(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "СУТЯЖНИК" (SUTYAZHNIK) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 8269/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 23 июля 2009 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу "Сутяжник" против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни,
Георга Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 2 июля 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 8269/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) российским общественным объединением "Сутяжник" (далее - объединение-заявитель) 21 января 2002 г.
2. Интересы объединения-заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла Л. Чуркина, адвокат, практикующая в г. Екатеринбурге. Власти Российской Федерации были представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук.
3. Объединение-заявитель утверждало, что отменой Решения от 17 июня 1999 г. власти нарушили его "право на доступ к суду", предусмотренное статьей 6 Конвенции.
4. Решением от 2 марта 2006 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой.
5. Власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда), а объединение-заявитель воздержалось от этого. После консультаций со сторонами Палата решила, что слушание по существу дела не требуется (пункт 3 правила 59 Регламента Суда, последняя часть).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Объединение-заявитель было зарегистрировано в 1994 году Свердловским областным управлением юстиции ("управление") по следующим адресам: Свердловская область, Верх-Нейвинский<*>, пл. Революции, 10. Впоследствии объединение-заявитель изменило адрес на Екатеринбург, ул. Тургенева, 11-1. Как следует из материалов дела, в частности, из Письма от 11 мая 1999 г., управление было осведомлено о фактическом месте нахождения объединения-заявителя.
--------------------------------
<*>В Свердловской области имеется поселок Верх-Нейвинский (прим. переводчика).
7. В 1995 году был принят новый Закон об общественных объединениях. Закон предусматривал, что все общественные объединения, учрежденные до 1995 года, подлежат перерегистрации до 1 июля 1999 г. Объединение-заявитель дважды обращалось в управление по вопросу о перерегистрации. Однако его заявления были отклонены.
8. Объединение-заявитель предъявил иск к управлению с требованием о перерегистрации объединения. 17 июня 1999 г. арбитражный суд Свердловской области удовлетворил требование объединения-заявителя и обязал управление зарегистрировать объединение-заявителя. Суд также взыскал с управления государственную пошлину, уплаченную объединением-заявителем. Это решение было оставлено без изменения Федеральным арбитражным судом Уральского округа 18 октября 1999 г.
9. 22 августа 2000 г. заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда подал надзорную жалобу<*>на судебные акты от 17 июня и 18 октября 1999 г. Как видно из Письма канцелярии Высшего Арбитражного Суда от 19 ноября 2001 г., 29 августа 2000 г. копия документа была направлена по предыдущему адресу объединения-заявителя, который был указан в официальных учредительных документах объединения. 7 сентября 2000 г. Письмо канцелярии было доставлено по адресу, но возвращено отправителю со следующей отметкой почтальона: "[по данному адресу] [такое] общественное объединение не зарегистрировано".
--------------------------------
<*>Так в тексте. Имеется в виду "принес протест в порядке надзора" (прим. переводчика).
10. 26 сентября 2000 г. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации отменил решения нижестоящих судов в порядке надзора. В Постановлении Президиума указывалось следующее:
"В соответствии со статьей 22 Арбитражного процессуального кодекса арбитражные суды разрешают экономические споры, возникающие из гражданских, административных и иных правоотношений.
Согласно статьям 50 и 117 Гражданского кодекса, а также статье 5 Закона об общественных объединениях общественное объединение является некоммерческой организацией.
Споры о [государственной] регистрации или перерегистрации некоммерческих организаций не являются экономическими по природе и [следовательно] неподведомственны арбитражным судам".
В результате производство по делу было прекращено. Заседание состоялось в отсутствие сторон.
11. 10 октября 2000 г. копия Постановления Высшего Арбитражного Суда была направлена по прежнему адресу объединения-заявителя. Этот документ был доставлен 17 октября 2000 г.; однако он был также возвращен в канцелярию со следующей пометкой: "[данный] адрес принадлежит поселковому совету, экспедиция отказалась принять [настоящее письмо]".
12. Как утверждает объединение-заявитель, оно неоднократно обращалось в арбитражный суд Свердловской области с целью понуждения управления юстиции к исполнению Решения от 17 июня 1999 г., оставленного без изменения 18 октября 1999 г., и регистрации объединения, но безрезультатно. В октябре 2001 г. специалист арбитражного суда Свердловской области уведомил объединение-заявителя об отмене Решения от 17 июня 1999 г., оставленного без изменения 18 октября 1999 года. 22 октября 2001 г. объединение-заявитель обратилось с письмом к Председателю Высшего Арбитражного Суда с просьбой о направлении копии Постановления данного суда. Объединение-заявитель получило его 28 ноября 2001 г.
13. Вскоре после этого объединение-заявитель оспорило отказ управления юстиции в судах общей юрисдикции. Окончательным решением от 1 августа 2002 г. Свердловский областной суд удовлетворил требование объединения-заявителя, обязав управление юстиции зарегистрировать объединение-заявителя.
14. В 2003 году объединение-заявитель обжаловало соответствующие положения Арбитражного процессуального кодекса в Конституционном Суде Российской Федерации. 18 декабря 2003 г. Конституционный Суд отказал в принятии жалобы. Суд указал, что хотя оспариваемые положения не предусматривают сроков для принесения протеста, срок принесения протеста в деле заявителя не превысил "разумного срока", и потому права заявителя не были нарушены.
II. Применимое национальное законодательство
15. Федеральный закон "Об общественных объединениях" (N 82-ФЗ от 19 мая 1995 г., с последующими изменениями), касавшийся некоммерческих общественных объединений, предусматривал, что отказ компетентного управления юстиции в государственной регистрации общественного объединения может быть обжалован в суд<*>(статья 23 Закона).
--------------------------------
<*>Буквально "в вышестоящий орган или суд" (прим. переводчика).
16. Начиная с 1990-х годов российская судебная система состояла из трех звеньев - судов общей юрисдикции, арбитражных судов и конституционных судов. Арбитражный процессуальный кодекс 1995 года (N 70-ФЗ от 5 мая 1995 г., действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, но утративший силу 1 сентября 2002 г., далее - старый Кодекс), указывал, что арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам, возникающим из гражданских, административных и иных правоотношений... между юридическими лицами (пункт 1 статьи 22 старого Кодекса). Пункт 2 статьи 22 старого Кодекса предусматривал, что "к экономическим спорам, разрешаемым арбитражным судом, в частности, относятся споры... об обжаловании отказа в государственной регистрации организации или гражданина, когда такая регистрация предусмотрена законом".
17. Арбитражный процессуальный кодекс 2002 года (действующий с 1 сентября 2002 г., в дальнейшем - новый Кодекс) содержит аналогичное положение, определяющее подведомственность дел арбитражным судам, которое основано на двух критериях: предмет спора ("экономические споры") и статус сторон ("юридических лиц"). Статья 33 нового Кодекса предусматривает, что споры об учреждении, реорганизации и ликвидации юридических лиц подведомственны арбитражным судам<*>.
--------------------------------
<*>Буквально подпункт 3 пункта 1 статьи 33 АПК упоминает споры "об отказе в государственной регистрации, уклонении от государственной регистрации юридических лиц". Возможно, Европейский суд излагает содержание подпункта 4.1, в котором оговорены споры, вытекающие из деятельности государственных корпораций и связанные "с их правовым положением, порядком управления ими, их созданием, реорганизацией, ликвидацией" (прим. переводчика).
18. Согласно статье 9 Закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" (N 1-ФКЗ от 28 апреля 1995 г., действовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела) Высший Арбитражный Суд, в частности, имел право давать разъяснения по вопросам судебной практики. 9 декабря 2002 г. Высший Арбитражный Суд издал Постановление № 11 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации", которое, в частности, дало толкование статье 33 нового Кодекса. В пункте 5 Постановления Высший Арбитражный Суд указал, что дела по спорам о государственной регистрации некоммерческих организаций не подлежат рассмотрению арбитражными судами.
19. Кодекс<*>предусматривал, что решения арбитражных судов первой инстанции могли быть обжалованы в течение месяца с даты их вынесения (статья 147). Постановления и решения арбитражных судов апелляционной инстанции могли быть обжалованы в суд кассационной инстанции также в течение месяца с даты их вынесения (статья 164).
--------------------------------
<*>Европейский суд вновь имеет в виду "старый Кодекс". Статья 147 "нового Кодекса" регулирует порядок приостановления и возобновления производства по делу (прим. переводчика).
20. Глава 22 Кодекса также устанавливала, что решения и постановления всех арбитражных судов в Российской Федерации (за исключением постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации) могут быть пересмотрены в порядке надзора по протестам Председателя Высшего Арбитражного Суда или его заместителя либо Генерального прокурора Российской Федерации, или его заместителя (статьи 180 и 181). Кодекс не указывал оснований для принесения протеста или сроков для совершения такого действия. Он предусматривал, что протест может быть принесен по инициативе соответствующего должностного лица или "в связи с заявлением лица, участвующего в деле"<*>(пункт 1 статьи 185). Уведомление сторон о заседании Президиума Высшего Арбитражного Суда относилось на усмотрение Президиума (пункт 2 статьи 186).
--------------------------------
<*>Буквально "при наличии оснований для принесения протеста, в том числе в связи с заявлением лица, участвующего в деле, должностное лицо... приносит протест..." (прим. переводчика).
21. Президиум Высшего Арбитражного Суда являлся высшей инстанцией системы арбитражных судов; его постановления обжалованию не подлежали (пункт 1 статьи 180 Кодекса).
ПРАВО
I. Предварительное возражение властей Российской Федерации
22. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба была подана за пределами шестимесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Во-первых, они повторили свой довод о том, что объединение-заявитель не сообщило властям о своем новом адресе. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что Постановление Высшего Арбитражного Суда от 26 сентября 2000 г. было опубликовано в № 12 его официального бюллетеня<*>за 2000 год и затем включено в электронные информационно-правовые системы. Таким образом, заявитель должен был узнать о Постановлении Высшего Арбитражного Суда вскоре после его официальной публикации.
--------------------------------
<*>Очевидно, имеется в виду "Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации" (прим. переводчика).
23. Европейский суд напоминает, что исследовал вопрос соблюдения требования о шестимесячном сроке в Решении о приемлемости от 2 марта 2006 г. и отклонил возражение властей Российской Федерации. Европейский суд не усматривает при обстоятельствах настоящего дела оснований для возвращения к нему. Соответственно, Европейский суд отклоняет предварительное возражение.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
24. Объединение-заявитель жаловалось, что его "право на доступ к суду", предусмотренное статьей 6 Конвенции, было нарушено в результате отмены Решения от 17 июня 1999 г., оставленного без изменения 18 октября 1999 г. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
A. Доводы сторон
25. Власти Российской Федерации указали, что право объединения-заявителя на доступ к суду не нарушалось. Во-первых, надзорное производство было возбуждено в разумный срок после принятия определения федеральным арбитражным судом. Во-вторых, Президиум Высшего Арбитражного Суда действовал в соответствии с Арбитражным процессуальным кодексом и, таким образом, для объединения-заявителя не было неожиданным такое развитие событий. Наконец, надзорное производство было призвано исправить существенное нарушение, допущенное при разбирательстве в нижестоящих судах, а именно, неподведомственность арбитражным судам данной категории споров.
26. Объединение-заявитель поддержало свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
27. Европейский суд отмечает, что основной вопрос настоящего дела заключается в том, было ли совместимо надзорное производство со статьей 6 Конвенции, и, более конкретно, соблюдался ли в настоящем деле принцип правовой определенности.
28. Европейский суд отмечает, что надзорное производство в рамках системы арбитражного судопроизводства в период, относящийся к обстоятельствам дела, было аналогично надзорному производству по гражданском делам, которое являлось предметом рассмотрения в Постановлении Европейского суда по делу Рябых и последующих делах (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, ECHR 2003-IX). Оно характеризовалось теми же признаками, которые во многих случаях вынуждали Европейский суд заключить, что надзорное производство в гражданском деле противоречило принципу "правовой определенности", защищаемому статьей 6 Конвенции, а именно решения нижестоящих арбитражных судов "подлежали обжалованию в течение неограниченного срока" и "по инициативе государственного должностного лица", в отсутствие ходатайства стороны (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации", там же, § 56). В итоге Европейский суд признает, что структурные процессуальные недостатки, которые были выявлены в предыдущих делах, допущены и в настоящем деле.
29. В настоящем деле власти Российской Федерации выдвинули три группы доводов в оправдание отхода от принципа правовой определенности. Во-первых, они утверждали, что надзорное производство было возбуждено в "разумный срок". Европейский суд отмечает, что с момента принятия федеральным арбитражным судом определения до момента возбуждения надзорного производства истекло 10 месяцев. По мнению Европейского суда, указанный срок мог сам по себе вызывать вопросы с точки зрения статьи 6 Конвенции, особенно с учетом того, что сроки на подачу апелляционной или кассационной жалобы ограничивались одним месяцем. В любом случае Европейский суд полагает, что отсутствие какого-либо предельного срока для возможного возобновления производства по делу создавало неопределенность для лиц, участвующих в деле. Тот факт, что в настоящем деле властям потребовалось менее одного года для возбуждения надзорного производства, не имеет значения с точки зрения указанной фундаментальной проблемы неопределенности.
30. Второй довод властей Российской Федерации состоял в том, что объединение-заявитель знало, что решение в его пользу могло быть оспорено в надзорном порядке. Однако, по мнению Европейского суда, основная проблема заключалась в том, что объединение-заявитель не могло предвидеть, когда будет возбуждена надзорная процедура, если она вообще будет иметь место. Таким образом, и данный довод подлежит отклонению, поскольку в этом отношении проблема неопределенности также сохраняется.
31. Наконец, власти Российской Федерации утверждали, что пересмотр в надзорном порядке решения в пользу объединения-заявителя был оправданным, поскольку нижестоящие суды вышли за рамки своей юрисдикции, и, таким образом, он был направлен на исправление существенного нарушения.
32. Европейский суд приводит свои выводы по делу Рябых (упоминавшемуся выше), где он установил следующее, насколько это имеет отношение к настоящему делу:
"51. ...Одним из основных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, в частности, требует, чтобы после окончательного разрешения судами вопроса их решение не ставилось под сомнение...
52. Правовая определенность предполагает уважение принципа res judicata<*>... то есть принципа окончательного характера судебных решений. Этот принцип предусматривает, что ни одна сторона не вправе требовать пересмотра окончательного и имеющего обязательную силу решения исключительно с целью нового слушания дела и вынесения нового решения. ...
--------------------------------
<*>Res judicata (лат.) - разрешенное дело (прим. переводчика).
56. ...Право на доступ к суду участвующего в деле лица было бы иллюзорным, если бы правовая система Договаривающегося государства допускала отмену окончательного и обязательного судебного решения вышестоящим судом по требованию государственного должностного лица".
33. Европейский суд, однако, подчеркивает, что Постановление по делу Рябых содержит важную оговорку, которая по крайней мере косвенно предполагает, что надзорное производство может быть оправданным при определенных обстоятельствах. Европейский суд указал (см. там же, § 52):
"...Пересмотр не должен использоваться как скрытая форма обжалования, и одна лишь возможность существования двух точек зрения по одному вопросу не является основанием для нового рассмотрения. Отступление от этого принципа является оправданным, лишь если его делают необходимым обстоятельства существенного и непреодолимого характера".
34. В Постановлении от 18 января 2007 г. по делу "Кот против Российской Федерации" (Kot v. Россия), жалоба № 20887/03, § 29, Европейский суд развил данное рассуждение. Он указал:
"Неизбежно, что при разбирательстве по гражданскому делу стороны будут иметь противоположные точки зрения по вопросу применения материального права... Европейский суд отмечает, что прежде чем была подана надзорная жалоба, дело заявителя трижды рассматривалось... судами первой и кассационной инстанций. Заявлений о том, что суды действовали за рамками своей компетенции или в процессе разбирательства были допущены существенные нарушения процессуального права, не поступало. Тот факт, что президиум Тамбовского областного суда не согласился с решениями судов первой и кассационной инстанций, сам по себе не служит основанием для отмены окончательного, имеющего обязательную юридическую силу судебного постановления и возобновления производства по делу заявителя".
35. Так, Европейский суд признал, что при определенных обстоятельствах правовая определенность может быть нарушена для исправления "существенного нарушения" или "судебной ошибки". Однако эти понятия не имеют точного определения. Европейский суд должен решить в каждом деле, насколько оправданным был отход от принципа правовой определенности (см. в контексте уголовного судопроизводства Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Радчиков против Российской Федерации" (Radchikov v. Russia), жалоба № 65582/01, § 44; в контексте гражданского судопроизводства Постановление Европейского суда от 31 июля 2008 г. по делу "Проценко против Российской Федерации" (Protsenko v. Russia), жалоба № 13151/04, § 31 и последующие; и Постановление Европейского суда от 4 декабря 2008 г. по делу "Тишкевич против Российской Федерации" (Tishkevich v. Russia), жалоба № 2202/05, § 25 - 26).
36. Обращаясь к настоящему делу, Европейский суд отмечает, что причиной отмены решений нижестоящих судов был тот факт, что спор между объединением-заявителем и управлением не относился к подведомственности арбитражных судов. Европейский суд уже приходил к выводу о том, что ошибки, связанные с юрисдикцией, в принципе, могут рассматриваться в качестве "существенных нарушений", подлежащих исправлению посредством надзорного производства (см. Постановление Европейского суда от 10 апреля 2008 г. по делу "Лучкина против Российской Федерации" (Luchkina v. Russia), жалоба № 3548/04, § 21). Возникает вопрос, могло ли нарушение правил подведомственности при обстоятельствах конкретного дела рассматриваться в качестве "существенного нарушения", требующего пересмотра решения, которое заявитель считал окончательным.
37. Европейский суд отмечает, что в Российской Федерации споры, касающиеся государственной регистрации юридических лиц, как правило, рассматриваются арбитражными судами. Споры о регистрации с участием общественных объединений, однако, не относятся к подведомственности арбитражных судов, по-видимому, из-за "неэкономического" характера указанных споров. Такое толкование старого Кодекса было предложено Высшим Арбитражным Судом, и Европейский суд не усматривает оснований для несогласия с ним. Однако следует отметить, что и объединение-заявитель, и ответчик (управление юстиции) полагали, что арбитражные суды правомочны рассматривать дело. Кроме того, арбитражные суды двух уровней юрисдикции приняли дело к рассмотрению и разрешили его по существу. Это свидетельствует о том, что применимые положения старого Кодекса во взаимосвязи с Законом "Об общественных объединениях" были в лучшем случае двусмысленными. Правила определения подведомственности были уточнены в 2002 году в связи с принятием нового Кодекса, когда Высший Арбитражный Суд разъяснил, что споры, касающиеся регистрации некоммерческих организаций, не относятся к подведомственности арбитражных судов (см. часть "Применимое национальное законодательство" настоящего Постановления).
38. Таким образом, Европейский суд убедился, что Решение от 17 июня 1999 г., оставленное без изменения 18 октября 1999 г., представляется законным. Последствия Решения от 17 июня 1999 г. носили ограниченный характер: оно касалось лишь сторон, участвовавших в деле, и не противоречило какому-либо иному судебному решению. Европейский суд признает, что правила, касающиеся юрисдикции, в принципе должны соблюдаться. Однако при конкретных обстоятельствах настоящего дела Европейский суд не усматривает какую-либо настоятельную общественную необходимость, которая бы оправдала отступление от принципа правовой определенности. Решение было отменено прежде всего в интересах правового пуризма, а не с целью устранения ошибки, имеющей существенное значение для судебной системы.
39. Таким образом, при обстоятельствах настоящего дела отмена Решения от 17 июня 1999 г., оставленного без изменения 18 октября 1999 г., являлась непропорциональной мерой, и уважение принципа правовой определенности должно было возобладать. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
40. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
41. Объединение-заявитель требовало 3000 евро в качестве компенсации морального вреда. Оно жаловалось, что в течение нескольких лет не могло добиться перерегистрации, что ставило его под угрозу ликвидации.
42. Власти Российской Федерации нашли это требование чрезмерным. Они утверждали, что опасение возможной ликвидации было необоснованным. Они утверждали, что установление факта нарушения было бы достаточной справедливой компенсацией.
43. Европейский суд отмечает, что является допустимым присуждение компенсации причиненного морального вреда юридическому лицу в связи с перенесенными им "длительной неопределенностью" и "неудобством" в связи с нарушениями, установленными Европейским судом (см. Постановление Большой палаты по делу "Комингерсол С.А." против Португалии" (Comingersoll S.A. v. Portugal), жалоба № 35382/97, § 36, ECHR 2000-IV).
44. Европейский суд признает, что отмена Решения от 17 июня 1999 г., оставленного без изменения 18 октября 1999 г., причинила объединению-заявителю определенные неудобства. В то же время решение о прекращении производства по делу, принятое Президиумом Высшего Арбитражного Суда, по-видимому, имело незначительное влияние на деятельность объединения-заявителя, которое также имело возможность предъявить свои требования в суд соответствующей юрисдикции и, таким образом, обеспечить вынесение решения в свою пользу таким судом. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, как это предусмотрено статьей 41 Конвенции, Европейский суд присуждает 500 евро объединению-заявителю в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
45. Объединение-заявитель не требовало возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском суде. Соответственно, не имеется причин для присуждения ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
46. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:
1) отклонил единогласно предварительное возражение властей Российской Федерации;
2) постановил пятью голосами "за" и двумя голосами "против", что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;
3) постановил пятью голосами "за" и двумя голосами "против":
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить объединению-заявителю 500 евро (пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил единогласно оставшуюся часть требований объединения-заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 23 июля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается совместное несовпадающее особое мнение судей Ковлера и Штейнер.
Х.Л.Р.
С.Н.
СОВМЕСТНОЕ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ КОВЛЕРА И ШТЕЙНЕР
К нашему сожалению, мы не разделяем мнения большинства о наличии нарушения статьи 6 Конвенции.
В данном конкретном деле надзорная процедура - даже в рамках старого арбитражного процесса - имела целью устранение существенных ошибок разбирательства в нижестоящих судах. Как напомнил Европейский суд в настоящем Постановлении (см. § 33 - 34 Постановления), отход от принципа правовой определенности является оправданным только когда его делают необходимым обстоятельства существенного и непреодолимого характера (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX; и Постановление Европейского суда от 18 января 2007 г. по делу "Кот против Российской Федерации" (Kot v. Russia), жалоба № 20887/03, § 29). Иными словами, требование правовой определенности не является абсолютным. Европейский суд последовательно признавал, что правовая определенность может быть нарушена с целью устранения "существенного нарушения" или "судебной ошибки" (см. § 35, с дополнительными ссылками).
Причина для отмены актов нижестоящих судов заключалась в том, что спор между объединением-заявителем и региональным управлением юстиции не относился к подведомственности арбитражных судов: мы согласны с выводом Европейского суда о том, что соответствующие положения старого Арбитражного процессуального кодекса во взаимосвязи с Законом "Об общественных объединениях" были в лучшем случае двусмысленными. Таким образом, Высший Арбитражный Суд был призван устранить ситуацию и дать указания о регистрации некоммерческих организаций, которая очевидно выходила за пределы подведомственности арбитражных судов.
Такая неподведомственность являлась существенным и настоятельным фактором, поскольку она подразумевала полное отсутствие полномочий для разрешения спора. Соответственно, решения, принятые нижестоящими судами в пользу объединения-заявителя, были не просто оспоримыми с точки зрения процессуального или материального права, они были просто недействительными. Акты нижестоящих судов затрагивали всю организацию судебной системы и разделения полномочий внутри нее. Наш Суд признает, что правила подведомственности были разъяснены в 2002 году: споры относительно регистрации некоммерческих организаций были выведены из компетенции арбитражных судов. В определенной степени инициатива заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда предвосхитила это разъяснение. Со всем уважением к мнению наших коллег мы не можем согласиться с тем, что "решение было отменено прежде всего в интересах правового пуризма, а не с целью устранения ошибки, имеющей существенное значение для судебной системы" (см. § 38). В этой связи мы сожалеем, что государство-ответчик воспротивилось уступке юрисдикции в пользу Большой палаты, где понятие "существенной ошибки" могло бы получить дополнительное разъяснение.
Что касается объединения-заявителя, представляется, что прекращение производства, решение о котором принял Президиум Высшего Арбитражного Суда, имело незначительное влияние на его деятельность. Кроме того, объединение-заявитель имело возможность обратиться в суд, которому это требование было подведомственно, и в конце концов добиться вынесения благоприятного для него решения этим судом (см. § 13). Мы хотели бы также отметить, что Конституционный Суд Российской Федерации установил, что, хотя оспариваемые положения не установили сроков для принесения протеста, срок принесения протеста в деле заявителя не превысил "разумного срока", и потому права заявителя не были нарушены (см. § 14). Таким образом, отмена ошибочно вынесенных решений при обстоятельствах настоящего дела не была несоразмерным вмешательством.
И последнее по порядку, но не по значению: объединение-заявитель является ассоциацией, цель которой заключается в защите верховенства права и прав человека. Защита правопорядка включает устранение существенных ошибок в этом правопорядке, даже если такое устранение ставит одну или другую сторону в некомфортное положение<*>. Мы верим в то, что наша позиция будет понятной.
--------------------------------
<*>Податели особого мнения не учитывают, что в соответствии со статьей 52 Закона "Об общественных объединениях" государственная перерегистрация общественных объединений, созданных до вступления в силу настоящего Федерального закона, должна была быть проведена не позднее 1 июля 1999 г., и "по истечении указанного срока перерегистрации общественные объединения, не прошедшие ее, подлежат ликвидации в судебном порядке по требованию органа, регистрирующего общественные объединения". Таким образом, заявитель мог быть ликвидирован в любой момент после указанной даты (прим. переводчика).
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF SUTYAZHNIK v. RUSSIA
(Application No. 8269/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 23.VII.2009)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Sutyazhnik v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and Mr {Soren}<*>Nielsen, Section Registrar,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having deliberated in private on 2 July 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 8269/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian NGO, Sutyazhnik ("the applicant association"), on 21 January 2002.
2. The applicant association, which had been granted legal aid, was represented by Ms L. Churkina, a lawyer practising in Yekaterinburg. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and Mrs V. Milinchuk, the former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant association alleged that by the quashing of a judgment of 17 June 1999 the authorities had breached its "right to a court", enshrined in Article 6 of the Convention.
4. By a decision of 2 March 2006 the Court declared the application admissible.
5. The Government, but not the applicant association, filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant association was registered in 1994 by the Sverdlovsk Regional Department of Justice ("the Department") at the following address: 10, Revolution Place, Verkh-Neyvinskiy, Sverdlovsk Region. However, the applicant association has since moved to 11-1, Turgenev Street, Yekaterinburg. As appears from the materials of the case, in particular, from the letter of 11 May 1999, the Department was aware of the applicant association"s actual address.
7. In 1995 a new Law on non-governmental organisations was enacted. The Law required that all NGOs established before 1995 be re-registered before 1 July 1999. The applicant association applied twice to the Department seeking re-registration. However, its applications were refused.
8. The applicant association brought an action against the Department seeking re-registration of the association. On 17 June 1999 the Commercial Court of the Sverdlovsk Region allowed the applicant association"s claim and ordered the Department to register the applicant association. The Court also ordered the reimbursement by the Department of the court fees paid by the applicant association. That decision was upheld by the Federal Commercial Court of the Ural Circuit on 18 October 1999.
9. On 22 August 2000 the Vice-President of the Supreme Commercial Court brought an extraordinary appeal (надзорная жалоба) against the decisions of 17 June and 18 October 1999. As appears from the letter of the registry of the Supreme Commercial Court of 19 November 2001, on 29 August 2000 a copy of the appeal was sent to the applicant association"s previous address, which appeared in the association"s official registration documents. On 7 September 2000 the letter from the registry reached its destination, but it was returned to the sender marked by the postman as follows: "no [such] public organisation is registered [at this address]".
10. On 26 September 2000 the Presidium of the Supreme Commercial Court of the Russian Federation quashed the lower courts" decisions by way of a supervisory review. The reasoning of the Presidium reads as follows:
"Pursuant to Article 22 of the Code of Commercial Procedure commercial courts could determine economic disputes arising from civil, administrative and other legal relationships.
Under Articles 50 and 117 of the Civil Code, as well as Article 5 of the Law On Public Associations a public association is a non-profit organisation.
Disputes concerning [State] registration or re-registration of non-profit organisations are not economical by their nature and [hence] do not fall within the competence of the commercial courts."
As a result, the proceedings were discontinued. The hearing took place in the absence of the parties.
11. On 10 October 2000 a copy of the decision of the Supreme Commercial Court was sent to the applicant association"s previous address. This document was delivered on 17 October 2000; however it was also returned to the registry marked as follows: "[this is] the address of the village council, the receptionist refused to take delivery [of this letter]".
12. According to the applicant association, on several occasions it applied to the Commercial Court of the Sverdlovsk Region with a view to urging the Department of Justice to enforce the judgment of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999, and register the association, but to no avail. In October 2001 a law clerk of the Commercial Court of the Sverdlovsk Region informed the applicant association of the annulment of the decision of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999. On 22 October 2001 the applicant association wrote a letter to the President of the Supreme Commercial Court asking for a copy of the decision of that court. The applicant association received it on 28 November 2001.
13. Shortly thereafter the applicant association challenged the refusal of the Department of Justice before the courts of general jurisdiction. By a final decision of 1 August 2002 the Sverdlovsk Regional Court allowed the applicant association"s claim, ordering the Department of Justice to register the applicant association.
14. In 2003 the applicant association challenged the relevant provisions of the Code of Commercial Proceedings before the Constitutional Court of the Russian Federation. On 18 December 2003 the Constitutional Court declared this complaint inadmissible. The Court found that, although the provisions challenged did not establish any time-limits for bringing an extraordinary appeal, the time within which the appeal was brought in the applicant"s case had not exceeded the "reasonable time", and, therefore, the applicant"s rights had not been breached by it.
II. Relevant domestic law
15. The Law On Public Associations (No. 82-FZ of 19 May 1995, as amended), concerning non-profit NGOs, provided that the refusal of the competent Department of Justice to register a public association could be challenged before a court (Section 23 of the Law).
16. Since the 1990s the Russian judicial system has comprised of three elements - courts of general jurisdiction, commercial courts and constitutional courts. The Code of Commercial Procedure of 1995 (No. 70-FZ of 5 May 1995, in force at the material time but repealed on 1 September 2002, hereafter "the old Code") stated that the commercial courts could determine "economic disputes arising from civil, administrative and other legal relationships... between legal persons..." (Section 22 § 1 of the old Code). Article 22 § 2 of the old Code provided that "economic disputes... include disputes... challenging the refusal of a State body to register a legal person where such registration is required by the Law".
17. The Code of Commercial Procedure of 2002 (in force from 1 September 2002, hereafter "the new Code") contains a similar provision which defined the competence of the commercial courts based on two criteria: the subject matter of the dispute ("economic disputes") and the status of the litigants ("legal persons"). Article 33 of the new Code stipulates that disputes concerning the creation, reorganisation and liquidation of legal persons was within the competence of the commercial courts.
18. Under section 9 of the Law On Commercial Courts of the Russian Federation (No. 1-FKZ, of 28 April 1995, as in force at the material time), the Supreme Commercial Court had, inter alia, the right to issue recommendations deriving from case-law (разъяснения по вопросам судебной практики). On 9 December 2002 the Supreme Commercial Court issued Recommendation No. 11, "On certain issues arising in connection with the enactment of the Code of Commercial Procedure", which interpreted inter alia Article 33 of the new Code. In Section 5 of the Recommendation, the Supreme Commercial Court specified that the disputes concerning registration of non-profit organisations fall outside the competence of the commercial courts.
19. The Code provided that the judgments of commercial courts of first instance could be appealed within one month of the date of their adoption (Article 147). Decisions of the courts of appeal were amenable to appeal to the court of cassation also within one month of the date of their adoption (Article 164).
20. Chapter 22 of the Code also established that any judgment or decision of any commercial court of the Russian Federation (except for the decisions of the Presidium of the Supreme Commercial Court) was amenable to supervisory review initiated on application by the President of the Supreme Commercial Court, or his deputy, or the Prosecutor General of the Russian Federation, or his deputy (Articles 180 and 181). The Code did not list the grounds for lodging an application for supervisory review, or the time-limits for doing so. It specified that it could be lodged either on the initiative of the relevant State official or "in connection with a request by a party to the proceedings" (Article 185 § 1). The summoning of parties to a hearing before the Presidium of the Supreme Commercial Court was a discretionary right of the Presidium (Article 186 § 2).
21. The Presidium of the Supreme Commercial Court was the court of final instance within the commercial court system; no appeal lay against its decisions (Article 180 § 1 of the Code).
THE LAW
I. The Government"s preliminary objection
22. The Government contended that the application was lodged outside the six-month time-limit established by Article 35 § 1 of the Convention. First, they reiterated their argument that the applicant association had failed to inform the authorities of its new address. Furthermore, the Government claimed that the decision of the Supreme Commercial Court of 26 September 2000 was published in No. 12 of its official bulletin for 2000 and then included in the electronic databases of legal material. Thus, the applicant should have learned of the decision of the Supreme Commercial Court shortly after its official publication.
23. The Court reiterates that it examined the question of compliance with the six-month rule in its decision on admissibility of 2 March 2006 and dismissed the Government"s objection. The Court does not in the circumstances of the case see any reason to return to it now. The Court accordingly dismisses the preliminary objection.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
24. The applicant association complained that its "right to a court", enshrined in Article 6 of the Convention, had been breached by the quashing of the decision of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999. Article 6 of the Convention, in so far as relevant, reads as follows:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
A. The submissions by the parties
25. The Government indicated that the applicant association"s right to a court had not been breached. First, the supervisory review had been instigated within a reasonable time after the decision of the Federal Commercial Court. Second, the Presidium of the Supreme Commercial Court had acted in compliance with the Code on Commercial Procedure and, thus, the applicant association had not been unprepared for such a development. Finally, the supervisory review had aimed at remedying a fundamental defect of the proceedings before the lower courts, namely the lack of jurisdiction of the commercial courts to decide on that category of disputes.
26. The applicant association maintained its complaint.
B. The Court"s assessment
27. The Court notes that the central issue of the present case is whether the supervisory review procedure was compatible with Article 6 and, more specifically, whether on the facts of the present case the principle of legal certainty was respected.
28. The Court notes that supervisory review procedure within the commercial court system was at the relevant time very similar to the supervisory review in civil proceedings which was brought into focus in the Ryabykh judgment and subsequent cases (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, ECHR 2003-IX). It had the same characteristics which on many occasions have led the Court to conclude that supervisory review in civil proceedings was against the "legal certainty" principle protected by Article 6, namely that decisions of the lower courts in the commercial court system were "liable to challenge indefinitely", and "on an application made by a State official", without a request by a party (see Ryabykh ibid., § 56). In sum, the Court acknowledges that the structural procedural problems which it has identified in previous cases were present in the present case as well.
29. In the present case the Government put forward three groups of argument to justify the departure from the principle of legal certainty. First, they claimed that the supervisory review was instigated within a "reasonable time". The Court notes that more than ten months elapsed from the decision of the Federal Commercial Court until the instigation of the supervisory review. In the opinion of the Court, that delay may arguably by itself raise an issue under Article 6 of the Convention, especially given that the time-limits for bringing an "ordinary" appeal or a cassation appeal were limited to one month. In any event, the Court considers that it was the absence of any time-limit in respect of the possible reopening of the case which created the uncertainty for the litigants. The fact that it took the authorities less than one year to instigate the review in the present case does not affect this fundamental problem of uncertainty.
30. The second argument of the Government is that the applicant association knew that the decision in its favour was liable to challenge by way of supervisory review. However, in the eyes of the Court the crux of the problem was that the applicant association could not have foreseen when the supervisory review would take place if it would take place at all. Therefore, this argument should also be dismissed as also in this respect the problem of uncertainty persisted.
31. Finally, the Government claimed that the supervisory review of the decision in the applicant association"s favour had been justified because the lower courts had acted outside their jurisdiction, and thus aimed at remedying a fundamental defect.
32. The Court would refer to its finding in the case of Ryabykh (cited above) where it held as follows, in so far as relevant to the instant case:
"51. ...One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question...
52. Legal certainty presupposes respect for the principle of res judicata..., that is the principle of the finality of judgments. This principle underlines that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case. ...
56. ...The right of a litigant to a court would be... illusory if a Contracting State"s legal system allowed a judicial decision which had become final and binding to be quashed by a higher court on an application made by a State official."
33. The Court, however, stresses that the Ryabykh judgment contained an important reservation, which, at least implicitly, admitted that supervisory review could be justified in particular circumstances. The Court said (see § 52 ibid):
"...The review should not be treated as an appeal in disguise, and the mere possibility of there being two views on the subject is not a ground for re-examination. A departure from that principle is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character".
34. In the case of Kot v. Russia (No. 20887/03, § 29, 18 January 2007), the Court developed that logic. It held as follows:
"It is unavoidable that in civil proceedings the parties would have conflicting views on application of the substantive law. ...The Court observes that before an application for supervisory review was lodged, the merits of the applicant"s claim had been examined... by the first-instance and appeal courts. It has not been claimed that the courts acted outside their competences or that there was a fundamental defect in the proceedings before them. The fact that the Presidium disagreed with the assessment made by the first-instance and appeal courts was not, in itself, an exceptional circumstance warranting the quashing of a binding and enforceable judgment and re-opening of the proceedings on the applicant"s claim."
35. Thus, the Court accepts that in certain circumstances legal certainty can be disturbed in order to correct a "fundamental defect" or a "miscarriage of justice". However, these notions do not lend themselves to precise definition. The Court has to decide, in each case, to what extent the departure from the principle of legal certainty is justified (see, in the context of criminal proceedings, the case of Radchikov v. Russia, No. 65582/01, § 44, 24 May 2007; in the context of civil proceedings, see the cases of Protsenko v. Russia, No. 13151/04, §§ 31 et seq., 31 July 2008; and Tishkevich v. Russia, No. 2202/05, §§ 25 - 26, 4 December 2008).
36. Turning to the present case, the Court notes that the reason for quashing the decisions of the lower courts was the fact that the dispute between the applicant association and the Department was outside the commercial courts" jurisdiction. The Court has already held that jurisdictional errors, in principle, may be regarded as a "fundamental defect" susceptible to correction by way of supervisory review (see Luchkina v. Russia, No. 3548/04, § 21, 10 April 2008). The question arises whether in the particular circumstances of the case the breach of the rules of jurisdiction may be considered as a "fundamental defect" calling for the review of the decision which the applicant considered to be res judicata.
37. The Court observes that, in Russia, disputes concerning the official registration of legal entities are, as a rule, examined by the commercial courts. Registration disputes involving public associations are, however, exempted from the jurisdiction of the commercial courts, seemingly because of the "non-economic" character of those disputes. That reading of the old Code was proposed by the Supreme Commercial Court, and the Court does not see any reason to disagree with it. However, it is noteworthy that both the applicant association and the defendant (the Department of Justice) considered that the commercial courts did have the power to decide on the case. Moreover, the commercial courts, at two levels of jurisdiction, accepted the case and examined it on the merits. That shows that the relevant provisions of the old Code, taken in conjunction with the Law On Public Associations, were ambiguous at best. The rules of jurisdiction were only clarified in 2002, in connection with the enactment of the new Code, when the Supreme Commercial Court specified that disputes concerning registration of non-profit organisations fall outside the competence of the commercial courts (see the "Relevant domestic Law" part above).
38. Thus, the Court is satisfied that the decision of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999 appeared to be lawful. The effects of the judgment of 17 June 1999 were very limited: it concerned only the parties involved in the proceedings, and did not conflict with any other judicial decision. The Court agrees that, as a matter of principle, the rules of jurisdiction should be respected. However, in the specific circumstances of the present case the Court does not detect any pressing social need which would justify the departure from the principle of legal certainty. The judgment was quashed primarily for the sake of legal purism, rather than in order to rectify an error of fundamental importance to the judicial system.
39. In sum, in the circumstances of the case the quashing of the judgment of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999, was a disproportionate measure and respect for legal certainty should have prevailed. There has therefore been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
40. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
41. The applicant association claimed 3,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage. It claimed that for several years it had been unable to obtain re-registration and, therefore, was at risk of liquidation.
42. The Government considered that claim excessive. They indicated that the fear of eventual liquidation was groundless. They submitted that a finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
43. The Court notes that that it is possible to make an award in respect of non-pecuniary damage to a legal person in connection with the "prolonged uncertainty" and "inconvenience" it has suffered in relation to a violation found by the Court (see Comingersoll S.A. v. Portugal [GC], No. 35382/97, § 36, ECHR 2000-IV).
44. The Court accepts that the quashing of the judgment of 17 June 1999, as upheld on 18 October 1999, caused the applicant association some inconvenience. At the same time, it appears that the discontinuation of the proceedings ordered by the Presidium of the Supreme Commercial Court had little effect on the functioning of the applicant association, which furthermore had the possibility to present its request to a court with proper jurisdiction and finally obtained a favourable judgment from such a court. Ruling on an equitable basis, as provided for by Article 41, the Court awards the applicant association EUR 500 for the non-pecuniary damage sustained.
B. Costs and expenses
45. The applicant association did not claim reimbursement of its costs and expenses incurred before the domestic authorities and the Court. Accordingly, the Court does not make any award under this head.
C. Default interest
46. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Dismisses unanimously the Government"s preliminary objection;
2. Holds by five votes to two that there has been a violation of Article 6 of the Convention.
3. Holds by five votes to two
(a) that the respondent State is to pay the applicant association, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 500 (five hundred Euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses unanimously the remainder of the applicant association"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 23 July 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the joint dissenting opinion of Judges Kovler and Steiner is annexed to this judgment.
C.L.R.
S.N
JOINT DISSENTING OPINION OF JUDGES KOVLER AND STEINER
To our regret, we do not share the opinion of the majority that there has been a violation of Article 6 of the Convention.
In this particular case, the supervisory review - even under the old system of the arbitration (commercial) procedure - was intended to remedy a fundamental error in the proceedings before the lower courts. As the Court reiterates in the present judgment (see paragraphs § 33 - 34 of the judgment), a departure from the principle of legal certainty is justified only when this is made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see, inter alia, Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX, and Kot v. Russia, No. 20887/03, § 29, 18 January 2007). In other words, the requirement of legal certainty is not absolute. The Court is consistent in accepting that legal certainty may be disturbed in order to correct a "fundamental defect" or a "miscarriage of justice" (see paragraph 35, with relevant references).
The reason for quashing the lower courts" decisions was the fact that the dispute between the applicant association and the Regional Department of Justice lay outside the commercial courts" jurisdiction: we agree with the Court"s conclusion that the relevant provisions of the old Code of Commercial Procedure, taken in conjunction with the Law on Public Associations, were ambiguous at best. Thus, the task of the Supreme Commercial Court was, precisely, to remedy the situation and to give instructions concerning the registration of non-profit organisations, which was clearly outside the jurisdiction of the commercial courts.
That lack of jurisdiction was at its most fundamental and strict, as it meant a complete absence of authority to determine the case. Consequently, the judicial decisions adopted by the lower courts in the applicant association"s favour were not only objectionable from the perspective of procedural or substantive legislation: they were simply void. The lower courts" decisions affected the whole organisation of the judicial system and the separation of powers within it. Our Court recognises that the rules of jurisdiction were clarified in 2002: disputes concerning the registration of non-profit organisations fall outside the competence of the commercial courts. To a certain extent the initiative by the Vice President of the Supreme Commercial Court anticipated this clarification. With all due respect to the opinion of our colleagues, we do not agree that "the judgment was quashed primarily for the sake of legal purism, rather than in order to rectify an error of fundamental importance to the judicial system" (see paragraph 38). On this occasion we regret that the respondent State opposed the relinquishment of the case to the Grand Chamber, where the concept of "fundamental error" could have been clarified further.
As to the applicant association, it appears that the discontinuation of proceedings ordered by the Presidium of the Supreme Commercial Court had little effect on its functioning. Furthermore, the applicant association had a possibility to submit its request to a court that did have proper jurisdiction, and ultimately obtained a favourable judgment from such a court (see paragraph 13). We would also point out that the Constitutional Court of the Russian Federation found that, although the provisions challenged did not establish any time-limits for bringing an extraordinary appeal, the time within which the appeal was brought in the applicant"s case had not exceeded the "reasonable time" and the applicant"s rights had not been breached by it (see paragraph 14). Thus, the quashing of wrongly rendered judgments in the circumstances of the case was not a disproportionate measure.
Last but not least: the applicant association is an association whose aim is to protect the rule of law and human rights. The protection of legal order comprises the correction of fundamental errors within that order, even if such correction places one or other of the persons concerned in an uncomfortable situation. We trust that our position will be understood.