(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЗАГОРОДНИКОВ (ZAGORODNIKOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 66941/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 7 июня 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Д. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 мая 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 66941/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Борисовичем Загородниковым (далее - заявитель) 31 января 2001 г.
2. Интересы заявителя были представлены А. Глушенковым - адвокатом, практикующим в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, что его право на публичное судебное разбирательство было нарушено в ходе судебного разбирательства в арбитражном суде г. Москвы. Он также утверждал, что в ходе указанного судебного разбирательства было нарушено его право на участие в судебном заседании.
4. 30 июня 2005 г. Европейский суд объявил жалобу заявителя частично приемлемой.
5. Власти Российской Федерации представили дополнительные письменные замечания по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда). Заявитель дополнительных замечаний по делу не представил.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель, 1967 года рождения, проживает в г. Москве. Заявитель является вкладчиком банка "Русский кредит", объявленного банкротом.
7. В 1998 - 1999 годах он выиграл два судебных разбирательства по искам к банку. Несмотря на вынесенные судебные решения в его пользу, заявитель не имел возможности вернуть свои капиталовложения. Заявитель неоднократно возбуждал производства против банка и обращался в различные органы государственной власти, участвовавшие в процедуре банкротства.
8. В апреле 2000 года кредиторы банка в количестве 188900 человек объединились в ассоциацию и подписали соглашение между кредиторами и банком, направив его в арбитражный суд г. Москвы для утверждения. 221 кредитор не согласился с условиями соглашения. Некоторые из них, в том числе и заявитель, представили свои письменные возражения в арбитражный суд г. Москвы.
9. Арбитражный суд г. Москвы рассмотрел дело в ходе четырех заседаний: 10, 11, 14 и 25 августа 2000 г. Суд известил о судебном заседании 221 человека, которые возражали против условий соглашения, представителей ассоциации кредиторов и представителей банка. Так как заявитель получил извещение о судебном заседании только 14 августа 2000 г., он смог принять участие лишь в последнем слушании по делу. По утверждению заявителя, 15 августа 2000 г. судья отказался заслушать его замечания на том основании, что они были по сути схожи с замечаниями других кредиторов.
10. В период слушаний по делу вход в здание суда был ограничен. 10 августа 2000 г. сотрудник милиции, стоявший на входе в здание суда, не пустил 20 - 25 человек, желавших попасть в зал суда, но у кого не было повестки или документа, удостоверяющего личность. От 3 до 5 человек не смогли попасть на все последующие слушания по делу. На каждом заседании определенное количество мест оставалось свободным.
11. 15 августа 2000 г. арбитражный суд г. Москвы утвердил соглашение, и заявитель обжаловал соответствующее определение суда.
12. 9 октября 2000 г. апелляционная инстанция арбитражного суда г. Москвы оставила определение без изменения. Заявитель, принимавший участие в слушаниях, защищал свои интересы и подал письменные возражения. Не согласившись с определением, заявитель обжаловал его в связи с допущенными нарушениями материального законодательства Российской Федерации.
13. 1 декабря 2000 г. Федеральный арбитражный суд Московского округа отклонил жалобу заявителя, не установив никаких нарушений законодательства Российской Федерации. Заявитель, принимавший участие в слушаниях, защищал свои интересы и подал письменные возражения.
14. Доступ на заседания судов апелляционной и кассационной инстанций был также ограничен. Суды апелляционной и кассационной инстанций не обратили внимания на жалобу заявителя на то, что заседания по его делу не были открытыми.
II. Применимое национальное законодательство
15. Арбитражные суды утверждали соглашения в соответствии с Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации 1995 года (Федеральный закон от 5 мая 1995 г., № 70-ФЗ в редакции, действовавшей в рассматриваемый период). Статья 9 указанного Кодекса предусматривала публичный порядок проведения слушаний:
Статья 9. Гласность разбирательства дел
"Разбирательство дел в арбитражных судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом о государственной тайне, а также при удовлетворении судом ходатайства участвующего в деле лица, ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой и иной тайны...".
16. В соответствии со статьей 115 Кодекса арбитражный суд должен проверять, извещены ли надлежащим образом лица, не явившиеся в судебное заседание:
Статья 115. Заседание арбитражного суда
"...Судья, председательствующий в заседании... проверяет явку лиц, участвующих в деле, и иных участников арбитражного процесса в заседание... извещены ли надлежащим образом лица, не явившиеся в заседание, и какие имеются сведения о причинах их неявки...".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
17. Заявитель утверждал, что судебное разбирательство по его делу не было открытым и что он был лишен возможности участвовать в заседании суда первой инстанции. Он сослался на положения пункта 1 статьи 6 Конвенции, которые в части, применимой в данном деле, предусматривают:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия".
A. Право заявителя на публичное судебное разбирательство
18. Заявитель утверждал, что доступ в зал судебных заседаний в ходе разбирательства по делу в суде первой, апелляционной и кассационной инстанций был ограничен безосновательно. В зал судебных заседаний были допущены только те кредиторы, которые представили свои письменные возражения на соглашение с банком. Доступ представителей общественности, а также кредиторов, которые или не представили свои письменные замечания, или не получили своевременно извещение о судебном заседании, был запрещен. Заявитель утверждал, что отсутствие публичного судебного заседания нарушило прозрачность судебного разбирательства.
19. Власти Российской Федерации отметили, что указанные ограничения доступа в здание суда имели место в целях обеспечения порядка при отправлении правосудия в пределах разумного срока. Судебное разбирательство касалось не менее 188900 человек, и допустить в судебное заседание всех было невозможно по техническим причинам. Следовательно, арбитражный суд г. Москвы обеспечил в судебное заседание доступ 221 кредитора, которые возражали против соглашения с банком, представителей ассоциации кредиторов и представителей банка. Более того, судебные заседания по делу заявителя должны рассматриваться как публичные, поскольку желавшие принять участие в них должны были получить соответствующее разрешение в канцелярии суда.
20. Европейский суд отмечает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции предусматривает, что при определении гражданских прав и обязанностей "каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела". Публичность судебного разбирательства защищает участников судебного разбирательства от тайного отправления правосудия без внимания со стороны общества; она также является одним из средств поддержания уверенности в суде. Посредством открытого отправления правосудия гласность способствует достижению цели, справедливого судебного разбирательства, по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, гарантия обеспечения которого является одной из основ демократического общества (см. Постановление Европейского суда по делу "Озингер против Австрии" (Osinger v. Austria) от 24 марта 2005 г., жалоба № 54645/00, § 44, с последующими ссылками).
21. Тем не менее требование о проведении публичного разбирательства содержит ряд исключений, что очевидно из самой формулировки пункта 1 статьи 6 Конвенции, содержащего следующие положения: "пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания... когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия". Более того, в соответствии с прецедентной практикой Европейского суда даже в случае рассмотрения уголовного дела, когда гласность играет еще более важную роль, в некоторых случаях необходимо в соответствии со статьей 6 Конвенции ограничить открытость и гласность разбирательства с тем, чтобы, например, гарантировать безопасность свидетеля или оставить в тайне его имя, или обеспечить свободную циркуляцию информации и позиций в интересах правосудия (см. упоминавшееся выше Постановление по делу "Озингер против Австрии", § 45).
22. Более того, ни указанное основание, ни сама природа положений пункта 1 статьи 6 Конвенции не лишают лица возможности добровольно отказаться, прямо или по сути, от своего права на публичное рассмотрение дела (см. Постановление Европейского суда по делу "Яковлев против Российской Федерации" (Yakovlev v. Russia) от 15 марта 2005 г., жалоба № 72701/01, § 19, с последующими ссылками).
23. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Европейский суд отмечает, что доступ в зал суда в ходе разбирательства по делу в суде первой инстанции в период с 10 по 15 августа 2000 г., а также в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции был ограничен. Сторонами не оспаривается то обстоятельство, что доступ в зал суда имели те кредиторы, которые представили свои письменные возражения против соглашения с банком. Общественности, а также кредиторам, не представившим свои письменные замечания или не получившим своевременно уведомления о судебном заседании, был ограничен доступ в здание суда. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не доказали, что канцелярия арбитражного суда г. Москвы действительно давала в рассматриваемые дни разрешение всем желающим принять участие в судебном заседании.
24. Следовательно, Европейский суд не может принять довод властей Российской Федерации о том, что судебные заседания по делу заявителя в арбитражном суде г. Москвы были публичными.
25. Далее Европейский суд отмечает, что заявитель не выразил прямого отказа от своего права на проведение открытого судебного заседания. Что касается молчаливого отказа, Европейский суд отмечает, что в соответствии с законодательством Российской Федерации заявитель имел право на проведение открытого судебного заседания по делу (см. выше, § 15 настоящего Постановления). Следовательно, не существовало необходимости для подачи им ходатайства о проведении открытого судебного заседания (см. для сравнения Решение Европейского суда по делу "Стрэг Дататянстер АБ против Швеции" ({Strag Datatjanster}<*>AB v. Sweden) от 21 июня 2005 г., жалоба № 50664/99). Таким образом, заявитель не отказывался ни прямо, ни по сути от своего права на проведение открытого судебного заседания.
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
26. Власти Российской Федерации также сослались на законную цель, которая преследовалась возложением ограничения на общественный доступ в зал суда. Европейский суд отмечает: несмотря на то, что рассматриваемое национальным судом дело затрагивало права нескольких тысяч человек, из материалов дела не следует, что в указанные дни здание суда было окружено толпами людей (см. выше, § 10 настоящего Постановления). Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации не привели ни одного довода, способного убедить его в том, что разрешение доступа в судебное заседание общественности угрожало бы общественному порядку или повлияло бы на длительность разбирательства по делу.
27. Не было приведено причин, обосновывающих отказ в проведении открытого судебного заседания. Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Право заявителя на участие в судебном заседании
28. Заявитель утверждал, что 10, 11 и 14 августа 2000 г. он был лишен возможности участвовать в заседаниях арбитражного суда г. Москвы, поскольку получил соответствующее судебное извещение только 14 августа 2000 г.
29. Власти Российской Федерации утверждали, что судебное извещение было отправлено 3 августа 2000 г. и что они не несут ответственность за его позднюю доставку почтовым предприятием. Более того, любые нарушения, допущенные национальными властями в ходе разбирательства по делу в суде первой инстанции, были исправлены в рамках рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, где заявитель принимал активное участие.
30. Основным принципом, лежащим в основе применения статьи 6 Конвенции, является справедливость. Принцип равноправия сторон, то есть один из элементов самой концепции справедливого судебного разбирательства, требует, чтобы всем сторонам была предоставлена разумная возможность участвовать в судебном разбирательстве по своему делу в тех условиях, которые бы не ставили сторону в существенно невыгодное положение по сравнению с ее оппонентом (см. Постановление Европейского суда по делу "А.Б. против Словакии" (A.B. v. Slovakia) от 4 марта 2003 г., жалоба № 41784/98, § 55). Как уже установил Европейский суд, принцип равноправия сторон был бы лишен смысла, если сторона по делу не уведомлялась о судебном заседании таким образом, чтобы иметь возможность участвовать в нем в том случае, если он или она решат воспользоваться своим правом на участие, предусмотренным в демократическом обществе (см., mutatis mutandis<*>, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яковлев против Российской Федерации", § 19). Более того, с позиции Конвенции, судебное заседание может быть проведено с нарушением требования справедливости и статьи 6 Конвенции, даже при отсутствии доказательств действительной предвзятости (см. Постановление Европейского суда по делу "П., С. и С. против Соединенного Королевства" (P., C. and S. v. United Kingdom), жалоба № 56547/00, § 96, ECHR 2002-VI, с последующими ссылками). Наконец, Европейский суд напоминает, что при решении вопроса о соблюдении требования справедливости судебного разбирательства в целях статьи 6 Конвенции он должен рассматривать судебное разбирательство в целом, в том числе и решение, принятое апелляционным судом (см. Постановление Европейского суда по делу "С.Г. против Соединенного Королевства" (C.G. v. United Kingdom) от 19 декабря 2001 г., жалоба № 43373/98, § 35).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
31. В настоящем деле заявитель представил в суд свои письменные замечания на соглашение с банком и имел право участвовать в его заседании. Уведомление о времени и месте судебного заседания было получено им только 14 августа 2000 г., то есть три дня спустя после начала разбирательства. Действительно, на национальные власти не возлагается обязанность обеспечивать идеально функционирующую почтовую связь (см., mutatis mutandis<*>, Решение Европейского суда по делу "Фоли против Соединенного Королевства" (Foley v. United Kingdom) от 11 сентября 2001 г., жалоба № 39197/98); тем не менее национальное право требует, чтобы перед началом судебного разбирательства арбитражные суды проверяли, извещены ли надлежащим образом лица, не явившиеся в заседание (см. выше, § 16 настоящего Постановления). В деле заявителя этого сделано не было. Следовательно, Европейский суд не уверен в том, что арбитражным судом г. Москвы была исполнена обязанность обеспечить участие заявителя в судебном заседании (см. Постановление Европейского суда по делу "Мокрушина против Российской Федерации" (Mokrushina v. Russia) от 5 октября 2006 г., жалоба № 23377/02, § 21).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
32. Далее Европейский суд отмечает, что дело заявителя было рассмотрено в рамках судебного разбирательства, регулируемого положениями Арбитражно-процессуального кодекса Российской Федерации 1995 года (действовавшего в рассматриваемый период). В соответствии с указанным Кодексом правосудие в арбитражных судах осуществляется судами трех инстанций, при этом задачей суда второй инстанции является рассмотрение дела по вопросам фактического и правового характера, а суда третьей инстанции - рассмотрение дела по вопросам правового характера.
33. Европейский суд отмечает, что заявитель имел возможность принимать участие в рассмотрении дела апелляционной инстанцией арбитражного суда г. Москвы и Федеральным арбитражным судом Московского округа. Он имел возможность делать заявления по делу и представил свои доводы в письменной форме.
34. При данных обстоятельствах Европейский суд приходит к выводу, что жалобы заявителя в арбитражный суд г. Москвы и Федеральный арбитражный суд Московского округа исправили несправедливость, которая могла иметь место в результате позднего извещения заявителя о заседании суда первой инстанции.
35. Следовательно, в данном деле не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении права заявителя на участие в судебном заседании.
II. Применение статьи 41 Конвенции
36. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
37. Заявитель требовал 66581 доллар и 33 цента США и 1439 рублей 90 копеек в возмещение материального ущерба и 25000 евро в качестве компенсации морального вреда.
38. Власти Российской Федерации утверждали, что между предполагаемыми нарушениями и требуемым возмещением материального ущерба отсутствует причинно-следственная связь. Власти Российской Федерации отметили, что требования заявителя о компенсации морального вреда являются необоснованными.
39. Европейский суд не усматривает причинно-следственной связи между установленным нарушением и требуемым возмещением материального ущерба; следовательно, он отклоняет требования заявителя о возмещении материального ущерба. Тем не менее учитывая характер установленного нарушения в данном деле, он полагает, что заявитель испытал разочарование и чувство несправедливости в результате того, что заседание национального суда не было публичным. Европейский суд установил, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть адекватно компенсирован самим фактом признания нарушения. Следовательно, основываясь на принципе справедливости, Суд присуждает заявителю 1000 евро, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные средства.
B. Расходы и издержки
40. Заявитель требовал 10000 долларов США в возмещение судебных издержек, а также 10855 рублей 31 копейку и 55 долларов и 21 цент США в возмещение расходов на почтовые услуги и услуги по предоставлению телефонной связи.
41. Власти Российской Федерации утверждали, что указанные расходы являются частично необоснованными.
42. Заявитель представил в Европейский суд договор со своим адвокатом от 21 июля 2005 г., в соответствии с которым вознаграждение адвоката за представительство интересов заявителя в Европейском суде составляет 10000 долларов США, а также соответствующее платежное поручение от 23 августа 2005 г. Заявитель представил также почтовые квитанции и квитанции по оплате телефонных переговоров с Европейским судом в размере 6350 рублей 85 копеек и 55 долларов и 21 цента США, соответственно.
43. Европейский суд напоминает, что расходы и издержки подлежат возмещению в соответствии со статьей 41 Конвенции, если будет установлено, что они были понесены действительно и по необходимости и были разумны по размеру (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Кляхин против Российской Федерации" (Klyakhin v. Russia) от 30 ноября 2004 г., жалоба № 46082/99, § 131). Учитывая характер нарушения Конвенции, а также тот факт, что представитель заявителя не представлял письменных замечаний по жалобе после того, как она была объявлена приемлемой, Европейский суд присуждает заявителю 500 евро в возмещение расходов и издержек, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные средства.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
44. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении права заявителя на публичное судебное разбирательство;
2) постановил, что в данном деле не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении права заявителя на участие в заседании арбитражного суда г. Москвы;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции в российских рублях по курсу, который будет установлен на день выплаты, следующие денежные средства:
i) 1000 евро (одну тысячу евро) в качестве компенсации морального вреда;
ii) 500 евро (пятьсот евро) в качестве возмещения судебных расходов и издержек;
iii) сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные средства;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявителя по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 7 июня 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF ZAGORODNIKOV v. RUSSIA
(Application No. 66941/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 7.VI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Zagorodnikov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens,
Mr G. Malinverni, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 66941/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Sergey Borisovich Zagorodnikov ("the applicant"), on 31 January 2001.
2. The applicant was represented by Mr A. Glushenkov, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that his right to a public hearing had been violated in the proceedings before the Commercial Court of Moscow. He also alleged that his right to be present at a hearing had been violated in those proceedings.
4. By a decision of 30 June 2005 the Court declared the application partly admissible.
5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1967 and lives in Moscow. He was an investor in Russian Credit, a private bank which is now insolvent.
7. In 1998 and 1999 the applicant won two legal actions against the bank. Unable to recover his investment despite the judgments in his favour, the applicant instituted numerous sets of proceedings against the bank and various authorities involved in its insolvency.
8. In April 2000 188,900 of the bank"s creditors joined together to form a union, obtained a settlement with the bank and asked the Commercial Court of Moscow to ratify it. 221 creditors disagreed with the settlement. Some of them, including the applicant, lodged their written objections with the court.
9. The Commercial Court of Moscow heard the case in four hearings which took place on 10, 11, 14, and 15 August 2000. The court gave notice of the hearings to the 221 creditors who had objected to the settlement, representatives of the creditors" union and representatives of the bank. Since the applicant received the notice only on 14 August 2000, he was able to participate in the last hearing only. According to the applicant, on 15 August 2000 the judge refused to hear his pleadings on the ground that they were essentially the same as those of the other creditors.
10. Access to the court building was restricted throughout the proceedings. On 10 August 2000 a policeman standing at the entrance turned away twenty to twenty-five people who wished to enter the courtroom but who did not have a notice to appear or an identity card. On each of the following days about three to five people wishing to attend the hearings were refused access to the court building. At each hearing a number of seats in the courtroom remained free.
11. On 15 August 2000 the Commercial Court of Moscow ratifed the settlement. The applicant appealed.
12. On 9 October 2000 the Appeals Division of the Commercial Court of Moscow upheld the settlement. The applicant participated in the hearing, pleaded his case and submitted written arguments. Disagreeing with the judgment, the applicant appealed on points of law.
13. On 1 December 2000 the Federal Commercial Court of the Moscow Circuit dismissed the appeal on points of law. The applicant participated in the hearing, pleaded his case and submitted written arguments.
14. Public access to the appeal hearings was also restricted. Both appeal courts ignored the applicant"s complaint that the first-instance hearings had not been public.
II. Relevant domestic law
15. The commercial courts ratified the settlement in accordance with the Code of Commercial Procedure of the Russian Federation (Law No. 70-FZ of 5 May 1995, in force at the material time). Article 9 of the Code required proceedings to be public:
Article 9 Public character of proceedings
"Proceedings in commercial courts shall be public. A hearing in camera shall be possible if [the case concerns] State, commercial, and other secrets..."
16. Article 115 of the Code required the commercial court to verify at the beginning of the proceedings whether the notice to appear had been properly dispatched to the absentee parties:
Article 115 The hearing before the commercial court
"The presiding judge... shall verify the presence of the parties and other participants at the hearing... [and shall find out] whether persons who do not appear have been properly notified and if there is information available concerning the reasons for their failure to appear."
THE LAW
I. Alleged violations of Article 6 § 1 of the Convention
17. The applicant complained that the proceedings in his case had not been public and that he had been unable to participate in the hearings before the first-instance court. He relied on Article 6 § 1 of the Convention which, in so far as relevant, reads:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing... by [a]... tribunal.... Judgment shall be pronounced publicly but the press and public may be excluded from all or part of the trial in the interests of morals, public order or national security in a democratic society, where the interests of juveniles or the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice."
A. The applicant"s right to a public hearing
18. The applicant complained that public access to the courtroom during the first, second and third-instance proceedings had been unnecessarily restricted. Only those creditors who had submitted their written observations objecting to the settlement with the bank were allowed into the courtroom. Access for members of the public and for those creditors who had either failed to submit their written observations beforehand or had not received notice in good time was not permitted. The applicant contended that the failure to hold a public hearing undermined the transparency of the proceedings.
19. The Government responded that the restrictions in issue had been imposed in the interests of public order and examination of the case within a reasonable time. The case affected as many as 188,900 persons and it was technically impossible to invite them all to the hearings. Therefore, the Commercial Court of Moscow had chosen to invite the 221 creditors who had objected to the settlement, representatives of the creditors" union and representatives of the bank. Furthermore, the hearings in the instant case should be deemed to have been public as visitors wishing to attend could have obtained authorisation from the court"s registry.
20. The Court reiterates that Article 6 § 1 of the Convention provides that, in the determination of civil rights and obligations, "everyone is entitled to a fair and public hearing". The public character of proceedings protects litigants against the administration of justice in secret with no public scrutiny; it is also one of the means whereby confidence in the courts can be maintained. By rendering the administration of justice visible, publicity contributes to the achievement of the aim of Article 6 § 1, a fair hearing, the guarantee of which is one of the foundations of a democratic society (see Osinger v. Austria, No. 54645/00, § 44, 24 March 2005, with further references).
21. However, the requirement to hold a public hearing is subject to exceptions. This is apparent from the text of Article 6 § 1 itself, which contains the provision that "the press and public may be excluded from all or part of the trial... where the interests of juveniles or the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice". Moreover, it is established in the Court"s case-law that, even in a criminal-law context where there is a high expectation of publicity, it may on occasion be necessary under Article 6 to limit the open and public nature of proceedings in order, for example, to protect the safety or privacy of witnesses or to promote the free exchange of information and opinion in the pursuit of justice (see Osinger, cited above, § 45).
22. Furthermore, neither the letter nor the spirit of Article 6 § 1 prevents a person from waiving of his own free will, either expressly or tacitly, the entitlement to have his case heard in public (see Yakovlev v. Russia, No. 72701/01, § 19, 15 March 2005, with further references).
23. Turning to the instant case, the Court observes that access to the courtroom during the first-instance hearings between 10 and 15 August 2000, as well as during the appeal hearings, was restricted. It is not disputed that only those creditors who had submitted their written observations objecting to the settlement were allowed in the courtroom. The public and those creditors who had not submitted their written observations or had not received notice in good time were prevented from entering the court building. The Court notes that the Government failed to show that the registry of the Commercial Court of Moscow had actually authorised any visitor to attend the hearings on the days in question.
24. The Court cannot therefore accept the Government"s argument that the hearings before the Commercial Court of Moscow in the applicant"s case were public.
25. The Court further observes that the applicant made no express waiver of his right to a public hearing. As regards a tacit waiver, the Court notes that the applicant was entitled to a public hearing under Russian law (see paragraph 15 above). It was therefore unnecessary for him to request a public hearing (compare {Strag Datatjanster} AB v. Sweden (dec.), No. 50664/99, 21 June 2005). The applicant therefore did not waive his right to a public hearing, either expressly or tacitly.
26. The Government also referred to the legitimate aim pursued by the restrictions on public access to the courtroom. The Court observes that, although the case potentially touched upon the rights of thousands of people, there is nothing to suggest that the building was besieged by crowds on the days in question (see paragraph 10 above). The Court considers that the Government did not put forward any argument capable of persuading it to agree that admitting the public to the hearings would have jeopardised public order or affected the length of the proceedings.
27. There is no other reason that could justify the failure to hold a public hearing. Accordingly, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
B. The applicant"s right to be present at a hearing
28. The applicant complained that on 10, 11 and 14 August 2000 he had been unable to participate in the hearings before the Commercial Court of Moscow because he had received notice from the court only on 14 August 2000.
29. The Government responded that a notice had been duly dispatched to the applicant on 3 August 2000, and that its belated delivery by the postal service could not be attributed to the national authorities. Furthermore, any alleged shortcoming on the part of the national authorities in the course of the first-instance proceedings had been remedied in the appeal hearings, in which the applicant had participated actively.
30. The key principle governing the application of Article 6 is fairness. The principle of equality of arms - one of the elements of the broader concept of a fair trial - requires that each party should be afforded a reasonable opportunity to present his or her case under conditions that do not place him or her at a substantial disadvantage {vis-a-vis} his or her opponent (see A.B. v. Slovakia, No. 41784/98, § 55, 4 March 2003). As the Court has previously found, the principle of equality of arms would be devoid of substance if a party to the case were not notified of the hearing in such a way as to have an opportunity to attend it, should he or she decide to exercise a right to appear established in domestic law (see, mutatis mutandis, Yakovlev, cited above, § 19). Furthermore, from the Convention standpoint, a hearing may be held to have been "unfair" and in breach of Article 6 even in the absence of proof of actual prejudice (see P., C. and S. v. the United Kingdom, No. 56547/00, § 96, ECHR 2002-VI, with further references). Finally, the Court reiterates that, in determining issues of fairness of proceedings for the purposes of Article 6 of the Convention, it must consider the proceedings as a whole, including the decision of the appellate court (see C.G. v. the United Kingdom, No. 43373/98, § 35, 19 December 2001).
31. In the instant case the applicant had submitted his written observations on the settlement proposal to the court and was entitled to appear before it. The notice informing him of the time and date of the hearing reached him only on 14 August 2000, that is, three days into the trial. It is true that the State is not required to provide a perfectly functioning postal system (see, mutatis mutandis, Foley v. the United Kingdom (dec.), No. 39197/98, 11 September 2001); however, the domestic law required commercial courts to verify at the beginning of the proceedings whether the notice to appear had been duly dispatched to the absentee parties (see paragraph 16 above). This was not done. The Court is therefore not persuaded that the Commercial Court of Moscow discharged its obligation to secure the applicant"s presence at the hearing (compare Mokrushina v. Russia, No. 23377/02, § 21, 5 October 2006).
32. The Court further observes that the instant case was examined by the commercial courts in proceedings governed by the 1995 Code of Commercial Procedure (in force at the material time). According to the Code, proceeding before commercial courts involved three levels of jurisdiction, with the court of second instance being called upon to examine a case as to both the facts and the law, and the court of third instance to examine points of law.
33. The Court observes that the applicant was able to take part in the second and third-instance proceedings before the Appeals Division of the Commercial Court of Moscow and the Federal Commercial Court of the Moscow Circuit. He pleaded his case and submitted written arguments.
34. In these circumstances, the Court finds that the applicant"s appeal to the Commercial Court of Moscow and the Federal Commercial Court of the Moscow Circuit remedied any unfairness that may have resulted from the belated notice given to the applicant in the first-instance proceedings.
35. Accordingly, there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention as regards the applicant"s right to be present at a hearing.
II. Application of Article 41 of the Convention
36. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
37. The applicant claimed 66,581.33 United States dollars (USD) and 1,439.90 Russian roubles (RUR) in respect of pecuniary damage and 25,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
38. The Government submitted that there was no causal link between the alleged violations and the alleged pecuniary damage. The Government also contested the applicant"s claims in respect of non-pecuniary damage as unsubstantiated.
39. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects the applicant"s claim for pecuniary damage. However, having regard to the nature of the breach in this case, it considers that the applicant must have suffered frustration and a feeling of injustice as a consequence of the domestic authorities" failure to make the hearing public. The Court finds that the applicant suffered non-pecuniary damage which would not be adequately compensated by the finding of a violation. Accordingly, making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 1,000 plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
40. The applicant claimed USD 10,000 in respect of legal fees, and also RUR 10,855.31 and USD 55.21 for postal and telephone expenses.
41. The Government submitted that these expenses were partly unsubstantiated.
42. The applicant produced to the Court a contract with his lawyer dated 21 July 2005 setting out the amount of USD 10,000 as the lawyer"s fee for representing the applicant before the Court, together with the corresponding payment order of 23 August 2005. The applicant also produced postal receipts and receipts for telephone conversations with the Court in the amounts of RUR 6,350.85 and USD 55.21.
43. The Court reiterates that in order for costs and expenses to be reimbursed under Article 41, it must be established that they were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see, for example, Klyakhin v. Russia, No. 46082/99, § 131, 30 November 2004). Having regard to the subject matter under the Convention and the fact that the applicant"s representative lodged no observations after the case had been declared admissible, the Court awards the applicant EUR 500 in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable on that amount.
C. Default interest
44. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention as regards the applicant"s right to a public hearing;
2. Holds that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention as regards the applicant"s right to be present at the hearings before the Commercial Court of Moscow;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 1,000 (one thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 500 (five hundred euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 7 June 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar