[неофициальный перевод]*
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
БОЛЬШАЯ ПАЛАТА
ДЕЛО "ОГУР ({OGUR}<**>) ПРОТИВ ТУРЦИИ"
(Жалоба N 21594/93)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 20 мая 1999 года)
____________________________
*Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу "Огур против Турции" Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 27 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с изменениями, внесенными Протоколом № 11 к Конвенции*и соответствующими положениями Регламента Суда*, заседая Большой палатой в составе:
____________________________
*Примечание Секретаря-Канцлера. Протокол № 11 к Конвенции и Регламент Суда вступили в силу 1 ноября 1998 г.
Л. Вильдхабера, Председателя,
А. Пастора Ридруехо,
Дж. Бонелло,
Е. Макарчика,
П. Куриса,
Ж.-П. Коста,
Ф. Тюлькенс,
В. Стражнички,
М. Фишбаха,
В. Буткевича,
Й. Касадеваля,
Н. Ваич,
Х.С. Грев,
А.Б. Бака,
Р. Марусте,
С. Ботучаровой, судей,
Ф. Гюльчюклю, судьи ad hoc,
а также при участии П.Дж. Махони и М. де Бур-Букиккио, заместителей Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 3 февраля и 22 апреля 1999 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский суд 15 декабря 1997 г. Европейской комиссией по правам человека (далее - Европейская комиссия) в соответствии с бывшей статьей 19 Конвенции*в трехмесячный срок согласно требованиям пункта 1 бывшей статьи 32 и бывшей статьи 47 Конвенции. Дело инициировано жалобой (N 21594/93), поданной 16 марта 1993 г. в Европейскую комиссию против Турецкой Республики гражданкой Турции Сарийе Огур (Sariye {Ogur}) в соответствии с бывшей статьей 25 Конвенции.
____________________________
*Примечание Секретаря-Канцлера. С момента вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции, который дополнил статью 19 Конвенции, Европейский суд начал действовать на постоянной основе.
Запрос Европейской комиссии относился к бывшим статьям 44 и 48 Конвенции и к декларации, которой Турция признавала обязательную юрисдикцию Европейского суда (бывшая статья 46 Конвенции). Целью запроса было получение решения относительно того, свидетельствуют ли приведенные в деле факты о нарушении государством-ответчиком своих обязательств согласно статье 2 Конвенции.
2. В ответе на запрос, подготовленный и направленный в соответствии с подпунктом "d" пункта 3 правила 33 бывшего Регламента Суда А*, заявитель сообщила о своем желании принять участие в разбирательстве по данному делу и назначила адвоката для представления его интересов в Европейском суде (правило 30 Регламента). Р. Бернхардт, Председатель Суда в то время, дал адвокату разрешение использовать турецкий язык в письменном судебном производстве (пункт 3 бывшего правила 27 Регламента Суда).
____________________________
*Примечание Секретаря-Канцлера. Регламент А применяется ко всем делам, переданным в Европейский суд до вступления в силу Протокола № 9 к Конвенции (1 октября 1994 г.), а после его вступления в силу и до 31 октября 1998 г. - только к делам, касающимся государств, не подписавших Протокол № 9 к Конвенции.
3. Тем временем Р. Риссдаль, предшественник Р. Бернхардта на посту Председателя Европейского суда, действуя через Секретаря-Канцлера Суда, проконсультировался по вопросам организации письменного производства с Уполномоченным Турции при Европейском суде по правам человека, адвокатом заявителя и представителем Европейской комиссии. В соответствии с последующим указанием от 9 февраля 1998 г. Секретарь-Канцлер Суда получил 23 марта 1998 г. меморандум заявителя и 4 июня 1998 г. меморандум властей Турции, а впоследствии 23 ноября 1998 г. дополнение к требованиям заявителя по статье 41 Конвенции, а 4 декабря 1998 г. возражения властей Турции на эти требования.
4. После вступления в силу 1 ноября 1998 г. Протокола № 11 к Конвенции и в соответствии с пунктом 5 статьи 5 этого Протокола дело было передано в Большую палату Европейского суда. Большая палата включала ex officio Р. Тюрмена, судью, избранного от Турции (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 4 правила 24 Регламента Суда), Л. Вильдхабера, Председателя Суда, Э. Пальм, Заместителя Председателя Суда, а также Ж.-П. Коста и М. Фишбаха, Заместителей Председателей Секций Суда (пункт 3 статьи 27 Конвенции и пункт 3 и подпункт "а" пункта 5 правила 24 Регламента Суда). Другими судьями Большой палаты стали А. Пастор Ридруехо, Дж. Бонелло, Е. Макарчик, П. Курис, Ф. Тюлькенс, В. Стражничка, В. Буткевич, Й. Касадеваль, Х.С. Грев, А.Б. Бака, Р. Марусте и С. Ботучарова (пункт 3 правила 24 и пункт 4 правила 100 Регламента Суда). Впоследствии запасной судья Н. Ваич заменила Э. Пальм, которая не смогла принять дальнейшее участие в рассмотрении дела (подпункт "b" пункта 5 правила 24 Регламента Суда).
5. 19 ноября 1998 г. Л. Вильдхабер освободил Р. Тюрмена от участия в рассмотрении дела в Большой палате; последний заявил самоотвод вслед за решением, принятым Большой палатой в соответствии с пунктом 4 правила 28 Регламента Суда.
17 декабря 1998 г. власти Турции проинформировали Секретаря-Канцлера Суда о назначении Ф. Гюльчюклю в качестве судьи ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
6. По приглашению Европейского суда (правило 99 Регламента) Европейская комиссия делегировала одного из своих членов, М.А. Новицки (M.A. Nowicki), для участия в разбирательстве в Большой палате Суда.
7. По решению Председателя Суда, который разрешил адвокату заявителя выступать в Европейском суде на турецком языке (пункт 3 правила 34 Регламента), открытые слушания состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 3 февраля 1999 г.
В Европейский суд явились:
a) от властей Турции:
Д. Акчай ({D. Akcay}), Со-Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека,
Э. Генель (E. Genel),
М. Сойсал (M. Soysal),
А. Гюньякти ({M. Gunyakti}),
М. Гюльшен ({M. Gulsen}),
Б. Джалишкан (B. Caliskan), советники,
С. Гюзель ({S. Guzel}), эксперт,
b) от заявителя:
Х. Каплан (H. Kaplan), адвокат коллегии адвокатов г. Стамбула (Istanbul),
c) от Европейской комиссии:
М.А. Новицки, представитель Европейской комиссии.
Европейский суд заслушал обращения М.А. Новицки, Х. Каплана и Д. Акчай.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
A. Заявитель
8. Заявитель - гражданка Турции, 1923 года рождения, проживает в Сарияпрак (Sariyaprak), районе в вилайета Сиирт (Siirt), в котором введено чрезвычайное положение. Она потеряла сына во время операции сил безопасности, которая описана ниже.
B. Факты
9. 24 декабря 1990 г. силы безопасности проводили вооруженную операцию на местности, принадлежащей горнодобывающей компании, расположенной в шести километрах от деревни Дагконак ({Dagkonak}). Сын заявителя Муса Огур (Musa {Ogur}), который работал на шахте ночным сторожем, был убит около 6:30, когда он собирался закончить дежурство.
10. Согласно заявлению властей Турции место происшествия использовалось в качестве убежища четырьмя террористами, которые являлись членами Курдской рабочей партии, включая сына заявителя. Муса Огур был поражен пулями от предупредительных выстрелов, произведенных силами безопасности.
Согласно заявлению заявителя ее сын всего лишь являлся одним из охранников территории горнодобывающей компании и был застрелен силами безопасности без предупреждения.
11. В день смерти Мусы Огура его работодатель, Мехмет Зейрек (Mehmet Zeyrek), сообщил о происшествии прокурору Ширнака ({Sirnak}). Он утверждал, что его сотрудник был застрелен силами безопасности и охраной деревни, личности которых он не знал.
12. 26 декабря 1990 г. прокуратура вынесла Постановление, в котором было указано следующее:
"В день происшествия проводилась операция силами безопасности и охранниками деревни, действовавшими на основе информации, что раненый террорист, принадлежащий к Курдской рабочей партии, был перенесен в убежище около шахты Мехмета Зейрека. Когда во время операции жертва, Муса Огур, один из сторожей шахты, который охранял экскаваторы и бульдозеры на территории, принадлежащей Мехмету Зейреку, вышел из убежища с другими сторожами и присел на корточки в целях дефекации, силы безопасности сочли, что подозреваемый пытался скрыться, и они открыли огонь и убили его. Прокурор провел расследование и собрал первоначальные доказательства".
Прокуратура отметила, что на действия сил безопасности по указаниям губернатора области, в которой было введено чрезвычайное положение, распространялись правила, определяющие судебные преследования государственных служащих, и, соответственно, объявила, что не обладала юрисдикцией по расследованию дела, и Письмом от 26 декабря 1990 г. направила дело в Административный совет вилайета Ширнак.
13. 15 августа 1991 г. Административный совет вынес свое Решение, которое было подписано заместителем губернатора и руководителями различных правительственных департаментов вилайета, но не было вручено адвокату заявителя. Совет пришел к выводу, что в отношении сотрудников сил безопасности, которые принимали участие в операции 24 декабря 1990 г., судебное разбирательство в уголовных судах инициировано быть не должно. По мнению Совета, жертва, которая рассматривалась в качестве подозреваемого, умерла после предупредительных выстрелов во время проведения указанной операции. Тем не менее, ни доказательства по делу, ни показания свидетелей не смогут с определенной уверенностью установить лицо, которое стреляло.
14. 19 сентября 1991 г. Высший административный суд Турции, в который дело было автоматически передано действием закона, оставил без изменения Решение от 15 августа 1991 г. по следующим основаниям:
"Преступления, совершенные государственными служащими, действовавшими в ходе выполнения своих обязанностей или в рамках своих официальных должностей, рассматриваются в соответствии с процедурами, определяющими судебное преследование государственных служащих..., административный следователь, ответственный за проведение расследования, назначается посредством приказа...
Для того чтобы расследование могло быть проведено в отношении государственного служащего, личность указанного государственного служащего должна, во-первых, быть точно установлена. Если личность точно не установлена, то никакое расследование не может быть проведено, никакой отчет о следствии по делу не может быть составлен и никакой компетентный суд по делу не может вынести приговор.
Информация в материалах расследования не свидетельствовала о том, кто совершил предполагаемое расследование. Поэтому это расследование не должно быть возбуждено. Тем не менее, следственное дело было составлено назначенным следователем, и на основе этого дела Административный совет вилайета принял решение о том, что отсутствовало основание для предъявления иска по той причине, что ответственные лица были неизвестны и что было невозможно расследовать дело. Высший административный суд единогласно решил на основании вышеуказанных причин оставить решение Административного совета без изменения и вернуть дело".
15. В Письме от 20 января 1993 г. адвокат заявителя спрашивал у председателя Административного совета вилайета Ширнак о продвижении судебного разбирательства, так как во время административного расследования близкие родственники жертвы не имели доступа к материалам дела и не имели никакой возможности узнать, что в них содержалось. 3 февраля 1993 г. администрация губернатора вилайета Ширнак направила ему копию Решения от 15 августа 1991 г. о том, что отсутствовало основание для предъявления иска. Решение Высшего административного суда было передано ему 15 марта 1993 г.
C. Доказательства, полученные Европейской комиссией
1. Письменные доказательства
16. Те, кто явился в Европейский суд, представили различные документы относительно расследования вслед за смертью Мусы Огура.
a) Показания, данные прокуратуре работодателем Мусы Огура Мехметом Зейреком 24 декабря 1990 г.
17. Работодатель Мусы Огура утверждал, что жертва была застрелена силами безопасности и охранниками деревни, имена которых, однако, он не знал. Он не знал причины убийства, но предположил, что оно могло быть совершено лицами, чьи интересы могли быть затронуты шахтой, которой он владел, и где жертва работала ночным сторожем.
b) Сообщение о происшествии от 24 декабря 1990 г., подписанное шестью членами сил безопасности (принимавшими участие в операции) и одобренное лейтенантом пехотного полка
18. Документ содержит подробное описание происшествия 24 декабря 1990 г. шести членов пехотной группы и лейтенанта Измаила Джаглаяна ({Ismail Caglayan}), которые принимали участие в операции. События, как они их описали, произошли следующим образом:
"23 декабря 1990 г., после сообщения о том, что террорист, раненный во время столкновения с силами безопасности, укрылся в убежище на холме, расположенном в шести километрах от деревни Дагконак, три пехотные группы*... выдвинулись на место происшествия. В 4:30 район был оцеплен солдатами, которые начали обследовать убежище, используя инфракрасные прицелы. Когда около 5:00 в этом районе были зафиксированы движения, мы приблизились к убежищу под прикрытием сильного снегопада и тумана. Как только мы подошли к убежищу, мы крикнули находящимся внутри, что они были окружены, что побег был невозможен и что они должны выйти из убежища в течение пяти минут, оставив свое оружие позади себя. Так как после пяти минут ничего не произошло, мы произвели предупредительные выстрелы в воздух. Кто-то, стреляя, вышел из убежища и начал убегать. После предупреждений, которые были проигнорированы, мы выстрелили, но человек, которого мы мельком заметили, исчез... Мы дождались рассвета и определили точное местонахождение убежища... Мы снова сказали им выйти наружу и три человека вышли из убежища. Мы сказали им подойти и допросили их. Затем мы вошли внутрь убежища, где обнаружили три дробовика, еду и медикаменты... Снаружи в пятнадцати метрах от убежища мы обнаружили раненого человека, но он умер, когда мы его перевозили в более безопасное место. Мы обнаружили три рва в двадцати, пятидесяти и восьмидесяти метрах от убежища. Мы обнаружили патроны для дробовика, пять из которых пахли дымом, так же, как и один из дробовиков. Когда мы обыскали окружающий район, то обнаружили несколько следов ног, но мы не смогли пойти по ним, так как они были покрыты выпавшим снегом. Мы пришли к выводу, что эти следы, вероятно, принадлежали раненому террористу и сообщникам, которые пришли к нему на помощь... Мы внимательно осмотрели