Постановление Европейского суда по правам человека от 17.01.2008 Дело Хациева и другие (khatsiyeva and others) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЯТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ХАЦИЕВА И ДРУГИЕ (KHATSIYEVA AND OTHERS)

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 5108/02)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 17 января 2008 года)

Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:

П. Лоренсена, Председателя Палаты,

С. Ботучаровой,

К. Юнгвирта,

В. Буткевича,

М. Цацы-Николовской,

Р. Марусте,

А. Ковлера, судей,

а также при участии К. Вестердик, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 14 июня 2007 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 5108/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) семью гражданами Российской Федерации: Лайлой (также произносится Лэйлой) Магомедовной Хациевой, Хазман Юнусовой Акиевой, Насипом Хызыровичем Хациевым, Маликат Хазмагомедовной Акиевой, Жанной Хазмагомедовной Акиевой и Заремой Вахаевной Хайаури (далее - заявители), - 25 сентября 2001 г.

2. Интересы заявителей, которым была предоставлена бесплатная правовая помощь, были представлены неправительственной правозащитной организацией "Правовая инициатива по России", расположенной в Нидерландах, с представительством в России. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявители жаловались, в частности, на гибель своих родственников в результате нападения представителей Вооруженных Сил Российской Федерации и непроведение эффективного расследования по данному факту. Они также жаловались на нарушение их прав на уважение семейной жизни и на доступ к судебному разбирательству, а также на отсутствие в их распоряжении эффективных средств правовой защиты в связи с нарушением их прав. Заявители в своих жалобах ссылались на положения статьи 2, пункта 1 статьи 6, статей 8 и 13 Конвенции.

4. 29 августа 2004 г. Председатель Первой секции принял решение о рассмотрении жалобы заявителей в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Европейского суда.

5. Решением от 23 октября 2006 г. Европейский суд признал жалобу заявителей приемлемой.

6. Заявители и власти Российской Федерации представили дополнительные письменные замечания по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда).

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

7. Первые три заявителя родились в 1934, 1943 и 1952 годах соответственно, а пятый, шестой и седьмой заявители родились в 1962, 1974 и 1976 годах соответственно. Дата рождения четвертого заявителя неизвестна. Заявители проживают в пос. Аршты Сунженского района Республики Ингушетия. Указанный район граничит с Чеченской Республикой.

8. Доводы сторон кратко изложены ниже, в разделе "A" (см. § 9 - 60 настоящего Постановления). Документы, представленные властями Российской Федерации, перечислены ниже, в разделе "B" (см. § 61 - 104 настоящего Постановления).

A. Факты

9. Первая заявительница является матерью Халида Хациева, рожденного в 1969 году, и матерью третьего и четвертого заявителей. Вторая заявительница является матерью Казбека Акиева, рожденного в 1970 году, а также матерью пятого и шестого заявителей. Седьмая заявительница являлась супругой Казбека Акиева.

10. И Халид Хациев, и Казбек Акиев состояли в браке и имели двоих и четырех детей соответственно. В рассматриваемый период они оба проживали в г. Москве и отправились в пос. Аршты в августе 2000 г., чтобы помочь своим семьям в осуществлении сезонных сельскохозяйственных работ.

1. Нападение 6 августа 2000 г.

11. Обстоятельства смерти двух родственников заявителей являются предметом спора сторон.

a) Версия заявителей

12. Заявители не являлись свидетелями событий, приведенных ниже, и следующее изложение обстоятельств основано на показаниях очевидцев, представленных ими.

13. В августе 2000 г. жители пос. Аршты скашивали траву. Работы проводились коллективно всеми жителями, небольшими группами по 5 - 6 человек.

14. 6 августа 2000 г. около 100 человек, разделенных на маленькие группы, работали на располагавшихся рядом холмах. Одна из групп состояла из Халида Хациева, Казбека Акиева, их двоюродного брата Ильяса Акиева и трех мужчин, которые приехали в пос. Аршты как вынужденные переселенцы из Чечни, Баймурзы Алдиева, Асламбека Имагамаева и Асламбека Дишниева.

15. Асламбек Имагамаев утверждал, что в течение того времени, пока они работали, они видели несколько вертолетов, которые бомбили лесной участок, расположенный близ пос. Бамут в Чечне, около десяти километров от них.

16. Около 13.00 - 13.30 группа, в которой работали родственники заявителей, решила пойти домой на обед, когда два военных вертолета появились с направления пос. Бамута и начали кружить низко над полем. Асламбек Амагамаев идентифицировал их как Ми-24. Один из вертолетов выпустил пулеметную очередь в точку, расположенную на расстоянии 40 - 50 метров от людей. Они были напуганы и, бросив свои косы, побежали к автомобилю "Нива" и поехали вниз по холму в направлении пос. Аршты. Баймурза Алдиев и Асламбек Имагамаев утверждали, что вертолеты улетели, но затем появились снова, и мужчины видели их прямо над машиной, зависшими на небольшом расстоянии от земли. Они остановили машину и побежали в разных направлениях в поисках укрытия.

17. Вертолеты выпустили ракеты и открыли огонь по автомобилю "Нива", в результате чего ее задние шины спустились, после этого они продолжали преследовать мужчин. Один из вертолетов выпустил ракету в место, где прятались Халид Хациев и Казбек Акиев. Оба были убиты, а Ильяс Акиев, который находился поблизости, был ранен осколком в ногу.

18. Асламбек Имагамаев утверждал, что он побежал через лес, чтобы рассказать жителям поселка о том, что произошло. Он утверждал, что слышал, как из вертолетов некоторое время раздавались выстрелы. Баймурза Алдиев в свидетельских показаниях утверждал, что побежал в направлении реки и спрятался там за кустом. Он предположил, что обстрел автомобиля "Нива" продолжался приблизительно 1 час и 30 минут. После того, как вертолет улетел, он вернулся к автомобилю и нашел тела Халида Хациева и Казбека Акиева на расстоянии приблизительно 50 метров от машины.

19. Тела были отправлены в поселок в поврежденной "Ниве".

20. Об обстреле и смертях указанных граждан заявляли неправительственные правозащитные организации и российские средства массовой информации в августе 2000 г.

b) Версия властей Российской Федерации

21. Согласно сведениям властей Российской Федерации с начала проведения контртеррористической операции на территории Чеченской Республики представители гражданской и военной власти приняли все необходимые меры для обеспечения безопасности граждан, проживающих на территории Северного Кавказа. Жителям Республики Ингушетия через телевидение и средства печати было объявлено о риске нахождения на границе с Чеченской Республикой, а также о действиях, которые они обязаны предпринимать в период нахождения на территории проведения контртеррористической операции для доказательства того, что они не принадлежат к незаконным вооруженным формированиям. В частности, когда устанавливался "визуальный контакт" с представителями федеральных вооруженных сил, граждане должны были остановиться, обозначить себя элементами белой ткани и ждать группу военнослужащих для проверки документов, удостоверяющих личность.

22. 6 августа 2000 г. власти Российской Федерации провели специальную операцию, направленную на поиск лагеря базирования группы боевиков численностью в 250 человек, подлежащих задержанию, расположенного в восьми километрах к югу от пос. Аршты. Операция была спланирована и проводилась под командованием старших офицеров Западной группировки Объединенной группировки войск. Власти Российской Федерации отказались указать имена этих офицеров или предоставить подробную информацию об операции, утверждая, что раскрытие такой информации может нанести ущерб интересам национальной безопасности. Согласно их показаниям, "в материалах предварительного расследования не было информации о том, были ли жители пос. Аршты предварительно предупреждены о проведении данной операции или о том, были ли участвующие в ней военнослужащие проинструктированы о необходимости предотвращения потерь среди гражданского населения".

23. В процессе проведения операции федеральное транспортное средство - вертолет Ми-8 - было обстреляно членами незаконных вооруженных формирований в окрестностях пос. Аршты, после чего разбился. Были отданы приказы об эвакуации с места крушения экипажа и военнослужащих, находившихся на борту вертолета. Власти Российской Федерации заявляли, со ссылкой на сведения, полученные в процессе расследования, проведенного Главной военной прокуратурой, что военнослужащие, прибывшие для эвакуации указанных раненых, также попали под обстрел боевиков. Воздушное пространство над территорией проведения спасательной операции посменно патрулировалось двумя военными вертолетами Ми-24.

24. Около 13.00 в процессе патрулирования территории, расположенной на расстоянии четырех километров к западу от пос. Аршты и на расстоянии четырех километров от места крушения вертолета Ми-24, вертолеты зафиксировали автомобиль "Нива" и группу людей, состоявшую из пяти мужчин, вооруженных легкими пулеметами. По утверждению властей Российской Федерации, пилоты наблюдали за людьми с помощью системы управления мишенями с десятикратным увеличением за два километра на расстоянии 100 - 150 метров от земли.

25. По информации властей Российской Федерации, пилоты передали о случившемся в командный центр и после получения соответствующего приказа сделали предупредительный выстрел в точку, расположенную на расстоянии 50 метров от людей и автомобиля. Мужчины немедленно сели в автомобиль и начали уезжать, вместо того чтобы оставаться на месте и ожидать приезда военнослужащих, которые должны были проверить их документы, удостоверяющие личность. Пилоты снова повторно доложили командующим, получили соответствующий приказ и сделали второй предупредительный выстрел, но автомобиль продолжил двигаться. Для того чтобы предотвратить дальнейшее движение автомобиля "Нива" с неустановленными вооруженными личностями в ней в непосредственной близости зоны проведения спасательной операции, пилоты в соответствии с приказом вышестоящего командования произвели выстрел в автомобиль, в результате чего Халид Хациев и Казбек Акиев были убиты, а Ильяс Акиев ранен.

26. Власти Российской Федерации также утверждали, что "в материалах предварительного расследования не было информации" относительно использования обстрелянными мужчинами огнестрельного оружия против пилотов, и что в соответствии с "его техническим описанием легкий пулемет [был] не способен поразить цель на расстоянии более одного километра".

2. Официальное расследование

27. В соответствии с информацией властей Российской Федерации после завершения операции по спасению разбившегося вертолета Ми-8 военнослужащие исследовали территорию вблизи места его падения и нашли автомобиль "Нива", а также ручные гранаты, стреляные гильзы легкого пулемета и окровавленную патронную ленту около машины.

28. Вечером 6 августа 2000 г. несколько работников прокуратуры Сунженского района и прокуратуры Республики Ингушетия приехали на место происшествия. С ними был также судебный эксперт из г. Нальчика Кабардино-Балкарской Республики. Должностные лица опросили очевидцев обстрела, произвели осмотр места происшествия и собрали части осколков и сломанные косы. На месте происшествия не было найдено огнестрельного оружия или боеприпасов. Должностные лица также произвели осмотр тел и отметили следы ранений от осколков крупнокалиберного огнестрельного оружия.

29. Согласно показаниям заявителей, одновременно с этим глава администрации поселка связался с военными властями. Два бронетранспортера с военнослужащими приехали в поселок и вместе с представителями администрации поселка отправились к месту происшествия, но вскоре после этого представители администрации вернулись, поскольку, по их утверждению, военные отказались проследовать дальше.

30. Власти Российской Федерации утверждали, что 6 августа 2000 г. на основании информации, полученной от администрации пос. Аршты, прокуратура Республики возбудила уголовное дело по факту совершения преступления, предусмотренного пунктами "а" и "е" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство двух и более человек, совершенное общеопасным способом). Дело было зарегистрировано под номером 20600055. После проведения неотложных следственных действий дело было передано в военную прокуратуру под номером 34/32/0189-01.

31. По словам заявителей, в связи с отсутствием новостей о проведении расследования на протяжении нескольких недель после описываемого события они обратились в прокуратуру Сунженского района, а затем в прокуратуру Республики. Им сообщили, что уголовное дело по факту случившегося было возбуждено 6 августа 2000 г. и что оно было зарегистрировано под номером 20600055. В ответ на последующие запросы заявителей в прокуратуры различных уровней им не были предоставлены никакие существенные сведения о расследовании факта нападения. В нескольких случаях они получили копии писем о перенаправлении их запросов в различные прокуратуры.

32. 29 августа 2000 г. Главная военная прокуратура в ответ на запрос, направленный депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от Республики Ингушетия от имени заявителей, утверждала, что предварительное расследование по факту убийства двух человек вблизи пос. Аршты производится военной прокуратурой Северо-Кавказского военного округа и что заявителям будет сообщено о любых мерах, принятых в ходе предварительного расследования.

33. 30 октября 2000 г. предварительное расследование по факту нападения было приостановлено из-за невозможности определить виновных лиц. 13 ноября 2000 г. оно было возобновлено (см. § 69 - 70 настоящего Постановления). Представляется, что заявители не были осведомлены ни об одном из этих решений.

34. 14 ноября 2000 г. прокуратура Республики Ингушетия уведомила заявителей о том, что 9 августа 2000 г. дело, зарегистрированное под номером 20600055, было передано в производство 59-й гарнизонной военной прокуратуры г. Моздок Республики Северная Осетия - Алания.

35. 14 ноября 2000 г. представитель заявителей отправился в г. Моздок для выяснения сведений о ходе следствия. Там он подал заявление с изложением фактов нападения и требованием о предоставлении последней информации по делу. Работник прокуратуры показал ему книгу регистрационных записей, согласно которой дело было передано для дальнейшего расследования военному прокурору г. Владикавказа Республики Северная Осетия - Алания.

36. 15 ноября 2000 г. представитель заявителей поехал в г. Владикавказ, где встретился с военным прокурором, который сообщил ему, что дело было передано в военную прокуратуру воинской части 20102, расположенной в г. Ханкале, - главная военная база российских войск в Чечне. В тот же день представитель подал заявление о предоставлении ему последней информации по делу от имени второй заявительницы.

37. 24 ноября 2000 г. вторая заявительница направила письмо военному прокурору воинской части 20102. В письме заявительница изложила факты по делу со ссылкой на номер уголовного дела, сообщенный ей прокуратурой Сунженского района, и потребовала предоставить ей последнюю информацию по делу. Она также потребовала признать ее потерпевшей по делу. По словам второй заявительницы, она не получила ответа на это письмо.

38. 30 декабря 2000 г. следственные органы снова приостановили следствие по делу в связи с невозможностью установить лиц, причастных к преступным действиям. По-видимому, данное постановление было впоследствии дважды отменено вышестоящими прокурорами, 11 марта и 24 октября 2001 г. (см. § 72, 73 и 75 настоящего Постановления). Вероятно, заявители не были уведомлены ни об одном из этих постановлений.

39. 29 января 2001 г. четвертый заявитель был проинформирован военным прокурором воинской части 20102 о том, что его заявление было приобщено к материалам уголовного дела, возбужденного по факту гибели его брата. Дата подачи обращения четвертым заявителем не уточнялась.

40. 30 мая 2001 г. вторая заявительница направила письмо военному прокурору воинской части 20102 и военному прокурору Северо-Кавказского военного округа. Она осведомлялась о результатах следствия и требовала признать себя и первого заявителя потерпевшими в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Она не получила ответов на эти запросы, за исключением Письма от 21 июня 2001 г., которым военный прокурор Северо-Кавказского военного округа проинформировал ее о том, что ее письмо было направлено в 59-ю гарнизонную военную прокуратуру г. Моздока.

41. 29 августа 2001 г. орган записи актов гражданского состояния Сунженского района выдал свидетельства о смерти Халида Хациева и Казбека Акиева, зарегистрированные под номерами 376 и 405 соответственно. Дата и место смерти обоих были зарегистрированы 6 августа 2000 г., пос. Аршты Сунженского района.

42. 15 декабря 2001 г. органы следствия приняли Постановление о прекращении уголовного дела в связи с событиями, произошедшими 6 августа 2000 г., в части, касающейся приказа высшего командования об обстреле автомобиля "Нива", в связи с отсутствием состава преступления в его действиях и постановление о прекращении уголовного дела в целом в связи с отсутствием состава преступления (см. § 76 - 77 настоящего Постановления). Заявители были уведомлены об этих постановлениях недатированными письмами (см. § 78 настоящего Постановления).

43. 25 января 2002 г. последнее из указанных Постановлений от 15 декабря 2001 г. было отменено вышестоящим прокурором, и следствие было возобновлено (см. § 79 настоящего Постановления). Предварительное расследование было снова приостановлено 21 марта 2002 г. по причине отсутствия состава преступления, а затем возобновлено 16 августа 2002 г. (см. § 81 - 82 настоящего Постановления).

44. 24 марта 2003 г. военная прокуратура воинской части 20102 уведомила заявителей о том, что предварительное расследование по факту смерти Халида Хациева и Казбека Акиева было возобновлено.

45. Письмом от 17 апреля 2003 г. "Правовая инициатива по России" от имени заявителей потребовала от военного прокурора воинской части 20102 проинформировать их о последних результатах расследования и признать первых двух заявительниц потерпевшими по делу.

46. Письмом от 17 апреля 2003 г. военная прокуратура воинской части 20102 уведомила заявителей о том, что в тот же день с согласия 59-й гарнизонной военной прокуратуры предварительное расследование по факту гибели Халида Хациева и Казбека Акиева было приостановлено по причине отсутствия состава преступления при нападении, совершенном 6 августа 2000 г.

47. По утверждению властей Российской Федерации, данное постановление было принято в связи с установлением следственными органами того факта, что пилоты вертолетов Ми-24 стреляли в автомобиль "Нива", вследствие чего двое родственников заявительниц были убиты в соответствии с приказом, данным центром командования и потому обязательным для них. Соответственно, действия пилотов не являются преступными. Действия вышестоящего командования, которое приказало уничтожить автомобиль "Нива", также не составляли преступление, поскольку после предупредительных выстрелов автомобиль с находящимися в ней членами незаконных вооруженных формирований, представлявшими угрозу жизни федеральных военнослужащих и иных лиц, продолжал двигаться в непосредственной близости от места проведения контртеррористической операции в условиях активного вооруженного сопротивления. Власти Российской Федерации не указали имена пилотов, участвовавших в нападении 6 августа 2000 г., или имена их командиров, которые отдали приказ о проведении нападения.

3. Попытки заявителей получить доступ к материалам дела

48. 21 мая 2003 г. военный прокурор воинской части 20102 уведомил "Правовую инициативу по России" о том, что материалы уголовного дела, возбужденного по факту гибели Халида Хациева и Казбека Акиева, были переданы в прокуратуру Северо-Кавказского военного округа 9 февраля 2001 г. с целью определения органа, в чью подследственность входит расследование по данному делу. В письме прокурора фигурировало дело № 14/33/0429-00.

49. 7 июля 2003 г. военный прокурор воинской части 20102 снова ответил на запрос "Правовой инициативы по России", указав, что дело № 14/33/0429-00, возбужденное по факту смерти Халида Хациева и Казбека Акиева, было передано в прокуратуру Северо-Кавказского военного округа 9 февраля 2001 г.

50. В Письме от 8 июля 2003 г. "Правовая инициатива по России" потребовала от 59-й гарнизонной военной прокуратуры признать первых двух заявительниц потерпевшими по делу № 14/330429-00 и обеспечить им доступ к материалам дела.

51. 10 июля 2003 г. 59-я гарнизонная военная прокуратура уведомила первых двух заявительниц в ответ на их запрос, что материалы по делу об убийстве их сыновей были переданы в военную прокуратуру Объединенной группировки войск для проверки законности и обоснованности постановления о прекращении уголовного дела.

52. В ответах от 10 и 11 августа 2003 г. 59-я гарнизонная военная прокуратура указала, что первая и вторая заявительницы соответственно могут ознакомиться с материалами дела в 59-й гарнизонной военной прокуратуре в любой рабочий день с 9.00 до 18.00. В письме фигурировало дело № 34/32/0189-01Д.

53. Письмом от 11 августа 2003 г. 59-я гарнизонная военная прокуратура также уведомила "Правовую инициативу по России" в ответ на их запрос, что уголовное расследование по делу 34/32/0189-01Д было прекращено 24 апреля 2003 г. в связи с отсутствием состава преступления в обстоятельствах нападения 6 августа 2000 г. и, следовательно, в законодательстве Российской Федерации нет оснований для признания первых двух заявительниц потерпевшими. В письме также указывалось, что первые две заявительницы могли иметь доступ к материалам дела в любой рабочий день с 9.00 до 18.00.

54. 9 марта 2004 г. "Правовая инициатива по России" направила обращение от имени заявителей в 59-ю гарнизонную военную прокуратуру. В обращении было указано, что 29 августа 2003 г. адвокат заявителей пытался получить доступ к материалам дела № 34/32/0189-01Д, но ему было отказано в этом на том основании, что материалы дела были переданы в военную прокуратуру Республики Ингушетия. В связи с этим "Правовая инициатива по России" потребовала назвать причину передачи материалов дела в прокуратуру Республики Ингушетия и уведомить о развитии предварительного расследования, а также сообщить дату и место, где первые две заявительницы и их адвокат могли бы ознакомиться с материалами дела.

55. В тот же день "Правовая инициатива по России" направила аналогичное письмо в военную прокуратуру Республики Ингушетия.

56. 18 марта 2004 г. Главная военная прокуратура направила письмо "Правовой инициативы по России" в военную прокуратуру Объединенной группировки войск.

57. Письмом от 23 марта 2004 г. 59-я гарнизонная военная прокуратура уведомила "Правовую инициативу по России" о том, что материалы по уголовному делу № 34/32/0189-01Д были переданы для изучения в военную прокуратуру Объединенной группировки войск, а затем после 1 сентября 2003 г. - во вновь созданную военную прокуратуру воинской части 04062 в Республике Ингушетия. Таким образом, в письме заявителям и их представителям предлагалось направить запрос в вышеуказанную прокуратуру.

58. 2 июня 2004 г. 59-я гарнизонная военная прокуратура указала, что они ответили на все запросы "Правовой инициативы по России" Письмом от 23 марта 2004 г.

59. 2 июля 2004 г. военная прокуратура Объединенной группировки войск уведомила первых двух заявительниц и "Правовую инициативу по России" о том, что предварительное расследование по делу № 34/32/0189-01Д было прекращено 24 апреля 2003 г. и что никаких дальнейших следственных мер принято не было. Военная прокуратура Объединенной группировки войск изучила материалы дела и нашла Постановление о прекращении уголовного дела от 24 апреля 2003 г. обоснованным. Материалы по делу затем были переданы в военную прокуратуру воинской части 04062, где заявители могли ознакомиться с ними.

60. По словам заявителей, все их попытки добиться доступа к материалам дела до сих пор были неудачными. В последний раз они пытались ознакомиться с материалами по делу в декабре 2006 г., но безуспешно.

B. Документы, представленные властями Российской Федерации

1. Запросы Европейского суда

о предоставлении материалов дела

61. В октябре 2004 г. на стадии коммуникации жалобы властям Российской Федерации было предложено представить копии материалов уголовного дела, возбужденного по факту нападения от 6 августа 2000 г. и убийства Халида Хациева и Казбека Акиева. Ссылаясь на информацию, полученную из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, власти Российской Федерации отказались представить какие-либо документы из материалов уголовного дела, указав, что, несмотря на то, что расследование по делу было прекращено, раскрытие материалов уголовного дела противоречило статье 61 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так как материалы содержали информацию военного характера, а также информацию личного характера, относящуюся к свидетелям.

62. 23 октября 2006 г. жалоба заявителей была признана приемлемой. На этом этапе Европейский суд вновь предложил властям Российской Федерации представить материалы уголовного дела. В феврале 2007 г. власти Российской Федерации согласились раскрыть материалы предварительного расследования, за исключением "документов, раскрытие которых могло нанести ущерб интересам безопасности Российской Федерации и участникам уголовного дела", и документов, "не относящихся к следствию". По утверждению властей Российской Федерации, представление материалов дела на более ранней стадии было недопустимо ввиду необходимости обеспечить безопасность участников уголовного дела, а также материалов предварительного расследования в соответствии со статьей 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом неисчерпания заявителями всех доступных средств правовой защиты.

63. В итоге власти Российской Федерации представили документы общим объемом 223 страницы. Документы могут быть классифицированы следующим образом:

a) Документы, связанные с проведением расследования и уведомлением заявителей о его ходе

64. Постановлением от 6 августа 2000 г. прокурор Сунженского района возбудил уголовное дело в соответствии с пунктами "а" и "е" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство двух или более лиц, совершенное общеопасным способом) по факту нападения двух военных вертолетов утром того же дня, что повлекло гибель Халида Хациева и Казбека Акиева.

65. Постановлением от 6 августа 2000 г. следователь принял дело к производству. В другом постановлении, принятом в тот же день, следователь признал потерпевшим по делу Ильяса Акиева, который получил травму в результате нападения (см. выше, § 17 и 25 настоящего Постановления).

66. Постановлением от 8 августа 2000 г. следователь передал материалы дела в военную прокуратуру, к подследственности которой относилось расследование преступлений, совершенных военнослужащими.

67. Постановлением от 18 сентября 2000 г. следователь военной прокуратуры воинской части 20102 принял дело, которому был присвоен номер 14/33/0429-2000, к своему производству.

68. Постановлением следователя от 2 октября 2000 г., утвержденным военным прокурором воинской части 20102, был продлен срок проведения предварительного расследования до 6 ноября 2000 г. В постановлении, в частности, отмечалось, что был установлен тот факт, что 6 августа 2000 г., около 9.00, двое родственников заявительниц вместе с Ильясом Акиевым, Баймурзой Алдиевым, Асламбеком Имагамаевым и Асламбеком Дишниевым поехали на автомобиле "Нива" за три километра к югу от пос. Аршты для покоса травы. Затем в постановлении отмечалось:

"Около 11.00 два военных вертолета Ми-24 появились над территорией Чеченской Республики с юга от пос. Аршты и начали обстреливать территорию Чеченской Республики. Около 13.30 (двое родственников заявительниц и еще четверо, указанные выше) сели в автомобиль "Нива" и попытались уехать в направлении пос. Аршты. В этот же момент вертолеты двинулись в их направлении и открыли огонь по автомобилю из вертолетных пулеметов. [Двое родственников заявительниц и еще четверо лиц, указанных выше] оставили автомобиль и бросились укрываться в траве. Вертолеты продолжили обстрел автомобиля и [шести человек], прятавшихся от выстрелов. В результате нападения Халид Хациев и Казбек Акиев погибли".

Далее в постановлении перечислялись проведенные следственные действия. В частности, в соответствии с данным постановлением место происшествия было осмотрено, в результате чего были найдены следы снарядов и металлические шрапнели со следами маркировки; тела Халида Хациева и Казбека Акиева были обследованы и затем отправлены в Центр проведения судебной экспертизы Республики Ингушетия для проведения судебно-медицинской экспертизы, а Ильяс Акиев, Баймурза Алдиев, Асламбек Имагамаев, Асламбек Дишниев и Ф., которые присутствовали на месте происшествия в день нападения, были допрошены в качестве свидетелей. Постановлением также предусматривалось проведение дальнейших следственных действий. Постановление содержало распоряжение об установлении личности пилотов двух вертолетов Ми-24 и об их допросе, об установлении личности лиц, приказавших открыть огонь, и о привлечении их к уголовной ответственности, а также о проведении других следственных действий, необходимых для завершения расследования.

69. Постановлением от 30 октября 2000 г. следователь военной прокуратуры воинской части 20102 приостановил расследование по делу № 14/330429-2000. В постановлении были вновь сформулированы обстоятельства дела и перечислены проведенные следственные действия в той же форме, как это было изложено в Постановлении от 2 октября 2000 г. В Постановлении указывалось следующее:

"Свидетель, опрошенный в ходе расследования, подполковник К., начальник штаба вертолетной дивизии [удалено] воинской части, подтвердил факт обстрела автомобиля "Нива" вертолетами [удалено] специального вертолетного эскадрона вблизи пос. Аршты. Из утверждения подполковника К. следует, что в настоящее время [удалено] специальный вертолетный эскадрон был переведен с территории Чеченской Республики на место своего постоянного базирования в г. [удалено].

Учитывая, что личность предполагаемого преступника не была установлена, несмотря на все принятые меры, что все следственные действия, которые могли быть проведены на территории Чеченской Республики, были проведены и что войска [удалено] специального вертолетного эскадрона отбыли на место своего постоянного базирования в г. [удалено]... расследование должно проводиться [в этом месте] в г. [удалено]".

Таким образом, в соответствии с постановлением расследование по делу должно быть приостановлено в связи с невозможностью установить лиц, виновных в совершении преступления, а материалы дела переданы в гарнизонную военную прокуратуру г. Курска.

70. Постановлением от 13 ноября 2000 г. военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа отменила Постановление от 30 октября 2000 г., указав, что расследование было неполным, и направила материалы дела в военную прокуратуру воинской части 20102 для проведения дополнительного расследования.

71. Постановлением от 30 ноября 2000 г. следователь военной прокуратуры воинской части 20102 принял дело к рассмотрению.

72. Постановлением от 30 декабря 2000 г. предварительное расследование по делу № 14/33/0429-2000 было приостановлено. По существу, оно было подобно Постановлению от 30 декабря 2000 г., но дополнительно устанавливало следующее:

"Свидетель, допрошенный в ходе расследования, [удалено] Л., утверждал, что 6 августа 2000 г. боевики атаковали представителей [федеральных воздушных] войск вблизи пос. Аршты. Вертолет Ми-8 [был сбит в результате атаки] и упал к западу от пос. Аршты... Поисковая группа совместно с вертолетами Ми-24 в качестве огневой поддержки была выслана на место падения. Впоследствии пилоты вертолетов доложили об уничтожении автомобиля "Нива", из которого боевики вели обстрел по вертолетам. [У свидетеля Л.] не просили разрешения открыть огонь по автомобилю марки "Нива". В результате осмотра [проведенного федеральными военнослужащими] территории вблизи пос. Аршты были найдены поврежденный автомобиль "Нива", ручные гранаты, стреляные пулеметные гильзы и окровавленная патронная лента".

В конце постановления отмечалось, что лица, виновные в совершении преступления, не могли быть установлены, и давалось указание о приостановлении следствия по делу.

73. Постановлением от 11 марта 2001 г. военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа отменила Постановление от 30 декабря 2000 г., установив следующее:

"В результате изучения материалов уголовного дела было установлено, что следствие затягивалось, что никакие практические меры, направленные на установление личностей виновных в совершении преступления, не принимались, что соблюдались особые требования, в результате чего теперь сложно дать оценку действиям или бездействию должностных лиц или пилотов вертолета, которые не были опрошены до сегодняшнего дня. До настоящего времени не было проведено судебно-медицинской экспертизы тел, и по этой причине не была установлена причина смерти и не был решен вопрос об ущербе, причиненном лицам, признанным потерпевшими по уголовному делу".

Таким образом, военная прокуратура отменила Постановление от 30 декабря 2000 г., возобновила расследование по делу № 14/030396-00, возбужденному по факту убийства Халида Хациева и Казбека Акиева, и передала материалы дела в 59-ю гарнизонную военную прокуратуру для дополнительного расследования.

74. Постановлением от 24 августа 2001 г. следователь 59-й гарнизонной военной прокуратуры принял к своему производству дело, зарегистрированное под номером 14/32/0189-01Д.

75. Постановлением военной прокуратуры Северо-Кавказского военного округа от 24 октября 2001 г. было вновь отменено Решение от 30 декабря 2001 г., а также возобновлено расследование по делу № 14/21/0396-00, возбужденному по факту убийства родственников заявителей. В указанном Постановлении были указаны те же основания, что и в Постановлении от 11 марта 2001 г.

76. Постановлением от 15 декабря 2001 г. следователь 59-й гарнизонной военной прокуратуры, в чьем производстве находилось дело, распорядился о частичном прекращении предварительного расследования по делу № 14/32/0189-01Д, касающегося смерти Халида Хациева и Казбека Акиева. В Постановлении было указано следующее:

"6 августа 2000 г. около 9.00 вертолет Ми-8 [удалено] специального вертолетного эскадрона упал вблизи пос. Аршты Сунженского района Республики Ингушетия. Вертолет, прилетевший на место падения Ми-8 для эвакуации раненых военнослужащих, был также обстрелян. В тот же день в 12.00 пополудни в соответствии с приказом полковника Д., командующего воинской части 06652, два вертолета Ми-24 под командованием майора [настоящее имя заменено на "Иванов"] и майора [настоящее имя заменено на "Петров"] были высланы для прикрытия спасательной операции. Около 13.00 в процессе патрулирования территории к югу от пос. Аршты они увидели белый автомобиль [марки "Нива"] и пять [вероятнее, чем шесть] человек, вооруженных автоматами, стоящих рядом с автомобилем, и немедленно сообщили об этом в центр командования Объединенной группировки войск, расположенный в г. Ханкала Чеченской Республики. Вертолет[ы] [находились] на высоте 100 - 150 метров от земли и на расстоянии двух километров от автомобиля. [Пилоты] следили за автомобилем с помощью системы контроля мишеней с десятикратным увеличением. Центр командования сообщил, что личности этих людей будут установлены. Примерно через 15 минут центр командования отдал приказ уничтожить автомобиль. После этого [пилоты] произвели предупредительный выстрел из огнестрельного оружия в точку, расположенную на расстоянии 50 метров от машины, с целью предупредить людей оставаться на местах до прибытия сухопутных войск. После предупредительного выстрела люди сели в автомобиль и начали двигаться по направлению к пос. Аршты. [Пилоты] доложили в центр командования и получили повторный приказ уничтожить автомобиль. Выполняя приказ, [пилоты] снова выпустили предупредительную пулеметную очередь. Автомобиль продолжал двигаться. Впоследствии вертолет выпустил третью пулеметную очередь на поражение в соответствии с приказом майора ["Иванова"], после чего машина остановилась. Об этом было доложено в центр командования и сухопутным войскам... В результате атаки Халид Хациев и Казбек Акиев были убиты.

Следовательно, имеются формальные доказательства совершения преступления, ответственность за совершение которого установлена частью третьей статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации [превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий], должностным лицом, отдавшим приказ об уничтожении автомобиля "Нива". Однако [этот] приказ был обоснован указанными обстоятельствами, и поэтому предварительное расследование в части, касающейся обвинения в совершении преступления в соответствии с частью третьей статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, должно быть прекращено [по причине отсутствия доказательств наличия признаков преступления в действиях этого должностного лица...]".

77. Другое Постановление, принятое тем же следователем 15 декабря 2001 г., полностью прекращало предварительное расследование по делу, возбужденному в связи с убийством двух родственников заявительниц. В постановлении описывались обстоятельства нападения 6 августа 2000 г. тем же образом, как они указывались в упомянутом выше Постановлении от 15 декабря 2001 г., и содержалась ссылка на протокол осмотра места происшествия от 6 августа 2000 г., на заключения судебно-медицинской экспертизы тел Халида Хациева и Казбека Акиева от 3 сентября 2001 г. и на показания свидетелей Ильяса Акиева, Баймурзы Акиева, Асламбека Имагамаева и Асламбека Дишниева, пилотов вертолетов Ми-24, полковника Д., командующего воинской части 06652, на показания подполковника А., командующего штабом воинской части [номер воинской части удален], а также на Постановление от 15 декабря 2001 г. В конце постановления указывалось следующее:

"Таким образом, на основании доказательств, полученных в ходе предварительного расследования, было установлено, что 6 августа 2000 г. около 13.00 вблизи пос. Аршты... члены экипажа вертолета Ми-24 подвергли обстрелу автомобиль "Нива" в соответствии с приказом, который был обоснован обстоятельствами и был обязательным для исполнения, следовательно, их действия не являлись уголовно наказуемыми, и они не несут ответственности за ущерб, причиненный этими действиями. Уголовное дело, возбужденное 6 августа 2000 г. на основании пунктов "а" и "е" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, должно быть прекращено... по причине отсутствия состава преступления".

78. Недатированными письмами следственные органы уведомили заявителей, Ильяса Акиева, Баймурзу Алдиева, Асламбека Имагамаева и Асламбека Дишниева о том, что предварительное расследование по делу, возбужденному в связи с нападением 6 августа 2000 г. и убийством Халида Хациева и Казбека Акиева, было прекращено 15 декабря 2001 г. по причине отсутствия состава преступления. Заявители были проинформированы о том, что постановление может быть обжаловано в 59-ю гарнизонную прокуратуру или в суд.

79. Постановлением от 25 января 2002 г. военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа отменила второе Постановление от 15 декабря 2001 г. (см. выше, § 77 настоящего Постановления), указав, что предварительное расследование было неполным, что не были соблюдены особые предписания и что были приняты не все предусмотренные законом меры, в результате чего трудно дать оценку действиям или бездействию должностных лиц и членов экипажа вертолетов Ми-24. Таким образом, в соответствии с постановлением предварительное расследование подлежало возобновлению.

80. 21 февраля 2002 г. следователь 59-й гарнизонной военной прокуратуры принял дело к своему производству.

81. Письмами от 22 марта 2002 г. следователь по делу уведомил семью второй заявительницы, а также Ильяса Акиева, Баймурзу Алдиева, Асламбека Имагамаева и Асламбека Дишниева о том, что 21 марта 2002 г. расследование по делу, возбужденному по факту убийства двух родственников заявительниц, было прекращено в связи с отсутствием состава преступления, и о том, что это постановление могло быть обжаловано прокурору 59-й гарнизонной военной прокуратуры или в суд. Неясно, была ли семья первой заявительницы уведомлена о принятии Постановления от 21 марта 2002 г., так как среди документов, представленных властями Российской Федерации, нет соответствующего письма. Копия Постановления от 21 марта 2002 г. также не была представлена в Европейский суд.

82. Постановлением от 16 августа 2002 г. военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа отменила Постановление от 21 марта 2002 г., отметив, что расследование было неполным, что указания вышестоящих прокуроров не исполнялись и что не все меры, предусмотренные законом, были приняты для установления обстоятельств дела.

83. Постановлением от 24 марта 2003 г. следователь военной прокуратуры воинской части 20102 принял дело к производству.

84. В тот же день следователь, в производстве которого находилось дело, уведомил семью второй заявительницы и вышеупомянутых четырех мужчин, которые подверглись обстрелу вместе с Халидом Хациевым и Казбеком Акиевым, о Постановлении от 24 марта 2003 г. Неясно, была ли семья первой заявительницы уведомлена о принятии указанного постановления, поскольку среди документов, представленных властями Российской Федерации, нет соответствующего письма.

85. Постановление от 24 апреля 2003 г., принятое следователем военной прокуратуры воинской части 20102, в производстве которого находилось дело, прекращало предварительное расследование по делу № 34/32/0189-01. Постановление содержало описание обстоятельств нападения от 6 августа 2000 г. в том виде, в каком они содержались в Постановлении от 15 декабря 2001 г. о полном прекращении расследования (см. выше, § 77 настоящего Постановления), и ссылку на те же документы, послужившие основанием для вынесения постановления. В постановлении также содержалась ссылка на показания Ф., являвшегося главой администрации пос. Аршты в рассматриваемый период, показания М., главы службы безопасности, и заключение военного эксперта от 20 марта 2002 г. (см. ниже, § 102 настоящего Постановления). Затем в постановлении указывалось, что все следственные меры, направленные на полное и объективное установление обстоятельств дела, были приняты и что было установлено, что в рассматриваемый период на территории Северо-Кавказского региона, который включает в себя несколько республик, в том числе Чеченскую Республику и Республику Ингушетия, осуществлялась контртеррористическая операция. Жителям региона было объявлено, что при приближении военного транспорта или федеральных военнослужащих они должны были обозначить себя куском белой ткани для указания на свою принадлежность к гражданскому населению и ждать прибытия военнослужащих для проверки документов. Далее в постановлении отмечалось, что 6 августа 2000 г. двое родственников заявительниц и еще четверо мужчин, которые были обнаружены вблизи пос. Аршты двумя вертолетами Ми-24, находящимися под командованием майора "Иванова" и майора "Петрова", не исполнили указанные требования и после предупредительного выстрела пытались скрыться на автомобиле "Нива", в результате чего вертолеты Ми-24 открыли огонь на поражение, что повлекло гибель Халида Хациева и Казбека Акиева. В конце постановления указывалось, что пилоты действовали в соответствии с приказом, который был обоснован обстоятельствами и был обязательным для исполнения, и потому их действия не являлись уголовно наказуемыми и они не несли ответственности за причиненный ущерб. Таким образом, постановление прекращало уголовное дело в отношении командиров "Иванова" и "Петрова" по причине отсутствия состава преступления в их действиях.

b) Протоколы допросов свидетелей

86. Среди документов, представленных властями Российской Федерации, имеется ряд протоколов допросов свидетелей. В частности, Ильяс Акиев, Баймурза Алдиев, Асламбек Имагамаев и Асламбек Дишниев описали обстрел 6 августа 2000 г. так, как указано в версии заявителей о происшедшем (см. выше, § 12 - 20 настоящего Постановления), и настойчиво утверждали, что не были вооружены огнестрельным оружием и было очевидно, что они принадлежали к мирному населению, косящему траву, и не представляли никакой угрозы. Асламбек Дишниев и Асламбек Имагамаев также утверждали, что до их сведения никогда не доводилась информация, касающаяся правил поведения мирного населения в зоне проведения контртеррористической операции, что им никогда не объяснялось, как штатское лицо должно обозначать себя, поскольку в Республике Ингушетия не проводились специальные операции. Баймурза Алдиев утверждал, что глава администрации пос. Аршты и служащие органа внутренних дел Сунженского района объяснили местным жителям, что они должны сторониться военнослужащих, не приближаться к ним и не провоцировать их. Он слышал от своих родственников, что, когда федеральные военнослужащие открывали огонь, было необходимо отметить себя как штатского человека куском белой ткани и ждать прибытия военнослужащих для проверки документов, удостоверяющих личность, но во время обстрела 6 августа 2000 г. он не выполнил этих действий, так как они все были напуганы и пытались скрыться, опасаясь за свои жизни.

87. Ф., являвшийся главой администрации пос. Аршты в рассматриваемый период, отметил, что Халид Хациев и Казбек Акиев никогда не занимались незаконной деятельностью и в отношении них никогда не возбуждались уголовные дела. Он также утверждал, что 6 августа 2000 г. он посетил место происшествия вместе с работниками местных правоохранительных органов. По словам Ф., во время осмотра места происшествия были найдены осколки пуль и гильзы. Ф. утверждал, что на месте происшествия не было найдено ни огнестрельного оружия, ни гранат, что до приезда представителей местных правоохранительных органов место происшествия никем не посещалось и что на нем не было следов присутствия других людей. Ф. также заявил следующее:

"С лета 2000 г. на территории Чеченской Республики проводились контртеррористические операции. С этого времени федеральные войска неоднократно проводили особые операции в пос. Аршты, во время которых представители государственных органов и командующие войсками никогда не объясняли правила поведения в случае приближения федеральных войск. Я лично в нескольких случаях говорил жителям поселка, что, если военный наземный, воздушный транспорт или вооруженные военнослужащие появятся, они должны отойти на безопасное расстояние.

В течение 2000 г. мне ни разу не объяснялось, что при приближении самолета или вертолета люди должны были отметить себя для указания на свою принадлежность к гражданскому населению - белым цветом или каким-либо иным способом - для того, чтобы дать понять военнослужащим, что они принадлежат к гражданскому населению. Соответственно, я никогда не давал подобных разъяснений жителям поселка.

Служащие отдела внутренних дел Сунженского района также не давали [никаких подобных разъяснений], поскольку на территории Республики Ингушетия не проводилось никаких военных операций...".

88. В соответствии с заявлением командующего воздушными войсками, полученным 30 ноября 2000 г., в случае необходимости командиру вертолета предоставлялось разрешение центра командования на открытие огня по своему усмотрению.

89. Командир Л., чье воинское звание и должность неизвестны, так как его личные данные были удалены из протокола, во время допроса 29 декабря 2000 г. утверждал, что:

"...пилоты доложили об уничтожении автомобиля "Нива", в котором находились боевики, стрелявшие по вертолетам. Пилоты не запрашивали моего разрешения на то, чтобы открыть огонь. Я полагаю, что пилот - командир вертолета - принял решение об уничтожении автомобиля "Нива" по своему усмотрению, оценив обстановку. После завершения спасательной операции территория вблизи места падения была осмотрена. В результате осмотра были найдены уничтоженный автомобиль "Нива" и несколько ручных гранат, стреляные гильзы от ручных пулеметов и окровавленная патронная лента рядом с машиной".

90. Подполковник А., чье местонахождение неизвестно, так как его личные данные были удалены из протокола допроса в качестве свидетеля, утверждал в ходе допроса, состоявшегося 6 мая 2001 г., что именно он 6 августа 2000 г. отдал приказ группе, состоящей из вертолета Ми-8, который затем был обстрелян боевиками, и двух вертолетов Ми-24, которые должны были "прикрывать" вертолет Ми-8. Он утверждал, что эта группа не участвовала в нападении на автомобиль "Нива" и что у него не имелось информации относительно проведенного нападения.

91. В соответствии с показаниями, данными 23 апреля 2001 г. следователем прокуратуры Сунженского района И., его вызвали на место обстрела автомобиля "Нива" 6 августа 2000 г. Когда он приехал, обстрелянная машина и тела уже были убраны с места преступления. И. осмотрел место преступления и обнаружил обломки, осколки фар и пятна крови. По его словам, он не видел ни гранат, ни стреляных гильз ручных пулеметов, ни патронной ленты.

92. Б., который в рассматриваемый период работал водителем в Министерстве внутренних дел Республики Ингушетия и присутствовал на месте происшествия 6 августа 2000 г. для дачи свидетельских показаний, во время допроса, проведенного 23 апреля 2001 г., утверждал, что видел существенно поврежденный автомобиль "Нива", два тела, лежащих на расстоянии 12 - 15 метров от машины, много следов от снарядов и осколков. Б. утверждал, что видел ручную гранату Ф-1, лежащую между машиной и одним из тел. По его словам, он не видел огнестрельного оружия, стреляных гильз ручных пулеметов или патронных лент на месте происшествия; около тел Б. увидел только косы.

93. Пилоты двух вертолетов Ми-24, которые атаковали автомобиль "Нива" 6 августа 2000 г., были допрошены 22 и 23 января 2001 г. соответственно. Настоящие имена, фамилии и личные данные пилотов были удалены из протоколов их допроса. Первые пилоты вертолетов указаны под вымышленными именами "Иванов" и "Петров", а управляющий пилот, который работал совместно с "Ивановым", указан как "Сидоров".

94. Свидетель "Иванов" утверждал, что участвовал в спасательной операции 6 августа 2000 г. в качестве первого пилота ведущей пары вертолетов Ми-24. Поручение было отдано им командиром воинской части 06652, который получал приказы из центра командования главной военной базы в г. Ханкале Чеченской Республики. По словам "Иванова", около 13.00 он заметил белый автомобиль "Нива" и пять [вероятнее, чем шесть] человек, вооруженных автоматами, которые стояли рядом. Он следил за людьми без использования каких-либо оптических приборов на расстоянии двух километров и с высоты 100 - 150 метров от земли, но настойчиво утверждал, что отчетливо видел, что люди были вооружены огнестрельным оружием, и что его управляющий пилот "Сидоров" видел их через систему управления мишенями с десятикратным увеличением. Он доложил об этом в центр командования, расположенный в г. Ханкале, и ему сказали, что личности этих пяти человек будут установлены. Пилоты продолжали следить, автомобиль "Нива" оставался на месте, а пятеро мужчин ходили вокруг него. Примерно через 15 минут "Иванов" получил приказ об уничтожении автомобиля "Нива" из центра командования в г. Ханкале. По его словам, он не знал имени должностного лица, отдавшего приказ. После этого "Иванов" запросил подтверждение приказа и получил его. Он произвел предупредительный выстрел в точку, расположенную на расстоянии 50 метров от машины, для того, чтобы люди остановились и ждали прибытия федеральных военнослужащих для проверки документов, удостоверяющих личность. После выстрела люди сели в машину и поехали в направлении пос. Аршты. "Иванов" доложил об этом в центр командования, расположенный в г. Ханкале, и получил приказ уничтожить автомобиль. После этого он произвел выстрел из вертолетного пулемета, но автомобиль продолжал двигаться. "Иванов" произвел еще один выстрел из вертолетного пулемета и попал в автомобиль "Нива", который остановился, но никто из него не вышел. После этого "Иванов" доложил о происшедшем своему вышестоящему командованию и направился к месту дислокации, так как у него заканчивалось топливо. "Иванов" настойчиво утверждал, что не знал имен или воинских званий должностных лиц, отдавших ему приказы, и что у него не было сомнений относительно принадлежности пяти мужчин к незаконным вооруженным формированиям, поскольку они были вооружены. Он утверждал, что люди в автомобиле "Нива" должны были остановиться после предупредительного выстрела; об этом было известно всему гражданскому населению в зоне проведения военных действий.

95. Свидетель "Петров" утверждал, что он участвовал в спасательной операции 6 августа 2000 г. в качестве ведомого пилота в паре вертолетов Ми-24. Он подтвердил, что видел на расстоянии двух километров белый автомобиль "Нива" и пять [вероятнее, чем шесть] вооруженных мужчин, которые после предупредительного выстрела, сделанного "Ивановым", сели в машину и начали двигаться, "несмотря на то, что все знали, что автомобиль должен остановиться при выстреле или даже при появлении вертолета". "Петров" утверждал, что ему не было дано разрешение на установление связи с центром командования, но он слышал сообщения "Иванова" и подтвердил, что "Иванов" доложил об автомобиле и людях, находящихся в ней, в центр командования и дважды получил приказ об уничтожении автомобиля. После второго приказа "Иванов" отдал "Петрову" команду открыть огонь по машине, и последний атаковал машину с бреющего полета из пулемета калибра 12,7 мм, в то время как "Иванов" открыл огонь по автомобилю из автоматического оружия калибра 30 мм. Автомобиль остановился, но никто из него не вышел. Затем он направился в место дислокации, поскольку у него заканчивалось топливо. "Петров" утверждал, что он не знал имен и воинских званий должностных лиц, которые находились на связи с "Ивановым" 6 августа 2000 г.

96. Свидетель "Сидоров" утверждал, что 6 августа 2000 г. он был управляющим пилотом вертолета Ми-24 под командованием "Иванова" и что он следил за автомобилем марки "Нива" и пятью [вероятнее, чем шестью] мужчинами, вооруженными автоматическим огнестрельным оружием, стоящими поблизости, через систему управления мишенями с десятикратным увеличением, как он и сообщил "Иванову". Далее он утверждал следующее:

"Я отчетливо слышал, как майор ["Иванов"] доложил об автомобиле [кому] [удалено] и [удалено]. Примерно через 10 минут поступил приказ от [удалено] (г. Ханкала) произвести предупредительный выстрел. "Иванов" произвел предупредительный выстрел из автоматического оружия перед автомобилем. Люди сели в автомобиль, двинулись в направлении пос. Аршты и не останавливались. Последовал приказ произвести еще один предупредительный выстрел. Пилот ["Иванов"] сделал еще один круг и произвел выстрел в точку перед автомобилем из автоматического оружия, но автомобиль не остановился. ["Иванов"] доложил (кому) [удалено] о ситуации с автомобилем. Последовал приказ открыть огонь на поражение. ["Иванов"] открыл огонь на поражение, и автомобиль остановился; я увидел двух человек, которые вышли из автомобиля и побежали в лес. ["Иванов"] доложил [в центр командования] о том, что автомобиль остановился и потому он передал в [удалено] информацию о местонахождении автомобиля с целью санкционирования проверки документов, удостоверяющих личности людей, находящихся в автомобиле".

97. Во время допроса 23 января 2001 г. полковник Д. утверждал, что в рассматриваемое время он занимал должность командующего [удалено] специального вертолетного эскадрона и что 6 августа 2000 г. он слышал сообщения, передававшиеся между вертолетом Ми-24 и центром командования. Он подтвердил тот факт, что пилоты доложили об автомобиле "Нива" и вооруженных людях рядом с ним, что им был отдан приказ произвести предупредительный выстрел, что пилоты доложили о том, что люди сели в машину и попытались скрыться, и то, что пилотам был отдан приказ уничтожить машину.

98. Командир М., эксперт военного дела, во время допроса, состоявшегося 20 апреля 2003 г., утверждал, что действия пилотов вертолетов Ми-24, которые атаковали группу людей 6 августа 2000 г., полностью соответствовали военным инструкциям и нормам международного права, а также были оправданы обстоятельствами. Эксперт признал, что пилоты могли перепутать сельскохозяйственные орудия, особенно косы, с огнестрельным оружием, но заметил, что пилоты совершенно уверенно (определенно) утверждали, что люди, которых они увидели, были вооружены и что эти люди не отметили себя отличительными знаками гражданского населения и пытались скрыться.

c) Документы, касающиеся следственных действий

99. В протоколе осмотра места происшествия 6 августа 2000 г. зафиксировано наличие большого количества следов снарядов неправильной формы, а также осколков разбитого стекла задних фар и кусочков кузовных деталей машины, большое коричневое пятно, похожее на кровь. Кусок сломанной косы был также найден на месте происшествия.

100. Заключения судебно-медицинской экспертизы тел Халида Хациева и Казбека Акиева от 6 августа 2000 г. свидетельствовали о наличии на телах кровавых ран неровной формы, нанесенных сверху вниз.

101. Заключения судебно-медицинской экспертизы тел Халида Хациева и Казбека Акиева от 3 сентября 2001 г., основанные на двух вышеупомянутых актах от 6 августа 2000 г., подтвердили, что на телах были обнаружены следы огнестрельных ранений, что смерть обоих мужчин наступила вследствие получения этих ранений и что расположение ранений на телах указывало на то, что они могли быть нанесены в обстоятельствах, описанных в материалах уголовного дела.

102. Экспертная комиссия, состоящая из двух экспертов военного дела, М. (см. § 98 настоящего Постановления) и К., в Заключении от 20 марта 2002 г. отметила следующее:

"В соответствии с нормами, действующими на территории Чеченской Республики и на пограничных с ней территориях, водитель любого транспортного средства обязан при появлении военного вертолета остановить транспортное средство, выйти из него и отметить себя отличительным знаком. Следовательно, экипаж имел право на уничтожение транспортного средства, которое уезжало с места атаки, не имея оговоренных отличительных знаков (белого флага, зеленого светового сигнала)".

Таким образом, в заключении содержался вывод о том, что действия пилотов были обоснованны.

103. Материалы, представленные властями Российской Федерации, свидетельствуют о том, что следственные органы также направили ряд запросов и требований в различные государственные органы в рамках расследования. В частности, 1 декабря 2000 г. военная прокуратура воинской части 20102 направила запрос гарнизонному военному прокурору г. Курска для выяснения вопроса о том, были ли действия пилотов, атаковавших автомобиль "Нива", согласованы с действиями вышестоящего командования, для установления личностей этих командиров и для выяснения вопроса о том, кто принял решение атаковать автомобиль "Нива". Неясно, был ли дан ответ на запрос, так как среди материалов, представленных властями Российской Федерации, нет соответствующих документов.

2. Постановления национальных судов

104. Власти Российской Федерации также представили копии постановлений национальных судов, принятых в результате не связанных между собой гражданских судебных разбирательств. Были представлены Решение суда первой инстанции и определение суда кассационной инстанции о возмещении имущественного ущерба, причиненного действиями военнослужащих в Ингушетии; Решение суда первой инстанции и Определение суда кассационной инстанции о выплате компенсации первому заявителю по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00, № 57945/00) в связи со смертью их родственников в Чечне; а также Решение суда первой инстанции и определение суда кассационной инстанции об отказе в возмещении имущественного ущерба, причиненного военнослужащими в Ингушетии.

II. Применимое внутригосударственное законодательство

105. До 1 июля 2002 г. вопросы уголовного судопроизводства регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР. 1 июля 2002 г. был введен в действие Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (УПК Российской Федерации).

106. В соответствии со статьей 125 УПК Российской Федерации решение следователя или прокурора об отказе в возбуждении или прекращении уголовного дела, а равно иные их решения и действия или бездействие, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд, уполномоченный на проверку законности и обоснованности оспариваемых решений.

107. Статья 161 УПК Российской Федерации содержит норму, устанавливающую запрет на разглашение данных предварительного расследования. В части третьей этой же статьи предусмотрено, что данные из материалов расследования могут разглашаться с разрешения прокурора или следователя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается.

ПРАВО

I. Предварительные возражения властей Российской Федерации

1. Доводы сторон

108. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не исчерпали все средства правовой защиты, доступные им. В частности, заявители не обжаловали в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации действия или бездействие следственных органов в связи с проведением предварительного расследования по факту смерти Халида Хациева и Казбека Акиева и не оспаривали Постановление от 23 апреля 2003 г., в соответствии с которым расследование по делу было прекращено. Власти Российской Федерации оспорили доводы заявителей в том, что они не могли воспользоваться данным средством правовой защиты, так как не имели статуса потерпевших, и заявили, что вышеуказанная норма оставляла за любым физическим лицом, в том числе не являющимся стороной уголовного судопроизводства, право подачи соответствующих жалоб. Далее власти Российской Федерации утверждали, что заявители также могли подать иск о возмещении ущерба, причиненного смертью их родственников, в порядке гражданского судопроизводства, но никогда не использовали это средство правовой защиты.

109. Заявители оспорили данное утверждение. Они заявили, что административная практика, заключающаяся в постоянной неспособности органов государственной власти провести полноценное расследование преступлений, совершенных представителями федеральных вооруженных сил в Чечне или Ингушетии, привела к тому, что все возможные эффективные средства правовой защиты оказались недостаточными и мнимыми в их случае. В связи с этим они ссылались на жалобы, подаваемые в Европейский суд другими лицами, требовавшими признать их "жертвами" аналогичных нарушений, а также на документы неправительственных правозащитных организаций и сообщения средств массовой информации. Далее заявители утверждали, что им не предоставляли права на участие в уголовном судопроизводстве, так как никто из них не был признан потерпевшим по делу, поэтому согласно внутригосударственному законодательству они не имели права оспаривать решения следственных органов. Тем не менее они активно пытались принимать участие в расследовании и неоднократно обращались в правоохранительные органы, включая прокуратуры различных уровней, с просьбой предоставить им сведения о принятых следственных мерах и любых результатах расследования, а также признать потерпевшими по делу двух первых заявительниц, матерей убитых. Таким образом, заявители утверждали, что они воспользовались средствами правовой защиты, обычно доступными в системе внутригосударственного права, но все эти средства оказались бесполезными в их случае.

2. Мнение Европейского суда

110. Европейский суд отметил, что в Решении о приемлемости жалобы от 23 октября 2006 г. был учтен тот факт, что вопрос исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты был тесно связан с существом настоящей жалобы и что он должен был быть рассмотрен одновременно с рассмотрением существа дела. Далее Европейский суд приступит к оценке доводов сторон с учетом положений Конвенции и существующей практики Европейского суда.

111. Европейский суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции обязывает заявителей использовать сначала средства правовой защиты в рамках внутригосударственной системы права, доступные и достаточные для получения возмещения ущерба, причиненного нарушением. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным как в теории, так и на практике, иначе не будут выполняться требования доступности и эффективности таких средств. Пункт 1 статьи 35 Конвенции также требует, чтобы жалобы, передаваемые впоследствии в Европейский суд, подавались в соответствующие органы государственной власти, по крайней мере по сути и в соответствии с формальными требованиями и требованиями к срокам, закрепленными внутригосударственными нормами, а также что любые процессуальные меры, направленные на предотвращение нарушения норм Конвенции, должны быть использованы. Однако отсутствует обязательство использования средств правовой защиты, которые являются недостаточными или неэффективными (см. Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2275 - 76, § 51 - 52; Постановление Европейского суда по делу "Акдывар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) от 1 сентября 1996 г., Reports, 1996-IV, p. 1210, § 65 - 67; и одно из последних Постановление по делу "Сеннет Айхан и Мехмет Сали Айхан против Турции" (Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey) от 27 июня 2006 г., жалоба № 41964/98, § 64).

112. В рассматриваемом случае, поскольку власти Российской Федерации утверждали, что заявители не обратились с иском о возмещении ущерба, причиненного смертью их родственников, в порядке гражданского судопроизводства, Европейский суд указал, что, как он уже установил в ряде схожих дел, эта процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в рамках жалобы на нарушение статьи 2 Конвенции. Суд, рассматривающий дела в рамках гражданского судопроизводства, не может провести какое-либо независимое расследование обстоятельств дела, а также без использования результатов расследования уголовного дела сделать какие-либо значимые выводы относительно личности преступников, совершивших нападение, в результате которого наступила смерть, и тем более относительно налагаемой ответственности. Кроме того, установленное статьями 2 и 13 Конвенции обязательство Договаривающейся Стороны провести расследование, позволяющее установить личность преступника и привлечь его к ответственности в случаях нападения со смертельным исходом, было бы иллюзорным, если бы в отношении жалоб на нарушение указанных статей от истца требовалась бы подача иска, в результате рассмотрения которого мог быть возмещен только ущерб (см. Постановление Европейского суда по делу "Яша против Турции" ({Yasa}<*>v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports, 1998-VI, p. 2431, § 74, и Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00, 57945/00, § 119 - 121). С учетом изложенного Европейский суд считает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства правовой защиты и что вследствие этого данная часть предварительных возражений властей Российской Федерации отклоняется.

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

113. Относительно утверждения властей Российской Федерации о том, что заявители не обжаловали в судебном порядке действия или бездействие следственных органов и Постановление от 24 апреля 2003 г. о прекращении предварительного расследования обстоятельств нападения 6 августа 2000 г., Европейский суд подчеркивает, что правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должно применяться с учетом того, что оно действует в рамках механизма защиты прав и свобод человека, который Договаривающиеся Стороны согласились применять. Соответственно, Европейский суд признал, что пункт 1 статьи 35 Конвенции должен применяться с определенной степенью гибкости и без чрезмерного формализма. Далее Европейский суд признал, что правило об исчерпании средств правовой защиты не является ни безусловным, ни применимым автоматически; для проверки его соблюдения важно учитывать обстоятельства конкретного дела. В частности, это означает, что Европейский суд должен учитывать не только существование формальных средств правовой защиты в системе права Договаривающейся Стороны, но и в целом условия системы, в которой они применяются, а также конкретные обстоятельства дела заявителя. Затем Европейский суд должен проверить с учетом всех обстоятельств дела, предпринял ли заявитель все меры, которые он/она разумно мог(ла) предпринять для исчерпания всех средств правовой защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Акдывар и другие против Турции", p. 1211, § 69; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции", p. 2276, § 53 - 54; и Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Танрикулу против Турции" (Tanrikulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 82, ECHR 1999-IV).

114. Европейский суд полагает, что эта часть предварительных возражений властей Российской Федерации касается вопросов, которые тесно связаны с эффективностью расследования, и, следовательно, необходимо их рассмотреть в рамках исследования по существу жалобы заявителей на нарушение статьи 2 Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

115. Заявители жаловались на то, что их родственники были убиты и власти Российской Федерации не провели эффективного расследования обстоятельств их гибели. Они ссылались на статью 2 Конвенции, которая предусматривает следующее:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

A. Предполагаемое отсутствие защиты права на жизнь

1. Доводы сторон

a) Доводы заявителей

116. Заявители оспаривали версию событий 6 августа 2000 г., представленную властями Российской Федерации, как недостоверную. Они активно отрицали утверждения властей Российской Федерации о том, что Халид Хациев, Казбек Акиев и остальные четверо мужчин были вооружены, когда пилоты вертолетов Ми-24 увидели их. Заявители ссылались на различные сообщения средств массовой информации и утверждали, что абсолютно очевидно, что эти шестеро людей принадлежали к гражданскому населению и что они косили траву в открытом поле и не представляли опасности ни для гражданского населения, ни для военнослужащих.

117. Далее заявители утверждали со ссылкой на показания очевидцев, что пилоты вертолетов Ми-24 не производили предупредительных выстрелов до нападения на автомобиль "Нива" и убийства их родственников. Они также выразили сомнения относительно того, что у пилотов была возможность координировать свои действия в соответствии с приказами вышестоящего командования, учитывая, что нападение было очень быстрым. Они утверждали, что пилоты не продемонстрировали ту степень осмотрительности при использовании смертельного оружия, которая должна быть присуща служащим правоохранительных органов в демократическом обществе.

118. Заявители утверждали, что органы государственной власти не предупредили их о проведении каких-либо специальных военных операций вблизи пос. Аршты в день происшествия, и поэтому их родственники работали в поле, вместо того чтобы остаться дома.

119. Далее они утверждали со ссылкой на высокопоставленных должностных лиц Ингушетии, что федеральный вертолет Ми-8 был атакован не с территории Ингушетии, а с территории Чеченской Республики. Заявители также утверждали, что власти Российской Федерации никогда не давали разъяснений относительно действий, которые гражданское население обязано было выполнять, находясь на территории проведения контртеррористической операции, и что, в любом случае, на территории Сунженского района Республики Ингушетия никогда не проводилась контртеррористическая операция, так как он находится на довольно большом расстоянии от административной границы с Чечней. Они также обратили внимание на то, что на территории Республики Ингушетия никогда не объявлялось чрезвычайное положение.

120. Таким образом, заявители утверждали, что использование силы государством, повлекшее за собой лишение жизни их родственников, было очевидно несоразмерным и не могло рассматриваться как обоснованное в соответствии с положениями пункта 2 статьи 2 Конвенции. Они также утверждали, что специальная военная операция, проведенная 6 августа 2000 г., не была должным образом спланирована и проконтролирована соответствующими органами власти с целью сведения к минимуму возможности применения "смертельного оружия" (см. Постановление Европейского суда по делу "МакКэн и другие против Соединенного Королевства" (McCann v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, § 194).

b) Доводы властей Российской Федерации

121. Власти Российской Федерации признали, что родственники заявителей были лишены жизни представителями Вооруженных Сил Российской Федерации. Они утверждали, что родственники заявителей были убиты в ходе контртеррористической операции, проведенной представителями федеральных вооруженных сил с целью задержания незаконных военизированных формирований и предотвращения их дальнейшей преступной деятельности и, таким образом, обеспечения общественной безопасности в регионе.

122. Власти Российской Федерации утверждали, что с начала проведения контртеррористической операции на территории Чеченской Республики гражданские и военные власти предприняли все необходимые меры для обеспечения безопасности граждан, проживающих на территории Северного Кавказа, и, в частности для доведения до сведения жителей Республики Ингушетия информации о риске нахождения на административной границе с Чечней, а также о действиях, которые они должны предпринять при нахождении в зоне проведения контртеррористической операции с целью указания на свою непринадлежность к незаконным военизированным формированиям.

123. Далее власти Российской Федерации утверждали, что федеральные военнослужащие, командующие и подчиненные, спланировали и провели операцию 6 августа 2000 г., действуя в полном соответствии с внутригосударственными нормами и правилами, установленными для обеспечения безопасности гражданского населения, а также нормами и правилами, касающимися использования смертельного оружия. Власти Российской Федерации признали, что "в материалах предварительного расследования не содержалось информации о том, что военнослужащие были заранее проинструктированы о предотвращении возможности случайных жертв среди гражданского населения" при проведении операции 6 августа 2000 г., но возражали, что согласно соответствующим правилам "каждый военнослужащий должен знать и строго соблюдать правила, регулирующие контакты с гражданским населением в зоне военных действий". Они отказались предоставить какие-либо подробности планирования и выполнения упомянутой операции, ссылаясь на национальные интересы России.

124. Власти Российской Федерации признали, ссылаясь на отсутствие соответствующих данных в материалах уголовного дела, что жители пос. Аршты не были заранее предупреждены о проведении военной операции 6 августа 2000 г., но утверждали, что в подобном предупреждении не было необходимости. В связи с последним утверждением они указали, во-первых, что целью упомянутой операции были поиск и задержание боевиков, не предполагающие использование смертельного оружия; во-вторых, что операция проводилась на значительном расстоянии (восемь километров) от пос. Аршты; и, в-третьих, что операции такого рода "предполагали определенную степень неожиданности и секретности", так как "знакомые и родственники могли предупредить боевиков о действиях, планируемых федеральными вооруженными силами". Власти Российской Федерации утверждали, что в любом случае Халид Хациев и Казбек Акиев были предупреждены о военной операции 6 августа 2000 г., так как в этот день они видели военные вертолеты, летавшие длительное время. Таким образом, власти Российской Федерации настаивали на том, что тот факт, что власти не предупредили жителей пос. Аршты об операции 6 августа 2000 г., не означает, что они не предприняли необходимые меры для защиты гражданского населения.

125. Далее власти Российской Федерации утверждали, что, несмотря на общее предупреждение властей о запрете нахождения на территории проведения контртеррористической операции в Чечне, включая окрестности административной границы между Республикой Ингушетия и Чеченской Республикой, группа из шести мужчин, включая родственников заявителей, была обнаружена в зоне проведения операции и в непосредственной близости (4 километра) от места падения федерального вертолета и последующей атаки боевиками спасательной группы. Кроме того, эти люди нарушили обязательные требования, в частности, не отметив себя элементом белой ткани, пытались скрыться в своей машине, в результате чего пилоты федеральных вертолетов Ми-24 приняли их за членов незаконных вооруженных формирований. Следовательно, власти Российской Федерации утверждали, что родственники заявителей были лишены жизни по причине собственной неосторожности и что в значительной степени это явилось результатом "несоблюдения местными жителями необходимых правил, касающихся собственной безопасности на территории проведения федеральными военнослужащими контртеррористической операции".

126. С другой стороны, власти Российской Федерации также настаивали на том, что пилоты отчетливо видели, что люди были вооружены легкими пулеметами, так как этот факт относится к принятию решения атаковать группу людей, поскольку они могли быть членами незаконных вооруженных формирований. Однако власти Российской Федерации указали, что в "в материалах уголовного дела не было информации", позволяющей предполагать, что мужчины использовали огнестрельное оружие против пилотов, и что в любом случае "легкие пулеметы не способны поразить цель на расстоянии более одного километра", в то время как пилоты наблюдали за группой мужчин с расстояния двух километров и с высоты 100 - 150 метров от земли. Они утверждали, что после окончания спасательной операции военнослужащие осмотрели близлежащую территорию и нашли автомобиль "Нива" и несколько ручных гранат, стреляные гильзы легких пулеметов и окровавленную патронную ленту, в то время как в соответствии с протоколом осмотра места происшествия, проведенного в тот же день в период с 20.10 до 21.30, ни огнестрельного оружия, ни боеприпасов найдено не было. В связи с последним утверждением власти Российской Федерации заявили, что до прибытия работников правоохранительных органов доступ к месту происшествия имелся как у военнослужащих, так и у людей, которые забрали тела убитых в поселок.

127. Наконец, прежде чем открыть огонь по автомобилю "Нива", в результате чего родственники заявителей были убиты, пилоты скоординировали свои действия с приказами вышестоящего командования и произвели несколько предупредительных выстрелов.

128. Таким образом, власти Российской Федерации утверждали, что ввиду того, что шестеро мужчин, подвергшихся воздушному обстрелу, могли быть членами незаконных вооруженных формирований, убийство родственников заявителей было обоснованным, поскольку использование "смертельного оружия" в настоящем случае было абсолютно необходимым в целях соблюдения подпунктов "a" и "b" пункта 2 статьи 2 Конвенции.

2. Мнение Европейского суда

129. Европейский суд напоминает, что статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и приводящая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть обоснованно, является одной из основополагающих статей Конвенции, несоблюдение которой в мирное время недопустимо в соответствии со статьей 15 Конвенции. Перечень случаев, когда лишение жизни может быть оправданно, является исчерпывающим и подлежит ограничительному толкованию. Применение силы, могущее привести к лишению жизни, должно быть "абсолютно необходимым" для достижения одной из целей, указанных в подпунктах "a", "b" и "c" пункта 2 статьи 2 Конвенции. Это условие означает, что должен применяться более строгий и сложно преодолимый критерий определения необходимости, нежели тот, который обычно применяется при установлении того, является ли действие государства "необходимым в демократическом обществе" в соответствии с пунктом 2 статей 8 - 11 Конвенции. Следовательно, применяемая сила должна быть строго соразмерна достижению дозволенных целей. В свете значимости правовой защиты, устанавливаемой статьей 2 Конвенции, Европейский суд должен рассматривать случаи лишения жизни наиболее тщательным образом, в особенности в случаях умышленного применения смертельного оружия, учитывая не только действия представителей федеральных сил, которые непосредственно наносят силовые удары, но и иные сопутствующие обстоятельства, включая такие вопросы, как планирование и контроль за действиями, подлежащими рассмотрению (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКэн и другие против Соединенного Королевства", § 146 - 150; Постановление Европейского суда по делу "Андроникоу и Константиноу против Кипра" (Andronikou and Constantinou v. Cyprus) от 9 октября 1997 г. Reports of Judgments and Decisions, 1997-VI, p. 2097 - 98, § 171; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Огюр против Турции" ({Ogur} v. Turkey), жалоба № 21594/93, § 78, ECHR 1999-III).

130. В рассматриваемом деле стороны согласны в том, что Халид Хациев и Казбек Акиев были убиты представителями Вооруженных Сил Российской Федерации в результате преднамеренного применения против них смертельного оружия. Следовательно, ответственность возлагается на власти Российской Федерации.

131. Далее Европейский суд должен установить, была ли сила, примененная против родственников заявителей федеральными вооруженными силами, абсолютно необходимой и потому строго соразмерной достижению одной из целей, предусмотренных пунктом 2 статьи 2 Конвенции.

132. Европейский суд отмечает, что стороны имеют разногласия относительно того, были ли шестеро мужчин, подвергшихся обстрелу, включая двух родственников заявителей, вооружены огнестрельным оружием на момент атаки. Заявители утверждали, что было очевидно, что шестеро мужчин были невооруженными мирными жителями, которые косили траву, в то время как власти Российской Федерации выдвинули противоположные доводы относительно этого вопроса. С одной стороны, представлялось, что власти Российской Федерации были готовы признать, что родственники заявителей были невооруженными местными жителями, но настаивали на том, что они подверглись атаке по причине собственной небрежности, поскольку не отметили себя отличительными признаками принадлежности к гражданскому населению. С другой стороны, власти Российской Федерации также утверждали, что шестеро мужчин, которые были обнаружены военными пилотами в поле, расположенном вблизи места нанесения удара по вертолету, были вооружены легкими пулеметами и потому могли быть членами незаконных вооруженных формирований.

133. При отсутствии каких-либо доказательств, за исключением показаний пилотов и военнослужащего Л., Европейский суд сохраняет определенные сомнения относительно того, была ли группа из шести мужчин, включая Халида Хациева и Казбека Акиева, вооружена во время атаки, учитывая, в частности, тот факт, что на месте происшествия не было найдено никакого огнестрельного оружия (см. § 87, 91, 92 и 99 настоящего Постановления). Не было представлено никаких доказательств того, что потерпевшие стреляли по вертолету или иным образом угрожали жизни пилотов. В любом случае Европейский суд не считает необходимым устанавливать обстоятельства дела относительно этого вопроса по следующим причинам.

134. Европейскому суду известно о сложной ситуации, сложившейся в настоящее время на территории Чеченской Республики, которая требует принятия Российской Федерацией чрезвычайных мер для подавления незаконных вооруженных повстанцев (см. Постановление по делу "Исаева и другие против Российской Федерации" (Isayeva and Others v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00, § 178). Учитывая этот факт, а также допуская то, что пилоты федеральных вооруженных сил искренне полагали, что двое родственников заявителей и другие четверо мужчин были вооружены пулеметами, когда пилоты их заметили, Европейский суд тем не менее не считает, что это обстоятельство само по себе может оправдать применение смертельного оружия против них и что необходимо учитывать ряд сопутствующих обстоятельств.

135. Прежде всего Европейский суд отмечает, что существенная часть доказательств, имеющихся для рассмотрения, последовательно свидетельствует о том, что пилоты приняли решение об уничтожении автомобиля, в котором были люди, не по своему усмотрению, а в соответствии с приказом вышестоящего командования, который для них был обязательным для исполнения (см. выше, § 25, 47, 77 и 85 настоящего Постановления). Следовательно, Европейский суд должен установить, приняло ли вышестоящее командование это решение, руководствуясь необходимой степенью предосторожности и осмотрительности, которая должна быть присуща представителям правоохранительных органов в демократическом обществе (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКэн и другие против Соединенного Королевства", § 212) для целей, предусмотренных статьей 2 Конвенции, и, в частности, был ли приказ, данный ими пилотам и неизбежно повлекший за собой применение смертельного оружия, принят с учетом права на жизнь двух родственников заявителей.

136. Материалы дела, имеющиеся в распоряжении Европейского суда, свидетельствуют о том, что пилоты доложили в центр командования о том, что они наблюдали группу людей, состоявшую, по крайней мере, из пяти мужчин, вооруженных ручными пулеметами, стоящих рядом с автомобилем "Нива". Центр командования ответил, что личности людей будут установлены, а затем через 15 минут последовал приказ уничтожить машину и людей, который затем по запросу пилотов был повторен. Из представленных документов и утверждений властей Российской Федерации неясно, передали ли пилоты в центр командования какую-либо еще информацию об этих лицах, помимо вышеупомянутой. Кроме того, из материалов дела не следует, что командующие запросили дальнейшие уточнения для всесторонней оценки ситуации и принятия соответствующего решения. В частности, они не запросили у пилотов информации о видимости над территорией, расстоянии между местом падения федерального вертолета и местом нахождения предположительно вооруженной группы людей, о населенности местности, о том, были ли или могли быть пилоты подвергнуты вооруженной атаке, пытались ли люди, обнаруженные пилотами, скрыться и требовалось ли принятие пилотами срочных мер, либо иные другие детали происходящего. К тому же вызывает очень серьезные сомнения то, что командование установило личности двух родственников заявителей и других людей до того, как отдать приказ об их уничтожении, учитывая очень короткий промежуток времени между первым докладом пилотов и приказом. Действительно, в материалах дела нет доказательств, позволяющих предположить, что они сделали или хотя бы попытались сделать это.

137. Европейский суд считает, что все эти обстоятельства свидетельствуют о недостаточной осмотрительности, проявленной властями при оценке ситуации, о которой доложили пилоты, и при даче приказа атаковать шестерых мужчин, включая Халида Хациева и Казбека Акиева, которые вследствие этого были убиты.

138. Принимая во внимание изложенное, Европейский суд не убежден в том, что убийство Халида Хациева и Казбека Акиева, даже предположив, что они были вооружены, являлось применением силы, абсолютно необходимым для достижения целей, предусмотренных подпунктами "a" и "b" пункта 2 статьи 2 Конвенции.

139. Кроме того, допуская, что группа из шести мужчин, включая родственников заявителей, не была вооружена во время нападения представителей Вооруженных Сил Российской Федерации, как утверждают заявители, Европейский суд прежде всего обращает внимание на утверждение властей Российской Федерации о том, что родственники заявителей были лишены жизни по причине собственной небрежности, в результате несоблюдения правил безопасности на территории проведения представителями Вооруженных Сил Российской Федерации контртеррористической операции. Оставляя открытым вопрос о том, могут ли власти Российской Федерации быть оправданы в соответствии с пунктом 2 статьи 2 Конвенции в связи с применением силы со смертельным исходом против гражданского населения лишь по причине несоблюдения формальных правил безопасности на территории вооруженного конфликта, Суд в любом случае не может найти никакого оправдания применению смертельного оружия в обстоятельствах настоящего дела, учитывая то, что власти никогда не предупреждали жителей пос. Аршты о проведении военной операции 6 августа 2000 г. (см. § 124 настоящего Постановления) и что вызывает серьезные сомнения то, что жители Республики Ингушетия, в частности жители пос. Аршты, были когда-либо осведомлены о правилах поведения при встрече с федеральными военнослужащими (см. § 86 - 87 настоящего Постановления).

140. Соответственно, в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

B. Предполагаемая неэффективность расследования

1. Доводы сторон

141. Заявители утверждали, что власти не исполнили своего обязательства по проведению эффективного расследования по факту смерти их родственников. Они утверждали, что расследование не соответствовало требованиям внутригосударственного законодательства и стандартам, предусмотренным Конвенцией. В частности, расследование длилось почти три года, и за это время оно приостанавливалось, по крайней мере, пять раз. Заявители утверждали, что ряд следственных действий не был осуществлен, а некоторые из них были совершены со значительной задержкой. На протяжении расследования две первые заявительницы требовали признать их потерпевшими, но не получили ответа на свои обращения. Власти никогда не сообщали заявителям ни о результатах следствия, ни о том, какие следственные действия были осуществлены, и многократно отказывали им в доступе к материалам дела. Кроме того, им не выдавалась копия Постановления от 24 апреля 2003 г., в соответствии с которым предварительное расследование по факту смерти родственников заявителей было прекращено.

142. В своих доводах, представленных после признания жалобы приемлемой, заявители также утверждали, что расследование проводилось военными прокурорами, которые не могли считаться беспристрастными и независимыми органами в ситуации, подобной рассматриваемому делу, по которому они расследовали предполагаемую причастность военнослужащих к совершению преступления.

143. Власти Российской Федерации утверждали, ссылаясь на позицию Генеральной прокуратуры Российской Федерации, что расследование, проведенное по настоящему делу, соответствовало требованиям Конвенции об эффективности. Уголовное дело было возбуждено в день происшествия, и предварительное расследование было проведено в полном соответствии с применимыми нормами внутригосударственного законодательства. Следственные органы предприняли все необходимые меры, и в частности произвели осмотр места происшествия, провели судебно-медицинскую экспертизу, изъяли и изучили соответствующие документы и допросили свидетелей из числа местных жителей и военнослужащих. Постановление о прекращении уголовного дела было принято на основе доказательств, полученных в ходе расследования, и доведено до сведения заявителей.

2. Мнение Европейского суда

144. Европейский суд напоминает, что обязательство по защите права на жизнь, гарантированное статьей 2 Конвенции, взятое во взаимосвязи с общей задачей государства в соответствии со статьей 1 Конвенции "обеспечивать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции", также включает в себя требование о проведении эффективного официального расследования в тех случаях, когда лицо было убито в результате применения силы. Эффективность расследования предполагает, что в результате его проведения должны быть установлены и привлечены к ответственности виновные лица (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Огюр и другие против Турции" ({Ogur} and Others v. Turkey), § 88). В частности, должно также обязательно существовать безусловное требование о проведении расследования в разумно короткий срок (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яша против Турции", § 102 - 104, и Постановление по делу "Махмут Кайя против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, ECHR 2000-III, § 106 - 107). Необходимо признать, что в определенных ситуациях в ходе расследования могут возникать препятствия и трудности. Однако своевременное реагирование властей при расследовании дела о применении смертельного оружия может в целом рассматриваться как необходимое для поддержания общественной уверенности в соблюдении правопорядка и недопущения какой-либо видимости сговора или проявления терпимости к действиям, нарушающим закон. По этой же причине должна достигаться определенная степень тщательности расследования и анализа его результатов для обеспечения ответственности следственных органов как на практике, так и в теории. Степень требуемого контроля со стороны общественности может отличаться по конкретным делам. Однако во всех случаях ближайшие родственники потерпевшего должны быть вовлечены в процесс расследования настолько, насколько это необходимо для обеспечения защиты его (ее) законных интересов (см. Постановление Европейского суда по делу "Шанаган против Соединенного Королевства" (Shanaghan v. United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба № 37715/97, § 91 - 92).

145. В данном деле Европейский суд отмечает, что по факту убийства родственников заявителей был выполнен определенный объем следственных действий. Европейский суд должен оценить, соответствовало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.

146. Суд отмечает, что уголовное дело было возбуждено в день нападения и что определенные первоначальные следственные действия, такие, как осмотр места происшествия, судебно-медицинская экспертиза тел и допрос очевидцев нападения, были реализованы незамедлительно (см. § 28, 64, 86, 99 и 100 настоящего Постановления). Однако после того, как через два дня материалы дела были переданы в военную прокуратуру (см. § 66 настоящего Постановления), как представляется, следствие затянулось, и его ходу мешали различные препятствия в виде необъяснимых проволочек в принятии самых незначительных мер. В частности, представляется, что не были проведены баллистические испытания, несмотря на то, что они могли оказаться необходимыми в рассматриваемых обстоятельствах, учитывая утверждения пилотов о том, что атакованные ими люди были вооружены, и утверждения военнослужащих о том, что во время осмотра места происшествия военнослужащими на нем были найдены стреляные пулеметные гильзы. Помимо этого, не было проведено вскрытия тел или какой-либо последующей судебно-медицинской экспертизы тел, помимо первоначальной медицинской экспертизы, проведенной 6 августа 2000 г., на основании которой было подготовлено заключение судебно-медицинской экспертизы от 3 сентября 2001 г.

147. Помимо этого, несмотря на наличие достаточного количества доказательств причастности военнослужащих к нападению и убийству двух родственников заявителей 6 августа 2000 г., из материалов дела следует, что на начальной стадии расследования не было приложено никаких существенных усилий для установления личностей представителей Вооруженных Сил Российской Федерации, отдавших приказ атаковать группу людей, включая родственников заявителей, или личностей тех представителей Вооруженных Сил Российской Федерации, которые привели приказ в исполнение. В связи с этим Европейский суд отмечает, что расследование было приостановлено, по крайней мере, в двух случаях, 30 октября и 30 декабря 2000 г. (см. § 69 и 72 настоящего Постановления), по причине неустановления личностей виновных. В связи с этим Европейский суд отмечает, что крайне маловероятно, что личности участвовавших в военной операции 6 августа 2000 г. были неизвестны властям или что было невозможно их установить непосредственно после операции. Более того, в то время как личности пилотов, участвовавших в нападении, были установлены более чем через год после происшествия, личности командиров, отдавших приказ о нападении, как следует из материалов дела, не были установлены вовсе. В частности, в соответствии с Постановлением от 15 декабря 2001 г. было прекращено предварительное расследование в части, касающейся действий должностного лица, отдавшего приказ атаковать автомобиль "Нива" и находившихся в ней людей, без указания на то, была ли установлена его личность (см. § 76 настоящего Постановления). Кроме того, упомянутое постановление содержало распоряжение прекратить расследование исключительно на основании того, что приказ об использовании смертельного оружия был обоснованным при данных обстоятельствах дела без приведения какой-либо оценки этого приказа или объяснений в этой связи. Предварительное расследование данных обстоятельств считалось прекращенным после 15 декабря 2001 г. без последующих повторных попыток дать оценку приказу.

148. Далее Европейский суд отмечает, что, несмотря на соответствующие многочисленные запросы, никто из заявителей никогда не признавался потерпевшим по делу, что обеспечивало им лишь минимальные гарантии на участие в уголовном расследовании. Из материалов дела, имеющихся в распоряжении Европейского суда, также следует, что заявители осведомлялись о ходе расследования лишь время от времени и что им не был обеспечен реальный доступ к материалам дела, несмотря на их многочисленные запросы. Суд считает, что фактически заявители были лишены возможности участия в уголовном расследовании и отстаивания своих собственных интересов.

149. Наконец, расследование оставалось без движения с августа 2000 г. до апреля 2003 г., в течение этого времени оно, по крайней мере, пять раз приостанавливалось и снова возобновлялось. В частности, в первых двух случаях оно приостанавливалось в связи с невозможностью установления виновных лиц, тогда как в последних трех случаях оно приостанавливалось по причине отсутствия состава преступления. Безрезультатность расследования и непринятие следователями практических мер для расследования преступления, а также невыполнение ими указаний прокуроров были признаны вышестоящими прокурорами (см. § 73, 75, 79 и 82 настоящего Постановления). Европейский суд отмечает также многочисленные передачи материалов дела из одного следственного органа в другой без разумных оснований.

150. Принимая во внимание изложенное, а также довод властей Российской Федерации о предполагаемом необжаловании заявителями в судебном порядке действий или бездействия следователей в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, Европейский суд в первую очередь отмечает, что власти Российской Федерации не указали на конкретные действия или бездействие следователей, которые заявители должны были обжаловать в суде. Далее Европейский суд отмечает, что правовой механизм, на который ссылаются власти Российской Федерации, был введен в действие с 1 июля 2002 г. и что, очевидно, заявители не могли прибегнуть к данному средству правовой защиты до этой даты. Что касается периода после введения в действие упомянутого правового механизма, Европейский суд считает, что в ситуации, в которой степень эффективности расследования была изначально неопределенной по причине непринятия властями необходимых следственных мер, когда расследование многократно приостанавливалось и возобновлялось, когда заявители не признавались потерпевшими по делу и им не обеспечивался доступ к материалам дела на всех стадиях расследования и когда их осведомляли о ходе расследования лишь время от времени, вызывает серьезные сомнения то, что использование средств правовой защиты, на которые ссылаются власти Российской Федерации, потенциально могло привести к каким-либо положительным результатам. Кроме того, власти Российской Федерации не привели доказательств того, что данное средство правовой защиты могло бы обеспечить возмещение ущерба в сложившейся для заявителей ситуации - иными словами, что оно бы позволило исправить ошибки следствия и привело бы к установлению и привлечению к ответственности лиц, виновных в смерти их родственников. Таким образом, Европейский суд считает, что в обстоятельствах данного дела не было установлено с достаточной степенью уверенности то, что средство правовой защиты, предложенное властями Российской Федерации, оказалось бы эффективным по смыслу Конвенции. Европейский суд считает, что заявители не были обязаны использовать данное средство правовой защиты, и эта часть предварительных возражений властей Российской Федерации должна быть отклонена.

151. Что касается довода властей Российской Федерации относительно предполагаемого необжалования в судебном порядке Постановления от 24 апреля 2003 г. о прекращении уголовного расследования, Европейский суд повторяет, что по общему правилу данное средство правовой защиты может обеспечить существенную гарантию защиты от произвольного использования властных полномочий следственными органами, учитывая право суда на отмену постановления об отказе в возбуждении или прекращении уголовного дела и на указание на недостатки следствия, которые необходимо исправить (см. mutatis mutandis Решение Европейского суда по делу "Трубников против Российской Федерации" (Troubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 49790/99). Следовательно, при нормальном развитии событий подобное обжалование может считаться возможным средством правовой защиты, когда сторона обвинения приняла решение не возбуждать уголовное дело по заявлению. Европейский суд, однако, имеет серьезные сомнения относительно того, было ли бы данное средство правовой защиты эффективным при обстоятельствах рассматриваемого дела. Как указано выше, до принятия Постановления от 24 апреля 2003 г. следственные органы, по крайней мере, дважды прекращали расследование, 15 декабря 2001 г. и 21 марта 2002 г., по тем же основаниям и, в частности, в связи с отсутствием состава преступления. Впоследствии данные решения были отменены вышестоящими прокурорами и дело было передано обратно для проведения дальнейшего расследования. В этих обстоятельствах Европейский суд не убежден в том, что обжалование в суд, которое могло лишь привести к такому же результату, могло обеспечить получение заявителями какого-либо возмещения. Поэтому Европейский суд считает, что подобное обжалование с учетом особых обстоятельств рассматриваемого дела было бы лишено всякого смысла. Европейский суд считает, что заявители не были обязаны использовать данное средство правовой защиты и что эта часть возражений властей Российской Федерации должна быть отклонена.

152. В свете изложенного Европейский суд далее приходит к выводу, что власти не выполнили обязательство по проведению всестороннего и эффективного расследования обстоятельств гибели Халида Хациева и Казбека Акиева и что в связи с этим нет необходимости рассматривать отдельно доводы заявителей, касающиеся предполагаемого отсутствия беспристрастности следственных органов, особо учитывая тот факт, что данный довод был выдвинут после признания жалобы приемлемой и у властей Российской Федерации не было возможности представить свои возражения по данному вопросу.

153. Таким образом, Европейский суд постановил, что имело место нарушение процессуального аспекта статьи 2 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статей 6 и 8 Конвенции

154. Заявители указали в жалобе, что им не был обеспечен доступ к суду в нарушение положений пункта 1 статьи 6 Конвенции, так как в соответствии с нормами внутригосударственного законодательства они не имели возможности обратиться с гражданским иском с целью получения возмещения за ущерб, причиненный смертью их родственников, в отсутствие каких-либо результатов предварительного расследования, и что убийство их ближайших родственников являлось незаконным и грубым вмешательством в их семейную жизнь, что противоречит требованиям статьи 8 Конвенции. Соответствующие положения Конвенции предусматривают:

Статья 6 Конвенции

"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".

Статья 8 Конвенции

"1. Каждый имеет право на уважение его... семейной жизни...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".

155. В своих замечаниях, представленных в Европейский суд до принятия им решения о приемлемости жалобы, заявители утверждали, что им было отказано в доступе к суду с целью подачи гражданского иска о возмещении ущерба в нарушение положений части 1 статьи 6 Конвенции. Они также настаивали на своей жалобе, что имело место вмешательство в их права, гарантированные статьей 8 Конвенции, ввиду убийства их родственников. Заявители утверждали, что ввиду отказа властей Российской Федерации в предоставлении материалов уголовного дела было невозможно установить, было ли такое вмешательство обоснованным в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции. После того как настоящая жалоба была признана приемлемой, заявители уведомили Европейский суд о том, что они не настаивали на отдельном рассмотрении своих жалоб на нарушение пункта 1 статьи 6 и статьи 8 Конвенции.

156. Власти Российской Федерации возражали, что на протяжении всего расследования и по его прекращении заявители имели возможность подачи гражданского иска с целью получения возмещения ущерба, причиненного смертью их родственников, и что, следовательно, им был обеспечен доступ к суду, что соответствует требованиям части 1 статьи 6 Конвенции. По их мнению, между убийством родственников заявителей и нарушением права заявителей на уважение их семейной жизни не было прямой связи и в любом случае предполагаемое вмешательство в это право было обоснованно по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.

157. Учитывая доводы заявителей, представленные ими после вынесения решения о приемлемости жалобы, Европейский суд не считает необходимым рассматривать вышеупомянутые требования.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

158. Заявители утверждали, что в их распоряжении не было эффективных средств правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений статьи 2 Конвенции в нарушение статьи 13 Конвенции, которая предусматривает:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

159. Заявители настаивали, что в их случае обычно доступные внутригосударственные средства правовой защиты оказались неэффективными, учитывая, что расследование проводилось с нарушениями, что они не были признаны потерпевшими по делу, что их попытки получить доступ к материалам дела оказались безуспешными и что поэтому для них исключалась возможность участия в расследовании и они были ограничены в своем праве на обращение с гражданско-правовым иском, а все их запросы в органы власти остались без ответа или на них поступали формальные ответы.

160. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители имели в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты, как того требуют положения статьи 13 Конвенции, и что органы власти не препятствовали им в использовании этих средств правовой защиты. В частности, органы власти возбудили предварительное расследование в день убийства родственников заявителей, и в ходе расследования у заявителей было право обжаловать действия или бездействие следственных органов или Постановление от 24 апреля 2003 г. о прекращении уголовного дела как вышестоящим прокурором, так и в судебном порядке. В дополнение к этому в период проведения расследования и после его прекращения заявители имели право на подачу гражданского иска с целью получения возмещения ущерба. Последнее утверждение властей Российской Федерации приводилось со ссылкой на материалы дела "Хашиев и Акаева против Российской Федерации", в котором заявитель требовал и получил возмещение ущерба, причиненного смертью его родственников (см. выше Постановление по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации", § 39 - 42).

161. Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие средства правовой защиты на внутригосударственном уровне, при помощи которого можно было воспользоваться своими правами и свободами, гарантированными Конвенцией, в какой бы форме они ни гарантировались национальным правопорядком. Таким образом, статья 13 Конвенции требует наличия национального средства правовой защиты для рассмотрения по существу "спорной жалобы" в соответствии с Конвенцией и предоставления соответствующей компенсации, хотя Договаривающимся Сторонам предоставляется свобода усмотрения относительно способа выполнения своего обязательства в соответствии с данной статьей Конвенции. Тем не менее средство правовой защиты должно быть "эффективным" как на практике, так и в соответствии с законом, особенно в том смысле, что в использовании такого средства не должны оказываться необоснованные препятствия посредством действий и различных нарушений со стороны органов государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции", § 95).

162. Принимая во внимание существенную важность права на охрану жизни, статья 13 Конвенции подразумевает помимо выплаты компенсации в необходимых случаях проведение тщательного и эффективного расследования, которое способно установить и привлечь к ответственности лиц, виновных в лишении жизни, а также обеспечить эффективный доступ лица, обращающегося с жалобой, к расследованию, способному установить и привлечь к ответственности виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, § 161 - 162, ECHR 2002-IV; Постановление Европейского суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), Reports of Judgments and Decisions, 1998-VIII, § 117; Постановление Европейского суда по делу "Сюхейла Айдын против Турции" ({Suheyla Aydyn} v. Turkey) от 24 мая 2005 г., жалоба № 25660/94, § 208; Постановление Европейского суда по делу "Байсаева против Российской Федерации" (Baysayeva v. Russia) от 5 апреля 2007 г., жалоба № 74237/01, § 155). Более того, Европейский суд напоминает, что требования статьи 13 Конвенции шире, чем обязательства Договаривающихся Сторон в соответствии со статьей 2 Конвенции о проведении эффективного расследования (см. Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 384).

163. Принимая во внимание приведенные выше выводы Европейского суда в отношении статьи 2 Конвенции, жалоба заявителей является явно "спорной" в целях статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, № 131 § 52). Следовательно, заявителям должна была быть предоставлена возможность воспользоваться эффективными и действительными средствами правовой защиты, которые могли бы способствовать установлению и привлечению к ответственности виновных лиц и предоставить компенсацию в целях статьи 13 Конвенции.

164. Следовательно, в тех случаях, когда, как в настоящем деле, следствие по уголовному делу, возбужденному в связи с "исчезновением" и предполагаемой смертью, оказалось неэффективным (см. выше, § 152 - 153 настоящего Постановления), а эффективность любого другого средства правовой защиты, в том числе гражданско-правового, на которое ссылались власти Российской Федерации, была впоследствии поставлена под сомнение, Европейский суд приходит к выводу, что государством не были выполнены свои обязательства в соответствии со статьей 13 Конвенции.

165. Следовательно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с жалобами на нарушение статьи 2 Конвенции.

V. Соблюдение требований пункта 1 статьи 38 Конвенции

166. В своих замечаниях по приемлемости и по существу жалобы заявители утверждали, что государство нарушило свое обязательство, установленное пунктом 1 статьи 38 Конвенции, и представило не все материалы дела, опровергающие доводы заявителей. Соответствующие положения данной статьи предусматривают:

"1. Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он:

a) продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо, осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные государства создают все необходимые условия".

167. Европейский суд повторяет, что исключительно важным для эффективной работы системы подачи индивидуальных жалоб, установленной в соответствии со статьей 34 Конвенции, является обеспечение государствами всех необходимых условий для правильного и эффективного рассмотрения жалоб (см. упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Танрикулу против Турции", § 70). Это обязательство требует от Договаривающихся Сторон обеспечения для Европейского суда всех необходимых условий как в случае, когда он проводит расследование с целью сбора доказательств, так и в случае, когда он выполняет свои основные обязанности по рассмотрению жалоб. Непредставление таких сведений, имеющихся в наличии у государства, без удовлетворительного объяснения может послужить не только причиной выводов относительно достоверности утверждений заявителей, но и негативно отразиться на уровне выполнения государством-ответчиком обязательств, установленных подпунктом "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Тимурташ против Турции" ({Timurtas} v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).

168. В данном деле Европейский суд отмечает, что, несмотря на нежелание представить материалы уголовного дела на более ранней стадии, власти Российской Федерации согласились представить требуемые документы после того, как настоящая жалоба была признана приемлемой для рассмотрения. Общий объем представленных материалов дела составил 223 страницы и включал некоторое количество важных процессуальных документов, таких, как протоколы осмотра места происшествия и судебно-медицинской экспертизы тел, протоколы допросов свидетелей и иные. В то время как некоторые документы не были представлены властями Российской Федерации по тем основаниям, что их раскрытие может нанести вред интересам безопасности Российской Федерации или участникам уголовного судопроизводства или что "они являлись не относящимися к делу", Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации представили значительную часть материалов дела, что значительно упростило рассмотрение настоящего дела Европейским судом. В целом Суд не считает, что действия властей Российской Федерации преследовали цель создания препятствий для проведения эффективного расследования по делу и потому противоречили положениям пункта "a" части 1 статьи 38 Конвенции.

169. Соответственно, государство-ответчик не нарушало положений подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции.

VI. Применение статьи 41 Конвенции

170. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Компенсация морального вреда

171. Заявители утверждали, что они потеряли своих ближайших родственников и перенесли тяжелые мучения и стресс в результате непроведения властями Российской Федерации расследования по фактам нарушений их прав, изложенных в их жалобе. Они требовали выплаты компенсации в общем размере 100000 евро за моральный вред, который включал следующие требования:

a) компенсация в размере 20000 евро первому, второму и седьмому заявителям, а также

b) компенсация в размере 10000 евро третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям.

172. Власти Российской Федерации отметили, что требования заявителей являются чрезмерными и что в случае признания Европейским судом нарушения их прав, им должна быть присуждена символическая сумма.

173. Европейский суд отмечает, что он установил нарушение статей 2 и 13 Конвенции в связи со смертью ближайших родственников заявителей и отсутствием эффективных внутригосударственных средств правовой защиты для обеспечения компенсации ущерба, причиненного вышеуказанными нарушениями. Заявители должны были испытать страдания и стресс вследствие всех этих обстоятельств, что не может быть компенсировано лишь установлением факта нарушения Конвенции. Принимая во внимание это обстоятельство, а также размер требований заявителей, Европейский суд счел их разумными и подлежащими удовлетворению в полном объеме. Соответственно, он присуждает по 20000 евро первому, второму и седьмому заявителям и по 10000 евро третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям, включая сумму налога, подлежащего начислению.

B. Расходы и издержки

174. Интересы заявителей представляли юристы неправительственной правозащитной организации "Правовая инициатива по России". Они представили перечень судебных расходов и издержек, которые включали в себя исследовательские работы, проведенные в Ингушетии и Москве при стоимости одного часа работы 50 евро, и составление юридических документов, представляемых в Европейский суд и в государственные органы Российской Федерации, при стоимости одного часа работы юристов "Правовой инициативы по России" 50 евро и одного часа работы старших сотрудников "Правовой инициативы по России" в размере 150 евро в час. Суммарный размер требований в отношении судебных издержек и расходов, связанных с представительством заявителей, составляет 12318 евро 12 евроцентов и включает:

- 1500 евро за подготовку писем в адрес органов власти Российской Федерации и исследовательские работы;

- 4500 евро за составление жалобы и подготовку документов;

- 75 евро за ведение дополнительной переписки с Европейским судом;

- 5250 евро за подготовку замечаний заявителей на меморандум властей Российской Федерации;

- 379 евро 10 евроцентов - оплата перевода;

- 250 евро за подготовку декларации о доходах и вспомогательных документов;

- 801 евро 79 евроцентов в связи с административными расходами (7 процентов названной суммы затрачено на оплату государственной пошлины);

- 62 евро 27 евроцентов за услуги международной курьерской почты в связи с направлением документов в Европейский суд.

175. Власти Российской Федерации не оспаривали детальный расчет, представленный заявителями, но оспорили суммарный размер требований заявителей как чрезмерный, ссылаясь на ставки стоимости юридических услуг в Российской Федерации. Они обосновывали свои возражения практикой Европейского суда относительно судебных издержек и расходов, которые оплачиваются только в случае, если они были действительно понесены, необходимы и их размер был разумным. Власти Российской Федерации также настойчиво утверждали, что требования заявителей не были подтверждены соответствующими документами.

176. Европейский суд повторяет, что оплата судебных издержек и расходов не будет присуждена в соответствии со статьей 41 Конвенции, пока не будет установлено, что они были действительно и необходимо понесены и их размер был разумным (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Ятридис против Греции" (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

177. Европейский суд отмечает, что в августе 2001 г. заявители передали полномочия по представлению их интересов в Европейском суде неправительственной правозащитной организации. "Правовая инициатива по России" действовала в качестве представителей заявителей в течение всей процедуры рассмотрения дела. Заявители представили также документы в обоснование своих требований о возмещении расходов на оплату переводческих и почтовых услуг. Принимая во внимание данные документы и ставки оплаты услуг юристов и старших сотрудников "Правовой инициативы по России", Европейский суд считает данные ставки разумными и отражающими действительный размер расходов, понесенных представителями заявителей.

178. Далее Европейский суд отмечает, что данное дело являлось достаточно сложным и требовало проведения определенного объема исследовательских работ. С другой стороны, после того как была закончена подготовка первоначально подаваемых документов, дальнейшее рассмотрение дела не требовало подачи большого количества документов, поэтому Европейский суд выражает сомнения относительно того, что дальнейшая стадия рассмотрения дела требовала того объема исследовательских работ и подготовки документов, которые были заявлены представителями заявителей.

179. Принимая во внимание данные обстоятельства, а также детальный расчет заявителей, Европейский суд присуждает им компенсацию в размере 10000 евро, за вычетом 850 евро, предоставленных заявителям Советом Европы в качестве правовой помощи, а также сумму налога, подлежащего начислению, включая НДС. Присужденная сумма должна быть напрямую выплачена организации, осуществляющей представительство заявителей.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

180. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации;

2) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении гибели Халида Хациева и Казбека Акиева;

3) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с невыполнением властями Российской Федерации обязательства по проведению всестороннего и эффективного расследования в отношении обстоятельств смерти Халида Хациева и Казбека Акиева;

4) постановил, что нет необходимости рассмотрения жалобы заявителей в отношении предполагаемого нарушения статей 6 и 8 Конвенции;

5) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с жалобами на нарушение статьи 2 Конвенции;

6) постановил, что в данном деле отсутствовало нарушение подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции;

7) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны выплатить заявителям в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, которые, за исключением подлежащих уплате в банк Нидерландов, подлежат пересчету в рубли Российской Федерации по курсу валют на день выплаты:

i) по 20000 евро (двадцать тысяч евро) первому, второму и седьмому заявителям и по 10000 евро (десять тысяч евро) третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям в качестве компенсации морального вреда;

ii) 9150 евро (девять тысяч сто пятьдесят евро) в возмещение судебных расходов и издержек, подлежащих перечислению на счет представителей заявителей в Нидерландах;

iii) любые налоги, включая НДС, подлежащие начислению на присужденные суммы;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

8) отклонил остальную часть требований заявителей по справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменной форме 17 января 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Пэр ЛОРЕНСЕН

Секретарь Секции Суда

Клаудия ВЕСТЕРДИЙК

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIFTH SECTION

CASE OF KHATSIYEVA AND OTHERS v. RUSSIA

(Application No. 5108/02)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 17.I.2008)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Khatsiyeva and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:

Peer Lorenzen, President,

Snejana Botoucharova,

Karel Jungwiert,

Volodymyr Butkevych,

Margarita Tsatsa-Nikolovska,

Rait Maruste,

Anatoli Kovler, judges,

and Claudia Westerdiek, Section Registrar,

Having deliberated in private on 11 December 2007,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 5108/02) against the Russian Federation, lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by seven Russian nationals, Ms Layla (also spelled Leyla) Magomedovna Khatsiyeva, Ms Khazman Yunusovna Akiyeva, Mr Nasip Khizirovich Khatsiyev, Mr Abu-Rashid Khizirovich Khatsiyev, Ms Malikat Khasmagomedovna Akiyeva, Ms Zhanna Khasmagomedovna Akiyeva and Ms Zarema Vakhayevna Khayauri ("the applicants"), on 25 September 2001.

2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by lawyers from the Stichting Russian Justice Initiative ("SRJI"), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicants complained, in particular, of the death of their relatives in an attack by State agents and of the absence of an adequate investigation into these events. They also alleged a breach of their right to respect for their family life, denial of access to a court and a lack of effective remedies in respect of the violations of their rights. The applicants relied on Articles 2, 6 § 1, 8 and 13 of the Convention.

4. On 29 August 2004 the President of the First Section decided to grant priority to the application under Rule 41 of the Rules of Court.

5. By a decision of 23 October 2006 the Court declared the application admissible.

6. The applicants and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

7. The first three applicants were born in 1934, 1943 and 1952 respectively, and the fifth, sixth and seventh applicants were born in 1962, 1974 and 1976 respectively. The date of birth of the fourth applicant is unknown. The applicants live in the village of Arshty in the Sunzhenskiy District of the Republic of Ingushetia. This district borders on the Chechen Republic.

8. The facts of the case as submitted by the parties are summarised in section A below (paragraphs 9 - 60). A description of the documents submitted by the Government is contained in section B below (paragraphs 61 - 104).

A. The facts

9. The first applicant is the mother of Khalid Khatsiyev, born in 1969, and of the third and fourth applicants. The second applicant is the mother of Kazbek Akiyev, born in 1970, and of the fifth and sixth applicants. The seventh applicant was married to Kazbek Akiyev.

10. Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev were married and had two and four children respectively. At the material time both men lived in Moscow and went to Arshty in August 2000 to help their families with seasonal agricultural work.

1. Attack of 6 August 2000

11. The facts surrounding the death of the applicants" two relatives are disputed by the parties.

(a) The applicants" version

12. The applicants did not witness the events described below and the following account is based on eyewitness statements submitted by them.

13. In August 2000 the residents of Arshty were cutting grass. The work was done collectively by all villagers in small groups of five to six people.

14. On 6 August 2000 about a hundred people divided into small groups were working in the surrounding hills. One of the groups was formed by Khalid Khatsiyev, Kazbek Akiyev, their cousin Ilyas Akiyev, and three men who had come to Arshty as internally displaced persons from Chechnya - Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev, and Aslambek Dishniyev.

15. Aslambek Imagamayev stated that while working they had seen several helicopters bombing a forest area near the village of Bamut in Chechnya, about ten kilometres away from them.

16. Around 1.00 or 1.30 p.m. the group in which the applicants" relatives were working had decided to go home for lunch, when two military helicopters appeared from the direction of Bamut and started circling low above the field. Aslambek Imagamayev identified them as MI-24s. One of the helicopters fired a burst from an aircraft machine-gun at a spot situated 40 - 50 metres from the men. They were scared and, throwing down their scythes, ran to a white Niva car and drove down the hill in the direction of Arshty. Baymurza Aldiyev and Aslambek Imagamayev claimed that the helicopters had flown away but then reappeared and the men saw them right above the car, hovering at low altitude. They stopped the vehicle and ran for cover in different directions.

17. The helicopters launched non-guided missiles and strafed the Niva car with aircraft machine-guns with the result that its back tyres were flattened. They then chased the men. One of the helicopters fired a missile at the place where Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev were hiding. They were both killed and Ilias Akiyev, who was nearby, was wounded by shrapnel in his leg.

18. Aslambek Imagamayev stated that he had run through the forest to tell the villagers what had happened. He stated that he had heard the helicopters shooting for some time. Baymurza Aldiyev testified that he had run towards the river and had hidden there in a bush. He estimated that the attack on the Niva car had continued for about an hour and a half. After the helicopters had left, he returned to the vehicle and found the bodies of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev about fifty metres away from the car.

19. The bodies were taken to the village in the damaged Niva.

20. The attack and the deaths were reported by human rights NGOs and the Russian mass-media in August 2000.

(b) The Government"s version

21. According to the Government, since the beginning of the counter-terrorist operation within the territory of the Chechen Republic, the civil and military authorities had taken all necessary steps to secure the safety of civilians residing in the North Caucasus. The residents of the Republic of Ingushetia had been notified, through the television and press, of the risk of being at the administrative border with Chechnya as well as of the actions they should perform when in the area of a counter-terrorist operation so as to indicate that they did not belong to illegal armed groups. In particular, once they had established "visual contact" with representatives of the federal forces, residents were supposed to stop moving, mark themselves with a piece of white cloth and wait for the arrival of a group of servicemen for an identity check.

22. On 6 August 2000 the authorities carried out a special operation aimed at searching for the base camp, eight kilometres to the south of the village of Arshty, of a group of around 250 illegal fighters, who were to be detained. The operation was planned and commanded by senior officers of the Western Group of the United Group Alignment (Западная группировка войск Объединенной группировки войск). The Government refused to indicate the names of those officers or provide details of the operation, stating that disclosure of the information might be harmful to the State"s national security interests. According to them, "in the materials of the preliminary investigation file there was no information" as to whether the residents of Arshty had been warned in advance about the operation in question, or whether the military personnel involved had been instructed to avoid civilian casualties.

23. During the operation, a federal transport MI-8 helicopter was hit by fire from members of illegal armed groups in the vicinity of the village of Arshty and crashed to the ground. Orders were given to evacuate the crew and servicemen on board the helicopter from the site of the crash. The Government alleged, with reference to the findings of the Chief Military Prosecutor"s Office, that servicemen who had arrived to evacuate those injured also came under fire from illegal fighters. The airspace above the area of the rescue operation was patrolled in shifts by a pair of military MI-24 helicopters.

24. At about 1 p.m., while patrolling over the area situated four kilometres to the west of Arshty and four kilometres from the site of the crash of the MI-8 helicopter, the pilots of the MI-24 helicopters saw a Niva car and a group of at least five men with light machine-guns. In the Government"s submission, the pilots observed the men through a target control system of tenfold magnification, from a distance of two kilometres and at an altitude of 100 - 150 metres.

25. According to the Government, the pilots reported this to the command centre and having received the respective order fired warning shots at a spot situated fifty metres away from the car and the people. The men immediately got into the car and started driving away, instead of staying where they were and waiting for the arrival of ground troops for an identity check. The pilots again reported to their superiors, received the respective order and fired warning shots for the second time, but the car continued moving. In order to prevent the Niva car with unidentified armed men inside from driving further without authorisation in the close vicinity of the zone of the rescue operation, the pilots, pursuant to their superiors" order, fired at the car with the result that Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev were killed and Ilias Akiyev was wounded.

26. The Government also submitted that "there was no information in the materials of the preliminary investigation file" as to whether the attacked men had used the firearms against the pilots, and that "according to its technical description, a light machine-gun [was] ineffective for hitting a target at a distance of over one kilometre".

2. Official investigation

27. According to the Government, after the rescue operation in respect of the crashed MI-8 helicopter had been completed, the servicemen had inspected the area near the crash site and found a Niva car as well as hand grenades, spent cartridges from light machine-guns and a bloodstained ammunition belt near the car.

28. In the evening of 6 August 2000 several officials from the prosecutor"s office of the Sunzhenskiy District (прокуратура Сунженского района - "the Sunzhenskiy Prosecutor"s Office") and the prosecutor"s office of the Republic of Ingushetia (прокуратура Республики Ингушетия - "the Republican Prosecutor"s Office") arrived at the scene of the incident. They also brought a forensic expert from the city of Nalchik, in the Republic of Kabardino-Balkaria. The officials questioned the witnesses to the attack, inspected the scene of the incident and collected pieces of shrapnel and damaged scythes. No firearms or ammunition were found at the scene of the incident. The officials also examined the bodies and noted the wounds caused by shrapnel and by large-calibre guns.

29. According to the applicants, at the same time the head of the village administration contacted the military authorities. Two armoured personnel carriers with servicemen arrived in the village, and together with some local officials they proceeded to the site, but soon afterwards the local officials returned because the military allegedly refused to proceed further.

30. The Government submitted that on 6 August 2000, on the basis of the information received from the Arshty administration, the Republican Prosecutor"s Office had instituted criminal proceedings under Article 105 § 2 (a) and (f) of the Russian Criminal Code (murder of two or more persons committed by a generally dangerous method). The case file was assigned the number 20600055. After the initial investigative measures had been taken, the case was transferred to military prosecutors and given the number 34/32/0189-01.

31. According to the applicants, in the absence of any news of the investigation for several weeks after the incident, they applied to the Sunzhenskiy Prosecutor"s Office and then to the Republican Prosecutor"s Office. They were informed that a criminal investigation had been opened on 6 August 2000 and that the case file had been given the number 20600055. In reply to their subsequent requests to the prosecutors at various levels the applicants received hardly any substantive information about the investigation into the attack. On several occasions they received copies of letters by which their requests had been forwarded to different prosecutors" offices.

32. On 29 August 2000 the Chief Military Prosecutor"s Office (Главная военная прокуратура), in reply to a request made by a deputy of the State Duma from Ingushetia on the applicants" behalf, stated that the criminal investigation into the killing of two persons near the village of Arshty had been supervised by the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit (военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа) and that he would be informed of any results of the investigation.

33. On 30 October 2000 the preliminary investigation into the attack of 6 August 2000 was stayed for failure to identify those responsible. It was then resumed on 13 November 2000 (see paragraphs 69 - 70 below). It does not appear that the applicants were informed of any of those decisions.

34. On 14 November 2000 the applicants were informed by the Republican Prosecutor"s Office that on 9 August 2000 the file in case No. 20600055 had been transferred for investigation to garrison prosecutor"s office No. 59 (59 военная прокуратура гарнизона) in Mozdok, North Ossetia.

35. On 14 November 2000 a person acting as the applicants" representative went to Mozdok to find out about the investigation. There he submitted an application stating the facts of the attack and asking for an update on the investigation. An officer of the prosecutor"s office showed him a register of cases, according to which the case had been transferred to a military prosecutor in Vladikavkaz, North Ossetia, for further investigation.

36. On 15 November 2000 the representative went to Vladikavkaz and talked to the military prosecutor, who informed him that the case had been sent to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 (военная прокуратура - войсковая часть 20102) based in Khankala, the main Russian military base in Chechnya. On the same day the representative filed a request for an update on the investigation, on the second applicant"s behalf.

37. On 24 November 2000 the second applicant wrote to the military prosecutor of military unit No. 20102. She stated the facts of the case, referred to the number of the criminal investigation file communicated to her by the Sunzhenskiy Prosecutor"s Office and asked for an update on the investigation. She also requested that she be granted the status of victim in the proceedings. According to the second applicant, she received no reply to that letter.

38. On 30 December 2000 the investigating authorities again suspended the investigation on account of failure to identify the alleged perpetrators. It appears that this decision was then quashed by superior prosecutors twice, on 11 March and 24 October 2001 (see paragraphs 72, 73 and 75 below). It does not appear that the applicants were notified of any of those decisions.

39. On 29 January 2001 the fourth applicant was informed by the military prosecutor of military unit No. 20102 that his complaint had been added to the criminal investigation file opened in relation to his brother"s death. The date of the fourth applicant"s complaint was not specified.

40. On 30 May 2001 the second applicant wrote to the military prosecutor of military unit No. 20102 and to the military prosecutor of the North Caucasus Military Circuit. She enquired about developments in the investigation and requested that she and the first applicant be declared victims, in accordance with the Russian Code of Criminal Procedure. She received no reply to those queries, apart from a letter of 21 June 2001 by which the military prosecutor of the North Caucasus Military Circuit informed her that her letter had been forwarded to garrison prosecutor"s office No. 59 in Mozdok.

41. On 29 August 2001 the civil registration office for the Sunzhenskiy District issued death certificates numbered 376 and 405 for Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev respectively. The date and place of death for both was recorded as 6 August 2000, village of Arshty, Sunzhenskiy District.

42. On 15 December 2001 the investigating authorities took a decision by which the criminal proceedings in connection with the events of 6 August 2000 were discontinued in part, as regards the superior officers" order to attack the Niva car, as there was no evidence of a crime in their actions, and another decision ordering that the criminal proceedings be closed as a whole in the absence of evidence of a crime (see paragraphs 76 - 77 below). The applicants were informed of these decisions in undated letters (see paragraph 78 below).

43. On 25 January 2002 the latter decision of 15 December 2001 was set aside by superior prosecutors and the proceedings resumed (see paragraph 79 below). They were again discontinued owing to the absence of evidence of a crime on 21 March 2002 and then re-opened on 16 August 2002 (see paragraphs 81 - 82 below).

44. On 24 March 2003 the military prosecutor"s office of military unit 20102 informed the applicants that the investigation into the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been resumed.

45. By a letter of 17 April 2003 the SRJI, acting on the applicants" behalf, requested the military prosecutor of military unit No. 20102 to inform them of the latest development in the case and to grant the status of victim to the first two applicants.

46. In a letter of 24 April 2003 the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 informed the applicants that on the same date, with the consent of garrison prosecutor"s office No. 59, the criminal proceedings instituted in connection with the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been discontinued owing to the absence of evidence of a crime in the attack of 6 August 2000.

47. According to the Government, that decision had been taken in view of the investigating authorities" finding that the pilots of the MI-24 helicopters had fired at the Niva car, with the result that the applicants" two relatives had been killed, pursuant to an order that had been given by the command centre and that had thus been binding on them. Accordingly, the pilots" action did not constitute a criminal offence. The actions of superior officers who had given the order to destroy the Niva vehicle did not constitute a criminal offence either, given that after the warning shots the car had continued moving in the close vicinity of the counter-terrorist operation in a situation of active armed resistance, with the members of illegal armed groups threatening the lives of federal servicemen and other persons. The Government did not mention the names of the pilots who had participated in the attack of 6 August 2000 or those of their superiors who had given the order in question.

3. The applicants" attempts to gain access to the case file

48. On 21 May 2003 the military prosecutor of military unit No. 20102 informed the SRJI that the file in the criminal case relating to the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been transferred to the prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit on 9 February 2001 in order to determine which body was competent to carry out the investigation. The prosecutor"s letter referred to case No. 14/33/0429-00.

49. On 7 July 2003 the military prosecutor of military unit No. 20102 again replied to a request from the SRJI, stating that case No. 14/33/0429-00 instituted in relation to the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been forwarded to the prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit on 9 February 2001.

50. In a letter of 8 July 2003 the SRJI requested garrison prosecutor"s office No. 59 to declare the first two applicants to be victims in criminal case No. 14/33/0429-00 and to grant them access to the case file.

51. On 10 July 2003 garrison prosecutor"s office No. 59 notified the first two applicants in reply to their query that the file of the case concerning the killing of their sons had been sent to the prosecutor"s office of the United Group Alignment (военная прокуратура Объединенной группы войск) in order to verify whether the decision to discontinue the proceedings had been lawful and well-founded.

52. In letters of 10 and 11 August 2003 garrison prosecutor"s office No. 59 stated that the first and second applicants respectively could consult the case file in the garrison prosecutor"s office on any working day from 9 a.m. until 6 p.m. The letter referred to case file No. 34/32/0189-01D.

53. In a letter of 11 August 2003 garrison prosecutor"s office No. 59 also informed the SRJI, in reply to their query, that the criminal proceedings in case No. 34/32/0189-01D had been discontinued on 24 April 2003 in the absence of evidence of a crime in the attack of 6 August 2000, and that therefore there were no grounds in domestic law for declaring the first two applicants to be victims of a crime. The letter added that the first two applicants could have access to the case file on any working day between 9 a.m. and 6 p.m.

54. On 9 March 2004 the SRJI applied on the applicants" behalf to garrison prosecutor"s office No. 59. They stated that on 29 August 2003 the applicants" legal counsel had attempted to gain access to the documents in case No. 34/32/0189-01D but this had been refused on the ground that the case file had been transmitted to the military prosecutor"s office of the Republic of Ingushetia (военная прокуратура Республики Ингушетия). In this connection the SRJI requested garrison prosecutor"s office No. 59 to notify them of the reasons for the transfer of the case to the military prosecutor"s office of the Republic of Ingushetia and of any new developments in the investigation, together with the date on which, and the place where, the first two applicants and their lawyers could study the case file.

55. On the same date the SRJI sent a similar letter to the military prosecutor"s office of the Republic of Ingushetia.

56. On 18 March 2004 the Chief Military Prosecutor"s Office forwarded the request of the SRJI to the military prosecutor"s office of the United Group Alignment for examination.

57. In a letter of 23 March 2004 garrison prosecutor"s office No. 59 informed the SRJI that the file in criminal case No. 34/32/0189-01D had been referred to the military prosecutor"s office of the United Group Alignment for examination and then, after 1 September 2003, to a newly organised military prosecutor"s office of military unit No. 04062 (военная прокуратура - войсковая часть 04062) in the Republic of Ingushetia. The letter thus invited the applicants and their representatives to apply to the last mentioned prosecutor"s office.

58. On 2 June 2004 garrison prosecutor"s office No. 59 stated that they had replied to all the queries from the SRJI in a letter of 23 March 2004.

59. On 2 July 2004 the military prosecutor"s office of the United Group Alignment informed the first two applicants and the SRJI that the criminal proceedings in case No. 34/32/0189-01D had been discontinued on 24 April 2003 and that no subsequent investigative measures had been taken. The military prosecutor"s office of the United Group Alignment had studied the case materials and found the aforementioned decision of 24 April 2003 to have been substantiated. The case file had then been forwarded to the military prosecutor"s office of military unit No. 04062 and the applicants could consult the file there.

60. According to the applicants, all their efforts to gain access to the case file have so far proved unsuccessful. On the latest occasion they attempted to consult the case file in December 2006, but in vain.

B. Documents submitted by the Government

1. The Court"s requests for the investigation file

61. In October 2004, at the communication stage, the Government were invited to produce a copy of the investigation file in the criminal case instituted in connection with the attack of 6 August 2000 and the killing of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev. Relying on the information obtained from the Prosecutor General"s Office, the Government refused to submit any documents from the criminal investigation file, stating that, even though the investigation had been discontinued, the disclosure of the documents would be in violation of Article 161 of the Russian Code of Criminal Procedure since the file contained information of a military nature and personal data concerning the witnesses.

62. On 23 October 2006 the application was declared admissible. At that stage the Court again invited the Government to submit the investigation file. In February 2007 the Government agreed to reveal the case-file materials, apart from documents "the disclosure of which [might] be harmful to the interests of the security of the Russian Federation and of the participants in the criminal proceedings" and those "which were irrelevant to the investigation". According to the Government, the submission of the case file at an earlier stage had been inappropriate in view of the need to secure the safety of the participants in the criminal proceedings and to ensure that the information from the preliminary investigation was not disclosed, in accordance with Article 161 of the Russian Code of Criminal Procedure as well as on account of the applicants" failure to exhaust available domestic remedies.

63. Eventually, the Government produced a number of documents running to a total of 223 pages. They can be summarised as follows.

(a) Documents relating to the conduct of the investigation and informing the applicants of its progress

64. By a decision of 6 August 2000 the prosecutor of the Sunzhenskiy District ordered that criminal proceedings under Article 105 § 2 (a) and (f) of the Russian Criminal Code (murder of two or more persons committed by a generally dangerous method) be instituted in connection with an attack by two military helicopters earlier that day which had resulted in the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev.

65. By a decision of 6 August 2000 the investigator in charge took up the case. In another decision taken on the same date the investigator in charge granted the status of victim of a crime to Ilyas Akiyev, who had sustained injuries as a result of the attack (see paragraphs 17 and 25 above).

66. In a decision of 8 August 2000 the investigator in charge ordered that the case file be transferred to a military prosecutor"s office, which had jurisdiction to investigate criminal offences committed by military personnel.

67. By a decision of 18 September 2000 an investigator of the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 took up the case, which was given the number 14/33/0429-2000.

68. A decision of 2 October 2000 taken by the investigator in charge and approved by the military prosecutor of military unit No. 20102 ordered that the term of the preliminary investigation should be extended until 6 November 2000. The decision stated, in particular, that it had been established that on 6 August 2000 at about 9 a.m. the applicants" two relatives, together with Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev and Aslambek Dishniyev, had arrived in a Niva car at an area three kilometres to the west of Arshty for grass-cutting. The decision then continued:

"At about 11 a.m. two military MI-24 helicopters appeared over the territory of the Chechen Republic to the south of the village of Arshty and started strafing the territory of the Chechen Republic. At about 1.30 p.m. [the applicants" two relatives and the four other persons mentioned above] got into the [Niva] car and attempted to drive off in the direction of the village of Arshty. At the same time the helicopters... moved in their direction and opened fire on the car from aircraft machine-guns. [The applicants" two relatives and the four others mentioned above] left the car and went into hiding in grass nearby. The helicopters went on strafing the vehicle and [the six persons"] hiding-place from missile launchers and aircraft machine-guns. As a result of the attack Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev died."

The report then listed the investigative actions that had been carried out. It stated, in particular, that the scene of the incident had been inspected and craters and metallic pieces of shrapnel with markings had been found, that the corpses of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been examined and then sent to the Forensic Examinations Office of the Republic of Ingushetia for a forensic examination, and that Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev, Aslambek Dishniyev and F., who had been present at the scene of the incident on the date of the attack, had been questioned as witnesses. The decision also prescribed that further investigative measures be taken. It ordered that the identity of the pilots of the two MI-24 helicopters be established and that they be questioned, that the identity of the persons who had ordered the pilots to open fire be established and that those persons be charged with a criminal offence, and that other investigative measures necessary to complete the investigation be carried out.

69. By a decision of 30 October 2000 the investigator in charge of the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 suspended the proceedings in case No. 14/33/0429-2000. The decision restated the facts of the incident and listed the investigative actions that had been conducted, in the same manner as this had been stated in the decision of 2 October 2000. It went on to say the following:

"A witness questioned in the course of the investigation, Lieutenant Colonel K., the head of the headquarters of the aircraft division of a [deleted] military unit, confirmed the fact of the attack on the Niva vehicle by helicopters of a [deleted] separate helicopter squadron in the vicinity of the village of Arshty. It follows from Lieutenant Colonel K."s statement that at present the [deleted] separate helicopter squadron had been transferred from the territory of the Chechen Republic to the place of its permanent station in the city of [deleted].

Taking into account that the alleged perpetrator has not been identified, despite all the measures taken, that all the investigative measures which could have been carried out within the territory of the Chechen Republic have been taken and that the personnel of the [deleted] separate helicopter squadron have left for the place of their permanent station in the town of [deleted]... the investigation should be carried out [at that place] in the town of [deleted].

The decision thus ordered that the criminal proceedings be suspended, as it was impossible to establish the identity of those responsible, and that the case file be transmitted to the military prosecutor"s office of the Kursk garrison.

70. In a decision of 13 November 2000 the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit quashed the decision of 30 October 2000, stating that the investigation had been incomplete and ordering that the case be sent to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 for additional investigation.

71. By a decision of 30 November 2000 an investigator of the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 took up the case.

72. A decision of 30 December 2000 ordered that the criminal proceedings in case No. 14/33/0429-2000 be stayed. It was, in essence, similar to the decision of 30 October 2000, but stated in addition the following:

"A witness questioned in the course of the investigation, [deleted] L., stated that on 6 August 2000 illegal fighters had attacked a [federal air] group in the vicinity of the village of Arshty. A MI-8 helicopter [was hit as a result of the attack] and fell to the west from Arshty... A search group, together with MI-24 helicopters for fire support, was sent to the site of the crash. Thereafter the pilots of the helicopters reported that they had destroyed a Niva vehicle from which illegal fighters had been firing at the helicopters. [Witness L.] was not asked for permission to open fire on the Niva vehicle. As a result of inspection [by federal servicemen] of an area in the vicinity of Arshty, a damaged Niva vehicle, hand grenades, spent cartridges from machine-guns cases and a bloodstained ammunition belt were found".

The decision then concluded that the identity of those responsible could not be established and ordered that the proceedings be suspended.

73. In a decision of 11 March 2001 the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit set aside the decision of 30 December 2000, stating as follows:

"An examination of the materials of the criminal case has established that the investigation was becoming procrastinated, that no practical measures aimed at establishing the identity of those responsible were being taken, that special requests were being met, with the result that it is now difficult to assess the actions or omissions of public officials and pilots of the helicopters" crew, who have not been questioned to date. Until the present time no forensic examination of the dead bodies has been carried out, and therefore the cause of death has not been established and the question of the damage sustained by [those who were declared victims in the proceedings] has not been resolved."

The military prosecutor"s office thus ordered that the decision of 30 December 2000 be quashed, that the proceedings in case No. 14/03/0396-00 instituted in connection with the murder of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev be resumed and that the case file be forwarded to garrison prosecutor"s office No. 59 for additional investigation.

74. By a decision of 24 August 2001 an investigator of the garrison prosecutor"s office No. 59 took up the case, referring to file number 14/32/0189-01D.

75. A decision of the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit dated 24 October 2001 again quashed the decision of 30 December 2001 and ordered the re-opening of the investigation in case No. 14/21/0396-00 concerning the murder of the applicants" relatives. It set out the same reasons as the decision of 11 March 2001.

76. In a decision of 15 December 2001 the investigator in charge of garrison prosecutor"s office No. 59 ordered that the criminal proceedings in case No. 14/32/0189-01D concerning the murder of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev be closed in part. The decision stated as follows:

"On 6 August 2000 at about 9 a.m. a MI-8 helicopter of a [deleted] separate helicopter squadron fell down in the vicinity of the village of Arshty of the Sunzhenskiy District of the Republic of Ingushetia. A helicopter which arrived at the site of the crash for the evacuation of the injured servicemen was also attacked by fire. On the same day at 12 noon, pursuant to an order of Colonel D., the commander of military unit No. 06652, two MI-24 helicopters under the command of Major [the real name is replaced with the nickname "Ivanov"] and Major [the real name is replaced with the nickname "Petrov"] were sent to cover the rescue operation. At about 1 p.m., while patrolling over the area to the west of Arshty, they saw a white [Niva] vehicle and five [rather than six] persons armed with automatic firearms standing nearby, and immediately reported this to the command centre of the United Group Alignment in the village of Khankala of the Chechen Republic. The helicopter[s] [were] at an altitude of 100 - 150 metres and at a distance of two kilometres from the car. [The pilots] observed the car through a target control system of tenfold magnification. The command centre reported that the identity of those persons would be established. About 15 minutes later the command centre gave an order to destroy the vehicle. Then [the pilots] fired a warning shot from a gun at a spot situated fifty metres away from the car with the purpose of warning everybody to stay where they were until the arrival of ground troops. After the warning shot, the people got into the car and started driving in the direction of the village of Arshty. [The pilots] reported to the command centre and received a repeated order to destroy the vehicle. Following the order, [the pilots] again fired a warning burst from an aircraft machine-gun. The car continued to advance. Thereafter, the third burst for effect was fired from the helicopter under the command of Major ["Ivanov"] after which the car stopped. This was reported to the command centre and to the ground troops... As a result of the attack Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev died.

Accordingly, there is nominal evidence of a criminal offence punishable under Article 286 (3) of the Russian Criminal Code [aggravated abuse of power] in the actions of an official who ordered the destruction of the [Niva] vehicle. However, [this] order was justified in the aforementioned circumstances, and therefore the criminal proceedings in the part concerning the criminal offence under Article 286 (3) of the Russian Criminal Code should be terminated [owing to the absence of evidence of a criminal in that official"s actions...]"

77. Another decision taken by the same investigator on 15 December 2001 ordered that the criminal proceedings instituted concerning the murder of the applicants" two relatives be discontinued in full. The decision described the circumstances of the attack of 6 August 2000 as they were stated in the aforementioned decision of 15 December 2001 and referred to a report on the inspection of the scene of the incident of 6 August 2000, the reports on the forensic examination of the dead bodies of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev dated 3 September 2001 and witness statements of Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev and Aslambek Dishniyev, those of the pilots of the MI-24 helicopters, those of Colonel D., the commander of military unit No. 06652, and those of Lieutenant Colonel A., the head of the headquarters of military unit [the number of the unit is deleted] as well as to the other decision of 15 December 2001. It then concluded:

"Accordingly, on the basis of the evidence obtained during the investigation, it has been established that on 6 August 2000 at about 1 p.m. in the vicinity of the village of Arshty... the members of the crew of the MI-24 helicopters destroyed the [Niva] vehicle pursuant to an order which was justified in the circumstances and was binding on them, and therefore their actions did not constitute a criminal offence and they are not liable to criminal responsibility for the damage inflicted by their actions. The criminal case instituted on 6 August 2000 under 105 § 2 (a) and (f) of the Russian Criminal Code shall be terminated... in the absence of evidence of a crime."

78. In undated letters the investigating authorities informed the applicants, Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev and Aslambek Dishniyev that the criminal proceedings instituted in connection with the attack of 6 August 2000 and the murder of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been suspended on 15 December 2001 owing to the absence of evidence of a crime. The applicants were informed that the decision could be appealed against to the prosecutor of garrison No. 59 or before a court.

79. By a decision of 25 January 2002 the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit set aside the second decision of 15 December 2001 (see paragraph 77 above), stating that the preliminary investigation had been incomplete, that the special instructions had not been complied with, and that all the measures envisaged in the law had not been taken, with the result that it was difficult to assess the actions or omissions of the public officials and the members of the crew of the MI-24 helicopters. The decision thus ordered that the investigation be resumed.

80. On 21 February 2002 an investigator of garrison prosecutor"s office No. 59 took up the case.

81. In letters of 22 March 2002 the investigator in charge informed the second applicant"s family, as well as Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev and Aslambek Dishniyev, that on 21 March 2002 the proceedings in connection with the death of the applicants" two relatives had been discontinued in the absence of evidence of a crime, and that this decision could be appealed against to the prosecutor of garrison No. 59 or in court. It is unclear whether the first applicant"s family was informed of the decision of 21 March 2002, as there is no letter to that effect among the documents submitted by the Government. A copy of the decision of 21 March 2002 was not submitted to the Court either.

82. By a decision of 16 August 2002 the military prosecutor"s office of the North Caucasus Military Circuit quashed the decision of 21 March 2002, stating that the investigation had been incomplete, that a superior prosecutor"s instructions had not been complied with and that all the measures envisaged in the law had not been taken to establish the circumstances of the case.

83. By a decision of 24 March 2003 an investigator of the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 took up the case.

84. On the same date the investigator in charge informed the second applicant"s family and the aforementioned four men who had been attacked together with Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev of the decision of 24 March 2003. It is unclear whether the first applicant"s family was informed of the said decision, as there is no letter to that effect among the documents submitted by the Government.

85. A decision of 24 April 2003 taken by the investigator in charge of the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 ordered that the criminal proceedings in case No. 34/32/0189-01 be terminated. The decision described the circumstances of the attack of 6 August 2000 as they had been stated in the decision of 15 December 2001 on complete termination of the criminal proceedings (see paragraph 77) and referred to the same documents as those relied on in that decision. It also referred to the witness statement of Mr F., the head of the administration of Arshty at the relevant period, that of Mr M., the head of the flight safety service, and the report of a military expert of 20 March 2002 (see paragraph 102 below). The decision then stated that all the investigative actions aimed at establishing fully and objectively the circumstances of the case had been carried out and that it had been established that at the relevant period a counter-terrorist operation had been underway within the territory of the North Caucasus region, which comprised several republics, including the Chechen Republic and the Republic of Ingushetia. The residents of the region had been notified that once approached by military vehicles or federal servicemen they were to mark themselves with a piece of white cloth so as to indicate that they were civilians and wait for the arrival of servicemen for an identity check. The decision went on to say that on 6 August 2000 the applicants" two relatives and the four other men, who had been discovered in the vicinity of Arshty by two MI-24 helicopters under the command of Major "Ivanov" and Major "Petrov", had failed to comply with the aforementioned requirements and, after a warning shot, had attempted to escape in the Niva car with the result that the MI-24 helicopters had opened fire for effect, entailing the death of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev. The decision then concluded that the pilots had acted pursuant to an order which had been justified in the circumstances and had been binding on them, and therefore their actions did not constitute a criminal offence and they were not responsible for the damage caused. It thus ordered that the criminal proceedings against officers "Ivanov" and "Petrov" be discontinued in the absence of evidence of a crime in their actions.

(b) Transcripts of witness interviews

86. There are a number of transcripts of witness interviews among the documents submitted by the Government. In particular, Ilyas Akiyev, Baymurza Aldiyev, Aslambek Imagamayev and Aslambek Dishniyev described the attack of 6 August 2000 as stated in the applicant"s version of events (see paragraphs 12 - 20) and insisted that they had had no firearms and that it had been obvious that they had been civilians cutting grass and had posed no danger. Aslambek Dishiyev and Aslambek Imagamayev also stated that they had never received any information concerning the rules of conduct of civilians in the zone of a counter-terrorist operation, that it had never been explained how a civilian should mark himself, as no special operations had been carried out in Ingushetia. Baymurza Aldiyev submitted that the head of the administration of Arshty and officers of the Department of the Interior of the Sunzhenskiy District had explained to the local residents that they should avoid the military personnel, not approach and not provoke them. He had heard from his relatives that when federal servicemen opened fire it was necessary to mark oneself as a civilian with a piece of white cloth and wait for the arrival of servicemen for an identity check, but during the attack of 6 August 2000 he had not performed those actions, as they had all been scared and attempted to escape, fearing for their lives.

87. Mr F., the head of the administration of Arshty at the material time, stated that Khalid Khatsiyev and Khalid Akiyev had never been involved in illegal activities, and no criminal proceedings had ever been brought against them. He also submitted that on 6 August 2000 he had visited the scene of the incident with the Niva car, together with local law-enforcement officers. According to Mr F., during the inspection of the scene of the incident pieces of shrapnel and craters from shells and bullets had been found. Mr F. claimed that there had been no firearms or grenades at the scene of the incident, that it had not been attended by servicemen or any persons before the arrival of the law-enforcement officers and that there had been no traces of anyone"s prior presence at the scene. Mr F. also stated as follows:

"Since the summer of 2000 a counter-terrorist operation has been underway within the territory of the Chechen Republic. From that time onwards the federal forces have repeatedly conducted special operations in the village of Arshty, during which representatives of official bodies or commanding officers have never explained the rules of conduct in a situation when representatives of the federal forces approach. I, myself, have on several occasions told the residents of the village that if military vehicles, aircraft or armed soldiers appear they should move away to a safe distance.

During the year 2000 it was never explained to me that on the approach of aircraft or helicopters it was necessary for people to mark themselves as civilians - with a white cloth or in any other way - to make the servicemen understand that they are civilians. Accordingly, I never gave such explanations to the residents of the village.

The officials of the Department of the Interior of the Sunzhenskiy District did not give [any such explanations] either, since there were no military actions on the territory of the Republic of Ingushetia..."

88. According to a statement of a superior officer of the air force obtained on 30 November 2000, in case of necessity the pilot in command of a helicopter might be authorised by the command centre to take, of his own motion, a decision to open fire.

89. Officer L., whose military rank and position are unknown as his personal details have been deleted from the transcript, stated during the questioning of 29 December 2000 that:

"... the pilots reported that they had destroyed a Niva vehicle with illegal fighters, who had been firing at the helicopters. The pilots did not request me to give them authorisation to open fire. I suppose that the pilot in command, of his own motion, took a decision to destroy the Niva car, having assessed the battle conditions. After the rescue operation had been completed, the area in the vicinity of the crash was inspected. As a result, a destroyed Niva vehicle was found and several hand-grenades, spent cartridges from light machine-guns and a bloodstained ammunition belt were found nearby."

90. Lieutenant Colonel A., whose position is unknown as his personal details have been deleted from the transcript, stated during questioning on 6 May 2001 that it was he who, on 6 August 2000, had assigned a mission to a group consisting of the MI-8 helicopter, which had then been hit by the rebel fighters, and two MI-24 helicopters, which had been entrusted with the task of "covering" the MI-8 helicopter. He stated that this group had not been involved in an attack on the Niva car and that he had no information regarding the attack.

91. According to a statement of 23 April 2001 by Mr I., an investigator from the Sunzhenskiy Prosecutor"s Office, he had been summoned to the scene of the incident with the Niva car on 6 August 2000. When he arrived, the destroyed vehicle and the dead bodies had already been removed from the site. Mr I. had inspected the site and found fragments of shrapnel, pieces of broken car headlights and bloodstains. According to him, he had found no grenades, spent cartridges from light machine-guns or an ammunition belt.

92. Mr B., who at the material time had been a driver for the Ministry of the Interior of the Republic of Ingushetia and had attended the scene of the incident as an attesting witness on 6 August 2000, stated during questioning on 23 April 2001 that he had seen a severely damaged Niva car, two dead bodies lying 12 - 15 metres away and a lot of craters and pieces of shrapnel. Mr B. submitted that he had seen an F-1 hand grenade lying between the vehicle and one of the corpses. According to him, he had not seen any firearms, spent cartridges from light machine-guns or ammunition belts at the scene of the incident; near the corpses Mr B. had only seen scythes.

93. The pilots of the two Mi-24 helicopters who had attacked the Niva car on 6 August 2000 were questioned on 22 and 23 January 2001 respectively. The real names, surnames and personal details of the pilots have been deleted from the transcripts of their interviews. The pilots in command of the helicopters are indicated with the nicknames "Ivanov" and "Petrov" and an operating pilot who was working in tandem with "Ivanov" is indicated as "Sidorov".

94. Witness "Ivanov" submitted that he had participated in a rescue operation of 6 August 2000 as pilot in command of the lead helicopter of a pair of MI-24 helicopters. The mission was assigned to them by the commander of military unit No. 06652, who received orders from the command centre of the main federal military base in the village of Khankala, the Chechen Republic. According to "Ivanov", at about 1 p.m. he noticed a white Niva car and five [rather than six] men standing nearby, all of whom had automatic firearms. He observed the people without using any optical devices from the distance of two kilometres and altitude of 100 - 150 metres, but insisted that he clearly saw the people had firearms, and that his operating pilot, "Sidorov", had seen them through a target control system of tenfold magnification. He reported this to the command centre in Khankala and was told that the identity of those five persons would be established. The pilots continued observing, the Niva vehicle remained still and the five men were moving around it. About 15 minutes later "Ivanov" received an order from the command centre in Khankala to destroy the car. According to him, he did not know the name of the official who had given the order. "Ivanov" then sought and obtained confirmation of that order. He fired a warning shot at a spot situated fifty metres away from the car, so as to make the people stand still and wait for the arrival of federal servicemen for an identity check. After the shot, the people got into the car and drove off in the direction of Arshty. "Ivanov" reported this to the command centre in Khankala and received an order to destroy the vehicle. He then fired a warning burst from an aircraft machine-gun, but the car carried on moving. "Ivanov" fired another burst and hit the Niva vehicle, which stopped but nobody got out of it. "Ivanov" then reported the incident to his superiors and left for the place of his station, as he was running out of fuel. "Ivanov" insisted that he did not know the names or military ranks of officials who had given him orders and had had no doubt that the five men belonged to illegal armed groups, as they had been armed. He submitted that "the people in the [Niva] car were supposed to stop after a warning shot; this was known to all the civilian population in the area of the military actions".

95. Witness "Petrov" stated that he had participated in a rescue operation on 6 August 2000 as wingman of the pair of MI-24 helicopters. He confirmed that he had seen from a distance of two kilometres a white Niva car and five [rather than six] armed men, who after "Ivanov"s" warning shot had got into the car and started driving away, although "everybody knew that a car must stop at a shot or even a helicopter"s flight". "Petrov" submitted that he had not been authorised to communicate with the command centre but had heard "Ivanov"s" communications and confirmed that "Ivanov" had reported about the car and the people to the command centre and twice received an order to destroy the vehicle. After the second order from the command centre "Ivanov" had given "Petrov" a command to fire at the vehicle, and the latter had strafed the vehicle with a machine-gun of 12.7 mm calibre, whilst "Ivanov" had fired at it with an automatic cannon of 30 mm calibre. The car had stopped but nobody had got out. He then left for the place of his location, as he was running out of fuel. "Petrov" stated that he did not know the names or military ranks of the officials who had communicated with "Ivanov" on 6 August 2000.

96. Witness "Sidorov" stated that on 6 August 2000 he had been an operating pilot on the MI-24 helicopter under the command of "Ivanov", and that he had observed a Niva car and five [rather than six] men with automatic firearms standing nearby through a target control system of tenfold magnification, as he had reported to "Ivanov". He then submitted the following:

"I clearly heard Major ["Ivanov"] report about the car to [deleted] and to [deleted]. About 10 minutes later an order followed from [deleted] (Khankala) to fire a warning shot. "Ivanov" fired a warning shot from an automatic cannon in front of the car. The people got into the vehicle and drove off in the direction of the village of Arshty and did not stop. All local inhabitants know that it is necessary to stop. ["Ivanov"] reported to [deleted] that the car had not stopped. An order to fire another warning shot followed. ["Ivanov"] made another circle and fired in front of the car with the automatic cannon, but the car did not stop. ["Ivanov"] reported to [deleted] about the situation with the car. An order followed to open fire for effect. ["Ivanov"] opened fire for effect, and the car stopped and I saw two persons get out and run into the forest. ["Ivanov"] reported to [the command centre] that the car had stopped and thereafter he transmitted to [deleted] the information on the car"s location to enable an identity check of the people in the car."

97. During questioning on 23 January 2001 Colonel D. submitted that at the material time he had been the commander of the [deleted] separate helicopter squadron and that on 6 August 2000 he had heard communications between the MI-24 helicopters and the command centre. He confirmed that the pilots had reported about the Niva vehicle and armed men nearby, that they had been ordered to fire a warning shot, that the pilots had reported that the men had got into the car and attempted to escape and that the pilots had been ordered to destroy the vehicle.

98. Officer M., a military expert, stated during an interview of 20 April 2003 that the actions of the pilots of the MI-24 helicopters, who had attacked the group of people on 6 August 2000, had fully complied with relevant military regulations and the provisions of international law and had been justified in the circumstances. The expert admitted that the pilots could have mistaken agricultural equipment, in particular scythes, for firearms, but noted that the pilots had been absolutely positive that the men whom they had noticed had been armed and that those men had not marked themselves as civilians and had attempted to escape.

(c) Documents relating to investigative actions

99. A report on the inspection of the scene of the incident of 6 August 2000 attested the presence of a large number of craters and metallic fragments of irregular shape as well as pieces of broken glass from backlights and a splash shield of a car and a large brown stain resembling blood. A piece of a broken scythe was also found at the scene of the incident.

100. Reports on the examination of the corpses of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev on 6 August 2000 attested the presence of a number of bleeding wounds of irregular shape, going from top downwards.

101. Reports on the medical forensic examination of the corpses of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev on 3 September 2001, based on the aforementioned two reports of 6 August 2000, confirmed that the corpses had borne bullet wounds, that the death of the two men had been caused by those wounds and that the location of the wounds indicated that they could have been inflicted in the circumstances described in the materials of the criminal case file.

102. An expert commission made up of two military experts, Mr M. (see paragraph 98 above) and Mr K., stated as follows in a report of 20 March 2002:

"According to the rules in force in the territory of the Chechen Republic and neighbouring regions, a driver of any transport vehicle is obliged, at the sight of a military helicopter, to stop the vehicle, get out and mark himself. Therefore the crew had the right to destroy the vehicle, which was moving away from the area of an attack without marking itself with a prearranged signal (a white flag, a green signal flare)."

The report thus concluded that the pilots had been justified in their actions.

103. The materials submitted by the Government reveal that the investigating authorities also sent a number of queries and requests to various State bodies in the context of the investigation. In particular, on 1 December 2000 the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 sent a request to the military prosecutor of the Kursk garrison to establish whether the pilots who had attacked the Niva car had coordinated their actions with their superiors, to establish the identity of those superiors, and to establish who had taken the decision to attack the Niva car. It is unclear whether this request has ever been complied with, as there are no corresponding documents among the materials submitted by the Government.

2. Domestic courts" decisions

104. The Government also adduced copies of domestic court decisions taken in unrelated sets of civil proceedings. These included a first-instance judgment and appeal decision awarding compensation for property damage inflicted by servicemen in Ingushetia; a first-instance judgment and appeal decision awarding damages to the first applicant in Khashiyev and Akayeva v. Russia (Nos. 57942/00 and 57945/00, judgment of 24 February 2005) in connection with the death of his relatives in Chechnya; and a first-instance judgment and appeal decision refusing compensation for property damage inflicted by servicemen in Ingushetia.

II. Relevant domestic law

105. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the 1960 Code of Criminal Procedure of the RSFSR. On 1 July 2002 the old Code was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (CCP).

106. Article 125 of the CCP provides that the decision of an investigator or prosecutor to dispense with or terminate criminal proceedings, and other decisions and acts or omissions which are liable to infringe the constitutional rights and freedoms of the parties to criminal proceedings or to impede citizens" access to justice, may be appealed against to a district court, which is empowered to examine the lawfulness and grounds of the impugned decisions.

107. Article 161 of the CCP enshrines the rule that information from the preliminary investigation may not be disclosed. Part 3 of the same Article provides that information from the investigation file may be divulged with the permission of a prosecutor or investigator and only in so far as it does not infringe the rights and lawful interests of the participants in the criminal proceedings and does not prejudice the investigation. It is prohibited to divulge information about the private lives of participants in criminal proceedings without their permission.

THE LAW

I. The government"s preliminary objection

1. Submissions by the parties

108. The Government contended that the applicants had failed to exhaust the domestic remedies available to them. In particular, the applicants had never lodged any court complaints under Article 125 of the Russian Code of Criminal Procedure against the actions or omissions of the investigating authorities during the criminal proceedings in connection with the deaths of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev, nor had they appealed against the decision of 23 April 2003 by which those proceedings had been discontinued. The Government disputed the applicants" argument that they had been unable to make use of that remedy, as they had not been recognised as victims of a crime, and stated that the said provision entitled any individual and not only participants in criminal proceedings to apply to a court with relevant complaints. The Government further argued that the applicants could also have filed a claim for compensation for the deaths of their relatives in civil proceedings, but had never availed themselves of that remedy.

109. The applicants contested that objection. They stated that an administrative practice consisting in the authorities" continuing failure to conduct adequate investigations into offences committed by representatives of the federal forces in Chechnya or Ingushetia rendered any potentially effective remedies inadequate and illusory in their case. In this connection they relied on applications submitted to the Court by other individuals claiming to be victims of similar violations, documents of human rights NGOs and media reports. The applicants further contended that they had been excluded from the criminal proceedings as none of them had ever been recognised as a victim of a crime, and therefore they had no right under national law to challenge decisions of the investigating authorities. Nevertheless, they had actively attempted to participate in the investigation and repeatedly applied to law-enforcement bodies, including various prosecutors, requesting them to inform them of the investigative measures that had been taken and of any developments in the case as well as to grant the status of victim to the first two applicants, the mothers of the persons killed. The applicants thus argued that they had had recourse to the remedies usually available in domestic law, but that those remedies had proved futile in their case.

2. The Court"s assessment

110. The Court notes that, in its decision of 23 October 2006, it considered that the question of exhaustion of domestic remedies was closely linked to the substance of the present application and that it should be joined to the merits. It will now proceed to assess the parties" arguments in the light of the Convention provisions and its relevant practice.

111. The Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies under Article 35 § 1 of the Convention obliges applicants to use first the remedies which are available and sufficient in the domestic legal system to enable them to obtain redress for the breaches alleged. The existence of the remedies must be sufficiently certain both in theory and in practice, failing which they will lack the requisite accessibility and effectiveness. Article 35 § 1 also requires that complaints intended to be brought subsequently before the Court should have been made to the appropriate domestic body, at least in substance and in compliance with the formal requirements and time-limits laid down in domestic law and, further, that any procedural means that might prevent a breach of the Convention should have been used. However, there is no obligation to have recourse to remedies which are inadequate or ineffective (see Aksoy v. Turkey, judgment of 18 December 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, pp. 2275 - 76, §§ 51 - 52; Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports 1996-IV, p. 1210, § 65 - 67; and, most recently, Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey, No. 41964/98, § 64, 27 June 2006).

112. In the present case, in so far as the Government argued that the applicants had failed to seek compensation for their relatives" deaths through a civil procedure, the Court points out that, as it has already found in a number of similar cases, this procedure by itself cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention. A civil court is unable to pursue any independent investigation and is not capable, without the benefit of the conclusions of a criminal investigation, of making any meaningful findings as to the identity of the perpetrators of fatal assaults, still less of attributing responsibility. Furthermore, a Contracting State"s obligation under Articles 2 and 13 of the Convention to conduct an investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible in cases of fatal assaults might be rendered illusory if, in respect of complaints under those Articles, an applicant would be required to pursue an action leading only to an award of damages (see {Yasa}<*>v. Turkey, judgment of 2 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2431, § 74, and Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 119 - 121, 24 February 2005). In the light of the above, the Court finds that the applicants were not obliged to pursue a civil remedy and that this limb of the Government"s preliminary objection should therefore be dismissed.

113. To the extent the Government argued that the applicants had not lodged any court complaints against the actions and omissions of the investigating authorities, and had not challenged before a court the decision of 24 April 2003 to discontinue the criminal proceedings concerning the attack of 6 August 2000, the Court emphasises that the application of the rule of exhaustion of domestic remedies must make due allowance for the fact that it is being applied in the context of machinery for the protection of human rights that the Contracting States have agreed to set up. Accordingly, it has recognised that Article 35 § 1 must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism. It has further recognised that the rule of exhaustion is neither absolute nor capable of being applied automatically; for the purposes of reviewing whether it has been observed, it is essential to have regard to the circumstances of the individual case. This means, in particular, that the Court must take realistic account not only of the existence of formal remedies in the legal system of the Contracting State concerned but also of the general context in which they operate, as well as the personal circumstances of the applicant. It must then examine whether, in all the circumstances of the case, the applicant did everything that could reasonably be expected of him or her to exhaust domestic remedies (see Akdivar and Others, cited above, p. 1211, § 69; Aksoy, cited above, p. 2276, §§ 53 - 54; and {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 82, ECHR 1999-IV).

114. The Court considers that this limb of the Government"s preliminary objection raises issues which are closely linked to the question of the effectiveness of the investigation, and it would therefore be appropriate to address the matter in the examination of the substance of the applicants" complaints under Article 2 of the Convention.

II. Alleged violation of Article 2 of the Convention

115. The applicants complained of the killing of their relatives and of the domestic authorities" failure to carry out an effective investigation in this connection. They relied on Article 2 of the Convention, which provides as follows:

"1. Everyone"s right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.

2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:

(a) in defence of any person from unlawful violence;

(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;

(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."

A. Alleged failure to protect the right to life

1. Submissions by the parties

(a) The applicants

116. The applicants disputed the Government"s version of the events of 6 August 2000 as unreliable. They strongly denied the Government"s assertion that Khalid Khatsiyev, Kazbek Akiyev and the other four men had been armed when the pilots of the MI-24 helicopters had seen them. The applicants referred to various mass-media reports and claimed that it had been obvious that those six persons had been civilians and that they had been cutting grass in the open field and posed no danger either to the civilian population or to servicemen.

117. The applicants further argued, with reference to eyewitness statements, that the pilots of the MI-24 helicopters had never fired any warning shots before attacking the Niva car and killing their relatives. They also expressed doubts that the pilots had had an opportunity to coordinate their actions with their superiors" orders, given that the attack had been very quick. They argued that the pilots had not demonstrated the degree of caution in the use of lethal force to be expected from law-enforcement personnel in a democratic society.

118. The applicants stated that the authorities had not notified them of any special operation in the vicinity of Arshty on the day of the incident, and therefore their relatives had worked in the fields instead of staying at home.

119. They further submitted, with reference to statements of high-ranking officials in Ingushetia, that the federal MI-8 helicopter had been attacked from the territory of the Chechen Republic rather than from Ingushetia. The applicants also contended that the authorities had never given any explanations as to what actions civilians were to perform within the area of a counter-terrorist operation and that, in any event, the territory of the Sunzhenskiy District of the Republic of Ingushetia had never been part of such an area, as it was situated at quite a distance from the administrative border between Ingushetia and Chechnya. They also pointed out that the state of emergency had never been declared in the Republic of Ingushetia.

120. The applicants thus contended that the use of force by the State which had led to the deprivation of their relatives" lives had been clearly disproportionate and could not be regarded as justified under Article 2 § 2 of the Convention. They also claimed that the special operation carried out on 6 August 2000 had not been properly planned and controlled by the authorities so as to minimise, to the greatest extent possible, recourse to lethal force (see McCann v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, § 194).

(b) The Government

121. The Government conceded that the applicants" relatives had been deprived of their lives by State agents. They argued, however, that the applicants" relatives had been killed in the course of a counter-terrorist operation carried out by the federal forces in order to effect lawful detention of illegal paramilitaries and to prevent further criminal activity by the latter and thus to secure public safety in the region.

122. The Government insisted that since the beginning of the general counter-terrorist operation within the territory of the Chechen Republic, the civil and military authorities had taken all necessary steps to secure the safety of civilians residing in the North Caucasus and, in particular, to inform the residents of the Republic of Ingushetia of the risk of being at the administrative border with Chechnya as well as of the actions they should perform when in the area of a counter-terrorist operation so as to indicate that they did not belong to illegal armed groups.

123. The Government further submitted that the federal servicemen, both commanding officers and their subordinates, had planned and conducted the operation of 6 August 2000, acting in full compliance with national legislation and regulations for securing the safety of the civilian population as well as those relating to the use of lethal force. The Government admitted that "in the materials of the preliminary investigation there was no information indicating that the military personnel had been instructed in advance to avoid civilian casualties" in the operation of 6 August 2000, but argued that, in accordance with relevant regulations, "every serviceman should know and strictly comply with the rules governing contacts with the civilian population in the area of military action". They refused to provide any details on the planning and execution of the operation in question, invoking Russia"s national security interests.

124. The Government conceded, referring to the absence of relevant information in the criminal investigation file, that the residents of Arshty had not been warned in advance about the operation of 6 August 2000, but contended that it had been unnecessary to give such a warning. In this latter respect they pointed out, firstly, that the aim of the operation in question had been to search for and detain illegal fighters and had therefore not presupposed the use of lethal force; secondly, that the operation had been carried out at a considerable distance (8 kilometres) from the village of Arshty; and thirdly, that operations of that kind "presupposed elements of surprise and secrecy" as "acquaintances and relatives could have warned the illegal fighters of the actions planned by the federal forces". The Government argued that, in any event, Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev had been aware of the military operation of 6 August 2000, as on that date they had seen military helicopters flying for a prolonged period of time. The Government thus insisted that the fact that the authorities had not warned the residents of Arshty about the operation of 6 August 2000 did not indicate that the authorities had not taken the necessary measures to protect civilians.

125. The Government further argued that despite the authorities" general warning against staying within the area of the counter-terrorist operation in Chechnya, including the vicinity of the administrative border between the Republic of Ingushetia and the Chechen Republic, a group of six men including the applicants" relatives had been found within that area and in close proximity (4 kilometres) to the site where a federal helicopter had crashed and where the rescue group had subsequently been attacked by the illegal fighters. Moreover, those men had breached the necessary requirements, in particular failing to mark themselves with white cloth, and had tried to escape in their car with the result that the pilots of the federal MI-24 helicopters had taken them for members of illegal armed groups. The Government thus contended that the applicants" relatives had been deprived of their lives on account of their own negligence and that this was notably the result of "the local residents" failure to comply with the necessary rules concerning personal safety in an area where State agents were conducting a counter-terrorist operation".

126. On the other hand, the Government also insisted that the pilots had clearly seen that the men were carrying light machine-guns, this fact having been relevant for the decision to attack the group, as the men could have belonged to illegal armed groups. The Government stated, however, that "there was no information in the criminal investigation file" to suggest that the men had used firearms against the pilots and that, in any event, light machine-guns "were ineffective for hitting a target at a distance of over one kilometre", whilst the pilots had observed the group from a distance of two kilometres and an altitude of 100 - 150 metres. They submitted that after the rescue operation had been completed, the servicemen had examined the nearby area and found the Niva car and several hand-grenades, spent cartridges from light machine-guns and a bloodstained ammunition belt, whilst, according to the report on the inspection of the scene of the incident carried out on the same date between 8.10 p.m. and 9.30 p.m., no firearms or ammunition had been found. In this latter respect the Government claimed that, prior to the arrival of law-enforcement officers, the scene of the incident could have been accessible both to the military personnel and to the individuals who took the bodies to the village.

127. Finally, it was not before the pilots had coordinated their actions with the superiors" orders and fired several warning shots that they had fired at the Niva car, leading to the death of the applicants" relatives.

128. The Government thus contended that in view of the fact that the six men who had come under the aerial attack could have belonged to illegal armed groups, the killing of the applicants" relatives had been justified, as the use of lethal force in the present case had been no more than absolutely necessary for the purposes of Article 2 § 2 (a) and (b) of the Convention.

2. The Court"s assessment

129. The Court reiterates that Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances where deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, to which in peacetime no derogation is permitted under Article 15. The situations where deprivation of life may be justified are exhaustive and must be narrowly interpreted. The use of force which may result in the deprivation of life must be no more than "absolutely necessary" for the achievement of one of the purposes set out in Article 2 § 2 (a), (b) and (c). This term indicates that a stricter and more compelling test of necessity must be employed than that normally applicable when determining whether State action is "necessary in a democratic society" under paragraphs 2 of Articles 8 to 11 of the Convention. Consequently, the force used must be strictly proportionate to the achievement of the permitted aims. In the light of the importance of the protection afforded by Article 2, the Court must subject deprivations of life to the most careful scrutiny, particularly where deliberate lethal force is used, taking into consideration not only the actions of State agents who actually administer the force but also all the surrounding circumstances including such matters as the planning and control of the actions under examination (see McCann and Others, cited above, §§ 146 - 50; Andronicou and Constantinou v. Cyprus, judgment of 9 October 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, pp. 2097 - 98, § 171; and {Ogur} v. Turkey [GC], No. 21594/93, § 78, ECHR 1999-III).

130. In the present case, it is common ground between the parties that Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev were killed by State agents as a result of the intentional use of lethal force against them. The State"s responsibility is therefore engaged.

131. The Court must next ascertain whether the force used against the applicants" relatives by the federal servicemen could be said to have been absolutely necessary and therefore strictly proportionate to the achievement of one of the aims set out in paragraph 2 of Article 2.

132. The Court observes that it is in dispute between the parties whether the six men who came under attack, including the applicants" two relatives, had been armed with firearms at the moment of the attack. The applicants insisted that it had been obvious that the six men had been unarmed civilians cutting grass, whilst the Government advanced controversial arguments on the issue. On the one hand, the Government seemed ready to admit that the applicants" relatives had been unarmed local residents, but insisted that they had been attacked because of their own negligence, since they had failed to mark themselves as civilians. On the other hand, the Government also stated that the six men, who had been detected by the military pilots in the field close to the site where a federal helicopter had been hit, had been armed with light machine-guns and therefore could have belonged to a group of illegal fighters.

133. In the absence of any evidence other that the pilots" statements and a statement of military officer L., the Court retains certain doubts as to whether the group of six men, including Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev, were armed when they were attacked, given in particular that no firearms had ever been found on the scene of the incident (see paragraphs 87, 91, 92 and 99). No evidence has been produced that the victims fired at the helicopter or otherwise endangered the lives of the pilots. In any event, it does not consider it necessary to establish the facts in this respect for the following reasons.

134. The Court is aware of the difficult situation at the material time in the neighbouring region, the Chechen Republic, which called for exceptional measures on the part of the State to suppress the illegal armed insurgency (see Isayeva and Others v. Russia, Nos. 57947/00, 57948/00 and 57949/00, § 178, 24 February 2005). With this in mind, and assuming that the federal pilots honestly believed that the applicants" two relatives and the other four men had machine-guns, when they spotted them, the Court nevertheless does not consider that this fact, by itself, can justify the use of lethal force against them and that a number of circumstances surrounding the incident should be taken into account.

135. The Court notes first of all that a substantial body of evidence in its possession consistently suggests that the pilots did not take the decision to destroy the vehicle with the people of their own motion, but acted pursuant to their superiors" order which was binding on them (see paragraphs 25, 47, 77 and 85 above). The Court must therefore ascertain whether when taking that decision the commanding officers exercised the necessary degree of caution and appropriate care to be expected from law-enforcement personnel in a democratic society (see McCann and Others, cited above, § 212) for the purposes of Article 2 of the Convention, and in particular, whether the instructions they gave to the pilots, rendering inevitable the use of lethal force, adequately took into consideration the right to life of the applicants" two relatives.

136. The materials in the Court"s possession reveal that the pilots reported to the command centre that they could see a group of at least five men with light machine-guns standing near a Niva vehicle. The command centre replied that the identity of those men would be established and then 15 minutes later ordered that the car and people be destroyed, this order having been confirmed upon the pilots" request. It does not appear from the submitted documents, and was not alleged by the Government, that the pilots provided the command centre with any details regarding the men other than those mentioned above. Moreover, it does not appear, and was not alleged by the Government, that the officers from the command centre sought any further details to enable them adequately to assess the situation and take an appropriate decision. In particular, the pilots were not asked to provide any information as to visibility in the area, the distance between the site of the crash of the federal helicopter and the allegedly armed group, whether the area was populated, whether the pilots had or could have come under an armed attack, whether the men found by the pilots had tried to escape and whether the situation required any urgent measures to be taken by the pilots, or any other details. It is furthermore highly doubtful that the authorities in command established the identity of the applicants" two relatives and the other men before giving the order to destroy them, given the very tight period that elapsed between the pilots" first report and the order. Indeed, there is nothing in the submitted materials to suggest that they did or even attempted to do so.

137. The Court considers that all these circumstances suggest a lack of appropriate care by the authorities in assessing the situation reported by the pilots and giving them an order to attack the six men, including Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev, who were killed as a result.

138. Having regard to the above, the Court is not persuaded that the killing of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev, even assuming that they were armed, constituted a use of force which was no more than absolutely necessary in pursuit of the aims provided for in Article 2 § 2 (a) and (b) of the Convention.

139. Moreover, assuming that the group of six men, including the applicants" relatives, were unarmed when attacked by the State agents, as alleged by the applicants, the Court notes at the outset the Government"s argument that the applicants" relatives were deprived of their lives because of their own negligence, and notably as a result of their failure to comply with instructions concerning personal safety in an area where State agents were conducting a counter-terrorist operation. Leaving open the question whether a State could be justified under Article 2 § 2 of the Convention in using lethal force against civilians for mere failure to comply with official safety instructions in an area of an armed conflict, the Court cannot in any event perceive any justification for the use of lethal force in the circumstances of the present case, given that the authorities had never warned the residents of Arshty about the operation of 6 August 2000 (see paragraph 124 above) and that it is highly doubtful that the residents of the Republic of Ingushetia, and in particular the inhabitants of Arshty, were ever apprised of the conduct required when confronted with federal servicemen (see paragraphs 86 - 87 above).

140. There has accordingly been a violation of Article 2 of the Convention in this connection.

B. Alleged ineffectiveness of the investigation

1. Submissions by the parties

141. The applicants claimed that the authorities had failed in their obligation to carry out an effective investigation into the circumstances of their relatives" deaths. They argued that the investigation had fallen short of the requirements of domestic law and the Convention standards. In particular, it had been pending for almost three years and during that period it had been suspended on at least five occasions. The applicants argued that a number of investigative measures had not been taken, or had been taken after considerable delay. Throughout the investigation the first two applicants had requested that the status of victim of a crime be granted to them, but had received no replies to their requests. The authorities had never kept the applicants abreast of developments in the investigations or informed them as to what investigative measures had been taken and repeatedly denied them access to the criminal investigation file. Moreover, a copy of the decision of 24 April 2003 by which the criminal proceedings in connection with the death of the applicants" relatives had been discontinued had never been served on them.

142. In their post-admissibility observations, the applicants also argued that the investigation had been conducted by military prosecutors who could not be regarded as impartial and independent in a situation, such as in the present case, where they investigated the alleged involvement of military personnel in an offence.

143. The Government claimed, relying on the opinion of the Prosecutor General"s Office, that the investigation carried out in the present case had met the Convention requirement of effectiveness. It had been opened on the date of the incident and had been conducted in full compliance with the relevant provisions of the domestic law. The investigating authorities had taken all the necessary steps, and notably had inspected the scene of the incident, carried out forensic examinations, seized and examined relevant documents, and had questioned witnesses among local residents and military personnel. The decision to discontinue the criminal proceedings had been based on evidence obtained during the investigation and had been brought to the applicants" knowledge.

2. The Court"s assessment

144. The Court reiterates that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State"s general duty under Article 1 of the Convention to "secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention", requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force, in particular by agents of the State. The investigation must be effective in the sense that it is capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see {Ogur}, cited above, § 88). In particular, there must be an implicit requirement of promptness and reasonable expedition (see {Yasa}, cited above, § 102 - 04, and Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, ECHR 2000-III, §§ 106 - 07). It must be accepted that there may be obstacles or difficulties which prevent progress in an investigation in a particular situation. However, a prompt response by the authorities in investigating the use of lethal force may generally be regarded as essential in maintaining public confidence in maintenance of the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts. For the same reasons, there must be a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results to secure accountability in practice as well as in theory. The degree of public scrutiny required may well vary for case to case. In all cases, however, the next of kin of the victim must be involved in the procedure to the extent necessary to safeguard his or her legitimate interests (see Shanaghan v. the United Kingdom, No. 37715/97, §§ 91 - 92, 4 May 2001).

145. In the instant case, the Court observes that some degree of investigation was carried out into the killing of the applicants" relatives. It must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.

146. The Court notes that the investigation was commenced on the date of the attack and that some initial investigative actions, such as the inspection of the scene of the incident, preliminary medical examination of the corpses and questioning of eyewitnesses to the attack, were taken immediately (see paragraphs 28, 64, 86, 99 and 100 above). However, after the case file had been transferred to a military prosecutor"s office two days later (see paragraph 66), the investigation appears to have become protracted and plagued with inexplicable shortcomings and delays in taking the most trivial steps. In particular, it does not appear that any ballistic tests were ever performed, even though they may have been relevant in the circumstances, given the pilots" statements that the men whom they had had attacked had been armed and the statements of military officials that spent cartridges from machine-guns had been found during the servicemen"s inspection of the area. Moreover, no autopsy or any further medical forensic examination of the corpses was ever carried out, apart from the initial medical examination on 6 August 2000, the report on the forensic examination of 3 September 2001 being based entirely on the results of that initial examination.

147. Furthermore, despite the abundant evidence of the federal military personnel"s involvement in the attack of 6 August 2000 and the killing of the applicants" two relatives, it does not appear that at the early stage of the investigation any meaningful efforts were made to establish the identity of the State agents who had given the order to attack the group of people including the applicants" relatives, or of those who had carried out the order. The Court notes in this connection that the investigation had been suspended at least on two occasions, on 30 October and 30 December 2000 (see paragraphs 69 and 72 above), for failure to identify those responsible. The Court notes in this connection that it is highly unlikely that the identity of those involved in the operation of 6 August 2000 was unknown to the authorities or that it was impossible to establish it immediately thereafter. Moreover, whilst the identity of the federal pilots who participated in the attack was finally established more than a year later, the identity of their superiors who had given the order to attack does not appear to have been established at all. In particular, the decision of 15 December 2001 ordered that the criminal proceedings be discontinued in the part relating to the actions of an official who had given the order to attack the Niva vehicle and its occupants, without indicating whether the identity of that official had been established (see paragraph 76 above). Furthermore, the decision in question ordered that the proceedings be discontinued on the sole ground that the order to use lethal force had been justified in the circumstances of the case, without making any assessment of that order or providing any explanations in this connection. No further attempts to analyse the order were ever made, the proceedings under that head having remained closed after 15 December 2001.

148. The Court further observes that, despite their numerous requests in this connection, none of the applicants was ever granted the status of victim of a crime, which would have afforded them minimum guarantees in the criminal proceedings. It is also clear from the materials in the Court"s possession that the applicants were informed of the developments in the investigation only fragmentarily and occasionally, and that they were not given a realistic opportunity to have access to the case file despite their numerous attempts. The Court considers that the applicants were, in fact, excluded from the criminal proceedings and were unable to have their legitimate interests upheld.

149. Finally, the investigation remained pending from August 2000 to April 2003, during which period it was adjourned and reopened at least five times. In particular, on the first two occasions it was suspended on the ground that it was impossible to identify the alleged perpetrators, whilst on the latter three occasions it was suspended owing to the absence of evidence of a crime. Its ineffectiveness and the investigators" failure to take practical measures aimed at resolving the crime and to comply with prosecutors" orders were acknowledged by senior prosecutors (see paragraphs 73, 75, 79 and 82). The Court notes also numerous transfers of the investigation file from one investigating authority to another without giving any reasonable explanations.

150. Against this background, and in so far as the Government"s argument concerning the applicants" alleged failure to appeal to a court against the actions or omission of the investigators, under Article 125 of the Russian Code of Criminal Procedure, is concerned, the Court notes firstly that the Government did not indicate which particular actions or omissions of the investigators the applicants should have challenged before a court. It further observes that the legal instrument referred to by the Government became operative on 1 July 2002 and that the applicants were clearly unable to have recourse to this remedy prior to that date. As regards the period thereafter, the Court considers that in a situation where the effectiveness of the investigation was undermined from a very early stage by the authorities" failure to take the necessary investigative measures, where the investigation was repeatedly suspended and reopened, where the applicants were never declared victims and were unable to consult the case file at any stage, and where they were only informed of the conduct of the investigation occasionally, it is highly doubtful that the remedy invoked by the Government would have had any prospect of success. Moreover, the Government have not demonstrated that this remedy would have been capable of providing redress in the applicants" situation - in other words, that it would have rectified the shortcomings in the investigation and would have led to the identification and punishment of those responsible for the deaths of their relatives. The Court thus considers that in the circumstances of the case it has not been established with sufficient certainty that the remedy advanced by the Government would have been effective within the meaning of the Convention. It finds that the applicants were not obliged to pursue that remedy, and that this limb of the Government"s preliminary objection should therefore be dismissed.

151. As regards the Government"s argument concerning the applicants" alleged failure to appeal to a court against the decision of 24 April 2003 to discontinue the criminal proceedings, the Court reiterates that, in principle, this remedy may offer a substantial safeguard against the arbitrary exercise of power by the investigating authority, given a court"s power to annul a decision to dispense with or discontinue criminal proceedings and indicate the defects to be addressed (see, mutatis mutandis, Trubnikov v. Russia (dec.), No. 49790/99, 14 October 2003). Therefore, in the ordinary course of events such an appeal might be regarded as a possible remedy where the prosecution has decided not to investigate the claims. The Court, however, has strong doubts as to whether this remedy would have been effective in the circumstances of the present case. As mentioned above, prior to the decision of 24 April 2003, the investigating authorities ordered that the proceedings be terminated at least twice, on 15 December 2001 and 21 March 2002, referring to the same grounds, and namely the absence of evidence of a crime. Those decisions were subsequently set aside by supervising prosecutors and the case was repeatedly referred back for further investigation. In such circumstances, the Court is not convinced that an appeal to a court, which could only have had the same effect, would have offered the applicants any redress. It considers, therefore, that such an appeal in the particular circumstances of the present case would be devoid of any purpose. The Court finds that the applicants were not obliged to pursue that remedy and that this limb of the Government"s preliminary objection should therefore be dismissed.

152. In the light of the foregoing, the Court further concludes that the authorities failed to carry out a thorough and effective investigation into the circumstances surrounding the deaths of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev, and that in such circumstances there is no need to address separately the applicant"s argument concerning the alleged lack of impartiality of the investigating authorities, given in particular that this argument has only been raised since the case was declared admissible, and the Government have not had the opportunity to submit their observations on this issue.

153. The Court accordingly holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention under its procedural head.

III. Alleged violation of Articles 6 and 8 of the Convention

154. The applicants complained that they had had no access to a court, contrary to Article 6 § 1 of the Convention, as under domestic law they were barred from bringing a civil claim to obtain compensation for the deaths of their relatives in the absence of any tangible results from the criminal investigation, and that the killings of their close relatives had constituted an unlawful and brutal interference with their family life, in breach of Article 8 of the Convention. The respective Convention provisions in so far as relevant read as follows:

Article 6

"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."

Article 8

"1. Everyone has the right to respect for his... family life...

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others."

155. In their submissions before the Court"s decision on admissibility the applicants insisted that they had been denied access to a court for the purpose of filing a civil claim for compensation, in breach of Article 6 § 1 of the Convention. They also maintained their complaint about interference with their rights under Article 8 of the Convention as a result of the killing of their relatives and argued that in view of the Government"s refusal to produce the file of the criminal case it was impossible to ascertain whether that interference had been justified under Article 8 § 2 of the Convention. After the present application had been declared admissible, the applicants informed the Court that they did not insist on a separate examination of their complaints under Article 6 § 1 and Article 8 of the Convention.

156. The Government argued that throughout the investigation and after its termination it had been open to the applicants to bring civil proceedings for compensation for the deaths of their relatives and that they had therefore had access to a court, as required by Article 6 § 1 of the Convention. In their submission, there was no direct link between the killing of the applicants" relatives and a breach of the applicants" right to respect for their family life and that, in any event, the alleged interference with that right had been justified under Article 8 § 2 of the Convention.

157. Having regard to the applicants" submission made after the Court"s decision as to the admissibility of the application, the Court does not consider it necessary to examine the aforementioned complaints.

IV. Alleged violation of Article 13 of the Convention

158. The applicants claimed that they had no effective domestic remedies in respect of the violations of their rights secured by Article 2 of the Convention, contrary to Article 13 of the Convention, which reads as follows:

"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."

159. The applicants insisted that in their case the domestic remedies usually available had proved to be ineffective, given that the investigation had been plagued with defects, that they had never been granted the status of victim, that their attempts to gain access to the case file had proved unsuccessful and that they had thus been excluded from the criminal proceedings and barred from bringing civil proceedings, and that all their applications to public bodies had remained unanswered or had only produced standard replies.

160. The Government contended that the applicants had had effective remedies at their disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented them from using those remedies. In particular, the authorities had opened a criminal investigation on the date on which the applicants" relatives had been killed and during that investigation the applicants had had an opportunity to appeal, both to senior prosecutors and to a court, against the actions or omissions of the investigating authorities, or against the decision of 24 April 2003 to discontinue the criminal proceedings. In addition, throughout the investigation and after its termination it had been open to the applicants to file a claim for compensation in civil proceedings. In this latter respect the Government relied on the Khashiyev case in which the applicant had sought and obtained compensation for the death of his relatives (see Khashiyev and Akayeva, cited above, §§ 39 - 42).

161. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. The effect of Article 13 is thus to require the provision of a domestic remedy to deal with the substance of an "arguable complaint" under the Convention and to grant appropriate relief, although Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they comply with their Convention obligations under this provision. The scope of the obligation under Article 13 varies depending on the nature of the applicant"s complaint under the Convention. Nevertheless, the remedy required by Article 13 must be "effective" in practice as well as in law, in particular in the sense that its exercise must not be unjustifiably hindered by acts or omissions of the authorities of the respondent State (see Aksoy, cited above, § 95).

162. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 - 162, ECHR 2002-IV; Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, § 117; {Suheyla Aydin} v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005 and Baysayeva v. Russia, No. 74237/01, § 155, 5 April 2007). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State"s obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 384, 18 June 2002).

163. In view of the Court"s findings above with regard to Article 2, the applicants" complaint was clearly "arguable" for the purposes of Article 13 (see Boyle and Rice v. the United Kingdom, judgment of 27 April 1988, Series A No. 131, § 52). The applicants should accordingly have been able to avail themselves of effective and practical remedies capable of leading to the identification and punishment of those responsible and to an award of compensation for the purposes of Article 13.

164. It follows that in circumstances where, as in the present case, the criminal investigation into the deaths was ineffective (see paragraph 152 - 153 above) and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including the civil remedies, was consequently undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.

165. Consequently, there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the aforementioned violations of Article 2 of the Convention.

V. Compliance with Article 38 § 1 of the Convention

166. In their observations on the admissibility and merits of the case, the applicants argued that the State had breached its obligations under Article 38 § 1 of the Convention, as it had not submitted the entire file of the criminal case against the applicants. This Article, in its relevant part, reads as follows:

"1. If the Court declares the application admissible, it shall

(a) pursue the examination of the case, together with the representatives of the parties, and if need be, undertake an investigation, for the effective conduct of which the States concerned shall furnish all necessary facilities."

167. The Court reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications (see {Tanrikulu}, cited above, § 70). This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. Failure on a Government"s part to submit such information which is in their hands, without a satisfactory explanation, may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 § 1 (a) of the Convention (see {Timurtas} v. Turkey, No. 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).

168. In the present case, the Court observes that, despite their reluctance to produce a copy of the investigation file at earlier stages, the Government agreed to reveal the requested materials after the present application was declared admissible. The adduced materials ran to 223 pages and included a number of important procedural documents, such as reports on the inspection of the scene of the incident and on the results of the examination of corpses, transcripts of witness interviews, and others. While it is true that some documents were not submitted by the Government on the ground that their disclosure might be harmful to the interests of the security of the Russian Federation and to those of the participants in the criminal proceedings, or that they "were irrelevant to the investigation", the Court notes that the Government submitted a significant part of the case file and that this has considerably facilitated the examination of the present case by the Court. Overall, the Court does not consider that the Government"s conduct has been such as to obstruct the conduct of an effective investigation in the present case and thus contrary to Article 38 § 1 (a).

169. Accordingly there has been no failure on the part of the respondent Government to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention.

VI. Application of Article 41 of the Convention

170. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Damage

171. The applicants stated that they had lost their close relatives and suffered severe anguish and distress in this connection and as a result of the authorities" failure to investigate their complaints about the violations of their rights. They claimed a total amount of 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage, which comprised the following claims:

(a) EUR 20,000 to each of the first, second and seventh applicants, and

(b) EUR 10,000 to each of the third, fourth, fifth and sixth applicants.

172. The Government considered the applicants" claims to be excessive and submitted that should the Court find a violation of the applicants" rights, a token amount would suffice.

173. The Court observes that it has found a violation of Articles 2 and 13 of the Convention on account of the deaths of the applicants" close relatives and the absence of effective remedies to secure domestic redress for the aforementioned violations. The applicants must have suffered anguish and distress as a result of all these circumstances, which cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Having regard to these considerations, and to the amounts sought by the applicants, the Court considers these claims to be reasonable and grants them in full. Accordingly, it awards EUR 20,000 to each of the first, second and seventh applicants, and EUR 10,000 to each of the third, fourth, fifth and sixth applicants, plus any tax, including value-added tax, that may be chargeable.

B. Costs and expenses

174. The applicants were represented by lawyers from the SRJI. They submitted a schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour for the SRJI lawyers and EUR 150 per hour for the SRJI senior staff. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicants" legal representation amounted to EUR 12,318.16, comprising:

- EUR 1,500 for the preparation of letters to the domestic authorities and research;

- EUR 4,500 for the preparation of the full application and documents;

- EUR 75 for the preparation of additional correspondence with the Court;

- EUR 5,250 for the preparation of the applicants" reply to the Government"s memorandum;

- EUR 379.10 for the translation expenses;

- EUR 250 in connection with the preparation of the applicants" declarations of means and supporting documents;

- EUR 801.79 for administrative costs (7% of legal fees);

- EUR 62.27 for international courier post to the Court.

175. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicants, but contested the applicants" claims in their entirety as excessive, with reference to the established rates of legal fees in Russia. They relied on the Court"s case-law to the effect that costs and expenses should be awarded only in so far as they were actually incurred, were necessary and were reasonable as to their amount. The Government also insisted that the applicant"s claims were not supported by relevant documents.

176. The Court reiterates that costs and expenses will not be awarded under Article 41 unless it is established that they were actually and necessarily incurred, and were also reasonable as to quantum (see Iatridis v. Greece (just satisfaction) [GC], No. 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

177. The Court observes that in August 2001 the applicants issued the SRJI with authority to represent their interests in the proceedings before the European Court of Human Rights. The SRJI acted as the applicants" representative throughout the procedure. The applicants also submitted documents in support of their claims for translation and postal expenses. Having regard to these documents and the rates for the work of the SRJI lawyers and senior staff, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicants" representatives.

178. The Court further notes that this case has been rather complex and has required a certain amount of research work. On the other hand, once the preparation of the initial submissions had been completed, the work did not involve a large amount of documents, and the Court therefore doubts whether at later stages it required the amount of research and preparation claimed by the applicants" representatives.

179. In these circumstances, having regard to the details of the claims submitted by the applicants, the Court awards them a reduced amount of EUR 10,000, less the EUR 850 already received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any tax, including value-added tax, that may be chargeable. The amount awarded shall be payable to the representative organisation directly.

C. Default interest

180. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Dismisses the Government"s preliminary objection;

2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention as regards the deaths of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev;

3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of the authorities" failure to carry out an adequate and effective investigation into the circumstances surrounding the deaths of Khalid Khatsiyev and Kazbek Akiyev;

4. Holds that it is not necessary to examine the applicants" complaints in respect of the alleged violations of Articles 6 and 8 of the Convention;

5. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the violations of Article 2 of the Convention;

6. Holds that there has been no failure to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention;

7. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, all of which, save for those payable to the bank in the Netherlands, are to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:

(i) EUR 20,000 (twenty thousand euros) to each of the first, second and seventh applicants, and EUR 10,000 (ten thousand euros) to each of the third, fourth, fifth and sixth applicants in respect of non-pecuniary damage;

(ii) EUR 9,150 (nine thousand one hundred and fifty euros) in respect of costs and expenses, to be paid in euros to the bank account in the Netherlands indicated by the applicants" representative;

(iii) any tax, including value-added tax, that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

8. Dismisses the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 17 January 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Peer LORENZEN

President

Claudia WESTERDIEK

Registrar