(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "МАЛЬЦЕВА (MALTSEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 76676/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 19 июня 2008 года)
По делу "Мальцева против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джиорджио Малинверни,
Георга Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 29 мая 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 76676/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Ниной Александровной Мальцевой (далее - заявительница) 6 декабря 2000 г.
2. Интересы заявительницы были представлены И. Новиковым - юристом из г. Новосибирска. Власти Российской Федерации первоначально были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявительница жаловалась, в частности, на отмену вступившего в законную силу судебного решения, принятого в ее пользу, по вновь открывшимся обстоятельствам, а также на неисполнение этого решения вследствие его отмены.
4. 3 июня 2005 г. Европейский суд коммуницировал жалобу заявительницы властям Российской Федерации. Согласно положениям пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. 7 ноября 2006 г. Европейский суд предложил сторонам ответить на дополнительные вопросы.
5. Заявительница и власти Российской Федерации представили свои письменные замечания по делу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница, 1927 года рождения, проживает в г. Новосибирске. Она получает пенсию по старости.
7. 1 февраля 1998 г. Федеральный закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Закон о пенсиях) ввел новый метод увеличения размера пенсий - "индивидуальный коэффициент пенсионера". Индивидуальный коэффициент пенсионера (далее - ИКП) [установленный для исчисления индивидуальных пенсий] представлял собой соотношение между последней заработной платой лица и средним размером заработной платы и имел цель обеспечить связь пенсии лица и его предыдущего заработка.
8. Заявительница посчитала, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Заельцовском районе г. Новосибирска (далее - "Управление") неправильно рассчитало ее пенсию, и в марте 1999 г. обратилась в суд с исковым требованиями к Управлению об увеличении своей пенсии в соответствии с Законом о пенсиях.
9. 11 августа 1999 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска постановил, что Управление неправильно истолковало Закон о пенсиях, и что пенсия заявительницы должна быть пересчитана и увеличена в соответствии с ИКП, равным 0,7, начиная с 1 февраля 1998 года. 16 сентября 1999 г. Новосибирский областной суд оставил это решение без изменений.
10. 4 октября 1999 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска выдал исполнительный лист, и отдел службы судебных приставов по Заельцовскому району г. Новосибирска возбудил исполнительное производство. Две недели спустя Заельцовский районный суд г. Новосибирска по требованию Управления приостановил исполнительное производство, потому что Управление подало жалобу о пересмотре Решения от 11 августа 1999 г. в порядке надзора. Исполнительное производство было возобновлено 31 января 2000 г. Тем не менее Судебное решение от 11 августа 1999 г. оставалось неисполненным. 5 апреля 2000 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска вновь согласился с требованиями Управления и приостановил исполнительное производство.
11. В апреле 2000 г. заявительница подала жалобу на бездействие отдела службы судебных приставов по Заельцовскому району г. Новосибирска. 22 сентября 2000 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска отклонил жалобу заявительницы.
12. 21 августа 2000 г. Управление обратилось в Заельцовский районный суд г. Новосибирска с целью пересмотра дела в связи с вновь открывшимся обстоятельством. Управление утверждало, что 29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации издало постановление об утверждении разъяснения о применении ограничений, установленных Законом о пенсиях (далее - разъяснение). Разъяснение уточняло порядок применения Закона о пенсиях. В дальнейшем Управление указало, что 24 апреля 2000 г. Верховный суд Российской Федерации отклонил обращение группы лиц, обжаловавших разъяснение. Верховный суд Российской Федерации установил, что Министерство труда и социального развития Российской Федерации действовало в рамках своих полномочий, издав данное разъяснение, и что толкование министерством Закона о пенсиях было правильным. Управление утверждает, что, поскольку оно не было осведомлено о разъяснении и Постановлении Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. в момент проведения судебного разбирательства 11 августа 1999 г., судебное решение должно быть пересмотрено.
13. 12 января 2001 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска удовлетворил заявление Управления, отменив Судебное решение от 11 августа 1999 г. и возобновив разбирательство. Заельцовский районный суд г. Новосибирска применил статью 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, согласно которой судебные решения могут быть пересмотрены в случае установления существенных обстоятельств, которые не были и не могли быть известны заинтересованной стороне. Заельцовский районный суд г. Новосибирска установил, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. может рассматриваться в качестве такого обстоятельства. Определение от 12 января 2001 г. являлось окончательным и обжалованию не подлежало.
14. 23 января 2001 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска, после нового рассмотрения этого дела, отклонил требование заявительницы в полном объеме. 5 апреля 2001 г. Новосибирский областной суд оставил это решение без изменений.
II. Применимое национальное законодательство
15. Действовавший в рассматриваемый период Гражданский процессуальный кодекс РСФСР предусматривал:
Статья 333. Основания пересмотра
"Решения, определения и постановления, вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоятельствам. Основаниями для пересмотра... являются:
1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю...
4) отмена решения, приговора, определения или постановления суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению данного решения, определения или постановления".
Статья 334. Подача заявления
"Заявление о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам подается... в течение трех месяцев со дня установления обстоятельств, служащих основанием для пересмотра".
Статья 337. Определение суда о пересмотре дела
"...Определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам обжалованию не подлежит".
16. 2 февраля 1996 г. Конституционный Суд Российской Федерации принял Постановление, касающееся некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В этом решении Конституционный Суд постановил, что статья 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР ("Основания возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам"), которая была во многих отношениях аналогична статье 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, являлась не соответствующей Конституции Российской Федерации, поскольку ограничивала основания для возобновления уголовного дела в ситуации с "вновь открывшимися обстоятельствами". В этом постановлении Конституционный Суд установил, что это положение Уголовно-процессуального кодекса РСФСР препятствовало исправлению судебных ошибок и нарушений в отправлении правосудия.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой Судебного
решения от 11 августа 1999 г.
17. Заявительница утверждала, что Определение Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 12 января 2001 г. об отмене Судебного решения от 11 августа 1999 г. и пересмотре дела нарушало ее право на суд. Европейский суд рассмотрит данную жалобу в свете положений статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Праведная против России" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 69529/01, § 19 - 42). Данные положения предусматривают:
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... справедливое... разбирательство дела... судом".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов и штрафов".
A. Доводы сторон
18. Власти Российской Федерации утверждали, что Судебное решение от 11 августа 1999 г. не определило какой-либо конкретной суммы, но постановило, как пенсия должна быть рассчитана. В связи с этим они сослались на выводы Европейского суда, сделанные им в его Решении по делу "Кирьянов против Российской Федерации" (Kiryanov v. Russia) от 9 декабря 2004 г. (жалоба № 42212/02), и отметили, что спор относительно пенсии заявительницы скорее касался толкования законодательства Российской Федерации, а не определения ее права на получение пенсии, которое выходит за пределы области "гражданского права и обязанности". В поддержку этого утверждения власти Российской Федерации также сослались на Постановление Европейского суда по делу "Схоутен и Мельдрум против Нидерландов" (Schouten and Meldrum v. Netherlands) от 9 декабря 1994 г. (жалобы № 19005/91 и 19006/91), Series А, № 304) и Решение Европейского суда по делу "Панченко против Латвии" ({Pancenko}<*>v. Latvia) от 28 октября 1999 г. (жалоба № 40772/98), утверждая, что определение общего порядка исчисления пенсии относится к сфере публичного права.
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
19. Власти Российской Федерации далее утверждали, что пенсия, присужденная заявительнице 11 августа 1999 г., не является имуществом по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Они отметили, что в Постановлении Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г. (жалоба № 69529/01) Европейский суд установил, что аналогичная выплата, присужденная судом заявительнице, представляла собой ее имущество [, и постановил, что первоначальное судебное решение, принятое в пользу заявительницы, должно быть оставлено в силе, а пенсия должна быть выплачена ей в объеме, определенном этим судебным решением]. Тем не менее, по мнению властей Российской Федерации, такой подход создает путаницу. Если бы сумма, присужденная судом, составляла "имущество" пенсионера, ее размер не должен зависеть от повышения в будущем коэффициента исчисления пенсии. Следовательно, в деле "Праведная против России" заявительница должна была вернуть денежные средства, которая она уже получила от Пенсионного фонда Российской Федерации, в силу внесения изменений в пенсионное законодательство. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что во избежание такой ситуации Европейский суд не должен рассматривать средства, присужденные заявительнице судами Российской Федерации в качестве пенсии, как имущество заявительницы по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и, следовательно, названная статья неприменима в данном деле.
20. Что касается существа жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что определение о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам не было произвольным, поскольку в его основу легло Решение Верховного суда Российской Федерации, подтвердившее законность Постановления Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., разъяснявшего порядок толкования и применения Закона о пенсиях. По мнению властей Российской Федерации, существовала необходимость пересмотра дела в целях исправления судебной ошибки. В своем заявлении о пересмотре дела Управление сослалось на Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. Это было одним из основных различий в связи с делом "Праведной против России", в котором заявление о пересмотре дела не содержало ссылки на это Решение Верховного суда Российской Федерации.
21. Власти Российской Федерации предложили Европейскому суду прийти к выводу, что жалоба является несовместимой ratione materiae<*>с положениями Конвенции или, альтернативно, что не было нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении возобновления дела касательно пенсии заявительницы.
--------------------------------
<*>Ratione materiae (лат.) - по причинам существа; ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения. По общему правилу Европейский суд принимает к рассмотрению жалобы относительно предполагаемых нарушений лишь тех прав человека, которые закреплены в Конвенции (прим. переводчика).
22. Заявительница подтвердила свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
23. Касательно возражения властей Российской Федерации, что жалоба заявительницы в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции несовместима ratione materiae, Европейский суд отмечает, что российские власти высказывали идентичные возражения во многих случаях, касающихся пересмотра дела из-за пенсионного спора ввиду так называемых вновь открывшихся обстоятельств. Европейский суд внимательно рассмотрел возражение и отклонил его.
24. В частности, в Постановлении Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации" (Bulgakova v. Russia) от 18 января 2007 г. (жалоба № 69524/01) Европейский суд постановил, что пункт 1 статьи 6 Конвенции применим к разбирательству в отношении расчета пенсии заявительницы на основе ИКП, поскольку "даже если указание точного количества отсутствует в судебном решении, судебное разбирательство по вопросу создало денежные обязательства государства по отношению к заявительнице" и потому что "бесспорно пенсия и соответствующие льготы, которые носят чисто экономический характер, являются "гражданскими" правами по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации", § 28 - 30 и [упоминавшееся выше] Постановление Европейского суда по делу "Ведерникова против Российской Федерации" (Vedernikova v. Russia) от 12 июля 2007 г. (жалоба № 25580/02), § 20).
25. Кроме того, Европейский суд также установил, что законное ожидание получения пенсии на основании вступившего в силу судебного решения, как в настоящем деле, задействует защиту статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что отмена достаточно четкого и конкретного решения представляет собой вмешательство в право пользования заявительницы своим "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации" § 31, и Постановление Европейского суда по делу "Кумкин и другие против Российской Федерации" (Kumkin and Others v. Russia) от 5 июля 2007 г. (жалоба № 73294/01), § 22).
26. Европейский суд не усмотрел никаких причин отходить от этих выводов в данном случае и отклоняет возражения властей, что жалоба заявительницы несовместима ratione materiae с положениями Конвенции.
27. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее он отмечает, что она не является явно неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, данная жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Пункт 1 статьи 6 Конвенции
i) Общие принципы
28. Европейский суд напоминает, что право на судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в соответствующей части которой верховенство права признается частью общего наследия Договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" ({Brumarescu} v. Romania) (жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). Данный принцип предполагает, что стороны не вправе добиваться пересмотра судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения.
29. Европейский суд повторяет свои выводы, сделанные в упоминавшемся выше Постановлении по делу "Праведная против России", где (см. § 28 и далее)<*>суд указал следующее:
--------------------------------
<*>Как представляется, имеется в виду § 27 (прим. переводчика).
"Процедура отмены вступившего в силу судебного решения предполагает, что имеются доказательства, которые ранее не были объективно доступными и которые могут привести к иному результату судебного разбирательства. Лицо, желающее отмены судебного решения, должно доказать, что оно не имело возможности представить доказательство до окончания судебного разбирательства и что такое доказательство имеет значение для разрешения дела. Такая процедура была закреплена в статье 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР и схожа с подобными процедурами, существующими в других правовых системах многих стран-членов Совета Европы".
Однако этой процедурой можно злоупотреблять, как это было отмечено и в Постановлении Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации". В этом деле соответствующий орган Пенсионного фонда Российской Федерации, обращаясь к тому же разъяснению, что и в данном деле, получил возможность возобновления судебного разбирательства и отмены первоначального судебного решения, придав разъяснению обратную силу. Европейский суд пришел к выводу, что это представляет собой нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
ii) Применение к данному делу
30. Власти Российской Федерации утверждали, что данное дело следует отличать от дела "Праведная против России" (упоминавшегося выше), поскольку в данном случае в Заельцовском районном суде г. Новосибирска решение о возобновлении дела было основано на вновь открывшихся обстоятельствах, каковыми было сочтено Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г., в то время как в деле "Праведная против России" основанием для возобновления дела послужило разъяснение. Европейский суд согласен с тем, что основная разница между этими двумя делами состоит в правовых инструментах, которыми национальные суды полагались оправдать отмену вступивших в законную силу судебных решений и возобновления разбирательства. Тем не менее Европейский суд не убежден, что эта разница требует отхода от выводов в случае "Праведная против России".
31. Европейский суд отмечает, что 11 августа 1999 г. заявительница добилась решения, в соответствии с которым Управление, являющееся государственным органом, должно было пересчитать и увеличить ее пенсию в соответствии с требованиями нового Закона о пенсиях. Толкование и применение положений нового Закона о пенсиях Заельцовским районным судом г. Новосибирска привело к вынесению решения в пользу заявительницы. 16 сентября 1999 г. это решение было оставлено без изменений в кассационной инстанции. 24 апреля 2000 г., то есть после того, как Судебное решение от 11 августа 1999 г., оставленное без изменений в кассационной инстанции, вступило в законную силу и подлежало исполнению, Верховный суд Российской Федерации вынес решение о подтверждении толкования Управления Закона о пенсиях. В августе 2000 г. Управление ходатайствовало о возобновлении судебного разбирательства, сославшись на постановление Верховного суда Российской Федерации. 12 января 2001 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска согласился с заявлением о возобновлении разбирательства и отклонил требования заявительницы.
32. В связи с этим Европейский суд должен удостовериться в том, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. можно считать "вновь открывшимся обстоятельством", каковым оно было сочтено Заельцовским районным судом г. Новосибирска, и что отмена окончательного Решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г., была оправданной с учетом обстоятельств дела.
33. Европейский суд повторяет, что обстоятельства, которые касаются дела и которые уже существовали в ходе судебного процесса, но оставались скрытыми от судьи и стали известны лишь после судебного разбирательства, являются "вновь открывшимися". Обстоятельства, которые касаются дела, но возникают только после судебного разбирательства, являются "новыми" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации", § 39). Принимая во внимание тот факт, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. было принято после того, как Решение от 11 августа 1999 г. было оставлено без изменений в кассационной инстанции и вступило в законную силу 16 сентября 1999 г., Европейский суд не может согласиться с тем, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. может быть истолковано как "вновь открывшееся обстоятельство".
34. Кроме того, Европейский суд отмечает, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. поддержало толкование Управления нового Закона о пенсиях. Однако тот же Закон о пенсиях был в центре рассмотрения в ходе разбирательств, проводимых в районном и окружном судах в 1999 году. Толкования положений Закона о пенсиях со стороны районного и областного судов привели к вынесению Решения 11 августа и 16 сентября 1999 г. в пользу заявительницы. В связи с этим Европейский суд повторяет, что тот факт, что вышестоящий суд не согласился с толкованием внутреннего законодательства нижестоящем судом, не может сам по себе выступать в качестве исключительного обстоятельства, требующего отмены имеющего обязательную силу и подлежащего исполнению судебного решения, и возобновления разбирательства по жалобе заявительницы (см. Постановление Европейского суда по делу "Кот против Российской Федерации" (Kot v. Russia) от 18 января 2007 г. (жалоба № 20887/03) § 29).
35. Европейский суд считает, что трудно согласиться с аргументом властей Российской Федерации о том, что дело заявительницы было возобновлено с целью исправления судебной ошибки в применении материального права. Европейский суд отмечает в связи с этим, что единственным основанием для пересмотра разрешенного дела стало вынесение в рамках другого разбирательства постановления Верховного суда Российской Федерации, которое подтвердило толкование Закона о пенсиях Управлением применительно к делу заявительницы. По мнению Европейского суда, будучи не удовлетворенным результатом гражданского спора с заявительницей, Управление попыталось, в сущности, вновь инициировать разбирательство с целью замены "неправильного" судебного толкования закона, примененного в деле заявительницы, "правильным" толкованием, благоприятным для Управления.
36. Принимая во внимание названные обстоятельства, Европейский суд полагает, что определение о пересмотре дела заявительницы не было направлено на исправление судебной ошибки или несправедливости при отправлении правосудия; оно, скорее, представляет собой злоупотребление процессуальными правами с целью повторного рассмотрения дела и принятия нового решения по делу. По мнению Европейского суда, данные действия нарушили принцип правовой определенности и право заявительницы на суд, предусмотренные пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Кузнецова против Российской Федерации" (Kuznetsova v. Russia) от 7 июня 2007 г. (жалоба № 67579/01), § 44).
37. Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
b) Статья 1 Протокола № 1
38. Европейский суд напоминает, что наличие долга, подкрепленного вступившим в законную силу и подлежащим исполнению судебным решением, предоставляет лицу, в пользу которого было принято судебное решение, право "правомерного ожидания", что долг будет выплачен, и составляет его "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отмена такого судебного решения приравнивается к вмешательству в беспрепятственное пользование им своим имуществом (см. Постановление Европейского суда по делу "Андросов против Российской Федерации" (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г. (жалоба № 63973/00), § 69).
39. Европейский суд отмечает, что окончательное и подлежащее исполнению Судебное решение от 11 августа 1999 г., оставленное без изменений 16 сентября 1999 г., в соответствии с которым заявительнице была увеличена пенсия на основании положений нового Закона о пенсиях, было отменено 12 января 2001 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска повторно рассмотрел дело и отклонил требования заявительницы. Таким образом, заявительница не по ее собственной вине была лишена возможности получения пересчитанной пенсии согласно первоначальному решению.
40. В качестве оправдания вмешательства в право заявительницы власти Российской Федерации заявили, что оно было законным и преследовало законную цель, а именно исправление судебной ошибки. Европейский суд признает, что эта мера преследовала общественный интерес, однако ее выполнение с соблюдением "законности" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции является сомнительным. Несмотря на то, что дело было возобновлено, так как суд Российской Федерации считал, что Постановление Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. является "вновь открывшимся обстоятельством", такое прочтение статьи 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР более чем либерально (см. выше, § 33). Даже если предположить, что трактовка Заельцовского районного суда г. Новосибирска внутреннего законодательства не была произвольной, все еще остаются сомнения в том, что вмешательство было соразмерным преследуемой законной цели.
41. В связи с этим Европейский суд уже рассмотрел аналогичный аргумент в деле "Праведная против России", где он счел, что "возможный интерес в однообразном применении государством Закона о пенсиях не должен приводить к перерасчету задним числом, уже сделанного судебным решением" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против России", § 41). Пересчет пенсии задним числом при снижении причитающейся суммы не удовлетворяет ожидания заявительницы по данному судебному решению и лишает ее возможности получить деньги, которые она правомерно ожидает получить (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации" § 47). При данных обстоятельствах Европейский суд считает, что отмена вступившего в силу Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г., возлагает чрезмерное бремя на заявительницу и несовместима с положениями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
42. Европейский суд полагает, что в данном деле имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением Судебного
решения от 11 августа 1999 г.
43. Заявительница жаловалась на неисполнение Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменения 16 сентября 1999 г. Европейский суд полагает, что данная жалоба подлежит рассмотрению в свете положений пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Соответствующие положения были приведены выше.
A. Доводы сторон
44. Власти Российской Федерации утверждали, что Судебное решение от 11 августа 1999 г. не могло быть исполнено, поскольку оно было отменено 12 января 2001 г.
45. Заявительница подтвердила свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
46. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
47. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Европейский суд отмечает, что 11 августа 1999 г. заявительница получила решение, в соответствии с которым Управление должно было ежемесячно выплачивать ей увеличенную [месячную] пенсию. Решение от 11 августа 1999 г. было оставлено без изменения после рассмотрения кассационной жалобы 16 сентября 1999 г. и вступило в законную силу. С этого момента на Управление, как на государственный орган, возлагалась обязанность исполнения его. 12 января 2001 г. Заельцовский районный суд г. Новосибирска отменил Решение от 11 августа 1999 г.
48. Из этого следует, что, по крайней мере, в период с 16 сентября 1999 г. по 12 января 2001 г. Судебное решение от 11 августа 1999 г. было в силе, и государство должно было его исполнить (см. Постановление Европейского суда по делу "Вельская против Российской Федерации" (Velskaya v. Russia) от 5 октября 2006 г. (жалоба № 21769/03), § 18).
49. Власти Российской Федерации ссылаются на начало пересмотра Судебного решения от 11 августа 1999 г. в качестве причины неисполнения данного Судебного решения. Европейский суд напоминает в связи с этим, что он рассмотрел и отклонил аналогичный довод властей Российской Федерации, представленный ими в деле "Сухобоков против Российской Федерации" (Sukhobokov v. Russia) (от 13 апреля 2006 г. (жалоба № 75470/01)). В частности, Европейский суд постановил, что "отмена судебного решения, нарушающая принцип правовой определенности и право заявителя на суд, не может быть признана основанием неисполнения судебного решения" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Сухобоков против Российской Федерации", § 26; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Вельская против Российской Федерации", § 19 - 21).
50. Изучив представленные в его распоряжение материалы дела и учитывая выводы, изложенные выше, в § 36 и 41 настоящего Постановления, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не назвали ни одного факта и не привели ни одного довода, которые смогли бы убедить Европейский суд прийти к иному заключению в данном деле. Власти Российской Федерации не назвали иного обоснования неисполнению Судебного решения от 11 августа 1999 г. Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу (см. Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III; и более поздние Постановление Европейского суда по делу "Познахирина против Российской Федерации" (Poznakhirina v. Russia) от 24 февраля 2005 г. (жалоба № 25964/02); и Постановление Европейского суда по делу "Вассерман против Российской Федерации" (Wasserman v. Russia) от 18 ноября 2004 г. (жалоба № 15021/02), Европейский суд приходит к выводу, что, не исполнив Судебное решение от 11 августа 1999 г., принятое в пользу заявительницы, власти Российской Федерации нарушили ее право на доступ к суду и воспрепятствовали ей в получении денежных средств, которые она ожидала получить на законном основании.
51. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
52. Наконец, заявительница жаловалась на то, что во всех делах, в которых она участвовала в качестве одной из сторон, в российских судах было неправильно истолковано и применено законодательство Российской Федерации и что были допущены различные процессуальные нарушения.
53. Изучив представленные в его распоряжение материалы дела, Европейский суд приходит к выводу, что представленные доказательства не раскрывают признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
54. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
55. Заявительница требовала 40597 рублей в возмещение материального ущерба, что составляет разницу между пенсией, которую она, как утверждается, должна была получать в соответствии с Решением от 11 августа 1999 г., и пенсией, фактически выплаченной. Она также требовала 300000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
56. Власти Российской Федерации, используя метод расчета пенсии заявительницы, основывались на ИКП, равном 0,7 и установленном в Решении от 11 августа 1999 года. Они утверждали, что заявительнице должны быть выплачены 1645 рублей 87 копеек, что составляет разницу между пенсией, на которую она имела право согласно этому решению, и пенсией, фактически ей выплаченной. Что касается претензий заявительницы в отношении возмещения морального вреда, то власти Российской Федерации заявили, что они являются чрезмерными и необоснованными.
57. Европейский суд отмечает, что в данном случае он установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в том, что заявительница не смогла получить увеличенную пенсию в связи с возобновлением разбирательства и обжалования окончательного решения, принятого в ее пользу. Европейский суд отмечает, что наиболее уместной формой предоставления заявителю компенсации в связи с нарушением статьи 6 Конвенции является обеспечение для него, насколько это возможно, условий, в которых он бы находился, если положения статьи 6 Конвенции не были бы нарушены (см. Постановление Европейского суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. справедливая компенсация, Series A, № 85, p. 16, § 12; и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Генчел против Турции" ({Gencel} v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд установил, что данный принцип также применим и в настоящем деле, с учетом установленных нарушений (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Познахирина против Российской Федерации", § 33; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Сухобоков против Российской Федерации", § 34). Заявительнице препятствовали в получении денежных средств, которые она ожидала получить в соответствии с Судебным решением от 11 августа 1999 года. В связи с этим Европейский суд отмечает, что в соответствии с Решением от 11 августа 1999 г., оставленным без изменений 16 сентября 1999 г., заявительница имеет право на получение пенсии, рассчитанной с ИКП, равным 0,7, с того момента, как ИКП был введен в соответствии с пенсионным законодательством Российской Федерации. Заявительница не представила никаких объяснений относительно своего метода расчета материального ущерба. Поэтому Европейский суд принимает метод властей расчета размера пенсии, на который заявительница имеет право в соответствии с Решением от 11 августа 1999 г., и присуждает заявительнице 70 евро за понесенный ею материальный ущерб.
58. Европейский суд также полагает, что заявительница испытала душевные переживания и разочарование в связи с неисполнением и отменой Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присуждает ей 2000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные средства.
B. Судебные расходы и издержки
59. Заявительница также требовала 10000 рублей в возмещение расходов и издержек, понесенных ею в ходе разбирательства по делу в Европейском суде.
60. Власти Российской Федерации утверждают, что указанные требования заявительницы являются чрезмерными и необоснованными.
61. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявительница имеет право на возмещение судебных расходов и издержек лишь в той мере, насколько будет доказано, что они были понесены действительно, по необходимости и были разумны по объему. В данном деле, учитывая имеющуюся в его распоряжении информацию, а также указанный критерий, Европейский суд полагает разумным присудить заявительнице 10 евро в возмещение расходов, понесенных ею в рамках разбирательства по делу в Европейском суде, а также любые налоги, подлежащие начислению на присужденные средства.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
62. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу заявительницы на неисполнение Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г., и его последующую отмену приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г.;
3) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением Судебного решения от 11 августа 1999 г., оставленного без изменений 16 сентября 1999 г.;
4) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице в рублях по курсу, который будет установлен на день выплаты, следующие суммы:
i) 70 (семьдесят) евро в возмещение материального ущерба;
ii) 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму любых налогов, подлежащих начислению на названные суммы;
iii) 10 (десять) евро в возмещение расходов и издержек плюс сумму любых налогов, подлежащих начислению на названные суммы;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) отклонил остальные требования заявительницы по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено 19 июня 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF MALTSEVA v. RUSSIA
(Application No. 76676/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 19.VI.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Maltseva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 29 May 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 76676/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mrs Nina Aleksandrovna Maltseva ("the applicant"), on 6 December 2000.
2. The applicant was represented by Mr I. Novikov, a lawyer practising in Novosibirsk. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and subsequently by Mrs V. Milinchuk, the Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained, in particular, of the quashing of a final judgment in her favour on account of newly discovered circumstances and the non-enforcement of that final judgment as a consequence of the quashing.
4. On 3 June 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. On 7 November 2006 the Court put additional questions to the parties.
5. The applicant and the Government each filed written observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1927 and lives in Novosibirsk. She receives an old-age pension.
7. On 1 February 1998 the Law on Calculation and Adjustment of State Pensions (hereafter "the Pensions Act") introduced a new method of calculation of retirement benefits based on what is known as the "individual pensioner coefficient" ("the IPC"). The IPC was the ratio between an individual"s wages at the time of retirement and the national average wage. The IPC was meant to maintain a link between pensions and previous earnings.
8. The applicant considered that the Zayeltsovskiy District Division of the Pension Fund (hereafter "the Fund") had incorrectly calculated her pension and in March 1999 she sued the Fund for an increase of her pension in accordance with the Pensions Act.
9. On 11 August 1999 the Zayeltsovskiy District Court of Novosibirsk found in the applicant"s favour. The District Court held that the Fund had misconstrued the law and that the applicant"s pension should be recalculated and increased in line with an IPC of 0.7 starting from 1 February 1998. On 16 September 1999 the Novosibirsk Regional Court upheld that judgment.
10. On 4 October 1999 the Zayeltsovskiy District Court issued a writ of execution and the Zayeltsovskiy District Division of the Bailiffs" Service instituted enforcement proceedings. Two weeks later the District Court, upon the Fund"s request, stayed the enforcement proceedings because the Fund had lodged an application for a supervisory review of the judgment of 11 August 1999. The enforcement proceedings were resumed on 31 January 2000. However, the judgment of 11 August 1999 remained unenforced. On 5 April 2000 the Zayeltsovskiy District Court again accepted the Fund"s request and adjourned the enforcement proceedings.
11. In April 2000 the applicant lodged an action against the Zayeltsovskiy District Division of the Bailiffs" Service, complaining about their inactivity. On 22 September 2000 the Zayeltsovskiy District Court dismissed the applicant"s action.
12. On 21 August 2000 the Fund requested the Zayeltsovskiy District Court to reopen the case owing to a newly discovered circumstance. The Fund claimed that on 29 December 1999 the Ministry of Labour and Social Development had issued an Instruction on the Application of Limitations established by the Pensions Act. The Instruction clarified how the Pensions Act should be applied. The Fund further indicated that on 24 April 2000 the Supreme Court of the Russian Federation had dismissed a complaint by a group of individuals challenging the Instruction. The Supreme Court found that the Ministry of Labour had acted within its competence when it had issued the Instruction, and that the Ministry"s interpretation of the Pensions Act had been correct. The Fund contended that since it had been unaware of the Instruction and the Supreme Court"s decision of 24 April 2000 at the time of the judgment of 11 August 1999, the judgment would have to be reconsidered.
13. On 12 January 2001 the Zayeltsovskiy District Court granted the Fund"s request, quashed the judgment of 11 August 1999 and reopened the proceedings. The District Court applied Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure according to which judgments could be reconsidered in the event of discovery of significant circumstances which were not, and could not have been, known to the party concerned. The District Court found that the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 could serve as such a circumstance. The decision of 12 January 2001 was final and not amenable to appeal.
14. On 23 January 2001 the Zayeltsovskiy District Court, after the fresh examination of the case, dismissed the applicant"s action in full. On 5 April 2001 the Novosibirsk Regional Court upheld the judgment.
II. Relevant domestic law
15. Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure of 1964 (in force at the material time) provided for grounds for reconsideration of final judgments on the basis of "newly discovered circumstances". Such grounds included, inter alia, significant circumstances which were not and could not have been known to the party which applied for reconsideration, and invalidation of a court ruling or another authority"s decision which had served as a legal basis for the judgment in question.
Article 334 required that an application for reconsideration of a judgment owing to the discovery of new circumstances should be lodged within three months after the discovery of the circumstances.
Pursuant to Article 337 a court, after having examined an application for reconsideration of a final judgment on the basis of newly discovered circumstances, should either grant such an application and quash the final judgment or dismiss the application. Such a decision was not amenable to appeal.
16. On 2 February 1996 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted a ruling concerning certain provisions of the Code of Criminal Procedure (CCrP). In that ruling the Constitutional Court decided that Article 384 of the CCrP ("Grounds for reconsideration of a [criminal] case on the basis of newly discovered circumstances", which was in many respects similar to Article 333 of the Code of Civil Procedure) was unconstitutional in that it limited the grounds for the reopening of a criminal case to situations of "newly discovered circumstances". In that ruling the Constitutional Court suggested that this provision of the CCrP prevented rectification of judicial errors and miscarriages of justice.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing
of the Judgment of 11 August 1999
17. The applicant complained that the decision of the Zayeltsovskiy District Court of 12 January 2001 to quash the judgment of 11 August 1999 and reconsider the case had infringed her "right to a court" and deprived her of the fruits of the litigation. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 (see Pravednaya v. Russia, No. 69529/01, §§ 19 - 42, 18 November 2004). The relevant parts of these provisions provide as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal established by law..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law..."
A. The parties" submissions
18. The Government submitted that the judgment of 11 August 1999 had not determined any definite amount, but had rather established how the pension should be calculated. In this connection they recalled the Court"s findings in the case of Kiryanov v. Russia ((dec.), No. 42212/02, 9 December 2004) and maintained that the dispute in the present case concerned legislation on pensions which fell outside the area of "civil rights and obligations". In support of this assertion the Government also referred to Schouten and Meldrum v. the Netherlands (judgment of 9 December 1994, Series A No. 304) and {Pancenko} v. Latvia, ((dec.), No. 40772/98, 28 October 1999), alleging that "the determination of the order of calculation of pensions belongs to the realm of public law".
19. The Government further contested that the pensions awarded to the applicant by virtue of the judgment of 11 August 1999 constituted her "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. They noted that in the case of Pravednaya v. Russia (No. 69529/01, 18 November 2004) the Court had regarded a judicial award of that type as the applicant"s "possession". However, in the Government"s view, such an approach created confusion. If the sum awarded by a court was a pensioner"s "possession", it should not be affected by any subsequent increase in pension rates. Therefore, in Pravednaya the applicant would have had to return the money she had already received from the Pension Fund by virtue of the more recent changes in the legislation on State pensions. They concluded that in order to avoid such situations the Court should not regard the pension amount awarded by the domestic courts as the claimant"s "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
20. The Government also claimed that the District Court had not reopened the case capriciously, but because of the decision of the Supreme Court which had confirmed the lawfulness of the Instruction. The case was reopened with a view to correcting a judicial error. In their request for reopening, the Fund referred to the decision of the Supreme Court of 24 April 2000. This was a major difference in relation to the Pravednaya case where the request for reopening had been made without reference to that decision of the Supreme Court.
21. The Government invited the Court to conclude that the complaint was incompatible with the Convention ratione materiae, or, alternatively, that there had been no breach of Article 6 § 1 or Article 1 of Protocol No. 1 on account of the reopening of the case concerning the applicant"s pension.
22. The applicant maintained her complaints.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
23. As regards the Government"s objection that the applicant"s complaint under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 is incompatible ratione materiae, the Court notes that the Russian Government have raised an identical objection in many cases concerning the reopening of proceedings in pension disputes owing to so-called "newly discovered circumstances". The Court has examined that objection in detail and dismissed it.
24. In particular, in the case of Bulgakova v. Russia (No. 69524/01, 18 January 2007) the Court held that Article 6 § 1 of the Convention was applicable to proceedings concerning the calculation of the applicant"s pension on the basis of the IPC because "even if the indication of the precise amount was missing from the judgment, the proceedings at issue established a particular pecuniary obligation of the State {vis-a-vis} the applicant" and because "beyond doubt the pension and the related benefits, which are purely economic in nature, are "civil" rights within the meaning of Article 6 § 1" (see Bulgakova, cited above, §§ 28 - 30, and Vedernikova v. Russia, No. 25580/02, § 20, 12 July 2007).
25. Furthermore, the Court also found that a "legitimate" expectation to receive a pension by virtue of a final court judgment, as in the present case, attracted the protection of Article 1 of Protocol No. 1, and that the annulment of a sufficiently clear and specific judgment constituted an interference with the applicant"s peaceful enjoyment of "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (see Bulgakova v. Russia, No. 69524/01, § 31, 18 January 2007, and Kumkin and Others v. Russia, No. 73294/01, § 22, 5 July 2007).
26. The Court sees no reason to depart from those findings in the present case and dismisses the Government"s objection that the applicant"s complaint is incompatible ratione materiae with the Convention provisions.
27. The Court further notes that the present complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Article 6 § 1 of the Convention
(i) General principles
28. The right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which, in its relevant part, declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). This principle underlines that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case.
29. The Court recalls its findings in the Pravednaya case, cited above, where it held (§§ 28 et seq.) as follows:
"The procedure for quashing of a final judgment presupposes that there is evidence not previously available through the exercise of due diligence that would lead to a different outcome of the proceedings. The person applying for rescission should show that there was no opportunity to present the item of evidence at the final hearing and that the evidence is decisive. Such a procedure is defined in Article 333 of the CCivP and is common to the legal systems of many member States."
However, this procedure may be misused, as in the Pravednaya case. In that case the relevant pension agency, referring to the same Instruction as in the present case, had obtained the reopening of the proceedings and the quashing of the initial judgment with retroactive effect. The Court concluded that this had constituted a breach of Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1.
(ii) Application to the present case
30. The Government argued that the present case should be distinguished from the case of Pravednaya (cited above) because in the instant case the District Court"s decision to reopen the proceedings had been based on the "newly discovered circumstance" constituted by the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000, whilst in the Pravednaya case it had been the Instruction which served as the ground for the reopening. The Court agrees that the main difference between the two cases lies in the legal instruments on which the domestic courts relied to justify the quashing of the final judgments and the reopening of the proceedings. However, the Court is not convinced that this difference warrants a departure from the conclusion reached in the case of Pravednaya.
31. The Court observes that on 11 August 1999 the applicant obtained a judgment by which the Fund, a State body, was to recalculate and increase her pension in compliance with the requirements of the new Pensions Act. The District Court"s interpretation and application of the new Pensions Act led to the judgment in favour of the applicant. This judgment was upheld on appeal on 16 September 1999. On 24 April 2000, i.e. after the judgment of 11 August 1999 had been upheld on appeal and had become final and enforceable, the Supreme Court adopted a judgment supporting the Fund"s reading of the Pensions Act. In August 2000 the Fund applied for a reopening of the proceedings, referring to the Supreme Court"s judgment. On 12 January 2001 the District Court accepted the request, reopened the proceedings and subsequently dismissed the applicant"s claims.
32. In this connection, the Court has to ascertain whether the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 may count as a "newly discovered circumstance", as it was found to be by the District Court, and whether the quashing of the final judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999, was justified in the circumstances of the case.
33. The Court reiterates that circumstances which concern a case and which already existed during the trial, but remained hidden from the judge and became known only after the trial, are "newly discovered". Circumstances which concern the case but arise only after the trial are "new" (see Bulgakova, cited above, § 39). Having regard to the fact that the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 was adopted after the judgment of 11 August 1999 had been upheld on appeal and had become final on 16 September 1999, the Court cannot accept that the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 could be construed as a "newly discovered circumstance" (ibid. § 39).
34. The Court further observes that the Supreme Court"s ruling of 24 April 2000 supported the Fund"s reading of the new Pensions Act. However, the same Pensions Act was at the heart of the examination carried out by District and Regional courts in 1999. The interpretation of the Pensions Act given by the District and Regional courts led to the judgments of 11 August and 16 September 1999 in the applicant"s favour. In this connection, the Court reiterates that the fact that a higher-instance court disagreed with the interpretation of the domestic law given by the courts below, cannot, in itself, serve as an exceptional circumstance warranting the quashing of a binding and enforceable judgment and reopening of the proceedings on the applicant"s claim (see Kot v. Russia, No. 20887/03, § 29, 18 January 2007).
35. The Court finds it difficult to accept the Government"s argument that the applicant"s case was re-opened with a view to correcting a judicial error in the application of the substantive law. It notes in this respect that the only reason for the review of the settled dispute was the adoption, in an unrelated set of proceedings, of the decision of the Supreme Court, which confirmed the Fund"s interpretation of the law applied in the applicant"s case. In the Court"s view, being dissatisfied with the outcome of the civil dispute with the applicant, the Fund attempted in essence to re-argue the case with the result that the "wrong" judicial interpretation of the law applied in the applicant"s case was replaced with the "correct" interpretation, favourable to the Fund.
36. The Court considers that the decision to re-open the applicant"s case was not aimed at correcting a judicial error or a miscarriage of justice but rather was an abuse of procedure used merely for the purpose of obtaining a rehearing and fresh determination of the case. This, in the Court"s view, infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention (see Kuznetsova v. Russia, No. 67579/01, § 44, 7 June 2007).
37. There has accordingly been a violation of that Article.
(b) Article 1 of Protocol No. 1
38. The Court reiterates that the existence of a debt confirmed by a binding and enforceable judgment constitutes the judgment beneficiary"s "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Quashing of such a judgment amounts to an interference with his or her right to peaceful enjoyment of possessions (see, among other authorities, Androsov v. Russia, No. 63973/00, § 69, 6 October 2005).
39. The Court observes that the final and enforceable judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999, by which the applicant had been awarded an increased pension in accordance with the provisions of the new Pensions Act, was quashed on 12 January 2001. The District Court re-examined the matter and dismissed the applicant"s claims. Thus, the applicant, through no fault of her own, was prevented from receiving the initial judgment award.
40. To justify that interference the Government claimed that it had been lawful and pursued a legitimate aim, namely to correct a judicial error. The Court accepts that this measure pursued the public interest; however, its compliance with the "lawfulness" requirement of Article 1 of Protocol No. 1 is questionable. Whilst the case was reopened because the domestic court viewed the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 as a "newly discovered circumstance", such a reading of Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure is more than liberal (see paragraph 33 above). Even assuming that the District Court"s reading of the domestic law was not arbitrary, it still remains to be established whether the interference was proportionate to the legitimate aim pursued.
41. In this connection the Court has already examined a similar argument in the Pravednaya case, where it held that "the State"s possible interest in ensuring a uniform application of the Pensions Law should not have brought about the retrospective recalculation of the judicial award already made" (Pravednaya, cited above, § 41). The backdating of the recalculation, with the effect that the sums due were reduced, frustrated the applicant"s reliance on the binding judicial decision and deprived her of an opportunity to receive the money she had legitimately expected to receive (see Bulgakova, cited above, § 47). In these circumstances, the Court considers that the quashing of the enforceable judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999, placed an excessive burden on the applicant and was incompatible with Article 1 of Protocol No. 1.
42. There has therefore been a violation of that Convention provision.
II. Alleged violation of Article 6
of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account
of the non-enforcement of the Judgment of 11 August 1999
43. The applicant complained about the non-enforcement of the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions are cited above.
A. Submissions by the parties
44. The Government argued that the judgment of 11 August 1999 could not be enforced because it had been quashed on 12 January 2001.
45. The applicant maintained her complaints.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
46. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
47. Turning to the facts of the present case, the Court observes that on 11 August 1999 the applicant obtained a judgment by which the Fund was to pay her an increased monthly pension. The judgment of 11 August 1999 was upheld on appeal on 16 September 1999 and became enforceable. From that moment on, it was incumbent on the Fund, a State body, to comply with it. On 12 January 2001 the Zayeltsovskiy District Court quashed the judgment of 11 August 1999.
48. It follows that at least from 16 September 1999 to 12 January 2001 the judgment of 11 August 1999 was enforceable and it was incumbent on the State to abide by its terms (see Velskaya v. Russia, No. 21769/03, § 18, 5 October 2006).
49. The Government cited the initiation of the review proceedings in respect of the judgment of 11 August 1999 as the reason for its non-enforcement. In this respect, the Court reiterates that it has recently addressed and dismissed the same argument by the Government in the case of Sukhobokov v. Russia (No. 75470/01, 13 April 2006). In particular, the Court held that "the quashing of the judgment, which did not respect the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court", cannot be accepted as a reason to justify the non-enforcement of the judgment" (see Sukhobokov, cited above, § 26, and Velskaya, cited above, §§ 19 - 21).
50. Having examined the material submitted to it and taking into account its findings in paragraphs 36 and 41 above, the Court notes that the Government did not put forward any fact or argument capable of persuading the Court to reach a different conclusion in the present case. The Government did not advance any other justification for the failure to enforce the judgment of 11 August 1999. Having regard to its case-law on the subject (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III; and, more recently, Poznakhirina v. Russia, No. 25964/02, 24 February 2005; Wasserman v. Russia, No. 15021/02, 18 November 2004), the Court finds that by failing to comply with the judgment of 11 August 1999 in the applicant"s favour the domestic authorities violated her right to a court and prevented her from receiving the money which she was entitled to receive.
51. The Court finds accordingly that there was a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
III. Other alleged violations of the Convention
52. Lastly, the applicant complained that in all sets of the proceedings to which she was a party the domestic courts had incorrectly interpreted and applied the domestic law and that they had committed various procedural violations.
53. Having regard to all the material in its possession, the Court finds that the evidence discloses no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
54. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
55. The applicant claimed 40,597 Russian roubles (RUB) in respect of pecuniary damage, representing the difference between the pension to which she was allegedly entitled in accordance with the judgment of 11 August 1999 and the pension actually paid. She further claimed RUB 300,000 in respect of non-pecuniary damage.
56. The Government, using the method of calculation for the applicant"s pension based on the IPC of 0.7 as established in the judgment of 11 August 1999, argued that the applicant was to be paid RUB 1,645.87, representing the difference between the pension to which she had been entitled under that judgment and the pension actually paid to her. As regards the claims in respect of non-pecuniary damage, the Government submitted that they were excessive and unreasonable.
57. The Court observes that in the present case it has found a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in that the applicant had been unable to receive an increased pension as a result of the reopening of the proceedings and the quashing of the final judgment in her favour. The Court notes that the most appropriate form of redress in respect of a violation of Article 6 is to ensure that the applicant as far as possible is put in the position he would have been in had the requirements of Article 6 not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12, and, mutatis mutandis, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court finds that this principle applies as well in the present case, having regard to the violations found (see Poznakhirina v. Russia, No. 25964/02, § 33, 24 February 2005). The applicant was prevented from receiving money she had legitimately expected to receive under the judgment of 11 August 1999. In this connection, the Court notes that in accordance with the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999, the applicant was entitled to a pension calculated with an IPC of 0.7 until an increased IPC was introduced under the Russian pension legislation. The applicant did not provide any explanation as to her method of the calculation of the pecuniary damage. The Court therefore accepts the Government"s calculation of the pension to which the applicant was entitled in accordance with the judgment of 11 August 1999 and awards the applicant 70 euros (EUR) in respect of pecuniary damage.
58. The Court further considers that the applicant suffered distress and frustration resulting from the non-enforcement and the subsequent quashing of the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
59. The applicant also claimed RUB 10,000 for the costs and expenses incurred before the Court.
60. The Government submitted that the applicant"s claims were unsubstantiated and unreasonable.
61. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 10 covering the costs of the proceedings before the Court, plus any tax that may be chargeable to the applicant on that amount.
C. Default interest
62. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the non-enforcement of the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999, and its subsequent quashing admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing of the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999;
3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the non-enforcement of the judgment of 11 August 1999, as upheld on 16 September 1999;
4. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement:
(i) EUR 70 (seventy euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount;
(iii) EUR 10 (ten euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable to the applicant on the amount;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 19 June 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar