(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ПОПКОВ (POPKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 32327/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 15 мая 2008 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Дж. Малинверни,
Г. Николау, судей,
а также при участии А. Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 1 апреля 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 32327/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Романом Андреевичем Попковым (далее - заявитель) 8 июля 2006 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Московской области. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявитель жаловался на то, что его предварительное заключение было незаконным и чрезмерно длительным.
4. 14 февраля 2007 г. Европейский суд коммуницировал жалобу в части чрезмерной продолжительности содержания под стражей властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. Председатель принял решение о разбирательстве жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1978 году и проживает в г. Москве.
A. Возникновение оснований жалобы
7. Заявитель принадлежал к общественной организации Национал-большевистская партия. 15 ноября 2005 г. Верховный суд Российской Федерации принял Решение о ее ликвидации<*>. 19 января 2006 г. Федеральная регистрационная служба Министерства юстиции отклонила заявление о регистрации политической партии с тем же названием. Члены партии обжаловали отказ в Таганском районном суде г. Москвы.
--------------------------------
<*>Точнее, оставил в силе Решение областного суда о ликвидации партии (прим. переводчика).
8. 13 апреля 2006 г. 15 членов партии, включая заявителя, прибыли в Таганский районный суд на слушание их жалобы на отказ в регистрации Национал-большевистской партии. Заявитель утверждает, что около здания суда они были атакованы группой из 40 человек и вынуждены были защищаться. По утверждениям властей Российской Федерации, члены партии, включая заявителя, напали на прохожих с газовыми пистолетами и резиновыми дубинками.
B. Уголовное дело против заявителя
9. По данным властей Российской Федерации, 15 мая 2006 г. заявитель был задержан на чердаке, где прятался. Он был вооружен газовым пистолетом и оказал сопротивление милиции. В тот же день ему была устроена очная ставка со свидетелями, которые опознали его в качестве одного из участников нападения.
10. Как утверждает заявитель, 15 мая 2006 г. он прибыл на собрание членов Национал-большевистской партии, которое проводилось в помещении Коммунистической партии Российской Федерации. Около 20.00 милиция взломала двери и задержала заявителя совместно с тремя другими участниками собрания. Они не оказали сопротивления милиции. Версия событий, изложенная заявителем, подтверждалась заявлениями двоих членов Коммунистической партии Российской Федерации.
11. 16 мая 2006 г. заявителю были предъявлены обвинения в участии в массовых беспорядках, сопровождавшихся использованием газового оружия, нападением и причинением побоев, преступлении, предусмотренном частью 2 статьи 213 Уголовного кодекса<*>.
--------------------------------
<*>Участие в массовых беспорядках, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, карается частью 2 статьи 212 Уголовного кодекса. Возможно, власти одновременно пытались представить действия заявителя как хулиганство (прим. переводчика).
12. 17 мая 2006 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу. Он сослался на тяжесть обвинения, "активную роль во вменяемом преступлении", а также на угрозу того, что он скроется от суда и продолжит заниматься преступной деятельностью.
13. В своей жалобе заявитель и его адвокат указывали, что районный суд оставил без внимания такие существенные факты, как отсутствие судимости, наличие постоянного места жительства, работы и положительные характеристики. Выводы о том, что заявитель может скрыться или совершить новые преступления, являются гипотетическими и не основаны на фактах.
14. 31 мая 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение без изменения, придя к выводу о том, что оно является законным, обоснованным и достаточно мотивированным.
15. В неустановленную дату следователь обратился в Тверской районный суд по вопросу о продлении срока содержания заявителя под стражей до 16 сентября 2006 г. Он утверждал, что имеется необходимость в дополнительном расследовании и что освобождение заявителя "несвоевременно".
16. 14 июля 2006 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 сентября 2006 г. В Решении указывалось следующее:
"Суд полагает, что не имеется оснований для отказа в ходатайстве следователя [о продлении]. Из материалов дела следует, что [заявитель] обвиняется в совершении преступления, которое наказывается более чем двумя годами лишения свободы и относится к категории тяжких согласно [уголовному] закону, он ранее подвергался уголовному преследованию, и уголовное дело против него было прекращено по нереабилитирующим основаниям. Суд учел доводы обвиняемого и его адвоката, однако в судебном заседании они не представили убедительных оснований в поддержку своего ходатайства об освобождении. Принимая во внимание объем следственных действий, которые необходимо произвести, срок продления содержания под стражей, предложенный следователем... является разумным. Основания для содержания под стражей [заявителя] не отпали. С учетом вышеизложенного суд... находит, что имеются достаточные основания полагать, что в случае освобождения обвиняемый может скрыться или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Суд... не усматривает оснований для того, чтобы освободить [заявителя] или применить к нему более мягкую меру пресечения".
17. Заявитель подал жалобу. Он повторил свои доводы, изложенные в ранее поданных жалобах, и указывал, что его содержание под стражей несовместимо с требованиями пункта 3 статьи 5 Конвенции.
18. 20 сентября 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения.
19. 15 сентября 2006 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 ноября 2006 г., сославшись на тяжесть предъявленного обвинения, необходимость продолжения расследования и риск того, что заявитель скроется или воспрепятствует установлению истины. 25 октября 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения.
20. 15 ноября 2006 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 января 2007 г. Районный суд установил, что заявителю предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления, он не имеет регистрации по месту жительства в г. Москве или Московской области, что дает основания полагать, что он может скрыться или воспрепятствовать расследованию.
21. Заявитель обжаловал это Решение. Он отрицал причастность к преступной деятельности и утверждал, что уголовное дело против него является политически мотивированным, что он преследуется за членство в Национал-большевистской партии. Заявитель просил суд освободить его. Он настаивал на том, что имеет постоянное место жительства и работу в г. Москве и не намерен препятствовать расследованию. Член парламента ручается за то, что заявитель не скроется. 20 декабря 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения, найдя, что оно является законным и обоснованным.
22. 15 января 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 марта 2007 г. Адвокат указал суду, что заявитель был задержан спустя месяц после драки и имел много возможностей для того, чтобы скрыться в течение этого месяца, если бы хотел. Тот факт, что он не скрывался от правосудия, доказывает, что он не имел такого намерения. Он также отмечал, что член парламента предложил личное поручительство за то, что заявитель не скроется, и что родственники заявителя готовы внести за него залог. Суд постановил следующее:
"Суд учитывает доводы защиты... однако принимая во внимание общественную опасность [вменяемого] преступления, которое относится к категории тяжких и наказывается лишением свободы более чем на два года, характер [заявителя], который уже преследовался за подобное деяние и не проживает по месту регистрации, объем следственных действий, которые надлежит провести, и тот факт, что дело, в котором участвуют шесть обвиняемых, является сложным, суд принимает доводы прокурора и считает необходимым... продлить срок содержания заявителя под стражей на два месяца. Суд не видит оснований для применения более мягкой меры пресечения... поскольку вышеизложенные обстоятельства, а именно тяжесть обвинения и характер [заявителя], позволяют предположить, что он в случае освобождения может скрыться или воспрепятствовать расследованию иным способом".
23. 14 февраля 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения.
24. В неустановленную дату расследование было завершено, и шесть обвиняемых, включая заявителя, были преданы суду.
25. 12 марта 2007 г. Таганский районный суд г. Москвы назначил предварительное заседание на 20 марта 2007 г. и решил сохранить всем подсудимым меру пресечения. Он установил, что все они обвиняются в совершении тяжкого преступления организованной группой, отдельные участники которой до сих пор не выявлены, сослался на характер подсудимых и заключил, что они могут скрыться или угрожать потерпевшим и свидетелям.
26. 23 апреля 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения, признав его законным, обоснованным и достаточно мотивированным.
27. 27 марта 2007 г. Таганский районный суд провел предварительное заседание. Он отклонил ходатайства подсудимых об освобождении, сославшись на тяжесть предъявленных им обвинений и риск того, что они могут скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать производству по уголовному делу. В отношении "характера" заявителя<*>суд отметил, что он имеет регистрацию по месту жительства в г. Брянске и уже преследовался за подобное деяние в 2002 году.
--------------------------------
<*>Возможно, московский суд имел в виду "сведения о личности подозреваемого или обвиняемого", которые должны учитываться при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения. В делах о незаконном заключении под стражу упоминания о характере встречаются неоднократно, и Европейский суд, по-видимому, понимает под характером индивидуальный склад душевной жизни. В Постановлении Европейского суда от 26 января 1993 г. по делу "W. против Швейцарии" (W. v. Switzerland) различаются "характер" и "моральные устои" как самостоятельные факторы, требующие оценки при избрании меры пресечения. В Постановлении от 24 июля 2003 г. по делу "Смирнова против России" (Smirnova v. Russia) Европейский суд отмечал, что при избрании меры пресечения заявительницам национальные органы не указали, "каков в действительности был их характер, и почему он делал их содержание под стражей необходимым". Однако с учетом формальной процедуры решения вопроса о мере пресечения в российских судах не исключено, что Европейский суд усматривает в этом понятии смысл, который российские органы в него не вкладывали (прим. переводчика).
28. 30 мая 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение без изменения.
29. 24 мая 2007 г. Таганский районный суд возвратил дело на дополнительное расследование.
30. 29 июня 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 августа 2007 г. по тем же причинам, что и ранее. Он также отметил, что в деле участвуют несколько обвиняемых, и оно является сложным. Сложность дела оправдывала продолжительность содержания заявителя под стражей.
31. В своей жалобе заявитель повторил свои доводы о том, что он имеет постоянное место жительства и работу в г. Москве и положительные характеристики. Он напомнил, что член парламента поручился за его явку, а родственники изъявили готовность внести за него залог. 15 августа 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил Решение о продлении без изменения.
32. 2 августа 2007 г. обвиняемые были вновь преданы суду. Суд начался 8 августа 2007 г.
33. 11 сентября 2007 г. заявитель подал ходатайство об освобождении в Таганский районный суд. Со ссылкой на пункт 3 статьи 5 Конвенции он утверждал, что его содержание под стражей превысило "разумный срок". Он просил об освобождении под залог.
34. 12 сентября 2007 г. Таганский районный суд отклонил ходатайство. Он отметил, что доводы заявителя были уже рассмотрены и многократно отклонялись при продлении срока содержания под стражей. Суд указал, что основания для содержания заявителя под стражей, изложенные в решениях о продлении сроков, по-прежнему сохраняют значение, и его необходимо содержать под стражей. Заявитель обвинялся в тяжком преступлении, совершенном организованной группой, некоторые участники которой до сих пор не установлены. С учетом тяжести предъявленных обвинений в случае освобождения он может скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать установлению истины.
35. Заявитель обжаловал это Решение. Стороны не уведомили Европейский суд, была ли жалоба рассмотрена по существу. По-видимому, уголовное дело против заявителя до сих пор рассматривается.
II. Применимое национальное законодательство
36. С 1 июля 2002 г. уголовный процесс регулируется Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г.).
37. Меры пресечения включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98). При необходимости подозреваемому или обвиняемому может быть предложено дать обязательство о явке (статья 112).
38. Избирая меру пресечения, компетентный орган должен установить, имеются ли "достаточные основания полагать", что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины<*>(статья 97). Также должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства (статья 99).
--------------------------------
<*>Буквально "при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый: 1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда; 2) может продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (прим. переводчика).
39. Заключение под стражу применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108).
40. После задержания подозреваемый помещается под стражу на период "предварительного следствия". По истечении шести месяцев продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Срок содержания под стражей может быть продлен до 18 месяцев (части 1 - 3 статьи 109). Срок содержания под стражей "в период предварительного следствия" исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).
41. Если заключение под стражу избрано подсудимому в качестве меры пресечения, он считается содержащимся под стражей "за судом"<*>. Срок его содержания под стражей "за судом" исчисляется до вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлить его каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255).
--------------------------------
<*>Понятия содержания под стражей "за следствием" или "за судом" широко используются в быту правоохранительных органов, по крайне мере, с начала советского периода. Однако в процессуальном законодательстве эти термины не применяются (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
42. Ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался, что отсутствовали основания для его заключения под стражу, и что суды страны не придали надлежащего значения доводам защиты. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, он указывал, что его право на рассмотрение дела в разумный срок было нарушено, и решения о заключении его под стражу не были достаточно обоснованы. В соответствующих частях статья 5 Конвенции предусматривает следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
A. Приемлемость жалобы
43. Что касается жалобы заявителя на незаконность его содержания под стражей, Европейский суд отмечает, что 17 мая 2006 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу с учетом тяжести предъявленного ему обвинения. Срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлевался национальными судами.
44. Суды страны действовали в пределах своих полномочий, принимая такие решения, и не имеется данных о том, что они недействительны или незаконны в рамках национального законодательства. Вопрос о том, были ли они достаточно мотивированными и относимыми, анализируется ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 152 и 153, ECHR 2005-... (извлечения)).
45. Европейский суд находит, что содержание заявителя под стражей совместимо с требованиями пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
46. Что касается жалобы заявителя на нарушение права на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда, Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
47. Власти Российской Федерации утверждали, что 19 апреля 2007 г. Национал-большевистская партия была признана экстремистской организацией и ликвидирована российским судом. Поскольку партия более не существует, заявитель не мог продолжать являться ее членом. Они также указывали, что решения о его содержании под стражей были законными и обоснованными. Он обвинялся в серьезном преступлении, скрылся с места его совершения и был задержан спустя месяц на чердаке дома, где он прятался. Он был вооружен газовым пистолетом и оказал сопротивление милиции. Власти Российской Федерации оспорили утверждение заявителя о том, что он был задержан на собрании Национал-большевистской партии. По их мнению, после роспуска партии она больше не могла проводить собраний. Кроме того, к моменту задержания против заявителя не было возбуждено уголовное дело, он не был формально признан подозреваемым и потому не пользовался правами, которые предоставлены подозреваемым согласно национальному законодательству. После того как заявитель был доставлен в отделение милиции, свидетель опознал его в качестве одного из участников нападения. Это вызвало обоснованные подозрения в совершении преступления, в связи с чем он был заключен под стражу.
48. Власти Российской Федерации в дальнейшем повторили доводы, изложенные судами страны. Основания для заключения под стражу перечислены в статье 97 Уголовно-процессуального кодекса (см. § 38 настоящего Постановления), и суды сослались на нее во всех своих решениях. В задачу Европейского суда не входит самостоятельная оценка фактов, которые привели национальные суды к тому или иному решению. В противном случае Европейский суд действовал бы в качестве суда третьей или четвертой инстанции, который вышел бы за пределы, установленные для его деятельности (см. Постановление Европейского суда от 24 ноября 1994 г. по делу "Кеммаш против Франции" (Kemmache v. France) (N 3), Series A, № 296-C, § 44). В своих решениях о содержании под стражей суды опирались на конкретные факты: они указывали вменяемое преступление и перечисляли доводы следователя, выдвинутые в ходатайствах о продлении срока. Возможность того, что заявитель скроется, оценивалась по тем фактам, что он не имел постоянного места жительства в г. Москве, скрылся после драки и был обнаружен только спустя месяц в нежилом помещении. Кроме того, заявитель не проживал по адресу своей регистрации в Брянске. Он выехал в г. Москву, где женился и снимал квартиру. Будучи допрошена властями, его мать показала, что она не знает его адреса в г. Москве. Таким образом, вывод судов о том, что он не имел постоянного места жительства, является правильным. О возможности того, что он продолжит заниматься преступной деятельностью, свидетельствовал тот факт, что ранее заявитель преследовался за хулиганство, и уголовное дело против него было прекращено за примирением заявителя и потерпевшего, то есть по нереабилитирующим основаниям. Власти Российской Федерации полагали, что предварительное заключение заявителя имело "относимые и достаточные" причины.
49. Наконец, ссылаясь на Постановление Европейского суда от 24 августа 1998 г. по делу "Контрада против Италии" (Contrada v. Italy) (Reports of Judgments and Decisions 1998-V, § 67), власти Российской Федерации утверждали, что дело должно быть расследовано с "особой тщательностью", поскольку обвиняемые являются членами организации с жесткой иерархической структурой и весьма строгими правилами.
50. Заявитель полагал, что суды страны не указали "относимых и достаточных" мотивов для содержания его под стражей в течение более чем года. Он отрицал, что скрывался. Он не прятался от правосудия в течение месяца, прошедшего с момента драки до его задержания, хотя имел такие возможности. Он считал себя потерпевшим, а не участником нападения и был заинтересован в сотрудничестве со следствием для установления истины. Что касается обстоятельств его задержания, он был задержан во время легального собрания членов Национал-большевистской партии, которое проходило в помещении Коммунистической партии Российской Федерации с согласия собственника. Милиция сломала дверь и применила силу для его задержания, хотя он не оказывал никакого сопротивления. Он имел при себе газовый пистолет для самообороны, поскольку в прошлом много раз подвергался нападениям.
51. Заявитель также указывал, что не имел судимости, имел постоянную работу и постоянное место жительства в г. Москве. Он предложил залог и личное поручительство члена парламента. Однако национальные власти продолжали продлевать срок его содержания под стражей, не указывая конкретных фактов в подкрепление своего вывода о том, что он может скрыться, препятствовать расследованию или продолжать заниматься преступной деятельностью. Он отрицал, что является членом организации с жесткой иерархической структурой или строгими правилами, и утверждал, что суды страны никогда не ссылались в своих решениях на предполагаемое членство в такой организации.
2. Мнение Европейского суда
a) Общие принципы
52. Европейский суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский суд должен в этом случае установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются "относимыми" и "достаточными", Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили "особую тщательность" в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV).
53. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если государство-ответчик не продемонстрирует, что имеются "относимые" и "достаточные" причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу "Кастравец против Молдавии" (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30; Постановление Большой палаты по делу "МакКей против Соединенного Королевства" (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу "Яблонский против Польши" (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу "Ноймейстер против Австрии" (Neumeister v. Austria), Series A, № 8, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского суда по делу "Шишков против Болгарии" (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (извлечения)).
54. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания на заключенного в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 - 85). Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отказе ходатайств об освобождении. В задачу Европейского суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в основном на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 86; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии", § 152).
b) Применение в настоящем деле
55. Заявитель был задержан 15 мая 2006 г. и с тех пор содержался под стражей. Период, который должен быть принят во внимание, составляет чуть менее двух лет.
56. Хотя заявитель отрицал какое-либо участие в преступной деятельности, Европейский суд отмечает, что свидетель опознал его в качестве одного из участников нападения. Поэтому он исходит из того, что его содержание под стражей могло быть первоначально вызвано обоснованным подозрением в совершении преступления. Остается удостовериться в том, что судебные власти привели "относимые" и "достаточные" мотивы для обоснования длительного содержания заявителя под стражей, и что они проявили "особую тщательность" при проведении разбирательства.
57. В дополнение к обоснованному подозрению в отношении заявителя судебные органы также учитывали риск того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. В этой связи они ссылались на тяжесть обвинения, отсутствие зарегистрированного места жительства или постоянной работы в г. Москве, привлечение к уголовной ответственности в прошлом и тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой.
58. Суды страны систематически подчеркивали тяжесть обвинений как определяющий фактор при оценке угрозы того, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. Европейский суд неоднократно указывал, что, хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести обвинения. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51; см. также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 81).
59. Другим основанием для содержания заявителя под стражей являлся вывод районного суда о том, что заявитель не проживает по месту регистрации в г. Брянске и не имеет постоянного места жительства или работы в г. Москве. Заявитель неоднократно настаивал на том, что имеет постоянное место жительства и работу. Для Европейского суда не обязательно устанавливать, имеет ли заявитель постоянное место жительства. Даже если предположить, что он не имеет постоянного места жительства в г. Москве, само по себе отсутствие постоянного места жительства не создает угрозы того, что обвиняемый скроется (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Пшевечерский против Российской Федерации" (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68, и Постановление Европейского суда от 15 февраля 2005 г. по делу "Сулаоя против Эстонии" (Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, § 64).
60. Суды страны также ссылались на то, что заявитель ранее преследовался за подобное преступление. Европейский суд признает, что этот фактор имел значение для оценки риска того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью. Такая опасность в случае, если бы она была убедительно установлена, могла вынудить судебные власти поместить заявителя под стражу с последующим продлением срока с целью предотвращения попыток совершения новых преступлений. Однако в числе других условий необходимо, чтобы такая опасность была вероятной и мера - пропорциональной с учетом обстоятельств дела и особенно прошлой жизни и личности заинтересованного лица (см. Постановление Европейского суда от 12 декабря 1991 г. по делу "Клот против Бельгии" (Clooth v. Belgium), Series A, № 225, § 40). В настоящем деле суды страны не указали преступление, за которое преследовался заявитель. Власти Российской Федерации разъяснили, что он преследовался за хулиганство, не уточняя, какие именно действия ему вменялись. Кроме того, поскольку обвинения против заявителя были сняты, его вина не установлена компетентным судом. Следует также отметить, что преступление, вменявшееся заявителю, было предположительно совершено в 2002 году, то есть за четыре года до начала данного разбирательства. Не имеется данных о том, что в течение этих четырех лет заявитель совершил какое-либо административное правонарушение или преступление. В связи с отсутствием судимости Европейский суд не уверен, что риск продолжения преступной деятельности был установлен достаточно убедительно.
61. В любом случае, даже если предположить, что власти могли обоснованно полагать, что такой риск действительно существовал, Европейский суд не убежден в том, что это основание само по себе оправдывало весь срок содержания заявителя под стражей. По прошествии времени его значение все больше уменьшалось. Тем не менее в последующие месяцы мотивировка судов не изменялась независимо от развития ситуации, суды не проверяли, насколько данное основание сохраняет значение на новом этапе разбирательства (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 21 июня 2005 г. по делу "Пихлак против Эстонии" (Pihlak v. Estonia), жалоба № 73270/01, § 44 и 45).
62. Еще одним основанием для продолжительного содержания заявителя под стражей являлся факт совершения вменяемого преступления организованной группой. Европейский суд признает, что в делах об организованной преступности со множеством обвиняемых процесс сбора и исследования доказательства часто представляет собой сложную задачу. Кроме того, в таких делах риск того, что заключенный в случае освобождения может оказать давление на свидетелей или иным образом препятствовать разбирательству, часто бывает особенно велик. Все эти факторы могут оправдать сравнительно длительный период содержания под стражей. Однако они не дают властям неограниченных полномочий по продлению этой меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 14 ноября 2006 г. по делу "Осух против Польши" (Osuch v. Poland), жалоба № 31246/02, § 26; и Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу "Целеевский против Польши" (Celejewski v. Poland), жалоба № 17584/04, § 37 - 38). Тот факт, что лицо обвиняется в преступном сговоре, сам по себе не достаточен для оправдания длительных периодов содержания под стражей, его личные обстоятельства и поведение всегда должны приниматься во внимание. В настоящем деле не имеется данных о том, что до задержания заявитель пытался угрожать свидетелям или препятствовать производству по уголовному делу любым иным способом. При таких обстоятельствах Европейский суд затрудняется установить, что имелся риск вмешательства в отправление правосудия на более поздних стадиях разбирательства. Подобный риск имел тенденцию к уменьшению по мере того, как судебный процесс продолжался и свидетели допрашивались (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу "Мишкурка против Польши" (Miszkurka v. Poland), жалоба № 39437/03, § 51). Поэтому Европейский суд не убежден, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей существовали непреодолимые мотивы для опасения, что он окажет давление на свидетелей или иным образом воспрепятствует расследованию дела, и они, безусловно, не перевешивали право заявителя на разбирательство в разумный срок или на освобождение в период рассмотрения дела судом.
63. Других оснований суды страны не привели. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель скрылся с места преступления, и существовала опасность того, что он вновь скроется в случае освобождения. Заявитель отрицал, что скрывался от правосудия, и утверждал, что продолжал проживать по своему постоянному месту жительства и работать в той же компании. Для Европейского Суда не обязательно устанавливать, скрывался ли заявитель до задержания. В его задачу не входит подмена собой национальных властей, которые принимали решение о содержании заявителя под стражей, или представлять собственный анализ фактов, свидетельствующих в пользу содержания под стражей или против него (см. Постановление Европейского суда от 30 января 2003 г. по делу "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria), жалоба № 38884/97, § 74; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии", § 152). Этот довод был впервые выдвинут в разбирательстве в Европейском суде, и национальные суды никогда не упоминали его в своих решениях.
64. Европейский суд также отмечает, что, ходатайствуя о продлении срока содержания заявителя под стражей до 16 сентября 2006 г., следователь не продемонстрировал существования конкретных фактов, имеющих значение для продления срока, указав лишь, что освобождение заявителя является "несвоевременным". Европейский суд обеспокоен тем, что районный суд принял столь упрощенный довод и продлил срок содержания заявителя под стражей, придя к выводу о том, что не имеется оснований для отказа в удовлетворении ходатайства заявителя. Районный суд не нашел нужным обсуждение доводов заявителя о том, что он ранее не судим, имеет постоянное место жительства и работу в г. Москве и положительные характеристики. Он оценил эти доводы как несущественные, исходя из того, что тяжесть предъявленных обвинений имеет большее значение, чем конкретные факты, свидетельствующие в пользу освобождения заявителя, и возложил на последнего ответственность за непредставление более убедительных доводов (см. § 15 и 16 настоящего Постановления). Европейский суд полагает, что суды страны переложили бремя доказывания на заявителя, на которого была возложена обязанность доказать отсутствие риска того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует отправлению правосудия, неисполнение которого влекло продление срока его содержания под стражей в период разбирательства. Европейский суд напоминает в этой связи, что любая система обязательного содержания под стражей до рассмотрения дела судом сама по себе несовместима с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, так как именно национальные власти обязаны установить и продемонстрировать существование конкретных фактов, перевешивающих правило уважения личной свободы. Переход бремени доказывания на заключенного в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу "Нахманович против Российской Федерации" (Nakhmanovich v. Russia), жалоба № 55669/00, § 79, с дополнительными ссылками).
65. Наконец, Европейский суд отмечает, что, разрешая вопрос об освобождении или заключении под стражу, власти согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции имеют обязательство рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его или ее присутствие на суде. Это положение Конвенции провозглашает не только право "на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда", но и устанавливает, что "освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Сулаоя против Эстонии", § 64, последняя часть, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яблонский против Польши", § 83). В настоящем деле власти никогда не рассматривали возможность обеспечения явки заявителя в суд более мягкими мерами пресечения, хотя он несколько раз просил об освобождении под залог и под личное поручительство члена парламента.
66. Европейский суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу "Белевицкий против Российской Федерации" (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 99 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 72 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу "Долгова против Российской Федерации" (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", § 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", § 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации", § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу "Смирнова против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX (извлечения)).
67. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что, не исследовав конкретные факты и не рассмотрев альтернативных "мер пресечения" и руководствуясь в основном тяжестью предъявленных обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые хотя и имели значение для дела, не могли рассматриваться как "достаточные" для оправдания длительности этого срока. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, осуществлялось ли разбирательство "с надлежащей тщательностью".
68. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
69. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
70. Заявитель требовал 100000 евро в счет компенсации морального вреда, который причинен содержанием под стражей в отсутствие достаточных мотивов.
71. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель требовал компенсацию морального вреда, причиненного уголовным преследованием. Однако в задачу Европейского Суда не входит оценка обоснованности предъявленных ему обвинений. Поэтому они полагали, что требование заявителя подлежит отклонению. В любом случае это требование является чрезмерным. По их мнению, установление факта нарушения представляло бы достаточную компенсацию.
72. Европейский суд отмечает, что им установлено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что продолжительность содержания заявителя под стражей не имела достаточных оснований. Он полагает, что заявитель должен был претерпеть чувство разочарования, беспомощности и несправедливости вследствие решения национальных властей содержать его под стражей без достаточных оснований. Он находит, что заявитель претерпел моральный вред, достаточной компенсацией которого не может быть признано установление факта нарушения Конвенции. Однако конкретная сумма требования является чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 5000 евро по данному основанию, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
73. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском суде. Соответственно, Европейский суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
74. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу в части чрезмерной длительности содержания заявителя под стражей приемлемой, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 5000 евро (пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 мая 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Заместитель Секретаря Секции Суда
Андре ВАМПАШ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF POPKOV v. RUSSIA
(Application No. 32327/06)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 15.V.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Popkov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Andre}<*>Wampach, Deputy Section Registrar,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having deliberated in private on 1 April 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 32327/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Roman Andreyevich Popkov ("the applicant"), on 8 July 2006.
2. The applicant was represented before the Court by Mr D. Agranovskiy, a lawyer practising in the Moscow Region. The Russian Government ("the Government") were represented by Mrs V. Milinchuk, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that his detention pending trial had been unlawful and excessively long.
4. On 14 February 2007 the Court decided to communicate the complaint about the allegedly excessive length of detention to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. The President made a decision on priority treatment of the application (Rule 41 of the Rules of Court).
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1978 and lives in Moscow.
A. Background information
7. The applicant was a member of a public association, the National Bolshevik Party. On 15 November 2005 the Supreme Court of the Russian Federation ordered its dissolution. On 19 January 2006 the Federal Registration Service of the Ministry of Justice refused an application for registration of a political party by the same name. Party members challenged the refusal before the Taganskiy District Court of Moscow.
8. On 13 April 2006 fifteen party members, including the applicant, came to the Taganskiy District Court for a hearing concerning the refusal to register the National Bolshevik Party. The applicant alleged that near the court building they had been attacked by a group of forty people and had had to defend themselves. According to the Government, the party members, including the applicant, had assaulted passers-by with gas guns and rubber truncheons.
B. Criminal proceedings against the applicant
9. According to the Government, on 15 May 2006 the applicant was arrested in an attic where he was hiding. He was armed with a gas gun and offered resistance to the police. On the same day he was confronted with a witness, who identified him as one of the perpetrators of the assault.
10. According to the applicant, on 15 May 2006 he had attended an assembly of members of the National Bolshevik Party which was held on the premises of the Communist Party of the Russian Federation. At about 8 p.m. the police broke down the door and arrested the applicant together with three other participants in the assembly. They did not offer any resistance to the police. The applicant"s account of the events was confirmed by affidavits by two members of the Communist Party of the Russian Federation.
11. On 16 May 2006 the applicant was charged with participation in mass disorders, involving the use of gas guns, assault and battery, an offence under Article 213 § 2 of the Criminal Code.
12. On 17 May 2006 the Tverskoy District Court of Moscow remanded the applicant in custody. It referred to the gravity of the charge, "his active role in the imputed offence", and the risk of absconding and reoffending.
13. In their appeal submission the applicant and his counsel complained that the District Court had disregarded such pertinent facts as the absence of a criminal record, the applicant"s permanent residence and employment and positive references. The conclusions that the applicant might flee or reoffend were hypothetical and were not supported by relevant facts.
14. On 31 May 2006 the Moscow City Court upheld the decision on appeal, finding that it had been lawful, sufficiently reasoned and justified.
15. On an unspecified day the investigator applied to the Tverskoy District Court for an extension of the applicant"s detention until 16 September 2006. He argued that there was a need for a further investigation and that it was "not opportune" to release the applicant.
16. On 14 July 2006 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 September 2006. The decision read as follows:
"The court considers that there are no reasons to refuse the investigator"s request [for an extension]. It follows from the case file that [the applicant] is charged with a criminal offence punishable by more than two years" imprisonment and classified as serious under [criminal] law, he has previously been criminally prosecuted and the criminal proceedings against him were discontinued on non-exonerating grounds. The court takes into account the arguments of the defendant and his counsel, however at the court hearing they did not advance convincing arguments in support of their request for release. Taking into account the extent of the investigative actions to be carried out, the period for extension proposed by the investigator... is reasonable. The grounds for [the applicant"s] detention have not ceased to exist. In view of the above, the court... considers that there are sufficient reasons to believe that if released the defendant may abscond or impede the investigation in some other way. The court... does not see any reason to release [the applicant] or apply a more lenient preventive measure."
17. The applicant appealed. He repeated his arguments advanced in the previous grounds of appeal and complained that his detention was incompatible with the requirements of Article 5 § 3 of the Convention.
18. On 20 September 2006 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
19. On 15 September 2006 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 November 2006, referring to the gravity of the charge, the need for a further investigation, and the risk of the applicant"s absconding or interfering with the establishment of the truth. On 25 October 2006 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
20. On 15 November 2006 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 January 2007. It found that the applicant had been charged with serious criminal offences and had no residence registration or employment in Moscow or in the Moscow Region, which gave reasons to believe that he might abscond or impede the investigation.
21. The applicant appealed. He denied involvement in any criminal activity and alleged that the criminal proceedings against him were politically motivated and that he was being persecuted for his membership of the National Bolshevik Party. He asked the court to release him on bail. He insisted that he had a permanent place of residence and employment in Moscow and that he had no intention of impeding the investigation. A member of Parliament offered his personal guarantee that the applicant would not abscond. On 20 December 2006 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful and justified.
22. On 15 January 2007 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 March 2007. Counsel argued before the court that the applicant had been arrested a month after the fight and had had plenty of opportunity to abscond during that month if he wished. The fact that he had not fled from justice proved that he had no such intention. He moreover submitted that a member of Parliament had offered his personal guarantee that the applicant would not abscond and that the applicant"s relatives were ready to post bail for him. The court found as follows:
"The court takes into account the arguments of the defence..., however, given the social dangerousness of the [imputed] criminal offence which is classified as serious and is punishable by more than two years" imprisonment, the character of [the applicant] who has been already prosecuted for a similar offence and does not live at his registered place of residence, and the extent of the investigative actions to be carried out and the fact that the case... involves six defendants and is complex, the court agrees with the prosecutor"s arguments and considers that it is necessary to... extend the applicant"s detention for two months. The court does not see any reason to apply a more lenient preventive measure... because the circumstances described above, namely the gravity of the charge and [the applicant"s] character give reasons to believe that he may abscond or impede the investigation in some other way, if released."
23. On 14 February 2007 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
24. On an unspecified date the investigation was completed and six defendants, including the applicant, were committed for trial.
25. On 12 March 2007 the Taganskiy District Court of Moscow scheduled a preliminary hearing for 20 March 2007 and held that all the defendants should remain in custody. It found that the defendants had been charged with a serious offence committed by an organised group some members of which had not yet been identified, referred to the defendants" characters and concluded that they might abscond or intimidate the victims and witnesses.
26. On 23 April 2007 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful, well-reasoned and justified.
27. On 27 March 2007 the Taganskiy District Court held a preliminary hearing. It refused the defendants" requests for release, citing the gravity of the charges against them and the risk of their absconding, reoffending or obstructing justice. In respect of the applicant"s "character" the court noted that he had a registered place of residence in Bryansk and had already been prosecuted for a similar offence committed in 2002.
28. On 30 May 2007 the Moscow City Court upheld the decision on appeal.
29. On 24 May 2007 the Taganskiy District Court remitted the case for a further investigation.
30. On 29 June 2007 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 6 August 2007 for the same reasons as before. It also held that the case involved several defendants and was complex. The complexity of the case justified the length of the applicant"s detention.
31. In his appeal submission the applicant repeated his arguments that he had a permanent place of residence and employment in Moscow and positive references. He reiterated that a member of Parliament had vouched for his attendance and that his relatives were ready to post bail for him. On 15 August 2007 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
32. On 2 August 2007 the defendants were again committed for trial. The trial started on 8 August 2007.
33. On 11 September 2007 the applicant lodged an application for release with the Taganskiy District Court. Referring to Article 5 § 3 of the Convention he claimed that his detention had exceeded "a reasonable time". He asked to be released on bail.
34. On 12 September 2007 the Taganskiy District Court rejected his application. It noted that the applicant"s arguments had already been examined and rejected many times when extension orders had been issued. It found that the grounds for the applicant"s detention mentioned in the extension orders were still pertinent and it was still necessary to hold him in custody. The applicant had been charged with a serious criminal offence committed by an organised group, some members of which had not yet been identified. Given the gravity of the charges against him, he might abscond, reoffend or interfere with the establishment of the truth if released.
35. The applicant appealed. The parties did not inform the Court whether the grounds of appeal had been examined. It appears that the criminal proceedings against the applicant are still pending.
II. Relevant domestic law
36. Since 1 July 2002 criminal law matters have been governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001).
37. "Preventive measures" or "measures of restraint" (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (обязательство о явке) (Article 112).
38. When deciding on a preventive measure, the competent authority is required to consider whether there are "sufficient grounds to believe" that the accused would abscond during the investigation or trial, reoffend or obstruct the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused"s character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
39. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years" imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
40. After arrest the suspect is placed in custody "during the investigation". The period of detention during the investigation may be extended beyond six months only if the detainee is charged with a serious or particularly serious criminal offence. No extension beyond eighteen months is possible (Article 109 §§ 1 - 3). The period of detention "during the investigation" is calculated to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
41. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant"s detention is "before the court" (or "during the trial"). The period of detention "during the trial" is calculated to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 of the Convention
42. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that there had been no grounds to detain him and that the domestic courts had not had due regard to the defence"s arguments. Under Article 5 § 3, he complained that his right to trial within a reasonable time had been infringed and alleged that detention orders had not been founded on sufficient reasons. The relevant parts of Article 5 read as follows:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
...
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial..."
A. Admissibility
43. As regards the applicant"s complaint that his detention was unlawful, the Court notes that on 17 May 2006 the Tverskoy District Court of Moscow remanded the applicant in custody because of the gravity of the charges against him. The applicant"s detention was subsequently extended on several occasions by the domestic courts.
44. The domestic courts acted within their powers in making those decisions and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law. The question whether the reasons for the decisions were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3 (compare Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 152 and 153, ECHR 2005 -... (extracts)).
45. The Court finds that the applicant"s detention was compatible with the requirements of Article 5 § 1 of the Convention. It follows that this complaint must be rejected as manifestly ill-founded pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
46. As regards the applicant"s complaint that his right to trial within a reasonable time or to release pending trial had been infringed, the Court finds that it is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties" submissions
47. The Government submitted that on 19 April 2007 the National Bolshevik Party had been recognised as an extremist organisation by a Russian court and had been banned. Since the party no longer existed, the applicant could not continue to be a member of it. They further argued that the decisions to remand the applicant in custody had been lawful and justified. He had been charged with a serious offence, had absconded from the crime scene and had been arrested a month later in the attic where he had been hiding. He had been armed with a gas gun and had offered resistance to the police. The Government disputed the applicant"s allegation that he had been arrested at the assembly of the National Bolshevik Party. In their view, after the party had been dissolved it could no longer hold assemblies. Moreover, at the time of the arrest no criminal proceedings had been pending against the applicant, he had not been formally recognised as a suspect and therefore had not enjoyed the rights that suspects enjoyed under domestic law. Once the applicant had been brought to the police station a witness had identified him as one of the perpetrators of the assault. That had raised a reasonable suspicion that the applicant had committed a criminal offence, so he had been remanded in custody.
48. The Government further repeated the reasons given by the domestic courts. The grounds for detention were described in Article 97 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 38 above) and the courts had referred to all of them in their decisions. It was not the Court"s role to assess itself the facts which had led national courts to adopt one decision rather than another. If it were otherwise, the Court would be acting as a court of third or fourth instance, which would be to disregard the limits imposed on its action (see Kemmache v. France (No. 3), judgment of 24 November 1994, Series A No. 296-C, § 44). The courts had relied on specific facts in their detention orders: they had indicated the imputed criminal offence and had listed the investigator"s arguments advanced in his requests for an extension. The applicant"s potential to abscond had been gauged by reference to the facts that he had no permanent place of residence in Moscow, had gone into hiding after the fight and had only been found a month later, on non-residential premises. Moreover, the applicant did not live at his registered address in Bryansk. He had left for Moscow where he had got married and rented a flat. When questioned by the authorities, his mother had stated that she did not know his address in Moscow. Therefore, the courts" finding that he had no permanent place of residence had been correct. The potential for reoffending had been gauged by reference to the fact that the applicant had been prosecuted previously for disorderly behaviour and the criminal proceedings had been discontinued because the applicant and the victim had reached a reconciliation, that is on non-exonerating grounds. The Government considered the applicant"s pre-trial detention had been founded on "relevant and sufficient" reasons.
49. Finally, referring to the case of Contrada v. Italy (judgment of 24 August 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-V, § 67), the Government submitted that the case had to be investigated with "special thoroughness", given that the defendants were members of an organisation with a rigid hierarchical structure and very strict rules.
50. The applicant considered that the domestic courts had not advanced "relevant and sufficient" reasons to hold him in custody for more than a year. He denied that he had been in hiding. He had not fled from justice during the month that had passed between the fight and his arrest, although he had had plenty of opportunity to do so if he wished. He considered himself the victim rather than the perpetrator of the attack and was interested in cooperating with the investigation to assist them in establishing the truth. As to the circumstances of his arrest, he had been arrested during a lawful assembly of the members of the National Bolshevik Party which had been held on the premises of the Communist Party of the Russian Federation, with the owner"s consent. The police had broken down the door and used force to arrest him, despite the fact he had not offered any resistance. He had a gas gun on him for defence purposes only, because he had been attacked many times in the past.
51. The applicant further argued that he had no criminal record, had permanent employment and a permanent place of residence in Moscow. He had offered to post bail and had provided the courts with the personal surety of a member of Parliament. However, the domestic authorities had continued to extend his detention, without demonstrating the existence of specific facts in support of their conclusion that he might abscond, interfere with the investigation or reoffend. He denied being a member of any organisation with a rigid hierarchical structure or strict rules and submitted that the domestic courts had never referred to his alleged membership of such an organisation in their decisions.
2. The Court"s assessment
(a) General principles
52. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention. However after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were "relevant" and "sufficient", the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).
53. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continued detention ceases to be reasonable. A person charged with an offence must always be released pending trial unless the State can show that there are "relevant and sufficient" reasons to justify the continued detention (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, §§ 30 and 32, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006 -...; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, § 4). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as unconditionally authorising detention provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (extracts)).
54. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 - 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court"s task to establish such facts and take the place of the national authorities who ruled on the applicant"s detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts" decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).
(b) Application to the present case
55. The applicant was arrested on 15 May 2006. He has been held in custody ever since. The period to be taken into consideration has lasted slightly less than two years.
56. Although the applicant denied having participated in any criminal activity, the Court notes that a witness identified him as one of the perpetrators of the assault. It accepts therefore that his detention could have initially been warranted by a reasonable suspicion of his involvement in the commission of a criminal offence. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave "relevant" and "sufficient" grounds to justify the applicant"s continued detention and whether they displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings.
57. The judicial authorities relied, in addition to the reasonable suspicion against the applicant, on the risk of his absconding, reoffending or obstructing the course of justice. In this respect they referred to the gravity of the charge, the absence of a registered place of residence or permanent employment in Moscow, the previous criminal proceedings against him and the fact that the imputed offence had been committed by an organised group.
58. The domestic courts consistently relied on the gravity of the charges as the main factor for the assessment of the applicant"s potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 51; also see Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81).
59. Another ground for the applicant"s detention was the District Court"s finding that the applicant did not live at his registered place of residence in Bryansk and had no permanent residence or employment in Moscow. The applicant consistently maintained that he had a permanent place of residence and employment. It is not necessary for the Court to determine whether the applicant had a permanent place of residence. Even assuming that he did not have permanent residence in Moscow, the mere absence of a fixed residence does not give rise to a danger of absconding (see Pshevecherskiy v. Russia, No. 28957/02, § 68, 24 May 2007, and Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005).
60. The domestic courts also referred to the fact that the applicant had been prosecuted previously for a similar criminal offence. The Court accepts that that factor was relevant in assessing the danger of reoffending. Such a danger, if convincingly established, may lead the judicial authorities to place and leave a suspect in detention in order to prevent any attempts to commit further offences. It is however necessary, among other conditions, that the danger be a plausible one and the measure appropriate, in the light of the circumstances of the case and in particular the past history and the personality of the person concerned (see Clooth v. Belgium, judgment of 12 December 1991, Series A No. 225, § 40). In the present case the domestic courts did not specify the offence for which the applicant had been prosecuted. The Government explained that he had been prosecuted for disorderly behaviour, without indicating however the specific acts imputed to him. Moreover, as the charges against the applicant had been dropped, his guilt had never been established by the competent judicial authorities. It is also worth noting that the offence imputed to the applicant was allegedly committed in 2002, that is four years prior to the commencement of the present proceedings. It was not alleged that the applicant had committed any administrative or criminal offences during those four years. Given that the applicant has no criminal record, the Court is not convinced that the risk of reoffending was sufficiently established.
61. In any event, even assuming that the authorities could justifiably consider that such a risk was initially present, the Court is not persuaded that that ground could in itself justify the entire period of the applicant"s detention. With the passage of time it inevitably became less and less relevant. Nevertheless, over the following months the courts" reasoning did not evolve to reflect the developing situation and to verify whether at the advanced stage of the proceedings that ground retained its sufficiency (compare Pihlak v. Estonia, No. 73270/01, §§ 44 and 45, 21 June 2005).
62. The only other ground for the applicant"s continued detention was the fact that the imputed offence had been committed by an organised group. The Court accepts that in cases concerning organised crime, involving numerous accused, the process of gathering and hearing evidence is often a difficult task. Moreover, in such cases the risk that a detainee if released might put pressure on witnesses or might otherwise obstruct the proceedings is often particularly high. All these factors can justify a relatively longer period of detention. However, they do not give the authorities unlimited power to extend this preventive measure (see Osuch v. Poland, No. 31246/02, § 26, 14 November 2006; and Celejewski v. Poland, No. 17584/04, §§ 37 - 38, 4 May 2006). The fact that a person is charged with acting in criminal conspiracy is not in itself sufficient to justify long periods of detention, his personal circumstances and behaviour must always be taken into account. There is no indication in the present case that before his arrest the applicant had made any attempts to intimidate witnesses or to obstruct the course of the proceedings in any other way. In such circumstances the Court has difficulty accepting that there was a risk of interference with the administration of justice at the later stages of the proceedings. Such risk was bound to gradually decrease as the trial proceeded and the witnesses were interviewed (compare Miszkurka v. Poland, No. 39437/03, § 51, 4 May 2006). The Court is not therefore persuaded that, throughout the entire period of the applicant"s detention, compelling reasons existed for a fear that he would interfere with witnesses or otherwise hamper the investigation of the case, and certainly not such as to outweigh the applicant"s right to trial within a reasonable time or release pending trial.
63. No other grounds have been invoked by the domestic courts. The Government argued that the applicant had fled from the crime scene and there was a risk that he would abscond again if released. The applicant denied fleeing from justice and maintained that he continued to live at his permanent place of residence and to work at the same company. It is not necessary for the Court to determine whether the applicant had been in hiding before his arrest. It is not its task to assume the place of the national authorities who ruled on the applicant"s detention or to supply its own analysis of facts arguing for or against detention (see Nikolov v. Bulgaria, No. 38884/97, § 74, 30 January 2003, and Labita, cited above, § 152). That argument was advanced for the first time in the proceedings before the Court and the domestic courts never mentioned it in their decisions.
64. The Court further observes that when requesting an extension of the applicant"s detention until 16 September 2006, the investigator did not demonstrate the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention, he only submitted that it was "not opportune" to release the applicant. The Court is concerned by the fact that the District Court accepted such an unelaborated argument and extended the applicant"s detention, finding that there was no reason to refuse the investigator"s request. The District Court devoted no attention to discussion of the applicant"s arguments that he had no criminal record, had a permanent place of residence and employment in Moscow, and positive references. It treated those arguments as irrelevant, holding that the gravity of the charges carried a greater weight than the specific facts militating in favour of the applicant"s release, and blamed the applicant for the failure to advance more convincing arguments (see paragraphs 15 and 16 above). The Court considers that the domestic courts shifted the burden of proof to the applicant who was required to demonstrate the absence of risk of absconding, reoffending or interfering with the proceedings, failing which he was bound to remain in detention throughout the proceedings. The Court reiterates in this respect that any system of mandatory detention pending trial is incompatible per se with Article 5 § 3 of the Convention, it being incumbent on the domestic authorities to establish and demonstrate the existence of specific facts outweighing the rule of respect for individual liberty. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is permissible only in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Nakhmanovich v. Russia, No. 55669/00, § 79, 2 March 2006, with further references).
65. Finally, the Court notes that when deciding whether a person should be released or detained, the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative measures of ensuring his or her appearance at trial. This Convention provision proclaims not only the right to "trial within a reasonable time or to release pending trial" but also lays down that "release may be conditioned by guarantees to appear for trial" (see Sulaoja, cited above, § 64 in fine, 15 February 2005, and {Jablonski}, cited above, § 83). In the present case the authorities never considered the possibility of ensuring the applicant"s attendance by the use of a more lenient preventive measure, although he asked many times to be released on bail and provided the domestic courts with the personal surety of a member of Parliament.
66. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant"s detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006 -... (extracts); Mamedova v. Russia, No. 7064/05, §§ 72 et seq., 1 June 2006; Dolgova v. Russia, No. 11886/05, §§ 38 et seq., 2 March 2006; Khudoyorov v. Russia, cited above, §§ 172 et seq.; Rokhlina v. Russia, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko v. Russia, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
67. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative "preventive measures" and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant"s detention on grounds which, although "relevant", cannot be regarded as "sufficient" to justify its duration. In these circumstances it would not be necessary to examine whether the proceedings were conducted with "special diligence".
68. There has accordingly been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
69. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
70. The applicant claimed 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage sustained as a result of detention without sufficient reasons.
71. The Government submitted that the applicant had claimed compensation for non-pecuniary damage incurred through his criminal prosecution. However, it was not the Court"s task to assess the reasonableness of the charges against him. They therefore considered that the applicant"s claim should be dismissed. In any event, the claim was excessive. In their opinion, the finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
72. The Court observes that it has found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in that the duration of the applicant"s continued detention was not based on sufficient grounds. It considers that the applicant must have suffered frustration, helplessness and a feeling of injustice as a consequence of the domestic authorities" decision to keep him in custody without sufficient reasons. It finds that the applicant has suffered non-pecuniary damage which cannot be adequately compensated by the finding of a violation. The particular amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 5,000 under this head, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
73. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
74. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the excessive length of the applicant"s detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 15 May 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Andre} WAMPACH
Deputy Registrar