(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "КОНДРАШИНА (KONDRASHINA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 69533/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 19 июля 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
П. Лоренсена, Председателя Палаты,
С. Ботучаровой,
К. Юнгвирта,
М. Цацы-Николовской,
А. Ковлера,
Х. Борего-Борего,
М. Виллигера, судей,
а также при участии Ф. Эленс-Пассос, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 26 июня 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 69533/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Надеждой Корнеевной Кондрашиной (далее - заявительница) 3 марта 2001 г. Заявительница скончалась 25 декабря 2005 г., и ее супруг Николай Дмитриевич Кондрашин выразил намерение добиваться рассмотрения ее жалобы.
2. Интересы заявительницы были представлены В.Д. Андросовым - юристом, работающим в г. Белгороде. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявительница, в частности, утверждала, что суды Российской Федерации пересмотрели Судебное решение, принятое в ее пользу, неправильно применив процедуру по пересмотру судебных решений по вновь открывшимся обстоятельствам.
4. Решением от 11 октября 2005 г. Европейский суд объявил жалобу заявительницы частично приемлемой.
5. И заявительница, и власти Российской Федерации представили дополнительные письменные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда). После консультаций со сторонами Палатой было принято решение об отсутствии необходимости проведения устного слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 in fine<*>Регламента Европейского суда).
--------------------------------
<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница, 1934 года рождения, проживала в г. Белгороде.
7. Заявительница получала пенсию по старости. 1 февраля 1998 г. Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 113-ФЗ "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Закон о пенсиях) ввел новый порядок исчисления пенсий, основанный на так называемом индивидуальном коэффициенте пенсионера (далее - ИКП). Индивидуальный коэффициент пенсионера предполагался для сохранения связи между пенсией лица и его предыдущим заработком.
8. Орган, ответственный за начисление заявительнице пенсии, Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Белгороду (далее - Управление Пенсионного фонда), установил заявительнице ИКП 0,525. Заявительница оспорила Решение Управления Пенсионного фонда Российской Федерации в Свердловский районный суд г. Белгорода. Она утверждала, что ее ИКП, начиная с 1 февраля 1998 г., должен составлять 0,7.
9. 1 июля 1999 г. Свердловский районный суд г. Белгорода удовлетворил требование заявительницы, полагая, что Управление Пенсионного фонда неправильно истолковало Закон о пенсиях. Суд решил, что Управление Пенсионного фонда должно пересчитать пенсию заявительницы с учетом ИКП 0,7.
10. Управление Пенсионного фонда обжаловало Решение суда первой инстанции. 19 октября 1999 г. судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда оставила Решение от 1 июля 1999 г. без изменения, и в тот же день оно вступило в законную силу. Судебное решение так и не было исполнено.
11. 29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации издало Постановление об утверждении разъяснения о применении ограничений, установленных Законом о пенсиях. Постановление разъясняло порядок применения Закона о пенсиях.
12. 12 января 2000 г. заместитель Председателя Правительства Российской Федерации обратилась к Генеральному прокурору Российской Федерации, утверждая, что суды по всей стране удовлетворяли требования заявителей, принимая решения, основанные на абсолютно неверном толковании Закона о пенсиях, и что Пенсионный фонд Российской Федерации был совершенно неспособен нести непредвиденные расходы. Она ходатайствовала перед Генеральным прокурором Российской Федерации о принесении им протеста на одно из таких решений с целью создания прецедента.
13. Некоторое время спустя разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации было обжаловано группой лиц в Верховный суд Российской Федерации. 24 апреля 2000 г. Верховный суд Российской Федерации оставил их жалобу без удовлетворения. Он установил, что вопреки утверждениям заявителей Министерство труда и социального развития Российской Федерации действовало в пределах своей компетенции, издав разъяснение, и что толкование Министерством труда и социального развития Российской Федерации Закона о пенсиях было верным. 25 мая 2000 г. кассационная коллегия Верховного суда Российской Федерации оставила это Решение без изменения, а кассационную жалобу без удовлетворения.
14. 25 мая 2000 г. Управление Пенсионного фонда обратилось в Свердловский районный суд г. Белгорода с заявлением о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с изданием разъяснения, подтверждавшего их позицию. Управление Пенсионного фонда утверждало, что данные разъяснения были признаны законными Верховным судом Российской Федерации.
15. 14 сентября 2000 г. Свердловский районный суд г. Белгорода рассмотрел заявление Управления Пенсионного фонда. Управление подтвердило, что толкование Закона о пенсиях, содержавшееся в разъяснении, представляло собой вновь открывшееся обстоятельство, обосновывающее отмену Судебного решения. Заявительница утверждала, что Управлением Пенсионного фонда был пропущен срок для подачи заявления о пересмотре ее дела по вновь открывшимся обстоятельствам.
16. Свердловский районный суд г. Белгорода отметил следующее:
"...суд полагает, что заявление [Управления Пенсионного фонда] подлежит удовлетворению по следующим причинам:
29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации издало Постановление об утверждении разъяснения о применении ограничений, установленных [Законом о пенсиях]. Законность данных разъяснений явилась предметом рассмотрения Верховным судом Российской Федерации... который установил соответствие изданных разъяснений нормам гражданского законодательства Российской Федерации.
... [Управление Пенсионного фонда] не ходатайствовало о пересмотре Судебного решения от 1 июля 1999 г. до рассмотрения заявления [оспаривающего законность разъяснений] Верховным судом Российской Федерации... Следовательно, срок обжалования дела заявительницы по данному основанию был пропущен (Управлением Пенсионного фонда) по уважительной причине.
Учитывая изложенное, суд полагает, что Судебное решение от 1 июля 1999 г. подлежит отмене в связи со вновь открывшимися обстоятельствами".
17. Решением от 14 сентября 2000 г. Свердловский районный суд г. Белгорода удовлетворил заявление Управления Пенсионного фонда и отменил Судебное решение от 1 июля 1999 г.
18. В результате нового рассмотрения дела 14 сентября 2000 г. Свердловский районный суд г. Белгорода принял Решение об отказе в удовлетворении требований заявительницы. Заявительница обжаловала это Решение, однако 31 октября 2000 г. судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда оставила кассационную жалобу заявительницы без удовлетворения, а Судебное решение от 14 сентября 2000 г. без изменений.
19. Начиная с 1 мая 2001 г. в результате внесения изменений в пенсионное законодательство Российской Федерации пенсия заявительницы была рассчитана с учетом ИКП, превышающего 0,7. Власти Российской Федерации утверждали, что ИКП был установлен на уровне 0,84.
II. Применимое национальное законодательство и практика
20. Действовавший в рассматриваемый период Гражданский процессуальный кодекс РСФСР предусматривал:
Статья 333. Основания пересмотра
"Решения, определения и постановления, вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоятельствам. Основаниями для пересмотра... являются:
1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;...
4) отмена решения, приговора, определения или постановления суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению данного решения, определения или постановления".
Статья 334. Подача заявления
"Заявление о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам подается... в течение трех месяцев со дня установления обстоятельств, служащих основанием для пересмотра".
Статья 337. Определение суда о пересмотре дела
"Суд, рассмотрев заявление о пересмотре [решения, определения или постановления] по вновь открывшимся обстоятельствам, либо удовлетворяет заявление и отменяет [решение, определение или постановление], либо отказывает в пересмотре.
Определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам обжалованию не подлежит".
21. 2 февраля 1996 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Постановление в отношении некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. Этим Постановлением Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующей Конституции Российской Федерации статью 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР ("Основания возобновления [уголовных] дел по вновь открывшимся обстоятельствам", которая во многом была схожа со статьей 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР) в том, что она ограничивала круг оснований возобновления уголовного дела лишь "вновь открывшимися обстоятельствами". Конституционный Суд Российской Федерации предположил в своем постановлении, что это положение Уголовно-процессуального кодекса РСФСР препятствовало исправлению судебных ошибок и ошибок в отправлении правосудия. В своем Постановлении от 3 февраля 1998 г. Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что часть 2 статьи 192 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не соответствовала Конституции Российской Федерации, поскольку она служила основанием для отклонения заявлений о пересмотре судебных решений Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, если судебное решение было вынесено в результате судебной ошибки, которая не была и не могла быть установлена ранее.
22. Постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г. "Об утверждении разъяснения "О применении ограничений, установленных Федеральным законом "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" было зарегистрировано в Министерстве юстиции Российской Федерации 31 декабря 1999 г. и вступило в силу в феврале 2000 г., спустя десять дней после официального опубликования.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
23. Заявительница утверждала, что властями государства-ответчика было пересмотрено Судебное решение, принятое в ее пользу. Европейский суд рассмотрит данную жалобу в свете положений пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
Пункт 1 статьи 6 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, предусматривает:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции предусматривает:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
24. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба является несовместимой ratione materiae<*>с положениями Конвенции, поскольку она не касалась "определения гражданских прав и обязательств" или "имущества" заявительницы. Власти Российской Федерации полагают, что в данном деле не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с пересмотром дела относительно пенсии заявительницы.
--------------------------------
<*>Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
a) Применимость положений пункта 1 статьи 6 Конвенции
25. Власти Российской Федерации подчеркнули, что Судебное решение от 1 июля 1999 г. не определило какую-либо конкретную сумму, причитавшуюся заявительнице, а, скорее, установило порядок исчисления пенсии. Иными словами, по их утверждению, "предметом спора явилось не требование заявительницы присудить [ей] денежные средства, а вопрос законности... применения разъяснения". По мнению властей Российской Федерации, дело заявительницы не являлось по сути гражданским спором, поскольку "определение общего порядка исчисления пенсии относится к сфере публичного права". Они сослались на Постановление Европейского суда по делу "Схоутен и Мельдрум против Нидерландов" (Schouten and Meldrum v. Netherlands) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 304, § 50, Решение Европейского суда по делу "Панченко против Латвии" (Pancenko v. Latvia) от 28 октября 1999 г., жалоба № 40772/98, а также на Решение Европейского суда по делу "Кирьянов против Российской Федерации" (Kiryanov v. Russia) от 9 декабря 2004 г., жалоба № 42212/02.
b) Применимость положений статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
26. Власти Российской Федерации далее утверждали, что пенсия, присужденная заявительнице Решением Свердловского районного суда г. Белгорода от 1 июля 1999 г., не является ее "имуществом". Они отметили, что в деле "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) (Постановление Европейского суда от 18 ноября 2004 г., жалоба № 69529/01) Европейский суд установил, что аналогичная выплата, присужденная судом заявительнице, представляла собой ее имущество, и постановил, что первоначальное Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, должно быть оставлено в силе, а пенсия должна быть выплачена ей в объеме, определенном этим Судебным решением. Тем не менее, по мнению властей Российской Федерации, такой подход создает путаницу. Если бы сумма, присужденная судом, составляла "имущество" пенсионера, ее размер не должен зависеть от повышения в будущем коэффициента исчисления пенсии. Следовательно, в деле "Праведная против Российской Федерации" заявительница должна была вернуть денежные средства, которые она уже получила от Пенсионного фонда Российской Федерации, в силу внесения изменений в пенсионное законодательство. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что во избежание такой ситуации Европейский суд не должен рассматривать средства, присужденные заявительнице судами Российской Федерации в качестве пенсии, как имущество заявительницы по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
c) Существо жалобы
27. Что касается существа жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что именно Решение Верховного суда Российской Федерации, подтвердившее законность разъяснения Министерства труда и социального развития Российской Федерации, явилось вновь открывшимся обстоятельством, ставшим основанием для пересмотра дела в соответствии со статьей 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР. Это явилось основным отличием от упоминавшегося выше дела "Праведная против Российской Федерации". Власти Российской Федерации пояснили, что рассмотрение Решения Верховного суда Российской Федерации в качестве вновь открывшегося обстоятельства соответствовало позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в его Постановлениях от 2 февраля 1996 г. и 3 февраля 1998 г. Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что изменение законодательства может рассматриваться как вновь открывшееся обстоятельство.
28. Власти Российской Федерации далее отметили, что разъяснение было утверждено постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации после вступления в силу Судебного решения, постановленного в пользу заявительницы, следовательно, Управление Пенсионного фонда не могло ссылаться на него в ходе рассмотрения дела судом кассационной инстанции. Данное обстоятельство также отличает дело заявительницы от дела "Праведная против Российской Федерации", где разъяснения были утверждены в период рассмотрения дела судами Российской Федерации. Следовательно, заявление Управления Пенсионного фонда о пересмотре дела являлось не "скрытым обжалованием", а добросовестной попыткой исправить судебную ошибку.
29. Власти Российской Федерации отметили, что пересмотр дела был законным и соответствовал требованиям процессуального законодательства, а соответствующее заявление о пересмотре было подано в пределах установленного законом трехмесячного срока.
30. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что пересмотр дела заявительницы не нарушил ни принцип правовой определенности, гарантированный пунктом 1 статьи 6 Конвенции, ни имущественные права заявительницы по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2. Заявительница
31. Заявительница подтвердила свою жалобу. Она отметила, что разъяснение являлось актом меньшей юридической силы, чем Закон о пенсиях, и, следовательно, не могло искажать его смысла. Заявительница полагала, что Закон о пенсиях не устраивал органы исполнительной власти и они были намерены признать его недействующим любыми средствами. Кроме того, по утверждению заявительницы, Управлением Пенсионного фонда был пропущен срок для обжалования ее дела, поскольку она обратилась в суд спустя шесть месяцев после издания разъяснения, а не в течение трех месяцев, как того требовало гражданско-процессуальное законодательство Российской Федерации.
B. Мнение Европейского суда
1. Применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции к делу заявительницы
32. Европейский суд отмечает, что спор, касающийся права заявительницы на получение пенсии по старости в увеличенном размере, носит имущественный характер и касается определения гражданских прав по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановления Европейского суда по делу "Шулер-Зграген против Швейцарии" (Schuler-Zgraggen v. Switzerland) от 24 июня 1993 г., Series A, № 263, p. 17, § 46; по делу "Масса против Италии" (Massa v. Italy) от 24 августа 1993 г., Series A, № 265-B, p. 20, § 26; по делу "Сюсманн против Германии" (Sussmann v. Germany) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1170, § 42; и в качестве недавнего источника Постановление Европейского суда по делу "Трицкович против Словении" (Trickovic v. Slovenia) от 12 июня 2001 г., жалоба № 39914/98, § 40).
33. Он напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не гарантирует как таковое право на получение пенсии по старости или иного социального пособия в определенном размере (см., например, Решение Европейского суда по делу "Аунола против Финляндии" (Aunola v. Finland) от 15 марта 2001 г., жалоба № 30517/96). Тем не менее "требование" (даже в отношении выплаты пенсии) может составлять "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если будет в достаточной степени установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. Постановление Европейского суда по делу "Греческие нефтеперерабатывающие заводы "Стран" против Греции" (Stran Greek Refineries v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301, § 59). Решение Свердловского районного суда г. Белгорода от 1 июля 1999 г., которое вступило в законную силу после того, как было оставлено без изменения судебной коллегией по гражданским делам Белгородского областного суда 19 октября 1999 г., предоставило заявительнице подлежащее исполнению требование получить увеличенную пенсию, основанную на коэффициенте 0,7.
34. Европейский суд отмечает, что возражения и доводы, представленные властями Российской Федерации, были ранее отклонены в аналогичном деле "Булгакова против Российской Федерации" (Bulgakova v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 69524/01, § 27 - 32, и он не усматривает оснований для иного вывода в данном деле.
35. Следовательно, Европейский суд полагает, что в данном случае спор заявительницы касался определения гражданского права по смыслу статьи 6 Конвенции, а также что она обладала "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
36. Европейский суд напоминает, что право на судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в соответствующей части которой принцип господства права признается частью общего наследия Договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов господства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено (см. Постановление Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" ({Brumarescu}<*>v. Romania) от 28 октября 1999 г., Reports 1999-VII, § 61). Данный принцип предполагает, что стороны не вправе добиваться пересмотра судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения. Полномочия вышестоящих судов по пересмотру судебных решений должны осуществляться в целях исправления грубых судебных ошибок и несправедливости при отправлении правосудия, а не ради повторного рассмотрения дела. Пересмотр дела судами вышестоящих инстанций не должен рассматриваться как "скрытое обжалование", и сама лишь возможность существования двух точек зрения по вопросу не может служить основанием для пересмотра. Отклонение от этого принципа оправдано лишь наличием существенных и бесспорных обстоятельств (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) жалоба № 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
37. Европейский суд рассмотрел вопрос, связанный с отменой вступившего в законную силу Судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам, в упоминавшемся выше деле "Праведная против Российской Федерации", в деле с похожими фактическими обстоятельствами, где он постановил:
"27. Процедура отмены окончательного судебного решения предполагает, что имеются доказательства, которые ранее не были объективно доступными и которые могут привести к иному результату судебного разбирательства. Лицо, требующее отмены судебного решения, должно доказать, что оно не имело возможности представить доказательство до окончания судебного разбирательства и что такое доказательство имеет решающее значение в деле. Такая процедура была закреплена в статье 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР и схожа с подобными процедурами, существующими в других правовых системах многих государств-членов Совета Европы.
28. Данная процедура не противоречит принципу правовой определенности, поскольку она предназначена для исправления ошибок при отправлении правосудия...".
38. В деле "Праведная против Российской Федерации" разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации было издано в период между принятием решений судом первой инстанции и судом кассационной инстанции. Соответствующее Управление Пенсионного фонда Российской Федерации не ссылалось на это разъяснение в ходе кассационного производства, а сделало это позднее в своем заявлении об отмене уже вступившего к тому времени в законную силу Судебного решения ввиду "вновь открывшихся обстоятельств". Европейский суд рассматривает заявление Управления Пенсионного фонда как "скрытое обжалование" и полагает, что, удовлетворив его, районный суд нарушил принцип правовой определенности и право заявительницы на "доступ к суду", гарантированный пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 29 - 34).
39. Данное дело отличается от дела "Праведная против Российской Федерации" тем, что разъяснение, утвержденное Министерством труда и социального развития Российской Федерации, было введено в действие после того, как Решение суда первой инстанции было оставлено без изменений судом кассационной инстанции. Задача Европейского суда состоит в том, чтобы определить с учетом фактических обстоятельств дела, была ли совместима отмена Судебного решения с требованиями статьи 6 Конвенции. Для этого он рассмотрит основания отмены Судебного решения, приведенные Свердловским районным судом г. Белгорода (см. выше, § 16 настоящего Постановления).
40. Свердловский районный суд г. Белгорода полагал, что толкование Закона о пенсиях Министерством труда и социального развития Российской Федерации, признанное законным Верховным судом Российской Федерации, представляло собой "вновь открывшееся обстоятельство", что было указано Управлением Пенсионного фонда в своем ходатайстве об отмене Судебного решения. Следовательно, Свердловский районный суд г. Белгорода пришел к выводу, что данное ходатайство подлежит удовлетворению, а Судебное решение - отмене.
41. Во-первых, Европейский суд отмечает, что ни разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации, ни Решение Верховного суда Российской Федерации о подтверждении его законности не существовали в период рассмотрения дела заявительницы. Указанные акты были приняты после того, как суд кассационной инстанции оставил Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, без изменения. По мнению Европейского суда, указанные Разъяснение и Решение Верховного суда Российской Федерации представляли собой новые юридические акты, а не вновь открывшиеся обстоятельства, как утверждал Свердловский районный суд г. Белгорода (см. статью 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, а также выше, § 20 настоящего Постановления).
42. Кроме того, Решение от 1 июля 1999 г. явилось результатом толкования и применения Свердловским районным судом г. Белгорода Закона о пенсиях в деле заявительницы. Из Решения Свердловского районного суда г. Белгорода от 14 сентября 2000 г. следует: то обстоятельство, что толкование Министерством труда и социального развития Российской Федерации Закона о пенсиях в разъяснении, акте меньшей юридической силы, отличалось от выводов суда настолько, что исход рассмотрения дела заявительницы мог быть абсолютно иным, было рассмотрено Свердловским районным судом г. Белгорода как достаточное основание для отмены Судебного решения от 1 июля 1999 г. и пересмотра дела. Европейский суд полагает, что само по себе данное обстоятельство не может оправдать пересмотр дела после вступления в силу Судебного решения.
43. Европейский суд обращает внимание на довод властей Российской Федерации о том, что возобновление дела было необходимо для исправления ошибки при отправлении правосудия. Тем не менее за исключением ссылки на толкование Министерством труда и социального развития Российской Федерации положений закона в качестве основания возобновления дела Свердловский районный суд г. Белгорода в своем Решении не привел никакого объяснения тому, почему его первоначальные выводы должны считаться "ошибкой в отправлении правосудия" для оправдания возобновления дела.
44. Европейский суд установил, что, удовлетворив заявление Управления Пенсионного фонда о пересмотре дела заявительницы и отменив вступившее в законную силу Судебное решение от 1 июля 1999 г., оставленное без изменений 19 октября 1999 г., Свердловский районный суд г. Белгорода нарушил принцип правовой определенности и право заявительницы на "доступ к суду", гарантированный пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
45. Следовательно, имело место нарушение указанной статьи Конвенции.
3. Предполагаемое нарушение статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции
46. Европейский суд отмечает, что "имуществом" в настоящем деле явилось требование заявительницы о расчете ее пенсии на основании ИКП 0,7 начиная с 1 февраля 1998 г., как того требовало Решение Свердловского районного суда г. Белгорода от 1 июля 1999 г., оставленное без изменений 19 октября 1999 г.
47. Свердловский районный суд г. Белгорода не указал дату, до которой должен был соблюдаться этот порядок исчисления пенсии. Вынося Решение, суд руководствовался нормами пенсионного законодательства Российской Федерации, действовавшими на тот момент. Эти правила тем не менее "подлежат изменению, и нельзя полагаться на Судебное решение как на гарантию от таких изменений в будущем" (см. Постановление Европейского суда по делу "Сухобоков против Российской Федерации" (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г., жалоба № 75470/01, § 26). Таким образом, Европейский суд подчеркивает, что в результате внесения подобных изменений ИКП для исчисления пенсии заявительницы был больше 0,7 после 1 мая 2001 г.
48. Европейский суд отмечает, что по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции "интересом" для заявительницы является ее право на получение пенсии, исчисленной на основании ИКП 0,7, в период с 1 февраля 1998 г. по 1 мая 2001 г., а не той, которая ей в действительности начислялась и выплачивалась. Однако Европейский суд далее отмечает, что еще до окончания этого периода разъяснение устранило двусмысленность Закона о пенсиях, в результате чего спорная ситуация относительно ИКП заявительницы была разрешена на уровне законодательного регулирования в пользу Управления Пенсионного фонда. Европейский суд полагает, что именно до того момента, как разъяснение вступило в силу в феврале 2000 г. и, по-видимому, внесло изменения в законодательную базу, регулировавшую вопросы, поднятые заявительницей, ее требование и, соответственно, "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции было обеспечено Судебным решением.
49. Результатом Решения Свердловского районного суда г. Белгорода от 14 сентября 2000 г., которым было удовлетворено ходатайство о пересмотре дела, стало лишение заявительницы права на получение в прошлом, с февраля 1998 г. по февраль 2000 г., пенсии в размере, определенном судом. Иными словами, заявительница была лишена имущества по смыслу второго предложения первого параграфа статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Лишение имущества в свете данного правила может быть оправдано, только если доказано, inter alia<*>, что это осуществляется в "интересах общества" и "на условиях, предусмотренных законом" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 39 - 40).
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
50. Даже допуская, что обеспечение единообразного применения Закона о пенсиях осуществлялось в интересах общества, совместимость пересмотра дела заявительницы с требованием "законности" является спорной (см. выше, § 41 настоящего Постановления). Предположив, что толкование судом процессуального законодательства Российской Федерации не было произвольным (см. довод властей Российской Федерации относительно постановлений Конституционного Суда Российской Федерации и законодательство Российской Федерации в § 27 и 21 настоящего Постановления), все равно необходимо установить, было ли данное вмешательство соразмерным преследуемой законной цели.
51. В связи с этим Европейский суд напоминает свои выводы в деле "Праведная против Российской Федерации" о том, что "государственный возможный интерес в обеспечении единообразного применения Закона о пенсиях не должен влечь ретроспективный пересчет уже присужденного судебного вознаграждения" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 41). Учитывая тот факт, что пересмотр дела стал результатом полного отклонения требования заявителя, которое было удовлетворено в Первоначальном судебном решении, Европейский суд не находит ни одной причины, чтобы отступить от своих выводов в настоящем деле. Учитывая тот факт, что в результате пересмотра дела было отклонено требование заявительницы, которое было полностью удовлетворено Первым судебным решением, Европейский суд, не усматривает ни одной причины, чтобы отступить от своих выводов в настоящем деле.
52. Учитывая изложенное, Европейский суд полагает, что, лишив заявительницу права на получение пенсии в размере, определенном вступившим в законную силу Судебным решением, власти государства-ответчика нарушили справедливое равновесие между государственными интересами и интересами заявительницы.
53. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
54. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
55. В своем Письме от 14 декабря 2005 г. в ответ на предложение Европейского суда представить свои требования по справедливой компенсации заявительница указала, что она инвалид, что пенсия ей не выплачивалась в полном объеме и что, получая ежемесячную пенсию в размере 2795 рублей, она не могла себе позволить покупать основные продукты питания. Она также отметила, что в целях соблюдения процессуальных требований Европейского суда она воспользовалась услугами юриста, которому пообещала заплатить 30 процентов от суммы, которую ей присудит Европейский суд, или, по крайней мере, сумму, эквивалентную 12000 долларов США. Она сообщила, что у нее нет документов, подтверждающих оплату ею почтовых услуг в связи с обращением в Европейский суд, а также иные расходы, понесенные ею в связи с необходимостью получения информации и переводом писем Европейского суда. Заявительница просила Европейский суд "принять верное решение с тем, чтобы компенсировать ей имущественный ущерб и моральный вред, причиненный государством".
56. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница не представила требований о возмещении материального ущерба и о компенсации морального вреда. Они также отметили, что в любом случае справедливая компенсация не должна присуждаться заявительнице, поскольку в данном деле отсутствовало нарушение ее прав, гарантированных Конвенцией. Их альтернативное утверждение: сам факт признания нарушения составит достаточную компенсацию любого вреда. Власти Российской Федерации указали, что требование в отношении 12000 долларов США в возмещение судебных издержек подлежит отклонению, как необоснованное.
57. Европейский суд не может согласиться с властями Российской Федерации в том, что заявительница не представила требований по справедливой компенсации. Он рассмотрит указанные выше требования заявительницы.
58. Что касается материального ущерба, необходимо отметить, что заявительница не представила в распоряжение Европейского суда никаких материалов, которые бы позволили определить его размер. Следовательно, Европейский суд не присуждает заявительнице возмещение материального ущерба.
59. Что касается компенсации морального вреда, Европейский суд полагает, что заявительнице был причинен такой вред в результате установленных нарушений и что он не может быть компенсирован самим фактом признания Европейским судом нарушения. Основываясь на принципе справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присуждает заявительнице 2000 евро.
60. Наконец, что касается возмещения расходов и издержек, Европейский суд отмечает, что в соответствии с правилом 60 Регламента Европейского суда "все предъявляемые требования представляются в подробном перечне по пунктам с приложением соответствующих подтверждающих документов и квитанций; в противном случае Палата вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично". В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если было доказано, что они были понесены фактически, по необходимости и были разумными по размеру. Поскольку заявительница не выполнила указанные требования, Европейский суд не присуждает ей возмещение расходов и издержек.
61. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
2) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны выплатить мужу заявительницы в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие пересчету в российские рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявительницы по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 19 июля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Пэр ЛОРЕНСЕН
Заместитель Секретаря Секции Суда
Франсуаза ЭЛЕНС-ПАССОС
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIFTH SECTION
CASE OF KONDRASHINA v. RUSSIA
(Application No. 69533/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 19.VII.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Kondrashina v. Russia,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr P. Lorenzen, President,
Mrs S. Botoucharova,
Mr K. Jungwiert,
Mrs M. Tsatsa-Nikolovska,
Mr A. Kovler,
Mr J. Borrego Borrego,
Mr M. Villiger, judges,
and Mrs {Francoise} Elens-Passos, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 26 June 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 69533/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Ms Nadezhda Korneyevna Kondrashina ("the applicant"), on 3 March 2001. The applicant died on 25 December 2005 and her husband, Mr Nikolay Dmitrievich Kondrashin, has decided to pursue the application.
2. The applicant was represented by Mr V.D. Androsov, a lawyer practising in Belgorod. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the domestic judicial authorities had reconsidered a judgment given in her favour having improperly used the procedure for reconsidering judgments on the basis of newly discovered circumstances.
4. By a decision of 11 October 2005 the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1934 and lived in Belgorod.
7. The applicant received an old-age pension. The Law of 21 July 1997 on the Calculation and Upgrading of State Pensions ("the Pensions Act") introduced, from 1 February 1998 onwards, a new method for calculating pensions. The idea behind this method, based on what is known as an "individual pensioner coefficient", was to link the pension to the pensioner"s previous earnings.
8. The authority in charge of the applicant"s pension, the Pension Fund Agency of Belgorod ("the Agency"), fixed the applicant"s coefficient at 0.525. The applicant challenged the Agency"s decision in the Sverdlovskiy District Court of Belgorod. She argued that her coefficient should be 0.7 from 1 February 1998.
9. On 1 July 1999 the District Court found for the applicant, considering that the Agency had misinterpreted the Pensions Act. It decided that the Agency was to recalculate the applicant"s pension using a coefficient of 0.7.
10. The Agency appealed against the judgment. On 19 October 1999 the Belgorod Regional Court upheld the judgment, which became enforceable on the same day. The judgment was never executed.
11. On 29 December 1999 the Ministry of Labour and Social Development ("the Ministry") issued an Instruction on the "Application of Limitations" established by the Pensions Act ("the Instruction"). The Instruction clarified how to apply the Pensions Act.
12. On 12 January 2000 a Deputy Prime Minister wrote a letter to the Prosecutor General. She complained that throughout the country courts had been deciding in pensioners" favour based on a manifestly wrong interpretation of the Pensions Act, and that the Pension Fund was unable to meet the unforeseen expenses. She asked the Prosecutor General to ask the Supreme Court to reconsider one such judgment to create a pilot case.
13. Some time thereafter a group of individuals challenged the Instruction before the Supreme Court of the Russian Federation. On 24 April 2000 the Supreme Court dismissed the complaint. It found that, contrary to what the complainants had suggested, the Ministry of Labour had not acted ultra vires in issuing the Instruction, and that the Ministry"s interpretation of the Pensions Act had been correct. On 25 May 2000 the Cassation Division of the Supreme Court upheld this judgment on appeal.
14. On 25 May 2000 the Agency lodged an application with the District Court for the reconsideration of the applicant"s case owing to newly discovered circumstances on the basis of the Instruction, which supported their position. They argued that the Instruction had been upheld by the Supreme Court.
15. On 14 September 2000 the District Court examined the Agency"s request. The Agency maintained that the interpretation of the Pensions Act in the Instruction was a newly discovered circumstance which warranted the quashing of the judgment. The applicant submitted that the Agency had missed the statutory time-limit for requesting the reconsideration.
16. The District Court held as follows:
"...the court considers that the application by the Pension Fund Agency of Belgorod is to be granted for the following reasons:
On 29 December 1999 the RF Ministry of Labour and Social Development issued an instruction on the application of the Federal Law on the Calculation and Upgrading of State Pensions. The lawfulness of the instruction was subject to examination by the RF Supreme Court... which established its compliance with the provisions of the civil legislation.
...the Pension Fund Agency of Belgorod did not request the reconsideration of the judgment of 1 July 1999 until after the examination of the application [challenging the lawfulness of the Instruction] by the RF Supreme Court... Therefore the Agency had missed the statutory time-limit for requesting the reconsideration for good reason.
Taking into account the above-mentioned reasons the court considers that the judgment... of 1 July 1999 is to be quashed owing to newly discovered circumstances."
17. In a decision of 14 September 2000 the District Court granted the Agency"s application and quashed the judgment of 1 July 1999.
18. As a result of the fresh examination of the case the District Court delivered a judgment of 14 September 2000 in which it rejected the applicant"s claims in full. The applicant appealed against the judgment. On 31 October 2000 the Belgorod Regional Court dismissed the applicant"s appeal and upheld the judgment of 14 September 2000.
19. From 1 May 2001, following changes to the pension regulations, the applicant"s pension was calculated based on a coefficient exceeding 0.7. According to the Government the coefficient was fixed at 0.84.
II. Relevant domestic law and practice
20. The Code of Civil Procedure of 1964 ("CCivP"), in force at the material time, provided as follows:
Article 333. Grounds for reconsideration
"[Judgments] which have come into force may be reconsidered on the basis of newly discovered circumstances. The grounds for reconsideration... shall be as follows:
1. significant circumstances which were not and could not have been known to the party who applies for reconsideration;...
4. cancellation of a court [judgment] or of another authority"s decision which served as legal basis for the [judgment] in question."
Article 334. Lodging of application
"... [An application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances] shall be lodged within three months after the discovery of the circumstances."
Article 337. Court decision on reconsideration of a case
"After examination of an application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances, the court may either grant the application and quash the [judgment], or dismiss the application.
The court decision by which an application for reconsideration of a [judgment] owing to newly discovered circumstances is granted shall not be subject to appeal...."
21. On 2 February 1996 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted a ruling concerning certain provisions of the Code of Criminal Procedure ("CCrP"). In that ruling the Constitutional Court decided that Article 384 of the CCrP ("Grounds for reconsideration of a [criminal] case on the basis of newly discovered circumstances", which was in many respects similar to Article 333 of the CCivP) was unconstitutional in that it limited the grounds for the reopening of a criminal case to situations of "newly discovered circumstances". In that ruling the Constitutional Court suggested that this provision of the CCrP prevented rectification of judicial errors and miscarriages of justice. In its ruling of 3 February 1998 the Constitutional Court came to the conclusion that Article 192 § 2 of the Code of Commercial Procedure was unconstitutional in so far as it had served as a basis for the dismissal of applications for reconsideration of judgments of the Presidium of the Supreme Commercial Court, where the judgment had been delivered as a result of a judicial error which had not been and could not have been established earlier.
22. The Instruction of the Ministry of Labour and Social Development of 29 December 1999 on the "Application of Limitations" established by the Pensions Act was registered by the Ministry of Justice on 31 December 1999 and became binding in February 2000, ten days after its official publication.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1
and Article 1 of Protocol No. 1
23. The applicant complained that the State had reconsidered a final judgment in her favour. The Court will examine this complaint under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
Article 6 § 1 of the Convention, as far as relevant, reads as follows:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1 reads as follows:
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. The parties" submissions
1. The Government
24. The Government submitted that the complaint was incompatible with the Convention ratione materiae, as it did not concern "civil rights and obligations" or "property" or, alternatively, that there had been no breach of Article 6 § 1 or Article 1 of Protocol No. 1 on account of the reconsideration of the case concerning the applicant"s pension.
(a) Applicability of Article 6 § 1
25. The Government stressed that the judgment of 1 July 1999 had not determined any definite amount due to the applicant, but had rather established how the pension should be calculated. In their words, "the subject-matter of the dispute was not the applicant"s claim to award her monetary sums, but the matter of lawfulness... of application of the Instruction". According to the Government, the dispute at issue was not a civil one because "the determination of the order of calculation of pensions belongs to the realm of public law". They referred to Schouten and Meldrum v. the Netherlands (judgment of 9 December 1994, Series A No. 304, § 50); {Pancenko} v. Latvia, ((dec.), No. 40772/98, 28 October 1999); and Kiryanov v. Russia ((dec.), No. 42212/02, 9 December 2004).
(b) Applicability of Article 1 of Protocol No. 1
26. The Government contested that the pension awarded to the applicant by virtue of the judgment of 1 July 1999 constituted her "possession". They noted that in the case of Pravednaya v. Russia (No. 69529/01, 18 November 2004) the Court had regarded a judicial award of that type as the applicant"s "possession". In that case the Court had ordered the restoration of the initial judgment in the applicant"s favour and the payment of the pension in the amount established by that judgment. However, in the Government"s view, such an approach created confusion. If the sum awarded by a court was a pensioner"s "possession", it should not be affected by any subsequent increase in pension rates. Therefore, in Pravednaya the applicant would have had to return the money "excessively" paid to her by virtue of the later changes in the legislation on State pensions. They concluded that in order to avoid such situations the Court should not regard the pension amounts awarded by the domestic courts as the claimants" "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
(c) Merits of the complaint
27. The Government submitted that it was the Supreme Court"s decision upholding the Instruction which had constituted a newly discovered circumstance and warranted the reopening of the case within the meaning of Article 333 of the CCivP. This was a major difference with the Pravednaya case (cited above). The Government explained that to consider the Supreme Court"s decision as a newly discovered circumstance was in line with the position of the Constitutional Court set out in its decisions of 2 February 1996 and 3 February 1998. The Constitutional Court had recognised that changes in the law could be considered as newly discovered circumstances.
28. The Government further submitted that the Instruction had been issued after the initial judgment had become final, so the Agency could not have relied on it in the appeal proceedings. This was another difference with the Pravednaya case, where the Instruction had been adopted while the proceedings were still pending. Therefore, the Agency"s request to reopen the case had not been an "appeal in disguise" but a conscientious effort to make good a miscarriage of justice.
29. The Government observed that the reopening of the case had been lawful and complied with the procedure prescribed by law, the request having been lodged within the statutory three-month time-limit.
30. The Government concluded that the reopening of the case had not infringed the principle of legal certainty as guaranteed by Article 6 § 1 nor had it interfered with the applicant"s property rights as guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1.
2. The applicant
31. The applicant maintained her complaint. She pointed out that the Instruction had been subordinate to the Pensions Act and ought not to distort the latter"s meaning. She submitted that the executive had disliked the Pensions Act and wished to cancel it by any means. Furthermore, the Agency had missed the time-limit for reopening a case: it had applied to the court six months after the Instruction had been issued, instead of three months as required by the civil procedure.
B. The Court"s assessment
1. Applicability of Article 6 § 1 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1
32. The Court notes that the dispute as to the increase of the applicant"s old-age pension entitlement was one of a pecuniary nature and concerned a civil right within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention (see Schuler-Zgraggen v. Switzerland, judgment of 24 June 1993, Series A No. 263, p. 17, § 46; Massa v. Italy, judgment of 24 August 1993, Series A No. 265B, p. 20, § 26; {Sussmann} v. Germany, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1170, § 42; and, as a recent authority, {Trickovic} v. Slovenia, No. 39914/98, § 40, 12 June 2001).
33. It reiterates that Article 1 of Protocol No. 1 does not guarantee, as such, the right to an old-age pension or to any social benefit in a particular amount (see, for example, Aunola v. Finland (dec.), No. 30517/96, 15 March 2001). However a "claim" - even concerning a pension - can constitute a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 if it is sufficiently established to be enforceable (see Stran Greek Refineries v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301, § 59). The judgment of the Sverdlovskiy District Court of 1 July 1999, which became final after it had been upheld on appeal by the Belgorod Regional Court on 19 October 1999, provided the applicant with an enforceable claim to receive an increased pension based on a coefficient of 0.7.
34. The Court notes that the objections and arguments put forward by the Government were rejected in the earlier similar case of Bulgakova v. Russia (No. 69524/01, §§ 27 - 32, 18 January 2007) and sees no reason to reach a different conclusion in the present case.
35. Accordingly, the Court considers that in the present case the applicant"s dispute concerned a civil right within the meaning of Article 6, and that the applicant had a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
2. Alleged violation of Article 6 § 1
36. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which, in its relevant part, declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania, judgment of 28 October 1999, Reports 1999-VII, § 61). This principle underlines that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case. Review by higher courts should not be treated as an appeal in disguise, and the mere possibility of there being two views on the subject is not a ground for re-examination. A departure from that principle is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
37. The Court examined the quashing of a final judgment on the ground of newly discovered circumstances in Pravednaya (cited above), a case with a similar set of facts, where it held:
"27. The procedure for quashing of a final judgment presupposes that there is evidence not previously available through the exercise of due diligence that would lead to a different outcome of the proceedings. The person applying for rescission should show that there was no opportunity to present the item of evidence at the final hearing and that the evidence is decisive. Such a procedure is defined in Article 333 of the CCivP and is common to the legal systems of many member States.
28. This procedure does not by itself contradict the principle of legal certainty in so far as it is used to correct miscarriages of justice...."
38. In the case of Pravednaya the Instruction of the Ministry of Labour had been issued between the first-instance and appeal judgments. The relevant pension agency had not relied on the Instruction in the appeal proceedings but had only done so later, in their request for the judgment, then final, to be set aside owing to "newly discovered circumstances". The Court considered that the agency"s request had been an "appeal in disguise" and found that by granting it the court had infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention (see Pravednaya, cited above, §§ 29 - 34).
39. The present case differs from Pravednaya in that the Instruction of the Ministry of Labour was issued after the first-instance judgment had been upheld on appeal. The Court"s task is to determine whether, on the facts of the present case, the quashing of the judgment was exercised in a manner compatible with Article 6. To do so it will examine the reasons adduced by the Sverdlovskiy District Court for the quashing of the judgment (see paragraph 16 above).
40. The Sverdlovskiy District Court considered that the interpretation of the Pensions Act by the Ministry of Labour, which had been upheld by the Supreme Court, was a "newly discovered circumstance" as had been suggested in the Agency"s request for reopening. Therefore, the District Court decided that the request should be granted and the judgment be quashed.
41. The Court first notes that the Instruction and the Supreme Court"s decision upholding it did not exist during the examination of the applicant"s case. They were adopted after the judgment had been upheld on appeal. In the Court"s view, the above-mentioned Instruction and decision were new legal acts and did not constitute newly discovered circumstances as considered by the District Court (see Article 333 of the CCivP, paragraph 20 above).
42. Further, the judgment of 1 July 1999 was a result of the District Court"s interpretation and application of the Pensions Act to the applicant"s case. As it transpires from the decision of 14 September 2000, the fact that the Ministry"s interpretation of that Act in an Instruction, a subordinate legal instrument, differed from the court"s findings, with the effect that it would have led to a different outcome of the proceedings, was considered by the District Court a sufficient reason to quash the judgment and reconsider the case. The Court finds that this reason as such could not justify the reopening of the case after a final and binding judgment.
43. The Court notes the Government"s argument that the reopening was necessary to make good a miscarriage of justice. However, other than referring to the Ministry"s interpretation of the law as a reason for the reopening, the District Court said nothing in its decision to explain why its original findings were to be considered a "miscarriage of justice" such as to justify the reopening.
44. The Court finds that by granting the Agency"s request to reconsider the applicant"s case and setting aside the final judgment of 1 July 1999, as upheld on 19 October 1999, the District Court infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention.
45. There has accordingly been a violation of that Article.
3. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
46. The Court notes that the "possession" in this case was the applicant"s claim to a pension based on a coefficient of 0.7 from 1 February 1998, in accordance with the judgment of the Sverdlovskiy District Court of 1 July 1999, upheld on 19 October 1999.
47. The District Court did not determine the date until which this method of calculation should have been maintained. When delivering its judgment it applied the statutory pension regulations which were in force at the time. Those regulations, however, "are liable to change and a judicial decision cannot be relied on as a guarantee against such changes in the future" (see Sukhobokov v. Russia, No. 75470/01, § 26, 13 April 2006). Thus the Court observes that, as a result of such changes, the coefficient for the calculation of the applicant"s pension exceeded 0.7 from 1 May 2001.
48. The Court notes that the applicant"s concern under Article 1 of Protocol No. 1 was the loss of her entitlement to a pension based on a coefficient of 0.7 for the period between 1 February 1998 and, apparently, 1 May 2001, as opposed to the pension calculated and actually paid. However, the Court further notes that before the end of that period, the Instruction had removed the ambiguity of the Pensions Act with the effect that the applicant"s dispute over the coefficient had been resolved, at the level of the statutory regulations, in favour of the Agency. The Court considers that it was until the moment when the Instruction became binding in February 2000, and apparently changed the legislative framework relevant to the applicant"s dispute, that the applicant"s claim - and "possession" under Article 1 of Protocol No. 1 - had been secured by the judgment.
49. The effect produced by the decision of the District Court of 14 September 2000, by which the application for reconsideration was granted, was that the applicant became deprived, retrospectively in respect of the above-mentioned period from February 1998 to February 2000, of the right to receive the pension in the amount initially determined by the court or, in other words, deprived of her possession within the meaning of the second sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1. The taking of property, in the light of this rule, can only be justified if it is shown, inter alia, to be "in the public interest" and "subject to the conditions provided for by law" (see Pravednaya, cited above, §§ 39 - 40).
50. While assuming that it was in the public interest to ensure a uniform application of the Pensions Act, the compliance of the reconsideration of the applicant"s case with the "lawfulness" requirement is questionable (see paragraph 41 above). Even assuming that the court"s interpretation of the domestic procedural law was not arbitrary (see the Government"s argument concerning the Constitutional Court"s decisions and the relevant domestic law in paragraphs 27 and 21 above), it still remains to be established whether the interference was proportionate to the legitimate aim pursued.
51. In this connection the Court reiterates its finding in Pravednaya that "the State"s possible interest in ensuring a uniform application of the Pensions Law should not have brought about the retrospective recalculation of the judicial award already made" (Pravednaya, cited above, § 41). Having regard to the fact that the reconsideration of the case resulted in the full dismissal of the applicant"s claim that had been granted in the initial judgment, the Court finds no reason to depart from that conclusion in the present case.
52. Based on the above considerations, the Court finds that by depriving the applicant of the right to benefit from the pension in the amount secured in a final judgment, the State upset the fair balance between the interests at stake.
53. There has, accordingly, been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
II. Application of Article 41 of the Convention
54. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
55. In her letter of 14 December 2005, in reply to the Court"s proposal to submit claims for just satisfaction, the applicant submitted that she was a disabled person, that her pension had been underpaid and that with 2,795 roubles (RUR) being her monthly pension she could not afford to buy basic foodstuffs. She further submitted that in order to meet the Court"s procedural requirements she had hired a lawyer to whom she had promised to pay 30% of the Court"s potential award, or at least a sum equivalent to 12,000 United States dollars (USD). She also stated that she had no documents to prove her postal expenses in connection with her application to the Court and other expenses which she had incurred in order to obtain information and translate the Court"s letters. The applicant asked the Court to make a "right decision to compensate the material and moral damage caused to [her] by the state".
56. The Government asserted that the applicant had failed to submit any claims in respect of pecuniary and non-pecuniary damage. They further submitted that in any event no just satisfaction should be awarded to the applicant because there had been no violation of her rights under the Convention. Alternatively, the finding of a violation in itself would constitute sufficient just satisfaction. The Government also argued that the claim of USD 12,000 in respect of legal costs should be rejected as unsubstantiated.
57. The Court cannot agree with the Government that the applicant had submitted no claims for just satisfaction. It will examine her submissions as indicated above.
58. As regards pecuniary damage, the applicant failed to submit information which would enable the Court to calculate its amount. Therefore the Court makes no award under this head.
59. As regards non-pecuniary damage, the Court considers that the applicant has sustained non-pecuniary damage as a result of the violations found and that this cannot be made good merely by the Court"s finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant 2,000 euros.
60. Lastly, as regards costs and expenses, the Court points out that under Rule 60 of the Rules of Court any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, "failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part". According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. Since the applicant has failed to meet the above requirements, the Court makes no award under this head.
61. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant"s husband, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 19 July 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Peer LORENZEN
President
{Francoise} ELENS-PASSOS
Deputy Registrar