(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЭРДОГАН ЯГИЗ ({ERDOGAN YAGIZ}<**>) ПРОТИВ ТУРЦИИ"
(Жалоба № 27473/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 6 марта 2007 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу "Эрдоган Ягиз против Турции" Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ф. Тюлькенс, Председателя Палаты,
А.Б. Бака,
И. Кабрала Баррето,
Р. Тюрмена,
М. Угрехелидзе,
А. Муларони,
Д. Йочиене, судей,
Л. Феррари Браво, судьи ad hoc,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая 6 февраля 2007 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 27473/02), поданной 22 июня 2002 г. в Европейский суд по правам человека против Турецкой Республики гражданином этого государства Эрдоганом Ягизом (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Э. Езгюн ({E. Ozgun}), адвокат из г. Стамбула (Istanbul). Власти Турции не назначили своего представителя для участия в рассмотрении дела в Европейском суде.
3. 7 июля 2005 г. Европейский суд принял решение коммуницировать жалобу властям Турции. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции он принял решение одновременно рассмотреть жалобу по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель 1954 года рождения, проживает в г. Стамбуле.
A. Задержание и арест заявителя
5. 26 ноября 1999 г. S.D. подала жалобу на {S.C.} и G.A. в связи с поступившими в ее адрес угрозами. В своих показаниях она указала, что "некто Эрдоган, начальник полицейского управления", защищал этих лиц.
6. 5 февраля 2000 г. около 17:00 заявителю, работавшему врачом в полиции г. Стамбула в течение 15 лет, позвонил по телефону его начальник и попросил его явиться в офис. По прибытии заявитель был задержан на автостоянке тремя полицейскими в тот момент, когда он выходил из автомобиля. На глазах у присутствовавших полицейские надели на него наручники и сообщили ему, что он арестован. Заявитель сообщил полицейским, что он является официальным врачом в полицейском управлении, и добавил, что произошла ошибка; он напрасно просил полицейских не надевать на него наручники на глазах у присутствовавших на стоянке лиц. Он был заключен под стражу в отделении по борьбе с организованной преступностью и незаконной торговлей оружием.
7. В тот же день, не предъявив заявителю обвинений, полицейские провели обыск на его рабочем месте и по месту жительства. Находясь в наручниках во время проведения этих обысков, заявитель вновь просил снять с него наручники, чтобы его дети и соседи не видели его в таком виде. Он также предложил полицейским провести обыски после захода солнца для того, чтобы избежать огласки. Полицейские отказались и провели его пешком около 70 метров по улице до места жительства. Во время обыска, в ходе которого было обнаружено его служебное оружие, он находился в унизительном положении перед членами своей семьи.
8. Заявитель подписал протокол о проведении обысков, его руки по-прежнему были скованы наручниками. После того как его препроводили в полицейское управление, он был вынужден сидеть на стуле с завязанными глазами и наручниками на руках во время всего задержания. Стул был поставлен у входа в туалетные комнаты, и его задевали при каждом прохождении мимо. Он слышал, как сотрудники учреждения задавали вопрос, почему задержали врача. Он отказался от приема воды и пищи.
9. 7 февраля 2000 г. полицейские взяли показания заявителя, не уведомив его о предъявленных ему обвинениях. Он ответил на следующие вопросы:
"Вопросы: ...S.D. опознала Вас как лицо, которое представилось начальником полицейского управления. Что Вы ответили на предъявленные Вам обвинения? Знаете ли Вы {S.C.} и G.A.? Каковы Ваши отношения с этими арестованными лицами?
Эрдоган Ягиз: В начале ноября 1999 года я отправился в комиссионный автомобильный магазин {S.C.} и G.A. для того, чтобы продать мой автомобиль, поскольку мне срочно понадобились деньги... Я представился врачом, работающим в управлении безопасности. Они предложили предоставить мне необходимую сумму денег в долг под расписку. На следующий день {S.C.} пригласил меня на прием по случаю открытия отеля, и в один из следующих дней мы втроем пообедали в ресторане. Я не смог вернуть долг в установленный срок. Однажды G.A. и {S.C.} обратились ко мне с просьбой незамедлительно приехать в магазин по срочному делу. Когда я приехал, там было много народа: полицейские и S.D. ...Я показал свой бейдж полицейским, указав, что я являюсь врачом управления безопасности. После этого {S.C.} и G.A. сказали мне, что они договорились с S.D. и что я должен сказать полицейским, чтобы они не отправляли их в комиссариат полиции. Я попросил начальника полицейских не отправлять их в комиссариат, принимая во внимание, что спорный вопрос разрешен. Сотрудник полиции ответил мне, что он обязан отправить их в полицейское управление, поскольку у него приказ доставить их. На это я сказал им, что хотел бы поговорить с их начальником; я поговорил с комиссаром, который мне представился и которому я описал ситуацию. Он подтвердил мне, что указанные лица должны быть отправлены в управление, и он их отвезет. Больше я не обращался к полицейским. Впоследствии, спустя 15 - 20 дней после этого инцидента, я возвратил долг {S.C.}, включая проценты. Я никогда больше не видел этих людей. Я знаю также {M.C.}, который приходится братом {S.C.}; он сказал мне, что является управляющим в казино...".
10. 5, 6 и 7 февраля 2000 г. заявителя осматривал судебный медик. В составленных медицинских заключениях не упоминались какие-либо следы от ударов и телесные повреждения. Было указано, что заявитель был готов к сотрудничеству, действовал осознанно и обладал всеми способностями, что у него не было особых жалоб.
11. 8 февраля 2000 г. заявитель был доставлен в прокуратуру г. Бакиркей ({Bakirkoy}) и освобожден без представления прокурору.
12. 10 февраля 2000 г. заявитель был осмотрен психиатром, который предписал освобождение от работы сроком на 20 дней в связи с психической травмой. Это предписание продлевалось несколько раз в связи с состоянием острой депрессии.
13. 15 февраля 2000 г. заявитель направил очень подробную жалобу в суд по уголовным делам г. Стамбула, касавшуюся его задержания. Он описал условия, при которых он был задержан, содержался под стражей, а затем освобожден на третий день без какого-либо объяснения. Он также просил суд указать ему причину его содержания под стражей.
14. В тот же день заявитель получил ответ суда о том, что он был задержан в рамках расследования по уголовному делу № 2000/102 на том основании, что был связан с подозреваемыми.
15. 16 февраля 2000 г. заявитель был уведомлен о своем временном отстранении от должности до окончания уголовного расследования в связи с тем, что он был связан с лицами, которые уже были осуждены за вымогательство, хищение и незаконное лишение свободы, совершенные в составе организованной группы.
16. 19 февраля 2000 г. заявитель был уволен с завода, на который был переведен в качестве врача, работающего по трудовому соглашению, его обвинили в отсутствии внимания и тщательности по отношению к персоналу. В письме об увольнении также было отмечено его наблюдение у психиатра.
17. Постановлением от 1 марта 2000 г. суд по уголовным делам установил, что никакого правонарушения совершено не было и не было предъявлено какого-либо обвинения, при этом служебное оружие заявителя должно было быть ему возвращено.
18. 9 марта 2000 г. прокуратура вынесла Постановление о прекращении дела по жалобе заявителя.
19. 12 июля 2000 г. заявитель был восстановлен в должности в полицейском управлении. Вместе с тем, он не мог выполнять свои бывшие функции в связи с осложненными психосоматическими симптомами, он оставался нетрудоспособным до 3 января 2002 г., когда он был госпитализирован.
20. 28 февраля 2002 г. заявитель досрочно вышел на пенсию по состоянию здоровья с диагнозом, сформулированным следующим образом: "мания преследования с глубокой депрессией". Заявитель несколько раз проходил психиатрическое лечение в невропсихиатрическом отделении университетского госпиталя г. Бакиркей.
B. Жалоба, поданная заявителем на полицейских, несущих
ответственность за его арест и содержание под стражей
21. Тем временем 9 января 2001 г. заявитель подал жалобу в прокуратуру г. Фатиха (Fatih) против пяти полицейских, {H.O.}, A.A., B.K., Z.G. и A.S., в связи с превышением властных полномочий и жестоким обращением с целью получения признания. В своей жалобе он описал все испытанные им унижения и подробно объяснил, как на него надели наручники, не предъявив обвинения, а затем оскорбляли перед членами его семьи и сотрудниками полиции.
22. Прокуратура потребовала от Административного совета ({Il Idare} Kurulu) вилайета Стамбул разрешения возбудить судебное расследование.
23. 6 июня 2001 г. Административный совет отказал в возбуждении такого расследования в связи с тем, что сотрудникам полиции не могло быть предъявлено обвинение в каком-либо виновном действии.
24. 27 июля 2001 г. заявитель обжаловал это решение в административный суд г. Стамбула.
25. Решением от 21 ноября 2001 г. административный суд отказал в удовлетворении этой жалобы.
26. 12 декабря 2001 г. прокуратура вынесла Постановление о прекращении дела, основанное на решении Административного совета.
27. 15 января 2002 г. заявитель обжаловал Постановление о прекращении дела в суд присяжных г. Стамбула.
28. 20 марта 2002 г. суд присяжных отклонил эту жалобу.
II. Применимое национальное законодательство
29. Статья 1 Закона № 466 "О выплате компенсации лицам, незаконно арестованным или содержащимся в заключении", действовавшего на момент происходивших событий, гласит:
"Компенсация выплачивается государством в отношении всего ущерба, понесенного лицами:
1) которые были арестованы или задержаны при условиях или обстоятельствах, не совместимых с Конституцией или законом;
2) которые не были незамедлительно проинформированы о причинах их ареста или задержания;
3) которые не предстали перед судебным чиновником после ареста или задержания в сроки, установленные законом для этой цели;
4) которые были лишены свободы без постановления суда после истечения законного срока, установленного для того, чтобы они предстали перед судебным чиновником;
5) чьи близкие родственники не были немедленно извещены об их аресте или задержании;
6) которые после ареста или задержания в соответствии с законом не были впоследствии переданы суду... или были оправданы или освобождены после того, как предстали перед судом;
/.../".
Этот Закон утратил силу с 1 июня 2005 г.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
30. Заявитель жаловался на то, что был подвергнут бесчеловечному и унижающему достоинство обращению со стороны полицейских во время задержания и содержания под стражей. Он обвинил их в том, что на него публично были надеты наручники, а затем, по-прежнему в наручниках, он был доставлен на место своей работы и на место жительства. Заявитель утверждал, что целью поведения полицейских во время его содержания под стражей являлось оскорбление и унижение его перед коллегами, соседями и членами его семьи. Он утверждал, что эти унижения задели его до такой степени, что он не смог психологически преодолеть их, потерял работу и до сих пор проходит психиатрическое лечение. Заявитель ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Приемлемость
31. В свете представленных сторонами доводов Европейский суд счел, что жалоба заявителя поднимает сложные вопросы фактов и права, которые не могут быть разрешены на стадии рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы, и необходимо их рассмотрение по существу; следовательно, данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Вместе с тем, Европейский суд отмечает, что он не усмотрел каких-либо иных оснований для объявления ее неприемлемой. Таким образом, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо дела
32. Власти Турции утверждали, что в отношении заявителя не составлено никакого медицинского заключения, свидетельствующего о жестоком обращении, которому, по его словам, он подвергался во время содержания под стражей. Из этого власти Турции пришли к выводу, что жестокое обращение не достигло минимального уровня жестокости, требуемого для того, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции.
33. Заявитель не согласился с этим доводом.
34. Европейский суд установил, что заявитель жаловался не на физическое насилие, а на бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, состоящее в том, что его вынудили оставаться сидящим на стуле в течение трех дней, публично оскорбляли и выставляли на всеобщее обозрение в наручниках по месту его работы, в квартале, где он проживал, и перед членами его семьи. Европейский суд установил, что власти Турции не представили каких-либо замечаний в отношении этих утверждений.
35. Европейский суд напомнил, что для того, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достичь минимального уровня жестокости. Оценка этого минимального уровня по своей сути относительна, она зависит от всех обстоятельств дела, в частности, от его продолжительности и воздействия на физическое или психическое состояние (см. Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. The United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, p. 65, § 162).
36. В предыдущих делах Европейский суд устанавливал, что обращение является "бесчеловечным", в частности, если оно носит преднамеренный характер, применяется в течение длительного времени и причиняет если не реальные телесные повреждения, то, по крайней мере, сильнейшие физические и душевные страдания. Также Европейский суд счел, что обращение является "унижающим достоинство", если оно представляет собой обращение такого рода, которое вызывает у жертв чувства страха, подавленности и неполноценности, способное оскорбить и унизить их, и, возможно, сломить их физическое и моральное сопротивление (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства", pp. 66 - 67, § 167; Постановление Европейского суда по делу "Смит и Грейди против Соединенного Королевства" (Smith and Grady v. the United Kingdom), жалобы № 33985/96 и 33986/96, § 120, ECHR 1999-VI; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 92, ECHR 2000-XI). Наконец, для того, чтобы наказание или связанное с ним обращение являлись "бесчеловечным" или "унижающим достоинство", страдания или унижения должны, в любом случае, превосходить неизбежный элемент страдания или унижения, содержащийся в соответствующей форме правомерного обращения или наказания (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "V. против Соединенного Королевства" (V. v. the United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX).
37. Когда речь идет о том, что Европейский суд должен определить, является ли наказание или обращение "унижающим достоинство" по смыслу статьи 3 Конвенции, он учитывает, является ли его целью оскорбление или унижение достоинства соответствующего лица, а что касается последствий, повлекли ли они неблагоприятное воздействие на личность образом, не совместимым со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Альбер и Ле Конт против Бельгии" (Albert and Le Compte v. Belgium) от 10 февраля 1983 г., Series A, № 58, p. 13, § 22). Тем не менее, отсутствие любой такой цели не может окончательно исключить вывод о наличии нарушения статьи 3 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Пирз против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § 74, ECHR 2001-III; и Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 101, ECHR 2002-VI). В связи с этим публичный характер наказания или обращения может являться относящимся к делу и усугубляющим элементом (см. Постановление Европейского суда по делу "Ранинен против Финляндии" (Raninen v. Finland) от 16 декабря 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII, pp. 2821 - 2822, § 55). Кроме того, может быть достаточным, что жертва была унижена даже если не в глазах других лиц, то в собственных глазах (см. Постановление Европейского суда по делу "Тайрер против Соединенного Королевства" (Tyrer v. the United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, § 32; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Смит и Грейди против Соединенного Королевства", p. 16, § 120).
38. В любом случае, эти утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены в Европейском суде соответствующими доказательствами (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Клаас против Германии" (Klaas v. Germany) от 22 сентября 1993 г., Series A, № 269, pp. 17 - 18, § 30).
39. В настоящем деле для того, чтобы рассмотреть последствия обращения, о котором утверждал заявитель, Европейский суд оценит, в частности, обстоятельства, при которых было применено такое обращение, и последствия, которые оно могло иметь для личности заявителя.
40. Прежде всего, Европейский суд установил, что на момент содержания под стражей у заявителя, который занимал должность врача-терапевта в течение 15 лет, ранее не было никакой психической патологии, и ни один из документов досье не позволяет установить, что он страдал каким-либо психосоматическим заболеванием. Кроме того, Европейский суд отметил, что в жалобе, поданной в Европейский суд, как и в жалобе, поданной в прокуратуру, заявитель подробно описал обращение, которому он был подвергнут во время содержания под стражей, и, особенно, унижение, которому, по его словам, он подвергся, когда его публично выставили в наручниках на месте его работы перед сотрудниками, врачом которых он являлся, и в квартале, где он проживал (см. выше § 6 - 8).
41. Далее Европейский суд отметил, что власти Турции не представили объяснений по поводу утверждения заявителя о том, что на него были надеты наручники в момент задержания на автостоянке полицейского управления на глазах находившихся там сотрудников и держали в наручниках в течение трех дней содержания под стражей, которые он провел, сидя на стуле. Власти Турции также не пояснили, было ли решение надеть на заявителя наручники во время задержания и во время обысков вызвано обязательством, предусмотренным в обычно применяемых нормативных актах, или эта мера являлась необходимой в связи с особыми обстоятельствами.
42. Европейский суд напомнил, что если надевание наручников обычно не влечет за собой нарушения статьи 3 Конвенции, если оно было применено в связи с правомерным арестом или содержанием под стражей и не влекло за собой использование силы или демонстрации общественности в больших, нежели действительно необходимо в данных обстоятельствах, масштабах, оно может быть предназначено в некоторых случаях, когда можно предположить, что заявитель причинит себе телесные повреждения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ранинен против Финляндии", § 56). Следовательно, важно определить, можно ли было предположить, что заявитель окажет сопротивление при задержании или попытается бежать, причинит телесные повреждения или ущерб или уничтожит доказательства (там же). Например, в деле "Ранинен против Финляндии" Европейский суд установил, что надевание на заявителя наручников не было вызвано необходимостью в связи с поведением заявителя (с чем, к тому же, согласились власти Финляндии) и что, следовательно, применение этой меры не являлось оправданным.
43. В настоящем деле Европейский суд может разумно предположить наличие причинно-следственной связи между утверждаемым обращением и возникновением у заявителя психопатологических проблем.
44. Диагнозы, поставленные после освобождения заявителя (см., a contrario, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ранинен против Финляндии", § 58), действительно, следуют также из психиатрических наблюдений заявителя, медицинских заключений, в которых он описан как страдающий острой депрессией, и лечений в психиатрическом отделении больницы, которые последовали за рассматриваемыми обстоятельствами и явились причиной его досрочного выхода на пенсию. В частности, представляется, что публичное надевание наручников на месте работы заявителя на глазах сотрудников полицейского управления, которых он обслуживал в качестве врача, а также перед членами его семьи, вызвали у него глубокое чувство унижения и стыда, особенно с учетом его должностных обязанностей. Это наложило отпечаток на его физическое состояние, и он не смог преодолеть это испытание. Европейский суд установил, что психиатрические заключения подтверждают доводы заявителя относительно последствий физического порядка (см. выше § 12, 19 и 20), и допустил, что чувство унижения, испытанное заявителем, могло быть усугублено публичным характером обращения, которому он был подвергнут.
45. Кроме того, Европейский суд отметил, что никакие предшествующие обстоятельства не вызывали опасений с точки зрения безопасности, и ни один из документов материалов дела не позволяет полагать, что заявитель представлял опасность для себя и других или совершил ранее преступные действия или действия, направленные на причинение ущерба самому себе, или насильственные действия по отношению к другим лицам. В частности, Европейский суд придает значение тому факту, что в своих замечаниях власти Турции не представили какого-либо довода, свидетельствующего о необходимости применения наручников по отношению к заявителю.
46. Таким образом, Европейский суд не усмотрел никаких обстоятельств, позволяющих сделать вывод о необходимости публичной демонстрации заявителя с наручниками, надетыми на него во время задержания и проведения обысков. Следовательно, Европейский суд счел, что целью этой меры являлось вызвать у заявителя чувства страха, тревоги и жалости, которые могли его оскорбить, унизить и даже сломить его моральное сопротивление.
47. В свете этих соображений Европейский суд пришел к выводу, что, принимая во внимание обстоятельства дела, надевание на заявителя наручников явилось унижающим достоинство обращением, противоречащим статье 3 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этого положения.
II. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
48. Ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 и пункт 2 статьи 5 Конвенции, заявитель утверждал о неправомерности своего задержания, считая, что не было достоверной причины подозревать его в совершении уголовного преступления. Кроме того, он утверждал, что не был уведомлен о предъявленных ему обвинениях.
49. Власти Турции представили возражения о неприемлемости жалобы, с одной стороны, в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты и, с другой стороны, в связи с несоблюдением шестимесячного срока для подачи жалобы.
50. Не рассматривая вопрос о том, исчерпал ли заявитель внутригосударственные средства правовой защиты, Европейский суд установил, что, в любом случае, содержание заявителя под стражей окончилось 8 февраля 2000 г. и что он был уведомлен об основаниях его задержания судом по уголовным делам г. Стамбула позже, 15 февраля 2000 г. Настоящая жалоба была подана в Европейский суд только 22 июня 2002 г. Кроме того, рассмотрение дела не позволяет выделить какого-либо обстоятельства, которое могло бы прервать или отложить течение шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции.
51. Следовательно, возражение о несоблюдении шестимесячного срока для подачи жалоба является обоснованным, и данная часть жалобы должна быть отклонена в связи с тем, что она была подана с нарушением срока, установленного в пунктах 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
52. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, заявитель жаловался на то, что его публично доставляли в наручниках в различные места, в частности, в квартал, где он проживал.
53. Европейский суд отметил, что данная часть жалобы основывается на фактах, уже рассмотренных под углом статьи 3 Конвенции. Следовательно, принимая во внимание вывод, сделанный Европейским судом в соответствии с этим положением (см. выше § 47), он не счел необходимым рассматривать данную часть жалобы отдельно в свете статьи 8 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
54. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
55. Заявитель потребовал присудить ему 297792 евро в качестве компенсации материального ущерба, который, по его мнению, был ему причинен в связи с потерей заработной платы, явившейся следствием его досрочного выхода на пенсию. Кроме того, он потребовал присудить ему 750000 евро в качестве компенсации морального вреда.
56. Власти Турции сочли эти требования завышенными.
57. Европейский суд, исходя из принципа справедливости, решил предоставить заявителю 2000 евро в качестве общей компенсации причиненного ущерба.
B. Судебные расходы и издержки
58. Заявитель потребовал присудить ему 6100 турецких лир (примерно 3388 евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек. В обоснование своего требования он не представил никаких подтверждающих документов.
59. Власти Турции сочли эти требования явно завышенными. Они отметили, что не было представлено никакого документа в подтверждение сумм, требуемых адвокатом заявителя.
60. В соответствии с пунктом 1 правила 60 Регламента Суда Европейский суд не должен удовлетворять такое требование. Однако поскольку заявитель неизбежно понес расходы на работу, проведенную его адвокатом по представительству его интересов в этом деле, Европейский суд счел разумным присудить заявителю 1000 евро.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
61. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу приемлемой в части, поданной на основании статьи 3 Конвенции, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с применением к заявителю унижающего достоинство обращения;
3) постановил, что нет необходимости рассматривать жалобу отдельно в свете статьи 8 Конвенции;
4) постановил,
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, а также 1000 (одну тысячу) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на присужденные суммы, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
5) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 6 марта 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Франсуаза ТЮЛЬКЕНС
Секретарь Секции Суда
Салли ДОЛЛЕ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совпадающее с мнением большинства мнение судьи И. Кабрала Баррето.
Ф.Т.
С.Д.
СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ
СУДЬИ И. КАБРАЛА БАРРЕТО
Я согласен с выводом Европейского суда о том, что в настоящем деле имело место "унижающее достоинство обращение, противоречащее статье 3 Конвенции", однако для того, чтобы прийти к такому выводу, я предпочитаю следовать другому доводу.
1. Прежде всего, в устоявшейся прецедентной практике Европейского суда установлено, что если лицо находится в руках государства в добром здравии и установлено, что у него имелись "телесные повреждения" на момент его освобождения, если власти государства-ответчика не представили достоверных объяснений о происхождении "телесных повреждений", на государство должна быть возложена ответственность за эти повреждения.
Далее, я согласен с тем, что изложено в § 43 настоящего Постановления, а именно, что в случае заявителя можно разумно предположить существование причинно-следственной связи между рассматриваемым обращением и возникновением у него психопатологических проблем.
2. Однако если эта причинно-следственная связь существует, несет ли тем не менее государство ответственность за все последствия, причиненные заявителю, вплоть до "мании преследования с острой депрессией" - диагноза, который поставили заявителю в связи с тем, что он не может осуществлять профессиональные обязанности врача?
Положительный ответ на этот вопрос привел меня к тому, чтобы сказать, что такая ситуация больше заслуживает быть квалифицированной как "пытки", чем "унижающее достоинство обращение".
Действительно, страдания заявителя могут быть оценены как "сильные" по смыслу статьи 1 Конвенции Организации Объединенных Наций против пыток; как это отметил Европейский суд, "эта "жестокость", как и понятие "минимально необходимая жестокость", необходимое для применения статьи 3 Конвенции, является по своей сути понятием относительным; оно зависит от всех обстоятельств дела, таких как продолжительность обращения, его физический и психологический эффект и, в отдельных случаях, от пола, возраста и состояния здоровья жертвы и т.д. " (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Селмуни против Франции" (Selmouni v. France) от 28 июля 1999 г., Reports of Judgments and Decisions, 1999-V, pp. 236 - 237, § 100).
Последствия обращения, примененного к заявителю, для его психического состояния являются несомненными.
Действительно, рассматриваемое обращение - надевание наручников - едва ли может a priori рассматриваться как достаточно жестокое для того, чтобы достичь требуемого порога особой формы, которая может позволить квалифицировать как пытки ситуацию, пережитую заявителем; однако не следует забывать об относительном характере понятий.
3. Тогда почему следует отклонить, как я это сделал без колебаний, квалификацию "пытка" применительно к указанным действиям?
Я сделал это по очень простой причине: не существует адекватной причинно-следственной связи - я подчеркиваю, адекватной - между действиями, вменяемыми в вину сотрудникам полиции, и состоянием здоровья заявителя.
Причинно-следственная связь является общим элементом для любой ответственности, каков бы ни был ее характер - гражданская, уголовная, политическая и т.д.
Вместе с тем, не достаточно, как этого требует теория соразмерности условий, считать основанием любое обстоятельство, в отсутствие которого не причиняется вред.
Следует установить вероятную связь - в соответствии с нормальным ходом, обычное стечение обстоятельств и жизненный опыт - между обстоятельством и вредом, причиненным в результате этого обстоятельства.
В соответствии с теорией адекватной причинно-следственной связи все обстоятельства, которые содействовали причинению вреда, не обязательно являются его причиной. Следует отсеять обстоятельства, которые стали условиями вреда по исключительным причинам, и принять только те, которые являются таковыми обстоятельствами, которые причиняют вред.
Для того, чтобы вернуться к настоящему делу, я должен констатировать, что простое надевание наручников, даже если принять во внимание исключительные обстоятельства данного дела, не обязательно имеют такие тяжелые последствия, как страдания заявителя.
Таким образом, поскольку адекватная причинно-следственная связь между действиями полицейских властей и состоянием здоровья заявителя, была разорвана, настоящее положение заявителя не может быть вменено в вину государству-ответчику в рамках нашей Конвенции.
Остается лишь то, что на заявителя были надеты наручники. Обстоятельства нашего дела сильно отличаются и являются более тяжелыми, чем обстоятельства, рассмотренные в деле "Ранинен против Финляндии"; так, в отличие от вывода, сделанного в Постановлении по делу "Ранинен против Финляндии", и на основании доводов, представленных в настоящем Постановлении, в настоящем деле следует сделать вывод об унижающем достоинство обращении.