(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ГРИГОРЬЕВ (GRIGORYEV) И КАКАУРОВА (KAKAUROVA)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 13820/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 12 апреля 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Л. Лукаидеса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Дж. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 22 марта 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 13820/04, поданной 15 декабря 2002 г. в Европейский суд против Российской Федерации гражданами России Гурием Александровичем Григорьевым и Алевтиной Александровной Какауровой (далее - заявители) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция).
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 22 февраля 2005 г. Европейский суд решил коммуницировать жалобу заявителя властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители - 1930 и 1934 годов рождения, соответственно, проживают в г. Иркутске.
5. Факты по делу в том виде, в каком они представлены сторонами, могут быть изложены следующим образом.
6. 22 декабря 1986 г. администрация Иркутской области<*>произвела отчуждение земельного участка, дома и строений на нем из собственности заявителей в публичных интересах. Отчужденное имущество было передано государственному предприятию Производственное объединение "Восток". Реальная передача отчужденного имущества произошла в 1992 году.
--------------------------------
<*>Так в тексте. В действительности это был Иркутский областной совет народных депутатов. При этом основанием изъятия земельного участка было Решение Иркутского городского исполнительного комитета от 17 июня 1986 г. (прим. переводчика).
7. 27 января 1993 г. первый заявитель заключил мировое соглашение с Производственным объединением "Восток", согласно которому предприятие "Восток" обязуется переместить гараж и погреб заявителя по его новому месту жительства. Решением Свердловского районного суда Иркутской области<*>, вынесенным в этот же день, было утверждено данное мировое соглашение.
--------------------------------
<*>Так в тексте. В действительности это был Свердловский районный суд г. Иркутска (прим. переводчика).
8. 22 сентября 1995 г. Свердловский районный суд удовлетворил гражданские иски заявителей к Производственному объединению "Восток" и присудил им компенсацию за экспроприированное имущество. Заявители не указали присужденную им сумму компенсации. Как представляется, данное судебное решение вступило в силу и стало подлежать исполнению 2 октября 1995 г.
9. 1 ноября 1996 г. и 13 марта 2001 г. этот же суд вынес Определение об увеличении размера компенсаций в соответствии Судебным решением от 22 сентября 1995 г. с учетом инфляции.
10. В соответствии с Решениями от 22 сентября 1995 г., 1 ноября 1996 г. и 13 марта 2001 г. Федеральное государственное унитарное предприятие "Восток" было обязано выплатить 72856 рублей 20 копеек первому заявителю и 4856 рублей 30 копеек второму заявителю.
11. В неустановленный день служба судебных приставов возбудила исполнительное производство и внесла заявителей в список многочисленных кредиторов Федерального государственного унитарного предприятия "Восток".
12. 28 января 2002 г. арбитражный суд Иркутской области возбудил процедуру банкротства в отношении Федерального государственного унитарного предприятия "Восток".
13. 24 февраля 2004 г. служба судебных приставов направила исполнительные документы конкурсному управляющему Федерального государственного унитарного предприятия "Восток".
14. В неустановленный день заявители подали гражданский иск к администрации г. Иркутска, заявляя об ответственности администрации по долгам Федерального государственного унитарного предприятия "Восток".
15. 3 декабря 2003 г. Кировский районный суд г. Иркутска отклонил их исковое заявление как не имеющее оснований в национальном праве. 30 января 2004 г. судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда, рассмотрев дело в кассационной инстанции, оставила Судебное решение от 3 декабря 2003 г. без удовлетворения.
16. Как представляется, Судебные решения от 22 сентября 1995 г., 1 ноября 1996 г. и 13 марта 2001 г. до настоящего времени не исполнены, а процедура банкротства в отношении Федерального государственного унитарного предприятия "Восток" продолжается.
II. Применимое национальное законодательство
A. Общие положения законодательства Российской Федерации
о государственных предприятиях
17. Гражданский кодекс Российской Федерации определяет государственные и муниципальные унитарные предприятия как специальные формы коммерческих организаций, которые не наделены правом собственности на закрепленное за ними собственником имущество (часть 1 статьи 113). Имущество государственного или муниципального унитарного предприятия находится соответственно в государственной или муниципальной собственности и принадлежит такому предприятию на праве хозяйственного ведения или оперативного управления (часть 2 статьи 113). Наименование унитарного предприятия должно содержать указание на собственника его имущества (часть третья статьи 113).
18. Руководитель унитарного предприятия назначается собственником либо уполномоченным собственником органом и им подотчетен (часть четвертая статьи 113). Собственник вправе провести реорганизацию и ликвидацию унитарного предприятия. Для совершения сделок, могущих повлечь обременение или отчуждение имущества, требуется согласие собственника.
B. Унитарное предприятие, основанное на праве
хозяйственного ведения
19. Государство или муниципальный собственник имущества предприятия, основанного на праве хозяйственного ведения, не отвечает по обязательствам предприятия, если только несостоятельность (банкротство) предприятия не вызвана собственником имущества предприятия или собственником нарушена процедура ликвидации предприятия (статья 114 Гражданского кодекса Российской Федерации и статья 184 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 8-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"<*>, действовавшего на момент событий).
--------------------------------
<*>Как представляется, имеется в виду Федеральный закон от 8 января 1998 г. № 6-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (прим. переводчика).
20. Унитарные предприятия, основанные на праве хозяйственного ведения, могут быть объявлены банкротами в соответствии с процедурой банкротства, применимой к частным юридическим лицам. Государство или муниципальный собственник может, но не обязан, оплатить задолженности предприятия в рамках процедуры банкротства (статьи 1 и 89 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").
C. Унитарное предприятие, основанное на праве
оперативного управления
21. Государство или муниципальный собственник имущества унитарного предприятия, основанного на праве оперативного управления, несет ответственность по обязательствам такого предприятия при недостаточности его имущества (статья 115 Гражданского кодекса Российской Федерации).
22. Унитарное предприятие, основанное на праве оперативного управления, не может быть объявлено несостоятельным (банкротом) (статья 65 Гражданского кодекса Российской Федерации).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
23. Заявители жаловались на длящееся неисполнение судебных решений от 22 сентября 1995 г., 1 ноября 1996 г. и 13 марта 2001 г., вынесенных в их пользу. Данная часть жалобы должна быть рассмотрена с точки зрения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Эти статьи в части, применимой в настоящем деле, гласят:
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...".
A. Приемлемость жалобы
24. Европейский суд напомнил, что его юрисдикция ratione temporis<*>охватывает только период после ратификации Конвенции и Протоколов к ней государством-ответчиком. С момента ратификации все предполагаемые действия и бездействие должны соответствовать Конвенции и Протоколам к ней, и последующие факты подпадают под юрисдикцию Европейского суда, даже если они являются лишь продолжением предположительно существовавшей ситуации (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Ягчи и Саргин против Турции" ({Yagci}<**>and {Sargin} v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-A, p. 16, § 40; Постановление Европейского суда по делу "Алмейда Гарретт, Машкареньяш Фалькао и другие против Португалии" (Almeida Garrett, Mascarenhas {Falcao} and Others v. Portugal), жалобы № 29813/96 и 30229/96, § 45, ECHR 2000-I).
--------------------------------
<*>Ratione temporis - ввиду обстоятельств, связанных со временем, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы (прим. переводчика).
<**>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
25. Европейский суд компетентен рассматривать соответствие положениям Конвенции фактов по настоящему делу лишь в той части, которые имели место после 5 мая 1998 г. - даты ратификации Конвенции Российской Федерацией. Однако он может учитывать факты, имевшие место до ратификации, в той мере, в какой они могут рассматриваться как создающие ситуацию, длящуюся до этой даты, или в какой они могут способствовать пониманию фактов, имевших место после этой даты (см. Решение Большой палаты Европейского суда по делу "Брониовски против Польши" (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 74 - 77, ECHR 2002-X).
26. Возвращаясь к фактам настоящего дела, Европейский суд отметил, что судебное решение 1995 года, измененное в 1996 году, до настоящего времени остается неисполненным. Период после 5 мая 1998 г., то есть почти девять лет, подпадает под сферу юрисдикции Европейского суда ratione temporis.
27. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не исчерпали внутренние средства правовой защиты, поскольку они могли подать иск к службе судебных приставов. Власти Российской Федерации также утверждали, что процедура банкротства в отношении Федерального государственного унитарного предприятия "Восток" все еще продолжалась и, таким образом, жалоба заявителей на неисполнение судебных решений, вынесенных в пользу заявителя, преждевременна.
28. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 35 Конвенции, устанавливающий требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты, предусматривает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, утверждая о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, должны убедить Европейский суд в том, что данное средство правовой защиты эффективно и доступно как теоретически, так и на практике на момент рассматриваемых событий, то есть оно было доступно и являлось таковым, что могло устранить предмет жалобы заявителя и иметь разумные шансы на успех (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, ECHR 1999-V, § 76, и Решение Европейского суда по делу "Мифсуд против Франции" (Mifsud v. France), жалоба № 57220/00, ECHR 2002-VIII, § 15). Далее Европейский суд напомнил, что внутренние средства правовой защиты должны быть эффективными в том смысле, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или его прекращать, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 158).
29. Европейский суд отметил, что процедура банкротства в отношении Федерального государственного унитарного предприятия "Восток" была возбуждена в 2002 году. Европейский суд также подчеркнул, что к этому моменту заявители уже были внесены в список кредиторов предприятия (см. выше, § 11). Следовательно, уже к моменту возбуждения процедуры банкротства предприятие определенное время было не в состоянии удовлетворить требования своих кредиторов. Европейский суд пришел к выводу, что при данных обстоятельствах любой гражданский иск, поданный заявителями в отношении службы судебных приставов, не был бы эффективным.
30. Далее Европейский суд отметил, что возражение властей Российской Федерации относительно продолжающейся процедуры банкротства предприятия тесно связано с существом жалобы и должно быть присоединено к рассмотрению дела по существу.
31. В свете доводов сторон Европейский суд счел, что данная часть жалобы поднимает сложные вопросы фактов и права в соответствии с Конвенцией, решение которых требует рассмотрения жалобы по существу. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Иных оснований для объявления жалобы неприемлемой не установлено.
B. Существо жалобы
32. Власти Российской Федерации отрицали свою ответственность за длящееся неисполнение судебных решений. Они утверждали, что органы власти проявили надлежащее усердие при исполнении судебных решений и не могут быть признаны ответственными за какие-либо задержки при их исполнении.
33. Заявители настаивали на том, что государство несет ответственность за неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу.
34. Европейский суд установил, что 22 сентября 1995 г., 1 ноября 1996 г. и 13 марта 2001 г. в пользу заявителей были вынесены Судебные решения, на основании которых Федеральное государственное унитарное предприятие "Восток" должно было им выплатить существенные денежные суммы. Данные Судебные решения до настоящего времени не исполнены.
35. Европейский суд отметил, что в соответствии с законодательством Российской Федерации собственник унитарного предприятия сохраняет право собственности на имущество предприятия, утверждает его сделки с этой собственностью, контролирует управление предприятием и принимает решения относительно того, следует ли предприятию продолжать свою деятельность или его необходимо ликвидировать (см. выше, § 17 и 18). Соответственно, власти Российской Федерации не продемонстрировали, что государственное предприятие, такое как Федеральное государственное унитарное предприятие "Восток", пользовалось достаточной институциональной и оперативной независимостью от государства, чтобы последнее не несло ответственность за его действия или бездействие в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского суда по делу "Михайленко и другие против Украины" (Mykhaylenky and Others v. Ukraine), жалобы № 35091/02, 35196/02, 35201/02, 35204/02, 35945/02, 35949/02, 35953/02, 36800/02, 38296/02 и 42814/02, ECHR 2004-XII, § 41 - 46, и Постановление Европейского суда по делу "Лисянский против Украины" (Lisyanskiy v. Ukraine) от 4 апреля 2006 г., жалоба № 17809/02, § 17 - 20).
36. Таким образом, Европейский суд счел, что государство должно нести ответственность за долги Федерального государственного унитарного предприятия "Восток".
37. Европейский суд напомнил, что органы государственной власти не могут ссылаться на нехватку денежных средств или иных ресурсов в качестве оправдания непогашения задолженности государства (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III, § 35). Точно так же государство не может оправдывать неисполнение судебного решения по иску к государственному предприятию ликвидацией этого предприятия.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями, внеся необходимые изменения (прим. переводчика).
38. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции по делам, поднимающим вопросы, схожие с рассматриваемыми в настоящем деле (см. среди прочих прецедентов упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), § 33 - 42; Постановление Европейского суда по делу "Герасимова против Российской Федерации" (Gerasimova v. Russia) от 13 октября 2005 г., жалоба № 24669/02, § 14 - 22; Постановление Европейского суда по делу "Гиззатова против Российской Федерации" (Gizzatova v. Russia) от 13 января 2005 г., жалоба № 5124/03, § 18 - 25).
39. Рассмотрев представленные ему материалы дела, Европейский суд отметил, что власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или доводов, которые могли бы оправдать неисполнение судебных решений. Европейский суд пришел к выводу, что, не исполняя судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, национальные власти нарушили саму сущность их права на доступ к правосудию и воспрепятствовали им в получении денежных средств, которые они разумно ожидали получить.
40. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
41. Заявители также жаловались на нарушение статьи 8 Конвенции, не указав сущность их жалобы. Принимая во внимание все представленные ему материалы, Европейский суд счел, что данная часть жалобы не раскрывает каких-либо признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
42. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
43. Заявители потребовали компенсацию материального ущерба в размере суммы, присужденной им национальными судами с учетом ее увеличения в связи с индексацией минимального размера оплаты труда с 1995 года. Первый заявитель также потребовал компенсацию за неисполнение мирового соглашения, заключенного с государственным предприятием "Восток" в 1993 году. Кроме того, заявители потребовали компенсацию морального вреда в размере примерно 12000 евро.
44. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителей необоснованны. Они полагали, что сам факт установления нарушения будет представлять собой достаточную справедливую компенсацию.
45. Европейский суд отметил, что заявители не получили изначально присужденные им денежные суммы в размере 72502 рублей 20 копеек и 4856 рублей 30 копеек. Европейский суд напомнил, что наиболее правильная форма устранения нарушения статьи 6 Конвенции - поставить заявителя в такое положение, в котором он бы находился, если бы требования статьи 6 Конвенции не были нарушены (см. Постановление Европейского суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. (справедливая компенсация), Series A, § 85, p. 16, § 12; mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Генчель против Турции" ({Gencel} v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле данный принцип также применим, если учитывать факт установления нарушения. Таким образом, Европейский суд счел, что власти Российской Федерации должны приемлемым им способом обеспечить исполнение судебных решений, вынесенных в пользу заявителей национальными судами.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями, внеся необходимые изменения (прим. переводчика).
46. Относительно остальных требований заявителей о компенсации материального ущерба Европейский суд установил, что заявители не обосновали эти требования. Соответственно, Европейский суд не присудил компенсации в связи с этим.
47. Обращаясь к требованиям заявителей о компенсации морального вреда, Европейский суд счел, что заявителям были причинены страдания ввиду неисполнения государственными властями судебных решений, вынесенных в их пользу. Однако требования заявителей о компенсации морального вреда представляются чрезмерными. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил 3000 евро первому заявителю и 750 евро второму заявителю в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на указанные суммы.
B. Судебные расходы и издержки
48. Заявители не потребовали компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в национальных органах власти и Европейском суде, и Европейскому суду нет необходимости рассматривать этот вопрос по своей инициативе (см. Постановление Европейского суда по делу "Мотьер против Франции" ({Motiere} v. France) от 5 декабря 2000 г., жалоба № 39615/98, § 26).
C. Процентная ставка при просрочке платежей
49. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил часть жалобы заявителей на неисполнение судебных решений, вынесенных в их пользу, приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3) постановил:
a) что государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должно обеспечить соответствующими средствами исполнение национальных судебных решений, а также дополнительно выплатить заявителям следующие суммы:
i) первому заявителю 3000 (три тысячи) евро и второму заявителю 750 (семьсот пятьдесят) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в национальную валюту Российской Федерации по курсу на день произведения выплаты;
ii) сумму налогов, которые могут быть начислены на указанные выше суммы;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
4) отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 апреля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Лукис ЛУКАИДЕС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF GRIGORYEV AND KAKAUROVA v. RUSSIA
(Application No. 13820/04)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 12.IV.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Grigoryev and Kakaurova v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr L. Loucaides, President,
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens,
Mr G. Malinverni, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 22 March 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 13820/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by two Russian nationals, Mr Guriy Aleksandrovich Grigoryev and Mrs Alevtina Aleksandrovna Kakaurova ("the applicants"), on 24 March 2004.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 22 February 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants were born in 1930 and 1934 respectively and live in Irkutsk.
5. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
6. On 22 December 1986 the Irkutsk regional administration ordered expropriation of the applicants" plot of land, house and certain constructions in the public interest and transferred them to the State enterprise "Vostok". The actual transfer took place in 1992.
7. On 27 January 1993 the first applicant reached an agreement with "Vostok" by which the enterprise undertook to move the applicant"s garage and cellar to his new place of residence. By a decision of the same date, the Sverdlovskiy District Court of the Irkutsk Region approved the agreement. It was later invalidated by domestic courts.
8. On 22 September 1995 the Sverdlovskiy District Court allowed the applicants" civil claims against "Vostok" and awarded them compensation for the expropriated property. The applicants did not specify the amount awarded. It appears that the judgment became binding and enforceable on 2 October 1995.
9. On 1 November 1996 and 13 March 2001 the District Court adjusted the award under the judgment of 22 September 1995 in line with the inflation.
10. According to the judgments of 22 September 1995, 1 November 1996 and 13 March 2001, the federal State unitary enterprise "Vostok" (федеральное государственное унитарное предприятие "Восток") was to pay 72,502.20 Russian roubles ("RUR") to the first applicant and RUR 4,856.30 to the second applicant.
11. On an unspecified date the bailiffs" service opened enforcement proceedings and placed the applicants on the waiting list, along with many others creditors of "Vostok".
12. On 28 January 2002 the Commercial Court of the Irkutsk Region started insolvency proceedings against "Vostok".
13. On 24 February 2004 the bailiff passed the enforcement documents to the company receiver.
14. On an unspecified date the applicants brought civil proceedings against the Irkutsk City Administration, claiming that the Administration should be liable for the debts of the State enterprise.
15. On 3 December 2003 the Kirovskiy District Court of Irkutsk dismissed their claim as having no basis in the domestic law. On 30 January 2004 the Irkutsk Regional Court upheld the judgment on appeal.
16. It appears that the judgments of 22 September 1995, 1 November 1996 and 13 March 2001 have not been enforced to date, and that the insolvency proceedings against "Vostok" are still pending.
II. Relevant domestic law
A. General provisions of Russian law on State enterprises
17. The Civil Code defines State and municipal unitary enterprises as a special form of legal entities that do not exercise the right of ownership in respect of the property allocated to them by the property owner (Article 113 § 1). The State or municipal authority retains ownership of the property but the enterprise may exercise in respect of that property the right of economic control (право хозяйственного ведения) or operative management (право оперативного управления) (Article 113 § 2). The name of the unitary enterprise must indicate the owner of its property (Article 113 § 3).
18. The manager of a unitary enterprise is appointed by, and reports to, the property owner (Article 113 § 4). The owner has the right to re-organise or liquidate the unitary enterprise. A consent by the owner is required for any transaction that may lead to encumbrance or alienation of the property.
B. Unitary enterprises having the right of economic control
19. The State or municipal owner of the property is not liable for debts of unitary enterprises having the right of economic control over the property unless the owner has caused insolvency of the enterprise or violated the procedure for its liquidation (Article 114 of the Civil Code and section 184 of the Bankruptcy Act, federal law No. 8-FZ of 8 January 1998, effective at the material time).
20. Unitary enterprises having the right of economic control over the property may be declared insolvent in accordance with the insolvency procedure applicable to private companies. The State or municipal owner of the property may, but is not obliged to, pay debts of a State enterprise in the framework of insolvency proceedings (sections 1 and 89 of the Bankruptcy Act).
C. Unitary enterprises having the right
of operative management
21. The State or municipal owner of the property is liable for debts of unitary enterprises having the right of operative management of the property in case of insufficiency of their funds (Article 115 of the Civil Code).
22. Unitary enterprises having the right of operative management of the property may not be declared insolvent (Article 65 of the Civil Code).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1
and Article 1 of Protocol No. 1
23. The applicants complained about the continued non-enforcement of the judgments of 22 September 1995, 1 November 1996 and 13 March 2001 in their favour. This complaint falls to be examined under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions read as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. Admissibility
24. The Court reiterates that its jurisdiction ratione temporis covers only the period after the ratification of the Convention or its Protocols by the respondent State. From the ratification date onwards, all of the State"s alleged acts and omissions must conform to the Convention or its Protocols and subsequent facts fall within the Court"s jurisdiction even where they are merely extensions of an already existing situation (see, for example, {Yagci} and {Sargin} v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, p. 16, § 40, and Almeida Garrett, Mascarenhas {Falcao} and Others v. Portugal, Nos. 29813/96 and 30229/96, § 43, ECHR 2000-I).
25. The Court is competent to examine the facts of the present case for their compatibility with the Convention only in so far as they occurred after 5 May 1998, the date of ratification of the Convention by the Russian Federation. It may, however, have regard to the facts prior to ratification inasmuch as they could be considered to have created a situation extending beyond that date or may be relevant for the understanding of facts occurring after that date (see Broniowski v. Poland (dec.) [GC], No. 31443/96, §§ 74 - 77, ECHR 2002-X).
26. Turning to the facts of the present case, the Court notes the judgment of 1995, as modified in 1996, remains unenforced to date. The period after 5 May 1998, that is almost nine years, therefore falls within the scope of the Court"s jurisdiction ratione temporis.
27. The Government submitted that the applicants had failed to exhaust domestic remedies because it had been open to them to bring a civil action against the bailiffs" service. The Government also submitted that the insolvency proceedings in respect of the "Vostok" enterprise were ongoing, and that the complaints about non-enforcement of the judgments in the applicants" favour were therefore premature.
28. The Court reiterates that Article 35 § 1 of the Convention, which sets out the rule on exhaustion of domestic remedies, provides for a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one, available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was one which was capable of providing redress in respect of the applicant"s complaints and offered reasonable prospects of success (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, and Mifsud v. France (dec.), No. 57220/00, § 15, ECHR 2002-VIII). The Court further observes that the domestic remedies must be "effective" in the sense either of preventing the alleged violation or its continuation, or of providing adequate redress for any violation that had already occurred (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 158, ECHR 2000-XI).
29. The Court notes that insolvency proceedings in respect of the "Vostok" enterprise started in 2002. It also notes that by that moment the applicants had already been on a waiting list of creditors of the "Vostok" enterprise (see paragraph 11 above). It follows that by the moment the insolvency proceedings commenced the "Vostok" enterprise had already for some time been unable to meet the creditors" claims. The Court concludes that in these circumstances any civil action brought by the applicants against the bailiffs would have been ineffective.
30. The Court further notes that the Government"s objection concerning the ongoing insolvency proceedings is closely linked to the merits of the complaint and should be joined to the merits.
31. The Court considers, in the light of the parties" submissions, that the application raises serious issues of fact and law under the Convention, the determination of which requires an examination of the merits. It considers that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. No other ground for declaring it inadmissible has been established.
B. Merits
32. The Government contested their responsibility for the continued non-enforcement of the judgments. They submitted that the domestic authorities had shown due diligence in the enforcement of the judgments and could not be blamed for the delay.
33. The applicants insisted that the State was responsible for the failure for years to enforce the judgments in their favour.
34. The Court observes that on 22 September 1995, 1 November 1996 and 13 March 2001 the applicants obtained enforceable judgments by which the federal State unitary enterprise "Vostok" was to pay them a substantial amount. The judgments have not been enforced to date.
35. The Court notes that under the domestic law the owner of a unitary enterprise retains ownership of the property of that enterprise, approves all transactions with that property, controls the management of the enterprise and decides whether the enterprise should continue its activity or be liquidated (see paragraphs 17 and 18 above). It follows that the Government have not demonstrated that the federal unitary enterprise, such as the Vostok enterprise in the present case, enjoyed sufficient institutional and operational independence from the State to absolve the latter from responsibility under the Convention for its acts and omissions (see, mutatis mutandis, Mykhaylenky and Others v. Ukraine, Nos. 35091/02, 35196/02, 35201/02, 35204/02, 35945/02, 35949/02, 35953/02, 36800/02, 38296/02 and 42814/02, §§ 41 - 46, ECHR 2004-XII; and Lisyanskiy v. Ukraine, No. 17899/02, §§ 17 - 20, 4 April 2006).
36. Thus, the Court considers that the State should be held liable for debts of the "Vostok" enterprise.
37. The Court reiterates that it is not open to a State authority to cite the lack of funds or other resources as an excuse for not honouring a court award (see, mutatis mutandis, Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 35, ECHR 2002-III). Nor can the State, in such circumstances, justify its failure to enforce the judgment against a State enterprise with reference to the liquidation of the company.
38. The Court has frequently found violations of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in cases raising issues similar to the ones in the present case (see, for example, Burdov, cited above, §§ 33 - 42; Gerasimova v. Russia, No. 24669/02, §§ 14 - 22, 13 October 2005; Gizzatova v. Russia, No. 5124/03, 13 January 2005, §§ 18 - 29).
39. Having examined the material submitted to it, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of justifying the continued failure to enforce the judgments. It finds that by failing for years to comply with the enforceable judgments in the applicants" favour the domestic authorities impaired the essence of their "right to a court" and prevented them from receiving the money they had legitimately expected to receive.
40. There has accordingly been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
II. Other alleged violations of the Convention
41. The applicants also invoked Article 8 of the Convention without specifying the nature of their grievances. Having regard to all the material in its possession, the Court finds that there is no indication of a violation of this provision. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
42. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
43. The applicants claimed compensation in respect of pecuniary damage equal to the awards made in their favour by the domestic courts adjusted in line with increases of the minimum monthly wage since 1995. The first applicant finally claimed compensation for the failure to enforce the agreement concluded with "Vostok" in 1993. The applicants also claimed non-pecuniary damage in the amount of approximately 12,000 euros ("EUR").
44. The Government submitted that the applicants" claims were unsubstantiated. They considered that a finding of a violation would provide sufficient just satisfaction.
45. The Court notes that the applicants have not received the original awards of RUR 72,502.20 and RUR 4,856.30. The Court recalls that the most appropriate form of redress in respect of a violation of Article 6 is to ensure that the applicant as far as possible is put in the position he would have been had the requirements of Article 6 not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12, and, mutatis mutandis, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court finds that in the present case this principle applies as well, having regard to the violation found. It therefore considers that the Government shall secure, by appropriate means, the enforcement of the awards made in the applicants" favour by the domestic courts.
46. As regards the remainder of the applicants" claims for pecuniary damage, the Court considers that the applicants did not substantiate these claims. The Court therefore makes no award in this respect.
47. Turning to the applicants" claim for compensation for non-pecuniary damage, the Court accepts that the applicants suffered distress because of the State authorities" failure to enforce the judgments in their favour. However, the amount claimed in respect of non-pecuniary damage appears excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards EUR 3,000 to the first applicant and EUR 750 to the second applicant in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on these amounts.
B. Costs and expenses
48. The applicants did not seek reimbursement of costs and expenses relating to the proceedings before the domestic courts or the Convention organs and this is not a matter which the Court has to examine of its own motion (see {Motiere} v. France, No. 39615/98, § 26, 5 December 2000).
C. Default interest
49. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the non-enforcement of the judicial decisions in the applicants" favour admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1;
3. Holds
(a) that the respondent State, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, shall secure, by appropriate means, the enforcement of the awards made by the domestic court and, in addition, pay the applicants the following amounts:
(i) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the first applicant and EUR 750 (seven hundred fifty euros) in respect of non-pecuniary damage to the second applicant, both amounts to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement;
(ii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 12 April 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Loukis LOUCAIDES
President
{Soren} NIELSEN
Registrar