(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ИГНАТОВ (IGNATOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 27193/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 24 мая 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Е. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
посовещавшись за закрытыми дверями 3 мая 2007 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 27193/02, поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Михаилом Вячеславовичем Игнатовым 29 мая 2002 г.
2. Интересы заявителя представляла адвокат К. Костромина, практикующая в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 25 мая 2005 г. Европейский суд принял решение коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял Решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с разрешением вопроса о ее приемлемости.
4. Власти Российской Федерации возражали против совместного рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы и существа жалобы. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1963 году и проживает в г. Москве. Во время задержания он был высокопоставленным сотрудником органов внутренних дел, работавшим в Центральном региональном управлении по борьбе с организованной преступностью.
A. Задержание заявителя и продление срока содержания
его под стражей до 25 декабря 2001 г.
6. 4 мая 2001 г. заявителя вызвали в прокуратуру города Москвы для допроса. После допроса он был задержан по подозрению в вымогательстве взятки и в мошенничестве и помещен в изолятор временного содержания ГУВД г. Москвы.
7. Через три дня заместитель прокурора города Москвы санкционировал применение к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу. В постановлении было указано, что заявитель был задержан по подозрению в том, что он пообещал А., что прекратит уголовное дело в отношении Н. и добьется освобождения последнего из-под стражи в обмен на взятку. Утверждалось, что заявитель мог возобновить преступную деятельность, скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия.
8. 11 мая 2001 г. заявителя перевели в следственный изолятор ИЗ-77/1 г. Москвы. Заявитель утверждает, что сотрудники милиции несколько раз приходили к нему и вынуждали дать признательные показания. После того как он отказался признать свою вину, его на шесть дней поместили в карцер.
9. 19 июня 2001 г. исполняющий обязанности прокурора города Москвы вынес новое Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 3 сентября 2001 г. Впоследствии срок содержания заявителя под стражей был продлен с 27 августа по 25 октября 2001 г. Прокурор в обоих случаях привел одни и те же основания: заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений и в случае освобождения из-под стражи он мог скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия.
10. В августе 2001 г. заявителю было предъявлено обвинение в злоупотреблении служебным положением, совершенным с применением оружия. В октябре 2001 г. ему было также предъявлено обвинение в незаконном владении оружием и во взяточничестве при отягчающих обстоятельствах.
11. 16 октября 2001 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 25 декабря 2001 г. Основания для продления были теми же, что и в Постановлениях от 19 июня и 27 августа 2001 г.
B. Первое ходатайство об освобождении из-под стражи
12. 8 октября 2001 г. заявитель обратился в Преображенский районный суд г. Москвы с ходатайствам об освобождении его из-под стражи. Он утверждал, что имел положительные характеристики, получал награды, имел постоянное место жительства в г. Москве, работу, заботился о своей матери, которая тяжело болела. Он не намеревался скрываться или препятствовать правосудию, и, следовательно, дальнейшее содержание его под стражей не было необходимым.
13. 20 ноября 2001 г. Преображенский районный суд г. Москвы отклонил ходатайство заявителя. Районный суд постановил, что с учетом данных о личности заявителя и тяжести преступлений, в совершении которых он обвинялся, его задержание и содержание под стражей были законными.
14. Постановление от 20 ноября 2001 г. было 18 декабря 2001 г. оставлено без изменения Московским городским судом. Городской суд согласился с выводами суда первой инстанции.
C. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 17 декабря 2001 г. (продление до 4 апреля 2002 г.)
15. 17 декабря 2001 г. Генеральный прокурор Российской Федерации санкционировал продление срока содержания заявителя под стражей до 4 апреля 2002 г., приведя те же основания, что содержались в Постановлении от 16 октября 2001 г.
16. Через неделю заявитель подал в Преображенский районный суд г. Москвы жалобу на незаконность продления срока содержания его под стражей. Он ходатайствовал об освобождении из-под стражи.
17. 31 января 2002 г. Преображенский районный суд г. Москвы постановил, что продление от 17 декабря 2001 г. являлось законным, учитывая "тяжесть предъявленного заявителю обвинения, данные о его личности и особые обстоятельства дела". Процессуальные нарушения отсутствовали, и, следовательно, не было оснований для освобождения заявителя из-под стражи.
18. 20 марта 2002 г. Московский городской суд оставил Постановление от 31 января 2002 г. без изменения.
D. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 20 марта 2002 г. (продление до 4 июня 2002 г.)
19. 20 марта 2002 г., учитывая тяжесть предъявленного заявителю обвинения и необходимость осуществления определенных следственных действий, Генеральный прокурор Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 4 июня 2002 г.
20. Заявитель обжаловал постановление в районный суд.
21. 10 апреля 2002 г. Преображенский районный суд г. Москвы постановил, что с учетом данных о личности заявителя и тяжести предъявленного ему обвинения, постановление о продлении срока содержания его под стражей являлось законным.
22. На следующий день заявитель обжаловал это судебное постановление.
23. 28 мая 2002 г. Московский городской суд отменил Постановление от 10 апреля 2002 г., поскольку заявителю не была предоставлена копия Постановления Генерального прокурора Российской Федерации от 20 марта 2002 г. Городской суд вернул вопрос на новое рассмотрение.
24. 6 июня 2002 г. заявитель подал в Преображенский районный суд г. Москвы жалобу о том, что его ходатайство об освобождении из-под стражи не было рассмотрено. 17 июня 2002 г. он направил аналогичную жалобу в Московский городской суд.
25. 1 июля 2002 г. Преображенский районный суд г. Москвы прекратил производство по жалобе о незаконности содержания под стражей, поскольку был введен в действие новый Уголовно-процессуальный кодекс. 4 июля 2002 г. районный суд уведомил заявителя о своем Постановлении от 1 июля 2002 г.
E. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 29 апреля 2002 г. (продление до 4 августа 2002 г.)
26. 22 мая 2002 г. заявителю сообщили, что 29 апреля 2002 г. Генеральный прокурор Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 4 августа 2002 г. В тот же день заявитель подал жалобу в Преображенский районный суд г. Москвы. Заявитель утверждает, что его дважды доставляли в районный суд, но судебное заседание откладывалось.
27. Как сообщают власти Российской Федерации, Преображенский районный суд г. Москвы два раза назначал судебные заседания, которые откладывались из-за неявки адвоката заявителя. Они также утверждали, что решение по жалобе заявителя принято не было, а 1 июля 2002 г. районный суд прекратил производство по вопросу, связанному с содержанием под стражей, в связи с введением в действие нового Уголовно-процессуального кодекса.
F. Судебное разбирательство и содержание заявителя
под стражей во время судебного разбирательства
1. Постановление о содержании под стражей от 12 июля 2002 г.
28. 28 июня 2002 г. дело было передано в Московский городской суд для рассмотрения по существу.
29. 12 июля 2002 г. Московский городской суд провел предварительное слушание по делу и указал, что избранная в отношении заявителя мера пресечения в виде заключения под стражу "должна быть оставлена без изменения".
2. Возвращение дела в прокуратуру и Постановление
о содержании под стражей от 2 августа 2002 г.
30. 2 августа 2002 г. Московский городской суд вернул дело в прокуратуру для исправления процессуальных недостатков в обвинительном заключении. Городской суд указал, что избранная в отношении заявителя мера пресечения в виде заключения под стражу "должна быть оставлена без изменения".
31. Прокурор города Москвы и представители потерпевших обжаловали это постановление в Верховный суд Российской Федерации. В то же время адвокат заявителя просил Верховный суд Российской Федерации оставить без изменения Постановление от 2 августа 2002 г. в части, касающейся исправления процессуальных недостатков, но ходатайствовал об освобождении заявителя из-под стражи.
32. 9 октября 2002 г. Верховный суд Российской Федерации отменил Постановление от 2 августа 2002 г., вернул дело на новое рассмотрение в Московский городской суд и определил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения в виде заключения под стражу "должна быть оставлена без изменения". Верховный суд Российской Федерации отметил, что отсутствовали основания для освобождения заявителя из-под стражи.
3. Постановление о продлении срока содержания
под стражей от 28 ноября 2002 г.
33. 28 ноября 2002 г. Московский городской суд назначил предварительное слушание на 19 декабря 2002 г. Городской суд, не приводя оснований и не указывая срока, постановил, что заявитель должен был оставаться под стражей.
34. Постановление было отменено в кассационном порядке Верховным судом Российской Федерации 18 марта 2003 г. в связи с рядом процессуальных нарушений. Верховный суд Российской Федерации определил, что заявитель должен оставаться под стражей. Оснований такого решения приведено не было.
4. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 27 декабря 2002 г. (продление до 28 марта 2003 г.)
35. 27 декабря 2002 г. Московский городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 28 марта 2003 г. Суд постановил, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении особо тяжкого преступления и поэтому срок содержания его под стражей должен был быть продлен.
36. На следующий день заявитель подал жалобу. 18 марта 2003 г. Верховный суд Российской Федерации оставил постановление Московского городского суда без изменения. Верховный суд Российской Федерации определил, что, принимая во внимание предъявление заявителю обвинения в совершении тяжкого преступления и тот факт, что санкционированный срок содержания заявителя под стражей истек, Московский городской суд принял правильное решение.
5. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 17 марта 2003 г. (продление до 28 июня 2003 г.)
37. 17 марта 2003 г. Московский городской суд постановил, что срок содержания заявителя под стражей должен быть продлен до 28 июня 2003 г., поскольку заявитель обвинялся в совершении тяжких преступлений.
38. Через два дня заявитель обжаловал это постановление.
39. 14 августа 2003 г. Верховный суд Российской Федерации оставил постановление без изменения, установив, что заявитель обвинялся в совершении тяжких преступлений и что отсутствовали достаточные основания для освобождения заявителя из-под стражи.
6. Ходатайство об освобождении
из-под стражи от 13 мая 2003 г.
40. 13 мая 2003 г. Московский городской суд провел предварительное слушание. Во время слушания заявитель подал ходатайство об освобождении его из-под стражи. Московский городской суд назначил первое судебное заседание на 17 июня 2003 г. и отклонил ходатайство заявителя. Городской суд отметил, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений и "обстоятельства дела заставляли предполагать, что он мог воспрепятствовать отправлению правосудия".
41. 23 мая 2003 г. заявитель обжаловал это постановление.
42. 13 августа 2003 г. Верховный суд Российской Федерации оставил постановление без изменения, отметив тяжесть предъявленного заявителю обвинения как основание для отклонения его ходатайства об освобождении из-под стражи.
7. Постановление о продлении срока содержания под стражей
от 24 июня 2003 г. (продление до 28 сентября 2003 г.)
43. 24 июня 2003 г. Московский городской суд постановил, что, ввиду сложности дела и тяжести предъявленного обвинения, срок содержания заявителя под стражей должен быть продлен до 28 сентября 2003 г.
44. 4 июля 2003 г. заявитель подал жалобу.
45. 4 сентября 2003 г. Верховный суд Российской Федерации оставил постановление Московского городского суда без изменения, установив, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений и что его доводы были не достаточны для оправдания освобождения его из-под стражи.
8. Условия перевозки заявителя и содержания его
под стражей в дни судебных заседаний
46. В дни судебных заседаний заявителя обычно будили в 4 часа утра и отвозили в суд, где его держали весь день, и затем возвращали в следственный изолятор поздно вечером. Заявитель утверждает, что в такие дни ему не предоставляли воды и пищи.
9. Рассмотрение дела судом первой инстанции
и кассационное судопроизводство
47. 18 августа 2003 г. Московский городской суд признал заявителя виновным в злоупотреблении служебным положением при отягчающих обстоятельствах, оправдал его по другим пунктам обвинения и приговорил к трем годам лишения свободы. Заявителю было запрещено занимать в течение трех лет должности в правоохранительных органах государственной власти.
48. 25 ноября 2003 г. Верховный суд Российской Федерации оставил приговор от 18 августа 2003 г. без изменения.
49. 30 декабря 2003 г. Преображенский районный суд г. Москвы постановил освободить заявителя из-под стражи условно-досрочно.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
50. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР (Закон от 27 октября 1960 г., "старый УПК"). С 1 июля 2002 г. старый УПК был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, "новый УПК").
A. Меры пресечения
51. "Предупреждающие меры" или "меры пресечения" включают в себя подписку о невыезде, личное поручительство, залог и содержание под стражей (статья 89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 98 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
B. Власти, выносящие постановление о применении
меры пресечения в виде заключения под стражу
52. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. устанавливает, что лицо может быть задержано или помещено под стражу только на основании судебного решения (статья 22).
В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР постановление о помещении под стражу в порядке избранной меры пресечения выносится прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации требует вынесения районным или городским судом постановления по мотивированному ходатайству прокурора, подкрепленному соответствующими доказательствами (части первая, третья - шестая статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
C. Основания для применения меры пресечения
в виде заключения под стражу
53. Принимая решение о применении к обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, компетентный орган государственной власти должен рассмотреть, имеются ли "существенные основания полагать", что обвиняемый скроется во время следствия или суда или воспрепятствует установлению истины по делу, или продолжит преступную деятельность (статья 89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Также следует принимать во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его/ее профессию, возраст, состояние здоровья, семейное положение и иные обстоятельства (статья 91 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
54. До 14 марта 2001 г. санкция на содержание лица под стражей выдавалась, если лицо обвинялось в совершении преступления, наказуемого лишением свободы на срок не менее одного года или если имелись "исключительные обстоятельства" (статья 96). 14 марта 2001 г. в кодекс были внесены изменения, согласно которым лицо могло быть помещено под стражу, если обвинялось в совершении преступления, наказуемого лишением свободы на срок от двух лет, если нарушило ранее избранную ему меру пресечения или не имело постоянного места жительства на территории Российской Федерации или если невозможно было установить его личность. Поправки от 14 марта 2001 г. также аннулировали положение, согласно которому обвиняемый мог быть заключен под стражу на основании одной только тяжести вменяемого ему в вину деяния. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации изменил эти положения (часть первая статьи 97 и часть первая статьи 108) и дополнил, что обвиняемый не подлежит помещению под стражу, если к нему можно применить менее жесткую меру пресечения.
D. Сроки содержания под стражей
1. Два вида содержания под стражей в рамках
избранной меры пресечения
55. В кодексах проведено различие между двумя видами содержания под стражей в рамках избранной меры пресечения: первое - "содержание под стражей во время предварительного следствия", то есть когда компетентный орган власти - органы внутренних дел или прокуратура - осуществляли следственные действия, и второе - содержание под стражей "во время рассмотрения дела судом" (или "числясь за судом"), когда шло судебное разбирательство по делу. Хотя на практике между ними нет различия (заключенный обычно содержался в одном и том же учреждении), сроки исчисляются по-разному.
2. Сроки содержания под стражей
"во время предварительного следствия"
56. После задержания лицо помещается под стражу "на время предварительного следствия". Предельно допустимый срок содержания под стражей "во время предварительного следствия" составляет два месяца, но может быть продлен до 18 месяцев при "исключительных обстоятельствах". Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР продление санкционировалось вышестоящими прокурорами, но сегодня оно санкционируется судебным постановлением, вынесенным судами вышестоящих уровней (согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации). Продление указанного срока свыше 18 месяцев не допускается (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть четвертая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
57. Срок содержания под стражей "во время предварительного следствия" исчисляется до дня, когда прокурор направляет материалы дела в суд (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть девятая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
58. Доступ к материалам дела обеспечивается не позднее чем за месяц до истечения санкционированного срока содержания под стражей (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть пятая статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Если обвиняемому было необходимо дополнительное время для ознакомления с материалами дела, судья по ходатайству прокурора может продлить срок содержания обвиняемого под стражей до момента полного ознакомления с материалами дела и направления дела в суд (статья 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, пункт 1 части восьмой статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР такое продление не могло быть произведено на срок более шести месяцев.
59. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР суд первой инстанции мог вернуть дело для производства "дополнительного расследования", если было установлено наличие процессуальных нарушений, которые не могли быть исправлены в суде. В таких случаях содержание подсудимого под стражей снова становилось содержанием под стражей "во время следствия" и соответствующие сроки продолжали применяться. Однако если дело возвращалось на дополнительное расследование, а следователи уже использовали все допустимые сроки содержания по стражей "во время следствия", надзирающий прокурор мог, тем не менее, продлить срок содержания под стражей еще на месяц, начиная с даты получения дела. Дальнейшее продление допускалось, только если срок содержания под стражей "во время следствия" не превысил 18 месяцев (статья 97).
3. Сроки содержания под стражей "числясь за судом"
("во время рассмотрения дела судом")
60. С даты направления прокурором дела в суд подсудимый содержится под стражей, числясь "за судом" (или "во время рассмотрения дела судом").
61. До 14 марта 2001 г. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР не содержал временных ограничений для содержания лица под стражей, когда он числился "за судом". 14 марта 2001 г. была введена в действие статья 239.1, которая установила, что срок содержания под стражей лица "во время судебного разбирательства" не мог превышать шести месяцев с даты поступления дела в суд. Однако если имелись доказательства того, что, находясь на свободе, подсудимый может помешать тщательному, полному и объективному рассмотрению дела, суд мог - по своей инициативе или по ходатайству прокурора - продлить указанный срок, но не более чем на три месяца. Этот срок не применялся к подсудимым, обвиняемым в особо тяжких преступлениях.
62. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, что срок содержания под стражей "во время судебного разбирательства" исчисляется с даты поступления дела в суд до даты вынесения постановления. Срок содержания под стражей "во время судебного разбирательства" не может превышать шести месяцев, однако по делам о тяжких или особо тяжких преступлениях суд может продлить указанный срок, но каждый раз не более чем на три месяца (части вторая и третья статьи 255).
E. Рассмотрение законности содержания под стражей
Содержание под стражей "во время предварительного следствия".
63. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР заключенный или его/ее адвокат или представитель имели право обжаловать в суд постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и любое последующее продление срока содержания под стражей. Судья должен был рассмотреть законность и обоснованность постановления о заключении под стражей либо о продлении срока содержания под стражей не позднее чем через три дня после получения соответствующих материалов. Рассмотрение проводится в закрытом судебном заседании в присутствии прокурора и адвоката или представителя заключенного. Заключенный доставлялся в судебное заседание, и рассмотрение вопроса в его отсутствие позволялось только в исключительных обстоятельствах, если заключенный по своей инициативе сам отказывался от своего права присутствовать в суде. Судья мог или отклонить жалобу, или отменить применение меры пресечения в виде заключения под стражу и освободить заключенного из-под стражи (статья 220.1). Постановление судьи могло быть обжаловано в вышестоящий суд. Жалоба подлежала рассмотрению в те же сроки, что и кассационная жалоба на приговор по делу (см. ниже 96) (статья 331 in fine).
64. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации жалоба на постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей может быть подана в вышестоящий суд в течение трех дней. Суд кассационной инстанции должен рассмотреть жалобу в течение трех дней с момента ее получения (часть десятая статьи 108).
Содержание под стражей "во время судебного разбирательства".
65. После получения материалов дела судья должен определить, в частности, следует ли оставлять подсудимого под стражей или его можно освободить из-под стражи до суда (часть пятая статьи 222, статья 230 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть третья статьи 228, пункт 6 части второй статьи 231 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), и рассмотреть любое ходатайство подсудимого об освобождении из-под стражи (статья 223 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).
66. В любой момент во время судебного разбирательства суд может применить, изменить или отменить любую меру пресечения, включая содержание под стражей (статья 260 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть первая статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Любое такое постановление должно выноситься в совещательной комнате и быть подписано всеми судьями из заседающего состава суда (статья 261 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 256 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
67. Указанное постановление подлежит обжалованию в вышестоящий суд. Жалоба должна быть подана в течение десяти дней и рассмотрена в те же сроки, что и кассационная жалоба на приговор по делу (статьи 331 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть четвертая статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - см. ниже § 96).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение подпункта
"c" пункта 1 статьи 5 Конвенции
68. Ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель утверждал, что содержание его под стражей в рамках избранной меры пресечения было незаконным. Соответствующие положения статьи 5 Конвенции звучат следующим образом:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения..."
A. Доводы сторон
69. Власти Российской Федерации утверждали, что на протяжении всего срока содержание заявителя под стражей соответствовало требованиям национального процессуального законодательства и было свободно от произвола. Срок содержания заявителя под стражей регулярно продлевался компетентными национальными властями: прокурором или судом. Следовательно, его жалоба на нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции являлась явно необоснованной и подлежала отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
70. Заявитель утверждал, что постановление о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу и последующие постановления о продлении срока содержания его под стражей были вынесены в нарушение требований законодательства Российской Федерации. Следовательно, на протяжении всего срока содержание его под стражей являлось незаконным. Кроме того, отсутствовали основания для его задержания 4 мая 2001 г., а содержание его под стражей с 17 мая по 19 июня 2001 г. не было основано на постановлении, вынесенном в соответствии с законом.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
71. Европейский суд в начале отмечает, что часть жалобы заявителя относится к постановлениям о содержании его под стражей, вынесенным более чем за шесть месяцев до подачи им жалобы в Европейский суд 29 мая 2002 г. Самое последнее Постановление, которое может рассмотреть Европейский суд, датировано 17 декабря 2001 г. Окончательное решение по вопросу законности указанного Постановления было вынесено 20 марта 2002 г., то есть в течение шести месяцев, предшествовавших подаче жалобы. Поэтому Европейский суд полагает, что часть жалобы заявителя, касающаяся содержания Постановлений о содержании его под стражей, вынесенных до 17 декабря 2001 г., подана с нарушением срока и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского суда по приемлемости по делу "Салманов против Российской Федерации" (Salmanov v. Russia) от 19 января 2006 г., жалоба № 3522/04, Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia) от 8 июня 2006 г., жалоба № 75039/01, § 44, и Постановление Европейского суда по делу "Павлик против Словакии" (Pavlik v. Slovakia) от 30 января 2007 г., жалоба № 74827/01, § 89 с последующими ссылками).
72. Европейский суд также отмечает, что оставшаяся часть жалобы не является явно неприемлемой по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) Общие принципы
73. Европейский суд повторяет, что понятия "законный" и "в порядке, предусмотренном законом", содержащиеся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, по сути, отсылают к внутригосударственному законодательству и закрепляют обязанность соблюдать материальные и процессуальные положения этого законодательства. Однако "законность" содержания под стражей в соответствии с внутригосударственным законодательством не всегда является решающим элементом. Европейский суд должен, кроме того, убедиться, что на протяжении рассматриваемого периода содержание под стражей соответствовало целям пункта 1 статьи 5 Конвенции, которые направлены на недопущение лишения лиц свободы в произвольном порядке.
74. Более того, Европейский суд должен убедиться, соответствует ли само внутригосударственное право Конвенции, включая содержащиеся или подразумеваемые в ней общие принципы. Относительно последнего момента Европейский суд подчеркивает, что если речь идет об ограничении свободы, особенно важно, чтобы соблюдался общий принцип правовой определенности. Поэтому необходимо, чтобы условия лишения свободы в соответствии с внутригосударственным правом были бы четко определены и чтобы сам закон позволял предвидеть последствия его применения, отвечая, таким образом, стандарту "законности", установленному Конвенцией, стандарту, требующему, чтобы все законы были сформулированы с достаточной четкостью, которая позволила бы лицу - с помощью совета, если это необходимо - предвидеть в степени, разумной в обстоятельствах, последствия, которые может повлечь то или иное действие (Постановление Европейского суда по делу "Йечиус против Литвы" (Jecius v. Lithuania), жалоба № 34578/97, ECHR 2000-IX, § 56, и Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000-III, § 50 - 52).
b) Применение общих принципов в настоящем деле
i) Содержание под стражей с 17 декабря 2001 г. по 12 июля 2002 г.
75. Европейский суд повторяет, что 17 декабря 2001 г. Генеральный прокурор Российской Федерации санкционировал продление срока содержания заявителя под стражей до 4 июня 2002 года. 20 марта 2002 г. Генеральный прокурор Российской Федерации вынес еще одно Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 4 июня 2002 года. 29 апреля 2002 г. было вынесено еще одно Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей на этот раз до 4 августа 2002 года. Основания всех трех продлений были одинаковые: заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, и, находясь на свободе, он мог скрыться или воспрепятствовать рассмотрению дела. 28 июня 2002 г. дело заявителя было передано в суд. С этого момента считалось, что он содержался под стражей, "числясь за судом" (см. выше § 60 и 62). 12 июля 2002 г. Московский городской суд провел предварительное слушание и отметил, что заявитель должен был оставаться под стражей.
76. Европейский суд должен проверить, было ли содержание под стражей с 17 декабря по 12 июля 2001 г. "законным". Европейский суд отмечает, что Генеральный прокурор Российской Федерации, вынося постановления о продлении срока содержания под стражей, действовал в пределах своей компетенции, и ничто не заставляет предположить, что эти постановления были бы недействительными в соответствии с законодательством Российской Федерации (см. выше § 56 и 57). Вопрос о том, были ли основания, на которых базировались эти постановления, достаточными и существенными, рассмотрен ниже в связи с вопросом о выполнении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции. Европейский суд уже неоднократно устанавливал, что аналогичные постановления прокурора или прокурора округа (district attorney) соответствовали требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Шиссер против Швейцарии" (Schiesser v. Switzerland) от 4 декабря 1979 г., Series A, № 34, § 25). В данном деле ничто не дает оснований прийти к иному выводу.
77. Вышеуказанные рассуждения являются достаточными для того, чтобы позволить Европейскому суду прийти к выводу о том, что отсутствовало нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 17 декабря 2001 г. по 12 июля 2002 г.
ii) Содержание под стражей с 12 июля по 27 декабря 2002 г.
78. Европейский суд повторяет, что 12 июля 2002 г. Московский городской суд отметил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения "должна быть оставлена без изменения". На следующем заседании 2 августа 2002 г. Московский городской суд, возвращая дело органам следствия для исправления определенных процессуальных нарушений, снова постановил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения должна быть оставлена без изменения. 9 октября 2002 г. Верховный суд Российской Федерации, отменив Постановление городского суда от 2 августа 2002 г., определил, что заявитель должен был оставаться под стражей. 28 ноября 2002 г. Московский городской суд назначил предварительное слушание по делу и постановил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения "должна быть оставлена без изменения". 27 декабря 2002 г. городской суд вынес Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей до 28 марта 2003 г. в связи с тяжестью предъявленного ему обвинения. Постановление от 27 декабря 2002 г. было оставлено судом кассационной инстанции без изменения.
79. Европейский суд отмечает, что 12 июля, 2 августа, 9 октября и 28 ноября 2002 г. Московский городской суд и Верховный суд Российской Федерации не привели никаких оснований своих решений об оставлении заявителя под стражей. Также они не установили сроки содержания заявителя под стражей. Оставляя в стороне параллельные события по делу заявителя (рассмотрены ниже), получается, что на протяжении более пяти месяцев заявитель находился в состоянии неуверенности относительно оснований содержания его под стражей, то есть с 12 июля по 27 декабря 2002 г., когда городской суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 28 марта 2003 г. и привел некоторые основания для содержания заявителя под стражей.
80. Европейский суд уже устанавливал нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в ряде дел, касающихся аналогичных обстоятельств. В частности, Европейский суд постановил, что отсутствие в решениях судебных властей, санкционирующих содержание под стражей на протяжении длительного времени, каких-либо оснований таких решений несовместимо с принципом защиты от произвола, закрепленном в пункте 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Нахманович против Российской Федерации" (Nakhmanovich v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 55669/00, § 70 - 71, и Постановление Европейского суда по делу "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis}<*>v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба № 47679/99, § 67). Позволить заявителю находиться под стражей в рамках избранной меры пресечения без судебного решения, основанного на конкретных фактах и устанавливающего особые сроки, будет равносильно отмене статьи 5 Конвенции, положения которой делают помещение под стражу исключительным случаем отступления от права на уважение свободы личности, допустимым только в закрытом и строго определенном перечне случаев (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-X, § 142).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
81. Европейский суд не видит оснований приходить к иному выводу в настоящем деле. Он полагает, что Постановления городского суда от 12 июля, 2 августа и 28 ноября 2002 г. и Определение Верховного суда Российской Федерации от 9 октября 2002 г. не отвечали требованиям ясности, предвидимости и защиты от произвола, которые в совокупности составляют существенные элементы "законности" содержания под стражей по смыслу подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции.
82. Поэтому Европейский суд полагает, что имело место нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения с 12 июля по 27 декабря 2002 г.
iii) Содержание под стражей с 27 декабря 2002 г. по 18 августа 2003 г.
83. Европейский суд отмечает, что содержание заявителя под стражей в указанный период продлевалось городским судом три раза на основании тяжести предъявленного заявителю обвинения и того факта, что судебное разбирательство еще не было завершено.
84. Европейский суд повторяет, что решение суда об оставлении меры пресечения в виде заключения под стражу без изменения не нарушает пункт 1 статьи 5 Конвенции, если рассматривающий дело суд "действовал в рамках своей компетенции... [и] имел полномочия выносить соответствующее постановление" (см. Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia) от 8 июня 2006 г., жалоба № 75039/01, § 62).
85. Вынося указанные постановления, суд действовал в пределах своей компетенции, и ничто в данном деле не заставляет предположить, что упомянутые постановления были бы недействительными или незаконными в соответствии с внутригосударственным правом. Не утверждалось, что указанные постановления иным образом несовместимы с требованиями подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, а вопрос о достаточности и существенности приведенных оснований проанализирован ниже в связи с рассмотрением вопроса о соблюдении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.
86. Следовательно, Европейский суд полагает, что отсутствовало нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с Постановлениями о содержании заявителя под стражей, вынесенными между 27 декабря 2002 г. и 18 августа 2003 г.
3. Обобщение выводов
87. Европейский суд установил отсутствие нарушения подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения с 17 декабря 2001 г. по 12 июля 2002 г. и с 27 декабря 2002 г. по 18 августа 2003 г.
88. Европейский суд установил нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения с 12 июля по 27 декабря 2002 г.
II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
89. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей в рамках избранной меры пресечения было чрезмерно длительным. Европейский суд полагает, что данная жалоба должна быть рассмотрена в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, в котором закреплено следующее:
"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда...".
A. Доводы сторон
90. Власти Российской Федерации утверждали, что срок содержания заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения не был чрезмерно длительным. Он не превысил предельно допустимый срок содержания под стражей, установленный законодательством Российской Федерации для лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Власти Российской Федерации также отметили, что продление срока содержания заявителя под стражей было необходимо с учетом обстоятельств дела, в частности, неявки адвокатов заявителя в два судебных заседания и вероятности того, что, находясь на свободе, заявитель мог продолжить преступную деятельность, скрыться или воспрепятствовать рассмотрению дела.
91. Заявитель ответил, что суды Российской Федерации не представили доказательств, свидетельствующих, что он действительно мог продолжить преступную деятельность, скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия. Единственной причиной продления срока содержания заявителя под стражей была тяжесть предъявленного ему обвинения.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
92. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) Общие принципы
93. Согласно практике Европейского суда вопрос о разумности срока содержания лица под стражей не может оцениваться абстрактно (in abstracto). Разумность содержания обвиняемого под стражей должна оцениваться в каждом случае согласно особым обстоятельствам дела. Длящееся содержание лица под стражей может быть оправдано, только если имеются особые указания на наличие явного требования общественного интереса, которое, несмотря на принцип презумпции невиновности, перевешивает правило об уважении свободы личности. Именно национальные судебные органы власти должны в первую очередь обеспечить, чтобы в конкретном деле содержание обвиняемого под стражей не превысило требование разумного срока. В этой связи они должны рассмотреть все обстоятельства, свидетельствующие за или против наличия явного требования общественного интереса, оправдывающего, с должным учетом принципа презумпции невиновности, отступление от правила уважения свободы личности, и отразить это в своих решениях, отклоняющих ходатайство об освобождении из-под стражи. По сути, на основании доводов этих судебных решений и достоверных фактов, упомянутых заявителем в своих жалобах, Европейский суд должен решить, имело ли место или нет нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, ECHR 2000 IV, § 152).
94. Доводы за и против освобождения лица из-под стражи не могут быть "общими и абстрактными" (см. Постановление Европейского суда по делу "Смирнова против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, ECHR 2003-IX, § 63). Если закон закрепляет принцип презумпции в отношении факторов, касающихся оснований продления срока содержания лица под стражей, необходимо убедительно продемонстрировать наличие конкретных фактов, перевешивающих правило об уважении свободы личности (см. Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба № 33977/96, § 84 in fine).
95. Наличие обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление, является обязательным условием (условием sine qua non) для законности продления срока содержания его под стражей, но после истечения определенного срока и оно перестает быть достаточным. В таких случаях Европейский суд должен установить, оправдывали ли иные основания, на которые ссылались судебные власти, продление срока содержания лица под стражей. Если такие основания являлись "существенными" и "достаточными", Европейский суд должен также убедиться, что компетентные национальные власти проявили "особое усердие" при проведении судебного разбирательства (см. приведенное выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), § 153).
b) Применение общих принципов к настоящему делу
i) Период, подлежащий рассмотрению
96. Европейский суд отмечает, что содержание заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения длилось с 4 мая 2001 г., даты его задержания, по 18 августа 2003 г., даты постановления приговора. Общий срок составил два года, три месяца и 15 дней. В своей оценке Европейский суд не упустит из виду вывод о том, что с 12 июля по 27 декабря 2002 г. содержание заявителя под стражей не соответствовало требованиям подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., жалоба № 38654/97, § 58 и 61, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis} v. Lithuania), § 81 - 85).
ii) Разумность срока содержания под стражей
97. Европейский суд согласен, что изначально содержание заявителя под стражей могло быть оправдано разумным подозрением, что он участвовал во взяточничестве и коррупции. В Постановлении от 7 мая 2001 г. прокурор города Москвы в качестве оснований для помещения заявителя под стражу сослался на тяжесть предъявленного заявителю обвинения и необходимость предотвратить вероятность того, что заявитель мог продолжить преступную деятельность, скрыться или воспрепятствовать рассмотрению дела. На этой стадии указанные основания могли оправдать содержание заявителя под стражей (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 176).
98. Однако по прошествии времени эти основания неизбежно становились все менее и менее значимыми. Следовательно, власти были обязаны проанализировать личную ситуацию заявителя более тщательно и привести особые причины для продления срока содержания его под стражей.
99. Европейский суд повторяет, что после 7 мая 2001 г. срок содержания заявителя под стражей продлевался 13 раз. Продлевая срок содержания заявителя под стражей или рассматривая законность или обоснованность продления срока содержания его под стражей, власти Российской Федерации регулярно ссылались на тяжесть предъявленного обвинения в качестве основного довода, и на опасность того, что заявитель мог скрыться, воспрепятствовать отправлению правосудия или продолжить преступную деятельность.
100. В том что касается ссылки властей Российской Федерации на тяжесть предъявленного обвинения как на решающий элемент, Европейский суд неоднократно указывал, что тяжесть обвинения не может сама по себе служить основанием для оправдания длительных сроков содержания лица под стражей в рамках избранной меры пресечения (см. Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба № 45100/98, § 102, Постановление Европейского суда по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., жалоба № 38654/97, § 68, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria), § 81). Это особенно применимо к российской правовой системе, в которой правовая квалификация фактов - и, таким образом, предполагаемый приговор в отношении заявителей - определяется органами прокуратуры без судебного пересмотра вопроса о том, свидетельствуют ли собранные доказательства о наличии обоснованного подозрения, что заявитель совершил предполагаемое преступление (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 180).
101. Другим основанием для длительного содержания заявителя под стражей являлся вывод властей Российской Федерации о том, что заявитель мог скрыться, воспрепятствовать отправлению правосудия или продолжить преступную деятельность. Европейский суд повторяет, что национальные власти обязаны установить наличие конкретных фактов, касающихся оснований продления срока содержания под стражей. Перекладывание бремени доказывания в таких вопросах на задержанное лицо равнозначно уничтожению [смысла] статьи 5 Конвенции, положения которой делают помещение под стражей исключительным случаем отступления от принципа уважения свободы личности, допустимым только в закрытом и строго определенном перечне случаев (см. Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia) от 7 апреля 2005 г., жалоба № 54071/00, § 67). Остается уточнить, установили ли власти Российской Федерации и продемонстрировали ли убедительно наличие конкретных фактов в поддержку своих выводов.
102. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации измеряли опасность того, что заявитель мог скрыться или продолжить преступную деятельность ссылкой на тот факт, что ему было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления, и, таким образом, им грозил суровый приговор. В этом отношении Европейский суд повторяет, что, хотя тяжесть возможного наказания и является существенным элементом при оценке вероятности того, что обвиняемый скроется или продолжит преступную деятельность, необходимость продления срока содержания под стражей не может оцениваться исключительно с абстрактной точки зрения. Она должна рассматриваться со ссылкой на ряд других существенных факторов, которые могут либо подтвердить наличие риска побега или повторного совершения преступления, либо продемонстрируют указанный риск таким незначительным, что он не сможет оправдать содержание заявителя под стражей до суда (см. Постановление Европейского суда по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France) от 26 июня 1991 г., Series A, № 207, p. 19, § 43, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), § 106). В данном деле власти Российской Федерации не упомянули какие-либо конкретные обстоятельства, оправдывающие содержание заявителя под стражей на этом основании, за исключением ссылки на "личность" заявителя. Власти Российской Федерации не указали на какое-либо иное обстоятельство, которое могло бы дать основания предполагать, что в случае освобождения из-под стражи заявитель скроется или избежит правосудия, или иным образом воспрепятствует ходу судебного разбирательства. Европейский суд приходит к выводу, что наличие такого риска не было установлено.
103. Европейский суд также подчеркивает, что, принимая решение об оставлении лица под стражей или освобождении его из-под стражи, власти обязаны в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции рассмотреть альтернативные способы обеспечения явки лица в суд (см. Постановление Европейского суда по делу "Сулаойя против Эстонии" (Sulaoja v. Estonia) от 15 февраля 2005 г., жалоба № 55939/00, § 64, Постановление Европейского суда по делу "Яблоньский против Польши" (Jablonski v. Poland), от 21 декабря 2000 г., жалоба № 33492/96, § 83). Ни на одном из этапов производства по данному делу суды Российской Федерации не объяснили в своих решениях, почему альтернативные лишению свободы меры пресечения не обеспечили бы должный ход судебного разбирательства. Это упущение становится еще более необъяснимым вследствие того обстоятельства, что новый Уголовно-процессуальный кодекс явно требует, чтобы суды Российской Федерации рассматривали возможность применения менее строгих мер пресечения в качестве альтернативы заключению под стражу (см. выше § 54).
104. В итоге Европейский суд полагает, что решения властей Российской Федерации не были основаны на анализе всех относящихся к делу фактов. Они не приняли во внимание доводы в пользу освобождения заявителя из-под стражи до суда, такие как семейное положение заявителя. Европейский суд также озабочен тем обстоятельством, что власти Российской Федерации упорно использовали стереотипную краткую формулировку для оправдания продления срока содержания заявителя под стражей: прокуроры воспроизводили одну и ту же формулировку во всех своих постановлениях. Европейский суд также не упускает из виду тот факт, что Постановления Московского городского суда от 12 июля, 2 августа и 28 ноября 2002 г. и Определение Верховного суда Российской Федерации от 9 октября 2002 г. не содержали вообще никаких оснований для продления срока содержания заявителя под стражей. Суды только отметили, что заявитель должен оставаться под стражей. Это особенно удивительно, учитывая, что на тот момент заявитель уже более года содержался под стражей, следствие было завершено, а дело передано для рассмотрения в суд.
105. Учитывая изложенное, Европейский суд полагает, что не обратившись к конкретным существенным фактам или не рассмотрев альтернативные "меры пресечения" и сославшись в основном на тяжесть предъявленного обвинения, власти Российской Федерации продлили срок содержания заявителя под стражей до 24 мая 2001 г. на основаниях, которые нельзя считать "достаточными". Таким образом, власти Российской Федерации не оправдали продление срока содержания заявителей под стражей на протяжении двух лет и почти четырех месяцев. Поэтому нет необходимости рассматривать, было ли производство по делу заявителя проведено с должным усердием в указанный период, поскольку этот срок сам по себе не может считаться разумным по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Пеков против Болгарии" (Pekov v. Bulgaria) от 30 марта 2006 г., жалоба № 50358/99, § 85).
106. Следовательно, имело место нарушение указанного положения Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
107. Ссылаясь на пункт 4 статьи 5 Конвенции, заявитель утверждал, что суды Российской Федерации не рассмотрели "безотлагательно" законность содержания его под стражей и что его жалобы на Постановления о содержании под стражей от 20 марта и 29 апреля 2002 г. не были рассмотрены. В пункте 4 статьи 5 Конвенции закреплено следующее:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным...".
A. Доводы сторон
108. Власти Российской Федерации утверждали, что, по информации Верховного суда Российской Федерации, суды Российской Федерации несколько раз нарушили сроки, установленные уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации для рассмотрения жалоб на незаконность содержания под стражей в рамках избранной меры пресечения. Кроме того, жалоба заявителя от 22 мая 2002 г. на Постановление о содержании под стражей от 29 апреля 2002 г. не была рассмотрена незамедлительно. Власти Российской Федерации отметили, что заявитель был признан виновным в совершении преступления и срок содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения был зачтен в срок назначенного по приговору наказания.
109. Заявитель поддержал свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
110. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) Общие принципы
111. Европейский суд повторяет, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя задержанному или помещенному под стражу лицу право оспорить законность его задержания, также провозглашает право таких лиц на безотлагательное судебное рассмотрение, следующее за подачей соответствующей жалобы, вопроса о законности нахождения под стражей и на освобождение из-под стражи по приказу суда, если содержание под стражей признано незаконным. Хотя это положение и не заставляет Договаривающиеся государства создавать суды второй инстанции для пересмотра вопроса о законности содержания под стражей, государство, которое создает такую систему, должно, в принципе, предоставлять заключенным те же гарантии в суде кассационной инстанции, что и в суде первой инстанции (см. Постановление Европейского суда по делу "Наварра против Франции" (Navarra v. France) от 23 ноября 1993 г., Series A, № 273-B, § 28, и Постановление Европейского суда по делу "Тот против Австрии" (Toth v. Austria) от 12 декабря 1991 г., Series A, № 224, § 84). Требование о том, чтобы такое судебное решение выносилось "безотлагательно", несомненно, является одной из таких гарантий. В то время как при рассмотрении дел, касающихся пункта 1 статьи 6 Конвенции, один год судебного рассмотрения в суде одной инстанции можно считать принятым на практике правилом, дела, касающиеся пункта 4 статьи 5 Конвенции, то есть касающиеся вопроса о лишении свободы, требуют особой быстроты рассмотрения (см. Постановление Европейского суда по делу "Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства (Hutchison Reid v. United Kingdom) жалоба № 50272/99, ECHR 2003-IV, § 79). В этом контексте Европейский суд также отмечает, что особо необходимо в возможно короткие сроки принимать решение по вопросу о законности содержания лица под стражей в случаях, когда идет судебное разбирательство, поскольку подсудимый должен полностью пользоваться всеми гарантиями принципа презумпции невиновности (см. Постановление Европейского суда по делу "Иловецкий против Польши" (Ilowiecki v. Poland) от 4 октября 2001 г., жалоба № 27504/95, § 76).
b) Применение общих принципов к настоящему делу
i) Безотлагательность рассмотрения
112. Европейский суд отмечает, что суды Российской Федерации потратили приблизительно 70, 84, 67, 108, 80, 146, 81 и 60 дней на рассмотрение различных ходатайств заявителя об освобождении его из-под стражи и его жалоб на постановления о содержании его под стражей (см. выше § 12 - 14, 16 - 18, 30 - 32, 33 - 34, 36, 38 - 39, 41 - 42 и 44 - 45). Ничто не заставляет предположить, что заявитель несет ответственность за задержки при рассмотрении его ходатайств об освобождении из-под стражи или его жалоб на постановления о содержании его под стражей. Европейский суд полагает, что указанные восемь сроков не могут считаться отвечающими требованию "безотлагательности", содержащемуся в пункте 4 статьи 5 Конвенции, особенно принимая во внимание, что все указанные задержки обусловлены действиями властей (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 96, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 198 и 203, и Постановление Европейского суда по делу "Ребок против Словении" (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, ECHR 2000-XII, § 85 - 86, в котором судебное рассмотрение, длившееся 23 дня, было признано не "безотлагательным").
113. Европейский суд также отмечает, что тот факт, что заявитель был признан виновным в совершении преступления и что срок содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения был зачтен в срок назначенного наказания, не может, в принципе, оправдать недостаточно безотлагательное рассмотрение ходатайств заявителя об освобождении из-под стражи или его жалоб на постановления о содержании его под стражей (см. Постановление Европейского суда по делу "Беднов против Российской Федерации" (Bednov v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 21153/02, § 33).
114. Следовательно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
ii) Жалобы на Постановления о содержании под стражей от 20 марта и 29 апреля 2002 г.
115. Европейский суд отмечает, что 20 марта 2002 г. Генеральный прокурор Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 4 июня 2002 года. 10 апреля 2002 г. районный суд оставил это Постановление без изменения. Однако 28 мая 2002 г. городской суд отменил Судебное постановление от 10 апреля 2002 г. и вернул вопрос на новое рассмотрение в районный суд. Тем временем, 29 апреля 2002 г. Генеральный прокурор Российской Федерации еще раз продлил срок содержания заявителя под стражей, на этот раз до 4 августа 2002 г. 22 мая 2002 г. заявитель обжаловал Постановление от 29 апреля 2002 г. в районный суд. 1 июля 2002 г. Преображенский районный суд г. Москвы прекратил производство по жалобам на оба Постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей - от 20 марта и 29 апреля 2002 г. Районный суд указал, что с 1 июля 2002 г. был введен в действие новый Уголовно-процессуальный кодекс.
116. Европейский суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции наделяет задержанное или помещенное под стражу лицо правом пересмотра процессуальных и материально-правовых условий, существенных для "законности" (в понятиях Конвенции) лишения его свободы. Это означает, что компетентный суд должен рассмотреть не только соблюдение процессуальных требований внутригосударственного законодательства, но также и разумность подозрения, обосновывающего задержание, и законность целей, преследуемых задержанием и последующим помещением под стражу (см. Постановление Европейского суда по делу "Грауслис против Литвы" (Grauslys v. Lithuania) от 10 октября 2000 г., жалоба № 36743/97, § 53). Чтобы отвечать требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, "пересмотр законности содержания лица под стражей" должен соответствовать как процессуально-правовым, так и материально-правовым нормам внутригосударственного законодательства и, более того, должен быть проведен в соответствии с целью статьи 5 Конвенции, а именно защита лица от произвола (см. Постановление Европейского суда по делу "Кеус против Нидерландов" (Keus v. Netherlands) от 25 октября 1990 г., Series A, № 185 C, § 24).
117. Исходя из обстоятельств данного дела, Европейский суд отмечает, что 1 июля 2002 г. районный суд отказал в рассмотрении доводов заявителя относительно незаконности продления срока содержания его под стражей в связи с предполагаемым запретом, созданным новым Уголовно-процессуальным кодексом. Однако власти Российской Федерации не указали ни одного положения внутригосударственного законодательства, которое позволило бы районному суду отказать в рассмотрении жалобы на постановление о содержании лица под стражей. Постановление от 1 июля 2002 г. также не содержало таких правовых оснований.
118. Принимая во внимание явный отказ районного суда рассматривать вопрос о продлении срока содержания заявителя под стражей и принять во внимание какие-либо из доводов, касавшихся аспектов законности содержания заявителя под стражей, Европейский суд полагает, что такое постановление не являлось надлежащим судебным ответом в целях пункта 4 статьи 5 Конвенции и что оно нарушило право заявителя на судебное разбирательство, в ходе которого был бы решен вопрос о законности содержания его под стражей.
119. Следовательно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с нерассмотрением по существу жалоб заявителя на Постановления о содержании его под стражей от 20 марта и 29 апреля 2002 г.
IV. Предполагаемые нарушения иных положений Конвенции
120. Заявитель также утверждал, ссылаясь на статьи 3, 5, 6, 13 и 18 Конвенции, что он не был незамедлительно уведомлен о предъявленном ему обвинении, что суды Российской Федерации не рассмотрели его ходатайства о проведении следственных действий или что они отклонили такие ходатайства, что на протяжении семи дней после задержания его содержали в изоляторе временного содержания и что после его перевода в следственный изолятор ИЗ-77/1 его поместили в карцер, что его права ограничивались по иным основаниям, нежели предписаны законом, что срок рассмотрения его уголовного дела был чрезмерно длительным и что условия его перевозки в зал суда и обратно были ненадлежащими и потенциально могли привести к нарушению его права на защиту.
121. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы и в той степени, в которой эти жалобы относятся к компетенции Европейского суда ratione materiae, Европейский суд полагает, что представленные доказательства не свидетельствуют о нарушении прав и свобод, гарантированных Конвенцией или протоколами к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
V. Применение статьи 41 Конвенции
122. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
123. Заявитель не представил требование о присуждении ему справедливой компенсации. Следовательно, Европейский суд полагает, что нет необходимости присуждать заявителю какую-либо компенсацию по данному пункту.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил, что жалобы относительно незаконности содержания заявителя под стражей после 17 декабря 2001 г., чрезмерной длительности содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения, отсутствия "безотлагательного" рассмотрения властями Российской Федерации вопросов о законности содержания заявителя под стражей и нерассмотрение жалоб заявителя на Постановления о содержании его под стражей от 20 марта и 29 апреля 2002 г. являются приемлемыми для рассмотрения по существу, а остальная часть жалобы - неприемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения с 12 июля по 27 декабря 2002 г.;
3) постановил, что отсутствует нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения с 17 декабря 2001 г. по 12 июля 2002 г. и с 27 декабря 2002 г. по 18 августа 2003 г.;
4) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с длительностью содержания заявителя под стражей;
5) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с задержками при рассмотрении вопроса о законности содержания заявителя под стражей и нерассмотрением по существу его жалоб на Постановления о содержании его под стражей от 20 марта и 29 апреля 2002 г.;
6) постановил, что нет необходимости присуждать заявителю справедливую компенсацию.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF IGNATOV v. RUSSIA
(Application No. 27193/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 24.V.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Ignatov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 27193/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Mikhail Vyacheslavovich Ignatov ("the applicant"), on 29 May 2002.
2. The applicant was represented by Ms K. Kostromina, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 25 May 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1963 and lives in Moscow. At the time of his arrest he was a high-ranking police officer, working in the Central Police Division for the Fight against Organised Crime.
A. Applicant"s arrest and extension
of his detention until 25 December 2001
6. On 4 May 2001 the applicant was summonsed to the Moscow prosecutor"s office for questioning. Following that interview he was arrested on suspicion of incitement to bribery and fraud and placed in the temporary confinement ward of the Moscow police department.
7. Three days later a deputy Moscow prosecutor authorised the applicant"s detention on remand. The detention order indicated that the applicant had been remanded on suspicion of having promised Mr A. that he would discontinue criminal proceedings against N. and to obtain his release from custody in exchange for a bribe. It was alleged that the applicant could re-offend, abscond or obstruct justice.
8. On 11 May 2001 the applicant was transferred to detention facility No. 77/1 in Moscow. According to the applicant, police officers visited him on several occasions and pressed him to confess. After he refused to admit his guilt, he was placed in a punishment cell for six days.
9. On 19 June 2001 the acting prosecutor of Moscow issued a new order, extending the applicant"s detention until 3 September 2001. The detention was subsequently extended on 27 August 2001 until 25 October 2001. The prosecutor provided similar reasons for both extensions: the applicant was charged with serious criminal offences and, if released, he could abscond and pervert the course of justice.
10. In August 2001 the applicant was charged with abuse of position committed with the use of force and weapons. In October 2001 he was additionally charged with unlawful possession of weapons and aggravated bribery.
11. On 16 October 2001 a deputy Prosecutor General of the Russian Federation extended the applicant"s detention until 25 December 2001. The grounds for the extension were similar to those in the detention orders of 19 June and 27 August 2001.
B. First request for release
12. On 8 October 2001 the applicant petitioned the Preobrazhenskiy District Court of Moscow for release. He argued that he had positive references, had received awards, had permanent residence in Moscow, was employed and had to take care of his mother, who was seriously ill. He did not intend to abscond or pervert the course of justice and his continued detention was therefore unnecessary.
13. On 20 November 2001 the Preobrazhenskiy District Court dismissed the applicant"s request for release. The District Court held that, in view of the applicant"s personality and the seriousness of the criminal offences with which he had been charged, his arrest and detention had been lawful.
14. The decision of 20 November 2001 was upheld on appeal by the Moscow City Court on 18 December 2001. The City Court endorsed the District Court"s reasoning.
C. Detention order of 17 December 2001
(extension until 4 April 2002)
15. On 17 December 2001 the Prosecutor General authorised the applicant"s detention until 4 April 2002, giving the same reasons as in the previous detention order of 16 October 2001.
16. A week later the applicant complained to the Preobrazhenskiy District Court that the extension had been unlawful. He petitioned for release.
17. On 31 January 2002 the Preobrazhenskiy District Court held that the extension order of 17 December 2001 had been lawful, taking into account "the seriousness of the offences with which the applicant was charged, his personality and the particular circumstances of the case". There were no procedural violations and therefore no grounds for the applicant"s release.
18. On 20 March 2002 the Moscow City Court upheld the decision of 31 January 2002.
D. Detention order of 20 March 2002
(extension until 4 June 2002)
19. On 20 March 2002, having regard to the gravity of the charges against the applicant and the necessity to carry out certain investigatory activities, the Prosecutor General of the Russian Federation extended the applicant"s detention until 4 June 2002.
20. The applicant appealed against the extension order to the District Court.
21. On 10 April 2002 the Preobrazhenskiy District Court held, that having regard to the applicant"s personality and the seriousness of the charges against him, the extension order had been lawful.
22. The applicant appealed against that decision on the following day.
23. On 28 May 2002 the Moscow City Court quashed the decision of 10 April 2002 because the applicant had not been served with the Prosecutor General"s decision of 20 March 2002. The City Court remitted the matter for a fresh examination.
24. On 6 June 2002 the applicant complained to the Preobrazhenskiy District Court that his request for release had not been considered. On 17 June 2002 he submitted the same complaint to the Moscow City Court.
25. On 1 July 2002 the Preobrazhenskiy District Court discontinued the proceedings concerning the detention matter on the ground that the new Code of Criminal Procedure had entered into force. On 4 July 2002 the District Court notified the applicant of its decision of 1 July 2002.
E. Detention order of 29 April 2002
(extension until 4 August 2002)
26. On 22 May 2002 the applicant was informed that on 29 April 2002 the Prosecutor General had extended his detention until 4 August 2002. On the same day he lodged an appeal with the Preobrazhenskiy District Court. The applicant claims that he was twice brought to the District Court but the hearings were adjourned.
27. According to the Government, the Preobrazhenskiy District Court listed two hearings which were adjourned because the applicant"s lawyer defaulted. They further submitted that no decision on the merits of the applicant"s complaint had been taken, but that on 1 July 2002 the District Court had discontinued the proceedings concerning the detention matter because the new Code of Criminal Procedure had entered into force.
F. Trial proceedings and the applicant"s
detention during the trial proceedings
1. Detention order of 12 July 2002
28. On 28 June 2002 the case was referred to the Moscow City Court for trial.
29. On 12 July 2002 the Moscow City Court held a preliminary hearing and declared that the applicant"s detention "should remain unchanged".
2. Return of the case to the prosecutor"s office
and detention order of 2 August 2002
30. On 2 August 2002 the Moscow City Court returned the case to the prosecutor for correction of procedural defects in the bill of indictment. The City Court held that the applicant"s detention "should remain unchanged".
31. The Moscow prosecutor and the representatives of the victims appealed against that decision to the Supreme Court of the Russian Federation. At the same time the applicant"s lawyer asked the Supreme Court to uphold the decision of 2 August 2002 in the part concerning the correction of procedural defects but to have the applicant released.
32. On 9 October 2002 the Supreme Court quashed the decision of 2 August 2002, remitted the case to the Moscow City Court for trial and ordered that the applicant"s detention "should remain unchanged". The Supreme Court indicated that there were no grounds for release.
3. Extension order of 28 November 2002
33. On 28 November 2002 the Moscow City Court listed a preliminary hearing for 19 December 2002. The City Court, without indicating any reason or setting a time-limit, held that the applicant should remain in detention.
34. That decision was quashed on appeal by the Supreme Court on 18 March 2003 due to certain procedural violations. The Supreme Court held that the applicant should remain in detention. No reasons were given.
4. Extension order of 27 December 2002
(until 28 March 2003)
35. On 27 December 2002 the Moscow City Court extended the applicant"s detention until 28 March 2003. The court held that he had been charged with extremely serious criminal offences and his detention should therefore be extended.
36. The applicant appealed on the following day. On 18 March 2003 the Supreme Court upheld the Moscow City Court"s decision. It held that, given that the applicant had been charged with serious offences and that the authorised period of his detention had expired, the Moscow City Court had made the correct decision.
5. Extension order of 17 March 2003
(until 28 June 2003)
37. On 17 March 2003 the Moscow City Court held that the applicant"s detention should be extended until 28 June 2003 because the applicant had been charged with serious offences.
38. Two days later the applicant appealed against that decision.
39. On 14 August 2003 the Supreme Court upheld the decision, finding that the applicant had been charged with serious criminal offences and that there were insufficient grounds for his release.
6. Request for release on 13 May 2003
40. On 13 May 2003 the Moscow City Court held a preliminary trial hearing. At that hearing the applicant asked for release. The Moscow City Court listed the first trial hearing for 17 June 2003 and dismissed the request for release. The City Court noted that the applicant had been charged with serious offences and "the circumstances of the case suggested that he could pervert the course of justice".
41. On 23 May 2003 the applicant appealed against that decision.
42. On 13 August 2003 the Supreme Court upheld that decision, noting the seriousness of the charges against the applicant as the reason for the dismissing the request for release.
7. Extension order of 24 June 2003
(until 28 September 2003)
43. On 24 June 2003 the Moscow City Court held that, in view of the complexity of the case and the seriousness of the charges, the applicant"s detention on remand should be extended until 28 September 2003.
44. On 4 July 2003 the applicant appealed.
45. On 4 September 2003 the Supreme Court upheld the Moscow City Court"s decision, finding that the applicant had been charged with serious offences and that his arguments were not sufficient to secure his release.
8. Conditions of the applicant"s transport
and detention on the days of the hearing
46. On the days of the hearings the applicant was usually woken up at 4.00 a.m. and taken to the courthouse, where he was kept for the entire day and then returned to the detention facility late at night. According to the applicant, he was not given any food or drink on such days.
9. Trial and appeal proceedings
47. On 18 August 2003 the Moscow City Court found the applicant guilty of aggravated abuse of position, acquitted him of the other charges and sentenced him to three years" imprisonment. The applicant was prohibited from holding positions in State law enforcement bodies for three years.
48. On 25 November 2003 the Supreme Court of the Russian Federation upheld the judgment of 18 August 2003.
49. On 30 December 2003 the Preobrazhenskiy District Court of Moscow ordered the applicant"s release on licence.
II. Relevant domestic law
50. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Soviet Federalist Socialist Republic (Law of 27 October 1960, "the old CCrP"). From 1 July 2002 the old CCrP was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001, "the new CCrP").
A. Preventive measures
51. "Preventive measures" or "measures of restraint" include an undertaking not to leave a town or region, a personal guarantee, bail and detention on remand (Article 89 of the old CCrP, Article 98 of the new CCrP).
B. Authorities ordering detention on remand
52. The Russian Constitution of 12 December 1993 establishes that a judicial decision is required before a defendant can be detained or his or her detention extended (Article 22).
Under the old CCrP, a decision ordering detention on remand could be taken by a prosecutor or a court (Articles 11, 89 and 96).
The new CCrP requires a judicial decision by a district or town court on a reasoned request by a prosecutor supported by appropriate evidence (Article 108 §§ 1, 3 - 6).
C. Grounds for ordering detention on remand
53. When deciding whether to remand an accused in custody, the competent authority is required to consider whether there are "sufficient grounds to believe" that he or she would abscond during the investigation or trial or obstruct the establishment of the truth or re-offend (Article 89 of the old CCrP). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused"s character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 91 of the old CCrP, Article 99 of the new CCrP).
54. Before 14 March 2001, detention on remand was authorised if the accused was charged with a criminal offence carrying a sentence of at least one year"s imprisonment or if there were "exceptional circumstances" in the case (Article 96). On 14 March 2001 the old CCrP was amended to permit defendants to be remanded in custody if the charge carried a sentence of at least two years" imprisonment, if they had previously defaulted, had no permanent residence in Russia or if their identity could not be ascertained. The amendments of 14 March 2001 also repealed the provision that permitted defendants to be remanded in custody on the sole ground of the dangerous nature of the criminal offence they had allegedly committed. The new CCrP reproduced the amended provisions (Articles 97 § 1 and 108 § 1) and added that a defendant should not be remanded in custody if a less severe preventive measure was available.
D. Time-limits for detention on remand
1. Two types of detention on remand
55. The Codes make a distinction between two types of detention on remand: the first being "during the investigation", that is while a competent agency - the police or a prosecutor"s office - is investigating the case, and the second being "before the court" (or "during the trial proceedings"), at the judicial stage. Although there is no difference in practice between them (the detainee is held in the same detention facility), the calculation of the time-limits is different.
2. Time-limits for detention "during the investigation"
56. After arrest the suspect is placed in custody "during the investigation". The maximum permitted period of detention "during the investigation" is two months but this can be extended for up to eighteen months in "exceptional circumstances". (Under the old CCrP) extensions were authorised by prosecutors of ascending hierarchical levels but they must now be authorised by judicial decisions, taken by courts of ascending levels (under the new CCrP). No extension of detention "during the investigation" beyond eighteen months is possible (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 4 of the new CCrP).
57. The period of detention "during the investigation" is calculated to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 9 of the new CCrP).
58. Access to the file materials is to be granted no later than one month before the expiry of the authorised detention period (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 5 of the new CCrP). If the defendant needs more time to study the case-file, a judge, on a request by a prosecutor, may grant an extension of detention until such time as the file has been read in full and the case sent for trial (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 8 (1) of the new CCrP). Under the old CCrP, such an extension could not be granted for longer than six months.
59. Under the old CCrP, the trial court had the right to remit the case for "additional investigation" if it established that procedural defects existed that could not be remedied at the trial. In such cases the defendant"s detention was again classified as "during the investigation" and the relevant time-limit continued to apply. If, however, the case was remitted for additional investigation but the investigators had already used up all the time authorised for detention "during the investigation", a supervising prosecutor could nevertheless extend the detention period for one additional month starting from the date he received the case. Subsequent extensions could only be granted if the detention "during the investigation" had not exceeded eighteen months (Article 97).
3. Time-limits for detention
"before the court"/"during the judicial proceedings"
60. From the date the prosecutor refers the case to the trial court, the defendant"s detention is classified as "before the court" (or "during the judicial proceedings").
61. Before 14 March 2001 the old CCrP set no time-limit for detention "during the judicial proceedings". On 14 March 2001 a new Article 239-1 was inserted which established that the period of detention "during the judicial proceedings" could not generally exceed six months from the date the court received the file. However, if there was evidence to show that the defendant"s release might impede a thorough, complete and objective examination of the case, a court could - of its own motion or on a request by a prosecutor - extend the detention by no longer than three months. These provisions did not apply to defendants charged with particularly serious criminal offences.
62. The new CCrP establishes that the term of detention "during the judicial proceedings" is calculated from the date the court received the file up to the date the judgment is given. The period of detention "during the judicial proceedings" may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
E. Proceedings to examine the lawfulness of detention
During detention "during the investigation"
63. Under the old CCrP, the detainee or his or her counsel or representative could challenge the detention order issued by a prosecutor, and any subsequent extension order, before a court. The judge was required to review the lawfulness of and justification for a detention or extension order no later than three days after receipt of the relevant papers. The review was to be conducted in camera in the presence of a prosecutor and the detainee"s counsel or representative. The detainee was to be summoned and a review in his absence was only permissible in exceptional circumstances if the detainee waived his right to be present of his own free will. The judge could either dismiss the challenge or revoke the pre-trial detention and order the detainee"s release (Article 220-1). An appeal to a higher court lay against the judge"s decision. It had to be examined within the same time-limit as appeals against a judgment on the merits (see paragraph 96 below) (Article 331 in fine).
64. Under the new CCrP, an appeal may be lodged with a higher court within three days against a judicial decision ordering or extending detention on remand. The appeal court must rule on the appeal within three days of its receipt (Article 108 § 10).
During the judicial proceedings
65. Upon receipt of the case file, the judge must determine, in particular, whether the defendant should be held in custody or released pending the trial hearings (Articles 222 § 5 and 230 of the old CCrP, Articles 228 (3) and 231 § 2 (6) of the new CCrP) and rule on any application by the defendant for release (Article 223 of the old CCrP).
66. At any time during the judicial proceedings the court may order, vary or revoke any preventive measure, including detention on remand (Article 260 of the old CCrP, Article 255 § 1 of the new CCrP). Any such decision must be given in the deliberation room and signed by all the judges on the bench (Article 261 of the old CCrP, Article 256 of the new CCrP).
67. An appeal against such a decision lies to the higher court. It must be lodged within ten days and examined within the same time-limit as an appeal against the judgment on the merits (Article 331 of the old CCrP, Article 255 § 4 of the new CCrP - see paragraph 96 below).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention
68. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that his detention on remand had been unlawful. The relevant parts of Article 5 provide:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so..."
A. Submissions by the parties
69. The Government argued that the entire term of detention had been compatible with the domestic procedural rules and free from arbitrariness. The applicant"s detention had been extended at regular intervals by the competent domestic authorities, a prosecutor or a court. His complaint under Article 5 § 1 (c) was therefore manifestly ill-founded and should be dismissed in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
70. The applicant argued that the decision concerning his placement in custody and the subsequent decisions extending his detention on remand had been issued in violation of the domestic requirements. The entire period of his detention was therefore unlawful. Furthermore, there had been no reasons for his arrest on 4 May 2001 and his detention from 17 May to 19 June 2001 had not been based on any legal order.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
71. The Court observes at the outset that a part of the applicant"s complaint refers to detention orders issued more than six months before he lodged the application with the Court on 29 May 2002. The most recent detention order that the Court may examine was issued on 17 December 2001. The final decision concerning the lawfulness of that order was given on 20 March 2002, that is, within the six months preceding the lodging of the application. The Court therefore considers that the part of the applicant"s complaints concerning the detention orders issued before 17 December 2001 has been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention (see Salmanov v. Russia (dec.), No. 3522/04, 19 January 2006; Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 44, 8 June 2006; and {Pavlik} v. Slovakia, No. 74827/01, § 89, 30 January 2007, with further references).
72. The Court further notes that the remainder of the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) General principles
73. The Court reiterates that the expressions "lawful" and "in accordance with a procedure prescribed by law" in Article 5 § 1 essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. However, the "lawfulness" of detention under domestic law is not always the decisive element. The Court must in addition be satisfied that detention during the period under consideration was compatible with the purpose of Article 5 § 1 of the Convention, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion.
74. The Court must moreover ascertain whether domestic law itself is in conformity with the Convention, including the general principles expressed or implied therein. On this last point, the Court stresses that, where deprivation of liberty is concerned, it is particularly important that the general principle of legal certainty be satisfied. It is therefore essential that the conditions for deprivation of liberty under domestic law be clearly defined and that the law itself be foreseeable in its application, so that it meets the standard of "lawfulness" set by the Convention, a standard which requires that all law be sufficiently precise to allow the person - if need be, with appropriate advice - to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, and Baranowski v. Poland, No. 28358/95, §§ 50 - 52, ECHR 2000-III).
(b) Application of the general principles to the present case
(i) Detention on remand from 17 December 2001 to 12 July 2002
75. The Court reiterates that on 17 December 2001 the Prosecutor General authorised the applicant"s detention until 4 April 2002. On 20 March 2002 the Prosecutor General issued another order extending the detention to 4 June 2002. On 29 April 2002 another extension, to 4 August 2002, followed. The grounds for the three extensions were similar: the applicant had been charged with serious criminal offences and, if released, he could abscond or obstruct the examination of the case. On 28 June 2002 the applicant was committed for trial. From that moment on, his detention was considered "before a court" (see paragraphs 60 and 62 above). On 12 July 2002 Moscow City Court held a preliminary hearing and noted that the applicant should remain in custody.
76. The Court has to ascertain whether the detention from 17 December 2001 to 12 July 2002 was "lawful". The Court notes that the Prosecutor General acted within its powers in making the extension orders and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law (see paragraphs 56 and 57 above). The question whether the reasons for the decisions were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3. The Court has already accepted on a number of occasions that similar decisions by a prosecutor or a district attorney were compatible with the requirements of Article 5 § 1 of the Convention (see, for example, Schiesser v. Switzerland, judgment of 4 December 1979, Series A No. 34, § 25). There is nothing in the present case to warrant a different conclusion.
77. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that there has been no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention from 17 December 2001 to 12 July 2002.
(ii) Detention on remand from 12 July to 27 December 2002
78. The Court reiterates that on 12 July 2002 the Moscow City Court noted that the applicant"s detention "should remain unchanged". At the following hearing on 2 August 2002 the Moscow City Court, when returning the file to the investigation authorities for the correction of certain procedural defects, again declared that the preventive measure imposed on the applicant should not be changed. On 9 October 2002 the Supreme Court, having quashed the City Court"s decision of 2 August 2002, declared that the applicant should remain in detention. On 28 November 2002 the Moscow City Court listed a preliminary hearing and held that the applicant"s detention "should remain unchanged". On 27 December 2002 the City Court issued an order extending the applicant"s detention until 28 March 2003 due to the gravity of the charges against him. The decision of 27 December 2002 was upheld on appeal.
79. The Court notes that on 12 July, 2 August, 9 October and 28 November 2002 the City and Supreme courts did not give any reasons for their decisions to remand the applicant in custody. Nor did they set time-limits for the continued detention. Leaving aside the concurrent developments in the applicant"s case (discussed below), it transpires that for more than five months the applicant remained in a state of uncertainty as to the grounds for his detention, that is, from 12 July to 27 December 2002, when the City Court extended the applicant"s detention until 28 March 2003 and set out certain grounds for the extension.
80. The Court has already found a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention in a number of cases concerning a similar set of facts. In particular, the Court held that the absence of any grounds given by the judicial authorities in their decisions authorising the detention for a prolonged period of time is incompatible with the principle of the protection from arbitrariness enshrined in Article 5 § 1 (see Nakhmanovich v. Russia, No. 55669/00, §§ 70 - 71, 2 March 2006, and {Stasaitis} v. Lithuania, No. 47679/99, § 67, 21 March 2002). Permitting a prisoner to languish in detention on remand without a judicial decision based on concrete grounds and without setting a specific time-limit would be tantamount to overriding Article 5, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 142, ECHR 2005-X).
81. The Court sees no reason to reach a different conclusion in the present case. It considers that the City Court"s decisions of 12 July, 2 August and 28 November 2002 and the Supreme Court"s decision of 9 October 2002 did not comply with the requirements of clarity, foreseeability and protection from arbitrariness, which together constitute the essential elements of the "lawfulness" of detention within the meaning of Article 5 § 1 (c).
82. The Court therefore considers that there was a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 12 July to 27 December 2002.
(iii) Detention on remand from 27 December 2002 to 18 August 2003
83. The Court observes that the applicant"s detention in that period was extended by the City Court on three occasions on the ground of the gravity of the charges against him and the fact that the trial was still pending.
84. The Court reiterates that the trial court"s decision to maintain a custodial measure would not breach Article 5 § 1 provided that the trial court "had acted within its jurisdiction... [and] had power to make an appropriate order" (see Korchuganova v. Russia, no. 75039/01, § 62, 8 June 2006).
85. The trial court acted within its competence in making those decisions and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law. It has not been claimed that these decisions were otherwise incompatible with the requirements of Article 5 § 1 (c), the question of sufficiency and relevance of the invoked grounds being analysed below in the context of compliance with Article 5 § 3 of the Convention.
86. Accordingly, the Court finds that there has been no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention in respect of the detention orders issued between 27 December 2002 and 18 August 2003.
3. Summary of the findings
87. The Court has found no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 17 December 2001 to 12 July 2002 and from 27 December 2002 to 18 August 2003.
88. The Court has found a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 12 July to 27 December 2002.
II. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
89. The applicant complained that his detention on remand had been excessively long. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 5 § 3 of the Convention, which provides:
"Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial..."
A. Submissions by the parties
90. The Government submitted that the length of the applicant"s detention on remand had not been excessive. It did not exceed the maximum period of detention established under Russian law for persons accused of serious and particularly serious criminal offences. The Government further noted that the extensions of the applicant"s detention had been necessary in the circumstances of the case, in particular taking into account the applicant"s lawyers" failure to attend two hearings and the possibility that, if released, the applicant could re-offend, abscond or obstruct the examination of the case.
91. The applicant responded that the domestic courts had not provided any evidence showing that he was in fact likely to re-offend, abscond or pervert the course of justice. The only reason for his continued detention had been the gravity of the charges against him.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
92. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) General principles
93. Under the Court"s case-law, the issue of whether a period of detention is reasonable cannot be assessed in abstracto. Whether it is reasonable for an accused to remain in detention must be assessed in each case according to its special features. Continued detention can be justified only if there are specific indications of a genuine requirement of public interest which, notwithstanding the presumption of innocence, outweighs the rule of respect for individual liberty. It falls in the first place to the national judicial authorities to ensure that, in a given case, the pre-trial detention of an accused person does not exceed a reasonable time. To this end they must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty and set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is essentially on the basis of the reasons given in these decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 152, ECHR 2000-IV).
94. The arguments for and against release must not be "general and abstract" (see Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, § 63, ECHR 2003-IX). Where the law provides for a presumption in respect of factors relevant to the grounds for continued detention, the existence of the concrete facts outweighing the rule of respect for individual liberty must be convincingly demonstrated (see Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, § 84 in fine, 26 July 2001).
95. The persistence of a reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention, but after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were "relevant" and "sufficient", the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings (see Labita, cited above, § 153).
(b) Application of the general principles to the present case
(i) Period to be taken into consideration
96. The Court observes that the applicant"s detention on remand lasted from 4 May 2001, the date of his arrest, to 18 August 2003, the date of his conviction. The overall duration thus amounted to two years, three months, and fifteen days. In carrying out its assessment, the Court will not lose sight of its finding that from 12 July to 27 December 2002 the applicant"s detention was not in accordance with the provisions of Article 5 § 1 (c) of the Convention (see Goral v. Poland, No. 38654/97, §§ 58 and 61, 30 October 2003, and {Stasaitis}, cited above, §§ 81 - 85).
(ii) The reasonableness of the length of detention
97. The Court accepts that the applicant"s detention may initially have been warranted by a reasonable suspicion that he was involved in bribery and corruption. In the decision of 7 May 2001 a deputy Moscow prosecutor cited the gravity of the charges and the need to prevent the applicant from re-offending, absconding and obstructing as the grounds for his placement in custody. At that stage of the proceedings those reasons could justify keeping the applicant in custody (see Khudoyorov, cited above, § 176).
98. However, with the passage of time those grounds inevitably became less and less relevant. Accordingly, authorities were under an obligation to analyse the applicant"s personal situation in greater detail and to give specific reasons for holding him in custody.
99. The Court reiterates that after 7 May 2001 the applicant"s detention on remand was extended thirteen times. When extending the applicant"s detention or examining the lawfulness of, and justification for, his continued detention, the domestic authorities consistently relied on the gravity of the charges as the main factor and on the applicant"s potential to abscond, pervert the course of justice or re-offend.
100. As regards the domestic authorities" reliance on the gravity of the charges as the decisive element, the Court has repeatedly held that the gravity of the charges cannot by itself serve to justify long periods of detention on remand (see Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, § 81, 26 July 2001). This is particularly true in the Russian legal system, where the characterisation in law of the facts - and thus the sentence faced by the applicant - is determined by the prosecution without judicial review of whether the evidence obtained supports a reasonable suspicion that the applicant has committed the alleged offence (see Khudoyorov, cited above, § 180).
101. The other grounds for the applicant"s continued detention were the domestic authorities" findings that the applicant could abscond, pervert the course of justice or re-offend. The Court reiterates that it is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of concrete facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005). It remains to be ascertained whether the domestic authorities established and convincingly demonstrated the existence of concrete facts in support of their conclusions.
102. The Court notes that the domestic authorities gauged the applicant"s potential to abscond or re-offend by reference to the fact that he had been charged with serious criminal offences, thus facing a severe sentence. In this respect the Court reiterates that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of absconding or re-offending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view. It must be examined with reference to a number of other relevant factors which may either confirm the existence of a danger of absconding and re-offending or make it appear so slight that it cannot justify detention pending trial (see Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 431; and Panchenko, cited above, § 106). In the present case the domestic authorities did not mention any concrete facts warranting the applicant"s detention on that ground, save for a quick reference to the applicant"s "personality". The authorities did not indicate a single circumstance suggesting that, if released, the applicant would abscond or evade justice, or that he would otherwise upset the course of the trial. The Court finds that the existence of such a risk was not established.
103. The Court further emphasises that when deciding whether a person should be released or detained, the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative measures of ensuring his or her appearance at trial (see Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000). At no point in the proceedings in the present case did the domestic courts explain in their decisions why alternatives to the deprivation of liberty would not have ensured that the trial could follow its proper course. This failure is made all the more inexplicable by the fact that the new Code of Criminal Procedure expressly requires the domestic courts to consider less restrictive measures as an alternative to custody (see paragraph 54 above).
104. In sum, the Court finds that the domestic authorities" decisions were not based on an analysis of all the pertinent facts. They took no notice of the arguments in favour of the applicant"s release pending trial, such as his family situation. It is of particular concern to the Court that the Russian authorities persistently used a stereotyped summary formula to justify extension of detention: the prosecutors reproduced the same formula in all their decisions. The Court also does not lose sight of the fact that the Moscow City Court"s decisions of 12 July, 2 August and 28 November 2002 and the Supreme Court"s decision of 9 October 2002 gave no grounds whatsoever for the applicant"s continued detention. The courts only noted that the applicant should remain in custody. It is even more striking that by that time the applicant had already spent more than a year in custody, the investigation had been completed and the case had been referred for trial.
105. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address concrete relevant facts or consider alternative "preventive measures" and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities prolonged the applicant"s detention on grounds which cannot be regarded as "sufficient". The authorities thus failed to justify the applicant"s continued deprivation of liberty for the period of two years and almost four months. It is hence not necessary to examine whether the proceedings against the applicant were conducted with due diligence during that period as such a period cannot be considered reasonable within the meaning of Article 5 § 3 of the Convention (see Pekov v. Bulgaria, No. 50358/99, § 85, 30 March 2006).
106. There has therefore been a violation of this provision.
III. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
107. The applicant complained under Article 5 § 4 of the Convention that the courts had not pronounced "speedily" on the lawfulness of his detention and that his appeals against the detention orders of 20 March and 29 April 2002 had not been examined. Article 5 § 4 provides:
"Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful..."
A. Submissions by the parties
108. The Government submitted that, according to information presented by the Supreme Court of the Russian Federation, the domestic courts had failed on several occasions to comply with the time-limits established by the Russian law on criminal procedure for examination of the complaints concerning the lawfulness of detention on remand. Furthermore, the applicant"s complaint of 22 May 2002 against the detention order of 29 April 2002 had not been examined speedily. The Government noted that the applicant had been found guilty of a criminal offence and the term of his pre-trial detention had been counted towards the term of his sentence.
109. The applicant maintained his complaints.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
110. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) General principles
111. The Court reiterates that Article 5 § 4, in guaranteeing to persons arrested or detained a right to take proceedings to challenge the lawfulness of their detention, also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision concerning the lawfulness of detention and ordering its termination if it proves unlawful. Although it does not compel the Contracting States to set up a second level of jurisdiction for the examination of the lawfulness of detention, a State which institutes such a system must in principle accord to the detainees the same guarantees on appeal as at first instance (see Navarra v. France, judgment of 23 November 1993, Series A No. 273-B, § 28, and Toth v. Austria, judgment of 12 December 1991, Series A No. 224, § 84). The requirement that a decision be given "speedily" is undeniably one such guarantee; while one year per instance may be a rough rule of thumb in Article 6 § 1 cases, Article 5 § 4, concerning issues of liberty, requires particular expedition (see Hutchison Reid v. the United Kingdom, No. 50272/99, § 79, ECHR 2003-IV). In that context, the Court also observes that there is a special need for a swift decision determining the lawfulness of detention in cases where a trial is pending because the defendant should benefit fully from the principle of the presumption of innocence (see {Ilowiecki} v. Poland, No. 27504/95, § 76, 4 October 2001).
(b) Application of the general principles to the present case
(i) Speediness of review
112. The Court notes that it took the domestic courts approximately seventy, eighty-four, sixty-seven, one hundred and eight, eighty, one hundred and forty-six, eighty-one and sixty days to examine the applicant"s various requests for release or his appeals against the detention orders (see paragraphs 12 - 14, 16 - 18, 30 - 32, 33 - 34, 36, 38 - 39, 41 - 42 and 44 - 45 above). Nothing suggests that the applicant caused delays in the examination of his request for release or appeals against the detention orders. The Court considers that these eight periods cannot be considered compatible with the "speediness" requirement of Article 5 § 4, especially taking into account that their entire duration was attributable to the authorities (see, for example, Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 96, 1 June 2006; Khudoyorov, cited above, §§ 198 and 203; and Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 85 - 86, ECHR 2000-XII, where review proceedings which lasted twenty-three days were not "speedy").
113. The Court also notes that the fact that the applicant was found guilty of a criminal offence and that the duration of his pre-trial detention counted towards the term of his sentence cannot in principle justify the failure to examine speedily his applications for release or appeals against the detention orders (see Bednov v. Russia, No. 21153/02, § 33, 1 June 2006).
114. There has therefore been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
(ii) Appeals against the detention orders of 20 March and 29 April 2002
115. The Court notes that on 20 March 2002 the Prosecutor General extended the applicant"s detention until 4 June 2002. On 10 April 2002 the District Court upheld that detention order. However, on 28 May 2002 the City Court quashed the decision of 10 April 2002 and remitted the matter to the District Court for fresh examination. In the meantime, on 29 April 2002 the Prosecutor General again extended the applicant"s detention, this time to 4 August 2002. On 22 May 2002 the applicant appealed against the order of 29 April 2002 to the District Court. On 1 July 2002 the Preobrazhenskiy District Court discontinued the proceedings in respect of the both extension orders of 20 March and 29 April 2002. It reasoned that the new Code of Criminal Procedure had entered into force on 1 July 2002.
116. The Court recalls that Article 5 § 4 of the Convention entitles arrested or detained persons to a review bearing upon the procedural and substantive conditions which are essential for the "lawfulness", in Convention terms, of their deprivation of liberty. This means that the competent court has to examine not only compliance with the procedural requirements of domestic law but also the reasonableness of the suspicion underpinning the arrest and the legitimacy of the purpose pursued by the arrest and the ensuing detention (see Grauslys v. Lithuania, No. 36743/97, § 53, 10 October 2000). In order to satisfy the requirements of Article 5 § 4 of the Convention, a "review of the lawfulness of the applicant"s detention" must comply with both the substantive and procedural rules of the national legislation and moreover be conducted in conformity with the aim of Article 5, namely to protect the individual against arbitrariness (see Keus v. the Netherlands, judgment of 25 October 1990, Series A No. 185 C, § 24).
117. On the fact of the present case, the Court notes that on 1 July 2002 the District Court refused to examine the applicant"s allegations concerning the unlawfulness of his continued detention because of the alleged bar created by the new Code of Criminal Procedure. However, the Government did not indicate any domestic legal provision which permitted the District Court to take a decision refusing to examine an appeal against a detention order. Nor did the decision of 1 July 2002 set out such a legal basis.
118. Having regard to the District Court"s express refusal to examine the issue of the applicant"s continued detention and to take cognisance of any arguments concerning the aspects of the lawfulness of his detention, the Court considers that such a decision did not constitute an adequate judicial response for the purposes of Article 5 § 4 and that it infringed the applicant"s right to take proceedings by which the lawfulness of his detention would be decided.
119. It follows that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the failure to consider the substance of the applicant"s appeals against the detention orders of 20 March and 29 April 2002.
IV. Other alleged violations of the Convention
120. The applicant further complained under Articles 3, 5, 6, 13 and 18 of the Convention that he had not been promptly informed about the charges against him, that the domestic courts had not examined his requests concerning investigation actions or that they had dismissed such requests, that he had been detained in the temporary confinement ward for seven days after his arrest and that, after his transfer to detention facility No. 77/1, he had been placed in a punishment cell, that his rights had been restricted for reasons other that those prescribed, that the length of the criminal proceedings had been excessive, and that the conditions of his transport to and from the courthouse had been inadequate and could have potentially resulted in violation of his right to prepare his defence.
121. Having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within the Court"s competence ratione materiae, it finds that the evidence discloses no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
122. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
123. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the unlawfulness of the applicant"s detention after 17 December 2001, the excessive length of his detention on remand, the failure of the domestic authorities to pronounce "speedily" on the lawfulness of his detention and to examine his appeals against the detention orders of 20 March and 29 April 2002 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 12 July to 27 December 2002;
3. Holds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 17 December 2001 to 12 July 2002 and from 27 December 2002 to 18 August 2003;
4. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention on account of the length of the applicant"s detention;
5. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the delays in examining the lawfulness of the detention and the failure to consider the substance of the applicant"s appeals against the detention orders of 20 March and 29 April 2002;
6. Holds that there is no call to award the applicant just satisfaction;
Done in English, and notified in writing on 24 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar