(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "НИКОЛАЙ ЖУКОВ (NIKOLAY ZHUKOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 560/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 5 июля 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 14 июня 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 560/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Николаем Васильевичем Жуковым (далее - заявитель) 28 ноября 2001 г.
2. Заявитель был представлен И.В. Новиковым - юристом, работающим в г. Новосибирске. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, в частности, что национальные суды пересмотрели Судебное решение, вынесенное в его пользу, неправильно применив процедуру по пересмотру судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам.
4. Решением от 17 ноября 2005 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой.
5. Власти Российской Федерации, но не заявитель, представили дополнительные письменные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда). После консультаций со сторонами Палата приняла решение, что нет необходимости в проведении устного слушания по существу жалобы (пункт 3 правила 59 Регламента Европейского суда in fine<*>), и заявитель письменно ответил на замечания властей Российской Федерации.
--------------------------------
<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1928 году и проживает в г. Новосибирске.
7. Заявитель получает пенсию по старости. 1 февраля 1998 г. Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 113-ФЗ "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий") ввел новый порядок исчисления пенсий, основанный на так называемом индивидуальном коэффициенте пенсионера (далее - ИКП). ИКП предполагался для сохранения связи между пенсией лица и его предыдущим заработком.
8. Орган, ответственный за начисление заявителю пенсии - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Советскому району г. Новосибирска (далее - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации), установил заявителю коэффициент в размере 0,525. Заявитель оспорил решение Управления Пенсионного фонда Российской Федерации в Советском районном суде г. Новосибирска. Он утверждал, что его ИКП должен составлять 0,7.
9. 26 августа 1999 г. Советский районный суд г. Новосибирска вынес Решение в пользу заявителя, установив, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации неправильно истолковало Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий". В частности, Советский районный суд г. Новосибирска постановил следующее:
"...пространная формулировка статьи [статья 4 Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий"] допускает двоякое толкование Закона, что в результате привело к необоснованному уменьшению начисленных пенсий и жалобам пенсионеров".
Советский районный суд г. Новосибирска принял решение, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации должно пересчитать пенсию заявителя с применением коэффициента 0,7 начиная с 1 февраля 1998 г.
10. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации подало кассационную жалобу на Решение Советского районного суда г. Новосибирска от 26 августа 1999 года. 11 ноября 1999 г. судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда оставила Решение без изменения, и оно вступило в законную силу в тот же день. Указанное Судебное решение осталось неисполненным.
11. 29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации приняло постановление, которым утвердило Разъяснение "О применении ограничений, установленных Законом "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Разъяснение). Разъяснение пояснило порядок применения Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий".
12. 24 января 2000 г. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации обратилось в Советский районный суд г. Новосибирска с заявлением о пересмотре дела заявителя по вновь открывшимся обстоятельствам. Оно просило суд принять во внимание Разъяснение, которое подтверждало его доводы, отклоненные судом во время первоначального рассмотрения дела, и обратило внимание, что Министерство труда и социального развития Российской Федерации было уполномочено давать официальное толкование законов.
13. Некоторое время спустя группа лиц оспорила Разъяснение в Верховном суде Российской Федерации. 24 апреля 2000 г. Верховный суд Российской Федерации отклонил жалобу группы лиц. Он установил, что вопреки утверждениям заявителей Министерство труда и социального развития Российской Федерации действовало в пределах своей компетенции, издав Разъяснение, и что толкование Министерством труда и социального развития Российской Федерации Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" было правильным. 25 мая 2000 г. кассационная коллегия Верховного суда Российской Федерации оставила это решение без изменения, а кассационную жалобу - без удовлетворения.
14. С 1 августа 2000 г., после внесения изменений в пенсионное законодательство Российской Федерации, пенсия заявителя была пересчитана на основе ИКП 0,7125. После 1 мая 2001 г. был установлен ИКП 0,9.
15. 6 июня 2001 г. Советский районный суд г. Новосибирска рассмотрел заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации. В ходе судебного заседания Управление Пенсионного фонда Российской Федерации утверждало, что Разъяснение было оставлено без изменения Верховным судом Российской Федерации. Заявитель утверждал, что Разъяснение было подзаконным актом по отношению к Закону "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", что оно не являлось вновь открывшимся обстоятельством, и что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации пропустило установленный срок для подачи заявления о пересмотре.
16. Советский районный суд г. Новосибирска отметил, что Разъяснение было издано после вступления в законную силу Решения по делу, что Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" не был изменен и что Разъяснение было необходимо в связи с "разным толкованием положений Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" истцами, должностными лицами и Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации". Далее Советский районный суд г. Новосибирска указал, что Разъяснение было оставлено без изменения Верховным судом Российской Федерации. Советский районный суд г. Новосибирска постановил следующее:
"Вынося Решение 26 августа 1999 г., суд истолковал нормы Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" по своему усмотрению. Вновь открывшимися обстоятельствами в этом деле являются официальное толкование Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" в Разъяснении Министерства труда и социального развития Российской Федерации и практика Верховного суда Российской Федерации".
Советский районный суд г. Новосибирска отметил, что заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации поступило в суд 24 января 2000 г. и, следовательно, срок не был пропущен.
17. Определением от 6 июня 2001 г. Советский районный суд г. Новосибирска удовлетворил заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации, отменил в соответствии со статьей 337 Гражданского процессуального кодекса РСФСР Судебное решение от 26 августа 1999 г., оставленное без изменения 11 ноября 1999 г., и направил дело на новое рассмотрение. Советский районный суд г. Новосибирска постановил, что Решение было окончательным и не подлежало обжалованию.
18. В результате нового рассмотрения дела Советский районный суд г. Новосибирска вынес Решение от 21 июня 2001 г., в котором он сослался на Разъяснение и полностью отклонил требования заявителя. Заявитель обжаловал это Решение на тех основаниях, inter alia<*>, что Советский районный суд г. Новосибирска незаконно возобновил дело и отменил Судебное решение от 26 августа 1999 года. 11 сентября 2001 г. судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда отклонила жалобу заявителя и оставила без изменения Судебное решение от 21 июня 2001 г.
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
II. Применимое национальное законодательство
и правоприменительная практика
19. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 1964 года, действовавший в рассматриваемый период, предусматривал следующее:
Статья 333. Основания пересмотра
"[Решения, определения и постановления], вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоятельствам.
Основаниями для пересмотра... являются:
1. Существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;...
4. Отмена [решения, приговора, определения или постановления] суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению данного [решения, определения или постановления]".
Статья 334. Подача заявления
"...[Заявление о пересмотре [решения, определения или постановления] по вновь открывшимся обстоятельствам] может быть подано в течение трех месяцев со дня установления обстоятельств".
Статья 337. Определение суда о пересмотре дела
"Суд, рассмотрев заявление о пересмотре [решения, определения или постановления] по вновь открывшимся обстоятельствам, либо удовлетворяет заявление и отменяет [решение, определение или постановление], либо отказывает в пересмотре.
Определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре [решения, определения или постановления] по вновь открывшимся обстоятельствам обжалованию не подлежит...".
20. 2 февраля 1996 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Постановление в отношении определенных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. В этом Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации признал статью 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР ("Основания возобновления [уголовных] дел по вновь открывшимся обстоятельствам", которая во многом была схожа со статьей 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР) не соответствующей Конституции Российской Федерации в том, что она ограничивала круг оснований возобновления уголовного дела лишь "вновь открывшимися обстоятельствами". В этом постановлении Конституционный Суд Российской Федерации предположил, что данное положение Уголовно-процессуального кодекса РСФСР препятствовало исправлению судебных ошибок и ошибок в отправлении правосудия. В своем Постановлении от 3 февраля 1998 г. Конституционный Суд Российской Федерации признал часть 2 статьи 192 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации, поскольку она служила основанием для отклонения заявлений о пересмотре судебных решений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, если судебное решение было вынесено в результате судебной ошибки, которая не была и не могла быть установлена ранее.
21. Постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г. "Об утверждении разъяснения "О применении ограничений, установленных Федеральным законом "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" было зарегистрировано в Министерстве юстиции Российской Федерации 31 декабря 1999 г. и вступило в силу в феврале 2000 г., спустя десять дней после официального опубликования.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
22. Заявитель жаловался на то, что власти Российской Федерации пересмотрели вступившее в законную силу Судебное решение, принятое в его пользу. Европейский суд рассмотрит эту жалобу в свете положений пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
В части, применимой к данному делу, пункт 1 статьи 6 Конвенции предусматривает следующее:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции предусматривает:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
23. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба не соответствовала ratione materiae<*>Конвенции, поскольку она не касалась определения "гражданских прав и обязанностей" или "имущества", или в качестве альтернативы, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции или статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции вследствие пересмотра дела относительно пенсии заявителя.
--------------------------------
<*>Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
a) Применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции
24. Власти Российской Федерации подчеркивали, что Судебное решение от 26 августа 1999 г. не определило какую-либо точную сумму, причитавшуюся заявителю, но установило порядок исчисления пенсии. По их утверждению, "предметом спора являлось не требование заявителя присудить (ему) денежную сумму, а вопрос законности... применения Разъяснения". Согласно властям Российской Федерации рассматриваемый спор не являлся гражданским, поскольку "определение порядка исчисления пенсий относится к сфере публичного права". Они ссылались на Постановление Европейского суда по делу "Схоутен и Мельдрум против Нидерландов" (Schouten and Meldrum v. Netherlands) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 304, § 50, Решение Европейского суда по делу "Панченко против Латвии" (Pancenko v. Latvia) от 28 октября 1999 г., жалоба № 40772/98, а также на Решение Европейского суда по делу "Кирьянов против Российской Федерации" (Kiryanov v. Russia) от 9 декабря 2004 г., жалоба № 42212/02.
b) Применимость статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
25. Власти Российской Федерации оспаривали то, что пенсия, присужденная заявителю в силу Судебного решения от 26 августа 1999 г., составляла его "собственность". Они отметили, что в деле "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. (жалоба № 69529/01) Европейский суд рассматривал аналогичное Судебное решение как "собственность" заявительницы. В этом деле Европейский суд постановил восстановить Первоначальное судебное решение в пользу заявительницы и выплатить ей пенсию в размере, установленном этим Судебным решением. Однако, по мнению властей Российской Федерации, такой подход создал путаницу. Если бы сумма, присужденная судом, составляла "имущество" пенсионера, ее размер не должен зависеть от повышения в будущем коэффициента исчисления пенсии. Следовательно, в деле "Праведная против Российской Федерации" заявительница должна была вернуть денежные средства, которые она "чрезмерно" получила в силу внесения изменений в пенсионное законодательство. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что во избежание такой ситуации Европейский суд не должен рассматривать средства, присужденные заявителям судом Российской Федерации в качестве пенсии, как имущество заявителей по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
c) Существо жалобы
26. Власти Российской Федерации утверждали, что как и Разъяснение, так и последующее Решение Верховного суда Российской Федерации, которое подтвердило законность Разъяснения, явились вновь открывшимися обстоятельствами, которые послужили основанием для возобновления дела по смыслу статьи 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Это было главным различием с упоминавшимся выше делом "Праведная против Российской Федерации". Власти Российской Федерации пояснили, что рассмотрение решения Верховного суда Российской Федерации в качестве вновь открывшегося обстоятельства соответствовало позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в его Постановлениях от 2 февраля 1996 г. и 3 февраля 1998 г. В другом Постановлении от 14 января 1999 г. Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что судебные решения могут быть пересмотрены, если существенные положения закона были признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации.
27. Далее власти Российской Федерации утверждали, что Разъяснение было принято после вступления в законную силу Первоначального судебного решения, поэтому Управление Пенсионного фонда Российской Федерации не могло на него полагаться в ходе кассационного производства. Это являлось другим различием с делом "Праведная против Российской Федерации", где Разъяснение было принято, когда судебное разбирательство все еще продолжалось. Следовательно, заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации о возобновлении дела являлось не "замаскированным обжалованием", а добросовестной попыткой исправить ошибку в отправлении правосудия.
28. Власти Российской Федерации отмечают, что возобновление дела было законным и соответствовало процедуре, предписанной законом, а заявление было подано в течение установленного трехмесячного срока.
29. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что возобновление дела не нарушило ни принципа правовой определенности, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, ни права собственности заявителя, гарантированного статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2. Заявитель
30. Заявитель не согласился с доводами властей Российской Федерации. Он указал, что Разъяснение не существовало в то время, когда его дело рассматривалось в Советском районном суде г. Новосибирска и когда было вынесено Судебное решение от 26 августа 1999 г. Следовательно, ни Разъяснение, ни последующее Решение Верховного суда Российской Федерации, в котором был рассмотрен вопрос законности Разъяснения, не могут считаться вновь открывшимися обстоятельствами по смыслу статьи 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Разъяснение не имело обратного действия и не могло быть применено к ситуациям, которые возникли до его принятия. Кроме того, Управление Пенсионного фонда Российской Федерации пропустило срок, установленный для возобновления дела: оно обратилось в суд 16 месяцев спустя после принятия Разъяснения, вместо трех месяцев, как того требует гражданско-процессуальное законодательство Российской Федерации. Следовательно, дело заявителя было возобновлено в нарушение национального права. Ссылка властей Российской Федерации на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 г. неуместна в данном деле, поскольку Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" никогда не признавался не соответствующим Конституции Российской Федерации.
31. Далее заявитель отметил, что Европейский суд ясно установил, что статья 6 Конвенции применялась к судебным разбирательствам в отношении права на государственную пенсию. Он ссылался на некоторые постановления и решения, включая Постановление Европейского суда по делу "Франциско Ломбардо против Италии" (Francesco Lombardo v. Italy) от 26 ноября 1992 г., Series A, № 249-B; Постановление Европейского суда по делу "Андросов против Российской Федерации" (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г., жалоба № 63973/00, Решение Европейского суда по делу "Васильев против Российской Федерации" (Vasilyev v. Russia) от 1 апреля 2004 г., жалоба № 66543/01, Решение Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 25 сентября 2003 г., жалоба № 69529/01. Заявитель обратил внимание, что в деле "Праведная против Российской Федерации" спор касался применения специального пенсионного Закона в деле заявительницы, а не общей системы исчисления пенсии.
B. Мнение Европейского суда
1. Применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
32. Европейский суд отмечает, что спор относительно права на увеличение заявителю пенсии по старости являлся спором материального характера и бесспорно относился к гражданским правам по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановления Европейского суда по делам "Шулер-Зграген против Швейцарии" (Schuler-Zgraggen v. Switzerland) от 24 июня 1993 г., Series A, № 263, p. 17, § 46; "Масса против Италии" (Massa v. Italy) от 24 августа 1993 г., Series A, № 265-B, p. 20, § 26; "Сюсманн против Германии" (Sussmann v. Germany) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1170, § 42; и в качестве недавнего источника "Трицкович против Словении" (Trickovic v. Slovenia) от 12 июня 2001 г., жалоба № 39914/98, § 40).
33. Европейский суд напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не гарантирует по сути право на получение пенсии по старости или на какие-либо социальные блага в определенном размере (см., например, Решение Европейского суда по делу "Аунола против Финляндии" (Aunola v. Finland) от 15 марта 2001 г., жалоба № 30517/96). Тем не менее "требование" даже в отношении пенсии может являться "собственностью" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если в полной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. Постановление Европейского суда по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стран" против Греции" (Stran Greek Refineries v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301, § 59). Решение Советского районного суда г. Новосибирска от 26 августа 1999 г., которое вступило в законную силу после того, как было оставлено без изменения судебной коллегией по гражданским делам Новосибирского областного суда 11 ноября 1999 г., предоставило заявителю подлежащее исполнению требование получить увеличенную пенсию, основанную на коэффициенте 0,7.
34. Европейский суд отмечает, что возражения и доводы, представленные властями Российской Федерации, были отклонены в более раннем похожем деле "Булгакова против Российской Федерации" (Bulgakova v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 69524/01, § 27 - 32, и он не видит ни одной причины, чтобы отступать от своих выводов в настоящем деле.
35. Таким образом, Европейский суд считает, что в настоящем деле спор заявителя касался определения гражданских прав по смыслу статьи 6 Конвенции и что заявитель обладал "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
36. Европейский суд напоминает, что право на справедливое разбирательство дела судом, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в соответствующей части которой господство права признается частью общего наследия Договаривающихся Сторон. Одним из основополагающих аспектов господства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). Данный принцип предполагает, что стороны не вправе добиваться пересмотра окончательного судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения. Пересмотр вышестоящими судами не должен рассматриваться в качестве замаскированного обжалования, и только лишь сама возможность присутствия двух мнений по предмету иска не является основанием для пересмотра дела. Отход от этого принципа оправдан только при необходимости, вызванной обстоятельствами существенного и вынужденного характера (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) жалоба № 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
37. Европейский суд рассмотрел отмену Окончательного судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам в упоминавшемся выше деле "Праведная против Российской Федерации" в деле с похожими фактическими обстоятельствами, где он постановил:
"27. Процедура отмены окончательного судебного решения предполагает, что имеются доказательства, которые ранее не были объективно доступными и которые могут привести к иному результату судебного разбирательства. Лицо, желающее отмены судебного решения, должно доказать, что оно не имело возможности представить доказательство до окончания судебного разбирательства и что такое доказательство имеет значение для разрешения дела. Такая процедура была закреплена в статье 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР и схожа с подобными процедурами, существующими в других правовых системах многих стран-членов Совета Европы.
28. Данная процедура не противоречит принципу правовой определенности, поскольку она предназначена для исправления ошибок в отправлении правосудия...".
38. В деле "Праведная против Российской Федерации" Разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации было издано в период между принятием решений судом первой инстанции и судом кассационной инстанции. Соответствующее Управление Пенсионного фонда Российской Федерации не основывалось на Разъяснении в ходе кассационного производства, а сделало это позднее, в своем заявлении об отмене вступившего в силу Судебного решения ввиду "вновь открывшихся обстоятельств". Европейский суд посчитал, что заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации являлось "замаскированным обжалованием", и признал, что, удовлетворив его, суд нарушил принцип правовой определенности и право заявителя на "доступ к суду" в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 29 - 34).
39. Настоящее дело отличается от дела "Праведная против Российской Федерации" тем, что Разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации было издано после того, как Решение Советского районного суда г. Новосибирска было оставлено без изменения судом кассационной инстанции. Задачей Европейского суда является установление того, была ли отмена Судебного решения, учитывая фактические обстоятельства настоящего дела, проведена в соответствии со статьей 6 Конвенции. Чтобы это сделать, Европейский суд рассмотрит причины отмены Судебного решения, указанные Советским районным судом г. Новосибирска (см. выше, § 16 настоящего Постановления).
40. Советский районный суд г. Новосибирска отметил, что Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" был по-разному истолкован истцами, "должностными лицами" и Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации и что эта ситуация требовала издания Разъяснения. Далее он утверждал, что это было его собственное толкование Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", которое привело к выводам, изложенным в Судебном решении от 26 августа 1999 г. Он постановил, что "официальное" толкование Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", содержащееся в Разъяснении Министерства труда и социального развития Российской Федерации и в Решении Верховного суда Российской Федерации, которое оставило Разъяснение без изменения, явилось "вновь открывшимися обстоятельствами", как это было указано в заявлении Управления Пенсионного фонда Российской Федерации о возобновлении дела. Следовательно, Советский районный суд г. Новосибирска принял Решение, что заявление должно быть удовлетворено, а Судебное решение отменено.
41. Во-первых, Европейский суд отмечает, что Разъяснение и Решение Верховного суда Российской Федерации, оставившее Разъяснение без изменения, не существовали во время рассмотрения дела заявителя. Они были приняты после того, как Судебное решение было оставлено без изменения судом кассационной инстанции. По мнению Европейского суда, вышеуказанное Разъяснение и Решение Верховного суда Российской Федерации были новыми правовыми актами и не являлись вновь открывшимися обстоятельствами, как это посчитал Советский районный суд г. Новосибирска (см. статью 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, выше, § 19 настоящего Постановления).
42. Кроме того, Судебное решение от 26 августа 1999 г. было результатом толкования и применения Советским районным судом г. Новосибирска Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" в деле заявителя. Поскольку в Определении Советского районного суда г. Новосибирска было указано, что тот факт, что "официальное" толкование Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" и Разъяснения, подзаконного правового акта, отличалось от выводов Советского районного суда г. Новосибирска настолько, что оно привело к иному исходу судебного разбирательства, Советский районный суд г. Новосибирска посчитал достаточной причиной для отмены Судебного решения и пересмотра дела. Европейский суд приходит к выводу, что такая причина не могла оправдать возобновление дела после вынесения Окончательного судебного решения.
43. Европейский суд обращает внимание на довод властей Российской Федерации, что возобновление дела было необходимо для исправления ошибки в отправлении правосудия. Тем не менее за исключением ссылки на "официальное" толкование закона в качестве причины для возобновления дела Советский районный суд г. Новосибирска в своем Определении не привел никакого объяснения тому, почему его первоначальные выводы должны считаться "ошибкой в отправлении правосудия" для оправдания возобновления дела.
44. Европейский суд приходит к выводу, что, удовлетворив заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации о пересмотре дела заявителя и отменив Окончательное решение Советского районного суда г. Новосибирска от 26 августа 1999 г., оставленное без изменения 11 ноября 1999 г., национальные органы нарушили принцип правовой определенности и право заявителя "на доступ к суду" в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
45. Следовательно, имело место нарушение этой статьи.
3. Предполагаемое нарушение
статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
46. Европейский суд отмечает, что "имуществом" в настоящем деле явилось требование заявителем пенсии, основанной на коэффициенте 0,7, начиная с 1 февраля 1998 г., в соответствии с Решением Советского районного суда г. Новосибирска от 26 августа 1999 г., оставленным без изменения 11 ноября 1999 г.
47. Советский районный суд г. Новосибирска не указал дату, до которой должен был соблюдаться этот порядок исчисления пенсии. Вынося Решение, Советский районный суд г. Новосибирска руководствовался установленными пенсионными правилами, которые действовали в то время. Эти правила тем не менее "подлежат изменению и нельзя полагаться на судебное решение в качестве гарантии против таких изменений в будущем" (см. Постановление Европейского суда по делу "Сухобоков против Российской Федерации" (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г., жалоба № 75470/01, § 26). Таким образом, Европейский суд обращает внимание, что в результате подобных изменений коэффициент для исчисления пенсии заявителя изменился на 0,7125 с 1 августа 2000 г. и на 0,9 - с 1 мая 2001 г.
48. Европейский суд отмечает, что в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции беспокойством заявителя являлась потеря его права на пенсию, основанную на коэффициенте 0,7, в период с 1 февраля 1998 г. по 1 августа 2000 г., в отличие от исчисленной и фактически выплаченной пенсии. Однако Европейский суд далее отмечает, что до окончания этого периода 1 августа 2000 г., Разъяснение устранило двусмысленность Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" с тем эффектом, что спор заявителя в отношении ИКП был разрешен на уровне установленных правил в пользу Управления Пенсионного фонда Российской Федерации. Европейский суд считает, что это было до того момента, когда Разъяснение стало обязательным для применения в феврале 2000 года и очевидно изменило законодательную систему, относящуюся к спору заявителя, что требование заявителя и "имущество" в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции были защищены судебным решением.
49. В результате определения Советского районного суда г. Новосибирска от 6 июня 2001 г., которым было удовлетворено заявление о пересмотре дела, заявитель был ретроспективно лишен в отношении вышеуказанного периода с февраля 1998 года по февраль 2000 года права получать пенсию в размере, первоначально установленным судом, или, другими словами, был лишен своего имущества по смыслу второго предложения первого параграфа статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Лишение имущества в свете этого правила может быть оправдано, только если показано, inter alia, что это осуществляется в "интересах общества" и "на условиях, предусмотренных законом" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 39 - 40).
50. Хотя допуская, что обеспечение единообразного применения Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" было в интересах общества, соответствие пересмотра дела заявителя требованию "законности" является спорным (см. выше, § 41 настоящего Постановления). Даже предполагая, что толкование судом национального процессуального закона не было произвольным (см. довод властей Российской Федерации относительно постановлений Конституционного Суда Российской Федерации и раздел "Применимое национальное законодательство" в § 26 и 20 настоящего Постановления), все еще подлежит установлению то обстоятельство, было ли вмешательство соразмерно преследуемой законной цели.
51. В связи с этим Европейский суд напоминает свои выводы в деле "Праведная против Российской Федерации" о том, что "государственный возможный интерес в обеспечении единообразного применения Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" не должен вызывать ретроспективный пересчет уже присужденного судебного вознаграждения" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 41). Учитывая тот факт, что в результате пересмотра дела заявителю было отказано в удовлетворении требования, которое было удовлетворено в Первоначальном судебном решении, Европейский суд не находит ни одной причины, чтобы отступить от своих выводов в настоящем деле.
52. Учитывая изложенное, Европейский суд полагает, что, лишив заявителя права на получение пенсии в размере, определенном вступившим в законную силу Судебным решением, власти государства-ответчика нарушили справедливое равновесие между государственными интересами и интересами заявителя.
53. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
54. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
55. Заявитель требовал 440 евро 60 евроцентов в качестве возмещения материального ущерба. Эта сумма представляла невыплаченную ему с 1 февраля 1998 г. по 1 августа 2000 г. часть пенсии, а также соответствующие убытки, связанные с инфляцией. Разница в пенсии основывалась на "индивидуальном коэффициенте пенсионера" в размере 0,7 и коэффициенте, установленном в месте проживания заявителя.
56. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителю не должна быть присуждена справедливая компенсация, поскольку отсутствовало нарушение его прав в соответствии с Конвенцией. В качестве альтернативы они предложили, что сам факт признания нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией. Что касается требования в отношении материального вреда, то оно должно быть отклонено, поскольку заявитель мог обратиться с заявлением о пересмотре дела, что было бы наиболее подходящей формой возмещения в этом деле. Далее власти Российской Федерации утверждали, что в отношении периода с февраля 1998 года по декабрь 2001 года разница между пенсией, исчисленной с коэффициентом 0,7, и фактически выплаченной пенсией была отрицательной и заявитель должен был вернуть Российской Федерации 34 рубля 50 копеек.
57. Европейский суд считает уместным присудить заявителю в связи с нарушением статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции денежную сумму, которую он получил, если бы уменьшение пенсии в результате пересмотра дела не было осуществлено задним числом (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Васильев против Российской Федерации" (Vasilyev v. Russia) от 13 октября 2005 г., жалоба № 66543/01, § 47). Европейский суд отмечает, что сумма, рассчитанная заявителем, основывалась на официальных документах, которые подтверждают размеры фактически выплаченной пенсии и уровень инфляции. Тем не менее сумма, подлежащая присуждению Европейским судом, не должна учитывать коэффициент, связанный с областью проживания заявителя, поскольку это требование не было обеспечено Судебным решением от 26 августа 1999 г., оставленным без изменения 11 ноября 1999 г. и отмененным судом первой инстанции (см. фактические обстоятельства дела в Решении о приемлемости по делу "Жуков против Российской Федерации" (Zhukov v. Russia) от 17 ноября 2005 г.). Также эта сумма не должна охватывать весь период с 1 февраля 1998 г. по 1 августа 2000 г. Период, относящийся к нарушению статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции указан выше, в § 48 настоящего Постановления. Сделав эти уточнения, Европейский суд присуждает заявителю 77 евро в качестве возмещения материального ущерба.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
2. Моральный вред
58. Далее заявитель требовал 5000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он утверждал, что пенсия представляла собой его единственные средства к существованию. По причине недоплаты ему пенсии он не мог себе позволить купить основные продукты питания или медикаменты, и это причинило ему психологические страдания. Более того, он утверждал, что во время судебного разбирательства факты были неправильно истолкованы, его право на справедливое разбирательство было нарушено, и он был подвергнут унижению.
59. Власти Российской Федерации утверждали, что требование было "полностью необоснованным, недоказанным и чрезмерным".
60. Европейский суд считает, что заявитель понес моральный вред в результате установленных нарушений и что это нельзя исправить только признанием Европейским судом нарушения. Делая свою оценку на справедливой основе, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присуждает заявителю 2000 евро.
B. Расходы и издержки
61. Заявитель требовал 19 евро 80 евроцентов в качестве возмещения расходов по оплате почтовых услуг, понесенных им в связи с рассмотрением его жалобы в Европейском суде, включая 9 евро и 60 евроцентов, которые он заплатил, чтобы получить официальную информацию об уровне инфляции для подготовки его требования о возмещении материального ущерба.
62. Власти Российской Федерации согласились с этим требованием.
63. В соответствии с прецедентным правом Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если было доказано, что они были понесены фактически, по необходимости и были разумными по размеру. Учитывая имеющуюся информацию, Европейский суд присуждает заявителю 29 евро 40 евроцентов в качестве возмещения расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
64. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие пересчету в российские рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 77 евро (семьдесят семь евро) в качестве возмещения материального ущерба;
ii) 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;
iii) 29 евро 40 евроцентов (двадцать девять евро сорок евроцентов) в качестве возмещения расходов и издержек;
iv) любой налог, подлежащий начислению на присужденные денежные средства;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявителя по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 5 июля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF NIKOLAY ZHUKOV v. RUSSIA
(Application No. 560/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 5.VII.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Nikolay Zhukov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic}<*>,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 14 June 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 560/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Nikolay Vasilyevich Zhukov ("the applicant"), on 28 November 2001.
2. The applicant was represented by Mr I.V. Novikov, a lawyer practising in Novosibirsk. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the domestic judicial authorities had reconsidered a judgment given in his favour having improperly used the procedure for reconsidering judgments on the basis of newly discovered circumstances.
4. By a decision of 17 November 2005 the Court declared the application admissible.
5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the applicant replied in writing to the Government"s observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1928 and lives in Novosibirsk.
7. The applicant receives an old-age pension. The Law of 21 July 1997 on the Calculation and Upgrading of State Pensions ("the Pensions Act") introduced, from 1 February 1998 onwards, a new method for calculating pensions. The idea behind this method, based on what is known as an "individual pensioner coefficient", was to link the pension to the pensioner"s previous earnings.
8. The authority in charge of the applicant"s pension, the Pension Fund Agency of the Sovetskiy District of Novosibirsk ("the Agency"), fixed the applicant"s coefficient at 0.525. The applicant challenged the Agency"s decision in the Sovetskiy District Court of Novosibirsk. He argued that his coefficient should be 0.7.
9. On 26 August 1999 the District Court found for the applicant, considering that the Agency had misinterpreted the Pensions Act. In particular, it held as follows:
"...the vague wording of the Article [Article 4 of the 1997 Pensions Act] permits the law to be interpreted in two ways, and this has resulted in the unfounded reduction of calculated pensions and in pensioners" complaints."
The District Court decided that the Agency was to recalculate the applicant"s pension using a coefficient of 0.7 from 1 February 1998.
10. The Agency appealed against the judgment. On 11 November 1999 the Novosibirsk Regional Court upheld the judgment, which became enforceable on the same day. The judgment was never executed.
11. On 29 December 1999 the Ministry of Labour and Social Development ("the Ministry") issued an Instruction on the "Application of Limitations" established by the Pensions Act ("the Instruction"). The Instruction clarified how to apply the Pensions Act.
12. On 24 January 2000 the Agency lodged an application with the District Court for the reconsideration of the applicant"s case owing to newly discovered circumstances. They asked the court to take account of the Instruction, which supported their arguments that had been rejected by the court during the initial examination of the case. They pointed out that the Ministry was empowered to give an official interpretation of laws.
13. Some time thereafter a group of individuals challenged the Instruction before the Supreme Court of the Russian Federation. On 24 April 2000 the Supreme Court dismissed the complaint. It found that, contrary to what the complainants had suggested, the Ministry of Labour had not acted ultra vires in issuing the Instruction, and that the Ministry"s interpretation of the Pensions Act had been correct. On 25 May 2000 the Cassation Division of the Supreme Court upheld this judgment on appeal.
14. From 1 August 2000, following changes to the pension regulations, the applicant"s pension was calculated based on a coefficient of 0.7125. After 1 May 2001 the coefficient was fixed at 0.9.
15. On 6 June 2001 the District Court examined the Agency"s request. The Agency submitted at the hearing that the Instruction had been upheld by the Supreme Court. The applicant argued that the Instruction was subordinate to the Pensions Act, that it was not a newly discovered circumstance and that the Agency had missed the statutory time-limit for requesting the reconsideration.
16. The District Court noted that the Instruction had been issued after the judgment in the case had become enforceable, that the Pensions Act itself had not changed and that the Instruction had been required because of the "different interpretation of the [Pensions] Act"s provisions by claimants, officials and the RF Pension Fund". The court further noted that the Instruction had been upheld by the Supreme Court. It held as follows:
"When delivering its judgment on 26 August 1999 the court interpreted the provisions of the [Pensions] Act on its own. The newly discovered circumstances in this case are the official interpretation of the [Pensions] Act in the Instruction of the RF Ministry of Labour and the case-law of the RF Supreme Court".
The court noted that the Agency"s application had reached the court on 24 January 2000 and that, therefore, it was not time barred.
17. In a decision of 6 June 2001 the District Court granted the Agency"s application, under Article 337 of the Code of Civil Procedure, quashed the judgment of 26 August 1999, as upheld on 11 November 1999, and ordered a fresh examination of the case. It stated that its decision was final and not subject to appeal.
18. As a result of the fresh examination of the case the District Court delivered a judgment of 21 June 2001 in which it relied on the Instruction and rejected the applicant"s claims in full. The applicant appealed on the grounds, inter alia, that the court had unlawfully reopened the case and quashed the judgment of 26 August 1999. On 11 September 2001 the Novosibirsk Regional Court dismissed the applicant"s appeal and upheld the judgment of 21 June 2001.
II. Relevant domestic law and practice
19. The Code of Civil Procedure of 1964 ("CCivP"), in force at the material time, provided as follows:
Article 333. Grounds for reconsideration
"[Judgments] which have come into force may be reconsidered on the basis of newly discovered circumstances. The grounds for reconsideration... shall be as follows:
1. significant circumstances which were not and could not have been known to the party who applies for reconsideration;...
4. cancellation of a court [judgment] or of another authority"s decision which served as legal basis for the [judgment] in question."
Article 334. Lodging of application
"... [An application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances] shall be lodged within three months after the discovery of the circumstances."
Article 337. Court decision on reconsideration of a case
"After examination of an application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances, the court may either grant the application and quash the [judgment], or dismiss the application.
The court decision by which an application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances is granted shall not be subject to appeal. ..."
20. On 2 February 1996 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted a ruling concerning certain provisions of the Code of Criminal Procedure ("CCrP"). In that ruling the Constitutional Court decided that Article 384 of the CCrP ("Grounds for reconsideration of a [criminal] case on the basis of newly discovered circumstances", which was in many respects similar to Article 333 of the CCivP) was unconstitutional in that it limited the grounds for the reopening of a criminal case to situations of "newly discovered circumstances". In that ruling the Constitutional Court suggested that this provision of the CCrP prevented rectification of judicial errors and miscarriages of justice. In its ruling of 3 February 1998 the Constitutional Court came to the conclusion that Article 192 § 2 of the Code of Commercial Procedure was unconstitutional in so far as it had served as a basis for the dismissal of applications for reconsideration of judgments of the Presidium of the Supreme Commercial Court, where the judgment had been delivered as a result of a judicial error which had not been and could not have been established earlier.
21. The Instruction of the Ministry of Labour and Social Development of 29 December 1999 on the "Application of Limitations" established by the Pensions Act was registered by the Ministry of Justice on 31 December 1999 and became binding in February 2000, ten days after its official publication.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 and Article 1
of Protocol No. 1
22. The applicant complained that the State had reconsidered a final judgment in his favour. The Court will examine this complaint under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
Article 6 § 1 of the Convention, as far as relevant, reads as follows:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1 reads as follows:
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. The parties" submissions
1. The Government
23. The Government submitted that the complaint was incompatible with the Convention ratione materiae, as it did not concern "civil rights and obligations" or "property" or, alternatively, that there had been no breach of Article 6 § 1 or Article 1 of Protocol No. 1 on account of the reconsideration of the case concerning the applicant"s pension.
(a) Applicability of Article 6 § 1
24. The Government stressed that the judgment of 26 August 1999 had not determined any definite amount due to the applicant, but had rather established how the pension should be calculated. In their words, "the subject-matter of the dispute was not the applicant"s claim to award [him] monetary sums, but the matter of lawfulness... of application of the Instruction". According to the Government, the dispute at issue was not a civil one because "the determination of the order of calculation of pensions belongs to the realm of public law". They referred to Schouten and Meldrum v. the Netherlands (judgment of 9 December 1994, Series A No. 304, § 50), {Pancenko} v. Latvia, ((dec.), No. 40772/98, 28 October 1999), and Kiryanov v. Russia ((dec.), No. 42212/02, 9 December 2004).
(b) Applicability of Article 1 of Protocol No. 1
25. The Government contested that the pension awarded to the applicant by virtue of the judgment of 26 August 1999 constituted her "possession". They noted that in the case of Pravednaya v. Russia (No. 69529/01, 18 November 2004) the Court had regarded a judicial award of that type as the applicant"s "possession". In that case the Court had ordered the restoration of the initial judgment in the applicant"s favour and the payment of the pension in the amount established by that judgment. However, in the Government"s view, such an approach created confusion. If the sum awarded by a court was a pensioner"s "possession", it should not be affected by any subsequent increase in pension rates. Therefore, in Pravednaya the applicant would have had to return the money "excessively" paid to her by virtue of the later changes in the legislation on State pensions. They concluded that in order to avoid such situations the Court should not regard the pension amounts awarded by the domestic courts as the claimants" "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
(c) Merits of the complaint
26. The Government submitted that both the Instruction and the ensuing decision of the Supreme Court, which had confirmed its lawfulness, constituted newly discovered circumstances which had warranted the reopening of the case within the meaning of Article 333 of the CCivP. This was a major difference with the Pravednaya case (cited above). The Government explained that to consider the Supreme Court"s decision as a newly discovered circumstance was in line with the position of the Constitutional Court set out in its decisions of 2 February 1996 and 3 February 1998. In another decision of 14 January 1999 the Constitutional Court had held that court judgments might be reconsidered if relevant provisions of law had been found unconstitutional.
27. The Government further submitted that the Instruction had been issued after the initial judgment had become final, so the Agency could not have relied on it in the appeal proceedings. This was another difference with the Pravednaya case, where the Instruction had been adopted while the proceedings were still pending. Therefore, the Agency"s request to reopen the case had not been an "appeal in disguise" but a conscientious effort to make good a miscarriage of justice.
28. The Government observed that the reopening of the case had been lawful and complied with the procedure prescribed by law, the request having been lodged within the statutory three-month time-limit.
29. The Government concluded that the reopening of the case had not infringed the principle of legal certainty as guaranteed by Article 6 § 1 nor had it interfered with the applicant"s property rights as guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1.
2. The applicant
30. The applicant disagreed with the Government"s arguments. He pointed out that the Instruction had not existed at the time when his case had been examined in court and when the judgment of 26 August 1999 had been delivered. Therefore, neither the Instruction nor the subsequent Supreme Court decision, which addressed the lawfulness of the Instruction, could be considered a newly discovered circumstance within the meaning of Article 333 of the CCivP. The Instruction had had no retrospective effect and could not have applied to situations which had arisen before its adoption. Furthermore, the Agency had missed the time-limit for reopening a case: it had applied to the court sixteen months after the Instruction had been issued, instead of three months as required by the civil procedure. Therefore, the applicant"s case had been reopened in breach of the domestic law. The Government"s reference to the Constitutional Court"s decision of 14 January 1999 was irrelevant because the Pensions Act had never been declared unconstitutional.
31. The applicant further noted that it was clearly established by the European Court that Article 6 applied to court proceedings concerning the right to a State pension. He referred to a number of judgments and decisions including Francesco Lombardo v. Italy (judgment of 26 November 1992, Series A No. 249-B), Androsov v. Russia (No. 63973/00, 6 October 2005), Vasilyev v. Russia (dec.), No. 66543/01, 1 April 2004), and Pravednaya v. Russia (dec.), No. 69529/01, 25 September 2003). He pointed out that in Pravednaya the dispute had concerned the application of a specific pension law to the applicant"s case, and not the general system of pension calculation.
B. The Court"s assessment
1. Applicability of Article 6 § 1 of the Convention and
Article 1 of Protocol No. 1
32. The Court notes that the dispute as to the increase of the applicant"s old-age pension entitlement was one of a pecuniary nature and undeniably concerned a civil right within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention (see Schuler-Zgraggen v. Switzerland, judgment of 24 June 1993, Series A No. 263, p. 17, § 46; Massa v. Italy, judgment of 24 August 1993, Series A No. 265-B, p. 20, § 26; {Sussmann} v. Germany, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1170, § 42; and, as a recent authority, {Trickovic} v. Slovenia, No. 39914/98, § 40, 12 June 2001).
33. It reiterates that Article 1 of Protocol No. 1 does not guarantee, as such, the right to an old-age pension or to any social benefit in a particular amount (see, for example, Aunola v. Finland (dec.), No. 30517/96, 15 March 2001). However a "claim" - even concerning a pension - can constitute a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 if it is sufficiently established to be enforceable (see Stran Greek Refineries v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301, § 59). The judgment of the Sovetskiy District Court of 26 August 1999, which became final after it had been upheld on appeal by the Novosibirsk Regional Court on 11 November 1999, provided the applicant with an enforceable claim to receive an increased pension based on a coefficient of 0.7.
34. The Court notes that the objections and arguments put forward by the Government were rejected in the earlier similar case of Bulgakova v. Russia (No. 69524/01, §§ 27 - 32, 18 January 2007) and sees no reason to reach a different conclusion in the present case.
35. Accordingly, the Court considers that in the present case the applicant"s dispute concerned a civil right within the meaning of Article 6, and that the applicant had a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
2. Alleged violation of Article 6 § 1
36. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which, in its relevant part, declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania, judgment of 28 October 1999, Reports 1999-VII, § 61). This principle underlines that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case. Review by higher courts should not be treated as an appeal in disguise, and the mere possibility of there being two views on the subject is not a ground for re-examination. A departure from that principle is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
37. The Court examined the quashing of a final judgment on the ground of newly discovered circumstances in Pravednaya (cited above), a case with a similar set of facts, where it held:
"27. The procedure for quashing of a final judgment presupposes that there is evidence not previously available through the exercise of due diligence that would lead to a different outcome of the proceedings. The person applying for rescission should show that there was no opportunity to present the item of evidence at the final hearing and that the evidence is decisive. Such a procedure is defined in Article 333 of the CCivP and is common to the legal systems of many member States.
28. This procedure does not by itself contradict the principle of legal certainty in so far as it is used to correct miscarriages of justice. ..."
38. In the case of Pravednaya the Instruction of the Ministry of Labour had been issued between the first-instance and appeal judgments. The relevant pension agency had not relied on the Instruction in the appeal proceedings but had only done so later, in their request for the judgment, then final, to be set aside owing to "newly discovered circumstances". The Court considered that the agency"s request had been an "appeal in disguise" and found that by granting it the court had infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention (see Pravednaya, cited above, §§ 29 - 34).
39. The present case differs from Pravednaya in that the Instruction of the Ministry of Labour was issued after the first-instance judgment had been upheld on appeal. The Court"s task is to determine whether, on the facts of the present case, the quashing of the judgment was exercised in a manner compatible with Article 6. To do so it will examine the reasons adduced by the Sovetskiy District Court for the quashing of the judgment (see paragraph 16 above).
40. The Sovetskiy District Court noted that the Pensions Act was interpreted differently by claimants, "officials" and the Federal Pension Fund, and that this situation had called for the Instruction to be issued. It further stated that it was its own interpretation of the Pensions Act which had led to the findings in its judgment of 26 August 1999. It held that the "official" interpretation of the Pensions Act, in the Ministry of Labour"s Instruction and the Supreme Court"s decision which upheld it, were "newly discovered circumstances" as had been suggested in the Agency"s request for reopening. Therefore, the District Court decided that the request should be granted and the judgment be quashed.
41. The Court first notes that the Instruction and the Supreme Court"s decision upholding it did not exist during the examination of the applicant"s case. They were adopted after the judgment had been upheld on appeal. In the Court"s view, the above-mentioned Instruction and decision were new legal acts and did not constitute newly discovered circumstances as considered by the District Court (see Article 333 of CCivP, paragraph 19 above).
42. Further, the judgment of 26 August 1999 was a result of the District Court"s interpretation and application of the Pensions Act to the applicant"s case. As the decision of 6 June 2001 suggests, the fact that the "official" interpretation of that Act in an Instruction, a subordinate legal instrument, differed from the court"s findings, with the effect that it would have led to a different outcome of the proceedings, was considered by the District Court a sufficient reason to quash the judgment and reconsider the case. The Court finds that this reason as such could not justify the reopening of the case after a final and binding judgment.
43. The Court notes the Government"s argument that the reopening was necessary to make good a miscarriage of justice. However, other than referring to the "official" interpretation of the law as a reason for the reopening, the District Court said nothing in its decision to explain why its original findings were to be considered a "miscarriage of justice" such as to justify the reopening.
44. The Court finds that by granting the Agency"s request to reconsider the applicant"s case and setting aside the final judgment of 26 August 1999, as upheld on 11 November 1999, the domestic authorities infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention.
45. There has accordingly been a violation of that Article.
3. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
46. The Court notes that the "possession" in this case was the applicant"s claim to a pension based on a coefficient of 0.7 from 1 February 1998, in accordance with the judgment of the Sovetskiy District Court of 26 August 1999, upheld on 11 November 1999.
47. The District Court did not determine the date until which this method of calculation should have been maintained. When delivering its judgment it applied the statutory pension regulations which were in force at the time. Those regulations, however, "are liable to change and a judicial decision cannot be relied on as a guarantee against such changes in the future" (see Sukhobokov v. Russia, No. 75470/01, § 26, 13 April 2006). Thus the Court observes that, as a result of such changes, the coefficient for the calculation of the applicant"s pension changed to 0.7125 from 1 August 2000 and again to 0.9 from 1 May 2001.
48. The Court notes that the applicant"s concern under Article 1 of Protocol No. 1 was the loss of his entitlement to a pension based on a coefficient of 0.7 for the period between 1 February 1998 and 1 August 2000, as opposed to the pension calculated and actually paid. However, the Court further notes that before that period ended on 1 August 2000, the Instruction had removed the ambiguity of the Pensions Act with the effect that the applicant"s dispute over the coefficient had been resolved, at the level of the statutory regulations, in favour of the Agency. The Court considers that it was until the moment when the Instruction became binding in February 2000, and apparently changed the legislative framework relevant to the applicant"s dispute, that the applicant"s claim - and "possession" under Article 1 of Protocol No. 1 - had been secured by the judgment.
49. The effect produced by the decision of the Sovetskiy District Court of 6 June 2001, by which the application for reconsideration was granted, was that the applicant became deprived, retrospectively in respect of the above-mentioned period from February 1998 to February 2000, of the right to receive the pension in the amount initially determined by the court or, in other words, deprived of his possession within the meaning of the second sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1. The taking of property, in the light of this rule, can only be justified if it is shown, inter alia, to be "in the public interest" and "subject to the conditions provided for by law" (see Pravednaya, cited above, §§ 39 - 40).
50. While assuming that it was in the public interest to ensure a uniform application of the Pensions Act, the compliance of the reconsideration of the applicant"s case with the "lawfulness" requirement is questionable (see paragraph 41 above). Even assuming that the court"s interpretation of the domestic procedural law was not arbitrary (see the Government"s argument concerning the Constitutional Court"s decisions and the relevant domestic law in paragraphs 26 and 20 above), it still remains to be established whether the interference was proportionate to the legitimate aim pursued.
51. In this connection the Court reiterates its finding in Pravednaya that "the State"s possible interest in ensuring a uniform application of the Pensions Law should not have brought about the retrospective recalculation of the judicial award already made" (Pravednaya, cited above, § 41). Having regard to the fact that the reconsideration of the case resulted in the full dismissal of the applicant"s claim that had been granted in the initial judgment, the Court finds no reason to depart from that conclusion in the present case.
52. Based on the above considerations, the Court finds that by depriving the applicant of the right to benefit from the pension in the amount secured in a final judgment, the State upset the fair balance between the interests at stake.
53. There has, accordingly, been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
II. Application of Article 41 of the Convention
54. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
1. Pecuniary damage
55. The applicant claimed 440.60 euros (EUR) in respect of pecuniary damage. This amount represented the underpayment of his pension between 1 February 1998 and 1 August 2000 and the relevant inflation-related losses. The difference in pension was based on an "individual pensioner coefficient" of 0.7 and a coefficient linked to the region of the applicant"s residence.
56. The Government submitted that no just satisfaction should be awarded to the applicant because there had been no violation of his rights under the Convention. Alternatively, the finding of a violation in itself would constitute sufficient just satisfaction. As regards the claim in respect of pecuniary damage, it should be rejected because it was open to the applicant to request a re-trial, which would be the most appropriate form of redress in this case. The Government further asserted that, as regards the period from February 1998 to December 2001, the difference between the pension calculated with a coefficient of 0.7 and the pension actually paid would be negative and the applicant would owe the State 34.50 roubles.
57. The Court considers it appropriate to award the applicant, in respect of the violation of Article 1 of Protocol No. 1, the sum he would have received had the reduction of the pension as a result of the reconsideration of the case not been backdated (see, mutatis mutandis, Vasilyev v. Russia, No. 66543/01, § 47, 13 October 2005). The Court notes that the sum calculated by the applicant was based on official certificates which confirm the amounts of the pension actually paid and the rates of inflation. However, the sum to be awarded by the Court should not take account of the coefficient linked to the region of the applicant"s residence, as that claim was not secured by the judgment of 26 August 1999, upheld on 11 November 1999, having been rejected by the first-instance court (see the facts in the Zhukov v. Russia admissibility decision of 17 November 2005). Nor should it cover the whole period between 1 February 1998 and 1 August 2000. The period relevant to the violation of Article 1 of Protocol No. 1 is indicated in paragraph 48 above. Those adjustments being made, the Court awards the applicant EUR 77 in respect of pecuniary damage.
2. Non-pecuniary damage
58. The applicant further claimed EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage. He submitted that the pension was his only means of subsistence. Because of the underpayment of his pension he could not afford to buy basic foodstuffs or medication, and this had caused him psychological suffering. He further submitted that during the court proceedings the facts had been misinterpreted, his right to a fair hearing had been infringed and he had been subjected to humiliation.
59. The Government submitted that the claim was "wholly ill-founded, unsubstantiated and unreasonable".
60. The Court considers that the applicant has sustained non-pecuniary damage as a result of the violations found and that this cannot be made good merely by the Court"s finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant EUR 2,000.
B. Costs and expenses
61. The applicant claimed EUR 19.80 for postal expenses incurred in connection with his application to the Court, together with EUR 9.60 that he had paid to obtain official information on rates of inflation for the preparation of his claim in respect of pecuniary damage.
62. The Government agreed with the claim.
63. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. Having regard to the information in its possession, the Court awards the applicant EUR 29.40 in respect of costs and expenses.
C. Default interest
64. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 77 (seventy-seven euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 29.40 (twenty-nine euros forty cents) in respect of costs and expenses;
(iv) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 5 July 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar