(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЛЕБЕДЕВ (LEBEDEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 4493/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 25 октября 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
С.Е. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 октября 2007 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 4493/04, поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Платоном Леонидовичем Лебедевым (далее - заявитель) 22 января 2004 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляли Е. Липцер и Е. Бару, адвокаты, практикующие в г. Москве, В. Пойкерт, адвокат, практикующий в г. Страсбурге, и г-н Амстердам и г-н Перофф, адвокаты, практикующие в г. Торонто. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, в частности, что с 31 марта по 6 апреля 2004 г. содержание его под стражей в рамках избранной меры пресечения не было основано на судебном решении, что судебные заседания по вопросу содержания его (заявителя) под стражей от 3 июля, 26 декабря 2003 г. и 8 июня 2004 г. не предоставляли достаточных процессуальных гарантий и что его жалобы на Постановления о содержании под стражей от 26 декабря 2003 г. и 6 апреля 2004 г. рассматривались слишком медленно. Заявитель также утверждал, что власти Российской Федерации не выполнили свои обязательства по статье 34 Конвенции, поскольку адвокат заявителя не мог встретиться с ним между 22 марта и 12 апреля 2003 г.
4. 6 апреля 2004 г. Европейский суд принял решение рассмотреть данное дело в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Суда. Решением от 18 мая 2006 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. И заявитель, и власти Российской Федерации представили дополнительные письменные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1956 году и в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении ФГУ ИК-3, расположенном в пос. Харп Ямало-Ненецкого автономного округа<*>.
--------------------------------
<*>Федеральное государственное учреждение исправительная колония № 3 (или учреждение ОГ-98/3) Управления Федеральной службы исполнения наказания по Ямало-Ненецкому автономному округу (прим. переводчика).
A. Содержание заявителя под стражей
1. Задержание заявителя
7. Во время рассмотренных ниже событий заявитель являлся одним из управляющих "ЮКОСа", крупной нефтяной компании. 20 июня 2003 г. прокурор возбудил уголовное дело по подозрению в мошенничестве, совершенном в 1994 году в ходе приватизации государственного предприятия группой главных управляющих компании "ЮКОС" и ряда аффилированных юридических лиц. В последовавшие месяцы некоторые из указанных лиц, включая бывшего главу компании "ЮКОС", М. Ходорковского, были задержаны, и им было предъявлено обвинение. Остальные, опасаясь преследований, покинули Российскую Федерацию.
8. 2 июля 2003 г. заявителя поместили в больницу в связи с имевшимися у него хроническими заболеваниями. В тот же день, находясь в больнице, заявитель был задержан органами прокуратуры по подозрению в участии в указанном преступлении. Из больницы заявителя доставили в следственный изолятор.
9. 3 июля 2003 г. прокуратура предъявила заявителю и еще двум лицам обвинение в мошенничестве и неисполнении предписания суда. Прокуратура утверждала, что в 1994 году заявитель ввел государство в заблуждение: приобрел в рамках приватизационного тендера акции крупного горнодобывающего предприятия, а соответствующий встречный платеж на счет предприятия не произвел, хотя такая обязанность лежала на нем как на победителе тендера. Кроме того, впоследствии заявитель отказался выполнить предписание суда о возвращении государству приобретенных акций указанного предприятия.
10. Адвокаты заявителя возражали против задержания и настаивали, что содержание заявителя под стражей не соответствовало состоянию его здоровья. В тот же день, 3 июля 2003 г., прокуратура обратилась в Басманный районный суд г. Москвы с ходатайством об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу.
2. Первоначальное постановление о применении меры
пресечения в виде заключения под стражу
11. Судебное заседание по вопросу применения к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу должно было начаться 3 июля 2003 г. в 16 часов 30 минут. Заявитель просил суд отложить заседание, чтобы его адвокаты могли участвовать. Суд отклонил ходатайство заявителя на том основании, что его адвокаты были надлежащим образом уведомлены о судебном заседании по вопросу применения к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу за два часа до заседания, но не явились в суд. Суд принял решение рассмотреть ходатайство о применении меры пресечения в закрытом заседании.
12. Как утверждали адвокаты заявителя, они узнали об указанном судебном заседании за один час 40 минут до его начала. Когда они прибыли в суд, они не смогли принять участие в заседании, поскольку судья запер зал заседания и отказался открыть его.
13. Выслушав заявителя и прокурора, суд принял решение применить к заявителю меру пресечения в виде заключения под стражу. В судебном постановлении не указывался срок содержания под стражей. Относительно отсутствия адвокатов в судебном заседании суд отметил следующее:
"Суд считает необоснованным и не может удовлетворить ходатайство [заявителя] об отложении [принятия решения], чтобы [его адвокаты] могли участвовать в заседании. Представленные следственными органами документы подтверждают, что [адвокаты] были заблаговременно уведомлены о времени и месте судебного заседания, а именно 3 июля 2003 г. в 14 часов 52 минуты [они] были уведомлены о том, что 3 июля 2003 г. в 16 часов 30 минут в [Басманном районном суде] будет рассматриваться [ходатайство следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу]. Фактически, судебное заседание... было начато 3 июля 2003 г. в 17 часов 50 минут, однако до данного момента [адвокаты]... так и не явились, уважительных причин своего отсутствия суду не представили.".
14. Сторона защиты обжаловала постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, но 23 июля 2003 г. Московский городской суд оставил указанное постановление без изменения. Адвокаты заявителя присутствовали в заседании суда кассационной инстанции. Заявитель не присутствовал. В ходе заседания прокуратура представила дополнительные доказательства в поддержку необходимости содержания заявителя под стражей. Суд кассационной инстанции следующим образом мотивировал свое решение:
"[Прокуратура представила] доказательства того, что у [заявителя] есть три заграничных паспорта, что большая часть [его денежных средств была [переведена в] иностранные валюты и размещена на иностранных... банковских счетах, что он имеет недвижимость за рубежом и что его основной бизнес расположен за границей Российской Федерации. В судебном заседании адвокаты [заявителя] не оспаривали эти доказательства. [Указанные доказательства] в совокупности с тем фактом, что [заявитель] возглавляет несколько коммерческих банков и имеет международные связи, подтверждают вывод суда [первой инстанции] о том, что [заявитель], находясь на свободе, может скрыться от следствия и суда, оказать воздействие... на свидетелей, уничтожить доказательства или иным образом воспрепятствовать производству по делу...".
Кроме того, суд кассационной инстанции установил, что адвокаты заявителя были надлежащим образом уведомлены о времени заседания в районном суде, но не явились. Суд отметил, что адвокаты заявителя получили уведомление о судебном заседании, когда находились в Генеральной прокуратуре, которая расположена недалеко от здания Басманного районного суда г. Москвы. У адвокатов заявителя было три часа, чтобы приехать в суд, но они не явились к установленному сроку. Следовательно, судья имел все основания не пускать их, "поскольку, когда они прибыли в суд, судебное заседание уже началось и было закрыто для тех, кто в нем не участвовал".
15. 20 августа 2003 г. следствие по делу было завершено. 22 августа 2003 г. заявитель и его адвокаты начали знакомиться с материалами уголовного дела.
3. Продление срока содержания заявителя
под стражей во время предварительного следствия
16. Прокуратура три раза ходатайствовала перед Басманным районным судом г. Москвы о продлении срока содержания заявителя под стражей с целью предоставления ему времени для ознакомления с материалами дела. 28 августа 2003 г. суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 октября 2003 г. Сторона защиты обжаловала это Постановление. Жалоба была отклонена 15 октября 2003 г. Московским городским судом.
17. 28 октября 2003 г. суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 декабря 2003 г. Жалоба стороны защиты на соответствующее Постановление была отклонена 23 декабря 2003 г. Московским городским судом.
18. 26 декабря 2003 г. суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 30 марта 2004 г. Суд повторил основания для содержания заявителя под стражей, приведенные в Постановлении от 3 июля 2003 г. Судебное заседание от 26 декабря 2003 г. было проведено в закрытом порядке.
19. 30 декабря 2003 г. адвокат заявителя, а 9 января 2004 г. сам заявитель подали краткие кассационные жалобы на Постановление от 26 декабря 2003 г. Как сообщили власти Российской Федерации, Протокол судебного заседания от 26 декабря 2003 г. был подписан 5 января 2004 г. Однако адвокаты заявителя смогли получить Протокол в канцелярии суда только 14 января 2004 г. Заявитель утверждал, что Протокол был помещен в канцелярию Басманного районного суда г. Москвы только через три недели после судебного заседания. Как сообщили власти Российской Федерации, 22 января 2004 г. в суд поступили замечания адвоката заявителя на Протокол судебного заседания. В тот же день суд отклонил эти замечания, подтвердив правильность изложения Протокола. 23 января 2004 г. адвокат заявителя, а 5 февраля 2004 г. сам заявитель подали полные кассационные жалобы на Постановление от 26 декабря 2003 г. Полные кассационные жалобы поступили в суд 6 февраля 2004 года. 9 февраля 2004 г. Московский городской суд оставил Постановление от 26 декабря 2003 г. без изменения.
4. Содержание заявителя под стражей
во время судебного разбирательства
20. После того как заявитель ознакомился с материалами уголовного дела, 26 марта 2004 г. прокуратура направила дело в Мещанский районный суд г. Москвы для рассмотрения по существу.
21. 6 апреля 2004 г. Мещанский районный суд г. Москвы назначил предварительное слушание по делу на 15 апреля 2004 г. и постановил, что заявитель должен был оставаться под стражей. Оснований такого решения приведено не было. По-видимому, заявитель отсутствовал на указанном судебном заседании, однако его адвокат присутствовал.
22. 12 апреля 2004 г. адвокат заявителя направил по почте жалобу на Постановление от 6 апреля 2004 г., утверждая, что суд не выслушал заявителя и не привел оснований для содержания заявителя под стражей.
23. 15 апреля 2004 г. адвокат заявителя просил суд освободить заявителя из-под стражи, поскольку нахождение заявителя под стражей не было санкционировано судом начиная с 30 марта 2004 г., когда истек ранее установленный срок содержания заявителя под стражей, и по 6 апреля 2004 г., когда суд принял дело для рассмотрения по существу. В тот же день, 15 апреля 2004 г., суд отклонил указанное ходатайство, поскольку прокуратура направила дело в суд вовремя и с этого момента полномочия осуществлять все действия в отношении заявителя принадлежали суду (заявитель был "перечислен за судом"). Суд также решил, что заявитель должен был оставаться под стражей. В поддержку такого решения суд привел основания, перечисленные в постановлениях о содержании заявителя под стражей, вынесенных в 2003 году. И заявитель, и его адвокат присутствовали на судебном заседании 15 апреля 2004 г.
24. 22 апреля 2004 г. в Московский городской суд поступила по почте жалоба адвокатов заявителя на Постановление от 6 апреля 2004 г. (см. выше, § 22). 26 апреля 2004 г. суд направил жалобу в прокуратуру для представления замечаний. 14 мая 2004 г. суд получил замечания прокуратуры и гражданских истцов. 20 мая 2004 г. сторона защиты получила указанные замечания. В неустановленный день суд назначил судебное заседание на 27 мая 2004 года. 26 мая 2004 г. адвокат заявителя подал дополнительную жалобу. Суд направил дополнительную жалобу в прокуратуру для представления замечаний. Получив замечания, суд назначил судебное заседание на 9 июня 2004 г.
25. 8 июня 2004 г. Мещанский районный суд г. Москвы провел предварительное слушание по уголовному делу в отношении М. Ходорковского и Крайнова, других обвиняемых по делу заявителя. В ходе этого слушания суд принял решение объединить производством дело заявителя с делами указанных подсудимых, назначил судебное заседание по делу и подтвердил, что заявитель должен был оставаться под стражей. Суд также решил, что судебное разбирательство будет открытым. Заявитель и его адвокаты не присутствовали на этом судебном заседании, в то время как представители прокуратуры присутствовали.
26. 9 июня 2004 г. Московский городской суд отклонил жалобы на Постановления Мещанского районного суда г. Москвы от 6 и 15 апреля 2004 г. Московский городской суд подтвердил законность содержания заявителя под стражей с 30 марта по 6 апреля 2004 г. Суд также определил, что Постановления от 6 и 15 апреля 2004 г. являлись законными.
27. 29 июля 2004 г. Московский городской суд отклонил жалобу на Постановление от 8 июня 2004 г. Адвокаты заявителя участвовали в заседании кассационного суда, но заявитель не присутствовал. Московский городской суд определил, что Решение Мещанского районного суда г. Москвы о продлении срока содержания заявителя под стражей соответствовало положениям Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и было основано на материалах дела. Кроме того, городской суд получил от врача следственного изолятора медицинскую справку о состоянии здоровья П. Лебедева, в которой состояние здоровья заявителя оценивалось как "удовлетворительное". Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что заявитель должен был оставаться под стражей.
28. На судебном заседании 10 сентября 2004 г. прокурор ходатайствовал перед судом о продлении срока содержания заявителя под стражей до 26 декабря 2004 г., поскольку предыдущий срок истекал 26 сентября 2004 г. Сторона защиты возражала, но суд удовлетворил ходатайство и продлил срок содержания заявителя под стражей в соответствии с запросом. Основания, приведенные районным судом в Постановлении от 10 сентября 2004 г., повторяли основания, приведенные в Постановлении от 15 апреля 2004 г. (см. выше, § 23). В последующие месяцы срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлевался Мещанским районным судом г. Москвы.
29. 16 мая 2005 г. Мещанский районный суд г. Москвы признал заявителя виновным в предъявленном ему обвинении и приговорил его к девяти годам лишения свободы.
B. Визиты адвокатов заявителя в следственный изолятор
30. 4 декабря 2003 г. и 22 марта 2004 г. адвокат заявителя, Е. Бару, посещал заявителя в следственном изоляторе. Во время посещений заявитель передал адвокату записи, касавшиеся судебного разбирательства. Когда Е. Бару уходил, охранники следственного изолятора остановили его и изъяли указанные записи. Впоследствии органы прокуратуры вернули эти материалы.
31. 22 марта 2004 г. другой адвокат заявителя, г-жа Липцер, была назначена для представления интересов заявителя в Европейском суде. 23 марта 2004 г. она попыталась посетить заявителя в следственном изоляторе. Однако администрация изолятора отказала в посещении, поскольку у г-жи Липцер не было полномочий на представление интересов заявителя в судах Российской Федерации. В последующие дни г-же Липцер также было отказано в доступе к ее клиенту, тем не менее согласно журналу [учета посещений], который ведется в следственном изоляторе и был представлен властями Российской Федерации, заявитель встречался со своими другими адвокатами. В частности, Е. Бару посещал заявителя 30 марта, 1, 2 и 5 - 9 апреля 2004 года. 12 апреля 2004 г. г-жа Липцер получила надлежащую доверенность, и ей было разрешено посетить заявителя. Впоследствии она обжаловала эти обстоятельства в Преображенский районный суд г. Москвы, но 26 апреля 2004 г. суд постановил, что он не полномочен рассматривать эту жалобу. В итоге на протяжении рассматриваемого периода заявитель встречался с г-жой Липцер около 20 раз.
II. Соответствующее внутригосударственное
законодательство и правоприменительная практика
32. Часть вторая статьи 22 Конституции Российской Федерации закрепляет, что содержание под стражей возможно только по решению суда. Содержание под стражей без судебного решения возможно только на срок до 48 часов.
33. Уголовно-процессуальный кодекс 2001 года<*>содержит следующие положения:
--------------------------------
<*>Речь идет об Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (в отличие от Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1960 года) (прим. переводчика).
Статья 108. Заключение под стражу
"1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения...
...
3. При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу следователь... возбуждает перед судом соответствующее ходатайство...
...
4. [Ходатайство] подлежит рассмотрению судьей районного суда... с участием подозреваемого или обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле. [Ходатайство рассматривается] по месту производства предварительного расследования либо по месту задержания подозреваемого в течение восьми часов с момента поступления материалов в суд. ... Неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения [судом] ходатайства [об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу], за исключением случаев неявки обвиняемого.
...
7. Рассмотрев ходатайство, судья выносит одно из следующих постановлений:
1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу;
2) об отказе в удовлетворении ходатайства;
3) о продлении срока задержания на срок не более 72 часов для представления запрашивающей стороной по делу дополнительных доказательств в поддержку ходатайства".
Статья 109. Сроки содержания под стражей
"1. Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать два месяца.
2. В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня в порядке, установленном частью третьей статьи 108 настоящего Кодекса, на срок до шести месяцев. Дальнейшее продление срока до 12 месяцев может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения судьей того же суда по ходатайству следователя, внесенному с согласия прокурора субъекта Российской Федерации или приравненного к нему военного прокурора.
3. Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен до 18 месяцев лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений, судьей по ходатайству следователя, внесенному с согласия Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя.
4. Дальнейшее продление срока не допускается...".
Статья 110. Отмена или изменение меры пресечения
"1. Мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения...
2. Отмена или изменение меры пресечения производится по постановлению дознавателя, следователя или судьи либо по определению суда.
3. Мера пресечения, избранная в ходе досудебного производства прокурором, а также следователем, дознавателем по его письменному указанию, может быть отменена или изменена только с согласия прокурора".
Статья 123. Право обжалования
"Действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда могут быть обжалованы в установленном настоящим Кодексом порядке участниками уголовного судопроизводства, а также иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы".
Статья 227. Полномочия судьи по поступившему в суд уголовному делу
"1. По поступившему уголовному делу судья принимает одно из следующих решений:
1) о направлении уголовного дела по подсудности;
2) о назначении предварительного слушания;
3) о назначении судебного заседания.
2. Решение судьи оформляется постановлением...
3. Решение принимается в срок не позднее 30 суток со дня поступления уголовного дела в суд. В случае, если в суд поступает уголовное дело в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, судья принимает решение в срок не позднее 14 суток со дня поступления уголовного дела в суд...".
Статья 228. Вопросы, подлежащие выяснению по поступившему в суд уголовному делу
"По поступившему уголовному делу судья должен выяснить в отношении каждого из обвиняемых следующее:
1) подсудно ли уголовное дело данному суду;
2) вручены ли копии обвинительного заключения или обвинительного акта;
3) подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения;
4) подлежат ли удовлетворению заявленные ходатайства и поданные жалобы...".
Статья 231. Назначение судебного заседания
"1. При отсутствии оснований для принятия решений, предусмотренных пунктами 1 и 2 части первой статьи 227 настоящего Кодекса, судья выносит постановление о назначении судебного заседания... В постановлении... разрешаются следующие вопросы:
...
6) о мере пресечения, за исключением случаев избрания меры пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу...".
Статья 255. Решение вопроса о мере пресечения
"1. В ходе судебного разбирательства суд вправе избрать, изменить или отменить меру пресечения в отношении подсудимого.
2. Если заключение под стражу избрано подсудимому в качестве меры пресечения, то срок содержания его под стражей со дня поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора не может превышать шести месяцев, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи.
3. Суд... вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей. При этом продление срока содержания под стражей допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на три месяца...".
Статья 259. Протокол судебного заседания
"1. В ходе судебного заседания ведется протокол.
...
6. Протокол должен быть изготовлен и подписан председательствующим и секретарем судебного заседания в течение трех суток со дня окончания судебного заседания...".
Статья 376. Назначение судебного заседания
"1. При поступлении уголовного дела с кассационными жалобой... судья назначает дату, время и место судебного заседания.
2. О дате, времени и месте рассмотрения уголовного дела судом кассационной инстанции стороны должны быть извещены не позднее 14 суток до дня судебного заседания. Вопрос о вызове осужденного, содержащегося под стражей, решается судом.
3. Осужденный, содержащийся под стражей и заявивший о своем желании присутствовать при рассмотрении жалобы или представлении на приговор, вправе участвовать в судебном заседании непосредственно либо изложить свою позицию путем использования систем видеоконференц-связи. Вопрос о форме участия осужденного в судебном заседании решается судом...".
34. 22 марта 2005 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Постановление № 4-П по жалобе, поданной группой лиц, включая заявителя. Они обжаловали продление de facto<*>срока содержания их под стражей, после того как их уголовные дела были направлены органами прокуратуры в соответствующие суды для рассмотрения по существу. Суд установил, что положения Кодекса, обжалуемые заявителем и другими лицами, соответствовали Конституции Российской Федерации. Однако их практическое применение судами Российской Федерации могло противоречить их конституционному смыслу. В пункте 3.2 Постановления Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее:
--------------------------------
<*>De facto (лат.) - фактически, на деле (прим. переводчика).
"3.2. Конституция Российской Федерации, ее статья 22 (часть 2), предусматривая, что... содержание под стражей допускается только по судебному решению... Соответственно, если определенный судебным решением срок содержания подозреваемого или обвиняемого под стражей истекает, суд принимает решение о продлении этого срока либо подозреваемый или обвиняемый должен быть освобожден из-под стражи.
...
Названные правила являются общими для всех этапов уголовного судопроизводства, в том числе при переходе от одной стадии процесса к другой. ... переход от одной процессуальной стадии к другой не влечет автоматического прекращения действия примененной на предыдущих стадиях меры пресечения.
Следовательно, при передаче прокурором уголовного дела в суд избранная в период предварительного расследования мера пресечения... может продолжать применяться до истечения того срока, на который она была установлена соответствующим судебным решением...
[Согласно статьям 227 и 228 УПК Российской Федерации] судья по поступившему в суд уголовному делу в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, в течение 14 суток решает вопрос о назначении по нему судебного заседания, выясняя при этом, "подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения". Данная формулировка предполагает, что решение о заключении обвиняемого под стражу или о продлении срока содержания под стражей, принятое на стадии предварительного расследования, сможет сохранять свою силу после окончания дознания или предварительного следствия и направления уголовного дела в суд только в течение срока, на который данная мера пресечения была установлена.
Прокурор, в свою очередь, при утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд обязан проверить, не истекает ли установленный судом срок содержания обвиняемого под стражей и достаточен ли он для того, чтобы судья имел возможность принять решение [о дальнейшем содержании подсудимого под стражей]. Если к моменту направления дела в суд этот срок истекает или если он оказывается недостаточным для того, чтобы судья в стадии подготовки к судебному заседанию мог принять решение о наличии или отсутствии оснований для дальнейшего применения заключения под стражу, прокурор в соответствии со статьями 108 и 109 УПК Российской Федерации обязан обратиться в суд с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей".
В своем Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации также указал:
"Поскольку ограничение свободы... возможно только по судебному решению, принимаемому судом в судебном заседании... при условии обеспечения содержащемуся под стражей обвиняемому возможности довести до суда свою позицию, запрет на вынесение вне судебного заседания решения о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения должен распространяться на все судебные решения, касающиеся как первичного избрания этой меры пресечения, так и сохранения содержания под стражей, избранного ранее."
35. 22 января 2004 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Определение № 66-О по жалобе на отказ Верховного суда Российской Федерации обеспечить присутствие заключенного в заседании суда кассационной инстанции по вопросу, связанному с содержанием под стражей. Суд определил следующее:
"Положения статьи 376 УПК Российской Федерации, регламентирующие участие осужденного, содержащегося под стражей, в заседании суда кассационной инстанции... не могут рассматриваться как лишающие содержащегося под стражей обвиняемого... права путем личного участия в судебном заседании или иным предусмотренным законом способом изложить суду кассационной инстанции свое мнение по существу вопросов, связанных с рассмотрением жалобы или представления на промежуточное судебное решение, затрагивающее его конституционные права и свободы...".
36. В частях третьей и четвертой статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года закреплено, что срок содержания обвиняемого под стражей во время предварительного следствия и суда засчитывается в срок лишения свободы, назначенный приговором.
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Российской Федерации
относительно жалобы на нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
A. Неисчерпание внутригосударственных
средств правовой защиты
37. В своих замечаниях по существу жалобы власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Он подал жалобу в Конституционный Суд Российской Федерации, что завершилось вынесением 22 марта 2005 г. Постановления № 4-П в пользу заявителя. Власти Российской Федерации полагали, что вопрос не был еще разрешен на внутригосударственном уровне.
38. Европейский суд отмечает, что возражение властей Российской Федерации можно истолковать двумя путями: во-первых, как указание на то, что жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации являлась эффективным средством правовой защиты, подлежащим использованию, и, во-вторых, как предположение, что Постановление Конституционного Суда Российской Федерации открывало перед заявителем новые правовые возможности, которые не существовали ранее. Так или иначе, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации первый раз выдвинули это возражение в своих дополнительных замечаниях по существу дела от 14 сентября 2006 г. после вынесения Решения о приемлемости жалобы. При таких обстоятельствах первый вопрос, на который следует ответить, заключается в том, лишены ли власти Российской Федерации возможности выдвигать такое возражение.
39. В принципе Европейский суд полномочен рассматривать заявления о неисчерпании средств правовой защиты, если только государство-ответчик сделало эти заявления до вынесения решения о приемлемости жалобы (см. среди многих других примеров Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, ECHR 2001-VII, § 145, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, ECHR 2002-X, § 44). В контексте настоящего дела это означает, что даже если жалоба в Конституционный Суда Российской Федерации являлась "эффективным средством правовой защиты" с самого начала, власти Российской Федерации лишены возможности представить этот вопрос на рассмотрение Европейского суда.
40. Европейский суд согласен, что основание замечания о неприемлемости жалобы может иногда стать известно только после вынесения решения о приемлемости. Однако в данном случае дело обстояло не так, поскольку Постановление № 4-П было вынесено задолго до решения о приемлемости жалобы. Европейский суд повторяет в этой связи, что если в ходе рассмотрения жалобы Европейским судом происходит процессуально значимое событие, в интересах надлежащего отправления правосудия Договаривающаяся Сторона должна заявить свои официальные возражения незамедлительно (см., mutatis mutandis<*>, упомянутое выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), § 39). Даже если предположить, что постановление предоставляло заявителю новые правовые возможности, власти Российской Федерации не уведомляли об этом Европейский суд вплоть до сентября 2006 г. Европейский суд не усматривает никаких исключительных обстоятельств, которые могли бы помешать властям Российской Федерации представить данное возражение вовремя (см. Постановление Европейского суда по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 58255/00, § 29).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
41. В итоге Европейский суд постановляет, что власти Российской Федерации лишены возможности заявлять возражение относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и отклоняет его.
B. Статус жертвы
42. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2005 г. лишило заявителя его статуса жертвы. Нарушение прав заявителя было открыто признано Конституционным Судом Российской Федерации. Более того, время, проведенное заявителем под стражей, было засчитано в срок его приговора.
43. Для начала Европейский суд отмечает, что аналогичным образом сформулированный довод был отклонен Европейским судом в деле "Павлетич против Словакии" ({Pavletic}<*>v. Slovakia) (Постановление Европейского суда от 22 июня 2004 г., жалоба № 39359/98, § 60 - 61). Как в деле Павлетича, в настоящем деле власти государства-ответчика не представили рассматриваемое возражение на стадии рассмотрения приемлемости жалобы. В этом отношении можно, в принципе, считать, что они утратили возможность представлять это возражение на данной стадии производства по делу (правило 55 Регламента Суда; см., inter alia<**>, Постановление Европейского суда по делу "Амроллахи против Дании" (Amrollahi v. Denmark) от 11 июля 2002 г., жалоба № 56811/00, § 22, Постановление Европейского суда по делу "Мансур против Турции" (Mansur v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-B, § 47 - 48, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, ECHR 1999-II, § 44).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
<**>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
44. В любом случае Европейский суд не может согласиться с властями Российской Федерации в том, что заявитель утратил статус жертвы по смыслу статьи 34 Конвенции. Европейский суд повторяет в этой связи, что заявитель может утратить статус жертвы при выполнении двух условий: прежде всего, власти должны признать допущенное нарушение явно или по существу и, во-вторых, предоставить компенсацию за нарушение (см. Постановление Европейского суда по делу "Гиссе против Франции" (Guisset v. France), жалоба № 33933/96, ECHR 2000-IX, § 66 - 67). Решения или меры в пользу заявителя, в принципе, не достаточно, чтобы лишить заявителя статуса "жертвы" в отсутствие указанных признания и возмещения (см. Постановление Европейского суда по делу "Константинеску против Румынии" (Constantinescu v. Romania), жалоба № 28871/95, ECHR 2000-VIII, § 40).
45. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что указанное Постановление вряд ли можно считать "признанием" нарушения права заявителя. Конституционный Суд Российской Федерации не рассмотрел индивидуальную ситуацию заявителя как таковую, а дал конституционное толкование закону.
46. Кроме того, постановление само по себе не предоставляло заявителю никакой компенсации в связи с недостатками, повлиявшими на законность содержания заявителя под стражей. По-видимому, говоря формально, постановление не может служить основанием для пересмотра жалобы заявителя на незаконность содержания его под стражей, а из доводов властей Российской Федерации неясно, какие иные правовые последствия могло бы повлечь постановление Конституционного Суда Российской Федерации.
47. Относительно того факта, что срок содержания заявителя под стражей до постановления приговора был зачтен в срок назначенного наказания Европейский суд отмечает, что, в принципе, смягчение приговора может лишить лицо статуса жертвы, если власти государства-ответчика признали нарушение Конвенции и смягчили назначенное заявителю наказание соответствующим образом в качестве компенсации за предшествовавшее нарушение статьи 5 Конвенции (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Дзелили против Германии" (Dzelili v. Germany) от 10 ноября 2005 г., жалоба № 65745/01, § 83 и последующие). Однако в данном деле зачет срока содержания под стражей в общий срок наказания по приговору, который должен был отбыть заявитель, не был никаким образом связан с предполагаемым нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции. Как следует из статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации, срок содержания под стражей автоматически вычитается из срока наказания по приговору, независимо оттого, было ли содержание под стражей незаконным или нет.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
48. Поэтому нельзя сказать, что заявитель утратил статус жертвы по смыслу статьи 34 Конвенции. Следовательно, возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
49. Ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель утверждал, что с 31 марта по 6 апреля 2004 г. содержание его под стражей не было основано на решении суда и, таким образом, было незаконным. В соответствующей части статья 5 Конвенции звучит следующим образом:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...".
A. Доводы сторон
50. Власти Российской Федерации утверждали, что данная жалоба является явно необоснованной. Согласно статье 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации мера пресечения в виде заключения под стражу продолжала действовать и во время судебного разбирательства. Как только прокуратура передала дело в суд, заявитель был перечислен за судом. При таких обстоятельствах у районного суда было в соответствии с частью третьей статьи 227 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 14 дней для рассмотрения вопроса о примененной к заявителю мере пресечения. Следовательно, Постановление Басманного районного суда г. Москвы от 26 декабря 2003 г. действовало до 6 апреля 2004 г.
51. Заявитель настаивал на своей жалобе. Согласно толкованию статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, данному Конституционным Судом Российской Федерации, содержание под стражей должно всегда быть основано на судебном решении.
B. Мнение Европейского суда
52. Европейский суд отмечает, что через несколько дней после передачи прокуратурой дела заявителя в суд срок содержания заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения истек. Тем не менее только через неделю суд вынес постановление о том, что заявитель должен оставаться под стражей во время судебного разбирательства. Возникает вопрос, было ли на протяжении указанной недели содержание заявителя под стражей "законным" по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции.
53. Европейский суд повторяет, что термины "законный" и "в порядке, установленном законом", использованные в пункте 1 статьи 5 Конвенции, в основном отсылают к внутригосударственному праву и закрепляют обязанность соблюдать материальные и процессуальные нормы указанного права. Конвенция в дополнение требует, чтобы любое ограничение свободы соответствовало цели статьи 5 Конвенции, то есть предотвращению произвольного лишения лица свободы (см. среди многих других примеров Постановление Европейского суда по делу "Эркало против Нидерландов" (Erkalo v. Netherlands) от 2 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2477, § 52).
54. Прежде всего внутригосударственные органы власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное право. Однако поскольку согласно пункту 1 статьи 5 Конвенции несоблюдение положений внутригосударственного законодательства влечет нарушение Конвенции, Европейский суд может и должен осуществлять определенные полномочия с тем, чтобы пересматривать, было ли соблюдено указанное законодательство. Содержание под стражей будет являться, в принципе, законным, если оно осуществляется на основании судебного решения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Дуийеб против Нидерландов" (Douiyeb v. Netherlands) от 4 августа 1999 г., жалоба № 31464/96, § 44 - 45). В связи с этим Европейский суд подчеркивает, что, учитывая важность свободы личности, необходимо, чтобы применимое внутригосударственное законодательство отвечало бы стандарту "законности", установленному Конвенцией, который требует, чтобы все правовые нормы, письменные или прецедентные, были бы достаточно точно сформулированы, чтобы позволить гражданину - при необходимости с соответствующей помощью - предвидеть в степени, разумной в конкретных обстоятельствах, последствия, которые может повлечь то или иное деяние (см. Постановление Европейского суда по делу "Стил и другие против Соединенного Королевства" (Steel and Others v. United Kingdom) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VII, p. 2735, § 54).
55. Руководствуясь этим подходом, в ряде дел Европейский суд осудил практику содержания подсудимых под стражей на основании одного только обвинительного заключения без надлежащей санкции суда (см. Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000-II, § 42 - 58, см. также Постановление Европейского суда по делу "Йечиус против Литвы" ({Jecius} v. Lithuania), жалоба № 34578/97, ECHR 2000-IX, § 56). В деле Барановского содержание заявителя под стражей стало результатом судебной практики, установившейся в отсутствие каких-либо специальных правовых норм или четкого прецедентного права по данному вопросу (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Ламон против Франции" (Laumont v. France), жалоба № 43626/98, ECHR 2001-XI, § 43 и последующие).
56. Европейский суд отмечает, что в данном деле несанкционированное содержание под стражей длилось одну неделю - с 30 марта по 6 апреля 2004 г. Поэтому в данном деле период между двумя действующими постановлениями о содержании под стражей менее значим, чем в деле Барановского (приведено выше).
57. Однако эта особая черта российской системы содержания под стражей была уже рассмотрена в деле "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia) (жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (извлечения), § 145 и последующие). В этом деле Европейский суд установил, что содержание под стражей без судебного постановления или иного четкого законного основания не соответствовало стандарту "законности", установленному пунктом 1 статьи 5 Конвенции, даже учитывая, что, согласно положениям части третьей статьи 227 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в истолковании властей государства-ответчика, несанкционированное содержание под стражей могло длиться не более двух недель. Европейский суд установил, что на протяжении этого срока "заявитель находился в правовом вакууме, который не регулировался ни одним из положений внутригосударственного законодательства" (Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 149).
58. Кроме того, в данном деле Конституционный Суд Российской Федерации, рассмотрев соответствующую жалобу заявителя, признал эту практику [властей Российской Федерации] неконституционной (см. выше раздел "Соответствующее внутригосударственное право"). При таких обстоятельствах Европейский суд признает, что содержание под стражей не было "законным" по смыслу Конвенции.
59. Европейский суд приходит к выводу, что содержание заявителя под стражей с 30 марта по 6 апреля 2004 г. не имело правовых оснований и было поэтому "незаконным". Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в этом отношении.
III. Предполагаемое нарушение процессуальных
требований статьи 5 Конвенции
60. Ссылаясь на статью 5 Конвенции, заявитель обжаловал ряд процессуальных нарушений в рамках производства по вопросу содержания его под стражей. В частности, заседания Басманного районного суда г. Москвы 3 июля, 26 декабря 2003 г. и 8 июня 2004 г. были проведены в закрытом порядке, адвокаты заявителя не могли участвовать в заседании Басманного районного суда г. Москвы 3 июля 2003 г., Мещанский районный суд г. Москвы не вызвал заявителя на судебное заседание 8 июня 2004 г., и Московский городской суд слишком долго рассматривал жалобы заявителя на продление срока содержания заявителя под стражей.
Европейский суд рассмотрел жалобы заявителя в свете пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции, которые звучат следующим образом:
"3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".
A. Доводы властей Российской Федерации
61. Прежде всего, власти Российской Федерации утверждали, что эта жалоба не соответствовала Конвенции, поскольку пункт 4 статьи 5 Конвенции не был применим к рассматриваемым слушаниям и, более того, поскольку соответствующее разбирательство не должно было в соответствии со статьей 5 Конвенции предоставлять тот же уровень гарантий, что и разбирательство, регулируемое статьей 6 Конвенции. Власти ссылались на дело "Ноймайстер против Австрии" (Neumeister v. Austria) (Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г., Series A, № 8, § 24), в котором Европейский суд постановил, что "полноценное письменное производство или устное разбирательство с участием сторон при рассмотрении таких мер будет являть собой источник задержек, которых важно избегать в этой области".
62. Во-вторых, власти Российской Федерации утверждали, что права заявителя, гарантированные статьей 5 Конвенции, не были нарушены. Относительно недостатка публичности - согласно законодательству Российской Федерации Басманный районный суд г. Москвы имел право проводить указанные судебные заседания в закрытом порядке, поскольку недостаток публичности не нанес ущерба защите заявителя и поскольку судебное разбирательство по делу заявителя было, в любом случае, открытым.
63. В связи с отсутствием заявителя на судебном заседании 8 июня 2004 г. власти Российской Федерации указали, что заявителя не вызвали на это заседание, поскольку оно проводилось в рамках другого дела, а именно дела в отношении М. Ходорковского и Крайнова. Однако поскольку в ходе предварительного следствия заявитель и другие обвиняемые потребовали соединения производства по их делам, 8 июня 2004 г. суд удовлетворил эти ходатайства. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, а именно статьям 227, 228, 231 и 236 Уголовно-процессуального кодекса, суд по своей инициативе при соединении производств по делам должен был пересмотреть вопрос о применяемой к подсудимым мере пресечения. Поэтому в указанный день суд не применял к заявителю меру пресечения и не продлевал срок ее действия, а только подтвердил ее действительность.
64. Относительно обжалования Постановления от 26 декабря 2003 г. - суд рассмотрел жалобу уже через четыре дня после того, как заявитель представил окончательную версию жалобы. Относительно обжалования Постановления от 6 апреля 2004 г. - задержка рассмотрения жалобы была вызвана адвокатом заявителя. Адвокат направила жалобу по почте, вместо того чтобы передать ее лично, и подала дополнительную жалобу за день до рассмотрения первой жалобы. Суд был вынужден направить дополнительную жалобу в прокуратуру для подготовки замечаний, и эта необходимая формальность затянула рассмотрение жалобы.
B. Доводы заявителя
65. Во-первых, заявитель настаивал, что пункт 4 статьи 5 Конвенции был применим к рассматриваемому разбирательству. По его мнению, практика Европейского суда изменилась после дела Ноймайстера. Заявитель ссылался на дело "Винтерверп против Нидерландов" (Winterwerp v. Netherlands) (Постановление Европейского суда от 24 октября 1979 г., Series A, № 33, § 60), в котором Европейский суд подчеркнул следующее:
"Судебное разбирательство, регулируемое пунктом 4 статьи 5 Конвенции... действительно, не всегда должно сопровождаться теми же гарантиями, что предусмотрены пунктом 1 статьи 6 Конвенции... Тем не менее важно, чтобы заинтересованное лицо имело доступ к суду и возможность быть выслушанным либо лично, либо в случае необходимости через представителя, а в отсутствие этих возможностей будет считаться, что этому лицу не были предоставлены "основополагающие гарантии процедуры, применяемой в случаях, связанных с лишением свободы".
В своей последней правоприменительной практике Европейский суд подтвердил этот подход. Так, в деле "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria) (Постановление Европейского суда от 30 января 2003 г., жалоба № 38884/97, § 97) и деле "Мигонь против Польши" ({Migon} v. Poland) (Постановление Европейского суда от 25 июня 2002 г., жалоба № 24244/94, § 68) Европейский суд установил, что судебное разбирательство по вопросу содержания под стражей должно надлежащим образом обеспечивать "равенство" сторон.
66. Во-вторых, заявитель утверждал, что были нарушены процессуальные гарантии статьи 5 Конвенции. Публичность разбирательства по вопросу содержания под стражей являлась ключевым принципом правосудия. Суд принял решение провести соответствующие судебные заседания в закрытом порядке, не спросив стороны и не приведя каких-либо оснований.
67. Относительно отсутствия на судебном заседании 8 июня 2004 г. заявитель настаивал, что его право участвовать в судебном разбирательстве, посвященном вопросу содержания под стражей, не зависело от характера разбирательства, как утверждали власти Российской Федерации. Заявитель ссылался на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 марта 2005 г., в котором было закреплено, что присутствие обвиняемого на судебном заседании по вопросу содержания его под стражей было необходимо во всех обстоятельствах, независимо от того, назначал ли суд меру пресечения, продлевал ее или подтверждал законность содержания под стражей.
68. Жалоба на Постановление от 26 декабря 2003 г. была подана поздно, поскольку районный суд не изготовил вовремя протокол судебного заседания. Относительно жалобы на Постановление от 6 апреля 2004 г. Московский городской суд мог бы осуществить необходимые процессуальные формальности более быстро.
C. Мнение Европейского суда
1. Применимость пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции к судебному
разбирательству по вопросу содержания лица под стражей
69. Европейский суд начнет с рассмотрения первого довода властей Российской Федерации, а именно что пункт 4 статьи 5 Конвенции не применим в данном деле. Европейский суд отмечает, что на стадии приемлемости этот вопрос был соединен с рассмотрением жалобы по существу.
70. Действительно, пункт 4 статьи 5 Конвенции гарантирует, прежде всего, право на судебное разбирательство, в рамках которого суд рассматривает вопрос о законности содержания лица под стражей. В деле Ноймайстера, на которое сослались власти Российской Федерации, Европейский суд установил, что термин "суд" в контексте пункта 4 статьи 5 Конвенции "подразумевает только то, что орган государственной власти, призванный рассматривать вопрос, [связанный с содержанием под стражей], должен иметь судебный характер, то есть быть независимым от исполнительной власти и от сторон по делу; и никаким образом [этот термин] не относится к процедуре, в рамках которой будет решаться указанный вопрос" (§ 24).
71. Однако Конвенция является "живым инструментом, который должен толковаться в свете настоящих условий" (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Тайрер против Соединенного Королевства" (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, pp. 15 - 16, § 31). Дело Ноймайстера было одним из первых дел по статье 5 Конвенции. В последние три десятилетия бывшая Комиссия и Европейский суд неоднократно толковали пункт 4 статьи 5 Конвенции как предоставляющий заключенному определенные процессуальные гарантии, в целом аналогичные гарантиям, предоставляемым пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см., например, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Винтерверп против Нидерландов" (Winterwerp v. Netherlands), p. 24, § 60; Постановление Европейского суда по делу "Санчес-Райсе против Швейцарии" (Sanchez-Reisse v. Switzerland) от 21 октября 1986 г., Series A, № 107, Постановление Европейского суда по делу "Кампанис против Греции" (Kampanis v. Greece) от 13 июля 1995 г., Series A, № 318-B, и Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба № 33977/96, § 103). Так, в приведенном выше деле "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria) Европейский суд указал следующее:
"Процедура, проводимая в рамках пункта 4 статьи 5 Конвенции, должна в принципе отвечать - насколько это возможно в обстоятельствах проводимого расследования - основным требованиям справедливого судебного разбирательства".
72. По мнению Европейского суда, неважно, рассматривает ли суд ходатайство об освобождении из-под стражи, поданное стороной защиты, или ходатайство о содержании лица под стражей, поданное стороной обвинения. Такой подход уже применялся в ряде дел. Например, в деле "Граужинис против Литвы" ({Grauhinis} v. Lithuania) (Постановление Европейского суда от 10 октября 2000 г., жалоба № 37975/97, § 33) Европейский суд решил, что продление районным судом по ходатайству прокурора срока содержания заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения также влекло гарантии, закрепленные пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см. также Решение Европейского суда по делу "Телецкий против Польши" (Telecki v Poland) от 3 июля 2003 г., жалоба № 56552/00).
73. Кроме того, хотя Конвенция не обязывает Договаривающиеся государства устанавливать систему судов второй инстанции для рассмотрения вопроса о законности содержания под стражей, "государство, которое устанавливает такую систему, должно, в принципе, предоставлять заключенным те же гарантии в рамках кассационного судопроизводства, как и при рассмотрении дела в суде первой инстанции" (см. Постановление Европейского суда по делу "Наварра против Франции" (Navarra v. France) от 23 ноября 1993 г., Series A, № 273-B, § 28, и Постановление Европейского суда по делу "Тот против Австрии" (Toth v. Austria) от 12 декабря 1991 г., Series A, № 224, § 84). В деле "Влох против Польши" ({Wloch} v. Poland) (жалоба № 27785/95, ECHR 2000-XI, § 125 и последующие) Европейский суд применил пункт 4 статьи 5 Конвенции к рассмотрению судом Краковского воеводства ходатайства прокурора о продлении срока содержания заявителя под стражей, а также к судопроизводству в Краковском апелляционном суде, который подтвердил законность постановления суда о продлении срока содержания заявителя под стражей. Поэтому пункт 4 статьи 5 Конвенции применим и к продлению срока содержания заявителя под стражей, и к кассационному судопроизводству.
74. Относительно жалобы на ошибки в проведении судебного заседания 3 июля 2003 г. Европейский суд отмечает, что 3 июля 2003 г. заявитель был "доставлен к судье" по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции. Поэтому жалоба на судебное заседание от 3 июля 2003 г. должна быть рассмотрена в соответствии с указанным положением Конвенции.
2. Соответствие судебных разбирательств, в рамках
которых рассматривался вопрос о содержании заявителя под
стражей, требованиям пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции
75. Европейский суд отмечает, что пункты 3 и 4 статьи 5 Конвенции, несмотря на различия в их формулировках, подразумевают судебный характер соответствующих процедур (см. Постановление Европейского суда по делу "Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., Series A, № 12, p. 40, § 76). Так, в деле "Шиссер против Швейцарии" (Schiesser v. Switzerland) (Постановление Европейского суда от 4 декабря 1979 г., Series A, № 34, § 31) Европейский суд постановил:
"Пункт 3 статьи 5 Конвенции содержит как процессуальное, так и материально-правовое требование. Процессуальное требование налагает на "должностное лицо" обязанность лично выслушать доставленного к нему человека".
В деле "Бранниган и МакБрайд против Соединенного Королевства" (Brannigan and McBride v. United Kingdom) (Постановление Европейского суда от 26 мая 1993 г., Series A, № 258-B, § 58) Европейский суд пошел еще дальше и указал следующее:
"Европейский суд отмечает, что включение в процесс продления срока содержания лица под стражей "судьи или иного должностного лица, наделенного законом правом осуществлять судебные полномочия" само по себе не обязательно влечет ситуацию, требующую соблюдения требований пункта 3 статьи 5 Конвенции. Это положение - так же как и пункт 4 статьи 5 Конвенции - нужно понимать как требующее с необходимостью следовать [[процедуре, имеющей судебный характер]]<*>[курсив добавлен]<**>, хотя эта процедура не обязательно должна быть одной и той же в каждом из случаев, когда требуется вмешательство судьи".
--------------------------------
<*>В тексте документа вместо курсива использовано выделение двойными квадратными скобками.
<**>Примечание Европейского суда.
76. Поэтому, в принципе, Европейский суд не усматривает никаких оснований проводить различия между решениями о помещении лица под стражу, о продлении срока содержания лица под стражей или о проверке законности содержания под стражей. Все указанные процедуры должны предоставлять определенный минимум процессуальных гарантий, и правоприменительная практика, связанная с пунктом 4 статьи 5 Конвенции, как правило, применима к процедурам, затрагивающим вопрос о содержании лица под стражей, попадающим в сферу действия пункта 3 статьи 5 Конвенции. В то же время Европейский суд ссылается на свои выводы в деле "Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium), где он постановил, что "виды процедур, требуемые Конвенцией, не должны обязательно быть... одинаковыми в каждом случае, когда необходимо вмешательство суда" (Постановление Европейского суда от 18 июня 1971 г., Series A, № 12, § 78). Поэтому, хотя принципы, регулирующие процедуры, связанные с содержанием под стражей, попадающие в сферу действия пунктов 3 и 4 статьи 5 Конвенции, в большей части схожи между собой, объем процессуальных гарантий может иногда различаться и, в любом случае, не может быть тем же, что закреплен статьей 6 Конвенции.
77. Европейский суд отмечает, что в данном деле содержание заявителя под стражей попадает в сферу действия подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции. В такой ситуации, когда рассматривается законность содержания под стражей во время следствия и судебного разбирательства, обычно требуется проводить устное слушание (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Санчес-Райсе против Швейцарии" (Sanchez-Reisse v. Switzerland), § 51, и Постановление Европейского суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, § 162 с дальнейшими ссылками). Кроме того, судебное разбирательство должно быть состязательным и должно всегда обеспечивать равенство сторон - прокурора и лица, содержащегося под стражей (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), § 59, а также Постановление Европейского суда по делу "Граужинис против Литвы" ({Grauhinis} v. Lithuania), § 31). Это означает, в частности, что заключенный должен иметь доступ к материалам следствия, которые существенны для оценки законности содержания этого лица под стражей (см. Постановление Европейского суда по делу "Лами против Бельгии" (Lamy v. Belgium) от 30 марта 1989 г., Series A, № 151, § 29, и Постановление Европейского суда по делу "Шепс против Германии" ({Schops} v. Germany), жалоба № 25116/94, ECHR 2001-I, § 44). У заключенного должна быть возможность прокомментировать доводы прокуратуры (см. Постановление Европейского суда по делу "Ниедбала против Польши" ({Niedbala} v. Poland) от 4 июля 2000 г., жалоба № 27915/95, § 67). Может потребоваться представление интересов заключенного в некоторой форме, а именно если он не может надлежащим образом защищать себя сам или в иных особых обстоятельствах (см. Постановление Европейского суда по делу "Буамар против Бельгии" (Bouamar v. Belgium) от 29 февраля 1988 г., Series A, № 129, § 62, Постановление Европейского суда по делу "Медьери против Германии" (Megyeri v. Germany) от 12 мая 1992 г., Series A, № 237-A, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Оджалан против Турции" ({Ocalan} v. Turkey), жалоба № 46221/99, ECHR 2005-..., § 70). В заключение имеются определенные требования, предъявляемые к пределу рассмотрения [вопроса] на основании пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "E. против Норвегии" (E. v. Norway) от 29 августа 1990 г., Series A, № 181-A, § 50).
78. Европейский суд также отмечает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции закрепляет, что "законность содержания под стражей должна быть рассмотрена [[безотлагательно]]" (курсив добавлен)<*>. Европейский суд вернется к этому вопросу ниже (см. § 95 и далее). В настоящий момент Европейский суд отмечает, что есть два аспекта требования "безотлагательности": во-первых, возможность судебного рассмотрения должна быть предоставлена вскоре после помещения лица под стражу и, если необходима, обеспечиваться впоследствии через разумные интервалы (см. Постановление Европейского суда по делу "Херцегфалфи против Австрии" (Herczegfalvy v. Austria) от 24 сентября 1992 г., Series A, № 244, p. 24, § 75). Во-вторых, процедура рассмотрения должна быть проведена с должной тщательностью.
--------------------------------
<*>Примечание Европейского суда.
79. В заключение Европейский суд подчеркивает, что имеется внутренняя связь между "процессуальным" и "временным" аспектами пункта 4 статьи 5 Конвенции. Соблюдение процессуальных гарантий, перечисленных выше, в § 77, всегда должно оцениваться в контексте требования "периодического пересмотра", рассмотренного выше, в § 78. Другими словами, пункт 4 статьи 5 Конвенции не гарантирует заключенному права на полный пересмотр [законности] содержания его под стражей со всеми сопутствующими гарантиями справедливости процедуры, когда бы заключенный этого ни захотел, а [гарантирует это] только "через разумные промежутки времени". Являются ли эти промежутки "разумными", необходимо отдельно оценивать в каждом случае.
b) Применение [указанных принципов] к настоящему делу
i) Судебное разбирательство по вопросу содержания заявителя под стражей с 3 июля по 28 августа 2003 г.
80. Заявитель обжаловал то обстоятельство, что заседание Басманного районного суда г. Москвы от 3 июля 2003 г. было проведено в закрытом порядке и что его адвокаты не могли в нем участвовать.
81. Европейский суд отмечает, что 3 июля 2003 г. Басманный районный суд г. Москвы постановил применить к заявителю меру пресечения в виде заключения под стражу. Судебное заседание было проведено в закрытом порядке. Заявитель присутствовал, а его адвокаты нет. Прокурор присутствовал на судебном заседании. 23 июля 2003 г., проведя судебное заседание, на котором присутствовали адвокаты заявителя, но не сам заявитель, Московский городской суд отклонил жалобу заявителя на Постановление от 3 июля 2003 г.
82. Относительно того факта, что судебное заседание от 3 июля 2003 г. было проведено в закрытом порядке, Европейский суд отмечает, что в его правоприменительной практике отсутствуют положения, которые бы поддержали утверждение заявителя о том, что судебное заседание по вопросу законности содержания под стражей в рамках избранной меры пресечения должно всегда быть открытым (см. Постановление Европейского суда по делу "Райнпрехт против Австрии" (Reinprecht v. Austria) от 15 ноября 2005 г., жалоба № 67175/01, в котором Европейский суд рассматривал этот вопрос в свете пункта 4 статьи 5 Конвенции). Европейский суд не усматривает оснований отступать от своей практики в этом отношении и приходит к выводу, что этот аспект судебного разбирательства по вопросу содержания под стражей сам по себе также не затрагивает и вопрос о соблюдении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.
83. Относительно отсутствия адвокатов заявитель настаивал, что им помешали участвовать в судебном заседании 3 июля 2003 г. Как следует из Постановления Басманного районного суда г. Москвы от 3 июля 2003 г. и Определения Московского городского суда от 23 июля 2003 г., адвокаты заявителя прибыли в суд, когда судебное заседание по вопросу содержания заявителя под стражей уже началось. Судья отказался пустить адвокатов в зал заседания и позволить им участвовать в процессе из-за их необоснованного опоздания.
84. Европейский суд повторяет, что судебное разбирательство по вопросу содержания лица под стражей требует особого усердия, а статья 5 Конвенции не содержит явного указания на право на правовую помощь в этом отношении. Различие в целях объясняет, почему статья 5 Конвенции содержит более гибкие процессуальные требования, чем статья 6 Конвенции, хотя предъявляет гораздо более жесткие требования к быстроте [процесса]. Поэтому, как правило, судья может решить не ждать, пока заключенный воспользуется правовой помощью, и власти не обязаны предоставлять заключенному бесплатную правовую помощь в рамках разбирательства по вопросу содержания под стражей.
85. Однако несколько особенностей данного дела вынуждают Европейский суд отступить от этого общего правила. Прежде всего, Европейский суд отмечает, что заседание по вопросу содержания под стражей проводилось на следующий день после задержания заявителя и в день предъявления ему обвинения, когда он был меньше всего готов отвечать на доводы стороны обвинения.
86. Кроме того, заявителя доставили к судье прямо из больницы, куда его поместили в связи с имевшимися у него хроническими заболеваниями. Даже если заявитель мог лично участвовать в процессе по вопросу содержания его под стражей, он не был вполне здоров, и поэтому некоторая форма правовой помощи была бы как минимум желательна, особенно учитывая, что представители прокуратуры были в зале суда.
87. В заключение Европейский суд подчеркивает, что в отличие от дела "Медьери против Германии" (Megyeri v. Germany) (приведено выше) в данном деле заявитель уже нанял адвокатов, которых следователь уведомил о судебном заседании по вопросу содержания заявителя под стражей и которые были готовы участвовать в судебном заседании. Более того, по-видимому, суд был, в принципе, готов выслушать адвокатов и некоторое время ждал их. В этом отношении ситуация заявителя более близка ситуации по делу "Истрати и другие против Молдовы" (Istratii and Others v. Moldova) (Постановление Европейского суда от 27 марта 2007 г., жалобы № 8721/05, 8705/05 и 8742/05). В этом деле встречи между заявителями, находившимися под стражей, и их адвокатами были организованы таким образом, что исключали возможность конфиденциального общения. Европейский суд постановил, что такая мера была неоправданна в обстоятельствах дела (§ 90) и что в этом отношении имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции. В указанном деле центральным вопросом была не позитивная обязанность государства обеспечить заключенному правовую помощь, а негативная обязанность государства не препятствовать получению эффективной помощи от адвокатов в контексте разбирательства по вопросу содержания под стражей (§ 88). По мнению Европейского суда, эта проблема также является ключевой и в данном деле.
88. Как следует из Определения Московского городского суда от 23 июля 2003 г., судья не допустил адвокатов к участию в заседании, поскольку "заседание уже началось и было закрыто для лиц, не участвующих в нем". Однако это ограничение доступа публики не применялось как таковое к адвокатам заявителя. Если отказ в допуске адвокатов был основан на непубличном характере судебного разбирательства, то постановление судьи было явно неразумным.
89. Кроме того, суд не усматривает ни одной иной причины, почему присутствие адвокатов на этой стадии противоречило бы интересам правосудия (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Джон Мюррей против Соединенного Королевства" (John Murray v. United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., Reports 1996-I, § 66). Европейский суд согласен, что адвокаты могли прибыть с опозданием и что можно было бы начать заседание без адвокатов. Однако Европейский суд не видит оснований не допускать адвокатов к участию в заседании, когда они прибыли. Даже если их позднее прибытие могло затянуть заседание, ничто не указывает на то, что в вынесении постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу была бы срочная необходимость, учитывая, что заявитель был уже задержан. В итоге Европейский суд полагает, что в рассматриваемых обстоятельствах судья проявил чрезмерную строгость, когда не позволил адвокатам заявителя участвовать в судебном заседании.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
90. Европейский суд отмечает, что адвокаты заявителя присутствовали в заседании в кассационном суде, где они могли, как минимум в принципе, представить правовые доводы в пользу освобождения заявителя из-под стражи. В контексте статьи 6 Конвенции Европейский суд обычно рассматривает судебное разбирательство в целом, однако из этого правила есть исключения, особенно если речь идет о содержании под стражей. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что Постановление от 3 июля 2003 г. о применении меры пресечения в виде заключения под стражу вступило в силу незамедлительно. Поэтому даже если апелляционный суд в итоге выслушал адвокатов заявителя, к этому времени заявитель уже 20 дней находился под стражей. Учитывая данный период, Европейский суд не может согласиться с таким ретроспективным подтверждением постановления районного суда о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, вынесенного с процессуальными нарушениями. Европейский суд приходит к выводу, что присутствие адвокатов заявителя на заседании Московского городского суда не исправило процессуальные нарушения, допущенные при рассмотрении вопроса районным судом.
91. В свете изложенного Европейский суд полагает, что лишение адвокатов заявителя возможности участвовать в судебном заседании 3 июля 2003 г. в особых обстоятельствах настоящего дела негативно повлияло на возможность заявителя представлять свое дело и не было оправдано интересами правосудия. Таким образом, содержание заявителя под стражей с 3 июля по 28 августа 2003 г. явилось результатом процедуры, которая не предоставляла минимальных процессуальных гарантий, закрепленных пунктом 3 статьи 5 Конвенции. Поэтому Европейский суд приходит к выводу, что имело место нарушение указанного положения Конвенции.
ii) Судебное разбирательство по вопросу содержания заявителя под стражей с 26 декабря 2003 г. по 30 марта 2004 г.
92. Заявитель также обжаловал то обстоятельство, что судебное заседание Басманного районного суда г. Москвы от 26 декабря 2003 г. было проведено в закрытом порядке и что Московский городской суд чрезмерно долго рассматривал жалобу на Постановление Басманного районного суда г. Москвы от 26 декабря 2003 г. по вопросу содержания заявителя под стражей.
93. Европейский суд отмечает, что 26 декабря 2003 г. Басманный районный суд г. Москвы постановил продлить срок содержания заявителя под стражей до 30 марта 2004 г. Это заседание было закрытым. Жалоба заявителя на Постановление от 26 декабря 2003 г. была отклонена Московским городским судом 9 февраля 2004 г., то есть через 44 дня.
94. В связи с тем фактом, что судебное заседание от 26 декабря 2003 г. было закрытым, Европейский суд не усматривает никаких оснований отступать от своего вывода о том, что отсутствовали особые обстоятельства, которые требовали бы проведения публичного заседания по вопросу содержания заявителя под стражей (см. выше, § 82). Относительно времени рассмотрения жалобы заявителя на постановление о продлении срока содержания его под стражей - этот вопрос требует дальнейшего рассмотрения.
a) Общие принципы, регулирующие требование "безотлагательности"
95. Европейский суд повторяет, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя задержанному право на судебное разбирательство по вопросу законности содержания под стражей, также провозглашает его право на безотлагательное - после инициирования указанного разбирательства - судебное решение относительно законности содержания под стражей и прекращение содержания под стражей, если оно признано незаконным (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000). Также имеется особая необходимость быстрого принятия решения относительно законности содержания лица под стражей в случаях, когда идет судебное разбирательство по существу дела, поскольку подсудимый должен полностью пользоваться принципом презумпции невиновности (см. Постановление Европейского суда по делу "Иловецкий против Польши" ({Ilowiecki} v. Poland) от 4 октября 2001 г., жалоба № 27504/95, § 76).
96. Если внутригосударственное законодательство закрепляет систему кассационного обжалования, кассационный орган должен также отвечать требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, в частности, в том что касается скорости пересмотра им постановления о содержании лица под стражей, вынесенного нижестоящим судом. В то же время стандарт "безотлагательности" становится менее строгим, когда речь идет о производстве в кассационном суде. Европейский суд повторяет в связи с этим, что право на судебный пересмотр, гарантированное пунктом 4 статьи 5 Конвенции, в основном предназначено для предотвращения произвольного лишения лица свободы. Однако если содержание под стражей санкционировано судом, оно должно считаться законным и не произвольным, даже если возможно обжаловать решение суда. Последующие процедуры имеют меньшее отношение к [предотвращению] произвола, но предоставляют дополнительные гарантии, направленные в основном на оценку уместности продления срока содержания лица под стражей (см. Решение Европейской комиссии по делу "Тйин-а-Кви и Ван Ден Хевель против Нидерландов" (Tjin-a-Kwi and Van Den Heuvel v. Netherlands) от 31 марта 1993 г., жалоба № 17297/90). Поэтому Европейский суд будет менее озабочен сроком производства по жалобе в кассационном суде, если постановление о содержании лица под стражей было вынесено судом при условии, что процедура, примененная этим судом, имела судебный характер и предоставляла заключенному все соответствующие процессуальные гарантии (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Воденичаров против Словакии" ({Vodenicarov} v. Slovakia) от 21 декабря 2000 г., жалоба № 24530/94, § 33).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
97. Европейский суд отмечает, что он установил задержку в 23 дня на одном уровне судопроизводства и 43 дня или 32 дня для судебных разбирательств в судах двух инстанций - несовместимыми с требованиями пункта 4 статьи 5 Конвенции (см. соответственно Постановление Европейского суда по делу "Ребок против Словении" (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, ECHR 2000-ХII, § 82 - 88, Постановление Европейского суда по делу "Яблоньский против Польши" ({Jablonski} v. Poland) от 21 декабря 2000 г., жалоба № 33492/96, § 91 - 94, и Постановление Европейского суда по делу "G.B. против Швейцарии" (G.B. v. Switzerland) от 30 ноября 2000 г., жалоба № 27426/95, § 34 - 39). С другой стороны, в деле "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia) (Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г., жалоба № 54071/00, § 79), где общий срок рассмотрения вопроса в судах двух инстанций составил 41 день, Европейский суд не установил нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции. В этом деле Европейский суд, в частности, отметил, что заявительница просила об обеспечении ее личного участия в заседании суда кассационной инстанции и что из-за этого кассационному суду пришлось отложить заседание на неделю. В другом недавнем деле против Российской Федерации (Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 96) Европейский суд установил, что задержки в 36, 29 и 26 дней не соответствуют требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, подчеркивая, что общий срок рассмотрения жалоб в кассационном порядке был обусловлен действиями властей государства-ответчика.
b) Применение [указанных принципов] к настоящему делу
98. Европейский суд отмечает, что жалоба на Постановление от 26 декабря 2003 г. была рассмотрена в течение 44 дней. Этот период сам по себе является незначительным (см. приведенное выше дело Мамедовой). Теперь Европейский суд оценит, в какой степени эта задержка была обусловлена действиями заявителя, как утверждали власти Российской Федерации.
99. Европейский суд отмечает, что "краткая кассационная жалоба" на Постановление от 26 декабря 2003 г. была подана адвокатами стороны защиты 29 декабря 2006<*>г. Однако в ней не содержались подробные доводы, поскольку протокол судебного заседания еще не был предоставлен стороне защиты. 23 января 2004 г., после того, как суд предоставил протокол судебного заседания, сторона защиты направила полную кассационную жалобу. Московский городской суд рассмотрел ее 9 февраля 2004 г., через 17 дней. Европейский суд повторяет в связи с этим, что нижестоящий стандарт "процессуальных гарантий" в вопросах, связанных с содержанием под стражей (по сравнению с требованием "справедливости", закрепленным пунктом 1 статьи 6 Конвенции - см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Райнпрехт против Австрии" (Reinprecht v. Austria), § 40), должен быть уравновешен вышестоящим стандартом "безотлагательности" (см., mutatis mutandis<**>, Постановление Европейского суда по делу "Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства" (Hutchison Reid v. United Kingdom), жалоба № 50272/99, ECHR 2003-IV, § 79). Европейский суд приходит к выводу, что задержка с 23 января по 9 февраля 2004 г. полностью обусловлена действиями властей Российской Федерации.
--------------------------------
<*>Видимо, допущена техническая ошибка. Речь идет о 29 декабря 2003 г. (прим. переводчика).
<**>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
100. Кроме того, заявитель утверждал, что сторона защиты не могла подать жалобу до 22 января 2004 г., когда суд первой инстанции отклонил их замечания на протокол судебного заседания. Допустимо, что без окончательной версии протокола судебного заседания сторона защиты не могла окончательно сформулировать доводы своей кассационной жалобы. Поэтому, в принципе, этот период может быть включен в общий срок рассмотрения кассационной жалобы. Однако власти Российской Федерации утверждали, что адвокаты заявителя несли ответственность как минимум за часть рассматриваемого срока. Так, Протокол судебного заседания был подписан 5 января 2004 г., но только 14 января 2004 г. адвокат заявителя, г-н Ривкин, получил копию Протокола. Кроме того, замечания стороны защиты на Протокол судебного заседания поступили в суд только 22 января 2004 г.
101. Однако Европейский суд отмечает, что даже хотя протокол судебного заседания был подписан 5 января 2004 г., неясно, когда он был предоставлен стороне защиты. В любом случае согласно статье 259 Уголовно-процессуального кодекса протокол судебного заседания должен быть подписан в течение трех дней. В данном деле суд не уложился в этот срок. Допустимо, что дальнейшие задержки были в некоторой степени связаны с государственными праздниками. Однако государственные праздники не являются удовлетворительным оправданием для отложения рассмотрения ходатайства об освобождении из-под стражи (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "E. против Норвегии" (E. v. Norway), § 66). Поэтому, даже принимая во внимание доводы властей Российской Федерации, Европейский суд полагает, что задержка как минимум в 10 дней в период с 26 декабря 2003 г. по 22 января 2004 г. обусловлена действиями властей Российской Федерации.
102. В итоге власти Российской Федерации несли ответственность за задержку как минимум в 27 дней из общего срока рассмотрения кассационной жалобы. Власти Российской Федерации не утверждали перед Европейским судом, что рассмотрение законности содержания заявителя под стражей поднимало сложные вопросы. Даже если суды провели весь указанный срок, рассматривая материалы дела, это не освободило бы их от обязанности рассмотреть кассационную жалобу безотлагательно. Европейский суд приходит к выводу, что кассационное судопроизводство не отвечало требованию "безотлагательности", закрепленному в пункте 4 статьи 5 Конвенции. Поэтому, Европейский суд устанавливает, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
iii) Судебное разбирательство по вопросу содержания заявителя под стражей с 6 апреля по 8 июня 2004 г.
103. Заявитель утверждал, что Московский городской суд слишком долго рассматривал его жалобу на Постановление от 6 апреля 2004 г. о продлении срока содержания заявителя под стражей.
104. Европейский суд отмечает, что 6 апреля 2004 г. Мещанский районный суд г. Москвы постановил, что заявитель должен был оставаться под стражей во время судебного разбирательства. 9 июня 2004 г., через 67 дней, Московский городской суд оставил Постановление от 6 апреля 2004 г. без изменения. Заявитель утверждал, что рассмотрение жалобы на Постановление от 6 апреля 2004 г. не было "безотлагательным". Власти Российской Федерации утверждали, что задержка была обусловлена поведением заявителя, а именно тем фактом, что 26 мая 2004 г. заявитель представил дополнительную жалобу. В результате кассационный суд был вынужден отложить судебное заседание на 9 июня 2004 г.
105. Европейский суд отмечает, что адвокаты, действительно, частично несли ответственность за задержку. Так, вместо того, чтобы передать жалобу с курьером, они направили ее по почте. Помимо этого, ничто не указывает на то, что имелась действительная необходимость подавать 26 мая 2004 г. дополнительную жалобу, а не заявить соответствующие доводы в устном порядке во время заседания кассационного суда.
106. Однако Европейский суд указывает, что у стороны обвинения и гражданских истцов ушло в общей сложности несколько недель на подготовку замечания на первую кассационную жалобу заявителя. Эта жалоба поступила в Московский городской суд 22 апреля 2004 г., но только 20 мая 2004 г. адвокаты заявителя получили замечания на жалобу. Кроме того, у суда ушло еще две недели на получение письменных замечаний сторон на дополнительную жалобу, поданную стороной защиты, и на назначение новой даты судебного заседания.
107. Власти Российской Федерации не утверждали, что рассмотрение судом кассационной инстанции вопроса о законности содержания заявителя под стражей затрагивало бы сложные вопросы. Даже если предположить, что данный вопрос был повышенной сложности, ничто не указывает на то, что имелась необходимость дважды получать письменные замечания от сторон по делу.
108. В итоге Европейский суд приходит к выводу, что за задержку с 22 апреля по 9 июня 2004 г. (один месяц и 17 дней) несут ответственность власти Российской Федерации. Европейский суд отмечает, что в деле "Яблоньски против Польши" ({Jablonski} v. Poland) (приведено выше, § 93) он постановил, что "имеется особая необходимость быстрого принятия решения относительно законности содержания лица под стражей в случаях, когда идет судебное разбирательство по существу дела". Ввиду изложенного Европейский суд приходит к выводу, что время, потраченное на рассмотрение Постановления суда от 6 апреля 2004 г. о содержании заявителя под стражей было чрезмерно длительным. Поэтому имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в этом отношении.
iv) Судебное разбирательство по вопросу содержания заявителя под стражей с 8 июня по 10 сентября 2004 г.
109. Заявитель обжаловал то обстоятельство, что его не вызвали на судебное заседание 8 июня 2004 г., когда Мещанский районный суд г. Москвы принял Решение о продлении срока содержания заявителя под стражей, в то время как представители прокуратуры присутствовали в зале суда (см. выше, § 25). Власти Российской Федерации утверждали, что заявителя и его адвокатов не вызвали, поскольку судебное заседание касалось другого уголовного дела (дела М. Ходорковского и Крайнова). Однако, по мнению Европейского суда, это обстоятельство не имеет большого значения: даже если технически судебное заседание состоялось в рамках другого уголовного дела, решение суда касалось также и непосредственно заявителя. Ничто не указывает на то, что суд не мог предвидеть такое развитие событий или не мог бы отложить судебное заседание, чтобы обеспечить личное присутствие заявителя в зале суда.
110. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что 8 июня 2004 г. суд только подтвердил действительность ранее избранной меры пресечения. По-видимому, власти Российской Федерации предполагают, что требования пункта 4 статьи 5 Конвенции были соблюдены в связи с судебным пересмотром, который имел место 6 апреля 2004 г.
111. По мнению Европейского суда, рассматриваемое Решение само по себе не лишило заявителя прав, гарантированных пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Действительно, 6 апреля 2004 г. Мещанский районный суд г. Москвы постановил, что заявитель должен был оставаться под стражей во время судебного разбирательства, и это Постановление являлось законным основанием для содержания заявителя под стражей на протяжении шести месяцев (см. статью 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, изложенную выше, в § 32). 15 апреля 2004 г. суд отклонил ходатайство стороны защиты об освобождении заявителя из-под стражи.
112. Однако по прошествии времени основания для содержания лица под стражей подвержены изменениям в силу их природы, даже если "законное основание" для содержания под стражей продолжает существовать. В данном деле, когда Мещанский районный суд г. Москвы решил рассмотреть вопрос о продлении срока содержания заявителя под стражей, прошло уже более семи недель. Кроме того, законодательство Российской Федерации обязывало суд вернуться proprio motu<*>к рассмотрению вопроса о содержании лица под стражей (см. замечания властей Российской Федерации по данному вопросу; см. также статью 231 Уголовно-процессуального кодекса, изложенную выше, в § 32). При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что заявитель имел право на надлежащее судебное рассмотрение вопроса о законности содержания его под стражей со всеми гарантиями, явно закрепленными в пункте 4 статьи 5 Конвенции.
--------------------------------
<*>Proprio motu (лат.) - по собственной инициативе (прим. переводчика).
113. Европейский суд повторяет, что, как правило, содержащееся под стражей лицо должно иметь право участвовать в судебном заседании, на котором обсуждается вопрос о содержании его под стражей (см. выше, § 77). Из этого правила возможны исключения: Европейский суд отмечает в связи с этим: "чтобы определить, предоставляет ли процедура надлежащие гарантии, следует принимать во внимание особый характер обстоятельств, в которых осуществляется такая процедура (см. Постановление Европейского суда по делу "Ван Дроогенбрук против Бельгии" (Van Droogenbroeck v. Belgium) от 24 июня 1982 г., Series A, № 50, p. 24, § 47). Личное присутствие содержащегося под стражей лица всегда необходимо, когда суд должен дать оценку его личности, риску того, что он скроется или его предрасположенности к продолжению преступной деятельности, когда суд изменяет основания для содержания лица под стражей или продлевает срок содержания под стражей по прошествии длительного срока (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Граужинис против Литвы" ({Grauhinis} v. Lithuania), § 33 - 34, а также приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), § 75). Европейский суд отмечает, что в Постановлении от 8 июня 2004 г. отсутствовали основания в поддержку решения суда о продлении срока содержания заявителя под стражей. В данных обстоятельствах Европейский суд полагает, что вопросы, обсуждаемые на судебном заседании 8 июня 2004 г., требовали не только личного присутствия адвокатов заявителя, но и личного присутствия самого заявителя.
114. В заключение Европейский суд отмечает, что адвокаты заявителя присутствовали на судебном заседании 29 июля 2004 г. Европейский суд полагает, что, в принципе, допустимо, чтобы кассационный суд, рассматривающий жалобу на постановление о содержании лица под стражей, вынесенное нижестоящим судом, выслушал только адвоката заявителя. Однако это допустимо, только если в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции были обеспечены достаточные процессуальные гарантии. В данном деле заявитель отсутствовал на судебных заседаниях судов двух уровней, а его адвокаты присутствовали только на заседании кассационного суда. Кроме того, кассационная жалоба была рассмотрена через 50 дней после заседания 8 июня 2004 г. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что присутствие адвокатов заявителя на заседании суда кассационной инстанции не исправило обжалуемую ситуацию.
115. В итоге Европейский суд приходит к выводу, что заявитель был лишен эффективного рассмотрения вопроса о законности продления срока содержания его под стражей. Следовательно, Европейский суд полагает, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
IV. Предполагаемое вмешательство в право
на подачу индивидуальной жалобы (статья 34 Конвенции)
116. Заявитель утверждал, что с 22 марта по 12 апреля 2004 г., когда он находился под стражей, ему не позволили встретиться с одним из его адвокатов, г-жой Липцер, которая представляла его интересы в Европейском суде. Заявитель полагал, что это являлось вмешательством в его право на подачу индивидуальной жалобы, гарантированное статьей 34 Конвенции. В части, применимой к настоящему делу, статья 34 Конвенции звучит следующим образом:
"Суд может принимать жалобы от любого физического лица... которое утверждает, что явилось жертвой нарушения... его прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".
117. По информации властей Российской Федерации, г-жа Липцер дважды просила о встрече с заявителем: 23 и 30 марта 2004 г. Однако у нее не было надлежащего разрешения суда, следовательно, администрация следственного изолятора не разрешила ей встречу с заявителем. Как только она получила разрешение, ей был обеспечен доступ к клиенту. Кроме того, на протяжении указанного срока заявитель несколько раз встречался со своими другими адвокатами, а именно г-ном Красновым, г-ном Ривкиным, Е. Бару, г-жой Львовой, г-жой Симоновой и г-ном Шаровым. В заключение власти Российской Федерации отрицали какое-либо вмешательство в права заявителя, гарантированные статьей 34 Конвенции.
118. Европейский суд повторяет, что предусмотренное статьей 34 Конвенции право на подачу индивидуальной жалобы будет действовать эффективно, только если заявитель может свободно общаться с Европейским судом без давления со стороны властей (см. Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey), жалоба № 21893/93, Reports 1996-IV, § 105). В этом контексте "давление" включает в себя не только прямое насилие, но также и иные ненадлежащие действия, направленные на то, чтобы разубедить заявителя использовать конвенционные средства правовой защиты, например ограничение контактов заявителя с адвокатами (см. приведенное выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Оджалан против Турции" ({Ocalan} v. Turkey), § 197 и последующие) или вмешательство в профессиональную деятельность [адвокатов] иными способами. Оценивая, соответствует или нет определенная мера, осуществленная властями государства-ответчика, требованиям статьи 34 Конвенции, Европейский суд иногда рассматривал практические последствия этой меры для имеющейся у заявителя возможности осуществлять право на подачу жалобы (см. Постановление Европейского суда по делу "Ахмет Озканет и другие против Турции" (Ahmet {Ozkanet} and Others v. Turkey) от 6 апреля 2004 г., жалоба 21689/93, § 416 - 417). Однако в определенных делах Европейский суд установил нарушение указанного положения Конвенции даже в отсутствие каких-либо видимых негативных последствий обжалуемой меры (см. Постановление Европейского суда по делу "МакШейн против Соединенного Королевства" (McShane v. United Kingdom) от 28 мая 2002 г., жалоба № 43290/98, § 151).
119. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что один из адвокатов заявителя должен был получить некоторое дополнительное разрешение, чтобы встретиться со своим клиентом. В принципе чрезмерные формальности в таких вопросах могут de facto<*>помешать перспективному заявителю осуществить свое право на подачу индивидуальной жалобы. Однако, по-видимому, в данном деле соблюсти внутригосударственные формальные требования было довольно просто, и проблема была легко разрешена. Кроме того, в течение рассматриваемого срока заявитель несколько раз встречался со своими другими адвокатами, в частности с Е. Бару, который также представлял интересы заявителя в Европейском суде. Обжалуемое ограничение длилось менее трех недель, и ничто не указывает на то, что оно имело негативные последствия, в теории или на практике, для рассмотрения жалобы Европейским судом. При таких обстоятельствах Европейский суд приходит к выводу об отсутствии нарушения статьи 34 Конвенции в данном деле.
--------------------------------
<*>De facto (лат.) - фактически, на деле (прим. переводчика).
V. Применение статьи 41 Конвенции
120. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
121. Власти Российской Федерации утверждали, что требования справедливой компенсации не содержали имя заявителя или ссылки на номер жалобы. Европейский суд принимает во внимание указанные замечания властей Российской Федерации. Однако, несмотря на упущение адвокатов заявителя, Европейский суд признает, что представленные требования относятся к настоящему делу. Таким образом, Европейский суд рассмотрит по существу доводы сторон, представленные в рамках статьи 41 Конвенции.
A. Материальный ущерб и моральный вред
1. Материальный ущерб
122. Заявитель требовал 1055906 долларов США в качестве компенсации материального ущерба, причиненного незаконным содержанием заявителя под стражей и отсутствием у него возможности осуществлять свою профессиональную деятельность. Заявитель рассчитал указанную сумму, основываясь на своем годовом доходе, задекларированном в 2002 году, за год до задержания. В подтверждение требования заявитель представил копию своей налоговой декларации, в которой он указал, что в 2002 году получил 30680967 рублей, или 974680 долларов США, в качестве дивидендов от расположенной в Гибралтаре компании "Груп Менатеп Лимитед".
123. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителя были "необоснованными и неразумными". Они указали, что 25 ноября 2004 г. и 18 мая 2006 г. Европейский суд признал большую часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу. Кроме того, власти утверждали, что примененный заявителем способ расчета материального ущерба был неправильным и не был связан с действительным источником доходов заявителя.
124. В том, что касается предположительно причиненного материального ущерба, Европейский суд не усматривает причинно-следственной связи между предполагаемым ущербом, причиненным заявителю, и установленными в настоящем деле нарушениями. Таким образом, Европейский суд принимает решение о том, что требования заявителя по данному пункту должны быть отклонены.
2. Моральный вред
125. Заявитель также требовал 300000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он утверждал, что его право на свободу личности было нарушено 13 месяцами содержания под стражей в тяжелых условиях. Он подчеркнул, что его страдания отягощались плохим состоянием его здоровья.
126. Власти Российской Федерации полагали, что указанные требования являются необоснованными и чрезмерными. Они также указали, что время, проведенное заявителем под стражей в рамках избранной меры пресечения, было зачтено в срок назначенного по приговору наказания.
127. Европейский суд отмечает, что жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (относительно условий содержания под стражей и предполагаемого отсутствия медицинской помощи) и пункта 3 статьи 5 Конвенции (относительно длительности содержания под стражей) были признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу. С другой стороны, Европейский суд считает разумным предположить, что заявитель пережил определенные страдания и разочарование в связи с нарушениями в процедуре, связанной с содержанием заявителя под стражей, и особенно в связи с несанкционированным содержанием под стражей с 31 марта по 6 апреля 2004 г. Следовательно, принимая решение на основании принципа справедливости, как этого требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присуждает заявителю 3000 евро в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
128. Заявитель требовал возмещения расходов на оплату услуг адвокатов в размере 28285 евро. В подтверждение заявитель представил соглашение с г-жой Липцер и Виктором Лебедевым по представлению интересов Платона Лебедева в Европейском суде. Соглашение касалось предполагаемых нарушений статей 3 и 5 Конвенции. Заявитель также представил справку из адвокатской конторы № 10, подтверждающую, что между февралем и июнем 2004 г. г-жа Липцер получила 990190 рублей за работу по делу заявителя.
129. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявителя о компенсации судебных расходов и издержек не были необходимыми и разумными, поскольку они выходили далеко за "обычные пределы представительства интересов". Власти Российской Федерации также указывали, что соглашение с адвокатами было подписано не заявителем, а Виктором Лебедевым, братом заявителя.
130. Европейский суд повторяет, что компенсации по статье 41 Конвенции подлежат только те судебные расходы и издержки, в отношении которых установлено, что они были понесены в действительности по необходимости и являлись разумными по количеству (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis} v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба № 47679/99, § 102 - 103, см. также Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, § 220).
131. Европейский суд полагает, что, хотя соглашение с адвокатами было подписано братом заявителя, это было сделано в интересах заявителя. Кроме того, все заставляет предположить, что указанная в соглашении сумма (990190 рублей) была выплачена за работу, выполненную адвокатом заявителя по настоящему делу. Другими словами, эта сумма была "выплачена в действительности". Европейский суд также отмечает, что общий объем работы, выполненной адвокатом заявителя, был значительным. Однако большая часть жалоб заявителя на нарушение Конвенции была отклонена. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что заявитель может требовать компенсации только части суммы, действительно выплаченной его адвокату. Принимая во внимание имеющуюся в его распоряжении информацию, Европейский суд присуждает заявителю 7000 евро, включая любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
132. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:
1) отклонил единогласно предварительные возражения властей Российской Федерации относительно исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и имевшегося у заявителя статуса "жертвы";
2) постановил единогласно, что имело место нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с несанкционированным содержанием заявителя под стражей с 31 марта по 6 апреля 2004 г.;
3) постановил четырьмя голосами против трех, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 3 июля по 28 августа 2003 г.;
4) постановил пятью голосами против двух, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с длительным рассмотрением Московским городским судом жалобы на Постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей от 26 декабря 2003 г.;
5) постановил единогласно, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с длительным рассмотрением Московским городским судом жалобы на Постановление о содержании заявителя под стражей от 6 апреля 2004 г.;
6) постановил единогласно, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием заявителя в судебном заседании 8 июня 2004 г.;
7) постановил единогласно, что временное отсутствие у заявителя возможности встретиться с одним из его адвокатов не являлось в обстоятельствах данного дела нарушением властей Российской Федерации своих обязательств по статье 34 Конвенции;
8) постановил единогласно,
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:
i) 3000 (три тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 7000 (семь тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента;
9) отклонил единогласно остальную часть требований заявителя по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 октября 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 72 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) частично несовпадающее мнение судей А. Ковлера, Х. Гаджиева и С.Е. Йебенса;
b) частично несовпадающее мнение судей А. Ковлера и С.Е. Йебенса.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ А. КОВЛЕРА, Х. ГАДЖИЕВА И С.Е. ЙЕБЕНСА
К нашему сожалению, мы не разделяем мнение большинства судей, что имело место нарушение прав заявителя, гарантированных пунктом 3 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием адвокатов заявителя в судебном заседании от 3 июля 2003 г. по вопросу содержания заявителя под стражей.
Для начала мы напоминаем, что пункт 3 статьи 5 Конвенции (так же как и пункт 4 статьи 5 Конвенции) явно не содержит указания на право на правовую помощь, в отличие от подпункта "c" пункта 3 статьи 6 Конвенции и в сравнении с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, который применяется в случаях рассмотрения уголовного дела. Действительно, в одном из последних дел - дело "Оджалан против Турции" ({Ocalan} v. Turkey) (приведено в настоящем Постановлении) - Европейский суд установил, что в определенных случаях заключенный должен иметь доступ к адвокату, чтобы обжаловать свое содержание под стражей. Так, в деле Оджалана ({Ocalan}) Европейский суд пришел к выводу, что заявитель нуждался в правовой помощи, поскольку он содержался в полной изоляции, не имел юридической подготовки и не мог консультироваться с адвокатом, находясь в жандармерии под стражей. Кроме того, статья 5 Конвенции требует присутствия адвоката, если содержащееся под стражей лицо является несовершеннолетним или психически больным (см. Постановление Европейского суда по делу "Буамар против Бельгии" (Bouamar v. Belgium) и Постановление Европейского суда по делу "Мегьери против Германии" (Megyeri v. Germany), приведенные в настоящем Постановлении). Однако мы не усматриваем в настоящем деле "особых обстоятельств", которые требовали бы обязательной правовой помощи, как в указанных выше жалобах. Ничто не указывает на то, что состояние здоровья заявителя помешало бы ему эффективно участвовать в процессе, посвященном вопросу о содержании его под стражей. Заявитель мог консультироваться с адвокатами, как минимум вкратце, когда ему было официально предъявлено обвинение. Состояние его психического здоровья, его образование и профессиональный опыт позволяли ему понимать, что происходило в зале суда и представлять доводы в свою защиту.
Действительно, судья повел себя несколько жестко, не позволив адвокатам заявителя войти в зал суда, когда они приехали. И все же такое решение может быть разумно объяснено интересами правосудия. Европейский суд неоднократно повторял, что процессы, связанные с вопросом содержания под стражей, требуют особой тщательности. Расхождение в целях может объяснить, почему статья 5 Конвенции содержит более гибкие процессуальные требования, чем статья 6 Конвенции, хотя предъявляет гораздо более жесткие требования к быстроте [процесса]. Судья является основным стражем порядка в зале суда, и он или она должен решать, будет ли заседание прервано или отложено из-за несвоевременной явки одной из сторон по делу.
При таких обстоятельствах мы не думаем, что решение судьи продолжить судебное заседание было бы произвольным. Мы отмечаем, что со 2 июля 2003 г. адвокаты заявителя знали, что их клиенту было предъявлено серьезное обвинение и суд может применить к нему меру пресечения в виде заключения под стражу. Поэтому они не были неподготовлены к такому развитию событий. Законодательство Российской Федерации закрепляет, что ходатайство прокурора о применении меры пресечения в виде заключения под стражу должно быть рассмотрено судом в течение восьми часов с момента получения (см. § 33 Постановления). Как следует из судебного постановления (приведено в § 13 Постановления), суд ждал адвокатов заявителя и начал судебное заседание только в 17 часов 50 минут - через час и 20 минут после назначенного времени. Заявитель не представил объяснений, почему в обстоятельствах данного дела адвокаты не смогли явиться: их уведомили о судебном заседании за два часа, и ничто не заставляет предположить, что имелись какие-либо обстоятельства, препятствовавшие адвокатам явиться в суд вовремя. При таких обстоятельствах требование о проявлении судьей большей гибкости было бы чрезмерным. Мы хотели бы сослаться в этом отношении на известную практику Европейского суда, которая подтверждает, что государство не может нести ответственность за ошибки каждого адвоката, назначенного для представления интересов (см. Постановление Европейского суда по делу "Камазински против Австрии" (Kamasinski v. Austria) от 19 декабря 1989 г., Series A, № 168, § 65) или выбранного обвиняемым (см. Постановление Европейского суда по делу "Имбриоша против Швейцарии" (Imbrioscia v. Switzerland) от 24 ноября 1993 г., Series A, № 275, § 41).
Действительно, в одном из последних дел, "Истрати и другие против Молдовы" (Istratii and Others v. Moldova) (приведено в настоящем Постановлении), предполагается, что вмешательство в конфиденциальность отношений между адвокатом и его клиентом может свидетельствовать о нарушении статьи 5 Конвенции. Однако, по нашему мнению, эта практика не применима к рассматриваемой ситуации. Отсутствие у заявителя возможности проконсультироваться с адвокатами было следствием не применения определенных мер безопасности, как в деле "Истрати и другие против Молдовы" (Istratii and Others v. Moldova), а несвоевременной явки адвокатов заявителя в суд.
В итоге, мы полагаем, что позднее прибытие адвокатов заявителя в судебное заседание 3 июля 2003 г. не может быть поставлено в вину властям Российской Федерации. Относительно решения суда не пускать адвокатов в зал судебного заседания - оно не было неразумным и, как таковое, находилось в сфере свободы усмотрения внутригосударственного судьи. По нашему мнению, оспаривая это решение судьи Российской Федерации, судьи Европейского суда зашли слишком далеко.
По изложенным выше причинам мы полагаем, что права заявителя, гарантированные пунктом 3 статьи 5 Конвенции, не были нарушены.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ А. КОВЛЕРА И С.Е. ЙЕБЕНСА
Мы не разделяем вывод большинства судей о том, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с задержкой в рассмотрении жалобы на Постановление Московского городского суда от 26 декабря 2003 г. о содержании заявителя под стражей.
Прежде всего, мы полагаем, что власти Российской Федерации несли ответственность только за 14 из 27 дней общего срока рассмотрения кассационной жалобы. "Краткая кассационная жалоба" на Постановление от 26 декабря 2003 г. была подана адвокатом заявителя 29 декабря 2003 г. Однако в ней не содержались подробные доводы, поскольку Протокол судебного заседания еще не был предоставлен стороне защиты. Протокол судебного заседания был подписан 5 января 2004 г., но адвокат заявителя получил его только 14 января 2004 г. Замечания стороны защиты на Протокол поступили в суд только 22 января 2004 г. и были рассмотрены в тот же день. Таким образом, из рассматриваемого периода задержку в 10 дней можно поставить в вину властям Российской Федерации. 23 января 2004 г. адвокаты заявителя подали полную кассационную жалобу. 5 февраля 2004 г. заявитель сам подал дополнительную жалобу, которая поступила в суд 6 февраля 2004 года. 9 февраля 2004 г. Московский городской суд рассмотрел обе жалобы и отклонил их. Поэтому в период с 23 января по 9 февраля 2004 г. задержку только в четыре дня можно поставить в вину властям Российской Федерации.
Кроме того, мы полагаем, что фактические и правовые вопросы, рассмотренные на судебном заседании от 26 декабря 2003 г., посвященном содержанию заявителя под стражей, были достаточно сложными. Европейский суд отметил в этой связи, что в определенных случаях "сложность... вопросов, связанных с установлением того, должно ли лицо содержаться под стражей или быть освобождено из-под стражи, может являться фактором, который может быть принят во внимание при оценке соблюдения требований пункта 4 статьи 5 Конвенции (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranovski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000-III, § 72, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Музиаль против Польши" ({Musial} v. Poland), жалоба № 24557/94, ECHR 1999-II, § 43).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
В заключение мы подчеркиваем, что обжалуемая задержка произошла в рамках производства в суде второй инстанции. Кассационный суд был должен пересмотреть постановление о содержании заявителя под стражей, вынесенное судом первой инстанции в рамках процедуры, имеющей судебный характер. По нашему мнению, закрепленное в пункте 4 статьи 5 Конвенции требование "безотлагательности" не должно применяться к производству в кассационном суде с той же строгостью, что и к судебному разбирательству в суде первой инстанции. В данных обстоятельствах задержка в две недели, которая имела место до проведения заседания суда кассационной инстанции, не являлась нарушением пункта 4 статьи 5 Конвенции.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF LEBEDEV v. RUSSIA
(Application No. 4493/04)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 25.X.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Lebedev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 October 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 4493/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Platon Leonidovich Lebedev ("the applicant"), on 22 January 2004.
2. The applicant was represented by Mrs Y. Liptser and Mr Y. Baru, lawyers practising in Moscow, Mr W. Peukert, a lawyer practising in Strasbourg, and Messrs Amsterdam and Peroff, lawyers practising in Toronto. The respondent Government were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that between 31 March and 6 April 2004 his detention pending trial was not based on a court decision; that the detention hearings of 3 July, 26 December 2003 and 8 June 2004 did not offer sufficient procedural guarantees; that the examination of his appeals against the detention orders of 26 December 2003 and 6 April 2004 was too slow. The applicant also alleged that the Government had failed to comply with their obligations under Article 34 of the Convention on account of the fact that his lawyer had been unable to meet him between 22 March and 12 April 2003.
4. On 6 April 2004 the Court decided to grant priority to this case under Rule 41 of the Rules of Court. By a decision of 18 May 2006 the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1956 and is currently serving a prison sentence in the penitentiary institution FGU IK-3, situated in the Kharp township of the Yamalo-Nenetskiy Region.
A. Detention of the applicant
1. The applicant"s arrest
7. At the time of the events described below the applicant was one of the leading executives of Yukos, a large oil company. On 20 June 2003 a public prosecutor opened an investigation on suspicion of fraud committed in the course of the privatisation of a State-owned company in 1994 by a group of top managers of Yukos and affiliated companies. In the following months some of them were arrested and charged, including Mr Khodorkovskiy, the former head of Yukos; others, in fear of prosecution, left Russia.
8. On 2 July 2003 the applicant was admitted to a hospital in connection with his chronic diseases. On the same day, while in the hospital, the applicant was arrested by the prosecuting authorities as a suspect in the above criminal case. He was taken from there to a pre-trial detention centre.
9. On 3 July 2003 the prosecution charged the applicant and two other persons with fraud and non-compliance with a court order. The prosecution asserted that in 1994 the applicant had deceived the State: he had bought a stake in a large mining company at a privatisation tender, but had not made a return investment in the company even though that was an obligation for the winning bidder. Furthermore, the applicant had later disobeyed a judgment ordering him to return the stake in the company to the State.
10. The applicant"s lawyers objected to the arrest and maintained that the applicant"s detention was incompatible with his state of health. On the same day, 3 July 2003, the prosecution requested the Basmanniy District Court of Moscow to remand the applicant in custody.
2. Initial detention order
11. The detention hearing was supposed to start on 3 July 2003 at 4.30 p.m. The applicant asked the court to adjourn the hearing in order to allow his lawyers to participate in it. The court dismissed this request on the ground that the lawyers had been properly informed about the detention hearing two hours before but had failed to appear. The court decided to hear the detention request in private.
12. According to the applicant"s lawyers, they learned about the time of the detention hearing one hour and forty minutes before it began. When they arrived at the courthouse they could not participate in the hearing because the judge had locked the room and refused to open it.
13. Having heard the applicant and the prosecution, the court decided to detain the applicant. The court decision did not specify the period of detention. With regard to the absence of the lawyers from the hearing, the court noted as follows:
"The court finds unfounded and cannot accept [the applicant"s] motion to adjourn [the decision] until [his lawyers] may take part in the proceedings. The documents submitted by the investigating authorities prove that [the lawyers] were informed about the time and place of the hearing in advance, namely at 2.52 p.m. on 3 July 2003 [they] were informed that at 4.30 p.m. on 3 July 2003 [the Basmanniy District Court] would examine [the investigating officer"s request for a detention order]. In reality, the hearing... began at 5.50 p.m. on 3 July 2003, but [the lawyers] have still not arrived, nor have they presented valid reasons for their absence..."
14. The defence appealed against the detention order, but on 23 July 2003 the Moscow City Court upheld it. The applicant"s lawyers were present at the appeal court hearing; the applicant was absent. In the hearing the prosecution submitted additional evidence in favour of the applicant"s detention. The appeal court gave the following reasons for its decision:
"[The prosecution has submitted] evidence that [the applicant] has three travel passports, that most of [his] money has been [converted into] foreign currency and is deposited in foreign... bank accounts, that he has real estate abroad, and that his main business is located outside Russia. In the hearing [the applicant"s] lawyers did not contest this evidence. [This evidence], together with the fact that [the applicant] heads several commercial banks and maintains international links, supports the [first-instance] court"s conclusion that [the applicant], if he remains at large, may abscond from the investigation and trial, influence... witnesses, destroy evidence, and otherwise obstruct the proceedings...."
Furthermore, the court of appeal found that the applicant"s lawyers had been properly informed about the time of the hearing in the District Court but failed to appear in time. The court noted that the applicant"s lawyers had been notified about the hearing in the General Prosecutor"s office situated a short distance away from the building of the Basmanniy District Court. The defence lawyers had had three hours to get there, but had failed to appear in time. Consequently, the judge had had every reason not to let them in "because when they arrived at the court the hearing had already started and it was closed to those who were not participating in it".
15. On 20 August 2003 the investigation ended. On 22 August 2003 the applicant and his lawyers began to study the prosecution files.
3. Extensions of detention on remand during
the investigation
16. The prosecution requested the Basmanniy District Court to extend the applicant"s detention three times to let him study the prosecution files. On 28 August 2003 the court extended the detention until 30 October 2003. The defence lodged an appeal against this decision which was dismissed on 15 October 2003 by the Moscow City Court.
17. On 28 October 2003 the court extended the detention until 30 December 2003. An appeal by the defence against this detention order was dismissed on 23 December 2003 by the Moscow City Court.
18. On 26 December 2003 the court extended the detention until 30 March 2004. The court repeated the reasons for detention, formulated in the detention order of 3 July 2003. The hearing of 26 December 2003 was held in private.
19. On 30 December 2003 the applicant"s lawyer, and on 9 January 2004 the applicant himself, lodged summary appeals against the decision of 26 December 2003. According to the Government the record of the hearing of 26 December 2003 was signed on 5 January 2004. However, it was not until 14 January 2004 that the applicant"s lawyers obtained it from the registry. The applicant asserted that the record was deposited with the registry of the Basmanniy District Court only three weeks after the hearing. According to the Government, on 22 January 2004 the court received comments on the record of the hearing from the applicant"s lawyer; on the same day it dismissed those comments, confirming the accuracy of the hearing record. On 23 January 2004 the applicant"s lawyer, and on 5 February 2004 the applicant himself, lodged reasoned appeals against the decision of 26 December 2003. The reasoned appeals reached the court on 6 February 2004. On 9 February 2004 the Moscow City Court upheld the decision of 26 December 2003.
4. The applicant"s detention during the trial
20. After the applicant had finished studying the prosecution files, on 26 March 2004 the prosecution submitted the case to the Meschanskiy District Court of Moscow for trial.
21. On 6 April 2004 the Meschanskiy District Court set a preliminary hearing for 15 April 2004 and decided that meanwhile the applicant should stay in detention. No reasons were given for that decision. It appears that the applicant was absent from this hearing; however, his lawyer was present.
22. On 12 April 2004 the applicant"s lawyer lodged, by post, an appeal against this decision arguing that the court had failed to hear the applicant and to cite any reasons for the detention.
23. On 15 April 2004 the applicant"s lawyer asked the court to release the applicant because no court decision had authorised his detention from 30 March 2004, when the detention had expired, to 6 April 2004, when the court had accepted the case for trial. On the same day, 15 April 2004, the court rejected this request because the prosecution had submitted the case for trial in time, and because from that moment the court had jurisdiction over the applicant (перечисление за судом). The court also decided that the applicant should remain in detention during the trial. In support of that decision the court relied on the reasons stated in the detention orders of 2003. Both the applicant and his lawyers were present at the hearing of 15 April 2004.
24. On 22 April 2004 the Moscow City Court received the applicant"s lawyer"s appeal against the decision of 6 April 2004, sent by post (see paragraph 22 above). On 26 April 2004 the court sent it to the prosecution for comment. On 14 May 2004 the court received the memoranda from the prosecution and the civil plaintiffs. On 20 May 2004 the memoranda were received by the defence. On an unspecified date the court set a hearing for 27 May 2004. On 26 May 2004 the applicant"s lawyer lodged an additional appeal. The court sent the additional appeal to the prosecution for comment. Having received the comments, the court set a hearing for 9 June 2004.
25. On 8 June 2004 the Meschanskiy District Court conducted a preliminary hearing into the criminal case of Mr Khodorkovskiy and Mr Kraynov, the applicant"s co-defendants. In the course of that hearing the court decided to join the applicant"s case to his co-defendants" cases, assigned the case for trial and confirmed that the applicant should remain in detention. The court also decided that the trial would be public. The applicant and his lawyers were absent from that hearing, whereas the prosecution was there.
26. On 9 June 2004 the Moscow City Court rejected the appeals against the Meschanskiy District Court"s decisions of 6 and 15 April 2004. The City Court confirmed the lawfulness of the applicant"s detention between 30 March and 6 April 2004; it also decided that the decisions of 6 and 15 April 2004 had been lawful.
27. On 29 July 2004 the Moscow City Court rejected the appeal against the decision of 8 June 2004. The applicant"s lawyers participated in the appeal hearing, but the applicant was not there. The City Court held that the Meschanskiy District Court"s decision extending the detention had been in conformity with the provisions of the Code of Criminal Procedure and had been based on the material in the case file. Further, the City Court obtained a medical certificate concerning Mr Lebedev from the prison doctor, who described the applicant"s state of health as "satisfactory". The court of appeal concluded that the applicant should remain in detention during the trial.
28. At the hearing on 10 September 2004 the prosecutor asked the court to extend the applicant"s detention on remand until 26 December 2004, since the previous detention order would expire on 26 September 2004. The defence objected but the court granted the motion and extended the applicant"s detention on remand as requested. The reasons given by the District Court in its decision of 10 September repeated the reasons stated in the decision of 15 April 2004 (see paragraph 23 above). On several occasions in the following months the applicant"s detention was prolonged by the Meschanskiy District Court.
29. On 16 May 2005 the Meschanskiy District Court convicted the applicant and sentenced him to nine years" imprisonment.
B. The applicant"s lawyers" visits to prison
30. On 4 December 2003 and 22 March 2004 Mr Baru, the applicant"s lawyer, visited the applicant in prison. During the visit the applicant gave him notes concerning the trial. As Mr Baru was leaving, guards stopped him and confiscated the notes. Later the prosecution returned the notes.
31. On 22 March 2004 Ms Liptser, the applicant"s other lawyer, was appointed to represent the applicant before the Court. On 23 March 2004 she tried to visit the applicant in prison. However, the prison administration refused the visit because Ms Liptser had no authority to represent the applicant before the domestic courts. In the following days Ms Liptser was denied access to her client; however, according to the register kept by the detention facility and produced by the Government, the applicant had meetings with his other lawyers. In particular, Mr Baru visited him on 30 March, 1 and 2 April 2004, and 5 to 9 April 2004. On 12 April 2004 Ms Liptser received the appropriate authority and was allowed to visit the applicant. Later she complained about those facts to the Preobrazhenskiy District Court, but on 26 April 2004 the court ruled that it did not have jurisdiction to examine this complaint. In aggregate, within the period under consideration, the applicant had about 20 meetings with Ms Liptser.
II. Relevant domestic law and practice
32. Article 22 part 2 of the Constitution of the Russian Federation provides that detention should be authorised by a court order. Detention without a court order is permitted only for up to 48 hours.
33. The Code of Criminal Procedure of 2001 provides:
Article 108. Pre-trial detention
"1. Pre-trial detention as a measure of restraint shall be applied by a court only where it is impossible to apply a different, less severe, precautionary measure...
...
3. When the need arises to apply detention as a measure of restraint... the investigating officer should request the court accordingly...
4. [The request] should be examined by a single judge of a district court... with the participation of the suspect or the accused, the public prosecutor and the defender, if one takes part in the proceedings. [The request should be examined] at the place of the preliminary investigation, or of the detention, within 8 hours of the receipt of the [request] to the court.... The non-justified absence of the parties, who were notified about the time of the hearing in good time, should not prevent [the court] from considering the request [for detention], except for the cases of absence of the accused person.
...
7. Having examined the request [for detention], the judge should take one of the following decisions:
1) to apply pre-trial detention as a measure of restraint in respect of the accused;
2) to dismiss the request [for detention];
3) to adjourn the examination of the request for up to 72 hours so that the requesting party can produce additional evidence in support of the request."
Article 109. Time-limits for pre-trial detention
"1. A period of detention during the investigation of criminal offences may not last longer than two months.
2. If it is impossible to complete the preliminary investigation within two months and if there are no grounds for modification or cancellation of the preventive measure this time-limit may be extended by up to six months by a judge of a district or garrison court of the relevant level according to the procedure provided in Article 108 of the present Code. A further extension of this term up to 12 months may be effected in respect of persons accused of committing grave or particularly grave criminal offences only in cases of special complexity of the criminal case, and provided there are grounds for application of this preventive measure, by a judge of the same court upon application of the investigator, filed with the consent of a prosecutor of a subject of the Russian Federation or a military prosecutor of equal status.
3. A term of detention may be extended beyond 12 months and up to 18 months only in exceptional cases and in respect of persons accused of committing grave or particularly grave criminal offences by [a judge] on application by an investigator filed with the consent of the Prosecutor General of the Russian Federation or his deputy.
4. Further extension of the time-limit shall not be allowed...."
Article 110. Cancellation or modification of a preventive measure
"1. A preventive measure must be cancelled when it ceases to be necessary, or else changed into a stricter or a milder one if the grounds for application of a preventive measure... change.
2. The cancellation or modification of a preventive measure should be effected by an order of the person carrying out the inquiry, the investigator, the prosecutor or the judge or by a court decision.
3. A preventive measure applied at the pre-trial stage by the prosecutor or by the investigator or the inquirer upon his written instructions may be cancelled or changed only with the prosecutor"s approval."
Article 123. Right to appeal
"Actions (omissions) and decisions of the agency conducting the inquiry, the inquirer, the investigator, the prosecutor and the court may be appealed against according to the procedure provided in the present Code by the participants in the criminal proceedings and by other persons to the extent that the procedural actions carried out and procedural decisions taken affect their interests."
Article 227. Judges" powers in respect of a criminal case submitted for trial
"1. When a criminal case is submitted [to the court], the judge must decide as follows: either
(i) to forward the case to an [appropriate] jurisdiction; or,
(ii) to hold a preliminary hearing; or,
(iii) to hold a hearing.
2. The judge"s decision shall take the form of a resolution...
3. The decision shall be taken within 30 days of the submission of the case to the court. If the accused is detained, the judge must take the decision within 14 days of the submission of the case to the court..."
Article 228. Points to be ascertained in connection with a criminal case submitted for trial
"Where a criminal case is submitted for trial, the judge must ascertain the following points in respect of each accused:
(i) whether the court has jurisdiction to deal with the case;
(ii) whether copies of the indictment have been served;
(iii) whether the measure of restraint should be lifted or changed;
(iv) whether the motions filed should be granted..."
Article 231. Setting the case for trial
"1. When there are no grounds to take one of the decisions described in subparagraphs (i) or (ii) of the first paragraph of Article 227, the judge should assign the case for trial... In the resolution... the judge should decide on the following matters:
...
(vi) on the measure of restraint, except for the cases when detention on remand or house arrest are chosen..."
Article 255. Measures of restraint during trial
"1. During the trial the court may order, change, or lift a precautionary measure in respect of the accused.
2. If the defendant has been detained before the trial, his detention may not exceed six months from the moment the court receives the case for trial to the time when the court delivers the sentence, with exceptions provided by § 3 of this Article.
3. The court [...] may extend the accused"s detention on remand. It is possible to extend detention only in respect of a defendant charged with serious crimes or especially serious crimes, and each time for a period of up to 3 months..."
Article 259. The hearing record
"1. During the hearing a record must be kept....
6. The hearing record must be made and signed by the presiding judge and the secretary of the court within 3 days after the hearing...."
Article 376. Setting the case down for the appeal hearing
"1. Having received the criminal case with the points of appeal..., the judge must fix the date, time and venue of the [appeal] hearing.
2. The parties must be notified about the date, time and venue [of the appeal hearing] no later than fourteen days before it. The court shall decide whether the convicted detainee should be summoned to the hearing.
3. A convicted detainee who has expressed a wish to be present [at the appeal hearing] shall have the right to be present personally or to submit his arguments by video link. The court shall decide in what form the participation of the convicted person in the hearing is to be secured...."
34. On 22 March 2005 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted Ruling No. 4-P on the complaint lodged by a group of individuals, including the applicant. They complained about the de facto extension of their detention after their case files had been sent by the prosecution authorities to the respective trial courts. The Court found that the provisions of the Code challenged by the applicant and other claimants complied with the Constitution of the Russian Federation. However, their practical interpretation by the courts might have contradicted their constitutional meaning. In part 3.2. of the Ruling the Constitutional Court held:
"The second part of Article 22 of the Constitution of the Russian Federation provides that... detention is permitted only on the basis of a court order... Consequently, if the term of detention, as defined in the court order, expires, the court must decide on the extension of the detention, otherwise the accused person must be released...
These rules are common for all stages of criminal proceedings, and also cover the transition from one stage to another.... The transition of the case to another stage does not automatically put an end to the measure of restraint applied at previous stages.
Therefore, when the case is transmitted by the prosecution to the trial court, the measure of restraint applied at the pre-trial stage... may continue to apply until the expiry of the term for which it has been set in the respective court decision [imposing it]...
[Under Articles 227 and 228 of the Code of Criminal Procedure] a judge, after having received the criminal case concerning a detained defendant, should, within 14 days, set a hearing and establish "whether the measure of restraint applied should be lifted or changed". This wording implies that the decision to detain the accused or extend his detention, taken at the pre-trial stage, may stand after the completion of the pre-trial investigation and transmittal of the case to the court, only until the end of the term for which the measure of restraint has been set.
The prosecution, in its turn, when approving the bill of indictment and transferring the case file to the court, should check whether the term of detention has not expired and whether it is sufficient to allow the judge to take a decision [on further detention of the accused pending trial]. If by the time of transfer of the case file to the court this term has expired, or if it appears to be insufficient to allow the judge to take a decision [on detention], the prosecutor, applying Articles 108 and 109 of the Code of Criminal Proceedings, [must] ask the court to extend the period of detention."
In its Ruling the Constitutional Court further held:
"Since deprivation of liberty... is permissible only pursuant to a court decision, taken at a hearing... under the condition that a detainee has been provided an opportunity to submit his arguments to the court, the prohibition on issuing a detention order... without a hearing should apply to all court decisions, whether they concern the initial imposition of this measure of restraint, or its confirmation."
35. On 22 January 2004 the Constitutional Court delivered decision No. 66-O on a complaint about the Supreme Court"s refusal to permit a detainee to attend the appeal hearings on the issue of detention. It held:
"Article 376 of the Code of Criminal Procedure regulating the presence of a defendant remanded in custody before the appeal court... cannot be read as depriving the defendant held in custody... of the right to express his opinion to the appeal court, by way of his personal attendance at the hearing or by other lawful means, on matters relating to the examination of his complaint about a judicial decision affecting his constitutional rights and freedoms..."
36. Article 72 §§ 3 and 4 of the Criminal Code of 1996 provide that the time spent by the accused person in pre-trial detention and detention pending trial is included in the duration of the deprivation of liberty pursuant to the conviction.
THE LAW
I. The Government"s preliminary objections as regards the
complaint under Article 5 § 1 of the Convention
A. Non-exhaustion of domestic remedies
37. In their observations on the merits the Government argued that the applicant had failed to exhaust domestic remedies. He had brought proceedings before the Constitutional Court of Russia which had ended with Ruling 4-P of 22 March 2005 in his favour. The Government considered that the matter had not yet been resolved at the national level.
38. The Court notes that the Government"s objection can be interpreted in two ways: first, as implying that a complaint to the Constitutional Court was an effective remedy to be exhausted, and, secondly, as suggesting that the Ruling of the Constitutional Court opened before the applicant some new legal avenues which had not existed before. One way or another, the Court observes that the Government raised this objection for the first time in their additional observations on the merits of 14 September 2006, after the decision on the admissibility of this complaint had been adopted. In such circumstances the first question to answer is whether the Government are estopped from raising such an objection.
39. In principle, the Court has jurisdiction to take cognisance of pleas of non-exhaustion in so far as the respondent State has already raised them before the final decision on admissibility (see, among many other authorities, K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). In the context of the present case that means that even if the complaint to the Constitutional Court was an "effective remedy" from the very beginning, the Government are estopped from raising the matter before the Court.
40. The Court accepts that the reason prompting an objection to admissibility may sometimes become known only after the admissibility decision. However, that is not the case here, since Ruling No. 4-P was adopted long before the decision on admissibility. The Court reiterates in this connection that where a new legally relevant procedural event occurs in the course of the proceedings before the Court, it is in the interests of the proper administration of justice that the Contracting Party should make any formal objection without delay (see, mutatis mutandis, N.C. v. Italy [GC], cited above, § 39). Even assuming that the Ruling opened up new legal avenues to the applicant, the Government did not inform the Court about this development until September 2006. The Court cannot discern any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from raising this objection in a timely manner (see Prokopovich v. Russia, No. 58255/00, § 29, 18 November 2004).
41. In sum, the Court holds that the Government are estopped from raising the objection concerning alleged non-exhaustion of domestic remedies and dismisses it.
B. Victim status
42. Further, the Government argued that the Ruling of the Constitutional Court of 22 March 2005 had deprived the applicant of victim status. A breach of his rights had been openly acknowledged by the Constitutional Court. Moreover, the time spent by the applicant in pre-trial detention had been deducted from his sentence.
43. At the outset the Court notes that an argument in similar terms was dismissed by the Court in the case of {Pavletic} v. Slovakia (No. 39359/98, §§ 60 - 61, 22 June 2004). As in {Pavletic}, in the present case the Government did not raise that objection at the admissibility stage of the proceedings. On that account, they may be considered in principle estopped from raising it at this stage (Rule 55 of the Rules of Court; see, inter alia, Amrollahi v. Denmark, No. 56811/00, § 22, 11 July 2002; Mansur v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-B, §§ 47 and 48; and Nikolova v. Bulgaria [GC], No. 31195/96, § 44, ECHR 1999-II).
44. In any event, the Court cannot agree with the Government that the applicant has ceased to have standing as a victim within the meaning of Article 34. The Court reiterates in this connection that an applicant may lose his victim status if two conditions are met: first, the authorities should acknowledge the alleged violations either expressly or in substance and, second, afford redress (see Guisset v. France, No. 33933/96, §§ 66 - 67, ECHR 2000-IX). A decision or measure favourable to the applicant is in principle not sufficient to deprive him of his status as a "victim" in the absence of such acknowledgement and redress (see Constantinescu v. Romania, No. 28871/95, § 40, ECHR 2000-VIII).
45. Turning to the present case, the Court notes that the Ruling can hardly be regarded as an "acknowledgment" of a violation of the applicant"s right. The Constitutional Court did not examine the applicant"s individual situation as such but gave a constitutional interpretation of the law.
46. Furthermore, the Ruling by itself did not provide any redress to the applicant in respect of the shortcomings affecting the legality of his detention. It appears that, formally speaking, the Ruling cannot serve as a ground for the reconsideration of the applicant"s complaint about his unlawful detention, and from the Government"s submissions it is unclear what other effects the Ruling could have had.
47. As regards the fact that the period of the applicant"s detention before conviction was included in the term of his sentence, the Court observes that, in principle, the mitigation of a sentence may deprive the individual concerned of his status of victim when the national authorities have acknowledged the breach of the Convention and reduced the applicant"s sentence in a measurable manner in order to redress the previous breaches of Article 5 (see, mutatis mutandis, Dzelili v. Germany, No. 65745/01, §§ 83 et seq., 10 November 2005). However, in the present case the inclusion of the time spent in custody in the overall time to be served by the applicant was not in any way connected to the alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention. As follows from Article 72 of the Criminal Code, the time spent in custody is automatically deducted from the final sentence, irrespective of whether or not it was irregular.
48. Therefore, the applicant cannot be said to have lost his victim status within the meaning of Article 34 of the Convention. The Government"s objection should therefore be dismissed.
II. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
49. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that between 31 March and 6 April 2004 his detention had not been based on a court decision, and was thus "unlawful". As far as relevant, Article 5 reads:
"Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so..."
A. The parties" submissions
50. The Government argued that this complaint was manifestly ill-founded. Under Article 255 of the Code of Criminal Procedure, detention on remand remained in force during the trial. As soon as the prosecution had passed the case to the court, the applicant was "assigned" to the court (перечислен за судом). In such circumstances the District Court had, under Article 227 § 3 of the Code of Criminal Procedure, fourteen days for deciding on the applicant"s detention. Hence, the effect of the Basmanniy District Court"s decision of 26 December 2003 lasted until 6 April 2004.
51. The applicant insisted on his complaint. According to the Constitutional Court"s reading of Article 255, detention always had to be based on a court decision.
B. The Court"s assessment
52. The Court notes that several days after the prosecution had submitted the case for trial, the applicant"s pre-trial detention expired. Nevertheless, it was not until one week later that the court ruled that the applicant should remain in prison during the trial. The question arises whether during that week his detention was "lawful" within the meaning of Article 5 § 1.
53. The Court reiterates that the terms "lawful" and "in accordance with a procedure prescribed by law" used in Article 5 § 1 of the Convention essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. The Convention requires in addition that any deprivation of liberty should be in conformity with the purpose of Article 5, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion (see, among many other authorities, Erkalo v. the Netherlands, judgment of 2 September 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2477, § 52).
54. It is in the first place for the national authorities, notably the courts, to interpret and apply domestic law. However, since under Article 5 § 1 failure to comply with domestic law entails a breach of the Convention, it follows that the Court can and should exercise a certain power to review whether this law has been complied with. A period of detention will in principle be lawful if it is carried out pursuant to a court order (see Douiyeb v. the Netherlands [GC], No. 31464/96, §§ 44 - 45, 4 August 1999). In that connection, the Court would emphasise that, given the importance of personal liberty, it is essential that the applicable national law should meet the standard of "lawfulness" set by the Convention, which requires that all law, whether written or unwritten, be sufficiently precise to allow the citizen - if need be, with appropriate advice - to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see Steel and Others v. the United Kingdom, judgment of 23 September 1998, Reports 1998-VII, p. 2735, § 54).
55. Driven by this approach, in a number of cases the Court has condemned the practice of detaining defendants under a bill of indictment alone, without proper court authorisation (see Baranowski v. Poland No. 28358/95, §§ 42 - 58, ECHR 2000-III; see also {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX). In Baranowski the applicant"s continued detention was the result of a judicial practice established in the absence of any specific legislative provisions or clear case-law on that matter (see, by contrast, Laumont v. France, No. 43626/98, §§ 43 et seq., ECHR 2001-XI).
56. The Court notes that in the present case the unsanctioned detention lasted one week - from 30 March to 6 April 2004. Therefore, the time-gap between two valid detention orders in the present case was less important than in Baranowski (cited above).
57. However, that specific feature of the Russian system of the pre-trial detention has already been examined in Khudoyorov v. Russia (No. 6847/02, §§ 145 et seq., ECHR 2005-... (extracts)). In that case the Court established that detention without a court order or other clear legal ground was incompatible with the standard of "lawfulness", enshrined in Article 5 § 1, even though, according to the Government"s interpretation of Article 227 § 3 of the Code of Criminal procedure, the unsanctioned detention could not have lasted more than two weeks. The Court found that during that time "the applicant was in a legal vacuum that was not covered by any domestic legal provision" (Khudoyorov, § 149).
58. Further, in the present case the Russian Constitutional Court, upon the applicant"s request, condemned this practice as unconstitutional (see the "Relevant Domestic Law" part above). In these circumstances the Court finds that the detention was not "lawful" for Convention purposes.
59. The Court concludes that the applicant"s detention between 30 March and 6 April 2004 lacked a legal basis and was therefore "unlawful". Consequently, there has been a breach of Article 5 § 1 in this respect.
III. Alleged violation of the procedural requirements of
Article 5 of the Convention
60. The applicant complained under Article 5 of the Convention about a number of procedural defects in the proceedings concerning his detention on remand. In particular, the hearings before the Basmanniy District Court of 3 July, 26 December 2003 and 8 June 2004 had been held in private, his lawyers could not participate in the Basmanniy District Court"s hearing of 3 July 2003, the Meschanskiy District Court had not summoned him to its hearing of 8 June 2004, and it had taken the Moscow City Court too long to examine his appeals against the extensions of his detention.
The Court has examined this aspect of the application under Article 5 §§ 3 and 4 of the Convention which read as follows:
"3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful."
A. The Government"s submissions
61. First, the Government argued that this complaint was incompatible with the Convention because Article 5 § 4 did not apply to the hearings in question, and, moreover, the proceedings did not need, under Article 5 of the Convention, to offer the same level of guarantees as the proceedings under Article 6 of the Convention. They referred to the Neumeister v. Austria case (judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, § 24), where the Court held that "full written proceedings or an oral hearing of the parties in the examination of such remedies would be a source of delay which it is important to avoid in this field".
62. Secondly, the Government argued that the applicant"s rights under Article 5 had not been violated. As regards the lack of publicity, under domestic law the Basmanniy District Court had the right to hold these hearings in private, because the lack of publicity did not prejudice the applicant"s defence, and because the applicant"s trial was in any event public.
63. As regards the absence of the applicant from the hearing of 8 June 2004, the Government pointed out that the applicant had not been summoned to this hearing because it had been conducted within the framework of a different case, namely the case of Mr Khodorkovskiy and Mr Kraynov. However, since in the course of the pre-trial investigation the applicant and his co-defendants had requested that their cases be joined, on 8 June 2004 the court granted this motion. Under the Code of Criminal Procedure, namely Articles 227, 228, 231 and 236 of CCrP, the court, on its own initiative and together with joining the cases, had to re-consider the measures of restraint applied to the accused. Therefore, on that day the court had not imposed or prolonged the applicant"s detention but merely confirmed its validity.
64. As to the appeal against the decision of 26 December 2003, the court examined it only four days after the applicant had lodged its final version. As to the appeal against the decision of 6 April 2004, it was the applicant"s lawyer who had caused the delay. She had sent the appeal by post instead of lodging it by hand and lodged an additional appeal the day before the first appeal was to be heard. The court had to send the additional appeal to the prosecution for comment, and this necessary formality had caused the delay.
B. The applicant"s submissions
65. First, the applicant maintained that Article 5 § 4 was applicable to the proceedings at issue. In his submission, the case-law of the Court had evolved since the Neumeister case. He referred to Winterwerp v. the Netherlands (judgment of 24 October 1979, Series A No. 33, § 60), where the Court emphasised the following:
"The judicial proceedings referred to in Article 5 § 4... need not, it is true, always be attended by the same guarantees as those required under Article 6 § 1... Nonetheless, it is essential that the person concerned should have access to a court and the opportunity to be heard either in person or, where necessary, through some form of representation, failing which he will not have been afforded "the fundamental guarantees of procedure applied in matters of deprivation of liberty"."
In the later case-law the Court had confirmed this approach. Thus, in Nikolov v. Bulgaria (No. 38884/97, § 97, 30 January 2003) and {Migon} v. Poland (No. 24244/94, § 68, 25 June 2002) the Court had found that detention proceedings must adequately ensure "equality of arms" between the parties.
66. Secondly, the applicant argued that his procedural rights under Article 5 had been breached. The publicity of detention hearings was a core principle of justice. The court had decided to hold these hearings in private without asking the parties and without citing any reasons.
67. As regards his absence from the hearing of 8 June 2004, the applicant maintained that the right to take part in proceedings concerning detention did not depend on the nature of the proceedings, as the Government had suggested. He referred to the Ruling of the Constitutional Court of the Russian Federation of 22 March 2005, which held that the presence of a detainee at a hearing concerning his detention was required in all circumstances, irrespective of whether the court was imposing, prolonging or confirming the lawfulness of the detention.
68. As to the appeal against the decision of 26 December 2003, it was lodged late because the district court had failed to issue the hearing record in time. As to the appeal against the decision of 6 April 2004, the Moscow City Court could have performed the necessary procedural formalities more speedily.
C. The Court"s assessment
1. Applicability of Article 5 §§ 3 and 4 to the
detention proceedings
69. The Court will start by examining the Government"s first argument, namely that Article 5 § 4 was not applicable to the proceedings at issue. The Court observes that at the admissibility stage this issue was joined to the merits of the case.
70. It is true that Article 5 § 4 guarantees, first of all, the right to take proceedings by which the lawfulness of the detention will be decided by the court. In the Neumeister case, referred to in the Government"s submissions, the Court found that the term "court" in the context of Article 5 § 4 "implies only that the authority called upon to decide thereon must possess a judicial character, that is to say, be independent both of the executive and of the parties to the case; it in no way relates to the procedure to be followed" (§ 24).
71. However, the Convention is a "living instrument which must be interpreted in the light of present-day conditions" (see, among other authorities, Tyrer v. the United Kingdom, judgment of 25 April 1978, Series A No. 26, pp. 15 - 16, § 31). Neumeister was one of the first cases under Article 5; in the last three decades the former Commission and the Court have consistently interpreted Article 5 § 4 as providing certain procedural guarantees to a detainee, broadly similar to those under Article 6 § 1 of the Convention (see, for instance, Winterwerp, cited above, p. 24, § 60; Sanchez-Reisse v. Switzerland, 21 October 1986, Series A No. 107; Kampanis v. Greece, 13 July 1995, Series A No. 318-B; and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, 26 July 2001, § 103). Thus, in Nikolov, cited by the applicant (§ 97), the Court said:
"The proceedings conducted under Article 5 § 4 of the Convention should in principle meet, to the largest extent possible under the circumstances of an on-going investigation, the basic requirements of a fair trial."
72. In the Court"s opinion, it is of little relevance whether the court decides on an application for release lodged by the defence or a request for detention introduced by the prosecution. Such an approach was adopted in a number of recent cases. For instance, in {Grauzinis} v. Lithuania (No. 37975/97, § 33, 10 October 2000) the Court decided that the extension of the applicant"s detention on remand by a district court at the request of the prosecution also attracted the guarantees of Article 5 § 4 of the Convention (see also Telecki v. Poland (dec.) No. 56552/00, 3 July 2003).
73. Furthermore, although the Convention does not compel the Contracting States to set up a second level of jurisdiction for the examination of the lawfulness of detention, "a State which institutes such a system must in principle accord to the detainees the same guarantees on appeal as at first instance" (see Navarra v. France, judgment of 23 November 1993, Series A No. 273-B, § 28, and Toth v. Austria, judgment of 12 December 1991, Series A No. 224, § 84). In {Wloch} v. Poland (No. 27785/95, §§ 125 et seq., ECHR 2000-XI), the Court applied Article 5 § 4 to the proceedings before the Cracow Regional Court which prolonged the applicant"s detention upon the prosecutor"s motion, as well as to the proceedings before the Cracow Court of Appeal which verified the lawfulness of the court order prolonging the applicant"s detention. Therefore, Article 5 § 4 is applicable both to the extensions of the applicant"s detention and to the appeal proceedings.
74. As regards the complaint about the defects in the detention hearing of 3 July 2003, the Court notes that on 3 July 2003 the applicant was "brought before a judge" within the meaning of paragraph 3 of Article 5. Therefore, the complaint about the detention hearing of 3 July 2003 falls under that Convention provision.
2. Compliance of the detention proceedings with
Article 5 §§ 3 and 4
(a) General principles
75. The Court observes that both paragraphs 3 and 4 of Article 5, despite the difference in wording, imply the judicial character of the proceedings (see De Wilde, Ooms and Versyp judgment of 18 June 1971, Series A No. 12, p. 40, § 76). Thus, in Schiesser v. Switzerland (judgment of 4 December 1979, Series A No. 34, § 31) the Court held:
"Under Article 5 para. 3, there is both a procedural and a substantive requirement. The procedural requirement places the "officer" under the obligation of hearing himself the individual brought before him."
In Brannigan and McBride v. the United Kingdom (judgment of 26 May 1993, Series A No. 258-B, § 58), the Court went even further and held:
"The Court notes that the introduction of a "judge or other officer authorised by law to exercise judicial power" into the process of extension of periods of detention would not of itself necessarily bring about a situation of compliance with Article 5 para. 3. That provision - like Article 5 para. 4 - must be understood to require the necessity of following a procedure that has a judicial character [emphasis added], although that procedure need not necessarily be identical in each of the cases where the intervention of a judge is required."
76. Therefore, as a matter of principle, the Court does not see any reason to distinguish between court decisions imposing detention, prolonging it or testing its lawfulness. All such proceedings should offer certain minimum procedural guarantees, and the case-law concerning paragraph 4 of Article 5 of the Convention is, as a rule, applicable to detention proceedings falling under Article 5 § 3. At the same time the Court refers to its finding in De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium, where it held that "the forms of the procedure required by the Convention need not... be identical in each of the cases where the intervention of a court is required" (judgment of 18 June 1971, Series A No. 12, § 78). Therefore, although the principles governing detention proceedings under Article 5 §§ 3 and 4 are broadly similar, the extent of the procedural guarantees may sometimes vary and, in any event, cannot be the same as under Article 6 of the Convention.
77. The Court observes that the applicant"s detention in the present case falls within the ambit of Article 5 § 1 (c). In such a situation, when the lawfulness of detention pending investigation and trial is examined, a hearing is normally required (see Sanchez-Reisse, cited above, § 51, and Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, § 162, with further references). Furthermore, the proceedings must be adversarial and must always ensure equality of arms between the parties - the prosecutor and the detainee (see Nikolova, cited above, § 59; see also {Grauzinis}, cited above, § 31). This means, in particular, that the detainee should have access to the documents in the investigation file which are essential for assessing the lawfulness of his detention (see Lamy v. Belgium, judgment of 30 March 1989, Series A No. 151, § 29, and {Schops} v. Germany, No. 25116/94, § 44, ECHR 2001-I). The detainee should also have an opportunity to comment on the arguments put forward by the prosecution (see {Niedbala} v. Poland, No. 27915/95, § 67, 4 July 2000). Some form of legal representation of the detainee may be required, namely when he is unable to defend himself properly or in other special circumstances (see Bouamar v. Belgium, judgment of 29 February 1988, Series A No. 129, § 62; Megyeri v. Germany, judgment of 12 May 1992, Series A No. 237-A; and {Ocalan} v. Turkey [GC], No. 46221/99, § 70, ECHR 2005-...). Finally, there are certain requirements as to the scope of review under Article 5 § 4 (see E. v. Norway, judgment of 29 August 1990, Series A No. 181-A, § 50).
78. The Court further notes that Article 5 § 4 provides that "the lawfulness of the detention shall be decided speedily" (emphasis added). The Court will return to that matter below (see paragraphs 95 et seq.). For now, the Court observes that there are two aspects to this "speediness" requirement: first, the opportunity for legal review must be provided soon after the person is taken into detention and, if necessary, at reasonable intervals thereafter (see Herczegfalvy v. Austria, judgment of 24 September 1992, Series A No. 244, p. 24, § 75). Secondly, the review proceedings must be conducted with due expedition.
79. Lastly, the Court stresses that there is an intrinsic link between the "procedural" and "time" aspects of Article 5 § 4. Compliance with the procedural guarantees enumerated in paragraph 77 above should always be assessed in the context of the requirement of "periodic review", discussed in paragraph 78 above. In other words, Article 5 § 4 does not guarantee to the detainee a right to obtain a full review of the detention, with all concomitant guarantees of procedural fairness, whenever he wants it, but only at "reasonable intervals". Whether or not the intervals were "reasonable" should be assessed in the particular circumstances of each case.
(b) Application to the present case
(i) Court proceedings concerning the applicant"s detention from 3 July to 28 August 2003
80. The applicant complained that the hearing before the Basmanniy District Court on 3 July 2003 had been held in private, and that his lawyers had been unable to participate in it.
81. The Court observes that on 3 July 2003 the Basmanniy District Court ordered the applicant"s detention during the investigation. The proceedings were held in private. The applicant was present, whereas his lawyers were not. The prosecution was present at the hearing. On 23 July 2003, following a hearing at which the applicant"s lawyers were present whereas the applicant was not, the Moscow City Court rejected the applicant"s appeal against the detention order of 3 July 2003.
82. As regards the fact that the detention hearing of 3 July 2003 was held in private, the Court observes that there is no basis in its case-law to support the applicant"s claim that hearings on the lawfulness of pre-trial detention should always be public (see Reinprecht v. Austria, No. 67175/01, 15 November 2005, where the Court examined this issue under Article 5 § 4). The Court sees no reasons to depart from its case-law in this respect, and concludes that this aspect of the detention proceedings per se does not raise an issue under Article 5 § 3 either.
83. As regards the absence of the applicant"s lawyers, the applicant maintained that they had been prohibited from participating in the detention hearing of 3 July 2003. As follows from the Basmanniy District Court"s decision of 3 July 2003, and the decision of the Moscow City Court of 23 July 2003, the applicant"s lawyers arrived at the court when the detention hearing had already started. The judge refused them permission to enter the courtroom and participate in the hearing because of their unjustified late arrival.
84. The Court reiterates that detention proceedings require special expedition and Article 5 does not contain any explicit mention of a right to legal assistance in this respect. The difference of aims explains why Article 5 contains more flexible procedural requirements than Article 6 while being much more stringent as regards speediness. Therefore, as a rule, the judge may decide not to wait until a detainee avails himself of legal assistance, and the authorities are not obliged to provide him with free legal aid in the context of the detention proceedings.
85. However, several specific features of the present case incline the Court to depart from this general rule. First of all, the Court notes that the detention hearing took place on the day after the applicant"s arrest and on the same day as he was informed about the charges against him, when he was least prepared to counter the arguments of the prosecution.
86. Furthermore, the applicant was brought before the judge almost directly from the hospital where he had been admitted in connection with his chronic diseases. Even if the applicant was able to participate personally in the detention proceedings, he was not in his normal state of health, and some form of legal representation was therefore at least desirable, especially given that the representatives of the prosecution were present in the courtroom.
87. Finally, the Court stresses that, unlike in the Megyeri case (cited above), the applicant in the present case had already engaged lawyers who were informed by the investigator about the detention hearing and were prepared to participate in it. Moreover, it appears that the court was in principle prepared to hear the lawyers and waited for them for some time. The situation of the applicant in this respect was closer to that of the applicants in the case of Istratii and Others v. Moldova (Nos. 8721/05, 8705/05 and 8742/05, 27 March 2007). In that case the meetings between the applicants, who were detained, and their lawyer was arranged in a manner that precluded any confidential contact between them. The Court held that such a measure was not justified in the circumstances of the case (§ 90) and that there was a breach of Article 5 § 4 on that account. The central issue in that case was not the positive duty of the State to secure legal assistance to a detainee, but the negative obligation of the State not to hinder effective assistance from lawyers in the context of detention proceedings (§ 88). In the Court"s opinion, this problem is also at the heart of the complaint under examination in the present case.
88. As follows from the decision of the Moscow City Court of 23 July 2003, the judge excluded the lawyers from the proceedings because "the hearing had already started and it was closed for those who did not participate in it". However, this exclusion of the public did not as such apply to the applicant"s lawyers. If the exclusion of the lawyers was based on the non-public character of the proceedings, the decision of the domestic judge was clearly irrational.
89. Further, the Court cannot detect any other reason why the presence of the lawyers at this stage could have been contrary to the interests of justice (see, mutatis mutandis, John Murray v. the United Kingdom, judgment of 8 February 1996, Reports 1996-I, § 66). The Court accepts that the lawyers might have arrived late, and it might have been acceptable to start the hearing without waiting for the lawyers. However, the Court sees no reason to exclude them from the proceedings when they arrived. Even if their belated arrival could have prolonged the hearing, nothing suggests that there was any particular urgency in obtaining the detention order, given that the applicant was already under arrest. In sum, the Court considers that in the circumstances the domestic judge showed excessive rigour in not allowing the applicant"s lawyers to take part in the proceedings.
90. The Court observes that the applicant"s lawyers were present before the court of appeal, where they were able, at least in principle, to develop legal arguments calling for the applicant"s release. In the context of Article 6 the Court usually examines the proceedings as a whole; however, this rule is not without exceptions, especially when it comes to pre-trial detention. Turning to the present case, the Court notes that the detention order of 3 July 2003 became effective immediately. Therefore, even if the court of appeal ultimately heard the applicant"s lawyers, by that time the applicant had already spent twenty days in detention. Given that lapse of time, the Court cannot accept such a retroactive validation of the procedurally flawed detention order issued by the District Court. The Court concludes that the presence of the defence lawyers before the Moscow City Court did not remedy the defects of the procedure before the District Court.
91. In view of the above, the Court finds that the exclusion of the applicant"s lawyers from the detention hearing of 3 July 2003, in the particular circumstances of the present case, adversely affected the applicant"s ability to present his case and was not justified by the interests of justice. Thus, the applicant"s detention between 3 July and 28 August 2003 was ordered as a result of the procedure which did not offer the minimum procedural guarantees implied in Article 5 § 3 of the Convention. The Court therefore finds that there has been a violation of that provision.
(ii) Court proceedings concerning the applicant"s detention from 26 December 2003 to 30 March 2004
92. The applicant further complained that the hearing before the Basmanniy District Court on 26 December 2003 had been held in private, and that it had taken the Moscow City Court too long to examine his appeal against the detention order issued on that date by the Basmanniy District Court.
93. The Court notes that on 26 December 2003 the Basmanniy District Court ordered the extension of the applicant"s detention until 30 March 2004. That hearing was held in private. The applicant"s appeal against the detention order of 26 December 2003 was dismissed by the Moscow City Court on 9 February 2004, that is, 44 days later.
94. As to the fact that the hearing of 26 December 2003 was held in private, the Court does not see any reason to depart from its above finding that there were no special circumstances calling for the detention proceedings to take place in public (see paragraph 82 above). As regards the time in which the applicant"s appeal against the detention order was examined, this aspect of the case warrants further attention.
(alpha) General principles governing the requirement of "speediness"
95. The Court reiterates that Article 5 § 4 of the Convention, in guaranteeing to persons detained a right to institute proceedings to challenge the lawfulness of their detention, also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision concerning the lawfulness of detention and ordering its termination if it proves unlawful (see Baranowski v. Poland [GC], No. 28358/95, ECHR 2000). There is a special need for a swift decision determining the lawfulness of detention in cases where a trial is pending, because the defendant should benefit fully from the principle of the presumption of innocence (see {Ilowiecki} v. Poland, No. 27504/95, § 76, 4 October 2001).
96. Where domestic law provides for a system of appeal, the appellate body must also comply with the requirements of Article 5 § 4, in particular, as concerns the speediness of the review by the appellate body of a detention order imposed by the lower court. At the same time, the standard of "speediness" is less stringent when it comes to the proceedings before the court of appeal. The Court reiterates in this connection that the right of judicial review guaranteed by Article 5 § 4 is primarily intended to avoid arbitrary deprivation of liberty. However, if the detention is confirmed by a court it must be considered to be lawful and not arbitrary, even where appeal is available. Subsequent proceedings are less concerned with arbitrariness, but provide additional guarantees aimed primarily at an evaluation of the appropriateness of continuing the detention (see Tjin-a-Kwi and Van Den Heuvel v. the Netherlands, No. 17297/90, Commission decision of 31 March 1993). Therefore, the Court would be less concerned with the speediness of the proceedings before the court of appeal, if the detention order under review was imposed by a court and on condition that the procedure followed by that court had a judicial character and gave to the detainee the appropriate procedural guarantees (see, mutatis mutandis, {Vodenicarov} v. Slovakia, No. 24530/94, § 33, 21 December 2000).
97. The Court observes that it has found delays of 23 days for one level of jurisdiction, and 43 days or 32 days for two levels of jurisdiction, to be incompatible with Article 5 § 4 (see, respectively, Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 82 - 88, ECHR 2000-XII; Jablonski v. Poland, No. 33492/96, §§ 91 - 94, 21 December 2000; and G.B. v. Switzerland, No. 27426/95, §§ 34 - 39, 30 November 2000). On the other hand, in Rokhlina v. Russia (No. 54071/00, § 79, 7 April 2005), where the global duration of the proceedings was 41 days for two levels of jurisdiction, the Court found no violation of Article 5 § 4 of the Convention. In that case the Court noted, in particular, that the applicant had requested leave to appear in person at the appeal court, and that because of it the court had to adjourn the proceedings for one week. In another recent Russian case (Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 96, 1 June 2006) the Court found the delays of 36, 29 and 26 days to be incompatible with Article 5 § 4, stressing that the entire duration of the appeal proceedings was attributable to the authorities.
(beta) Application to the present case
98. The Court notes that the appeal against the decision of 26 December 2003 was examined within 44 days. That period, by itself, is not insignificant (see Mamedova, cited above). The Court will now assess to what extent it can be attributed to the applicant, as the Government suggested.
99. The Court observes that the "preliminary appeal" against the decision of 26 December 2003 was lodged by the defence lawyers on 29 December 2006. However, it did not contain detailed reasoning since the hearing record had not yet been made available to the defence. On 23 January 2004, after the court had approved the hearing record, the defence forwarded the final version of the grounds of appeal. The Moscow City Court examined it on 9 February 2004, 17 days later. The Court reiterates in this connection that the lower standard of "procedural guarantees" in matters of detention (as compared with the "fairness" requirement under Article 6 § 1 - see Reinprecht, cited above, § 40), should be counterbalanced by a higher standard of speediness (see, mutatis mutandis, Hutchison Reid v. the United Kingdom, No. 50272/99, § 79, ECHR 2003-IV). The Court concludes that the period between 23 January and 9 February 2004 is fully imputable to the authorities.
100. Further, the applicant claimed that the defence had not been able to lodge the appeal until 22 January 2004, when the first-instance court dismissed their comments on the hearing record. It is conceivable that without the final version of the hearing record the defence were unable to finalise their points of appeal. Therefore, in principle, this period can be included in the overall duration of the appeal proceedings. The Government argued, however, that the applicant"s lawyers were responsible for at least a part of this period. Thus, the hearing record was signed on 5 January 2004, but it was not until 14 January that the applicant"s lawyer, Mr Rivkin, obtained a copy of it. Further, the comments of the defence on the hearing record reached the court only on 22 January 2004.
101. However, the Court notes that even though the hearing record was signed on 5 January 2004, it is unclear when it was made available to the defence. In any event, under Article 259 of the CCrP a hearing record should be signed within 3 days; in the present case the court did not comply with this time-limit. It is conceivable that the further delay was to a certain extent attributable to the public holidays. However, public holidays are not a good excuse for delaying the examination of an application for release (see E. v. Norway, cited above, § 66). Therefore, even taking into account the Government"s argument, the Court considers that at least ten days of the period between 26 December 2003 and 22 January 2004 were attributable to the authorities.
102. In sum, the authorities were responsible for at least 27 days out of the overall duration of the appeal proceedings. The Government did not plead before the Court that complex issues had been involved in the determination of the lawfulness of the applicant"s detention. Even if the courts had spent the whole of that period dealing with the case file, that would not exempt them from the obligation to examine the appeal quickly. The Court concludes that the appeal proceedings did not comply with the "speediness" requirement of Article 5 § 4. It therefore finds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
(iii) Court proceedings concerning the applicant"s detention from 6 April 2004 to 8 June 2004
103. The applicant complained that it had taken the Moscow City Court too long to examine his appeal against the extension of his detention ordered on 6 April 2004.
104. The Court notes that on 6 April 2004 the Meschanskiy District Court decided that the applicant should remain in detention during the trial. On 9 June 2004, 67 days later, the Moscow City Court upheld the decision of 6 April 2004. The applicant claimed that the review of the detention order of 6 April 2004 had not been "speedy". The Government argued that the delay had been caused by the applicant"s own behaviour, namely by the fact that the applicant had submitted additional arguments on 26 May 2004. As a result, the court of appeal had had to adjourn the hearing until 9 June 2004.
105. The Court notes that the defence lawyers were indeed partly responsible for the delay. Thus, instead of lodging the appeal by hand they sent it by post. Furthermore, nothing suggests that there was a genuine need to lodge additional grounds of appeal on 26 May 2004, instead of raising relevant arguments orally at the appeal hearing.
106. The Court notes, however, that it took the prosecution and the plaintiffs several weeks in aggregate to comment on the applicant"s first statement of the grounds of appeal. This was received by the Moscow City Court on 22 April 2004, but it was not until 20 May 2004 that the observations in reply reached the defence lawyers. Furthermore, it took the court another two weeks to obtain the parties" written comments on the additional grounds of appeal lodged by the defence, and to set a new date for the hearing.
107. The Government did not claim that complex issues had been involved in the determination of the lawfulness of the applicant"s detention by the second-instance court. Even assuming that the complexity of this case was above average, there is nothing to suggest that there was a need to obtain two sets of written observations from the parties.
108. In sum, the Court concludes that the period from 22 April 2004 until 9 June 2004 (one month and seventeen days) was imputable to the authorities. The Court observes that in Jablonski (cited above, § 93) it held that "there is a special need for a swift decision determining the lawfulness of detention in cases where a trial is pending". In view of the above the Court concludes that the time spent on examination of the appeal against the detention order of 6 April 2004 was excessive. Therefore, there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on that account.
(iv) Court proceedings concerning the applicant"s detention from 8 June to 10 September 2004
109. The applicant complained that he had not been summoned to the hearing of 8 June 2004 when the Meschanskiy District Court had decided to extend his detention, whereas the prosecution had been present (see paragraph 25 above). The Government argued that the applicant and his lawyers had not been summoned because the hearing related to another criminal case (that of Mr Khodorkovskiy and Mr Kraynov). However, in the opinion of the Court that fact is of little relevance: even though technically the hearing was held in the context of another criminal case, the court"s decision also concerned the applicant directly. There is nothing to suggest that the court could not have anticipated such a development or was unable to adjourn the hearing in order to secure the applicant"s personal presence.
110. Further, the Government argued that on 8 June 2004 the court had merely confirmed the validity of a measure imposed earlier. The Government can be understood to be suggesting that the requirements of Article 5 § 4 were satisfied by the review which took place on 6 April 2004.
111. In the Court"s view that decision in itself did not deprive the applicant of his rights under Article 5 § 4. Indeed, on 6 April 2004 the Meschanskiy District Court ruled that the applicant should remain in detention pending trial, and that decision constituted a lawful basis for the applicant"s continued detention for the ensuing six months (see Article 255 of the CCrP cited in paragraph 32 above). On 15 April 2004 the court dismissed an application for release lodged by the defence.
112. However, with the passage of time the grounds for detention on remand, by their very nature, are susceptible to change, even if the "lawful basis" for the detention continues to exist. In the present case more than seven weeks had elapsed when the Meschanskiy District Court had decided to examine the question of continuing the applicant"s detention. Further, the domestic law obliged the court to return proprio motu to the issue of detention (see the Government"s submissions on this point; see also Article 231 of the CCrP quoted in paragraph 32 above). In such circumstances the Court considers that the applicant was entitled to a proper judicial review of the lawfulness of his detention, with all the guarantees implicitly provided by Article 5 § 4 of the Convention.
113. The Court reiterates that, as a general rule, a detainee should have a right to participate in the hearing where his detention is discussed (see paragraph 77 above). Possible exceptions from this rule are conceivable: the Court observes in this connection that "in order to determine whether a proceeding provides adequate guarantees, regard must be had to the particular nature of the circumstances in which such proceeding takes place" (see Van Droogenbroeck v. Belgium, judgment of 24 June 1982, Series A No. 50, p. 24, § 47). The detainee"s personal presence is always required when the court has to assess his personality, the risk of his absconding or his predisposition to further offences, when the court changes the basis for the detention or when it prolongs the detention after a significant lapse of time (see {Grauzinis}, cited above, §§ 33 - 34; see also Mamedova v. Russia, cited above, § 75). The Court notes that the decision of 8 June 2004 contained no reasoning in support of the court"s decision to extend the applicant"s detention on remand. In the circumstances the Court finds that the matters discussed at the hearing of 8 June 2004 required not only the presence of his lawyers but his personal presence.
114. Lastly, the Court notes that the applicant"s lawyers were present at the appeal hearing on 29 July 2004. The Court considers that, in principle, it is permissible for the court of appeal reviewing a detention order issued by a lower court to examine only the detainee"s lawyer. However, that is true only when the hearing before the first-instance court offered sufficient procedural guarantees. In the present case the applicant was absent from the hearings at both levels of jurisdiction, and his lawyers were present only before the court of appeal. Furthermore, the appeal was examined fifty days after the hearing of 8 June 2004. In such circumstances the Court concludes that the presence of the applicant"s lawyers in the court of appeal did not remedy the situation complained of.
115. In sum, the Court concludes that the applicant was deprived of an effective review of the lawfulness of his continued detention. It therefore finds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
IV. Alleged interference with the right of individual
petition (Article 34 of the Convention)
116. The applicant asserted that between 22 March and 12 April 2004, while in detention, he was not allowed to meet one of his lawyers, Ms Liptser, who represented him before the Court. He alleged that this had constituted an interference with his right of individual petition, guaranteed by Article 34 of the Convention. Article 34 reads, in so far as relevant, as follows:
"The Court may receive applications from any person... claiming to be the victim of a violation... of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right."
117. According to the Government, Ms Liptser requested a meeting with the applicant twice: on 23 and 30 March 2004. However, she did not have a proper authorisation from the court; consequently, the administration of the detention centre did not allow her to have a meeting with the applicant. As soon as she obtained the authorisation she was given access to her client. Furthermore, within that period the applicant had several meetings with his other lawyers, namely Mr Krasnov, Mr Rivkin, Mr Baru, Ms Lvova, Ms Simonova and Mr Sharov. In conclusion, the Government denied any interference with the applicant"s rights under Article 34 of the Convention.
118. The Court reiterates that the right of individual petition under Article 34 of the Convention will operate effectively only if an applicant can interact with the Court freely, without any pressure from the authorities (see Akdivar and Others v. Turkey, No. 21893/93, Reports 1996-IV, § 105). In this context, "pressure" includes not only direct coercion but also other improper indirect acts designed to discourage applicants from pursuing a Convention remedy, such as measures limiting the applicant"s contacts with his lawyers (see {Ocalan}, cited above, §§ 197 et seq.) or interfering with their professional activities in other ways. In examining whether or not a particular measure applied by the authorities was in compliance with Article 34, the Court sometimes considered the practical effects of this measure on the applicant"s ability to exercise his right of petition (see Ahmet {Ozkanet} and Others v. Turkey, No. 21689/93, §§ 416 and 417, 6 April 2004). However, in certain cases the Court has found a violation of this provision even in the absence of any visible negative effects of the measure complained of (see McShane v. the United Kingdom, No. 43290/98, § 151, 28 May 2002).
119. Turning to the present case, the Court notes that one of the applicant"s lawyers had to obtain certain additional authorisations in order to be able to meet him. In principle, excessive formalities in such matters may de facto prevent a prospective applicant from effectively enjoying his right of individual petition. However, it appears that in the present case it was quite simple to comply with the domestic formalities and that the problem was resolved easily. Furthermore, within the period under consideration the applicant had several meetings with his other lawyers, in particular, with Mr Baru, who also represented him in the proceedings before the Court. The limitation complained of lasted less than three weeks, and nothing suggests that it had any negative effects, theoretical or practical, on the proceedings before the Court. In such circumstances the Court concludes that there has been no breach of Article 34.
V. Application of Article 41 of the Convention
120. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
121. The Government objected that the claims for just satisfaction did not contain the name of the applicant or a reference to an application number. The Court notes the Government"s objection in this respect; however, despite that omission on the part of the applicant"s lawyers, the Court accepts that the claims submitted relate to the present case. It will thus examine the parties" submissions under Article 41 on the merits.
A. Damage
1. Pecuniary damage
122. The applicant claimed 1,055,906 United States dollars (USD) on account of pecuniary damage resulting from his unlawful detention and impossibility for him to carry on his professional activities. The applicant calculated that amount based on his annual revenue declared in 2002, the year before the year of his arrest. In support of his claims he produced a copy of his tax declaration where he indicated that in 2002 he received 30,680,967 Russian roubles (RUB), or USD 974,680, in dividends from a Gibraltar-based company, "Group Menatep Limited".
123. The Government submitted that the applicant"s claims were "unsubstantiated and unreasonable". They pointed out that on 25 November 2004 and 18 May 2006 the Court had declared most of his complaints inadmissible. Further, they argued that his method of calculating his pecuniary damage was wrong, and had no relation to his real sources of income.
124. As to the pecuniary damage allegedly caused, the Court does not see a causal connection between the applicant"s alleged pecuniary losses and the violations found in the present case. The Court thus decides that the applicant"s claims under this head should be dismissed.
2. Non-pecuniary damage
125. The applicant further claimed 300,000 euros (EUR) for non-pecuniary damage. He argued that his right to liberty had been breached by thirteen months of detention in severe conditions. He stressed that his suffering had been exacerbated by his poor health.
126. The Government considered those claims unsubstantiated and excessive. They also pointed out that the time spent by the applicant in detention on remand had been deducted from his sentence.
127. The Court observes that the complaints under Article 3 (concerning conditions of detention and the alleged lack of medical assistance) and Article 5 § 3 (concerning the length of the detention) have been declared inadmissible. On the other hand, the Court finds that it is reasonable to assume that the applicant suffered a certain amount of distress and frustration, caused by the flaws in the remand proceedings, and, especially, by the unsanctioned detention between 31 March and 6 April 2004. Therefore, ruling on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant EUR 3,000 for non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
128. The applicant claimed reimbursement of his lawyer"s fees in the amount of EUR 28,285. In support of this the applicant produced an agreement between Ms Liptser and Mr Victor Lebedev on the representation of Mr Platon Lebedev before the European Court. The agreement concerned alleged violations of Articles 3 and 5 of the Convention. The applicant also produced a certificate from barristers" office No. 10, confirming that between February and June 2004 Ms Liptser received RUB 990,190 for working on the applicant"s case.
129. The Government submitted that the applicant"s claims for reimbursement of costs and expenses were not necessary and reasonable, since they went far beyond the "average level of legal representation". The Government also indicated that the agreement with the lawyers was signed not by the applicant himself, but by Mr Victor Lebedev, the applicant"s brother.
130. The Court reiterates that only legal costs and expenses found to have been actually and necessarily incurred and which are reasonable as to quantum are recoverable under Article 41 of the Convention (see, for example, {Stasaitis} v. Lithuania, No. 47679/99, §§ 102 - 03, 21 March 2002; see also McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, § 220).
131. The Court considers that, although the agreement with the lawyer was signed by the applicant"s brother, this was done in the applicant"s interests. Furthermore, everything suggests that the amount indicated in the agreement (RUB 990,190) was paid for the work done by the applicant"s lawyer in the present case. In other words, this sum was "actually incurred". The Court further notes that the overall amount of work done by the applicant"s lawyer was considerable. However, most of the applicant"s complaints under the Convention have been rejected; in such circumstances the Court considers that the applicant may claim only part of the amount actually paid to his lawyer. Regard being had to the information in its possession, the Court awards the applicant EUR 7,000 plus any tax that may be chargeable.
C. Default interest
132. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Dismisses unanimously the Government"s preliminary objections concerning the exhaustion of domestic remedies and the applicant"s victim status;
2. Holds unanimously that there has been a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s unauthorised detention between 31 March and 6 April 2004;
3. Holds by four votes to three that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention on account of the applicant"s detention from 3 July 2003 to 28 August 2003;
4. Holds by five votes to two that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention as regards the delays in the review of the detention order of 26 December 2003 by the Moscow City Court;
5. Holds unanimously that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the delays in the review of the detention order of 6 April 2004 by the Moscow City Court;
6. Holds unanimously that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the absence of the applicant from the detention hearing on 8 June 2004;
7. Holds unanimously that the temporary inability of the applicant to meet one of his lawyers did not amount in the circumstances to a failure by the State to fulfil its obligation under Article 34 of the Convention;
8. Holds unanimously
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention the following amounts, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable on the date of settlement:
(i) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 7,000 (seven thousand euros) in respect of his legal costs;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts.
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
9. Dismisses unanimously the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 25 October 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) partly dissenting opinion of Mr Kovler, Mr Hajiyev and Mr Jebens;
(b) partly dissenting opinion of Mr Kovler and Mr Jebens.
C.L.R.
S.N.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGES KOVLER,
HAJIYEV AND JEBENS
To our regret we do not share the opinion of the majority that there has been a violation of the applicant"s rights under Article 5 § 3 of the Convention on account of the absence of the applicant"s lawyers from the detention hearing of 3 July 2003.
At the outset, we recall that Article 5 § 3 (as well as § 4 of this Convention provision) do not contain any explicit mention of a right to legal assistance, as opposed to Article 6 § 3 (c), cf. Article 6 § 1, which applies when a criminal charge is to be decided upon. It is true that in the recent case of {Ocalan} v. Turkey (cited in the judgment) the Court found that in certain circumstances a detainee should have access to counsel in order to challenge his detention. Thus, in {Ocalan} the Court concluded that the applicant had been in need of legal assistance because he had been kept in total isolation, possessed no legal training and had no possibility of consulting a lawyer while in police custody. Further, Article 5 would call for the presence of a lawyer where the person detained is a minor or mentally ill (see Bouamar and Megyeri, both cited in the text of the judgment). However, we do not detect any "special circumstances" in the present case which would call for a mandatory legal assistance, as in the cases cited above. Nothing suggests that the applicant"s medical condition was such as to prevent his effective participation in the detention proceedings. The applicant was able to consult with his lawyers, at least briefly, when he was formally charged. His state of mind, his education, and his professional background allowed him to understand what was happening in the courtroom and to adduce arguments in his defence.
Indeed, the judge showed a certain degree of rigour by not allowing the lawyers to enter the courtroom when they arrived. Yet such a decision can be reasonably explained by the interests of justice. The Court has repeated on many occasions that detention proceedings require special expedition. The difference of aims explains why Article 5 contains more flexible procedural requirements than Article 6 while being much more stringent as regards speediness. The judge is the ultimate guardian of order in the courtroom, and it is up to him or her to decide whether or not the proceedings should be interrupted or delayed because of one party"s failure to appear in time.
In the circumstances we do not think that the judge"s decision to proceed with the case was arbitrary. We note that from 2 July 2003 the applicant"s lawyers knew that their client faced serious charges and might be remanded in custody by the court. Therefore, they were not unprepared for such a development. The domestic law provides that the public prosecutor"s request for detention should be examined by a court within eight hours from its receipt (see paragraph 33 of the judgment). As follows from the court"s decision (cited in paragraph 13 of the judgment), the court waited for the applicant"s lawyers and started the hearing only at 5.50 p.m. - one hour and twenty minutes later than scheduled. The applicant did not submit any explanation as to why his lawyers had been unable to ensure their attendance in the circumstances of the case: they had been informed about the hearing about two hours in advance, and nothing suggests that there were any obstacles preventing them from arriving to the court in time. In such circumstances it would be excessive to require more flexibility on the part of the judge. We would like to refer in this respect to the well-known jurisprudence of this Court which affirms that the State cannot be held responsible for every shortcoming on the part of a lawyer appointed for legal aid purposes (see Kamasinski v. Austria, judgment of 19 December 1989, Series A No. 168, § 65) or chosen by the accused (see Imbrioscia v. Switzerland, judgment of 24 November 1993, Series A No. 275, § 41).
It is true that the recent case of Istratii and Others v. Moldova (relied on in the judgment) suggests that interfering with the lawyer-client confidentiality may breach Article 5. However, in our view this case-law is not applicable to the present situation. The applicant"s inability to consult with his lawyers resulted not from certain security measures, as in Istratii and others, but from the failure of the lawyers to arrive to the court in time.
In sum, we consider that the belated arrival of the defence lawyers to the hearing of 3 July 2003 cannot be imputed to the State. As to the decision of the court not to let the lawyers in, that decision was not unreasonable, and, as such, was within the discretion of the national judge. In our opinion, by challenging that decision of the judge the majority go too far.
For the reasons specified above we believe that the applicant"s rights under Article 5 § 3 were not breached.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGES KOVLER AND JEBENS
We cannot share the conclusion of the majority that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention as regards the delays in the review of detention order of 26 December 2003 by Moscow City Court.
First of all we consider that the authorities were responsible only for 14 days and not for 27 days out of the overall duration of the appeal proceedings. The "preliminary appeal" against the decision of 26 December 2003 was introduced by the defence lawyer on 29 December 2003. However it did not contain the detailed reasoning since the hearing record has not been yet made available to the defence. The hearing record was signed on 5 January 2004 but it was not until 14 January that the applicant"s lawyer obtained a copy of it. The comments of the defence had reached the court only on 22 January 2004 and were examined on the same day. Thus, about ten days out of this period can be imputable to the authorities. On 23 January the defence lawyers submitted a full version of the grounds of appeal. On 5 February 2004 the applicant himself had submitted additional arguments which were received by the court on 6 February 2004. On 9 February 2004 the Moscow City Court had examined both sets of submissions and dismissed the appeal. Therefore, between 23 January and 9 February only four days can be attributed to the authorities.
Further, we consider that the factual and legal issues examined at the remand hearing of 26 December 2003 were of considerable complexity. The Court observed in this connection that in certain instances "the complexity of... issues involved in a determination of whether a person should be detained or released can be a factor which may be taken into account when assessing compliance with the Article 5 § 4 requirements (see, mutatis mutandis, Baranovsky v. Poland [GC], No. 28358/95, § 72, ECHR 2000-III, and {Musial} v. Poland [GC], No. 24557/94, § 43, ECHR 1999-II).
Finally, we emphasise that the delay complained of occurred in the proceedings before the second-instance court. The court of appeal was supposed to examine the detention order issued by the first-instance court within a procedure of a judicial character. In our view, the "speediness" requirement under Article 5 § 4 should not apply to the appeal proceedings with the same rigour as to the proceedings before the first instance court. In the circumstances the two weeks which elapsed before the appeal hearing took place did not amount to a breach of Article 5 § 4.