(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ВОЛКОВ (VOLKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 64056/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 4 декабря 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ф. Тюлькенс, Председателя Палаты,
А.Б. Баки,
И. Кабрал Баррету,
А. Ковлера,
В. Загребельского,
А. Муларони,
Д. Поповича, судей,
а также при участии Ф. Эленс-Пассос, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 2 октября и 13 ноября 2007 г.,
вынес следующее Постановление в последнюю из указанных дату:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 64056/00, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Олегом Константиновичем Волковым (далее - заявитель) 28 ноября 2000 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял г-н В. Кафаров, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что судебное разбирательство по его делу не было публичным.
4. Решением от 8 марта 2005 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.
5. Власти Российской Федерации, в отличие от заявителя, подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Палата решила, проведя консультации со сторонами, что не требуется слушание дела по существу (пункт 3 статьи 59 Регламента Суда in fine<*>), после чего заявитель представил письменный ответ на объяснения властей Российской Федерации.
--------------------------------
<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1969 году и до осуждения, о котором идет речь в настоящем Постановлении, проживал в поселке Иртышский Омской области.
7. 16 апреля 1999 г. заявитель был задержан и заключен под стражу милицией по подозрению в убийстве. По результатам расследования заявителю было предъявлено обвинение, в частности, в том, что он застрелил двоих лиц, а двоих ранил, после чего дело было передано на рассмотрение в Омский областной суд.
8. Судебное разбирательство началось 17 ноября 1999 г. До начала слушания суд удалил публику из зала. После начала слушания по делу адвокат заявителя возражал против проведения закрытого заседания. Он утверждал, что суд поступил незаконно.
9. Г-жа G., вдова одного из лиц, убийство которых вменялось в вину заявителю, ходатайствовала о проведении закрытого судебного заседания, поскольку она опасалась "друзей подсудимого и их угроз".
10. Заявитель утверждал, что не видит оснований для проведения закрытых слушаний по делу. Прокурор поддержал просьбу г-жи G. "в целях обеспечения объективности судебного разбирательства", поскольку, по его мнению, потерпевшие и свидетели находились под давлением и боялись давать показания публично.
11. После совещания на месте суд решил продолжить слушание в закрытом порядке в целях "обеспечить всестороннее и объективное изучение дела и исключить любую возможность давления на потерпевших и свидетелей".
12. 26 ноября 1999 г. суд признал заявителя виновным в умышленном убийстве двух человек и попытке убийства других лиц в мае 1993 г. Он был также признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью в апреле 1999 г. Суд приговорил заявителя к 17 годам лишения свободы.
13. 5 января 2000 г. заявитель подал жалобу в Верховный суд. Его адвокат, в частности, ссылался на то, что рассмотрение дела в закрытом порядке было незаконно по целому ряду причин. Во-первых, в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ запугивание свидетелей не является основанием для проведения закрытого судебного заседания. Во-вторых, суд не указал ни одного конкретного случая запугивания. В-третьих, эффективное обеспечение безопасности свидетелей является обязанностью судебных приставов.
14. 7 июня 2000 г. Верховный суд отклонил жалобу, заслушав адвокатов заявителя и представителей обвинения. При этом в определении, вынесенном по жалобе, доводы о проведении закрытого судебного разбирательства были оставлены без внимания.
15. 6 декабря 2000 г. Президиум Верховного суда изменил приговор, вынесенный по делу заявителя, и уменьшил срок лишения свободы до 12 лет.
II. Применимое национальное законодательство
16. В период судебного разбирательства по делу заявителя рассмотрение уголовных дел регулировалось прежде всего Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 года (УПК). Статья 18 УПК устанавливала принцип гласности судебных разбирательств. Закрытое судебное разбирательство допускалось по делам о преступлениях лиц, не достигших шестнадцатилетнего возраста, по делам о половых преступлениях, а также по другим делам в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц.
17. Кроме УПК, уголовные процедуры регулировались Основами уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года, которые действовали во время судебного разбирательства по делу заявителя. В соответствии со статьей 12 Основ закрытое судебное разбирательство допускалось в целях обеспечения безопасности потерпевших и свидетелей.
ПРАВО
Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
18. Заявитель жаловался, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, что судебное разбирательство по его делу не было публичным. Пункт 1 статьи 6 Конвенции, применительно к данному случаю, устанавливает следующее:
"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части... для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия".
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
19. Власти Российской Федерации утверждали, что Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик прямо разрешили проведение закрытого судебного разбирательства в интересах безопасности его участников. Более того, Омский областной суд удалил публику со слушания в целях ограждения г-жи G. от ненадлежащего давления. Действительно, суд принял это решение, не выясняя мнения других потерпевших. Тем не менее закон не обязывал суд выяснять их мнение, и в любом случае другие потерпевшие не возражали против закрытого судебного слушания.
20. Власти Российской Федерации далее указали, что заявитель был признан виновным в ряде серьезных преступлений, включая умышленное убийство. До его заключения под стражу в апреле 1999 г. он имел "несомненную возможность оказывать влияние на потерпевших и свидетелей лично или посредством других лиц, а также запугивать их различными способами".
21. Власти Российской Федерации представили следующую информацию: по сообщениям Управления по борьбе с организованной преступностью по Омской области (УБОП), заявитель был объявлен в розыск в качестве лидера организованной преступной группировки. До начала судебного разбирательства начальник УБОП проинформировал суд о психологическом давлении и угрозах, поступающих в адрес потерпевших и их близких, которые могут изменить будущие свидетельские показания в пользу заявителя. Соответственно, было предложено провести закрытые слушания по делу. Аналогичное ходатайство, по-видимому, было заявлено самими потерпевшими, которые полагали, что проведение закрытого судебного разбирательства имеет существенное значение. Вдова одного из потерпевших г-жа G. заявила об этом во время предварительного заседания по делу. Суд удовлетворил это ходатайство.
22. Власти Российской Федерации утверждали, что решение провести закрытое судебное разбирательство не мешало полному и объективному исследованию доказательств. По их мнению, существовали исключительные обстоятельства, которые оправдывали, в соответствии с прецедентным правом Европейского суда, отказ от публичного слушания дела заявителя (см. Постановление Европейского суда от 21 февраля 1990 г. по делу "Хоканссон и Стурессон против Швеции" ({Hakansson}<*>and Sturesson v. Sweden), Series A, № 171-A, p. 20, § 64; Постановление Европейского суда от 23 февраля 1994 г. по делу "Фредин против Швеции" (Fredin v. Sweden) (N 2), Series A, № 283-A, p. 10 - 11, § 21 - 22; Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г. по делу "Алан Якобссон против Швеции" (Allan Jacobsson v. Sweden) (N 2), Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 168, § 46).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2. Заявитель
23. Заявитель утверждал, что удаление публики с судебного разбирательства не было необходимым. Во-первых, суд удалил публику еще до того, как г-жа G. заявила о своих опасениях. Эти опасения были гипотетическими, поскольку она не обосновала их. Суд не задавал вопросов г-же G. с целью установить конкретные факты запугивания. Во-вторых, доводы суда были такими же неопределенными и умозрительными, как и опасения г-жи G. В-третьих, суд прямо не указал на то, что удаление публики с судебного разбирательства было вызвано намерением защитить г-жу G. Это является толкованием Судебного решения властями Российской Федерации. В-четвертых, отсутствовали доказательства, позволяющие полагать, что потерпевшие и свидетели подвергались запугиванию. Никто среди свидетелей и потерпевших больше не жаловался на угрозы от друзей заявителя.
24. По словам заявителя, тот факт, что начальник УБОП предположительно считал его лидером организованной преступной группировки, не имеет процессуального значения для судебного разбирательства, и суд не рассматривал это предположение.
B. Мнение Европейского суда
25. Европейский суд напоминает, что публичный характер разбирательства является одним из средств поддержания доверия к суду. Делая отправление правосудия наглядным, гласность содействует достижению цели пункта 1 статьи 6 Конвенции, то есть справедливого судебного разбирательства, гарантия которого является одним из фундаментальных принципов любого демократического общества (см. Постановление Европейского суда от 8 декабря 1983 г. по делу "Претто и другие против Италии" (Pretto and Others v. Italy), Series A, № 71, § 21). Гласность имеет большое значение в обычном уголовном судебном разбирательстве, которое зачастую может затрагивать и опасных лиц, несмотря на сопутствующие проблемы безопасности (см. Постановление Европейского суда от 28 июня 1984 г. по делу "Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства" (Campbell and Fell v. United Kingdom), Series A, № 80, § 87).
26. Требование о публичном судебном разбирательстве может иметь исключения. Это следует из текста пункта 1 статьи 6 Конвенции, который устанавливает, что "пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части... для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия". Таким образом, иногда может быть необходимо в соответствии со статьей 6 Конвенции ограничить открытый и публичный характер судебных разбирательств, например, в целях защиты безопасности или частной жизни свидетелей или обеспечения свободного обмена информацией и мнениями при осуществлении правосудия (см. Постановление Европейского суда по делу "B. и P. против Соединенного Королевства" (B. and P. v. United Kingdom), жалобы № 36337/97 и 35974/97, § 37, ECHR 2001-III, с дальнейшими ссылками).
27. В настоящем деле Европейскому суду следует установить, было ли удаление публики с судебного слушания в Омском областном суде оправданным.
28. Европейский суд принимает к сведению довод властей Российской Федерации о том, что УБОП, которое считало заявителя лидером организованной преступной группировки, проинформировало суд о давлении на свидетелей, и что эти сведения стали основанием для решения проводить закрытые слушания по делу. Тем не менее власти Российской Федерации не представили документов, подтверждающих, что суд действительно получил эту информацию, и эти обстоятельства открыто обсуждались в судебном разбирательстве по делу.
29. Европейский суд отмечает, что в начале закрытого слушания 17 ноября 1999 г. Омский областной суд рассмотрел вопрос о порядке проведения судебного разбирательства в связи с возражениями адвоката заявителя против проведения закрытого судебного разбирательства. Суд заслушал вдову одного из убитых, г-жу G., которая подтвердила, что боится друзей заявителя и их угроз, и попросила о проведении закрытых слушаний по данному делу. Далее суд выслушал заявителя, который настаивал, что не видит оснований проводить закрытые слушания. Затем суд выслушал прокурора, который поддержал ходатайство г-жи G. и подтвердил, что потерпевшие и свидетели находятся под давлением и опасаются открыто давать показания.
30. Европейский суд отмечает, что доводы, выдвинутые Омским областным судом для проведения закрытых судебных слушаний после совещания на месте, были основаны на желании "обеспечить всестороннее и объективное изучение дела и исключить любую возможность давления на потерпевших и свидетелей".
31. Европейский суд находит краткость этих доводов достойной сожаления. Было бы целесообразно расширить их, чтобы разъяснить более подробно, почему свидетели имели серьезные основания опасаться давать показания публично, и почему забота о безопасности свидетелей в данном случае перевесила важность обеспечения открытости судебного разбирательства. Более того, если суд действительно принимал во внимание информацию УБОП (см. вышеизложенный пункт 28), то эти сведения необходимо было представить участникам дела, в частности заявителю, чтобы обеспечить открытое обсуждение по данному вопросу.
32. Тем не менее Европейский суд полагает, что решение областного суда провести закрытое судебное разбирательство имело очевидное основание в виде ходатайства со стороны важного свидетеля - вдовы одного из лиц, в убийстве которого заявителю было предъявлено обвинение. Европейский суд отмечает, что решение суда было принято после того, как обвинение и защита имели возможность изложить свои доводы по данному вопросу. Европейский суд находит, что при особых обстоятельствах данного дела областной суд мог с достаточным основанием заключить, что удаление публики служит интересам правосудия.
33. Следовательно, Европейский суд устанавливает, что по настоящему делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции нарушены не были.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
постановил, что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции нарушены не были.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 декабря 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Франсуаза ТЮЛЬКЕНС
Заместитель Секретаря Секции Суда
Франсуаза ЭЛЕНС-ПАССОС
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
SECOND SECTION
CASE OF VOLKOV v. RUSSIA
(Application No. 64056/00)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 4.XII.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Volkov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
Mrs F. Tulkens, President,
Mr A.B. Baka,
Mr I. Cabral Barreto,
Mr A. Kovler,
Mr V. Zagrebelsky,
Mrs A. Mularoni,
Mr {D. Popovic}, judges,
and Mrs F. Elens-Passos, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 2 October and 13 November 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 64056/00) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Oleg Konstantinovich Volkov ("the applicant"), on 28 November 2000.
2. The applicant was represented by Mr V. Kafarov, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented at the material time by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that his trial had not been public.
4. By a decision of 8 March 2005 the Court declared the application partly admissible.
5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the applicant replied in writing to the Government"s observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1969 and, before his conviction (described below), he lived in Irtyshskiy, a town in the Omsk Region.
7. On 16 April 1999 the police arrested and detained the applicant on suspicion of murder. After the investigation, the police accused him, inter alia, of shooting two persons and wounding two others, and submitted the case for trial to the Omsk Regional Court.
8. The trial began on 17 November 1999. Before the hearing, the court excluded the public from the court room. Once the hearing had begun, the applicant"s lawyer protested. He argued that the court had acted unlawfully.
9. The widow of one of the applicant"s purported victims, Ms G., had requested in camera proceedings because she feared "the defendant"s friends and their threats".
10. The applicant stated that he saw no reason to hold the hearing in private. The public prosecutor supported Ms G."s request "in order to ensure the objectivity of the proceedings" because, in his opinion, the victims and witnesses were under pressure and feared testifying in public.
11. The court deliberated on the spot and decided to continue the hearing in camera in order "to ensure a comprehensive and objective examination of the case and to avoid any possibility of pressure on the victims and witnesses".
12. On 26 November 1999 the court found the applicant guilty of the premeditated murder of two individuals and the attempted murder of another individual in May 1993. He was also convicted of the intentional infliction of grievous bodily harm in April 1999. The court sentenced the applicant to seventeen years" imprisonment.
13. On 5 January 2000 the applicant appealed to the Supreme Court. His lawyer argued, inter alia, that hearing the case in private had been unlawful for a number of reasons. First, under the Code of Criminal Procedure the intimidation of witnesses did not justify hearings in private. Secondly, the court had failed to identify any specific instance of intimidation. Thirdly, only bailiffs could effectively ensure the witnesses" security.
14. On 7 June 2000 the Supreme Court rejected the appeal after the applicant"s lawyers and a representative of the prosecution had been heard. However, the appeal judgment disregarded the complaint about the trial court hearing in private.
15. On 6 December 2000 the Presidium of the Supreme Court reduced the applicant"s sentence to twelve years" imprisonment.
II. Relevant domestic law
16. At the time of the applicant"s trial, criminal proceedings were primarily governed by the Code of Criminal Procedure 1960 ("the CCP"). Article 18 of the CCP established the principle that all hearings should be public. Hearings in private were possible only in cases which involved State secrets, sexual offences, cases where the defendant was under sixteen years of age or where publicity could damage the participants" private life.
17. Apart from the CCP, criminal proceedings were governed by the Basic Law on the Criminal Procedure of the USSR of 1958, which remained in force at the time of the applicant"s trial. Under section 12 of the Basic Law, hearings in private were also possible to ensure the security of the victims and witnesses.
THE LAW
Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
18. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that his trial had not been public. Article 6 § 1, in so far as relevant, reads as follows:
"In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing... by [a]... tribunal... Judgment shall be pronounced publicly but the press and public may be excluded from all or part of the trial... where... the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice."
A. The parties" arguments
1. The Government
19. The Government argued that the Basic Law on the Criminal Procedure of the USSR had expressly permitted private hearings in the interests of the participants" security. Moreover, the Omsk Regional Court had excluded the public from the hearing in order to protect Ms G. from undue pressure. The court had indeed taken this decision without asking the opinion of the other victims. However, the court had not been obliged by law to seek such an opinion and, in any event, the other victims had not objected to the in camera hearing.
20. The Government further submitted that the applicant had been found guilty of a number of serious crimes, including premeditated murder. Before his detention in April 1999, he had had "a real opportunity to exert influence on the victims and witnesses, either personally or through other people, and to threaten them by various means".
21. The Government provided the following information: According to a report of the Department for the Fight Against Organised Crime of the Omsk Region ("the DFAOC"), the applicant had been recorded as a "wanted" person for being the leader of an organised criminal group. Before the trial had started, the Head of the DFAOC had informed the trial court about psychological pressure being put upon and threats being made to representatives of the victims so that testimony would be altered in the applicant"s favour. Accordingly, it was proposed that the case be heard in camera. A similar request was apparently lodged by the victims themselves, who deemed that holding the trial in camera was essential. The widow of one of the victims, Ms G., had raised the matter at the preparatory hearing. The trial court had granted these requests.
22. The Government contended that the decision to hold the hearing in camera had not worked against the full and objective examination of the evidence. They argued that there had been exceptional circumstances which had justified, according to the Court"s case-law, dispensing with a public hearing in the applicant"s case (cf. {Hakansson} and Sturesson v. Sweden, judgment of 21 February 1990, Series A No. 171-A, p. 20, § 64; Fredin v. Sweden (No. 2), judgment of 23 February 1994, Series A No. 283-A, pp. 10 - 11, §§ 21 - 22; Allan Jacobsson v. Sweden (no. 2), judgment of 19 February 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 168, § 46).
2. The applicant
23. The applicant contended that the exclusion of the public had not been necessary. First, the court had excluded the public even before Ms G. had announced her fears. These fears had been hypothetical as she had not substantiated them. The court had failed to question Ms G. in order to establish any facts about specific intimidation. Secondly, the court"s reasons had been as vague and speculative as Ms G."s fears. Thirdly, the court had not stated expressly that the exclusion of the public had been intended to protect Ms G. This was only the Government"s interpretation of the court"s decision. Fourthly, there had been no evidence to suggest that the victims and witnesses had been intimidated. No one else amongst the witnesses and victims had complained of any threats from the applicant"s friends.
24. The applicant argued that the fact that the Head of the DFAOC had apparently considered him to be the leader of an organised criminal group had no procedural meaning for his trial, and that the trial court had never examined that allegation.
B. The Court"s assessment
25. The Court reiterates that the public character of proceedings protects litigants against the administration of justice in secret with no public scrutiny; it is also one of the means whereby confidence in the courts can be maintained. By rendering the administration of justice visible, publicity contributes to the achievement of the aim of Article 6 § 1, namely a fair trial, the guarantee of which is one of the fundamental principles of any democratic society (see Pretto and Others v. Italy, judgment of 8 December 1983, Series A No. 71, § 21). There is a high expectation of publicity in ordinary criminal proceedings, which may well concern dangerous individuals, notwithstanding the attendant security problems (see Campbell and Fell v. the United Kingdom, judgment of 28 June 1984, Series A No. 80, § 87).
26. The requirement to hold a public hearing is subject to exceptions. This is apparent from the text of Article 6 § 1 itself, which contains the provision that "the press and public may be excluded from all or part of the trial... where... the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice". Thus, it may on occasion be necessary under Article 6 to limit the open and public nature of proceedings in order, for example, to protect the safety or privacy of witnesses, or to promote the free exchange of information and opinion in the pursuit of justice (see B. and P. v. the United Kingdom, Nos. 36337/97 and 35974/97, § 37, ECHR 2001-III, with further references).
27. The Court"s task in the present case is to establish whether the exclusion of the public from the hearing before the Omsk Regional Court was justified.
28. The Court notes the Government"s submission that the DFAOC, which considered the applicant to be the leader of an organised criminal group, had informed the court of the pressure put upon witnesses, and that this information had been a basis for the decision to hear the case in camera. However, the Government submitted no documents to show that the trial court had indeed received this information and that those developments had openly formed a part of the proceedings in the case.
29. The Court observes that, at the beginning of the closed hearing on 17 November 1999, the Omsk Regional Court had examined the question of the character of the proceedings following the objection by the applicant"s lawyer to holding the trial in camera. It heard the widow of one of the murdered people, Ms G., who submitted that she feared the applicant"s friends and their threats and requested that the case be examined in a private hearing. It further heard the applicant who stated that he saw no reason to hold the hearing in private. It then heard the public prosecutor who supported Ms G."s request and submitted that the victims and witnesses were under pressure and feared testifying in public.
30. The Court notes that the reasons given by the Omsk Regional Court for holding the hearing in chambers, after deliberations on the spot, were "to ensure a comprehensive and objective examination of the case and to avoid any possibility of pressure on the victims and witnesses".
31. The Court considers these reasons to be regrettably cryptic. It would have been preferable to have expanded this element to explain in more detail why the witness was considered to have had legitimate grounds for fearing to testify in public and why the concern for that witness" safety outweighed the importance of ensuring the publicity of the trial. Moreover, if the trial court had indeed taken into account information provided by the DFAOC (paragraph 28 above), this should have been presented to the parties, in particular the applicant, so that an open discussion of the matter could have occurred.
32. However, the Court notes that the Regional Court"s decision to hold the trial in chambers nevertheless had a clear basis in the request from an important witness, the widow of one of the people whom the applicant was alleged to have murdered. It reiterates that the court"s decision was taken after the prosecution and the defence had had an opportunity to submit their arguments on the point. The Court finds that, in the particular circumstances of the present case, the Regional Court could reasonably conclude that the exclusion of the public was required in the interests of justice.
33. Consequently, the Court finds that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Holds that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 4 December 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
F.TULKENS
President
F.ELENS-PASSOS
Deputy Registrar