(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ГАРАБАЕВ (GARABAYEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 38411/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 7 июня 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Е. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
посовещавшись за закрытыми дверями 15 мая 2007 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 38411/02, поданной 28 октября 2002 г. против властей Российской Федерации в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Мурадом Реджеповичем Гарабаевым (далее - заявитель).
2. Интересы заявителя, которому была обеспечена правовая помощь, представляла А. Ставицкая, адвокат, практикующая в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, что он был выдан в Туркменистан в нарушение статьи 3 Конвенции и что он не располагал эффективными средствами правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции. Он также утверждал, что содержание его под стражей в Российской Федерации было незаконным и нарушало процессуальные гарантии, предусмотренные статьей 5 Конвенции.
4. Решением от 8 сентября 2005 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. Проконсультировавшись со сторонами, Палата Европейского суда решила, что не было необходимости проводить слушание по существу жалобы (пункт 3 правила 59 Регламента Европейского суда in fine<*>). Стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.
--------------------------------
<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
6. Заявитель является гражданином Российской Федерации и Туркменистана. Он родился в 1977 году и в настоящее время проживает в г. Москве.
A. Факты
7. Обстоятельства дела, как они представлены сторонами, можно кратко изложить следующим образом.
8. Заявитель работал бухгалтером в Центральном банке Туркменистана. 4 марта 2002 г. заявитель был зарегистрирован в российском консульстве в Туркменистане в качестве российского гражданина, проживающего в г. Ашхабаде, а 17 марта 2002 г. ему был выдан российский паспорт (серия 51 № 0956182). В августе 2002 г. заявитель уволился со своего места работы и вместе со своей женой и сыном, 1999 года рождения, переехал в г. Москву для защиты кандидатской диссертации по философии.
1. Процедуры, связанные с выдачей заявителя в Туркменистан
9. 27 сентября 2002 г. Генеральный прокурор Туркменистана направил запрос Генеральному прокурору Российской Федерации с просьбой о задержании и выдаче заявителя, обвиняемого в совершении уголовных преступлений. Запрос был сделан на основании Конвенции государств-участников СНГ от 22 января 1993 г. "О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам" (Минская конвенция). В Туркменистане заявителю было предъявлено обвинение в хищении государственной собственности в крупном размере путем злоупотребления должностными полномочиями. В частности, в запросе содержалась информация о том, что заявитель в период между 25 июля и 3 сентября 2002 г. перевел финансовые активы общей стоимостью в 40 миллионов долларов США с корреспондентского счета Центрального банка Туркменистана в "Дойче Банке АГ" (г. Франкфурт-на-Майне, Германия) в Русский депозитарный банк (г. Москва), "Латекобанк" и "Парексбанк" (г. Рига, Латвия) и [банк] HSBC (г. Сянган, Китай). Позднее активы были сняты со счетов и не были возвращены в Туркменистан. В Туркменистане в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело. 25 сентября 2002 г. прокурор вынес постановление о задержании заявителя, и заявитель был объявлен в розыск.
10. 27 сентября 2002 г. заявитель был задержан в Москве на основании постановления Генерального прокурора Туркменистана и помещен в изолятор временного содержания Главного управления внутренних дел г. Москвы.
11. 11 октября 2002 г. адвокат А. Ставицкая подала жалобу в Генеральную прокуратуру Российской Федерации. Она оспаривала возможность выдачи заявителя в Туркменистан, поскольку он являлся гражданином Российской Федерации. Адвокат ссылалась на соответствующие положения Конституции Российской Федерации, Федерального закона "О гражданстве", Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и Минской конвенции 1993 года, ни одно из которых не допускало выдачи российского гражданина в сферу юрисдикции другого государства. Жалоба также содержала ссылки на доклады о соблюдении прав человека в Туркменистане, которые давали повод для достаточно обоснованного опасения, что к заявителю могут быть применены пытки и другие формы бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Она также утверждала, что, поскольку заявитель не мог быть выдан на законных основаниях в связи с наличием у него гражданства Российской Федерации, его задержание с целью выдачи являлось незаконным.
12. 11 октября 2002 г. правозащитный центр "Мемориал", российская неправительственная организация, вступил в контакт с Генеральным прокурором Российской Федерации по вопросу задержания заявителя и его возможной выдачи в Туркменистан. "Мемориал" ссылался на наличие у заявителя российского гражданства. Более того, он также указывал на сложившуюся в Туркменистане ситуацию, в частности, на отсутствие гарантий справедливого судебного разбирательства, а также отсутствие беспристрастности и независимости судебной власти. Правозащитный центр ссылался на то, что в Туркменистане санкции на арест подписывались лично Президентом Туркменистана и не подлежали обжалованию в какой бы то ни было форме, что выносимые по всем имеющим политическое значение делам приговоры были предопределены, а также что применение пыток было широко распространено. 12 и 17 октября "Мемориал" издал пресс-релизы по делу заявителя. Правозащитный центр утверждал, что заявитель подвергается преследованиям в Туркменистане в связи с политическим делом против бывшего заместителя руководителя Центрального банка Туркменистана, который был обвинен Президентом Туркменистана в финансировании оппозиции и хищении государственных денежных средств и который бежал из Туркменистана в 2001 году. "Мемориал" привел подробности преследования служащих Центрального банка и их родственников, указав в том числе на арест матери, сестры и дяди заявителя, а также конфискацию их имущества.
13. 15 октября 2002 г. Сергей Ковалев, депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, направил письмо начальнику международно-правового управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации в связи с делом заявителя. Он напомнил начальнику указанного управления о наличии у заявителя гражданства Российской Федерации, а также указал на опасность применения пыток и отсутствие гарантий справедливого судебного разбирательства в случае выдачи заявителя в Туркменистан.
14. 18 октября 2002 г. заявитель был переведен в следственный изолятор ИЗ-77/3.
15. 18 октября 2002 г. старший помощник Генерального прокурора Российской Федерации вынес постановление о выдаче заявителя в Туркменистан. Это постановление было утверждено Генеральным прокурором Российской Федерации 22 октября 2002 г. Заявитель и его адвокаты не были проинформированы об этом постановлении в то время и не получили его копию.
16. 24 октября 2002 г. заявитель был выдан в Туркменистан. Заявитель утверждал, что рано утром сотрудники Генеральной прокуратуры Российской Федерации отвезли его в аэропорт Домодедово, в представительство туркменских авиалиний. Там его кратко ознакомили с копией постановления Генерального прокурора Российской Федерации о его выдаче. Сотрудники правоохранительных органов Туркмении прошли вместе с заявителем на самолет через пограничный контроль, причем при прохождении пограничного контроля у заявителя не потребовали предъявить паспорт. Заявитель несколько раз требовал встречи со своим адвокатом, но в удовлетворении этой просьбы ему было отказано.
17. В своих меморандумах власти Российской Федерации ссылались на информацию из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, согласно которой заявитель был доставлен на самолет сотрудниками Министерства юстиции Российской Федерации. Заявитель не требовал от конвоирующих его лиц обеспечить ему встречу с адвокатом, и, в любом случае, сотрудники конвоя не имеют полномочий рассматривать просьбы задержанного. Власти Российской Федерации подтвердили, что заявитель увидел постановление о выдаче 24 октября 2002 г.
18. 18 и 24 октября 2002 г. адвокат заявителя подала жалобы в Московский городской суд. Она обжаловала законность задержания заявителя в свете наличия у него гражданства Российской Федерации и отсутствия оснований для его выдачи. В своей второй жалобе она также ссылалась на постановление Генерального прокурора Российской Федерации о выдаче заявителя и утверждала, что заявитель не был официально уведомлен о том постановлении, равно как и не получал его копии.
19. 28 октября 2002 г. судья Московского городского суда ответил на жалобу адвоката заявителя от 18 октября 2002 г. письмом, в котором указал, что жалоба относительно законности задержания заявителя должна быть подана в соответствующий районный суд. Он также отметил, что жалоба не затрагивала вопросы законности постановления о выдаче, но, в любом случае, такое постановление должно быть пересмотрено в присутствии лица, подлежащего выдаче. Поскольку заявитель был уже выдан в Туркменистан 24 октября 2002 г., он не мог принять участие в судебном разбирательстве. 5 ноября 2002 г. тот же судья ответил на жалобу адвоката заявителя от 24 октября 2002 г., указав, что жалоба на незаконность постановления о выдачи не могла быть рассмотрена в отсутствии заявителя. Адвокат заявителя обжаловала этот отказ в Верховный суд Российской Федерации.
20. 11 ноября 2002 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации, отвечая на письмо адвоката заявителя, указала, что постановление о выдаче заявителя было вынесено на основании запроса Генерального прокурора Туркменистана в связи с уголовным обвинением заявителя в хищении 40 миллионов долларов США и соответствовало нормам международного права.
21. 14 ноября 2002 г. Европейский суд согласно подпункту "a" пункта 2 правила 49 Регламента Суда направил властям Российской Федерации запрос о предоставлении информации относительно задержания и выдачи заявителя в Туркменистан, а также о том, были ли проверены компетентными властями Российской Федерации утверждения заявителя о том, что он может быть подвергнут обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.
22. 5 декабря 2002 г. Московский городской суд рассмотрел жалобу адвоката заявителя от 24 октября 2002 г. Суд пришел к выводу о том, что постановление о выдаче заявителя было незаконным, принимая во внимание наличие у заявителя российского гражданства, доказательство которого - копия российского паспорта заявителя - имелось в материалах дела. Московский городской суд также установил, что постановление о выдаче не было официально доведено до сведения заявителя и его адвоката, вследствие чего он был лишен возможности обжаловать его в соответствии с положениями законодательства Российской Федерации. Задержание заявителя также было признано незаконным. Данное Решение Московского городского суда не было обжаловано и вступило в силу 16 декабря 2002 г.
2. Процедуры, связанные с наличием
у заявителя гражданства Российской Федерации
23. 8 декабря 2002 г. первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации обратился в Пресненский районный суд г. Москвы, требуя признания того, что заявитель получил гражданство Российской Федерации путем мошенничества. Жалоба была подана против Министерства иностранных дел Российской Федерации, российского консульства в г. Ашхабаде и самого заявителя. Прокурор утверждал, что заявитель получил гражданство Российской Федерации как супруг гражданки Российской Федерации согласно соответствующим положениям Федерального закона "О гражданстве" и представил в российское консульство в г. Ашхабаде копию свидетельства о браке от 15 сентября 1998 г. Однако брак, предположительно, был расторгнут районным судом г. Ашхабада (Туркменистан) 7 июня 2001 г., и Постановление вступило в силу 19 июня 2001 г.
24. 27 декабря 2002 г. Пресненский районный суд г. Москвы установил, что заявитель представил в российское консульство не соответствующую действительности информацию. Суд отказался отменить гражданство заявителя, поскольку решение по этому вопросу может быть принято только Президентом Российской Федерации. Ни заявитель, ни его жена, ни его адвокат не были проинформированы о судебном разбирательстве и в судебном заседании не присутствовали.
25. Узнав о судебном разбирательстве, 16 января 2003 г. адвокат заявителя подала жалобу в Московский городской суд. Она оспаривала аутентичность Постановления районного суда г. Ашхабада, которое принималось в качестве основания для Судебного решения. Она также представила показания жены, где та категорически отрицала факт развода. Также была сделана ссылка на то, что заявитель, его жена и его адвокат не были уведомлены о судебном разбирательстве и не принимали в нем участия.
26. 27 января 2003 г. Посольство Российской Федерации в Туркменистане, действуя также от имени Министерства иностранных дел Российской Федерации, подало в Московский городской суд ходатайство о восстановлении пропущенного десятидневного срока для обжалования Решения от 27 декабря 2002 г., поскольку Решение было получено им только 18 января 2003 года. 30 января 2003 г. Пресненский районный суд г. Москвы восстановил десятидневный срок для обжалования. В своей жалобе посольство утверждало, что Решение суда основывалось на неверном толковании семейного законодательства Туркмении и что Решение суда о разводе не являлось окончательным. Посольство также указало на то, что заявитель был лишен возможности участвовать в судебном заседании. В рассматриваемое время заявитель содержался под стражей в г. Ашхабаде и российскому консульству было отказано во встрече с ним в нарушение соответствующих международных соглашений. Посольство ссылалось на статьи 6 и 13 Конвенции.
27. 16 мая 2003 г. Московский городской суд отменил Решение от 27 декабря 2002 г. на том основании, что не было обеспечено участие заявителя в разбирательстве дела. Дело было возвращено в Пресненский районный суд г. Москвы.
28. 17 сентября 2003 г. по ходатайству Генеральной прокуратуры Российской Федерации Пресненский районный суд г. Москвы прекратил в связи с изменением обстоятельств производство по делу о предположительном получении заявителем гражданства Российской Федерации путем мошенничества. Соответствующее определение Пресненского районного суда г. Москвы вступило в силу 27 сентября 2003 г.
3. Процедуры, последовавшие за выдачей заявителя
29. В Письме от 28 февраля 2003 г. заявитель изложил обстоятельства содержания его под стражей в Туркменистане. Заявитель утверждает, что как только он прибыл в г. Ашхабад, его доставили в Генеральную прокуратуру Туркменистана, где его допрашивали в течение четырех часов. Ему отказывали в воде и сигаретах, а также угрожали пытками, притеснениями семьи. Во время допроса его били по голове и спине; последствия от этих побоев сказывались несколько месяцев. Заявитель отрицал предъявленные ему обвинения.
30. Затем его доставили в следственный изолятор Министерства национальной безопасности Туркмении. Он описывает условия содержания следующим образом: три человека оказались в камере площадью примерно десять квадратных метров, в течение дня каждому из них два раза давали по тарелке еды; в камере не было туалета, и их выводили в туалет дважды в сутки; в камере отсутствовали радио и телевизор, и заключенные не получали новостей из внешнего мира. В течение первых 20 дней заявителя выводили на 15 - 20 минут на зарядку, а [затем] в течение двух месяцев ему не было разрешено выполнять какие-либо упражнения. Заявитель утверждал, что во время нахождения под стражей он постоянно боялся, что он сам или его близкие родственники будут подвергнуты пыткам, что широко распространено в Туркменистане.
31. Дважды его допрашивали в отсутствие адвоката. Он пытался дать адвокату указания через своих родственников, но ему было заявлено, что он не имеет права на адвоката. Его родственники выяснили, что он содержится в следственном изоляторе, и сообщили заявителю, что его мать была приговорена к семи годам лишения свободы, а его дядя - к еще более длительному сроку лишения свободы. У его сестры и родителей жены были изъяты документы, удостоверяющие личность.
32. В конце ноября и начале декабря 2002 г. сотрудники правоохранительных органов Туркменистана посетили заявителя в следственном изоляторе и сообщили ему о том, что в Пресненском районном суде г. Москвы начато судебное разбирательство. Ему были показаны повестки о вызове в суд и было приказано расписаться на них. Заявитель сумел написать на них, что он содержится под стражей и не может явиться в судебное заседание. Указанные сотрудники разозлились на заявителя и ударили его.
33. 25 января 2003 г. заявитель был ознакомлен с обвинительным заключением и материалами уголовного дела. Четыре из пяти страниц обвинительного заключения были на туркменском языке, а материалы уголовного дела состояли из двух томов, также преимущественно на туркменском языке. Заявитель утверждал, что он недостаточно хорошо знает туркменский язык, и попросил обеспечить переводчика или перевести документы. В удовлетворении его просьбы было отказано. К тому времени у него уже был адвокат, который пояснил ему, что в материалах дела нет документов, которые могли бы свидетельствовать о его виновности. По-видимому, позднее заявителю было предъявлено обвинение в мошенничестве, совершенном совместно с его сестрой.
34. Тем временем российское консульство в г. Ашхабаде несколько раз связывалось с Министерством иностранных дел Туркменистана, с тем чтобы договориться о встрече консула с заявителем. Запросы были направлены 5 и 11 декабря 2002 г., 10 и 24 января 2003 года. 24 декабря 2002 г. Министерство иностранных дел Туркменистана ответило, что подобная встреча невозможна, поскольку заявитель является гражданином Туркменистана.
35. 1 февраля 2003 г. заявитель был привезен в аэропорт г. Ашхабада и возвращен в г. Москву в сопровождении сотрудника консульства Российской Федерации.
36. После возвращения в Москву заявитель узнал, что его мать снова была осуждена и приговорена к 14 годам лишения свободы и что его сестра и дядя были приговорены к аналогичным срокам лишения свободы.
4. Уголовное дело в отношении
заявителя в Российской Федерации
37. В то время как заявитель находился в Туркменистане, 24 января 2003 г. следователь Генеральной прокуратуры Российской Федерации возбудил уголовное дело против группы лиц на основании информации, полученной от Генерального прокурора Туркменистана. Основанием для возбуждения уголовного дела стал несанкционированный перевод 20 миллионов долларов США со счета Центрального банка Туркменистана в "Дойче Банк АГ" (г. Франкфурт-на-Майне, Германия) на счета в частном банке в г. Москве. Заявитель не фигурировал в списке подозреваемых.
38. 29 января 2003 г. заявителю было предъявлено обвинение в мошенничестве в крупных размерах, совершенном организованной группой. Обвинение утверждало, что в августе 2002 г. заявитель вместе с несколькими менеджерами частного банка, включая некоего Л., осуществил перевод 20 миллионов долларов США со счета Центрального банка Туркменистана в "Дойче Банк АГ" (г. Франкфурт-на-Майне, Германия) на счета в частном банке в г. Москве. Затем названные лица присвоили 19,3 миллиона долларов США.
39. Также 29 января 2003 г. заявитель был объявлен в международный розыск.
40. 30 января 2003 г. Басманный районный суд г. Москвы удовлетворил ходатайство следователя Генеральной прокуратуры Российской Федерации о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу. Следователь утверждал, что заявитель обвинялся в совершении тяжкого преступления, но он скрылся от правосудия за границей и что он был объявлен в международный розыск. В судебном заседании заявителя представлял адвокат по назначению. В ходе судебного заседания адвокат не возражал против помещения заявителя под стражу.
41. 30 января 2003 г. первый заместитель Генерального прокурора Российской Федерации связался с Генеральным прокурором Туркменистана, требуя выдачи заявителя в связи с уголовными обвинениями против заявителя и вынесением в Российской Федерации постановления о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу. В письме указывалось, что заявитель являлся гражданином Российской Федерации и имелась информация, позволяющая сделать вывод о том, что заявитель находился в тот момент в Туркменистане. В письме не указывалось, что ранее заявитель был выдан в Туркменистан.
42. 31 января 2003 г. первый заместитель Генерального прокурора Туркменистана санкционировал "временную выдачу" заявителя в Россию на том основании, что в отношении него было возбуждено уголовное дело.
43. 1 февраля 2003 г. заявитель был возвращен в г. Москву. По прибытии он был арестован и помещен в следственный изолятор "Лефортово" Федеральной службы безопасности Российской Федерации. В тот же день ему было предъявлено обвинение в мошенничестве.
44. 6 февраля 2003 г. адвокат заявителя А. Ставицкая встретилась с заявителем в следственном изоляторе. Во время встречи она узнала о Постановлении суда от 30 января 2003 г., которым к заявителю была применена мера пресечения в виде заключения под стражу. 11 февраля 2003 г. она подала на это Постановление жалобу в Московский городской суд. Ставицкая утверждала, что интересы заявителя не были должным образом представлены, что он не скрывался от правосудия, а был выдан в Туркменистан Генеральной прокуратурой Российской Федерации и содержался под стражей в Туркменистане, и что следствие не могло не знать об этом. Она также сослалась на Решение Московского городского суда от 5 декабря 2002 г., согласно которому выдача и задержание заявителя были признаны незаконными.
45. 19 марта 2003 г. Московский городской суд отклонил жалобу. Представитель Генеральной прокуратуры Российской Федерации утверждал, что следователь и заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, которые возбудили уголовное дело, не имели информации о местонахождении заявителя, и заявитель был объявлен в международный розыск. Районный суд принял во внимание личные обстоятельства заявителя, тяжесть предъявленных обвинений, а также тот факт, что заявитель мог помешать следствию, оказать давление на свидетелей и скрыть либо уничтожить доказательства преступлений.
46. 19 марта 2003 г. заявителю было вновь предъявлено обвинение в мошенничестве в крупных размерах, совершенном группой лиц, и обвинение в подделке официальных документов.
47. 28 марта 2003 г. Басманный районный суд г. Москвы продлил срок содержания заявителя под стражей. Суд повторил свои доводы о том, что заявитель скрывался от правосудия за границей. Он принял во внимание тяжесть обвинений и опасность того, что заявитель мог помешать следствию. Срок содержания заявителя под стражей был продлен до 29 мая 2003 года. 23 апреля 2003 г. Московский городской суд, рассмотрев кассационную жалобу, оставил Постановление от 28 марта 2003 г. без изменения.
48. 2 апреля 2003 г., принимая во внимания поступившее от заявителя письмо, в котором он сообщал о сохранении угрозы его выдачи, Европейский суд применил правило 39 Регламента Суда и потребовал от властей Российской Федерации не выдавать заявителя в Туркменистан до дальнейшего указания.
49. 24 и 27 апреля 2003 г. обвинения в мошенничестве, отмывании денег и подделке документов были снова предъявлены заявителю.
50. 12 мая 2003 г. судья Московского городского суда, рассмотрев жалобу заявителя, направил в президиум Московского городского суда ходатайство<*>о пересмотре в порядке надзора, требуя пересмотра Постановлений от 30 января и 19 марта 2003 года. В ходатайстве указывалось, что заявитель был выдан в Туркменистан на основании постановления Генеральной прокуратуры Российской Федерации, и что поэтому основания, приведенные для объявления заявителя в международный розыск и применения к заявителю заочно меры пресечения в виде заключения под стражей, являлись недействительными.
--------------------------------
<*>Так в тексте - "application for supervisory review". Вместе с тем согласно положениям главы 48 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вступившей в действие с 1 января 2003 г., судья суда надзорной инстанции рассматривает надзорное представление (подается прокурором) или надзорную жалобу (может подаваться подозреваемым, обвиняемым, осужденным, оправданным, их защитниками или законными представителями, потерпевшими и его представителями, прокурором, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их представителями - статья 402) и после рассмотрения вопроса о необходимости истребования материалов уголовного дела выносит постановление либо об отказе в удовлетворении надзорной жалобы или надзорного представления, либо о возбуждении надзорного производства и передаче надзорной жалобы или надзорного представления на рассмотрение суда надзорной инстанции (статья 406) (прим. переводчика).
51. 16 мая 2003 г. Басманный районный суд г. Москвы снова продлил срок содержания заявителя под стражей.
52. Летом 2003 г. предварительное расследование было завершено, и Замоскворецкий районный суд г. Москвы назначил заседание по делу на 4 сентября 2003 г., а затем на 3 октября 2003 г.
53. 9 марта 2004 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы признал заявителя виновным в использовании поддельного документа и приговорил его к штрафу в размере 5000 рублей. Замоскворецкий районный суд г. Москвы оправдал заявителя по обвинениям в присвоении денежных средств, а прокурор отказался от обвинения об отмывании денежных средств. Заявитель был освобожден из-под стражи в тот же день. Тем же Решением обвиняемый совместно с заявителем Л. (единственный, помимо заявителя), менеджер частного банка в г. Москве, был признан виновным в отмывании денег, совершенном группой лиц, и был приговорен к четырем годам лишения свободы.
54. 19 марта 2004 г. в связи с получением письма властей Российской Федерации с гарантиями того, что заявитель не будет выдан в Туркменистан, поскольку в настоящее время обладает не ставящимся под сомнение гражданством Российской Федерации, Европейский суд отменил обеспечительную меру, указанную в пункте 1 правила 39 Регламента Суда.
55. 9 июня 2004 г. Московский городской суд пересмотрел и оставил без изменения приговор Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 9 марта 2004 г.
B. Соответствующее внутригосударственное законодательство
1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
56. Статьи 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации 2002 года регламентируют отношения, связанные с заключением под стражу до суда. Названные статьи предусматривают, что заключение под стражу применяется судьей на основании мотивированного ходатайства прокурора или следователя с согласия прокурора в случае невозможности применения иной меры пресечения. Участие обвиняемого в заседании суда является обязательным, за исключением случая объявления обвиняемого в международный розыск. Постановление суда об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение трех суток. Жалоба должна быть рассмотрена в течение трех суток со дня ее поступления. Статья 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает следующие сроки содержания под стражей: содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев. При продолжении предварительного следствия срок содержания под стражей может быть продлен судом по ходатайству прокурора на срок до шести месяцев. После этого срок содержания под стражей может быть продлен до 12 месяцев по ходатайству прокурора субъекта Российской Федерации. В исключительных случаях по ходатайству Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя срок содержания под стражей до суда может быть продлен максимально до 18 месяцев.
57. Статья 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентирует судебный порядок рассмотрения жалоб на решения следователей, которые способны причинить ущерб конституционным правам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.
58. Глава 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентирует вопросы выдачи в связи с уголовным преследованием. Статьи 462 - 463 предусматривают, что решение о выдаче лица по запросу другого государства принимает Генеральный прокурор Российской Федерации или его заместитель. Такое решение может быть обжаловано в суд субъекта Российской Федерации в течение 10 суток с момента уведомления о нем выдаваемого лица. Указанная жалоба рассматривается в открытом судебном заседании с участием лица, в отношении которого принято решение о выдаче, его защитника и прокурора. Решение суда субъекта Российской Федерации может быть обжаловано в Верховный суд Российской Федерации.
59. Статья 464 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что выдача не допускается, если лицо, в отношении которого поступил запрос о выдаче, является гражданином Российской Федерации или ему предоставлен статус беженца.
60. Статья 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации регламентирует отношения, связанные с заключением под стражу лица, выдача которого запрашивается. Заключение под стражу может быть санкционировано Генеральным прокурором Российской Федерации или его заместителем по получении запроса о выдаче. Если иностранный судебный орган принял решение о заключении лица под стражу, то решение прокурора о заключении лица под стражу не требует подтверждения судом Российской Федерации. При этом срок содержания лица под стражей не может превышать предельный срок, предусмотренный для данного вида преступлений Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.
2. Минская конвенция 1993 года
61. Статья 57 Конвенции государств-участников СНГ от 22 января 1993 г. "О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам" (Минская конвенция 1993 года), участниками которой являются как Российская Федерация, так и Туркменистан, предусматривает, что выдача не производится, если лицо, выдача которого требуется, является гражданином запрашиваемой Договаривающейся Стороны.
62. Иные применимые к настоящему делу положения Минской конвенции 1993 года звучат следующим образом:
"Статья 61. Взятие под стражу или задержание до получения требования о выдаче
1. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу... и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно. Ходатайство о взятии под стражу... может быть передано по почте, телеграфу, телексу или телефаксу.
2. Лицо может быть задержано и без ходатайства, предусмотренного в пункте 1 настоящей статьи, если имеются предусмотренные законодательством основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу.
3. О взятии под стражу или задержании до получения требования о выдаче необходимо немедленно уведомить другую Договаривающуюся Сторону.
Статья 61.1. Розыск лица до получения требования о выдаче<*>
--------------------------------
<*>В редакции Протокола от 28 марта 1997 г. (прим. переводчика).
1. Договаривающиеся Стороны осуществляют... розыск лица до получения требования о его выдаче при наличии оснований полагать, что это лицо может находиться на территории запрашиваемой Договаривающейся Стороны.
2. Поручение об осуществлении розыска... должно содержать... просьбу о взятии его [лица] под стражу с указанием о том, что требование о выдаче этого лица будет представлено.
3. К поручению об осуществлении розыска прилагается заверенная копия решения... о заключении под стражу...
4. О взятии под стражу разыскиваемого лица или других результатах розыска немедленно информируется запрашивающая Договаривающаяся Сторона.
Статья 62. Освобождение лица, задержанного или взятого под стражу
1. Лицо, взятое под стражу согласно пункту 1 статьи 61 и статье 61.1, должно быть освобождено, если... требование о выдаче... не будет получено запрашиваемой Договаривающейся Стороной в течение сорока дней со дня взятия под стражу.
2. Лицо, задержанное согласно пункту 2 статьи 61, должно быть освобождено, если ходатайство о взятии его под стражу в соответствии с пунктом 1 статьи 61 не поступит в течение срока, предусмотренного законодательством для задержания".
3. Другие применимые в данном деле правовые нормы
63. Статья 61 Конституции Российской Федерации закрепляет, что гражданин Российской Федерации не может быть депортирован из Российской Федерации или быть выдан другому государству.
64. Части 1 и 2 статьи 62 Конституции Российской Федерации разрешают гражданину Российской Федерации иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным соглашением Российской Федерации. Наличие иностранного гражданства у гражданина Российской Федерации не умаляет его права и свободы и не освобождает его от обязанностей, возложенных на граждан Российской Федерации, если только иное не предусмотрено федеральным законом и международным соглашением Российской Федерации.
65. Часть четвертая статьи 4 Федерального закона "О гражданстве" предусматривает, что гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Федерации или выдан иностранному государству<*>.
--------------------------------
<*>Указанное положение содержится в части пятой статьи 4 Федерального закона "О гражданстве" (прим. переводчика).
66. Статья 5 Соглашения 1993 года между Российской Федерацией и Туркменистаном об урегулировании вопросов двойного гражданства предусматривает, что лицо, обладающее двойным гражданством Договаривающихся Сторон, пользуется всеми правами и свободами и несет все обязанности наравне с гражданами государства, где оно проживает.
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Российской
Федерации по вопросу исчерпания внутригосударственных
средств правовой защиты
67. В своих замечаниях, представленных после вынесения Европейским судом Решения о приемлемости жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не оспорил в суде законность содержания его под стражей до выдачи и что окончательные решения на внутригосударственном уровне о выдаче заявителя и о предъявлении ему уголовного обвинения были приняты после подачи заявителем жалобы в Европейский суд.
68. Европейский суд повторяет, что согласно правилу 55 Регламента Суда любое заявление о неприемлемости [жалобы] должно быть сделано государством-ответчиком в письменных или устных замечаниях о приемлемости жалобы (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, ECHR 2001-VII, § 145; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, ECHR 2002-Х, § 44). Однако в своих замечаниях о приемлемости жалобы власти Российской Федерации не затронули этот вопрос. Более того, Европейский суд не усматривает никаких исключительных обстоятельств, которые могли бы освободить власти Российской Федерации от обязанности поднять вопрос о приемлемости жалобы до вынесения Палатой Европейского суда Решения о приемлемости от 8 сентября 2005 г. (см. Постановление Европейского суда по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 58255/00, § 29).
69. Следовательно, на данной стадии производства по делу власти Российской Федерации лишены права поднимать вопрос о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Браччи против Италии" (Bracci v. Italy) от 13 октября 2005 г., жалоба № 36822/02, § 35 - 37). Следовательно, предварительные возражения властей Российской Федерации должны быть отклонены.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
70. Заявитель утверждал, что, выдав его в Туркменистан, власти Российской Федерации нарушили статью 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
1. Доводы сторон
71. Заявитель настаивал, что выдача его в Туркменистан являлась несовместимой со статьей 3 Конвенции. Он утверждал, что власти не приняли во внимание информацию, которая указывала на то, что имелся действительный риск применения пыток и политического преследования. Постановление о выдаче заявителю показали только 24 октября 2002 г., то есть в день его передачи в Туркменистан, и он не имел возможности ни связаться с адвокатом, ни обжаловать постановление. Опасность подвергнуться жестокому обращению стала реальностью в Туркменистане, где заявителя избивали и содержали под стражей в бесчеловечных условиях.
72. Власти Российской Федерации сослались на информацию из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, согласно которой отсутствовали основания ожидать в Туркменистане обращения, противоречащего требованиям статьи 3 Конвенции. Находясь под стражей до выдачи, заявитель не утверждал, что он подвергался опасности указанного обращения и подал такие жалобы только после выдачи. Власти Российской Федерации также отметили, что выдача заявителя была признана незаконной судом Российской Федерации 5 декабря 2002 г.
2. Общие принципы
73. Согласно устоявшейся правоприменительной практике Европейского суда осуществляемая Договаривающимся государством выдача лица может вызвать вопросы в рамках статьи 3 Конвенции и, следовательно, повлечь ответственность этого государства в соответствии с Конвенцией, если продемонстрированы существенные основания полагать, что подлежащее выдаче лицо в случае его выдачи столкнется с действительным риском быть подвергнутым в принимающем государстве обращению, противоречащему статье 3 Конвенции. Несмотря на это, речь не может идти о том, чтобы судить или привлекать к ответственности принимающее государство согласно общим нормам международного права или нормам Конвенции, или иным образом. В том что касается ответственности в рамках Конвенции, которую несет или может понести [участник процедуры], - это ответственность выдающего Договаривающегося государства, поскольку именно оно предпринимает действие, которое в качестве прямого последствия подвергает выдаваемое лицо запрещенному жестокому обращению (см. Постановление Европейского суда по делу "Серинг против Соединенного Королевства" (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, pp. 35 - 36, § 89 - 91; Постановление Европейского суда по делу "Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства" (Vilvarajah and Others v. United Kingdom) от 30 октября 1991 г., Series A, № 215, p. 36, § 107; и Постановление Европейского суда по делу "H.L.R. против Франции" (H.L.R. v. France) от 29 апреля 1997 г., Reports 1997-III, p. 758, § 37).
74. Определяя, было ли продемонстрировано, что заявитель, в случае выдачи, подвергается действительному риску подвергнуться обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, Европейский суд оценит вопрос в свете всех представленных ему материалов или, в случае необходимости, материалов, полученных proprio motu<*>. Европейский суд должен убедиться, что оценка, проведенная властями Договаривающегося государства, является надлежащей и подкреплена как внутригосударственными материалами, так и материалами, полученными из иных надежных и объективных источников. Наличие риска должно оцениваться в основном со ссылкой на те факты, которые были известны или должны были быть известны Договаривающемуся государству во время выдачи (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства" (Vilvarajah and Others v. United Kingdom), p. 36, § 107).
--------------------------------
<*>Proprio motu (лат.) - по своей инициативе (прим. переводчика).
75. Жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции. Оценка этого минимума в силу природы вещей относительна. Она зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер и контекст обращения или наказания, способ и метод его осуществления, его продолжительность и физические или психологические последствия (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства" (Vilvarajah and Others v. United Kingdom), p. 36, § 107). Обращение будет считаться "бесчеловечным" по смыслу статьи 3 Конвенции, если, inter alia<*>, оно было преднамеренным, осуществлялось беспрерывно часами и привело либо к телесным повреждениям, либо к сильным физическим или психологическим страданиям (см. среди других примеров Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla}<**>v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 92). Кроме того, рассматривая, является ли наказание или обращение "унижающим" по смыслу статьи 3 Конвенции, Европейский суд примет во внимание то, является ли целью обращения унижение и оскорбление соответствующего лица и повлияли ли последствия этого обращения отрицательным образом на личность пострадавшего способом, не совместимым с требованиями статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Альбер и Ле Конт против Бельгии" (Albert and Le Compte v. Belgium) от 10 февраля 1983 г., Series A, № 58, p. 13, § 22). Оценивая условия содержания под стражей, следует принимать во внимание их совокупные последствия, а также особые замечания заявителя (см. Постановление Европейского суда по делу "Дугоз против Греции" (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). Продолжительность содержания под стражей также является существенным фактором.
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
<**>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
76. Оценивая доказательства, на основании которых принимается решение о том, имело ли место нарушение статьи 3 Конвенции, Европейский суд применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения", но добавляет, что такое доказывание может следовать из совокупности достаточно четких, ясных и последовательных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций фактов. В этом контексте следует принимать во внимание поведение сторон при получении доказательств (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, p. 65, § 161).
3. Мнение Европейского суда
77. В свете своей указанной правоприменительной практики Европейский суд должен установить, имелся ли действительный риск жестокого обращения в случае выдачи в Туркменистан, и был ли этот риск оценен до принятия решения о выдаче со ссылкой на факты, которые были или должны были быть известны в момент выдачи (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), жалобы № 46827/99 и 46951/99, ECHR 2005-I, § 67 - 69).
78. В своих меморандумах власти Российской Федерации отрицали, что до выдачи имелись сведения о возможном риске жестокого обращения. В то же время они не оспаривали, что незамедлительно после задержания заявителя от его адвокатов, самого заявителя и нескольких общественных деятелей в Генеральную прокуратуру Российской Федерации поступили письма, в которых выражались бы опасения применения пыток и личного преследования заявителя по политическим мотивам и на этом основании излагались просьбы не допустить выдачи (см. выше § 11 - 13). Они также сослались на общую ситуацию в Туркменистане. Таким образом, компетентные органы государственной власти были достаточно осведомлены о риске жестокого обращения в случае возвращения заявителя в Туркменистан. Поэтому Европейский суд считает, что на дату выдачи заявителя в Туркменистан имелись существенные основания полагать, что заявителю грозил риск подвергнуться обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
79. Далее Европейский суд рассмотрит, была ли эта информация оценена должным образом до выдачи. Европейский суд не усматривает в данном деле никаких доказательств, которые позволили бы положительно ответить на этот вопрос. Например, не было запрошено никаких гарантий защиты заявителя от обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, и не было затребовано или получено никаких медицинских заключений или посещений независимых экспертов (см. упомянутое выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), § 76 - 77). В письме Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 11 ноября 2002 г. адвокату заявителя указывалось только на уголовное дело, которое послужило формальным основанием для выдачи, и не рассматривались никакие опасения, связанные со статьей 3 Конвенции.
80. Кроме того, сторонами не оспаривается, что заявитель был уведомлен о постановлении о выдаче только в день его выдачи в Туркменистан и что ему не была предоставлена возможность обжаловать постановление или связаться с адвокатом. В Решении суда Российской Федерации, которым выдача была признана незаконной после того, как она была произведена, также не были учтены доводы, связанные со статьей 3 Конвенции, и не содержалось ссылок на шаги, которые должны исправить ситуацию заявителя в этом отношении. В таких обстоятельствах Европейский суд может только сделать вывод, что компетентные органы государственной власти не провели надлежащую оценку действительного риска жестокого обращения. Таким образом, выдача была произведена без надлежащей оценки этой угрозы.
81. Однако в данном деле заявитель не только был выдан в Туркменистан, но и был возвращен в Российскую Федерацию через три месяца. Он изложил версию событий, которые произошли с ним в Туркменистане. Таким образом, Европейский суд имеет возможность рассмотреть события после выдачи и оценить ситуацию в свете этих последних изменений (см. приведенное выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции" (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), § 69).
82. Согласно этим показаниям заявитель провел большую часть своего трехмесячного содержания под стражей в камере площадью 10 кв. метров, в которой содержались еще два человека, и получал пищу два раза в сутки. Ему предоставлялось очень мало возможности для передвижения (прогулок) в первые 20 дней и совсем не предоставлялось такой возможности в последующий период. Ему отказали во встрече с сотрудниками консульства Российской Федерации, которые могли бы предоставить независимую информацию об условиях содержания заявителя под стражей и его ситуации в этот период. Заявитель постоянно опасался за свою жизнь, беспокоился из-за неопределенности своей судьбы и судьбы своих родственников. Также его несколько раз били следователи (см. выше § 29 - 36). Доводы заявителя в этой части не были оспорены властями Российской Федерации и укрепили Европейский суд в указанных выводах о нарушении статьи 3 Конвенции вследствие неосуществления властями надлежащей оценки обоснованности опасений, высказанных заявителем.
83. В свете изложенного Европейский суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
84. Заявитель оспаривал законность и процессуальные гарантии содержания его под стражей, ссылаясь на следующие имеющие отношение к делу положения статьи 5 Конвенции:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
...
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.
...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
...".
1. Относительно законности содержания под
стражей с 27 сентября по 24 октября 2002 г.
85. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей в Российской Федерации с 27 сентября по 24 октября 2002 г. являлось незаконным по смыслу подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции и законодательства Российской Федерации и не было санкционировано судом. Он подчеркивал, что на момент задержания он имел гражданство Российской Федерации и не мог быть выдан в Туркменистан, поэтому помещение его под стражу на этом основании было с самого начала незаконным. Заявитель также не согласился с тем, что Решение от 5 декабря 2002 г. восстановило его права, гарантированные подпунктом "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку оно не привело к освобождению заявителя из-под стражи, и он оставался под стражей в Туркменистане еще два месяца. Причиной его возвращения из Туркменистана была не отмена постановления о выдаче, а новое уголовное дело, возбужденное в Российской Федерации, вследствие чего заявитель продолжал содержаться под стражей, хоть и на новых основаниях.
86. Власти Российской Федерации сослались на два правовых подхода, которые были получены от Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Верховного суда Российской Федерации. Генеральная прокуратура Российской Федерации утверждала, что содержание заявителя под стражей до выдачи было основано на положениях Минской конвенции 1993 года и соответствующих положениях законодательства Российской Федерации. Верховный суд Российской Федерации согласился с заявителем, что с 27 сентября по 24 октября 2002 г. он содержался под стражей незаконно. Однако Решение Московского городского суда от 5 декабря 2002 г. исправило нарушение, поскольку признало выдачу и содержание под стражей незаконными, так что, таким образом, права заявителя были восстановлены.
87. Европейский суд повторяет, что положения подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции требуют, чтобы содержание под стражей было осуществлено "в порядке, установленном законом" и чтобы арест или задержание были "законными". Это означает, что любое решение, принимаемое судами государства-ответчика в рамках статьи 5 Конвенции, должно отвечать процессуально-правовым и материально-правовым требованиям, закрепленным в ранее<*>существовавшем законодательстве. В этом отношении Конвенция ссылается в основном на внутригосударственное право, но также требует, чтобы любое лишение свободы отвечало цели статьи 5 Конвенции, а именно защите лица от произвола (см. Постановление Европейского суда по делу "Чахал против Соединенного Королевства" (Chahal v. United Kingdom) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, p. 1864, § 118).
--------------------------------
<*>Так в тексте (прим. переводчика).
88. В данном деле заявитель содержался в Российской Федерации под стражей на основании постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, вынесенного прокурором в Туркменистане. Помещение заявителя под стражу не было подтверждено судом Российской Федерации в нарушение положений статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая требует, чтобы такое подтверждение имело место, если только постановление о заключении под стражу не вынесено судом запрашивающего выдачи государства. Поэтому содержание заявителя под стражей до выдачи не соответствовало "порядку, установленному законом", как этого требует пункт 1 статьи 5 Конвенции.
89. Кроме того, Судебным решением от 5 декабря 2002 г. выдача заявителя была признана незаконной ввиду наличия у заявителя гражданства Российской Федерации. Законодательство Российской Федерации недвусмысленно запрещает выдачу граждан Российской Федерации. Сведения о гражданстве заявителя уже имелись в распоряжении компетентных органов государственной власти на момент задержания заявителя, поскольку заявитель и его адвокат затронули этот вопрос, а российский паспорт заявителя был в материалах по его выдаче. На этом основании Московский городской суд признал содержание заявителя под стражей с целью его дальнейшей выдачи незаконным с самого начала. Европейский суд полагает, что процессуальная ошибка в постановлении о помещении заявителя под стражу<*>являлась настолько существенной, что делала постановление произвольным ex facie<**>недействительным (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005 (извлечения), § 165). Этот вывод также подкрепляется отсутствием судебного рассмотрения законности содержания заявителя под стражей до момента его выдачи.
--------------------------------
<*>В тексте - "order authorizing the applicant"s detention". Исходя из контекста настоящего параграфа, неясно, о каком именно процессуальном акте идет речь: о постановлении Генерального прокурора Туркменистана о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу или о постановлении правоохранительных органов Российской Федерации о задержании заявителя на основании запроса Туркменистана о выдаче. Последнее было бы логично, поскольку рассматривается дело против властей Российской Федерации. Однако в тексте настоящего Постановления не упоминается о вынесении властями Российской Федерации отдельного постановления о задержании заявителя с целью его дальнейшей выдачи (прим. переводчика).
<**>Ex facie (лат.) - явно, очевидно (прим. переводчика).
90. Относительно довода властей Российской Федерации о том, что ситуация заявителя была исправлена Судебным решением от 5 декабря 2002 г., Европейский суд отмечает, что, помимо вывода о незаконности содержания заявителя под стражей, суды Российской Федерации не постановили предпринять и не предприняли сами шаги, направленные на освобождение заявителя из-под стражи или на исправление иным образом нарушения его права на свободу и неприкосновенность личности.
91. Обобщая изложенное, Европейский суд полагает, что содержание заявителя под стражей в рассматриваемый период было незаконным и произвольным в нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции
2. Относительно доступности судебного рассмотрения
[законности] содержания лица под стражей до выдачи
92. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель имел достаточно возможностей оспорить незаконность содержания его под стражей, но не использовал их. Адвокат заявителя обжаловал незаконность содержания заявителя под стражей в Генеральную прокуратуру Российской Федерации 11 октября 2002 г. и в Московский городской суд 18 октября 2002 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации ответила адвокату заявителя 11 ноября 2002 г. Московский городской суд отказался рассматривать жалобу, поскольку ее следовало подавать в компетентный районный суд. Сам заявитель никаких жалоб не подавал. 24 октября 2002 г. он был уведомлен о постановлении о его выдаче и не просил связаться с его адвокатом. Законодательство Российской Федерации не предусматривает уведомление адвоката лица, в отношении которого уже осуществляется процедура выдачи.
93. Заявитель утверждал, что глава 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая регулировала вопросы выдачи, не содержала механизма обжалования незаконности содержания под стражей до выдачи. Вопрос о содержании заявителя под стражей до выдачи так и не был рассмотрен судом, несмотря на жалобы заявителя. Пересмотр, который имел место уже после выдачи, нельзя считать эффективным, поскольку вопрос о содержании под стражей был рассмотрен только в контексте пересмотра процедуры выдачи. Таким образом, заявитель не смог добиться судебного рассмотрения вопроса о содержании его под стражей до выдачи в нарушение положений пункта 4 статьи 5 Конвенции.
94. Европейский суд повторяет, что целью пункта 4 статьи 5 Конвенции является обеспечить арестованному или задержанному лицу право на судебный надзор за законностью меры, которой указанное лицо таким образом подвергается (см. Постановление Европейского суда по делу "Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium) от 18 июня 1971 г., Series A, № 12, § 76). Во время содержания лица под стражей ему должны быть обеспечены средства правовой защиты, с тем чтобы лицо могло добиться незамедлительного судебного рассмотрения вопроса о законности содержания под стражей, которое в случае необходимости может завершиться освобождением лица из-под стражи. Доступность средства правовой защиты подразумевает, inter alia<*>, что добровольно создаваемые властями обстоятельства должны быть таковыми, чтобы предоставлять заявителям реальную возможность использовать это средство (см. Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии" ({Conka} v. Belgium), жалоба № 51564/99, ECHR 2002-I, § 46 и 55).
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
95. Следует отметить, что в Постановлении по делу "Бордовский против Российской Федерации" (Bordovskiy v. Russia) (от 8 февраля 2005 г., жалоба № 49491/99, § 66 - 67) Европейский суд установил, что судебное рассмотрение вопроса о содержании под стражей до выдачи в принципе было доступно в Российской Федерации согласно положениям предыдущего Уголовно-процессуального кодекса<*>. Однако поскольку в данном деле применялся новый Уголовно-процессуальный кодекс<**>, Европейский суд не считает, что выводы по делу Бордовского прямо применимы к настоящему делу.
--------------------------------
<*>Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (прим. переводчика).
<**>Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (прим. переводчика).
96. Заявитель был задержан в Российской Федерации на основании постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, вынесенного Генеральным прокурором Туркменистана. Как было установлено Европейским судом выше, содержание заявителя под стражей не было санкционировано судом Российской Федерации в нарушение соответствующих требований законодательства Российской Федерации. Московский городской суд из-за неправильной подсудности отказался рассматривать жалобы на незаконность содержания под стражей, но не указал, какому районному суду были бы подведомственны эти жалобы. Тем не менее Московский городской суд рассмотрел вопрос о содержании заявителя под стражей в рамках процедуры по вопросу выдачи, но только после того, как выдача заявителя была осуществлена. Таким образом, законность содержания заявителя под стражей на протяжении рассматриваемого периода не была рассмотрена ни одним судом, несмотря на соответствующие просьбы заявителя.
97. Европейский суд полагает, что даже если требуемое пунктом 4 статьи 5 Конвенции средство правовой защиты и было доступно в соответствии с законодательством Российской Федерации, как утверждали власти Российской Федерации, заявитель не мог им воспользоваться. Здесь прямое значение имеют сделанные Европейским судом выше выводы относительно произвольности помещения заявителя под стражу, поскольку суд являлся бы намного лучшим местом для обнаружения существенной ошибки в постановлении о помещении заявителя под стражу и вынесения постановления об освобождении заявителя из-под стражи.
98. Следовательно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с отсутствием судебного рассмотрения вопроса о содержании заявителя под стражей до выдачи.
3. Относительно оправданности содержания
под стражей после 30 января 2003 г.
99. Заявитель утверждал, что гарантии пункта 3 статьи 5 Конвенции не соблюдались во время содержания его под стражей в Российской Федерации в рамках уголовного дела после 1 февраля 2003 г. Объявление его в международный розыск Генеральной прокуратурой Российской Федерации было незаконным, поскольку он был выдан этим же органом государственной власти в Туркменистан в октябре 2002 г. и не скрывался от правосудия. Вынося заочное постановление о применении к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу, Басманный районный суд г. Москвы не рассмотрел обстоятельства дела. При последующем судебном рассмотрении вопроса о содержании заявителя под стражей не были приняты во внимание ошибочные основания постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.
100. Власти Российской Федерации отрицали наличие каких-либо ошибок в Постановлении от 30 января 2003 г. и дальнейших постановлениях о продлении срока содержания заявителя под стражей. Они указали, что когда Басманный районный суд г. Москвы выносил постановление о помещении заявителя под стражу, он не знал, что заявитель был в Туркменистане, а только что заявителю в Российской Федерации было предъявлено уголовное обвинение и что он был объявлен в международный розыск. Во время последующих судебных рассмотрений [вопроса о содержании заявителя под стражей] эта информация доводилась до сведения судов, но не влияла на вывод о законности первого судебного постановления. Постановление от 30 января 2003 г. было пересмотрено в кассационном порядке Московским городским судом 19 марта 2003 г. и признано законным, как и последующие постановления о продлении срока содержания заявителя под стражей до суда. На протяжении судебного разбирательства интересы заявителя представлял адвокат.
101. Европейский суд отмечает, что, помимо особенностей настоящего дела, сама возможность вынесения судом заочного постановления о помещении лица под стражу в ситуации, когда лицо скрывается от правосудия, особенно если он или она объявлены в международный розыск, не противоречит положениям Конвенции. Однако как только заявитель был возвращен из Туркменистана 1 февраля 2003 г. и помещен под стражу на территории Российской Федерации, он должен был быть незамедлительно доставлен к судье согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции. Заявителя не доставляли к судье до 19 марта 2003 г., то есть на протяжении одного месяца и 19 дней. Эту задержку нельзя рассматривать как отвечающую строгим требованиям пункта 3 статьи 5 Конвенции.
102. Следовательно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с недоставлением заявителя незамедлительно к судье. В свете этих выводов Европейский суд не обязан рассматривать иные аспекты этой жалобы.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
103. Заявитель утверждал, что он не располагал эффективными средствами правовой защиты от упомянутых нарушений. Он ссылался на статью 13 Конвенции, в которой закреплено следующее:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
104. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель имел доступ к судам Российской Федерации и, таким образом, имел возможность подать свои жалобы в компетентные органы государственной власти.
105. Европейский суд повторяет, что понятие эффективного средства правовой защиты по смыслу статьи Конвенции требует, чтобы это средство могло предотвращать применение мер, которые противоречат Конвенции и чьи последствия потенциально необратимы. Следовательно, с положениями статьи 13 Конвенции не совместима ситуация, когда такие меры осуществляются до того, как органы государственной власти рассмотрят, соответствуют ли эти меры Конвенции, хотя Договаривающимся государствам предоставляется определенная свобода усмотрения относительно способа, которым они выполняют свои обязательства, предусмотренные этим положением Конвенции (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии" ({Conka} v. Belgium, § 79).
106. Заявитель был уведомлен о постановлении о его выдаче в день его передачи властям другого государства. Ему не позволили связаться с адвокатом или подать жалобу в нарушение соответствующего требования законодательства Российской Федерации. Как установлено выше, соответствие запланированной выдачи требованиям статьи 3 Конвенции не проверялось компетентными органами государственной власти, пока выдача не была произведена. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что заявитель не располагал эффективным средством правовой защиты в связи с жалобой о риске подвергнуться обращению, нарушающему статью 3 Конвенции, в случае выдачи заявителя в Туркменистан. Судебное рассмотрение от 5 декабря 2002 г. не могло считаться эффективным средством правовой защиты, поскольку оно было осуществлено после выдачи заявителя.
107. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции.
108. В том что касается жалоб заявителя, связанных со статьей 5 Конвенции, в свете установившейся правоприменительной практики Европейского суда, закрепляющей, что специальные гарантии статьи 5 Конвенции, являясь специальными нормами по отношению к статье 13 Конвенции, поглощают требования последней (см. Решение Европейского суда по делу "Димитров против Болгарии" (Dimitrov v. Bulgaria) от 9 мая 2006 г., жалоба № 55861/00), а также в свете упомянутых выше выводов о нарушениях статьи 5 Конвенции Европейский суд полагает, что в данном деле не возникает отдельного вопроса относительно статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
109. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
110. Заявитель не представил требований компенсации материального ущерба.
111. Заявитель потребовал 81000 евро в качестве компенсации морального вреда, который он понес во время содержания его под стражей. Он также потребовал 50000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного страхом и страданиями, вызванными выдачей заявителя в Туркменистан в нарушение статьи 3 Конвенции.
112. Власти Российской Федерации ответили, что заявитель не обратился в суды Российской Федерации за компенсацией материального ущерба или морального вреда после освобождения. Власти также посчитали требуемую сумму чрезмерной и не подтвержденной соответствующими доказательствами. Они подчеркнули, что власти предприняли успешные шаги по возвращению заявителя.
113. Европейский суд повторяет, прежде всего, что от заявителя нельзя требовать исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в целях получения компенсации материального ущерба, поскольку это затянет процедуру, предшествующую обращению в Европейский суд, способом, несовместимым с эффективной защитой прав человека (см. Постановление Европейского суда по делу "Папамихалопулос и другие против Греции (статья 50)" (Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50)) от 31 октября 1995 г., Series A, № 330-B, § 40; и Постановление Европейского суда по делу "Гридин против Российской Федерации" (Gridin v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 4171/04, § 20). Также не существует требований о том, чтобы заявитель предъявлял бы какие-либо доказательства морального вреда, который был бы ему или ей причинен.
114. Европейский суд отмечает, что он установил совокупность серьезных нарушений в данном деле. Содержание заявителя под стражей до выдачи не было законным, и заявитель не мог добиться судебного рассмотрения этого вопроса. Было нарушено обязательство доставить заявителя незамедлительно к судье в контексте содержания его под стражей в Российской Федерации в рамках уголовного дела. Заявитель был выдан в Туркменистан, несмотря на оправданное опасение, что там он подвергнется обращению, нарушающему статью 3 Конвенции. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что страдания и разочарования заявителя не могут быть компенсированы одним фактом установления нарушения.
115. Принимая Решение на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю 20000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
116. Заявитель требовал возмещения судебных расходов в размере 27100 рублей, что составляет примерно 790 евро. Заявитель представил счет из Московской коллегии адвокатов, согласно которому с октября 2002 г. по апрель 2004 г. заявитель выплатил указанную сумму А. Ставицкой.
117. Власти Российской Федерации оспорили обоснованность этой суммы.
118. Европейский суд отмечает, что в рамках внутригосударственного производства по делу и в Европейском суде интересы заявителя представляла А. Ставицкая. Заявитель в действительности понес расходы на представление своих интересов, как это подтверждается счетом из Московской коллегии адвокатов. Сумма не кажется неразумной. При таких обстоятельствах Европейский суд присуждает заявителю требуемую сумму за вычетом 685 евро, полученных в качестве правовой помощи от Совета Европы, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
119. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с выдачей заявителя в Туркменистан;
3) постановил, что имело место нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей до выдачи;
4) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции относительно доступности судебного рассмотрения вопроса о содержании заявителя под стражей до выдачи;
5) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с недоставлением заявителя незамедлительно к судье после его возвращения из Туркменистана;
6) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции;
7) постановил, что нет необходимости рассматривать предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 5 Конвенции;
8) постановил:
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:
i) 20000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 105 (сто пять) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты проценты подлежат начислению на эти суммы в размере, равном предельной годовой ставке Европейского центрального банка плюс три процента.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 7 июня 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF GARABAYEV v. RUSSIA
(Application No. 38411/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 7.VI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Garabayev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 38411/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Murad Redzhepovich Garabayev ("the applicant"), on 28 October 2002.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms Stavitskaya, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that he had been extradited to Turkmenistan in violation of Article 3 and that he had no effective remedies under Article 13. He also contended that his detention in Russia had been illegal and in breach of procedural guarantees of Article 5 of the Convention.
4. By a decision of 8 September 2005, the Court declared the application partly admissible.
5. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.
THE FACTS
The circumstances of the case
6. The applicant is a citizen of Russia and Turkmenistan. He was born in 1977 and currently resides in Moscow.
A. The facts
7. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
8. The applicant was employed as an accountant in the Central Bank of Turkmenistan. On 4 March 2002 the applicant was registered at the Russian Consulate in Turkmenistan as a Russian citizen residing in Ashkhabad, and on 17 March 2002 he was issued a Russian passport (No. 51 № 0956182). In August 2002 the applicant resigned and, with his wife and son, born in 1999, moved to Moscow to apply for a PhD course.
1. Proceedings related to the applicant"s
extradition to Turkmenistan
9. On 27 September 2002 the Prosecutor General of Turkmenistan sent a request to the Prosecutor General of the Russian Federation to detain and extradite the applicant on criminal charges. The request was made on the basis of the CIS Convention on legal assistance and legal relations in civil, family and criminal cases (the 1993 Minsk Convention). In Turkmenistan the applicant was charged with large-scale embezzlement of state property, committed through abuse of power. In particular, the request stated that in the period between 25 July and 3 September 2002 the applicant had transferred financial assets to the value of 40 million US dollars from the correspondent account of the Central Bank of Turkmenistan in the Deutsche Bank AG (Frankfurt-am-Main, Germany) to the Russkiy Depozitarny Bank (Moscow), Latekobank and Pareksbank (Riga, Latvia) and to HSBC (Syangan, China). The assets had later been withdrawn from the accounts and not returned to Turkmenistan. Criminal proceedings were instituted against the applicant in Turkmenistan. On 25 September 2002 a warrant for his arrest had been issued by a prosecutor and he had been put on the wanted list.
10. On 27 September 2002 the applicant was arrested in Moscow pursuant to an order of the Prosecutor General of Turkmenistan and placed in the temporary detention ward of the Moscow City Department of the Interior (изолятор временного содержания ГУВД г. Москвы).
11. On 11 October 2002 the applicant"s lawyer, Ms Stavitskaya, submitted a complaint to the Prosecutor General"s Office (PGO). She argued that the applicant should not be extradited to Turkmenistan because he was a Russian national. She referred to the relevant provisions of the Russian Constitution, the Citizenship Act, the Code of Criminal Procedure (CCP) and the 1993 Minsk Convention, none of which allowed extradition of a Russian national to another jurisdiction. The complaint referred to human-rights reports on the situation in Turkmenistan, which gave rise to a well-established fear that torture and other forms of inhuman or degrading treatment would be used against the applicant. She also stated that, as the applicant could not be legally extradited, on account of his Russian nationality, his detention for that purpose was unlawful.
12. On 11 October 2002 the Human Rights Centre Memorial ("Memorial"), a Russian NGO, contacted the Prosecutor General about the applicant"s detention and possible extradition to Turkmenistan. It referred to the applicant"s Russian nationality. It further referred to the situation in Turkmenistan and, in particular, to the absence of fair-trial guarantees and the lack of impartiality and independence of the judiciary. It referred to the facts that in Turkmenistan arrest warrants were signed personally by the President of Turkmenistan and were not subject to any review, that the sentences given in all politically important cases were pre-determined and that the use of torture was widespread. On 12 and 17 October Memorial issued press releases concerning the applicant"s case. It stated that the applicant was being persecuted in Turkmenistan in connection with a politically motivated case against the former deputy head of the Central Bank of Turkmenistan, who had been accused by the President of financing the opposition and embezzling state funds, and who had fled Turkmenistan in 2001. Memorial gave details of the persecution of the employees of the Central Bank and their relatives, including the arrest of the applicant"s mother, sister and uncle and confiscation of their property.
13. On 15 October 2002 Mr Sergey Kovalev, a member of the State Duma, sent a letter to the head of the International Department of the PGO concerning the applicant"s case. He reminded the official of the applicant"s Russian nationality and referred to the risk of torture and to the lack of fair-trial guarantees if the applicant were to be extradited to Turkmenistan.
14. On 18 October 2002 the applicant was transferred to a pre-trial detention centre (учреждение ИЗ 77/3).
15. On 18 October 2002 the chief assistant to the Prosecutor General issued an order for the extradition of the applicant to Turkmenistan. This order was approved by the Prosecutor General on 22 October 2002. The applicant and his lawyers were not informed of the order at the time and did not receive a copy of it.
16. On 24 October 2002 the applicant was extradited to Turkmenistan. The applicant submitted that, early in the morning, he was taken by the officers of the PGO to Domodedovo Airport and brought to the premises of Turkmen Airlines. There he was briefly shown a copy of the decision of the Prosecutor General to extradite him. The officers of the Turkmen law-enforcement bodies brought him to the plane through the border control, where he was not required to show a passport. The applicant demanded a meeting with his lawyer, but this was refused.
17. The Government referred, in their memorials, to the information obtained from the PGO, according to which the applicant had been escorted to the plane by the officers of the Ministry of Justice. The applicant had not applied to the escort with a request for a meeting with his lawyer, and in any event the escort was not authorised to deal with detainees" complaints. The Government confirmed that the applicant had seen the decision to extradite him on 24 October 2002.
18. On 18 and 24 October 2002 the applicant"s lawyer submitted complaints to the Moscow City Court. She challenged the lawfulness of the applicant"s detention in view of his Russian nationality and the lack of grounds for his extradition. In her second complaint she also referred to the decision of the Prosecutor General to extradite the applicant and stated that the applicant had neither been officially informed of the decision nor received a copy of it.
19. On 28 October 2002 a judge of the Moscow City Court replied to the applicant"s lawyer"s complaint of 18 October in a letter stating that the complaint concerning the lawfulness of the applicant"s detention should have been submitted to a competent district court. He further said that the complaint did not raise the issue of lawfulness of the decision to extradite, but that in any case a review should take place in the presence of the person who was to be extradited. Since the applicant had been already extradited to Turkmenistan on 24 October 2002, he could not take part in the proceedings. On 5 November the same judge replied to the lawyer"s complaint of 24 October stating that the complaint about the unlawfulness of the decision to extradite could not be reviewed in the applicant"s absence. The applicant"s lawyer appealed to the Supreme Court.
20. On 11 November 2002 the PGO replied to the applicant"s lawyer stating that the decision to extradite had been taken pursuant to the request of the Prosecutor General of Turkmenistan in relation to a criminal charge and was in conformity with international law.
21. On 14 November 2002 the European Court of Human Rights requested information from the Government, under Rule 49 § 2 (a) of the Rules of Court, concerning the applicant"s detention and extradition to Turkmenistan, and asked whether his claims that he might be subjected to treatment contrary to Article 3 of the Convention had been reviewed by a competent national authority.
22. On 5 December 2002 the Moscow City Court reviewed the lawyer"s complaint of 24 October. It found that the decision to extradite the applicant had been unlawful in view of his Russian nationality, proof of which - a copy of his Russian passport - was contained in the case file. The City Court further found that the decision had not been officially served on the applicant or his lawyer, as a result of which he had been deprived of the possibility to challenge it under the national law. The applicant"s detention was also found to be unlawful. No appeal was lodged against this decision, which became final on 16 December 2002.
2. Proceedings related to the applicant"s
Russian nationality
23. On 8 December 2002 the First Deputy to the Prosecutor General applied to the Presnenskiy District Court of Moscow seeking to establish that the applicant had fraudulently obtained Russian nationality. The application was directed against the Ministry of Foreign Affairs, the Russian Consulate in Ashkhabad and the applicant himself. The prosecutor submitted that the applicant had obtained Russian nationality as the spouse of a Russian national, pursuant to the relevant provisions of the Citizenship Act, and had submitted to the Russian Consulate a copy of the marriage certificate of 15 September 1998. However, the marriage had allegedly been dissolved by a district court in Ashkhabad, Turkmenistan, on 7 June 2001 and that ruling that had become final on 19 June 2001.
24. On 27 December 2002 the Presnenskiy District Court found that the applicant had submitted fraudulent information to the Russian Consulate. The court refused to nullify the applicant"s Russian nationality, since a decision of this nature could only be taken by the President of the Russian Federation. Neither the applicant, nor his wife nor his lawyer was informed of the proceedings or present at the hearing.
25. Having learnt of the proceedings, the applicant"s lawyer appealed against the decision to the Moscow City Court on 16 January 2003. She challenged the authenticity of the Ashkhabad district court"s ruling, which had been accepted as the basis of the decision. She submitted a statement from the applicant"s wife in which she categorically denied the divorce. Reference was also made to the fact that the applicant, his wife and his lawyer had not been informed of the proceedings and had taken no part in them.
26. On 27 January 2003 the Russian Embassy in Turkmenistan, acting also on behalf of the Ministry of Foreign Affairs, submitted a request to the Moscow City Court to reinstate the ten-day time-limit for appealing against the decision of 27 December 2002, because the decision had been delivered to them on 18 January 2003. On 30 January 2003 the Presnenskiy District Court reinstated the term. In its appeal the Embassy submitted that the decision of the court was based on a wrong interpretation of Turkmen family law and that the court decision on divorce was not final. They further stated that the applicant had been deprived of the opportunity to participate in the court hearing. At the relevant time he had been detained in Ashkhabad and the Russian Consulate had been denied access to him, in violation of the relevant international treaties. They referred to Articles 6 and 13 of the European Convention on Human Rights.
27. On 16 May 2003 the Moscow City Court quashed the decision of 27 December 2002 because measures had not been taken to guarantee the applicant"s participation in the proceedings. The case was remitted to the Presnenskiy District Court.
28. On 17 September 2003, on an application by the PGO, the Presnenskiy District Court terminated the proceedings concerning the allegedly fraudulent acquisition of Russian nationality, due to a change in circumstances. The decision became operative on 27 September 2003.
3. Proceedings following the applicant"s extradition
29. The applicant submitted an account of his detention in Turkmenistan in a letter of 28 February 2003. He stated that once he arrived in Ashkhabad he was brought to the office of the Prosecutor General and questioned for four hours. He was refused water and cigarettes and threatened with torture and reprisals against his family. During the questioning he was hit on the head and back, the effects of which lasted for several months. The applicant denied the charges brought against him.
30. He was then taken to the pre-trial detention centre of the Ministry of National Security. He described the conditions as follows: three people were detained in a cell measuring about ten square metres, they were each given a plate of food twice a day, there was no toilet in the cell and they were taken out to the toilet twice a day, there was no radio or TV in the cell and they received no news from the outside. The applicant was taken outside for 15 - 20 minutes" exercise during the first 20 days, and for two months he was not allowed any exercise. The applicant submitted that during his stay in detention he was constantly in fear that he or his close relatives would be subjected to torture, which is wide-spread in Turkmenistan.
31. He was questioned twice without a lawyer. He attempted to instruct a lawyer through his relatives, but was told that he was not entitled to one. His relatives found out that he was detained in the pre-trial detention centre, and informed him that his mother had been sentenced to seven years in prison, and his uncle for a longer term. His sister"s and parents-in-law"s identity documents had been taken away from them.
32. At the end of November and beginning of December 2002 the officers of the law-enforcement bodies of Turkmenistan visited the applicant in the detention centre and informed him that proceedings had been instituted in the Presnenskiy District Court in Moscow. He was shown a summons to attend the court and told to sign it. The applicant managed to write on it that he was in detention and could not attend. The officers became angry at this and hit the applicant.
33. On 25 January 2003 the applicant was presented with the charges and the case file. The charges ran to four or five pages in Turkmen and the case file consisted of two folders, mostly in Turkmen. The applicant submits that he does not know Turkmen well enough, and asked for an interpreter or a translation of the documents. His request was refused. By that time he had a lawyer, who told him that there were no documents in the file which could prove his guilt. It also appears that on a later date the applicant was charged with swindling committed jointly with his sister.
34. In the meantime the Russian Consulate in Ashkhabad contacted the Ministry of Foreign Affairs of Turkmenistan on several occasions in order to arrange for a consular meeting with the applicant. Requests were sent on 5 and 11 December 2002 and on 10 and 24 January 2003. On 24 December 2002 the Ministry of Foreign Affairs of Turkmenistan replied that no meeting was possible because the applicant was a citizen of Turkmenistan.
35. On 1 February 2003 the applicant was taken to Ashkhabad Airport and returned to Moscow, accompanied by an official from the Russian Consulate.
36. After the applicant was returned to Moscow, he learnt that his mother had been tried again and sentenced to 14 years" imprisonment and that similar sentences had been imposed on his sister and his uncle.
4. Criminal charges against the applicant in Russia
37. While the applicant was in Turkmenistan, an investigator of the PGO started criminal proceedings on 24 January 2003 against a group of persons on the basis of information received from the Prosecutor General of Turkmenistan. The background to the proceedings concerned the unauthorised transfer of 20 million US dollars from the account of the Central Bank of Turkmenistan in Deutsche Bank AG (Frankfurt-am-Main, Germany) to accounts in a private bank in Moscow. The applicant was not listed among the suspects.
38. On 29 January 2003 the applicant was charged with swindling on a large scale, committed by an organised group. The charge stated that in August 2002 the applicant, along with several private bank managers, including a certain L., had transferred 20 million US dollars from the account of the Central Bank of Turkmenistan in Deutsche Bank AG (Frankfurt-am-Main, Germany) to accounts in a private bank in Moscow. They had then misappropriated 19.3 million US dollars.
39. Also on 29 January 2003 the applicant was put on the international wanted list.
40. On 30 January 2003 the Basmanny District Court of Moscow issued an arrest warrant in respect of the applicant on request of the PGO. The warrant stated that the applicant had been charged with a serious crime but had fled from justice abroad and that his name had been placed on the international wanted list. At the hearing the applicant was represented by a court-appointed lawyer, who did not object to the applicant"s arrest.
41. On 30 January 2003 the First Deputy to the Prosecutor General of the Russian Federation contacted the Prosecutor General of Turkmenistan, seeking the applicant"s extradition in relation to criminal charges and an arrest warrant issued against him in Russia. The letter stated that the applicant was a Russian national and that there was information from which one could conclude that he was now in Turkmenistan. It did not refer to the applicant"s previous extradition to Turkmenistan.
42. On 31 January 2003 the First Deputy to the Prosecutor General of Turkmenistan authorised the applicant"s "temporary extradition" to Russia on the grounds of the criminal proceedings brought against him.
43. On 1 February 2003 the applicant was returned to Moscow. On his arrival he was arrested and placed in the Lefortovo pre-trial detention centre of the Federal Security Service (FSB). On the same day he was presented with the charges of swindling.
44. On 6 February 2003 the applicant"s lawyer, Ms Stavitskaya, met with the applicant in the detention centre. During the meeting she learnt of the court decision of 30 January ordering the applicant"s arrest. On 11 February she lodged an appeal with the Moscow City Court against that decision. She submitted that the applicant had not been properly represented, that he had not fled from justice but had been extradited to Turkmenistan by the PGO, that he had been detained in Turkmenistan and that the investigators could not have been unaware of this. She also referred to the decision of the Moscow City Court of 5 December 2002 according to which the applicant"s extradition and detention were unlawful.
45. On 19 March 2003 the Moscow City Court dismissed the appeal. The representative of the PGO submitted that the investigator and the Deputy Prosecutor General who had authorised the proceedings had not been aware of the applicant"s whereabouts and that an international search warrant had been issued against him. The district court had had regard to his personal situation, the seriousness of the charges, and the fact that the applicant could interfere with the investigation, put pressure on witnesses and hide or destroy evidence of the crimes.
46. On 19 March 2003 the applicant was again charged with large-scale swindling committed by a group of persons and with forgery of official documents.
47. On 28 March 2003 the Basmanny District Court extended the applicant"s detention. The court repeated its findings that the applicant had fled from justice abroad. It had regard to the seriousness of the charges and the risk that he might interfere with the investigation. His detention was authorised until 29 May 2003. On 23 April 2003 the Moscow City Court confirmed this decision on appeal.
48. On 2 April 2003, following a letter from the applicant stating that the threat of his extradition persisted, the European Court of Human Rights requested the Russian Government, under Rule 39 of the Rules of Court, not to extradite the applicant to Turkmenistan until further notice.
49. On 24 and 27 April 2003 the charges of swindling, money-laundering and forgery of documents were again laid against the applicant.
50. On 12 May 2003 a judge of the Moscow City Court, on a complaint by the applicant, submitted an application for supervisory review to the Presidium of the Moscow City Court, seeking a review of the decisions of 30 January 2003 and 19 March 2003. The application stated that the applicant had been extradited to Turkmenistan pursuant to a decision of the Prosecutor General and that the reasons given for issuing an international search warrant and authorising his detention in absentia had therefore been invalid.
51. On 16 May 2003 the Basmanny District Court again extended the applicant"s detention.
52. At some point in the summer of 2003 the investigation was completed and the Zamoskvoretskiy District Court set the case down for hearing on 4 September, and then on 3 October 2003.
53. On 9 March 2004 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow found the applicant guilty of using a forged document and sentenced him to a fine of 5,000 roubles (RUR). The court acquitted the applicant of the charges of embezzlement, while the prosecutor withdrew the charges of money-laundering. The applicant was released from detention on the same day. By the same decision the applicant"s only co-accused, L., the manager of a private bank in Moscow, was convicted of money-laundering committed by a group and sentenced to four years" imprisonment.
54. On 19 March 2004, following a letter from the Russian Government giving assurances that the applicant would not be extradited to Turkmenistan in view of his now undisputed Russian nationality, the European Court discontinued the preliminary measure indicated under Rule 39 § 1 of the Rules of Court.
55. On 9 June 2004 the Moscow City Court reviewed and upheld the sentence of 9 March 2004.
B. Relevant domestic law
1. The Code of Criminal Procedure (CCP)
56. Articles 108 and 109 of the Code of Criminal Procedure (CCP) of 2002 contain provisions relating to pre-trial detention. They provide that detention can be imposed by a judge, on a reasoned request by the prosecutor, or an investigator upon the prosecutor"s sanction, if no other measure of restraint can be applied. The presence of the accused person in the court room is obligatory, unless he has been put on the international wanted list. The decision of the court to order detention can be appealed to a higher court within three days. The appeal must be considered within three days of the date of receipt. Article 109 sets out the following terms of pre-trial detention: the term of detention cannot exceed two months. If the investigation continues, it can be extended to six months by the court on an application by the prosecutor. After that it can be extended to 12 months on an application by the prosecutor of the region. In exceptional circumstances, on an application by the Prosecutor General or his deputy, pre-trial detention can be extended to a maximum of 18 months.
57. Article 125 of the CCP provides for judicial review of decisions of investigators that might infringe the constitutional rights of participants in the proceedings or prevent a person"s access to court.
58. Chapter 54 of the CCP regulates extradition on criminal charges. Articles 462 - 463 state that a decision to extradite a person upon a request from another country is taken by the Prosecutor General or his deputy. Such a decision is subject to appeal to a regional court within 10 days from the date of notification of the decision to the person concerned. The complaint is reviewed at a public hearing in the presence of the person in question, his representative and the prosecutor. The decision of the regional court can be appealed to the Supreme Court.
59. Article 464 provides that extradition cannot take place if the person whose extradition is sought is a Russian national or if he has refugee status.
60. Article 466 contains provisions relating to detention of a person whose extradition is sought. Detention can be authorised by the Prosecutor General or his deputy on receipt of an extradition request. If a foreign court has authorised the person"s arrest, the decision of the prosecutor does not need to be confirmed by a Russian court. The period of detention cannot exceed the normal periods of detention pending investigation laid down by the Code of Criminal Procedure for similar crimes.
2. The 1993 Minsk Convention
61. Article 57 of the CIS Convention on legal assistance and legal relations in civil, family and criminal cases (the 1993 Minsk Convention), to which both Russia and Turkmenistan are parties, provides that extradition shall not take place if the person whose extradition is sought has the nationality of the requested Contracting Party.
62. Its other relevant provisions are as follows:
Article 61. Arrest or detention before the receipt of a request for extradition
"1. The person whose extradition is sought may also be arrested before receipt of a request for extradition, if there is a related petition (ходатайство). The petition shall contain a reference to a detention order... and shall indicate that a request for extradition will follow. A petition for arrest... may be sent by post, wire, telex or fax.
2. The person may also be detained without the petition referred to in point 1 above if there are legal grounds to suspect that he has committed, in the territory of the other Contracting Party, an offence entailing extradition.
3. In case of [the person"s] arrest or detention before receipt of the request for extradition, the other Contracting Party shall be informed immediately."
Article 61-1. Search for a person before receipt of the request for extradition
"1. The Contracting Parties shall... search for the person before receipt of the request for extradition if there are reasons to believe that this person may be in the territory of the requested Contracting Party. ...
2. A request for the search... shall contain... a request for the person"s arrest and a promise to submit a request for his extradition.
3. A request for the search shall be accompanied by a certified copy of... the detention order. ...
4. The requesting Contracting Party shall be immediately informed about the person"s arrest or about other results of the search."
Article 62. Release of the person arrested or detained
"1. A person arrested pursuant to Article 61 § 1 and Article 61-1 shall be released... if no request for extradition is received by the requested Contracting Party within 40 days of the arrest.
2. A person arrested pursuant to Article 61 § 2 shall be released if no petition issued pursuant to Article 61 § 1 arrives within the time established by the law concerning arrest."
3. Other relevant legal provisions
63. Article 61 of the Constitution states that a citizen of the Russian Federation may not be deported from Russia or extradited to another State.
64. Article 62 §§ 1 and 2 of the Constitution permit a citizen of the Russian Federation to have the citizenship of a foreign State (dual citizenship) in accordance with the federal law or an international agreement of the Russian Federation. The possession of foreign citizenship by a citizen of the Russian Federation shall not derogate from his rights and freedoms and shall not relieve him of the obligations stipulated by Russian citizenship, unless otherwise provided for by federal law or an international agreement of the Russian Federation.
65. Section 4(4) of the Citizenship Act provides that a citizen of the Russian Federation shall not be exiled from the Russian Federation or handed over to a foreign State.
66. Article 5 of the 1993 Agreement between Russia and Turkmenistan on Regulation of Double Citizenship provides that a person having double citizenship of the Contracting Parties enjoys all rights and freedoms and bears all responsibilities of a citizen of the State where he or she resides.
THE LAW
I. The Government"s preliminary objection
as to exhaustion of domestic remedies
67. In their submissions following the Court"s decision as to admissibility of the application, the Government stated that the applicant had not challenged before a court the lawfulness of his detention prior to extradition and that the final domestic decisions on the extradition and on the criminal charge against him had been taken after the submission of his complaint to the European Court.
68. The Court reiterates that, under Rule 55 of the Rules of Court, any plea of inadmissibility must be raised by the respondent Contracting Party in its written or oral observations on the admissibility of the application (see K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). However, in their observations on the admissibility of the application the Government did not raise this point. Moreover, the Court cannot discern any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from the obligation to raise their preliminary objection before the adoption of the Chamber"s admissibility decision of 8 September 2005 (see Prokopovich v. Russia, No. 58255/00, § 29, 18 November 2004).
69. Consequently, the Government are estopped at this stage of the proceedings from raising the preliminary objection of failure to use the domestic remedy (see, mutatis mutandis, Bracci v. Italy, No. 36822/02, §§ 35 - 37, 13 October 2005). It follows that the Government"s preliminary objection must be dismissed.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
70. The applicant submitted that by extraditing him to Turkmenistan Russia had violated Article 3 of the Convention, which provides:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
1. Submissions of the parties
71. The applicant insisted that his extradition to Turkmenistan was incompatible with Article 3. He stated that the authorities had failed to take into account information which indicated that there existed a real risk of torture and politically motivated persecution. He had been shown the extradition order only on 24 October 2002, that is, on the day of transfer to Turkmenistan, and had had no opportunity to contact his lawyer or to challenge it. This risk of ill-treatment had materialised in Turkmenistan, where he had been beaten and detained in inhuman conditions.
72. The Government referred to the information from the PGO, according to which there had been no reason to expect treatment contrary to Article 3 in Turkmenistan. While in detention pending extradition the applicant had not alleged that he was in danger of such treatment and had submitted such complaints only after the extradition. The Government also noted that the applicant"s extradition had been found unlawful by a domestic court on 5 December 2002.
2. General principles
73. It is the settled case-law of the Court that extradition by a Contracting State may give rise to an issue under Article 3, and hence engage the responsibility of that State under the Convention, where substantial grounds have been shown for believing that the person in question would, if extradited, face a real risk of being subjected to treatment contrary to Article 3 in the receiving country. The establishment of such responsibility inevitably involves an assessment of conditions in the requesting country against the standards of Article 3 of the Convention. Nonetheless, there is no question of adjudicating on or establishing the responsibility of the receiving country, whether under general international law, under the Convention or otherwise. In so far as any liability under the Convention is or may be incurred, it is liability incurred by the extraditing Contracting State by reason of its having taken action which has as a direct consequence the exposure of an individual to proscribed ill-treatment (see Soering v. the United Kingdom, judgment of 7 July 1989, Series A No. 161, pp. 35 - 36, §§ 89 - 91; Vilvarajah and Others v. the United Kingdom, 30 October 1991, Series A No. 215, p. 36, § 107; and H.L.R. v. France, 29 April 1997, Reports 1997-III, p. 758, § 37).
74. In determining whether it has been shown that the applicant runs a real risk, if expelled, of suffering treatment proscribed by Article 3, the Court will assess the issue in the light of all the material placed before it, or, if necessary, material obtained proprio motu. The Court must be satisfied that the assessment made by the authorities of the Contracting State is adequate and sufficiently supported by domestic materials as well as by materials originating from other, reliable and objective sources. The existence of the risk must be assessed primarily with reference to those facts which were known or ought to have been known to the Contracting State at the time of the expulsion (see Vilvarajah and Others v. the United Kingdom, cited above, p. 36, § 107).
75. Ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is, in the nature of things, relative; it depends on all the circumstances of the case, such as the nature and context of the treatment or punishment, the manner and method of its execution, its duration and its physical or mental effects (see Vilvarajah and Others, cited above, p. 36, § 107). Treatment will be considered to be "inhuman" within the meaning of Article 3 because, inter alia, it was premeditated, was applied for hours at a stretch and caused either actual bodily injury or intense physical or mental suffering (see, among other authorities, {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 92, ECHR 2000-XI). Furthermore, in considering whether a punishment or treatment is "degrading" within the meaning of Article 3, the Court will have regard to whether its object is to humiliate and debase the person concerned and whether, as far as the consequences are concerned, it adversely affected his or her personality in a manner incompatible with Article 3 (see Albert and Le Compte v. Belgium, judgment of 10 February 1983, Series A No. 58, p. 13, § 22). When assessing conditions of detention, account has to be taken of their cumulative effects as well as the applicant"s specific allegations (see Dougoz v. Greece, No. 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). The duration of detention is also a relevant factor.
76. In assessing the evidence on which to base the decision whether there has been a violation of Article 3, the Court adopts the standard of proof "beyond reasonable doubt" but adds that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. In this context, the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see, among other authorities, Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, p. 65, § 161).
3. The Court"s assessment
77. In line with its case-law cited above, the Court needs to establish whether there existed a real risk of ill-treatment in case of extradition to Turkmenistan and whether this risk was assessed prior to taking the decision on extradition, with reference to the facts which were known or ought to have been known at the time of the extradition (see Mamatkulov and Askarov v. Turkey [GC], Nos. 46827/99 and 46951/99, § 67 - 69, ECHR 2005-I).
78. The Government denied, in their memorials, that before extradition information about a possible risk of ill-treatment had been available. At the same time they did not dispute that immediately after the applicant"s arrest several letters by the applicant, his lawyers and various public figures had been addressed to the Prosecutor General, expressing fears of torture and personal persecution of the applicant for political motives and seeking to prevent extradition on these grounds (see paragraphs 11 - 13 above). They also referred to the general situation in Turkmenistan. The competent authorities were thus made sufficiently aware of a risk of ill-treatment in case of the applicant"s return to Turkmenistan. The Court therefore finds that at the date of the applicant"s extradition to Turkmenistan there existed substantial grounds for believing that he faced a real risk of treatment proscribed by Article 3.
79. The Court will next examine whether prior to extradition this information received proper assessment. The Court does not discern any evidence in the present case to support a positive answer to this question. For example, no assurances of the applicant"s safety from treatment contrary to Article 3 were sought, and no medical reports or visits by independent observers were requested or obtained (see Mamatkulov and Askarov v. Turkey [GC], cited above, § 76 - 77). The reply of 11 November 2002 from the PGO to the applicant"s lawyer referred only to the criminal proceedings that had served as formal ground for extradition and did not address any of the concerns relevant to Article 3.
80. Furthermore, it is not in dispute between the parties that the applicant was informed of the decision to extradite him only on the day of his transfer to Turkmenistan and that he was not allowed to challenge it or to contact his lawyer. The decision of the domestic court which found the extradition unlawful after it had occurred also failed to take into account the submissions under Article 3, and did not contain any reference to steps that could remedy the applicant"s situation in this respect. In such circumstances, the Court can only conclude that no proper assessment was given by the competent authorities to the real risk of ill-treatment. The extradition was thus carried out without giving a proper assessment to that threat.
81. However, in the present case the applicant was not only extradited to Turkmenistan, but returned to Russia three months later. He produced an account of the events which had occurred while he was there. The Court is thus able to look beyond the moment of extradition and to assess the situation in view of these later developments (see Mamatkulov, cited above, § 69).
82. According to this evidence, the applicant spent most of his three-months detention in a cell measuring ten square metres shared with two other inmates and received food twice a day. He had been allowed very little exercise for the first 20 days of his detention, and no exercise in the remaining period. He was denied consular visits from the staff of the Russian Consulate, who could have provided some independent information about the conditions of his detention and his situation during that period. He was in constant fear for his life, anxious about the uncertainty of his own fate and that of his relatives. He was also hit by investigators on several occasions (see paragraphs 29 - 36 above). The applicant"s submissions in this part were not contested by the respondent Government and serve to strengthen the Court"s above conclusions about a violation of Article 3 by the authorities" failure to give a proper consideration to the well-grounded fears raised by the applicant.
83. In view of the above, the Court concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 5 of the Convention
84. The applicant challenged the lawfulness and procedural guarantees of his detention, referring to the following relevant provisions of Article 5:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;...
(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition....
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful....."
1. Concerning the lawfulness of detention
between 27 September and 24 October 2002
85. The applicant complained that his detention in Russia between 27 September and 24 October 2002 had been unlawful within the meaning of Article 5 § 1 (f) and the domestic legislation and not authorised by a court. He stressed that at the time of his arrest he had been holding Russian nationality and could not be extradited to Turkmenistan, his detention for that purpose had therefore been unlawful from the outset. The applicant also disagreed that the decision of 5 December 2002 had restored his rights under Article 5 § 1 (f), because it had not led to his release and he had remained in detention in Turkmenistan for another two months. The reason for his return from Turkmenistan had not been the quashing of the decision to extradite, but fresh criminal proceedings instituted in Russia as a result of which his detention had continued, albeit on new grounds.
86. The Government relied on two legal approaches which they had obtained from the PGO and from the Supreme Court of Russia. The PGO stated that the applicant"s detention prior to extradition had been based on the provisions of the Minsk Convention of 1993 and the relevant Russian legislation. The Supreme Court agreed with the applicant that from 27 September until 24 October 2002 he had been detained unlawfully. However, the decision of the Moscow City Court of 5 December 2002 had corrected the violation by declaring the extradition and the detention unlawful so the applicant"s rights had thus been restored.
87. The Court reiterates that the provisions of Article 5 § 1 (f) require the detention to be "in accordance with a procedure prescribed by law" and the arrest or detention to be "lawful". This requires any decision taken by the domestic courts within the sphere of Article 5 to conform to the procedural and substantive requirements laid down by a pre-existing law. The Convention here refers essentially to national law, but it also requires that any deprivation of liberty be in conformity with the purpose of Article 5, namely to protect individuals from arbitrariness (see Chahal v. the United Kingdom, judgment of 15 November 1996, Reports 1996-V, p. 1864, § 118).
88. In the present case the applicant was detained in Russia pursuant to a detention order issued by a prosecutor in Turkmenistan. His detention was not confirmed by a Russian court, contrary to the provisions of Section 466 of the CCP, which requires such authorisation unless the detention in the country seeking extradition has been ordered by a court. Therefore the applicant"s detention pending extradition was not in accordance with a "procedure prescribed by law" as required by Article 5 § 1.
89. Furthermore, the decision of 5 December 2002 found the applicant"s extradition unlawful in view of his Russian nationality. Domestic legislation excludes, in non-ambiguous terms, the extradition of Russian nationals. The information about the applicant"s nationality had already been available to the competent authorities at the time of the applicant"s arrest because the applicant and his lawyer had raised the issue and his Russian passport had been in his extradition file. On that basis the Moscow City Court declared the applicant"s detention for the purpose of extradition unlawful from the outset. The Court considers that the procedural flaw in the order authorising the applicant"s detention was so fundamental as to render it arbitrary and ex facie invalid (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 165, ECHR 2005 (extracts)). This conclusion is further strengthened by the absence of judicial review of the lawfulness of the applicant"s detention until his extradition had taken place.
90. As to the Government"s argument that the applicant"s situation was remedied by the decision of 5 December 2002, the Court notes that, apart from reaching the conclusion that the detention had been unlawful, the domestic authorities did not order or take steps to ensure the applicant"s release or otherwise remedy the violation of his right to liberty and security.
91. To sum up, the Court finds that the applicant"s detention during the period in question was unlawful and arbitrary, in violation of Article 5 § 1 (f).
2. Concerning the availability of judicial
review of the detention prior to extradition
92. The Government argued that the applicant had had ample opportunities to challenge the lawfulness of his detention but had failed to use them. The applicant"s lawyer had challenged the lawfulness of detention before the Prosecutor General on 11 October 2002 and before the Moscow City Court on 18 October 2002. The PGO had replied to the applicant"s lawyer on 11 November 2002. The Moscow City Court had refused to consider the complaint because it should have been submitted to a competent district court. The applicant himself had not made any complaints. He had been informed of the decision to extradite him on 24 October 2002 and had not requested to contact a lawyer. The Russian legislation did not provide for notification of the lawyer of the person whose extradition was under way.
93. The applicant argued that Chapter 54 of the CCP, which regulated questions of extradition, did not contain a mechanism for challenging the lawfulness of detention pending extradition. His detention pending extradition had never been reviewed by a court, despite his complaints. The review which had occurred after the extradition could not be considered effective because the question of detention had been resolved only in the context of the review of the extradition procedure. He had thus been unable to obtain judicial review of his detention prior to extradition, in violation of Article 5 § 4.
94. The Court reiterates that the purpose of Article 5 § 4 is to assure to persons who are arrested and detained the right to a judicial supervision of the lawfulness of the measure to which they are thereby subjected (see De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium, judgment of 18 June 1971, Series A No. 12, § 76). The remedies must be made available during a person"s detention with a view to that person obtaining speedy judicial review of the lawfulness of the detention capable of leading, where appropriate, to his or her release. The accessibility of a remedy implies, inter alia, that the circumstances voluntarily created by the authorities must be such as to afford applicants a realistic possibility of using the remedy (see {Conka} v. Belgium, No. 51564/99, § 46 and 55, ECHR 2002-I).
95. It should be noted that in the judgment of Bordovskiy v. Russia (No. 49491/99, § 66 - 67, 8 February 2005) the Court found that judicial review of detention pending extradition was in principle available in Russia under the provisions of the previous Code of Criminal Procedure. However, since the new CCP was applied in the present case, the Court does not find the conclusions in Bordovskiy directly applicable in this case.
96. The applicant was detained in Russia pursuant to an arrest warrant issued by the Prosecutor General of Turkmenistan. As the Court has found above, the applicant"s detention was not authorised by a Russian court, in violation of the relevant domestic provisions. The Moscow City Court refused to consider the complaints concerning the unlawfulness of detention for lack of jurisdiction, but did not indicate which district court would be competent to review them. It nevertheless addressed the issue of detention in the context of the extradition proceedings, but only after the applicant"s extradition had taken place. Thus, the lawfulness of the applicant"s detention during the period in question was not examined by any court, despite his appeals to that effect.
97. The Court finds that even if the remedy required by Article 5 § 4 was available in the national law, as the Government have asserted, the applicant was unable to benefit from it. The Court"s above findings regarding the arbitrariness of the detention are also of direct relevance here, since a court would have been much better placed to uncover the fundamental flaw in the detention order and order the applicant"s release.
98. There has therefore been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the absence of judicial review of the applicant"s detention pending extradition.
3. Concerning the justification of detention
after 30 January 2003
99. The applicant argued that the guarantees of Article 5 § 3 were not observed during his detention on criminal charges in Russia after 1 February 2003. The inclusion of his name on the international wanted list by the Russian PGO was unlawful because he had been extradited by the same office to Turkmenistan in October 2002 and had not absconded from justice. The Basmanny District Court, when ordering his detention in absentia on 30 January 2003, had failed to investigate the circumstances of the case. The subsequent judicial review of his detention had failed to take into account the defective reasoning of the detention order.
100. The Government denied any irregularities in the order of 30 January 2003 and its further extensions. They pointed out that at the time when the Basmanny District Court ordered the applicant"s detention it had not been aware that the applicant was in Turkmenistan, but only that he had been charged with a criminal offence in Russia and put on the international wanted list. During subsequent reviews this information was brought to the courts" attention, but that did not affect the conclusion regarding the lawfulness of the court"s initial decision. The decision of 30 January 2003 had been reviewed on appeal by the Moscow City Court on 19 March 2003 and found lawful, as were the following extensions of detention pending trial. The applicant had been represented by a lawyer throughout the proceedings.
101. The Court notes that, apart from the peculiarities of the present case, the mere possibility of a court issuing an arrest warrant in absentia in a situation where a person flees from justice, especially when he or she is placed on the international wanted list, does not conflict with the provisions of the Convention. However, once the applicant was returned from Turkmenistan on 1 February 2003 and arrested in Russia, he should have been promptly brought before a judge within the meaning of Article 5 § 3. He was not brought before a judge until 19 March 2003, that is, one month and 19 days later. This delay cannot be deemed to be compatible with the strict requirements of Article 5 § 3.
102. There has, accordingly, been a violation of Article 5 § 3 on the account of a failure to be brought promptly before a judge. In the light of this finding, the Court is not required to examine further aspects of this complaint.
IV. Alleged violation of Article 13
103. The applicant alleged that he had had no effective remedies against the above violations. He referred to Article 13, which provides:
"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."
104. The Government contended that the applicant had had access to the domestic courts and had thus been able to raise his complaints before the competent domestic authorities.
105. The Court reiterates that the notion of an effective remedy under Article 13 requires that the remedy may prevent the execution of measures that are contrary to the Convention and whose effects are potentially irreversible. Consequently, it is inconsistent with Article 13 for such measures to be executed before the national authorities have examined whether they are compatible with the Convention, although Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their obligations under this provision (see {Conka} v. Belgium, cited above, § 79).
106. The applicant was informed of the decision to extradite him on the day of the transfer. He was not allowed to contact his lawyer or to lodge a complaint, in breach of the relevant provisions of the domestic legislation. As found above, the compatibility of the scheduled removal with Article 3 was not examined by the relevant authorities before it had occurred. In such circumstances the Court considers that the applicant was not provided with an effective remedy as regards the complaint concerning the risk of treatment in breach of Article 3 if he was to be sent to Turkmenistan. The review of 5 December 2002 could not be regarded as an effective remedy, since it occurred after the applicant"s removal had taken place.
107. Accordingly, the Court concludes that there has been a violation of Article 13 in connection with Article 3 of the Convention.
108. As regards the applicant"s complaints under Article 5 of the Convention, in the light of the Court"s established case-law stating that the more specific guarantees of Article 5, being a lex specialis in relation to Article 13, absorb its requirements (see Dimitrov v. Bulgaria (dec.), No. 55861/00, 9 May 2006) and in view of its above findings of violations of Article 5 of the Convention, the Court considers that no separate issue arises in respect of Article 13 in connection with Article 5 of the Convention in the circumstances of the present case.
V. Application of Article 41 of the Convention
109. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
110. The applicant did not submit any claim in respect of pecuniary damage.
111. The applicant claimed 81,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage he had sustained during the whole detention period. He also claimed EUR 50,000 in respect of non-pecuniary damage sustained as a result of the fear and suffering caused by his extradition to Turkmenistan in breach of Article 3.
112. The Government replied that the applicant had failed to apply to the domestic courts for compensation for pecuniary or non-pecuniary damage following his acquittal. They also found the amount claimed to be exaggerated and not supported by relevant evidence. They stressed that the authorities had taken successful steps to reverse the applicant"s extradition.
113. The Court reiterates, firstly, that an applicant cannot be required to exhaust domestic remedies to obtain compensation for pecuniary loss since this would prolong the procedure before the Court in a manner incompatible with the effective protection of human rights (see Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50), judgment of 31 October 1995, Series A No. 330-B, § 40, and Gridin v. Russia, No. 4171/04, § 20, 1 June 2006). Nor is there a requirement that an applicant furnish any proof of the non-pecuniary damage he or she has sustained.
114. The Court notes that it has found a combination of grievous violations in the present case. The applicant"s detention pending extradition was not lawful and he was unable to obtain judicial review of it. There was a breach of the obligation to bring the applicant promptly before a judge in the context of his detention on criminal charges in Russia. The applicant was extradited to Turkmenistan despite justifiable fear of treatment in breach of Article 3. In these circumstances, the Court considers that the applicant"s suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation.
115. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 20,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
116. The applicant sought reimbursement of legal costs in the amount of 27,100 Russian roubles (RUR), which is equivalent to EUR 790. He submitted an invoice from the Moscow Bar Association which confirmed that between October 2002 and April 2004 the applicant had paid the said amount to Ms Stavitskaya.
117. The Government questioned the reasonableness of this amount.
118. The Court notes that the applicant was represented by Ms Stavitskaya in the domestic proceedings and in the proceedings before the Strasbourg Court. He has actually incurred the expenses of this representation, as confirmed by the invoice of the Bar Association. The amount does not seem to be unreasonable. In these circumstances the Court awards the applicant the amount claimed, less the EUR 685 received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any value-added tax that may be chargeable.
C. Default interest
119. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government"s preliminary objections concerning non-exhaustion of domestic remedies;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 on account of the applicant"s extradition to Turkmenistan;
3. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 (f) of the Convention in respect of the applicant"s detention prior to extradition;
4. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in respect of the availability of judicial review of detention pending extradition;
5. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention in respect of the failure to bring the applicant promptly before a judge after his return from Turkmenistan;
6. Holds that there has been a violation of Article 13 in connection with Article 3 of the Convention;
7. Holds that there is no need to examine the alleged violation of Article 13 in connection with Article 5 of the Convention;
8. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) 20,000 (twenty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 105 (one hundred and five euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 7 June 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar