(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "СЕРГЕЙ КУЗНЕЦОВ (SERGEY KUZNETSOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 10877/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 23 октября 2008 года)
По делу "Сергей Кузнецов против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Ханлара Гаджиева,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джиорджио Малинверни,
Георга Николау, судей,
а также при участии Андре Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 2 октября 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 10877/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Владимировичем Кузнецовым (далее - заявитель) 25 декабря 2003 г.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представлял Ю. Ершов, адвокат, практикующий в г. Екатеринбурге. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 1 марта 2005 г. председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 1957 году и проживает в г. Екатеринбурге.
5. 18 марта 2003 г. заявитель и два других лица (Ш. и М.) направили уведомление главе администрации г. Екатеринбурга о намерении провести пикет перед зданием Свердловского областного суда<*>. Пикет должен был проходить между 25 и 28 марта 2003 г. с 9 до 11 часов утра. В качестве цели пикета указывалось "привлечение внимания общественности к нарушениям права на доступ к правосудию".
--------------------------------
<*>В советский период Екатеринбург именовался Свердловском. В 1990-х годах ему было возвращено первоначальное название, однако область, центром которой он являлся, по-прежнему называлась Свердловской (прим. Секретариата).
6. 19 марта 2003 г. начальник управления по связям с общественностью и средствам массовой информации администрации г. Екатеринбурга подтвердил получение уведомления. Он указал, что в случае, если пикет создаст помехи, в том числе воспрепятствует доступу к зданию суда или помешает его обычной деятельности, администрация будет вынуждена вмешаться.
7. 20 марта 2003 г. начальник милиции общественной безопасности г. Екатеринбурга издал распоряжение об обеспечении общественного порядка и безопасности движения во время пикетирования.
8. 25 марта 2003 г. заявитель и другие провели пикетирование. Они распространяли газетные вырезки и листовки о председателе Свердловского областного суда Овчаруке, который предположительно был замешан в коррупционных скандалах, и собирали подписи под требованием о его отставке.
9. 27 марта 2003 г. первый заместитель председателя Свердловского областного суда Дементьев направил следующее письмо начальнику Верх-Исетского РОВД г. Екатеринбурга:
"С согласия администрации г. Екатеринбурга группа граждан в составе Ш., Кузнецова и М. провела пикетирование перед зданием Свердловского областного суда...
В уведомлении о пикете указывалось, что цель пикетирования заключается в "привлечении внимания общественности к нарушениям права на доступ к правосудию".
Как показали дальнейшие события, организаторы пикета ввели в заблуждение должностных лиц администрации г. Екатеринбурга относительно истинных целей своей акции.
Вместо привлечения внимания общественности к проблемам судебной защиты и нарушения прав человека, как указывалось в уведомлении о пикетировании, - если они считали, что такие проблемы существуют, - против чего было бы трудно возражать, поскольку указанные проблемы действительно существуют, в течение трех дней участники пикета раздавали листовки и материалы клеветнического и оскорбительного содержания для председателя Свердловского областного суда лично.
Информация, содержащаяся в извлечении из "Новой газеты", была опубликована более двух лет назад. Она была проверена Высшей квалификационной коллегией судей и Генеральной прокуратурой и признана клеветнической, о чем участники пикета, особенно Ш. и Кузнецов, несомненно, были осведомлены.
Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что организаторы пикета сознательно и злонамеренно изменили характер акции и таким образом ввели в заблуждение общественное мнение, внимание которого, как следует из уведомления о пикетировании, они намеревались привлечь к состоянию судебной защиты прав человека.
Тем самым они совершили административное правонарушение, предусмотренное статьей 4 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1988 г., с изменениями, внесенными Указом Президента Российской Федерации от 25 мая 1992 г., и в соответствии со статьей 8 данного Указа подлежат административной ответственности на основании части 1 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях...
В связи с этим прошу возбудить производство по делу об административном правонарушении против Ш., Кузнецова и М. в соответствии с пунктом 1 части 2 статьи 28.3 указанного Кодекса, составить протокол об административном правонарушении и решить вопрос об их ответственности за нарушение законодательства. Прошу информировать меня о принятом решении".
10. 17 апреля 2003 г. должностное лицо Верх-Исетского РОВД г. Екатеринбурга составило протокол о совершенном заявителем административном правонарушении, предусмотренном частями 1 и 2 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях. Согласно протоколу заявитель представил уведомление о пикетировании слишком поздно, он раздавал листовки клеветнического и оскорбительного характера о председателе регионального суда, а также препятствовал проходу граждан в здание суда. Судебные приставы Р. и М. были указаны в качестве свидетелей.
11. 21 апреля 2003 г. начальник Верх-Исетского РОВД направил протокол и сопровождающие материалы в Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга. Дело было передано мировому судье участка № 3 Верх-Исетского района г. Екатеринбурга.
12. 15 мая 2003 г. заявитель заявил отвод составу суда и потребовал рассмотрения дела в соседнем регионе. Он утверждал, что рассмотрение дела в г. Екатеринбурге невозможно, поскольку оно возбуждено по требованию высокопоставленных должностных лиц регионального суда. Судья отклонила отвод, указав, что Кодекс об административных правонарушениях не предусматривает оснований для изменения подсудности.
13. 19 мая 2003 г. судья вынесла постановление по делу об административном правонарушении, признав заявителя виновным по трем пунктам.
14. Во-первых, судья установила, что заявитель нарушил установленный порядок организации пикетирования. Он направил уведомление о пикете за восемь дней до даты пикетирования, тогда как Указ Президиума Верховного Совета 1988 года и местные екатеринбургские правила общественных собраний<*>предусматривали 10-дневный срок уведомления.
--------------------------------
<*>Возможно, Секретариат имеет в виду Решение Екатеринбургской городской Думы от 22 мая 2001 г. № 3/4 "Об утверждении Положения "О порядке организации и проведения в городе Екатеринбурге митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования" (прим. переводчика).
15. Во-вторых, судья признала заявителя виновным в нарушении общественного порядка во время пикетирования. Она ссылалась на следующие доказательства:
"Вина заявителя... подтверждается протоколом об административном правонарушении от 17 апреля 2003 г.; показаниями свидетелей М. и Р., которые заявили суду, что работают судебными приставами в Свердловском областном суде. Около 9.10 25 марта 2003 г. они вышли на крыльцо Свердловского областного суда и увидели людей с плакатами - и среди них Кузнецова с плакатом "Овчарук, в отставку", - стоявших на крыльце перед входом в верхний этаж, блокируя проход и раздавая листовки. Когда они попросили их предъявить документы и спуститься по ступенькам, они отказались, но спустились вниз, когда к ним приблизился милиционер. О том, что пикетирующие загораживают проход в областной суд, им сообщали судьи, которые шли на работу [Перечень доказательств, подтверждающих вину заявителя, продолжается:]; рапортом судебного пристава Р. от 25 марта 2003 г.; рапортом сотрудника РУВД Верх-Исетского района г. Екатеринбурга Г., из которого следует, что с 25 по 28 марта 2003 г. он осуществлял охрану общественного порядка во время пикетирования Свердловского областного суда. Пикет был организован Кузнецовым, Ш. и М., которые во время начала пикетирования, в 9.00, находились на ступеньках у входа в здание областного суда, чем мешали проходу в здание областного суда посетителей, после вмешательства его и судебных приставов спустились вниз на тротуар перед зданием суда и в дальнейшем нормальной работе областного суда не препятствовали...
Доводы представителя Кузнецова о том, что Кузнецов не загораживал проход в здание Свердловского областного суда мировой судья не принимает, так как они противоречат исследованным в судебном заседании доказательствам и не могут быть подтверждены показаниями свидетелей, допрошенных по ходатайству [защиты], так как указанные свидетели присутствовали при проведении пикетирования с 9.30, когда пикетирующие уже по требованию сотрудника милиции спустились со ступенек и не загораживали проход гражданам...
Не могут служить доказательством того, что Кузнецов не мешал проходу в суд, и фотографии [представленные защитой], которые обозревались в судебном заседании, так как они подтверждают только один момент, когда кадры были сняты, а не все время проведения пикетирования; кроме того, суду неизвестно, в какое время производилась съемка этих фотографий".
16. В-третьих, судья установила, что пикетирование проводилось не в соответствии с целями, указанными в уведомлении:
"Согласно Уведомлению от 18 марта 2003 г. инициативная группа граждан в составе Кузнецова и М. проводила акцию протеста против нарушений прав граждан на судебную защиту. Как пояснила [представитель заявителя] в судебном заседании, цель пикетирования заключалась в привлечении внимания общественности к проблемам нарушения прав человека на судебную защиту, имелось в виду, что не принимаются заявления в суд, выносятся необоснованные решения. Свидетель М. также пояснил, что он привез и распространял газету, где были указаны случаи нарушения прав граждан на судебную защиту. Вместе с этим участниками пикетирования распространялись выписки из "Новой газеты" со статьей А. Политковской "Овчарук и его команда", которые по своему содержанию не соответствовали цели проведения пикетирования. Факт распространения указанных выписок не оспаривался в судебном заседании представителем заявителя и был подтвержден показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей".
17. Судья признала заявителя виновным в соответствии со статьей 20.2, часть 1, часть 2 Кодекса об административных правонарушениях и назначила ему наказание в виде административного штрафа в размере 10 минимальных размеров оплаты труда в Российской Федерации, то есть 1000 рублей (приблизительно 35 евро).
18. 11 июля 2003 г. Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга, рассмотрев жалобу заявителя, оставил постановление мирового судьи без изменения, согласившись с доводами, которые были в нем приведены. Это решение было окончательным, поскольку дальнейшему обжалованию не подлежало.
II. Применимое национальное законодательство
19. Конституция гарантирует, что граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (статья 31).
20. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1988 г. № 9306-XI "О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР" (действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 25 мая 1992 г. № 524) устанавливал, что организаторы обязаны подать в муниципальный орган заявление о проведении собрания, митинга, уличного шествия или демонстрации в письменной форме не позднее чем за 10 дней до намечаемой даты их проведения (статья 2). Муниципальный орган рассматривал заявление и сообщал уполномоченным (организаторам) о принятом решении не позднее чем за пять дней до времени проведения мероприятия, указанного в заявлении (статья 3). Собрания, митинги, уличные шествия и демонстрации должны были проводиться в соответствии с целями, указанными в заявлении, а также в определенные сроки и в обусловленном месте (статья 4). Лица, нарушившие установленный порядок организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций, подлежали ответственности в соответствии с законодательством Союза ССР и союзных республик (статья 8).
21. Часть 1 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях устанавливает, что нарушение установленного порядка организации собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования влечет наложение административного штрафа на организаторов в размере от 10 до 20 минимальных размеров оплаты труда (в период, относящийся к обстоятельствам дела, от 1000 до 2000 рублей). Часть 2 той же статьи устанавливает, что нарушение установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования влечет наложение административного штрафа на организаторов в размере от 10 до 20 минимальных размеров оплаты труда; на участников - в размере от 5 до 10 минимальных размеров оплаты труда.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статей 10 и 11 Конвенции
22. Заявитель жаловался, ссылаясь на статьи 10 и 11 Конвенции, что он подвергся административным мерам за проведение законного пикетирования и за распространение публикаций о председателе Свердловского областного суда.
23. Европейский суд напоминает, что защита личного мнения, гарантируемая статьей 10 Конвенции, является одной из целей свободы мирных собраний, воплощенной в статье 11. Соответственно, вопрос о свободе выражения мнения не может быть отделен от вопроса о свободе собраний, в связи с чем необязательно рассматривать каждое положение отдельно. При обстоятельствах настоящего дела Европейский суд полагает, что статья 11 Конвенции пользуется приоритетом в качестве специального закона для собраний и будет рассматривать дело прежде всего с точки зрения этого положения, толкуя его с учетом статьи 10 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу "Галстян против Армении" (Galstyan v. Armenia), жалоба № 26986/03, § 95 - 96; Постановление Европейского суда от 26 апреля 1991 г. по делу "Эзлен против Франции" (Ezelin v. France), Series A № 202, § 35, 37; и Решение Комиссии по правам человека от 19 октября 1998 г. по делу "Пендрагон против Соединенного Королевства" (Pendragon v. United Kingdom), жалоба № 31416/96).
24. Соответствующие положения Конвенции предусматривают следующее:
Статья 10 Конвенции
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
Статья 11 Конвенции
"1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний...
2. Осуществление [этого права] не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
A. Приемлемость жалобы
25. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба является неприемлемой ratione temporis<*>, поскольку Окончательное решение было вынесено 11 июля 2003 г., тогда как жалоба получена Европейским судом 14 июня 2004 г. (согласно штемпелю).
--------------------------------
<*>Ratione temporis (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных со временем", критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
26. Заявитель возражал, что подал жалобу 25 декабря 2003 г., в дату первого письма в Европейский суд.
27. Европейский суд, прежде всего, отмечает, что жалоба относится к событиям, имевшим место после 5 мая 1998 г., даты ратификации Конвенции Россией. Соответственно, он обладает компетенцией ratione temporis для ее рассмотрения. Однако если возражение властей Российской Федерации можно понять как утверждение о неприемлемости жалобы заявителя в связи с несоблюдением шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции, Европейский суд напоминает, что в соответствии с его утвердившейся практикой и пунктом 5 правила 47 Регламента Суда датой подачи жалобы признается дата первой информации, полученной от заявителя, с изложением, даже кратким, цели жалобы. Если до поступления дальнейшей информации от заявителя о его предполагаемой жалобе или до подачи им заполненного формуляра жалобы проходит длительный срок, Европейский суд может рассмотреть особые обстоятельства дела для определения того, какая дата должна считаться датой подачи, для целей расчета соблюдения шестимесячного срока, установленного статьей 35 Конвенции (см. Решение Европейского суда от 20 октября 2005 г. по делу "Баранкевич против Российской Федерации" (Barankevich v. Russia), жалоба № 10519/03; и Решение Европейского суда от 26 сентября 2002 г. по делу "Чалкли против Соединенного Королевства" (Chalkley v. United Kingdom), жалоба № 63831/00).
28. Европейский суд отмечает, что Окончательное решение по делу заявителя было вынесено 11 июля 2003 года. 25 декабря 2003 года заявитель направил первое письмо в Европейский суд, изложив существенные факты и выразив мнение о нарушении его прав, гарантированных статьями 6, 10 и 11 Конвенции. Он представил заполненный формуляр жалобы 24 мая 2004 г., то есть без неоправданной задержки. Соответственно, Европейский суд признает дату первой информации от заявителя в качестве даты подачи жалобы. Он полагает, что жалоба подана в течение шести месяцев после Окончательного решения, и отклоняет возражение властей Российской Федерации.
29. Европейский суд отмечает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
30. Заявитель указывал, что уведомление о пикете было надлежащим образом вручено городской администрации, которая признала его получение и дала указание местной милиции поддерживать общественный порядок во время пикетирования. Обязанность обеспечить надлежащую организацию мероприятия по смыслу Указа Президиума Верховного Совета 1988 года возлагалась на органы власти, которые могли потребовать от участников его прекращения в случае нарушения общественного порядка. Однако в настоящем деле о таких нарушениях не сообщалось.
31. Заявитель утверждал, что не имелось доказательств предполагаемых препятствий для прохода в областной суд. Показания судебных приставов не являются достоверными, поскольку в качестве служащих областного суда они были заинтересованными лицами, и поскольку маловероятно, что они смогли вспомнить в суде события, имевшие место за два месяца до этого. Рапорт судебного пристава М., который был составлен в день пикетирования, не упоминал препятствий для прохода. Рапорт другого пристава В., который не рассматривался судом, указывал, что участники пикета не блокировали доступ к зданию суда. Свидетели со стороны заявителя показывали и фотографии подтверждали, что заявитель не нарушал общественный порядок, однако суд отверг это доказательство. Заявитель указывал, что протокол об административном нарушении был составлен через 23 дня после пикетирования в отсутствие жалоб со стороны посетителей суда или судей на нарушение доступа в здание суда. Административное преследование было результатом давления со стороны первого заместителя председателя Свердловского областного суда.
32. Что касается публикации, которую распространял заявитель и которую заместитель председателя областного суда охарактеризовал как "клеветническую и оскорбительную", заявитель подчеркивал, что эти статьи не являлись предметом разбирательства о защите чести и достоинства или прокурорской проверки. Таким образом, сообщение заместителя председателя не имело правовой основы. Кроме того, ни Указ 1988 года, ни екатеринбургские правила проведения собраний не содержали требования о том, что содержание материалов, распространяемых во время собрания, должно соответствовать целям последнего.
33. Заявитель также утверждал, что он был признан виновным мировым судьей и районным судом, которые находились в иерархическом подчинении областного суда и его председателя. Он настаивал на том, что имело место нарушение его прав, предусмотренных статьями 10 и 11 Конвенции.
34. Власти Российской Федерации констатировали, что пикет, проводившийся заявителем, не прерывался, и что спор относительно блокирования доступа к входу в суд был быстро разрешен. Однако это не исключает возможности привлечения заявителя к административной ответственности позднее. Заявитель был признан виновным в воспрепятствовании доступу граждан в областной суд, несвоевременном уведомлении о пикетировании и распространении материалов, которые не соответствовали объявленной цели пикета. С учетом незначительного размера штрафа власти Российской Федерации выразили мнение о том, что вмешательство было оправданным и соразмерным.
2. Мнение Европейского суда
a) Имело ли место вмешательство
35. Европейский суд, прежде всего, напоминает, что право на свободу собраний касается как закрытых, так и публичных собраний, а равно собраний в определенном месте и публичных шествий; оно может осуществляться отдельными участниками собрания и его организаторами (см. Постановление Европейского суда по делу "Джавит Ан против Турции" (Djavit An v. Turkey), жалоба № 20652/92, § 56, ECHR 2003-III; и Решение Комиссии по правам человека от 16 июля 1980 г. по делу "Христиане против расизма и фашизма" против Соединенного Королевства" (Christians against Racism and Fascism v. United Kingdom), жалоба № 8440/78, Decisions and Reports 21, p. 138, at p. 148). Термин "ограничения" в пункте 2 статьи 11 Конвенции следует толковать как включающий меры, принятые до или в процессе общественного собрания, а также санкции, принятые после собрания (см. Постановление Европейского суда от 26 апреля 1991 г. по делу "Эзлен против Франции" (Ezelin v. France), Series A, № 202, § 39).
36. Заявитель в настоящем деле организовал пикет перед зданием областного суда. Позже он был привлечен к административной ответственности и оштрафован за нарушение процедуры организации и проведения общественного собрания. Европейский суд полагает, что производство по делу об административном взыскании представляло собой вмешательство в право заявителя на свободу собраний, толкуемое с учетом его права на свободу выражения мнения. Соответственно, необходимо установить, было ли вмешательство оправданным.
b) Было ли вмешательство оправданным
37. Европейский суд напоминает, что вмешательство составляет нарушение статьи 11 Конвенции, если оно не "предусмотрено законом" и не преследует одну или несколько законных целей, упомянутых в пункте 2, и не является "необходимым в демократическом обществе" для достижения одной из этих целей.
38. Административная ответственность за несоблюдение установленного порядка организации или проведения общественного собрания предусмотрена частями 1 и 2 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, которые составляли правовую основу для признания заявителя виновным в настоящем деле. Европейский суд признает, что вмешательство было "предусмотрено законом" и преследовало "законные цели" в значении пункта 2 статьи 10 и 11 Конвенции, а именно цели предотвращения беспорядков и защиты прав других лиц. Остается определить, было ли оно "необходимо в демократическом обществе".
39. Что касается решения вопроса о необходимости, Европейский суд напоминает, что свобода мирных собраний, провозглашенная в статье 11 Конвенции, является фундаментальным правом в демократическом обществе и, наряду с правом на свободу выражения мнения, одной из основ такого общества. В силу пункта 2 статьи 11 Конвенции и пункта 2 статьи 9 Конвенции вмешательство в любое из прав, предусмотренных названными статьями, может быть оправдано лишь необходимостью, возникающей в "демократическом обществе" (см. Постановление Европейского суда по делу "Христианско-демократическая народная партия против Молдавии" (Christian Democratic People"s Party v. Moldova), № 28793/02, § 62 - 63, ECHR 2006-...; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Джавит Ан против Турции", § 56). Соответственно, государства должны не только обеспечивать право мирных собраний, но также воздерживаться от применения неразумных косвенных ограничений этого права. Учитывая значимость свободы собрания и объединения и ее тесную связь с демократией, требуются убедительные и непреодолимые причины для оправдания вмешательства в это право (см. Постановление Европейского суда от 20 октября 2005 г. по делу "Уранио Токсо против Греции" (Ouranio Toxo v. Greece), жалоба № 74989/01, § 36, ECHR 2005-X (извлечения); и Постановление Европейского суда от 31 марта 2005 г. по делу "Адалы против Турции" ({Adali}<*>v. Turkey), жалоба № 38187/97, § 267, с последующими ссылками).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
40. Анализируя обжалуемое вмешательство, Европейский суд должен удостовериться в том, что государство-ответчик осуществляло свои дискреционные полномочия разумно, осмотрительно и добросовестно. Он также должен оценить обжалуемое вмешательство с учетом обстоятельств дела в целом и определить, было ли оно "пропорционально преследуемой законной цели", и были ли мотивы, приведенные национальными властями в его обоснование, "относимыми и достаточными". При этом Европейский суд должен удостовериться, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствуют принципам, воплощенным в статьях 10 и 11 Конвенции, и, кроме того, что их решения основывались на приемлемой оценке соответствующих фактов (см., в частности, упоминавшееся выше<*>Постановление Европейского суда по делу "Христианско-демократическая народная партия против Молдавии", § 70).
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 14 февраля 2006 г. по делу "Христианско-демократическая народная партия против Молдавии" (Christian Democratic People"s Party v. Moldova), жалоба № 28793/02, в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
41. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что против заявителя выдвинуто три обвинения. Во-первых, суды установили, что он направил уведомление о пикете несвоевременно; во-вторых, он препятствовал проходу к зданию суда; и, в-третьих, содержание распространявшихся им материалов не соответствовало объявленной цели пикетов.
42. Что касается первого обвинения, Европейский суд напоминает, что требование о разрешении или уведомлении об общественном собрании обычно не затрагивает суть этого права, поскольку цель процедуры заключается в том, чтобы дать властям возможность принять разумные и целесообразные меры для обеспечения надлежащего проведения любого собрания, митинга или любого иного мероприятия политического, культурного или иного характера (см. Постановление Европейского суда по делу "Букта и другие против Венгрии" (Bukta and Others v. Hungary), жалоба № 25691/04, § 35, ECHR 2007-...; Постановление Европейского суда от 5 декабря 2006 г. по делу "Оя Атаман против Турции" (Oya Ataman v. Turkey), жалоба № 74552/01, § 39; Решение Комиссии по правам человека от 10 октября 1979 г. по делу "Рассамблеман жюрасьен юните" против Швейцарии" (Rassemblement Jurassien {Unite} v. Switzerland), жалоба № 8191/78, DR 17, p. 119; и Постановление Европейского суда от 21 июня 1988 г. по делу "Платформ "Эрцте фюр дас лебен" против Австрии" (Plattform "{Arzte fur} das Leben" v. Austria), Series A, № 139, p. 12, § 32 и 34).
43. Сторонами не оспаривается, что в настоящем деле заявитель подал уведомление о пикете за восемь дней до намеченного события, в то время как применимое законодательство предусматривало 10-дневный срок уведомления. Однако представляется сомнительным, что двухдневная разница могла лишить власти возможности провести необходимые приготовления к пикетированию. По-видимому, с учетом незначительных масштабов намеченного мероприятия городская администрация не сочла предполагаемую просрочку уведомления существенной или важной. Она не только незамедлительно признала получение уведомления о пикете, но также направила милиции за пять дней указание об обеспечении общественного порядка во время мероприятия. Просрочка не ставилась заявителю в вину в каких-либо официальных документах и не влияла на законность пикетирования. Впервые этот недостаток был упомянут в протоколе об административном правонарушении, составленном через шесть недель после собрания. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что чисто формальное нарушение срока уведомления не являлось ни относимой, ни достаточной причиной для привлечения заявителя к административной ответственности. В этой связи Европейский суд подчеркивает, что свобода участия в мирном собрании имеет такое важное значение, что лицо не может быть подвергнуто санкции - даже из числа наиболее мягких - за участие в демонстрации, которая не была запрещена, если это лицо само не совершило каких-либо порицаемых действий в этой связи (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Эзлен против Франции", § 53).
44. Что касается предполагаемого блокирования прохода, Европейский суд отмечает, что пикетирование, в котором участвовали всего несколько человек, началось примерно в 9.00, в верхней части лестницы, ведущей ко входу в Свердловский областной суд. Вскоре после этого судебные приставы и милиционер подошли к участникам и предложили им спуститься по лестнице. Они подчинились требованию и продолжали пикетирование перед лестницей. Свидетели, прибывшие в 9.30, видели заявителя и сопровождающих его лиц, которые уже спустились. Европейский суд считает следующие элементы существенными для оценки ситуации. Во-первых, не оспаривается, что отсутствовали жалобы с чьей-либо стороны, посетителей, судей или работников суда, на предполагаемые препятствия для доступа к зданию суда со стороны участников пикета. Во-вторых, даже если предположить, что присутствие нескольких лиц в верхней части лестницы ограничивало доступ к входной двери, заслуживает доверия тот факт, что заявитель подчинился требованию должностных лиц и без пререканий спустился по лестнице на тротуар. В-третьих, следует отметить, что предполагаемое препятствие существовало крайне непродолжительный срок. Наконец, в качестве общего принципа Европейский суд напоминает, что любая демонстрация в общественном месте неизбежно нарушает обычную жизнь в той или иной степени, включая помехи уличному движению, и весьма важно проявление публичными властями определенной терпимости по отношению к мирным собраниям, чтобы свобода собраний, гарантированная статьей 11 Конвенции, не лишалась содержания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Галстян против Армении", § 116 - 117; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Букта и другие против Венгрии", § 37; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Оя Атаман против Турции", § 38 - 42). Соответственно, Европейский суд не усматривает, что предполагаемое препятствие для прохода, особенно при обстоятельствах, когда заявитель проявил гибкость и готовность к сотрудничеству с властями, было относимой и достаточной причиной для вмешательства.
45. Что касается третьего основания для признания заявителя виновным, Европейский суд отмечает, что суды страны не указали каких-либо фактов, на которых основаны их выводы по данному вопросу. В их решениях отсутствует анализ того, в чем заключается предполагаемое различие между объявленными целями пикета и содержанием статьи, которую заявитель распространял во время пикетирования. В этой связи Европейский суд напоминает, что любые меры вмешательства в свободу собраний и выражения мнения в отсутствие подстрекательства к насилию или отрицания демократических принципов - какими бы шокирующими и неприемлемыми ни казались властям некоторые взгляды или выражения - вредят демократии, а иногда даже подрывают ее. В демократическом обществе, основанном на верховенстве права, идеям, которые могут оспаривать существующий порядок, должна быть предоставлена возможность для надлежащего выражения через осуществление права собраний, а также другие законные средства (см. Постановление Европейского суда по делу "Станков и "Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии" (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), жалобы № 29221/95 и 29225/95, § 97, ECHR 2001-IX). Материалы, распространявшиеся заявителем, и идеи, которые он отстаивал во время пикетирования, не содержали каких-либо диффамационных заявлений, подстрекательства к насилию или отрицания демократических принципов. Соответственно, каким бы неприятным ни был призыв к отставке председателя регионального суда, и какой бы оскорбительной он ни считал статью о предполагаемой коррупции в Свердловском областном суде, это не было относимой или достаточной причиной для привлечения к ответственности заявителя за осуществление его права на свободу выражения мнения или собраний.
46. Озабоченность Европейского суда вызывает также то обстоятельство, что вопрос о предполагаемом расхождении между целями пикетирования и распространявшимися материалами был впервые затронут в письме заместителя председателя Свердловского областного суда, то есть должностного лица, находившегося в непосредственном подчинении председателя регионального суда, который являлся объектом критики распространявшихся публикаций. Выражения, использованные в письме заместителя председателя, такие как заявление о том, что участники пикетирования "совершили административное правонарушение", имели преюдициальное значение для оценки фактов компетентным судебным органом и содержали мнение о том, что заявитель виновен, до того, как его виновность была доказана в соответствии с законом (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 3 октября 2002 г. по делу "Бемер против Германии" ({Bohmer} v. Germany), жалоба № 37568/97, § 54 и 56; и Постановление Европейского суда от 27 февраля 2007 г. по делу "Нештяк против Словакии" ({Nestak} v. Slovakia), жалоба № 65559/01, § 88 и 89).
47. Наконец, Европейский суд отмечает, что цель пикета заключалась в привлечении внимания общественности к предполагаемым недостаткам функционирования судебной системы в Свердловской области. Этот серьезный вопрос, несомненно, представлял собой часть политической дискуссии по вопросу, имеющему общий и публичный интерес. Европейский суд напоминает в этой связи, что в соответствии с его постоянным подходом требуются весьма веские основания для оправдания ограничений политических высказываний или серьезных вопросов общественного интереса, таких как коррупция судебной власти, поскольку широкие ограничения, установленные в отдельных случаях, безусловно, затронут в целом уважение свободы выражения мнения в заинтересованном государстве (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу "Карман против Российской Федерации" (Karman v. Russia), жалоба № 29372/02, § 36; Постановление Европейского суда по делу "Фельдек против Словакии" (Feldek v. Slovakia), жалоба № 29032/95, § 83, ECHR 2001-VIII; и Постановление Большой палаты по делу "Сюрек против Турции" ({Surek} v. Turkey), жалоба № 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV). В настоящем деле такие основания не были указаны судами страны или властями Российской Федерации в их объяснениях.
48. С учетом вышеизложенных соображений Европейский суд находит, что российские власти не указали "относимых и достаточных" причин, которые оправдывали бы вмешательство в права заявителя на свободу выражения мнения и мирных собраний. То, что размер штрафа был относительно невелик, не отменяет того факта, что вмешательство не было "необходимым в демократическом обществе".
49. Соответственно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной с учетом статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
50. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
51. Заявитель требовал 10000 евро в качестве компенсации морального вреда.
52. Власти Российской Федерации утверждали, что это требование было неразумным и необоснованным.
53. Европейский суд признает, что заявитель претерпел моральный вред в виде страданий и разочарования, вызванных административным преследованием за осуществление прав на свободу выражения мнения и мирных собраний, достаточной компенсацией которых не может быть признано установление факта нарушения Конвенции. Однако он находит сумму, требуемую заявителем, чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 1500 евро по данному основанию, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
54. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском суде. Соответственно, Европейский суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
55. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу приемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной с учетом статьи 10 Конвенции;
3) постановил,
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 1500 евро (тысячу пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено в письменном виде 23 октября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель
Палаты Суда
Нина ВАИЧ
Заместитель Секретаря
Секции Суда
Андре ВАМПАШ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF SERGEY KUZNETSOV v. RUSSIA
(Application No. 10877/04)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 23.X.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Sergey Kuznetsov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Nina {Vajic}, President,
Anatoly Kovler,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 2 October 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 10877/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Sergey Vladimirovich Kuznetsov ("the applicant"), on 25 December 2003.
2. The applicant was represented by Mr Yu. Yershov, a lawyer practising in Yekaterinburg. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, a former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 1 March 2005 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3 of the Convention).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicant was born in 1957 and lives in Yekaterinburg.
5. On 18 March 2003 the applicant and two other persons (Mr Sh. and Ms M.) sent a notice to the head of Yekaterinburg town administration of their intention to stage a picket in front of the Sverdlovsk Regional Court<*>. The picket was to take place between 25 and 28 March 2003 between 9 and 11 a.m. The declared purpose of the picket was "to attract public attention to violations of the human right of access to a court".
--------------------------------
<*>Yekaterinburg was called Sverdlovsk in Soviet times. In the 1990s its original name was reinstated, but the name of the surrounding region remained the same, Sverdlovskaya oblast, that is the Sverdlovsk Region.
6. On 19 March 2003 the head of the Committee for Public Relations and Mass Media of the Yekaterinburg town administration acknowledged receipt of the notice. He noted that, should the picket cause any inconvenience, such as blocking access to the court-house or impairing its normal functioning, the administration would have to intervene.
7. On 20 March 2003 the head of the Yekaterinburg public security police ordered that the police should maintain public order and traffic safety during the picket.
8. On 25 March 2003 the applicant and others held the picket. They distributed press clippings and leaflets about Mr Ovcharuk, the President of the Sverdlovsk Regional Court, who had allegedly been involved in corruption scandals, and collected signatures for his dismissal.
9. On 27 March 2003 Mr Dementyev, the first deputy president of the Sverdlovsk Regional Court, sent the following letter to the head of the Verkh-Issetskiy police department of Yekaterinburg:
"With the consent of the Yekaterinburg town administration, a group of citizens comprising Mr Sh., Mr Kuznetsov and Ms M., held a picket in front of the building of the Sverdlovsk Regional Court...
The picket notice indicated that the purpose of the picket was "to attract public attention to violations of the human right of access to a court".
As the subsequent events demonstrated, the picket organisers misled the officials of the Yekaterinburg town administration as to the real purposes of their action.
Instead of drawing public attention to the problems of judicial protection and violations of human rights, as it was indicated in the picket notice - if they believed that such problems existed - which would be hard to contradict because the said problems exist in reality, for three days the picket participants distributed printed leaflets and materials of a slanderous and insulting nature which targeted the president of the Sverdlovsk Regional Court personally.
The information contained in the extract from the Novaya Gazeta newspaper was more than two years old. It had been checked by the Supreme Qualification Panel of Judges and the Prosecutor General"s Office and found to be slanderous, of which the picket participants, in particular Mr Sh. and Mr Kuznetsov, were perfectly aware.
The above stated begs the conclusion that the picket organisers deliberately and maliciously changed the nature of the action and in that way misled the public whom, according to the picket notice, they merely intended to acquaint with the state of judicial protection of human rights.
They have committed thereby an administrative offence by violating section 4 of the decree of the Presidium of the USSR Supreme Council of 28 July 1988, as amended by the Presidential decree of 25 May 1992, and, pursuant to section 8 of that decree, they are administratively liable under Article 20.2 § 1 of the Code of Administrative Offences...
Accordingly, I ask you to institute administrative proceedings against Mr Sh., Mr Kuznetsov and Ms M. in accordance with Article 28.3 § 2 (1) of the said Code, prepare a report on an administrative offence and decide on the issue of their legal responsibility for that breach of law. You are requested to inform me of the decision taken."
10. On 17 April 2003 an official of the Verkh-Issetskiy police department of Yekaterinburg compiled a report on administrative offences committed by the applicant under Article 20.2 §§ 1 and 2 of the Code on Administrative Offences. According to the report, the applicant had given notice of the picket too late, he had distributed leaflets of a slanderous and insulting nature against the president of the regional court and he had also obstructed the passage of citizens into the court-house. Court bailiffs Mr R. and Mr M. were listed as eyewitnesses.
11. On 21 April 2003 the head of the Verkh-Issetskiy police department forwarded the report and supplementary materials to the Verkh-Issetskiy District Court of Yekaterinburg. The matter was assigned to the justice of the peace of the 3rd Court Circuit of the Verkh-Issetskiy district of Yekaterinburg.
12. On 15 May 2003 the applicant challenged the judicial formation and requested that the matter be examined in a neighbouring region. He claimed that objective examination of the matter in Yekaterinburg was impossible because it had been initiated at the instigation of the high-ranking officials of the regional court. The justice dismissed his challenge, holding that under the Code on Administrative Offence there were no legal grounds to change the venue.
13. On 19 May 2003 the justice issued a ruling on an administrative offence (Постановление по делу об административном правонарушении) in which she found the applicant guilty on three counts.
14. Firstly, the justice held that the applicant had breached the established procedure for organising a picket. He had sent the picket notice eight days before the picket date, whereas both the 1988 USSR Supreme Council"s decree and the local Yekaterinburg regulation on public assemblies established a ten-day notification period.
15. Secondly, the justice found the applicant to have breached public order during the picket. She relied on the following evidence:
"The applicant"s guilt... is confirmed by the report on an administrative offence dated 17 April 2003; the statements by the witnesses Mr M. and Mr R. who testified in court that they worked as court bailiffs in the Sverdlovsk Regional Court. At about 9.10 a.m. on 25 March 2003 they had gone onto the porch of the Sverdlovsk Regional Court and seen some people with banners - among them Mr Kuznetsov holding the banner "Ovcharuk - resign" - who were standing on the porch right in front of the entrance on the top floor, blocking the passage and distributing leaflets. When they had asked them to show their identity documents and go down the stairs, they had refused but they had gone down after a police officer had approached them. Judges coming to work had told them that the picket participants had blocked access to the court. [List of evidence showing the applicant"s guilt continues:] the report by the court bailiff Mr R. of 25 March 2003; the report by the police officer from the Verkh-Issetskiy police station Mr G. which indicated that between 25 and 28 March 2003 he had been responsible for public order during the picket in front of the Sverdlovsk Regional Court. The picket had been organised by Mr Kuznetsov, Mr Sh. and Ms M., who at 9 a.m. on the day of the picket were standing on the staircase at the entrance to the Sverdlovsk Regional Court and thus obstructing access to the building. Following his intervention and that by the court bailiffs, they had gone down to the pavement in front of the court-house and had not subsequently interfered with the normal functioning of the Regional Court...
The judge does not accept the arguments by Mr Kuznetsov"s representative to the effect that Mr Kuznetsov did not block access to the Sverdlovsk Regional Court, because these arguments contradict the evidence that has already been examined in court and because they cannot be confirmed by the witnesses [for the defence] who were present at the picket from 9.30 a.m., because by that time the picket participants had already descended the staircase on orders of the police officer and were no longer blocking access...
The photographs [produced by the defence and] examined in court cannot prove that Mr Kuznetsov did not block access to the court-house, because they depict solely the moment when they were taken rather than the entire time during which the picket had been held; moreover, the court does not know when the photographs were taken."
16. Thirdly, the judge found that the picket had been conducted at variance with the aims listed in the notice:
"According to the notice dated 18 March 2003, the initiative group of citizens comprising Mr Sh., Mr Kuznetsov and Ms M. held a protest action against violations of citizens" right to judicial protection. As [the applicant"s representative] explained in court, the picket aimed at attracting public attention to the problems of judicial protection, such as refusals to accept a claim or unfair judgments. The witness Mr M. stated that he had brought and distributed a newspaper describing certain instances in which citizens" rights to judicial protection had been breached. At the same time, the picket participants distributed extracts from the Novaya Gazeta newspaper containing A. Politkovskaya"s article "Ovcharuk and his team" which in its contents did not correspond to the aims of the picket. The distribution of those extracts was not contested by the applicant"s representative in court and also confirmed by witnesses."
17. The judge declared the applicant guilty under Article 20.2 §§ 1 and 2 of the Code of Administrative Offences and fined him 1,000 Russian roubles (RUB, approximately 35 euros (EUR)).
18. On 11 July 2003 the Verkh-Issetskiy District Court of Yekaterinburg, on an appeal by the applicant, upheld the ruling of the justice of the peace, endorsing the reasons that she had given. That judgment was final as no further ordinary appeal lay against it.
II. Relevant domestic law
19. The Constitution guarantees the right to freedom of peaceful assembly and the right to hold meetings, demonstrations, marches and pickets (Article 31).
20. The Decree of the Presidium of the USSR Supreme Council No. 9306-XI of 28 July 1988 (in force at the material time pursuant to Presidential Decree No. 524 of 25 May 1992) provided that organisers of an assembly were to give written notice to the municipal authorities no later than ten days before the planned assembly (section 2). The authority was to give its response no later than five days before the assembly (section 3). Assemblies were to be conducted in accordance with the aims listed in the notice and with respect for Soviet laws and public order (section 4). Individuals who breached the established procedure for organising and holding assemblies incurred liability under the laws of the USSR and Soviet republics (section 8).
21. Article 20.2 § 1 of the Code on Administrative Offences provides that a breach of the established procedure for organising a demonstration, meeting, procession or picket shall be punishable by a fine of ten to twenty times the minimum monthly wage (that is, RUB 1,000 to 2,000 at the material time). Paragraph 2 of that Article stipulates that a breach of the established procedure for holding a demonstration, meeting or picket shall be punishable by a fine of ten to twenty times the minimum wage for organisers, or five to ten times the minimum wage for participants.
THE LAW
I. Alleged violation of Articles 10 and 11 of the Convention
22. The applicant complained under Articles 10 and 11 of the Convention that he had been subjected to administrative measures for holding a lawful picket and for distributing publications about the president of the Sverdlovsk Regional Court.
23. The Court reiterates that the protection of personal opinions, secured by Article 10, is one of the objectives of freedom of peaceful assembly as enshrined in Article 11. Accordingly, the issue of freedom of expression cannot be separated from that of freedom of assembly and it is not necessary to consider each provision separately. In the circumstances of the present case, the Court considers that Article 11 takes precedence as the lex specialis for assemblies and will deal with the case principally under this provision, whilst interpreting it in the light of Article 10 (see Galstyan v. Armenia, No. 26986/03, §§ 95 - 96, 15 November 2007; Ezelin v. France, judgment of 26 April 1991, Series A No. 202, §§ 35, 37, and Pendragon v. the United Kingdom, No. 31416/96, Commission decision of 19 October 1998).
24. The relevant Convention provisions read as follows:
Article 10
"1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers...
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary."
Article 11
"1. Everyone has the right to freedom of peaceful assembly...
2. No restrictions shall be placed on the exercise of [this right] other than such as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals or for the protection of the rights and freedoms of others..."
A. Admissibility
25. The Government submitted that the application was inadmissible ratione temporis because the final decision had been issued on 11 July 2003, whereas the application had only been received by the Court on 14 June 2004 (according to the stamp).
26. The applicant replied that he had lodged the application on 25 December 2003, the date of his first letter to the Court.
27. The Court notes at the outset that the application related to events that occurred after 5 May 1998, which is the date of ratification of the Convention by Russia. It has therefore competence ratione temporis to examine it. However, in so far as the Government may be understood as claiming that the application is inadmissible for the applicant"s failure to comply with the six-month time-limit laid down in Article 35 § 1 of the Convention, the Court reiterates that in accordance with its established practice and Rule 47 § 5 of the Rules of Court, the date of the introduction of an application is the date of the first letter indicating an intention to lodge an application and setting out, even summarily, its object. Where a substantial interval follows before an applicant submits further information about his proposed application or before he returns the application form, the Court may examine the particular circumstances of the case to determine what date should be regarded as the date of introduction with a view to calculating the running of the six-month period imposed by Article 35 of the Convention (see Barankevich v. Russia (dec.), No. 10519/03, 20 October 2005, and Chalkley v. the United Kingdom (dec.), No. 63831/00, 26 September 2002).
28. The Court notes that the final judgment in the applicant"s case was given on 11 July 2003. On 25 December 2003 the applicant dispatched a first letter to the Court, setting out the pertinent facts and alleging a violation of his rights under Articles 6, 10 and 11 of the Convention. He lodged the completed application form on 24 May 2004, that is without undue delay. The Court therefore accepts the date of the applicant"s first letter as the date of the introduction of the application. It finds that the application was introduced within six months of the final judgment and rejects the Government"s objection.
29. The Court notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
30. The applicant submitted that the picket notice had been duly served on the town administration, which had acknowledged its receipt and instructed the local police to maintain public order during the picket. The duty to ensure appropriate organisation of the assembly within the meaning of the 1988 Decree of the USSR Supreme Soviet lay with the authorities, who could ask the participants to stop the assembly in case of breaches of public order. However, in his case no such breaches had been reported.
31. The applicant maintained that there had been no evidence of the alleged obstruction of the passage to the Regional Court. The statements by the court bailiffs were not credible because as employees of the Regional Court they were an interested party and also because it was highly improbable that they would be able to remember in court events that had taken place two months before. In fact, the report by the bailiff Mr M. which he had drafted on the day of the picket did not mention anything about the obstruction of passage. Likewise, the report by the other bailiff Mr V. - who was not examined in court - indicated that the picket participants had not blocked access to the court-house. The witnesses for the applicant testified, and the photographs showed, that the applicant had not breached the public order, but the court rejected that evidence. The applicant pointed out that the report on an administrative offence had been compiled twenty-three days after the picket, in the absence of any complaints by court visitors or judges about obstruction of the passage to the court. The administrative prosecution had been the result of pressure brought by the first deputy president of the Sverdlovsk Regional Court.
32. As regards the publication which the applicant had disseminated and which had been described by the deputy president of the Regional Court as "slanderous and insulting", the applicant emphasised that those articles had never been the subject of any defamation action or prosecutor"s inquiry. For that reason, the deputy president"s allegation had no legal basis. Moreover, neither the 1988 Decree nor the Yekaterinburg regulation on assemblies imposed a requirement for the contents of the materials disseminated during an assembly to be compatible with its aims.
33. The applicant finally submitted that he had been found guilty by the Justice of the Peace and the District Court, which were hierarchically subordinate to the Regional Court and its President. He claimed that there had been a violation of his rights under Articles 10 and 11 of the Convention.
34. The Government submitted that the picket held by the applicant had not been interrupted and that the dispute relating to blocking access to the court entrance had been promptly resolved. However, it did not exclude the possibility of subjecting the applicant to administrative measures at a later time. The applicant had been found liable for obstructing citizens" access to the Regional Court, belated notification of the picket and also dissemination of materials which were at variance with the declared aim of the picket. Having regard to the insignificant amount of the fine, the Government considered that the interference had been justified and proportionate.
2. The Court"s assessment
(a) Whether there was interference
35. The Court reiterates at the outset that the right to freedom of assembly covers both private meetings and meetings on public thoroughfares, as well as static meetings and public processions; this right can be exercised both by individual participants and by those organising the assembly (see Djavit An v. Turkey, No. 20652/92, § 56, ECHR 2003-III, and Christians against Racism and Fascism v. the United Kingdom, No. 8440/78, Commission decision of 16 July 1980, Decisions and Reports 21, p. 138, at p. 148). The term "restrictions" in paragraph 2 of Article 11 must be interpreted as including both measures taken before or during the public assembly, and those, such as punitive measures, taken after the meeting (see Ezelin v. France, judgment of 26 April 1991, Series A No. 202, § 39).
36. The applicant in the present case held a picket in front of a regional court. Some time later he was found administratively liable and fined for having breached the procedure for organising and holding a public assembly. The Court considers that the administrative prosecution amounted to an interference with the applicant"s right to freedom of assembly, interpreted in the light of his right to freedom of expression. Accordingly, its task is to determine whether the interference was justified.
(b) Whether the interference was justified
37. The Court reiterates that an interference will constitute a breach of Article 11 unless it is "prescribed by law", pursues one or more legitimate aims under paragraph 2 and is "necessary in a democratic society" for the achievement of those aims.
38. The administrative liability for failure to comply with the established procedure for organising or holding a public assembly was foreseen by Article 20.2 §§ 1 and 2 of the Russian Code of Administrative Offences, which was the legal basis for the applicant"s conviction in the present case. The Court accepts that the interference was "prescribed by law" and that it pursued "legitimate aims" within the meaning of paragraph 2 of Articles 10 and 11, those of preventing disorder and protecting the rights of others. It remains to be determined whether it was "necessary in a democratic society".
39. As regards the necessity test, the Court reiterates that the right of peaceful assembly enshrined in Article 11 is a fundamental right in a democratic society and, like the right to freedom of expression, one of the foundations of such a society. By virtue of the wording of the second paragraph of Article 11, the only necessity capable of justifying an interference with the rights enshrined in that Article is one that may claim to spring from "democratic society" (see Christian Democratic People"s Party v. Moldova, No. 28793/02, §§ 62 - 63, ECHR 2006-, and Djavit An, cited above, § 56). Accordingly, States must not only safeguard the right to assemble peacefully but also refrain from applying unreasonable indirect restrictions upon that right. In view of the essential nature of freedom of assembly and its close relationship with democracy there must be convincing and compelling reasons to justify an interference with this right (see Ouranio Toxo v. Greece, No. 74989/01, § 36, ECHR 2005-X (extracts), and {Adali} v. Turkey, No. 38187/97, § 267, 31 March 2005, with further references).
40. In carrying out its scrutiny of the interference complained of, the Court has to ascertain whether the respondent State exercised its discretion reasonably, carefully and in good faith. It must also look at the interference complained of in the light of the case as a whole and determine whether it was "proportionate to the legitimate aim pursued" and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are "relevant and sufficient". In so doing, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Articles 10 and 11 and, moreover, that they based their decisions on an acceptable assessment of the relevant facts (see, among other authorities, Christian Democratic People"s Party, § 70, cited above).
41. Turning to the facts of the case, the Court observes that three charges were upheld against the applicant. Firstly, the courts found that he had sent the picket notice belatedly; secondly, that he had obstructed passage to the court building; and thirdly, that the contents of the materials he had disseminated had been at variance with the declared aims of the pickets.
42. As far as the first ground is concerned, the Court reiterates that the subjection of public assemblies to an authorisation or notification procedure does not normally encroach upon the essence of the right as long as the purpose of the procedure is to allow the authorities to take reasonable and appropriate measures in order to guarantee the smooth conduct of any assembly, meeting or other gathering, be it political, cultural or of another nature (see Bukta and Others v. Hungary, No. 25691/04, § 35, ECHR 2007-...; Oya Ataman v. Turkey, No. 74552/01, 5 December 2006, § 39; Rassemblement Jurassien {Unite} v. Switzerland, No. 8191/78, Commission decision of 10 October 1979, DR 17, p. 119; and also Plattform "{Arzte fur} das Leben" v. Austria, judgment of 21 June 1988, Series A No. 139, p. 12, §§ 32 and 34).
43. It is undisputed that in the instant case the applicant submitted the picket notice eight days before the planned event, whereas the applicable regulations stipulated a ten-day notification. However, it does not appear that the two-day difference in any way impaired the authorities" ability to make necessary preparations for the picket. It appears that, given the small scale of the planned event, the town administration did not consider the alleged delay in notification relevant or important. Not only did it promptly acknowledge receipt of the picket notice, but also gave orders to the police five days in advance to ensure public order at the event. The delay was not held against the applicant in any official documents and did not affect the lawfulness of the picket. In fact, that transgression surfaced for the first time in the report on the administrative offence, which was compiled six weeks after the assembly. In these circumstances, the Court considers that a merely formal breach of the notification time-limit was neither relevant nor a sufficient reason for imposing administrative liability on the applicant. In this connection the Court emphasises that the freedom to take part in a peaceful assembly is of such importance that a person cannot be subjected to a sanction - even one at the lower end of the scale of disciplinary penalties - for participation in a demonstration which has not been prohibited, so long as this person does not himself commit any reprehensible act on such an occasion (see Ezelin, cited above, § 53).
44. Where the alleged blocking of passage is concerned, the Court notes that the picket, in which just a few persons participated, began at about 9 a.m. at the top of the stairs leading to the entrance to the Sverdlovsk Regional Court. Shortly afterwards the court bailiffs and a police officer approached the participants and asked them to go down the stairs. They complied with the request and continued to picket in front of the staircase. The witnesses who arrived at 9.30 a.m. saw the applicant and his colleagues, who were already on the pavement downstairs. The Court considers the following elements important for the assessment of this situation. Firstly, it is undisputed that there were no complaints by anyone, whether individual visitors, judges or court employees, about the alleged obstruction of entry to the court-house by the picket participants. Secondly, even assuming that the presence of several individuals on top of the staircase did restrict access to the entrance door, it is creditable that the applicant diligently complied with the officials" request and without further argument descended the stairs onto the pavement. Thirdly, it is notable that the alleged hindrance was of an extremely short duration. Finally, as a general principle, the Court reiterates that any demonstration in a public place inevitably causes a certain level of disruption to ordinary life, including disruption of traffic, and that it is important for the public authorities to show a certain degree of tolerance towards peaceful gatherings if the freedom of assembly guaranteed by Article 11 of the Convention is not to be deprived of all substance (see Galstyan, §§ 116 - 117; Bukta, § 37; and Oya Ataman, §§ 38 - 42, all cited above). Accordingly, the Court is not satisfied that the alleged obstruction of passage, especially in the circumstances where the applicant gave evidence of his flexibility and readiness to cooperate with the authorities, was a relevant and sufficient reason for the interference.
45. As to the third ground for the applicant"s conviction, the Court observes that the domestic courts omitted to indicate any factual basis for their findings on that issue. Their judgments did not contain any analysis as to what the alleged differences were between the declared aims of the picket and the contents of the article which the applicant had distributed during the picket. In this connection the Court reiterates that any measures interfering with the freedom of assembly and expression other than in cases of incitement to violence or rejection of democratic principles - however shocking and unacceptable certain views or words used may appear to the authorities - do a disservice to democracy and often even endanger it. In a democratic society based on the rule of law, the ideas which challenge the existing order must be afforded a proper opportunity of expression through the exercise of the right of assembly as well as by other lawful means (see Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria, Nos. 29221/95 and 29225/95, § 97, ECHR 2001-IX). The materials distributed by the applicant and the ideas he advocated during the picket were not shown to contain any defamatory statements, incitement to violence or rejection of democratic principles. Accordingly, however unpleasant the call for dismissal of the President of the Regional Court may have been to him and however insulting he may have considered the article alleging corruption in the Sverdlovsk Regional Court, it was not a relevant or sufficient ground for imposing liability on the applicant for the exercise of his right to freedom of expression and assembly.
46. It is also a matter of concern for the Court that the alleged discrepancy between the aims of the picket and the disseminated materials was raised for the first time in the letter by the deputy President of the Sverdlovsk Regional Court, that is the official reporting directly to the President of the Regional Court who had been the target of criticism in the distributed publications. The terms employed in the deputy president"s letter, such as the statement that the picket participants had "committed thereby an administrative offence", prejudged the assessment of the facts by the competent judicial authority and expressed the opinion that the applicant was guilty even before he had been proved guilty according to law (compare {Bohmer} v. Germany, No. 37568/97, §§ 54 and 56, 3 October 2002, and {Nestak} v. Slovakia, No. 65559/01, §§ 88 and 89, 27 February 2007).
47. Finally, the Court notes that the purpose of the picket was to attract public attention to the alleged dysfunction of the judicial system in the Sverdlovsk Region. This serious matter was undeniably part of a political debate on a matter of general and public concern. The Court reiterates in this connection that it has been its constant approach to require very strong reasons for justifying restrictions on political speech or serious matters of public interest such as corruption in the judiciary, as broad restrictions imposed in individual cases would undoubtedly affect respect for the freedom of expression in general in the State concerned (see, with necessary changes made, Karman v. Russia, No. 29372/02, § 36, 14 December 2006; Feldek v. Slovakia, No. 29032/95, § 83, ECHR 2001-VIII, and {Surek} v. Turkey (No. 1) [GC], No. 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV). In the instant case no such reasons were put forward either by the domestic courts or by the Government in their observations.
48. In the light of the above considerations, the Court finds that the Russian authorities did not adduce any "relevant and sufficient" reasons which could have justified the interference with the applicant"s rights to freedom of expression and assembly. That the amount of the fine was relatively small does not detract from the fact that the interference was not "necessary in a democratic society".
49. There has therefore been a violation of Article 11 of the Convention, interpreted in the light of Article 10.
II. Application of Article 41 of the Convention
50. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
51. The applicant claimed EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage.
52. The Government submitted that his claim was unreasonable and unsubstantiated.
53. The Court accepts that the applicant has suffered non-pecuniary damage, such as distress and frustration resulting from the administrative prosecution for the exercise of his rights to freedom of expression and assembly, which is not sufficiently compensated for by the finding of a violation of the Convention. However, it finds the amount claimed by the applicant excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 1,500 under this head, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
54. The applicant did not make any claim for costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
55. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 11 of the Convention, interpreted in the light of Article 10;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,500 (one thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable on that amount;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 23 October 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Nina {VAJIC}
President
{Andre} WAMPACH
Deputy Registrar