(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "АРШИНЧИКОВА (ARSHINCHIKOVA)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 73043/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 29 марта 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:
Б.М. Цупанчича, Председателя Палаты,
Дж. Хедигана,
А. Ковлера,
А. Гюлумян,
Э. Мийера,
Давида Тора Бъоргвинссона,
И. Берро-Лефевр, судей,
а также при участии С. Кесады, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 8 марта 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 73043/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Зинаидой Павловной Аршинчиковой (далее - заявительница) 15 января 2001 г.
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявительница жаловалась, в частности, на то, что отмена в порядке надзора Судебного решения, вынесенного в ее пользу, нарушила ее право собственности и право на справедливое судебное разбирательство.
4. Решением от 5 апреля 2005 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. Власти Российской Федерации, но не заявительница, представили свои доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница, 1940 года рождения, проживает в г. Саратове. Она является главой и представителем крестьянско-фермерского хозяйства "Катюша" (далее - хозяйство), расположенного в Саратовской области.
7. 15 марта 1991 г. заявительница от имени хозяйства заключила Договор аренды с правом выкупа с Саратовским ДРСУ ПРСО "Саратовавтодор" (далее - дорожная компания), предметом которого были некоторые строения, включая 12-квартирный дом (далее - строения). В частности, Договор предусматривал возможность выкупа указанных строений после перечисления арендной платы в размере, равном остаточной стоимости указанного имущества.
8. 1 июля 1993 г. в Договор аренды с правом выкупа были внесены дополнения. Комитет по управлению имуществом Саратовской области (далее - Комитет по управлению имуществом) произвел замену первоначального арендодателя в договоре. Остальные условия Договора не претерпели изменений.
9. 19 августа 2003 г. хозяйство перевело требуемую денежную сумму на банковский счет Комитета по управлению имуществом. Таким образом оно воспользовалось возможностью выкупа, предусмотренной упомянутым Договором.
10. 6 июля 1999 г. Комитет по управлению имуществом обратился с гражданским иском к хозяйству. Комитет утверждал, что Договор от 1 июля 1993 г. был ничтожным ab initio<*>, поскольку противоречил требованиям законодательства. Комитет просил суд признать недействительным Соглашение 1993 года.
--------------------------------
<*>Ab initio (лат.) - с самого начала (прим. переводчика).
11. 27 сентября 1999 г. Арбитражный суд Саратовской области удовлетворил иск Комитета по управлению имуществом. Суд обязал хозяйство вернуть все полученное по Договору 1993 года имущество Комитету по дорогам и возместить половину судебных расходов.
12. 15 декабря 1999 г. апелляционная инстанция Арбитражного суда Саратовской области оставила без изменения Решение от 27 сентября 1999 г.
13. 12 января 2000 г. представитель заявительницы подал кассационную жалобу.
14. 15 февраля 2000 г. Федеральный Арбитражный суд Поволжского округа отменил Решения судов от 27 сентября и 15 декабря 1999 г. и вынес новое Решение по делу. Суд постановил, что Договор от 1 июля 1993 г. не представлял собой новую сделку, а являлся новацией Договора от 16 марта 1991 г., предусматривающей замену арендодателя. Что касается Договора 1991 года, то он был заключен до того, как вступили в силу нормативные акты, на которые ссылались суды первой и апелляционной инстанций. Федеральный Арбитражный суд Поволжского округа отклонил исковые требования Комитета по управлению имуществом.
15. Постановление вступило в силу и не могло быть обжаловано в обычном порядке.
16. 13 июня 2000 г. заместитель Председателя Высшего Арбитражного суда Российской Федерации судья А.А. Арифуллин принес протест в порядке надзора на Постановление от 15 февраля 2000 г. Протест был основан на доводах, первоначально выдвигаемых Комитетом по управлению имуществом в обоснование своих исковых требований и дословно повторял Постановление суда апелляционной инстанции от 15 декабря 1999 г.
17. 5 сентября 2000 г. Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации в порядке надзора отменил Постановление от 15 февраля 2000 г. и оставил в силе Решения от 27 сентября и Постановление от 15 декабря 1999 г.
18. 4 декабря 2000 г. службой судебных приставов было возбуждено исполнительное производство.
19. В неустановленный день заявительница обратилась с заявлением о государственной регистрации ее права собственности на дом, который представлял собой неотъемлемую часть строений, являвшихся предметом спора.
20. 9 октября 2000 г. Регистрационная палата Саратовской области выдала официальное свидетельство, закрепляющее право собственности заявительницы на дом, приобретенное на основании Договора аренды с правом выкупа, заключенного в 1993 году.
21. 4 марта 2002 г. Комитет по управлению имуществом подал гражданский иск к Регистрационной палате Саратовской области и хозяйству. Комитет по управлению имуществом требовал признания недействительным регистрации права собственности заявителя на дом, произведенной 9 октября 2002 г., поскольку она была основана на договоре, который уже был признан недействительным.
22. После нескольких отложений разбирательства 18 ноября 2002 г. Комитет по управлению имуществом отозвал свой иск. 2 декабря 2002 г. Арбитражный суд Саратовской области прекратил производство по делу.
23. 21 ноября 2002 г. судебный пристав-исполнитель Татищевского района прекратил исполнительное производство по Судебному решению от 21 сентября 1999 г. и вернул исполнительный лист Комитету по управлению имуществом.
II. Применимое национальное законодательство
24. Согласно статье 1 Закона Российской Федерации от 22 ноября 1990 г. № 348-I "О крестьянском (фермерском) хозяйстве", действовавшего на момент событий, фермерское хозяйство является независимым коммерческим предприятием, представляемым лицом, семьей или группой лиц, деятельность которых состоит в производстве, выращивании и сбыте сельскохозяйственной продукции с использованием собственности, которая находится в их собственности или на праве in rem<*>. Согласно статье 257 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности членов фермерского хозяйства находится в общей собственности членов хозяйства, если иное не установлено. Отношения хозяйства с предприятиями, организациями, частными лицами и государственными органами осуществляются главой хозяйства (часть 4 статьи 1 Закона).
--------------------------------
<*>In rem - (лат.) против вещи, а не лица (прим. переводчика).
25. Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации от 5 мая 1995 г. № 70-ФЗ, действовавшим на момент событий, предусматривалось, что вступившие в законную силу решения и постановления всех арбитражных судов Российской Федерации могли быть пересмотрены в порядке надзора на основании протеста, принесенного Председателем Высшего Арбитражного суда Российской Федерации или его заместителями или Генеральным прокурором Российской Федерации или его заместителями (статьи 180 и 181). В Кодексе не были перечислены основания принесения протеста о пересмотре судебных решений в порядке надзора, а лишь указывалось, что протест мог быть принесен "также в связи с обращением стороны судебного разбирательства" (часть первая статьи 185). Вызов сторон в судебное заседание в Президиуме Высшего Арбитражного суда Российской Федерации являлся дискреционным правом Президиума (часть вторая статьи 186).
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Российской Федерации
26. Власти Российской Федерации утверждали в своих доводах по существу дела от 14 июля 2005 г., что заявительница не вправе обращаться с жалобой в Европейский суд, поскольку ее жалоба касается судебного разбирательства, в котором стороной являлась не сама заявительница, а хозяйство.
27. Европейский суд отметил, что на стадии приемлемости властями Российской Федерации в соответствии с правилом 55 Регламента Суда не выдвигались доводы относительно отсутствия у Европейского суда юрисдикции ratione personae<*>, и никаких исключительных обстоятельств, которые бы освободили власти Российской Федерации от обязанности по заявлению своих предварительных возражений до вынесения 5 апреля 2005 г. Европейским судом Решения по вопросу приемлемости данной жалобы.
--------------------------------
<*>Ratione personae - ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы (прим. переводчика).
28. В любом случае Европейский суд счел, что в соответствии с законодательством Российской Федерации крестьянско-фермерское хозяйство не имеет статус юридического лица и по всем правовым вопросам его интересы представляет глава хозяйства, то есть заявительница по настоящему делу. Таким образом, заявительница может утверждать, что непосредственно пострадала от предполагаемых нарушений.
29. Таким образом, возражения властей Российской Федерации должны быть отклонены.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
30. Заявительница жаловалась на то, что отмена Судебного решения от 15 февраля 2000 г. в порядке надзора нарушила ее право на доступ к правосудию, гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и ее право на беспрепятственное пользование своим имуществом, гарантируемое статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Данные статьи в части, применимой к настоящему делу, гласят:
Статья 6 Конвенции
"1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...".
A. Пункт 1 статьи 6 Конвенции
31. Власти Российской Федерации утверждали, что надзорный протест был принесен в соответствии с законодательством Российской Федерации, а разбирательство в суде надзорной инстанции соответствовало требованиям Конвенции о справедливом судебном разбирательстве беспристрастным судом. Власти Российской Федерации утверждали, что в правовой системе Российской Федерации, в частности, по хозяйственным спорам, судебные решения становятся окончательными только после завершения надзорного рассмотрения дела. В настоящем деле судебное разбирательство продолжилось, поскольку Решение о возбуждении исполнительного производства было вынесено в июне 2000 года, то есть через четыре месяца после вынесения Федеральным Арбитражным судом Поволжского округа своего Решения. Власти Российской Федерации также отметили, что заявительница была надлежащим образом уведомлена о рассмотрении дела.
32. Заявительница утверждала, что национальными судами, в частности Президиумом Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, неверно были применены положения законодательства Российской Федерации. Она утверждала, что в постановлении Федерального Арбитражного суда Поволжского округа прямо указывалось на то, что оно не подлежало обжалованию, и что она не могла предвидеть инициирование надзорного производства. В любом случае ее доводы в отношении надзорного протеста не были рассмотрены, а она сама не была проинформирована о дате судебного заседания Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации. Заявительница сочла, что таким образом ее право на справедливое судебное разбирательство было нарушено.
33. Европейский суд напомнил, что право на судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в которой, в соответствующей ее части, верховенство права признается частью общего наследия Договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами Окончательное решение не могло бы быть оспорено (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" ({Brumarescu}<*>v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
34. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции по делам, по которым судебные решения по гражданским делам, вступившие в силу и подлежавшие исполнению, были впоследствии отменены вышестоящим судом по обращению государственного служащего, полномочия которого по подаче такого обращения не были ограничены временными рамками (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "ОАО "Росэлтранс" против Российской Федерации" (Roseltrans v. Russia) от 21 июля 2005 г., жалоба № 60974/00, § 27 - 28; Постановление Европейского суда по делу "Волкова против Российской Федерации" (Volkova v. Russia) от 5 апреля 2005 г., жалоба № 48758/99, § 34 - 36; и Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, ECHR 2003-IX, § 51 - 56).
35. Европейский суд отметил, что указанные выше дела касались разбирательств по гражданским делам в судах общей юрисдикции, в то время как настоящее дело было рассмотрено арбитражными судами в соответствии с процедурой, предусмотренной Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации 1995 года (действовавшим на момент событий). Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации Председателю и заместителю Председателя Высшего Арбитражного суда Российской Федерации предоставлялось право принесения протеста в порядке надзора (статьи 180 и 181, см. выше, § 25) таким же образом, что и Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации предоставлялось право председателям и заместителям председателей вышестоящих судов вмешиваться в рассмотрение дела. Ни Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, ни Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации не предусматривали временных рамок для осуществления этого полномочия, соответственно, вступившие в силу судебные решения могли быть отменены в любое время. Следовательно, проблема правовой определенности, поднятая в настоящем деле, структурно идентична тем, которые, как установил Европейский суд, представляют собой нарушение принципа правовой определенности в гражданском процессе (см. указанные выше прецеденты).
36. Рассмотрев представленные ему материалы дела, Европейский суд отметил, что власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или доводов, которые бы заставили его отклониться от своей прецедентной практики в настоящем деле. Европейский суд пришел к выводу, что отмена Судебного решения от 15 февраля 2000 г. в порядке надзора, инициированного заместителем Председателя Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, не являвшимся стороной по делу, нарушила принцип правовой определенности и право заявителя на "доступ к правосудию", гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
37. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
38. Европейский суд отметил, что 9 октября 2000 г. право заявителя на оспариваемые сооружения было официально зарегистрировано, что 18 ноября 2002 г. Комитет по управлению имуществом принял Решение не продолжать поддерживать свой иск об оспаривании права заявителя и что три дня спустя после этого исполнение судебных решений, восстановленных по Решению Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, было прекращено. Таким образом, право заявителя на оспариваемые сооружения не пострадало (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Засурцев против Российской Федерации" (Zasurtsev v. Russia) от 27 апреля 2006 г., жалоба № 67051/01, § 53 - 55).
39. При обстоятельствах настоящего дела Европейский суд не счел необходимым выносить решение о том, имело ли место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
40. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
41. Заявитель потребовала 30000 евро в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда. Она представила медицинскую справку и показания свидетелей, указывающих на плохое состояние ее здоровья в 1998 - 2005 годах.
42. Власти Российской Федерации утверждали, что причинно-следственная связь между предполагаемыми нарушениями и предполагаемым материальным ущербом отсутствует. Они также утверждали, что установление самого факта нарушения будет представлять собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда в настоящем деле.
43. Европейский суд не усмотрел причинно-следственной связи между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом; таким образом, он отклонил это требование. Вместе с тем с учетом сущности установленного по делу нарушения, двух лет неопределенности после отмены вынесенного в пользу заявительницы Судебного решения, исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявительнице 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
44. Заявительница не потребовала компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в национальных органах власти и Европейском суде, и Европейскому суду нет необходимости рассматривать этот вопрос по своей инициативе (см. Постановление Европейского суда по делу "Мотьер против Франции" ({Motiere} v. France) от 5 декабря 2000 г., жалоба № 39615/98, § 26).
C. Процентная ставка при просрочке платежей
45. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в отношении каждого заявителя;
3) постановил, что нет необходимости рассматривать вопрос о наличии нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
4) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие при необходимости переводу в национальную валюту Российской Федерации по курсу на день произведения выплаты, плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) отклонил остальные требования заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 марта 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Боштьян М.ЦУПАНЧИЧ
Секретарь Секции Суда
Сантьяго КЕСАДА
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
THIRD SECTION
CASE OF ARSHINCHIKOVA v. RUSSIA
(Application No. 73043/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 29.III.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Arshinchikova v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr {B.M. Zupancic}, President,
Mr J. Hedigan,
Mr A. Kovler,
Mrs A. Gyulumyan,
Mr E. Myjer,
Mr David {Thor Bjorgvinsson},
Mrs {I. Berro-Lefevre}, judges,
and Mr S. Quesada, Section Registrar,
Having deliberated in private on 8 March 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 73043/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Ms Zinaida Pavlovna Arshinchikova ("the applicant"), on 15 January 2001.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the quashing of the judgment in her favour by way of supervisory review violated her property rights and her right to a fair trial.
4. By a decision of 5 April 2005 the Court declared the application partly admissible.
5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1940 and lives in Saratov. She is the head and legal representative of the farming enterprise "Katyusha" ("the farm") located in the Saratov Region.
7. On 15 March 1991 the applicant on behalf of the farm entered into a lease purchase option agreement with the State road maintenance company "Saratovavtrodor" ("the road company") in respect of certain constructions, including a twelve-flat house ("the constructions"). The agreement provided, in particular, that the purchase option was to be exercised upon payment of rent equal to the book value of the property.
8. On 1 July 1993 the lease purchase option agreement was amended: the Property Management Committee of the Saratov Region ("the property committee") replaced the original lessor as a party to the agreement. The other terms and conditions of the agreement were not affected.
9. On 19 August 1993 the farm credited the required amount to the bank account of the property committee. It thus exercised the purchase option under the lease agreement.
10. On 6 July 1999 the property committee brought a civil action against the farm. The committee claimed that the agreement of 1 July 1993 was void ab initio because it had been entered into in breach of the law. The committee sought a judicial declaration of the nullity of the 1993 agreement.
11. On 27 September 1999 the Saratov Regional Commercial Court allowed the committee"s action against the farm. The court ordered the farm to return all proceeds from the 1993 agreement to the property committee and bear one half of the court fees.
12. On 15 December 1999 the Appellate Collegium of the Saratov Regional Commercial Court upheld the judgment of 27 September 1999.
13. On 12 January 2000 the applicant"s representative filed an appeal on points of law.
14. On 15 February 2000 the Federal Commercial Court of the Volga Circuit quashed the judgments of 27 September and 15 December 1999 and made a new determination of the claim. The court ruled that the agreement of 1 July 1993 had not been a new transaction, but rather a novation of the agreement of 16 March 1991 involving the substitution of the lessor. As to the 1991 agreement, it had been concluded before the regulations, on which the first-instance and appeal courts based their judgments, came into force. The Federal Commercial Court dismissed the claim of the property committee.
15. The judgment became final and no ordinary appeal lay against it.
16. On 13 June 2000 Judge Arifullin, a Deputy President of the Supreme Commercial Court of the Russian Federation, lodged an application for supervisory review (протест в порядке надзора) against the judgment of 15 February 2000. The application was based on the arguments originally advanced by the property committee in support of its claim and repeated verbatim the judgment of the appeal court of 15 December 1999.
17. On 5 September 2000 the Presidium of the Supreme Commercial Court of the Russian Federation quashed, by way of supervisory review, the judgment of 15 February 2000 and reinstated the judgments of 27 September and 15 December 1999.
18. On 4 December 2000 the bailiffs" service commenced the enforcement proceedings.
19. On an unspecified date the applicant applied for State registration of her title to the house which formed a constituent part of the disputed constructions.
20. On 9 October 2000 the Saratov Regional Registration Chamber issued an official certificate formalising the applicant"s title to the house acquired under the 1993 lease purchase option agreement.
21. On 4 March 2002 the property committee filed a civil action against the Saratov Regional Registration Chamber and the farm. The property committee claimed that the registration of the applicant"s title to the house of 9 October 2000 should be declared void because it had been grounded on the already invalidated agreement.
22. After several adjournments of the proceedings, on 18 November 2002 the property committee withdrew its claim. On 2 December 2002 the Commercial Court of the Saratov Region discontinued the proceedings.
23. On 21 November 2002 a court bailiff of the Tatishchevo District discontinued the enforcement proceedings under the judgment of 27 September 1999 and returned the writ of execution to the property committee.
II. Relevant domestic law
24. Section 1 of the Farming Enterprises Act (Law No. 348-I of 22 November 1990, in force at the material time ("the Law")) defines a farming enterprise as an independent business entity represented by an individual, a family or a group of persons who manufacture, process and sell agricultural products using the property to which they have title or a right in rem. Under Article 257 of the Civil Code of the Russian Federation, title to the property of a farming enterprise is held jointly by its members unless otherwise agreed. Relations of the farm with enterprises, organisations, individuals and State authorities are exercised by the head of the farm (Section 1 § 4 of the Law).
25. The Code of Commercial Procedure (No. 70-FZ of 5 May 1995, in force at the material time) established that final judgments and decisions of commercial courts were amenable to supervisory review initiated on an application by the President of the Supreme Commercial Court or his deputy or by the Prosecutor General of the Russian Federation or his deputy (Articles 180 and 181). The Code did not list the grounds for lodging an application for supervisory review, it only specified that it could be lodged "also in connection with a request by a party to the proceedings" (Article 185 § 1). Summoning of parties to the hearing before the Presidium of the Supreme Commercial Court was a discretionary right of the Presidium (Article 186 § 2).
THE LAW
I. The Government"s preliminary objection
26. The Government submitted in their further observations of 14 July 2005 that the applicant was not entitled to bring the application before the Court because the complaints related to the proceedings, to which the farm, but not the applicant, had been a party.
27. The Court notes that no plea of inadmissibility concerning lack of jurisdiction ratione personae was made by the Government at the admissibility stage in accordance with Article 55 of the Rules of Court, and there are no exceptional circumstances which would have absolved the Government from the obligation to raise their preliminary objection before the Court"s decision as to the admissibility of the application on 5 April 2005.
28. In any event, the Court observes that under Russian law an agricultural farm does not have legal entity status and it is represented for all legal purposes by its head, that is the applicant in the present case. Therefore, the applicant may claim to be directly affected by alleged violations.
29. The Government"s objection must therefore be dismissed.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1
30. The applicant complained that the quashing of the judgment of 15 February 2000 by way of supervisory-review proceedings had violated her "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention and her right to the peaceful enjoyment of possessions under Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions read as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law..."
A. Article 6 § 1 of the Convention
31. The Government contended that the application for supervisory review had been introduced in accordance with Russian law, and that the supervisory-review proceedings had met the requirements of the Convention for a fair trial by an impartial tribunal. The Government claimed that in the Russian legal system, especially in commercial litigation, judicial decisions became binding and enforceable only upon completion of the supervisory-review proceedings. In the instant case there existed continuity of the proceedings because the application for supervisory review was made in June 2000, that is four months after the Federal Commercial Court of the Volga Region had issued its judgment. The Government also pointed out that the applicant had been duly informed of the hearing.
32. The applicant claimed that the domestic courts and, in particular, the Presidium of the Supreme Commercial Court had misdirected themselves in law. She submitted that the judgment of the Federal Commercial Court had clearly stated that it was not amenable to further appeal and she could not have reasonably foreseen the institution of supervisory-review proceedings. In any event, her observations on the supervisory-review application had not been examined and she had not been informed of the hearing date before the Presidium. She considered that her right to a fair trial was breached.
33. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which declares, in its relevant part, the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII).
34. The Court has frequently found a violation of an applicant"s "right to a court" guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention in cases in which a judicial decision in a civil case that had become binding and enforceable, was subsequently quashed by a higher court on an application by a State official whose power to intervene was not subject to any time-limit (see Roseltrans v. Russia, No. 60974/00, §§ 27 - 28, 21 July 2005; Volkova v. Russia, No. 48758/99, §§ 34 - 36, 5 April 2005; and Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 51 - 56, ECHR 2003-IX).
35. The Court notes that the above-mentioned cases concerned civil proceedings before the courts of general jurisdiction, whereas the instant case was examined by commercial courts in proceedings governed by the Code of Commercial Procedure of 1995 (in force at the material time). The Code of Commercial Procedure granted the power to intervene by way of supervisory review to the President and Deputy President of the Supreme Commercial Court (Articles 180 and 181 of the Code, see paragraph 25 above) in the same way as the Code of Civil Procedure gave the power to intervene in civil proceedings to the president and deputy presidents of higher courts. Neither the Code of Civil Procedure nor the Code of Commercial Procedure set any time-limit for exercise of that power, so that final judgments were liable to challenge indefinitely. It follows that the problem of legal certainty raised in the instant case is structurally identical to that which has been found by the Court to amount to a violation of the principle of legal certainty in civil proceedings (see the authorities cited above).
36. Having examined the material submitted to it, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to depart from the established case-law. The Court finds that the quashing of the judgment of 15 February 2000 by way of supervisory-review proceedings instituted on the initiative of the Deputy President of the Supreme Commercial Court, who was not a party to the case, violated the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" guaranteed under Article 6 § 1 of the Convention.
37. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
B. Article 1 of Protocol No. 1
38. The Court notes that on 9 October 2000 the applicant"s title to the disputed constructions was officially registered, that on 18 November 2002 the property committee decided not to pursue its claim contesting the applicant"s title, and that three days later the enforcement of the judgments reinstated by the Presidium"s decision was discontinued. The applicant"s right to the disputed constructions had thus remained unaffected (see, mutatis mutandis, Zasurtsev v. Russia, No. 67051/01, §§ 53 - 55, 27 April 2006).
39. In these circumstances, the Court does not consider it necessary to rule on the question where there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
III. Application of Article 41 of the Convention
40. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
41. The applicant claimed 30,000 euros (EUR) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage. She submitted a medical certificate and statements by witnesses attesting to the poor state of her health in 1998 - 2005.
42. The Government submitted that there was no causal link between the alleged violations and the alleged pecuniary damage. They also contended that the finding of a violation would constitute an adequate just satisfaction for the non-pecuniary damage in the present case.
43. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects the applicant"s claim for pecuniary damage. However, having regard to the nature of the breach in this case, the two years of uncertainty following the quashing of the judgment in the applicant"s favour and making its assessment on an equitable basis, the Court awards EUR 2,000 for the non-pecuniary damage sustained by the applicant.
B. Costs and expenses
44. The applicant did not seek reimbursement of costs and expenses relating to the proceedings before the domestic courts or the Convention organs and this is not a matter which the Court has to examine of its own motion (see {Motiere} v. France, No. 39615/98, § 26, 5 December 2000).
C. Default interest
45. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government"s preliminary objection;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
3. Holds that there is no need to examine separately the complaint under Article 1 of Protocol No. 1;
4. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 29 March 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
{Bostjan M. ZUPANCIC}
President
Santiago QUESADA
Registrar