[неофициальный перевод
с английского]
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ШОФМАН (SHOFMAN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(жалоба N 74826/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 24 ноября 2005 года)
По делу "Шофман против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Ф. Тюлькенс,
П. Лоренсена,
Н. Ваич,
С. Ботучаровой,
А. Ковлера,
С.Э. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая 3 ноября 2005 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 74826/01), поданной в Европейскую комиссию по правам человека против Российской Федерации гражданином Российской Федерации Леонидом Михайловичем Шофманом (далее - заявитель) 5 сентября 2001 г. в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Во время рассматриваемых событий заявитель был гражданином Российской Федерации, впоследствии он приобрел гражданство Федеративной Республики Германии.
2. В Европейском суде интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, представлял Г. Риксе (G. Rixe), адвокат из г. Билефельд (Bielefeld) в Германии. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель жаловался, в частности, на нарушение статьи 8 Конвенции вследствие того, что производство по его иску об оспаривании предполагаемого отцовства было прекращено в связи с истечением сроков давности в соответствии с действовавшим в рассматриваемое время национальным законодательством.
4. Жалоба была передана на рассмотрение Первой секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках Первой секции была создана Палата для рассмотрения данного дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 25 марта 2004 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.
6. Ни заявитель, ни власти Российской Федерации не представили замечаний по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
7. 1 ноября 2004 г. был изменен состав секций Европейского суда (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было передано на рассмотрение Первой секции в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель, 1957 года рождения, проживает в г. Гросс-Рорхайме (Gross-Rohrheim), Германия.
9. 10 августа 1989 г. заявитель вступил в брак с гражданкой Г. в г. Новосибирске. После заключения брака они переехали в г. Санкт-Петербург.
10. 12 мая 1995 г. во время своего пребывания у своих родителей в г. Новосибирске Г. родила сына и дала ему свою фамилию, несмотря на возражения заявителя. Вскоре после этого факт рождения ребенка был зарегистрирован, заявитель был внесен в свидетельство о рождении в качестве отца ребенка.
11. В конце сентября 1995 г. Г. и ее сын вернулись в г. Санкт-Петербург. Заявитель полагал, что он был отцом мальчика, и обращался с ним как со своим сыном.
12. 28 марта 1996 г. заявитель переехал в Германию. До сентября 1997 г. заявитель ждал, когда Г. и ее сын переедут к нему в Германию. Однако в письме, отосланном в сентябре 1997 г., Г. написала заявителю, что она не намерена оставаться с ним в браке, и что собирается подать в суд иск о присуждении ей выплаты алиментов на содержание ребенка. Примерно в это же время родственники заявителя, проживающие в г. Новосибирске, сообщили заявителю, что он не являлся отцом ребенка Г.
13. 16 декабря 1997 г. заявитель подал заявление о разводе и иск об оспаривании отцовства. 12 апреля 1999 г. брак был расторгнут.
14. 16 ноября 2000 г. Железнодорожный районный суд г. Новосибирска вынес Решение по иску заявителя. Суд установил, что согласно результатам анализов ДНК, сделанных 28 июня 1999 г. и 5 июня 2000 г., заявитель не мог быть отцом ребенка. Несмотря на утверждения Г. о том, что заявитель является отцом ее сына, суд признал доказанным тот факт, что заявитель не является отцом ребенка, поскольку сомнений в достоверности результатов экспертиз не имелось.
Однако суд признал, что дело должно быть рассмотрено в соответствии с Кодексом РСФСР о браке и семье от 30 июля 1969 г., поскольку ребенок родился до 1 марта 1996 г. (даты, когда вступил в силу новый Семейный кодекс Российской Федерации). Кодекс РСФСР о браке и семье устанавливал срок в один год для оспаривания отцовства, который исчислялся с того момента, когда лицо было уведомлено о регистрации отцовства. Суд установил, что заявитель не оспаривал отцовство сразу после рождения ребенка, а обратился в суд лишь в декабре 1997 г., когда срок давности уже истек, и, соответственно, его иск был отклонен. Тот факт, что был введен новый Семейный кодекс Российской Федерации, не содержащий ограничения сроков для оспаривания отцовства, не имел значения, поскольку его положения могли применяться только к семейно-правовым спорам, возникшим после 1 марта 1996 г.
15. 15 марта 2001 г. судебная коллегия по гражданским делам Новосибирского областного суда, рассмотрев кассационную жалобу заявителя, оставила Судебное решение от 16 ноября 2000 г. без изменения.
16. 20 апреля и 26 октября 2001 г. Новосибирский областной суд и Верховный суд Российской Федерации соответственно отказали заявителю в принесении протеста в порядке надзора.
17. 12 сентября 2002 г. мировой судья третьего судебного округа Железнодорожного района г. Новосибирска удовлетворил заявление Г. о присуждении ей алиментов и санкционировал наложение ареста на долю заявителя в их квартире.
18. 15 сентября 2003 г. Железнодорожный районный суд г. Новосибирска оставил без изменения Решение о присуждении Г. алиментов.
II. Применимое национальное законодательство
19. Статья 49 Кодекса РСФСР о браке и семье от 30 июля 1969 г. предусматривала, что лицо, внесенное в книгу записей рождений в качестве матери или отца ребенка, могло оспорить такую запись в течение одного года начиная с того момента, когда ему стало известно или должно было стать известно о такой записи.
20. Пункт 1 статьи 52 Семейного кодекса Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. (вступил в силу 1 марта 1996 г.) предусматривает, что запись родителей в книге записей рождений может быть оспорена только в судебном порядке по требованию лица, записанного в качестве отца или матери ребенка. Срок оспаривания отцовства не установлен.
21. Постановлением № 9 Пленума Верховного суда Российской Федерации от 25 октября 1996 г. "О применении судами Семейного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и присуждении алиментов" было подтверждено, что в отношении детей, рожденных до 1 марта 1996 г., должен применяться Кодекс РСФСР о браке и семье и, соответственно, срок оспаривания отцовства должен составлять один год с того момента, когда лицу стало известно или должно было стать известно о его регистрации в качестве родителя ребенка.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
22. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, заявитель жаловался, что он был лишен возможности подать иск об оспаривании отцовства в связи с тем, что на основании установленных законом ограничений срок давности начал течь с момента регистрации рождения ребенка. Статья 8 гласит:
"1. Каждый имеет право на уважение его частной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
A. Доводы сторон
1. Заявитель
23. Прежде всего, заявитель утверждал, что, хотя процедура установления отцовства имела целью разрыв существовавших семейных связей, определение правовых отношений заявителя с его ребенком, несомненно, касалось его частной жизни (заявитель сослался на Постановление Европейского суда от 21 ноября 1984 г. по делу "Расмуссен против Дании" (Rasmussen v. Denmark), Series A, № 87, p. 13, § 33). В соответствии со статьей 8 Конвенции на государстве лежит позитивное обязательство обеспечивать уважение частной жизни лица даже в сфере отношений граждан между собой (Постановление Европейского суда от 24 февраля 1998 г. по делу "Ботта против Италии" (Botta v. Italy), Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 422, § 33). В частности, у ребенка есть гарантированное статьей 8 Конвенции право установить правовые отношения с его биологическим отцом (дело "Микулич против Хорватии" ({Mikulic}*v. Croatia), № 53176/99, § 64 - 66, ECHR 2002-I), а муж имеет право оспорить отцовство с тем, чтобы установить, что он не является биологическим отцом ребенка. По мнению заявителя, статья 8 Конвенции гарантирует право на разрыв семейных уз, если они не основаны на биологической связи. Исходя из Постановления Европейского суда по делу "Кроон и другие против Нидерландов" (Kroon and Others v. Netherlands), он заключил, что биологические и социальные реалии должны превалировать над правовыми презумпциями и поиском правовой определенности отношений, чтобы применительно к любой презумпции отцовства имелась возможность ее опровержения, и чтобы она не являлась правилом de facto (см. Постановление Европейского суда от 27 октября 1994 г. по делу "Кроон и другие против Нидерландов", Series A, № 297-C, § 40). Заявитель утверждал, что вынесение национальными судами Решений, которыми его заявление было расценено как поданное по истечении срока давности, представляло собой вмешательство в его право на уважение частной и семейной жизни.
____________________________
*Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
24. Заявитель признал, что Решения национальных судов были основаны на законе, действовавшем во время событий. Однако он указал на то, что власти Российской Федерации не привели никаких причин, которые бы указывали на то, что данные положения закона преследовали законную цель и что вмешательство было необходимо в демократическом обществе. Заявитель утверждал, что такое вмешательство не было необходимым или оправданным по следующим причинам.
25. Срок, установленный национальным законодательством и примененный в деле заявителя, начал течь независимо от того факта, что в рассматриваемое время у мужа не было сомнений относительно его биологического отцовства. Законный отец лишь тогда потребует отмены отцовства, если он узнает о фактах, которые свидетельствуют о том, что он не является отцом. Только при этих обстоятельствах он мог сделать обдуманный выбор: либо отказаться от ребенка, либо сохранить отцовство, при этом последний вариант будет являться разновидностью узаконенного усыновления. Таким образом, законодательством должен был быть установлен надлежащий срок, в течение которого предполагаемый отец может принять обдуманное решение. По мнению заявителя, его право было бы достаточно обеспечено, только если бы срок в один год начинал течь с того момента, когда муж узнал о фактах, позволяющих считать, что он может и не являться биологическим отцом ребенка. Более того, заявитель утверждал, что такой порядок не нарушил бы интересы ребенка, и, принимая во внимание психологический фактор, эти интересы были бы лучше соблюдены, если бы юридическое отцовство соответствовало биологическому.
26. Заявитель подчеркнул тот факт, что новый Семейный кодекс Российской Федерации (вступивший в силу 1 марта 1996 г.) не устанавливает срока оспаривания отцовства. Официальный комментарий к новому Семейному кодексу Российской Федерации под редакцией бывшего министра юстиции Российской Федерации признает, что позиция законодателя, отраженная в новом кодексе, "подчеркивает фактическое происхождение ребенка, противопоставленное простому формализму записи гражданского состояния, препятствующему установлению истины". По мнению заявителя, это изменение на национальном уровне продемонстрировало, что защищаемые интересы ребенка могут быть гарантированы, не препятствуя предполагаемому отцу оспаривать свое отцовство.
27. Заявитель утверждал, что в большинстве Договаривающихся государств срок оспаривания отцовства либо длительный (если он начинает течь с момента рождения ребенка), либо начинает течь только с момента, когда юридический отец узнал о том, что он не является биологическим отцом. В некоторых странах срока давности для подачи иска об оспаривании отцовства не установлено вовсе либо этот срок является длительным.
28. Наконец, заявитель утверждал, что к тому времени, когда ему стало известно о том, что он мог не являться биологическим отцом ребенка, срок давности уже истек. Интересы ребенка не противоречили его праву на оспаривание отцовства, так как он постоянно проживал в Германии с 28 марта 1996 г., и между ним и ребенком не было фактических семейных отношений.
2. Власти Российской Федерации
29. Власти Российской Федерации утверждали, что Решения национальных судов полностью соответствовали требованиям национального законодательства, в частности, Кодексу РСФСР о браке и семье, который, был применен в деле заявителя. Национальные суды установили, что заявитель согласился с регистрацией его в качестве отца ребенка в июле 1995 года, и, соответственно, он мог оспорить эту запись до 30 июня 1996 г. Однако он обратился в суд только в декабре 1997 года, и, таким образом, его заявление было подано по истечении установленного срока. Власти Российской Федерации пришли к выводу о том, что вмешательство в право заявителя на уважение его частной и семейной жизни отсутствовало.
B. Оценка Европейского суда
1. Применимость статьи 8 Конвенции
30. Европейский суд уже рассматривал дела, в которых муж желал в судебном порядке оспорить отцовство в отношении ребенка, рожденного в браке. В этих делах остался открытым вопрос о том, касалась ли процедура оспаривания отцовства, имеющая целью правовое прекращение существующих семейных отношений, "семейной жизни" заявителя, так как было признано, что в любом случае определение правовых отношений отца с его предполагаемым ребенком касалось его "частной жизни" (дело "Йилдирим против Австрии" (Yildirim v. Austria) (dec.), № 34308/96, 19 октября 1999 г.; вышеупомянутое дело "Расмуссен против Дании", § 33).
31. В настоящем деле заявитель пытался в судебном порядке оспорить правовую презумпцию его отцовства на основании биологических доказательств. Целью данного процесса было определение его правовых отношений с сыном Г., который был зарегистрирован как его собственный.