(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "РОЖКОВ (ROZHKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 64140/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 19 июля 2007 года)
Европейский Суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
П. Лоренсена, Председателя Палаты,
С. Ботучаровой,
К. Юнгвирта,
М. Цаца-Николовской,
А. Ковлера,
Х. Боррего Боррего,
М. Виллигера, судей,
а также при участии Ф. Эллен-Пассо, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 26 июня 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 64140/00, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Евгением Ивановичем Рожковым (далее - заявитель) 30 октября 2000 г.
2. Власти Российской Федерации были первоначально представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, а впоследствии - новым Уполномоченным В.В. Милинчук.
3. Заявитель утверждал, в частности, что ему было отказано в надлежащей медицинской помощи в следственном изоляторе ИЗ-26/1 и что его жалоба от 25 апреля 2000 г. была рассмотрена с задержкой продолжительностью более чем месяц. Заявитель ссылался соответственно на пункты 3 и 4 статьи 5 Конвенции.
4. Решением от 5 февраля 2007 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. После того как, проконсультировавшись со сторонами, Палата приняла решение, что не было необходимости в проведении устных слушаний (пункт 3 правила 59 Регламента Суда in fine<*>), стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.
--------------------------------
<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1966 году и проживает в г. Белгороде.
A. Уголовное дело в отношении заявителя
7. Заявитель является бывшим служащим Белгородской таможни, где он занимал должность заместителя начальника отдела дознания.
8. 28 октября 1999 г. заявитель был задержан и помещен под стражу. Через какое-то время следственные органы возбудили в отношении заявителя уголовное дело № 999161 по подозрению во взяточничестве.
9. 14 июля 2000 г. Белгородский областной суд признал заявителя виновным в предъявленном обвинении и приговорил его к четырем годам лишения свободы.
10. 30 января 2001 г. Верховный суд Российской Федерации рассмотрел и отклонил кассационную жалобу заявителя на приговор от 14 июля 2000 г.
B. Содержание заявителя под стражей в рамках
избранной меры пресечения
11. Заявителя поместили под стражу 28 октября 1999 г.
1. Содержание заявителя под стражей во время
предварительного следствия
a) Постановление о помещении под стражу от 31 октября 1999 г. и соответствующие процедуры
12. 31 октября 1999 г. белгородский транспортный прокурор санкционировал применение к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу.
13. 11 ноября 1999 г. заявитель обжаловал в суд незаконность помещения его под стражу.
14. Постановлением от 23 ноября 1999 г. Октябрьский районный суд г. Белгорода признал содержание заявителя под стражей законным.
15. 29 ноября 1999 г. заявитель обжаловал указанное Постановление.
16. 29 декабря 1999 г. Белгородский областной суд отклонил жалобу заявителя.
b) Постановление о содержании под стражей от 24 декабря 1999 г. и последующие процедуры
17. 24 декабря 1999 г. белгородский транспортный прокурор и юго-восточный транспортный прокурор санкционировали продление срока предварительного следствия и срока содержания заявителя под стражей на один месяц - до 28 января 2000 г.
18. 30 декабря 2000 г. заявитель обжаловал в суд незаконность продления срока содержания его под стражей.
19. 20 января 2000 г. Федеральный суд Западного округа г. Белгорода<*>оставил постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей без изменения.
--------------------------------
<*>Речь идет об Октябрьском районном суде г. Белгорода, который в рассматриваемое время именовался "Федеральным судом Западного округа г. Белгорода" (прим. переводчика).
20. 27 января 2000 г. заявитель и его защитник подали жалобу на указанное постановление суда, ссылаясь на одни и те же доводы.
21. 1 марта 2000 г. Белгородский областной суд отклонил жалобу заявителя и его защитника как необоснованную и оставил без изменения Постановление от 24 декабря 1999 г. и Судебное постановление от 20 января 2000 г.
c) Постановление о содержании под стражей от 24 января 2000 г. и последующие процедуры
22. Постановлением от 24 января 2000 г. белгородский транспортный прокурор и юго-восточный транспортный прокурор санкционировали продление срока содержания заявителя под стражей еще на один месяц - до 28 февраля 2000 г.
23. 8 февраля 2000 г. заявитель обжаловал в суд незаконность продления срока содержания его под стражей.
24. 18 февраля 2000 г. Федеральный суд Западного округа г. Белгорода оставил постановление о продлении срока содержания заявителя под стражей без изменения.
25. Это постановление было оставлено без изменения Белгородским областным судом 29 марта 2000 г.
d) Постановление о содержании под стражей от 28 февраля 2000 г. и последующие процедуры
26. Постановлением от 28 февраля 2000 г. белгородский транспортный прокурор и юго-восточный транспортный прокурор санкционировали продление срока содержания заявителя под стражей до 28 марта 2000 г.
27. Заявитель обжаловал указанное постановление в суд.
28. 31 марта 2000 г. Федеральный суд Западного округа г. Белгорода отклонил жалобу заявителя.
29. Заявитель с помощью своего защитника обжаловал указанные постановления.
30. 26 апреля 2000 г. Белгородский областной суд вынес окончательное Определение по данному вопросу, отклонил жалобы заявителя и его защитника, оставив указанные постановления без изменения.
e) Постановление о содержании под стражей от 21 марта 2000 г. и последующие процедуры
31. Постановлением от 21 марта 2000 г. белгородский транспортный прокурор и юго-восточный транспортный прокурор санкционировали продление срока содержания заявителя под стражей еще на один месяц - до 28 апреля 2000 г.
32. 31 марта 2000 г. заявитель обжаловал в суд незаконность продления срока содержания его под стражей.
33. 10 апреля 2000 г., заслушав заявителя и его защитника, Федеральный суд Западного округа г. Белгорода отклонил доводы стороны защиты.
34. 10 мая 2000 г. Постановление от 21 марта 2000 г. и Судебное постановление от 10 апреля 2000 г. были оставлены без изменения Определением Белгородского областного суда.
f) Постановление о содержании под стражей от 21 апреля 2000 г. и последующая жалоба заявителя
35. 21 апреля 2000 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации санкционировал продление срока предварительного следствия и срока содержания заявителя под стражей до 28 мая 2000 г.
36. 25 апреля 2000 г. заявитель обжаловал в суд незаконность продления срока содержания его под стражей и потребовал освободить его из-под стражи.
37. 26 апреля 2000 г. эта жалоба была отклонена районным судом.
38. 25 мая 2000 г. юго-восточный транспортный прокурор утвердил обвинительное заключение, и дело было передано в Белгородский областной суд для рассмотрения по существу.
2. Содержание под стражей во время рассмотрения дела судом
a) Постановление о содержании под стражей от 26 мая 2000 г. и последующая жалоба заявителя
39. 26 мая 2000 г. Федеральный суд Западного округа г. Белгорода отклонил ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи от 25 апреля 2000 г. Поступая таким образом, суд указал, что заявитель обвинялся в совершении преступления, общественная опасность которого сама по себе являлась достаточным основанием для содержания заявителя под стражей.
40. Суд также отметил, что в Постановлении следственных органов от 21 апреля 2000 г. были приведены достаточные причины и доводы, и само постановление было санкционировано прокурором.
41. 31 мая 2000 г. заявитель подал в областной суд жалобу на указанное постановление.
42. Жалоба поступила в областной суд 2 июня 2000 г. По информации властей Российской Федерации, жалоба была приобщена к делу заявителя и рассмотрена областным судом 20 июня 2000 г. (см. ниже).
43. В период с 2000 по 2003 год заявитель обжаловал в различные органы государственной власти тот факт, что решение по его жалобе от 31 мая 2000 г. так и не было вынесено.
44. Письмом от 7 июля 2003 г. председатель Белгородского областного суда сообщил заявителю следующее:
"Ваше утверждение об оставлении без рассмотрения жалобы на Постановление судьи Октябрьского районного суда г. Белгорода от 26 мая 2000 г. не убедительно. Ко дню поступления жалобы 2 июня 2000 г. в суд уголовное дело в отношении Вас уже находилось не в производстве следователя и прокурора, решения которых об избрании меры пресечения Вами обжаловались, а в производстве областного суда.
С учетом этого обстоятельства Ваша жалоба была приобщена к материалам уголовного дела... поскольку рассмотрение ее доводов стало возможным только на стадии назначения судебного разбирательства. Приняв решение о назначении дела слушанием и оставлении в отношении Вас избранной меры пресечения без изменения, судья тем самым признал законным и обоснованным содержание Вас под стражей до судебного разбирательства".
b) Постановление о содержании под стражей от 20 июня 2000 г. и последующие жалобы заявителя
45. 30 мая 2000 г., после передачи уголовного дела в суд, заявитель подал в областной суд ходатайство об освобождении его из-под стражи в связи с имевшимся у него заболеванием - глаукомой.
46. 20 июня 2000 г. Белгородский областной суд отклонил ходатайство заявителя и назначил судебное заседание на 26 июня 2000 г. Отказав в освобождении заявителя из-под стражи, суд рассмотрел законность длящегося применения к заявителю этой меры пресечения. В частности, суд установил, что мера пресечения в виде заключения под стражу была применена в соответствии с видом и степенью общественной опасности преступлений, в совершении которых обвинялся заявитель, и что существенных нарушений требований законодательства Российской Федерации допущено не было. Суд принял решение отклонить ходатайство как необоснованное.
47. 21 июня 2000 г. заявитель обжаловал указанное постановление, ходатайствуя об освобождении из-под стражи и приведя ряд новых аргументов.
48. 13 сентября 2000 г. Верховный суд Российской Федерации (коллегия) под председательством судьи Г. отклонил жалобу заявителя на Постановление от 20 июня 2000 г., признав это Постановление законным и обоснованным.
c) Освобождение заявителя из-под стражи
49. 6 сентября 2002 г. заявитель был освобожден из-под стражи условно-досрочно.
C. Условия содержания заявителя в следственном изоляторе
ИЗ-26/1
1. Сведения, характеризующие состояние здоровья
заявителя до задержания
50. До возбуждения 28 октября 1999 г. уголовного дела заявитель дважды переносил сотрясение мозга, в связи с чем проходил курсы лечения в 1994 и 1997 годах.
51. 23 июня 1999 г. окулист поставил заявителю диагноз "начальная стадия ангиопатии сетчатки и высокое глазное давление правого глаза". Окулист прописал глазные капли и посоветовал заявителю регулярно проходить медицинское обследование.
52. По-видимому, впоследствии заявитель проходил обследование у офтальмолога, в ходе которого диагноз был подтвержден, включая и подозрение на глаукому. Заявителю было рекомендовано постоянно дважды в день пользоваться глазными каплями и сделать операцию на правом глазу.
2. Задержание заявителя 28 октября 1999 г.
и последующие медицинские обследования
53. 28 октября 1999 г., в 22 часа 10 минут, заявителя задержали у входа в его дом сотрудники Управления по борьбе с организованной преступностью при Управлении внутренних дел Белгородской области (далее - УБОП), когда заявитель, предположительно, получал взятку.
54. Сотрудникам УБОП пришлось применить силу, поскольку заявитель, предположительно, оказал сопротивление во время задержания: заявителя положили на пол и сковали ему руки за спиной наручниками.
55. 29 октября 1999 г., в 16 часов 05 минут, в отделе внутренних дел заявителя осмотрел медицинский эксперт Областного бюро судмедэкспертизы г. Белгорода на основании жалобы заявителя на головокружение и тошноту. В заключении эксперта было указано следующее:
"На тыльной поверхности правого предплечья, в области лучезапястного сустава, от внутреннего до наружного мыщелка гиперемия кожи размерами 11 x 0,5 см. Аналогичная в области левого лучезапястного сустава, у наружного мыщелка 3 x 0,4 см; в лобной области слева 1 x 0,2 см. В области левого коленного сустава по передней его поверхности ссадина 2 x 1 см, под сухой красной на уровне кожи гладкой поверхностью. Аналогичная ссадина на ладонной поверхности правого предплечья, в нижней трети 0,3 x 0,3 см с гиперемией вокруг до 0,5 см. Аналогичная гиперемия мягких тканей по боковой поверхности 3-го пальца правой кисти основной фаланги размерами 0,4 x 0,2 см. Других повреждений не обнаружено.
... [указанные повреждения] могли образоваться 28 октября 1999 г. от действия тупых твердых предметов с ограниченной травмирующей поверхностью и не причинили вреда здоровью".
56. В заключении не было упоминания о сотрясении мозга или о соответствующих жалобах заявителя.
3. Предполагаемое неоказание надлежащей медицинской помощи
57. 5 ноября 1999 г. заявителя поместили в следственный изолятор ИЗ-26/1.
58. 11 ноября 1999 г. заявитель направил в письменной форме жалобу начальнику указанного следственного изолятора. Он утверждал, что получил сотрясение мозга в результате удара о бетонный пол в ходе задержания. Он также утверждал, что ранее дважды проходил лечение от последствий сотрясения мозга и что на данный момент испытывал те же симптомы: головокружение, отсутствие аппетита, тошноту, слабость и сильные головные боли.
59. 15 ноября 1999 г. по приглашению родственников заявителя его осмотрел независимый невролог и поставил диагноз "последствия закрытых черепно-мозговых травм". Заявителю были назначены инъекции аминофиллина, пирацетама и витамина B, а также ноотропил и винпоцетин в таблетках. Заявитель утверждает, что эти лекарства были ему переданы женой, поскольку их не было в следственном изоляторе.
60. 23 ноября 1999 г. заявитель обратился к белгородскому транспортному прокурору с просьбой разрешить свидание с женой, чтобы получить у нее лекарства. Он указал, что ему не оказывалась медицинская помощь и что в следственном изоляторе не было необходимых лекарств.
61. По информации властей Российской Федерации, с 15 ноября по 13 декабря 1999 г. заявитель проходил стационарное лечение в медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1. Заявитель был выписан в удовлетворительном состоянии здоровья.
62. 1 и 14 декабря 1999 г. заявитель обращался к начальнику следственного изолятора ИЗ-26/1, утверждая, что, несмотря на переданные ему женой лекарства, состояние его здоровья значительно ухудшилось: у него была сильная слабость, ухудшилась память, и он не мог ясно мыслить. Заявитель требовал принять меры, по-видимому, не уточнив, какие именно.
63. 22 декабря 1999 г. заявителя еще раз осмотрел независимый врач-невролог, в чьем заключении, составленном через два дня, было указано следующее:
"[Заявителя] [ранее] осматривал невролог, и был поставлен диагноз "последствия повторной закрытой черепно-мозговой травмы". Он получил полный курс лечения. 22 декабря 1999 г. [заявителя] снова осмотрел невролог, и ему был поставлен диагноз "последствия закрытой черепно-мозговой травмы в совокупности с астеновегетативным синдромом и рассеянной невротической симптоматикой". Было назначено лечение и рекомендовано посещение окулиста. В настоящее время считаю общее состояние здоровья [Рожкова] удовлетворительным. Он получает лечение и находится под постоянным медицинским наблюдением".
64. Из записей в медицинской карте заявителя, представленной властями Российской Федерации, следует, что 22 декабря 1999 г. в карте была сделана запись о существенном улучшении состояния здоровья заявителя после принятия курса лекарств. Врач прописал 10-дневный курс лечения.
65. 2 февраля 2000 г. заявитель снова обратился к начальнику следственного изолятора ИЗ-26/1. Он утверждал, что, несмотря на предписанный неврологом курс лечения в связи с полученным сотрясением мозга, лучше ему не становилось, и он все еще чувствовал себя очень плохо. Более того, у него начались невыносимые боли в глазах. Заявитель потребовал, чтобы его осмотрели невролог и окулист.
66. 15 марта 2000 г. заявителя в следственном изоляторе ИЗ-26/1 осмотрел окулист, приглашенный женой заявителя за ее счет из местной поликлиники. В заключении окулиста было указано:
"... [заявитель страдает от] близорукости средней степени, ангиопатии сетчатки и вторичной глаукомы (повышенное давление). Рекомендовано: [глазные капли] 0,25% в правый глаз на ночь, в левый глаз два раза в день; обследование в условиях стационара с использованием специальной аппаратуры; оперативное лечение для дальнейшего сохранения зрительных функций, так как при глаукоме происходит атрофия зрительного нерва с потерей зрения вплоть до слепоты. Послеоперационный период две - три недели с последующим наблюдением на протяжении одного - полутора месяцев. Операция на втором глазу через шесть месяцев; осмотр окулиста не реже одного раза в три месяца".
67. Как утверждает заявитель, окулист не прописал никакого определенного лечения от боли в глазах, поскольку эти симптомы могли быть сняты только хирургическим путем, и предупредил заявителя, что задержка с операцией могла привести к полной потере зрения. Заявитель также утверждал, что согласно данным, полученным врачом, внутриглазное давление у заявителя составляло соответственно 27 и 34 мм рт. ст. Заявитель полагал, что особо высокое давление в одном глазу - 34 мм рт. ст. - подтверждало состояние здоровья заявителя.
68. 16 марта 2000 г. заявитель подал жалобу начальнику Управления исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации по Белгородской области и начальнику следственного изолятора ИЗ-26/1, где он указал, что администрация изолятора не обеспечивала ему никакого лечения глаукомы, что требовало проведения операции.
69. 17 марта 2000 г. начальник медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1 по запросу адвоката заявителя представил медицинскую справку, где было указано, что заявителя регулярно осматривали в медицинской части в связи с полученной им травмой головы. Далее приводился последний диагноз окулиста, где было указано, что у заявителя была ангиопатия сетчатки первой степени и глаукома обоих глаз и что ему было необходимо хирургическое вмешательство для сохранения зрения. Было отмечено, что на то время заявителю проводилась поддерживающая терапия.
70. 15 и 17 марта 2000 г. заявитель, предположительно, обсуждал состояние своего здоровья с начальником медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1, который сказал ему, что медицинская помощь оказывалась только тем заключенным, которые остро в ней нуждались, а в случае с заявителем такого не было. Он далее сказал, что не мог облегчить заявителю боли в глазах: вызвать окулиста или провести операцию в изоляторе. Он мог направить заявителя на операцию в больницу для заключенных в г. Воронеж, но только после вступления приговора в отношении заявителя в силу. До этого момента заявителя нельзя было отправить на лечение, поскольку не было соответствующего указания от прокурора или суда.
71. 27 и 28 марта 2000 г. заявитель подал такие же жалобы, что и 16 марта 2000 г., указывая, что, несмотря на недавно подтвержденный окулистом диагноз "глаукома", он не получил никакого лечения от этого заболевания. Он также указал, что его жалобы на невыносимые боли в глазах, от которых он страдал последние месяцы, были проигнорированы, и потребовал проведения операции, на которую был согласен. По-видимому, эти жалобы привели к еще одной беседе с начальником медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1, который снова отказался организовать проведение операции.
72. 28 марта 2000 г. заявитель объявил голодовку, протестуя, inter alia<*>, против отсутствия медицинской помощи. Его поместили в карцер, где он провел 14 дней, отказываясь принимать пищу.
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
73. В медицинской карте заявителя, составленной в следственном изоляторе, есть запись от 31 марта 2000 г., согласно которой заявителя в связи с голодовкой осмотрел врач. Согласно заключению врача состояние здоровья заявителя было удовлетворительным, он полностью осознавал свои действия, а гемодинамические показания были в пределах нормы.
74. 12 апреля 2000 г. заявителя по указанию органа следствия направили на осмотр к психиатру, неврологу и окулисту в поликлинику № 1 г. Белгорода. Как утверждает заявитель, окулист поставил ему диагноз "атрофия оптических нервов обоих глаз", которая могла прогрессировать в сторону ухудшения и привести к полной потере зрения. Однако документальные подтверждения такого вывода отсутствуют.
75. Заявитель утверждает, что с апреля по 16 декабря 2000 г. (то есть до даты его перевода в другое учреждение) начальник медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1 не выполнил рекомендации окулиста от 14 марта 2000 г. проводить осмотр заявителя как минимум один раз в три месяца, не обеспечил ему лечение, не предпринял мер для облегчения у заявителя болей в глазах и не распорядился о проведении операции. Необходимые лекарства передавались заявителю его женой.
76. Согласно записи в медицинской карте заявителя от 16 мая 2001 г. заявителя осмотрел врач, который сделал ряд анализов и разрешил перевезти заявителя в другое учреждение.
77. После постановления обвинительного приговора, 7 июня 2001 г. заявителя перевели в транзитно-пересыльный пункт исправительного учреждения ЖХ-385/18 Республики Мордовия. По-видимому, после перевода в исправительное учреждение заявителя освободили от физического труда по состоянию здоровья.
78. В тот же день врач исправительного учреждения осмотрел заявителя и отметил, что заявитель жаловался на боль в глазах. По завершении обследования врач заключил, что показания работы сердца, легких заявителя, результаты анализов мочи и крови заявителя находились в пределах нормы.
79. Впоследствии заявителя перевели в исправительное учреждение ЖХ-385/5, куда он поступил 8 июня 2001 г. Во время осмотра заявителя по прибытии врач учреждения установил у заявителя глаукому обоих глаз и рекомендовал осмотр у окулиста и невропатолога.
80. 10 августа 2001 г. заявитель обратился в медицинскую часть учреждения ИК-5<*>с жалобой на боль в глазах. Ему был поставлен диагноз "глаукома обоих глаз" и прописан курс лечения. Заявитель также был освобожден от работы с 10 по 14 августа 2001 г.
--------------------------------
<*>Речь идет об упомянутом учреждении ЖХ-385/5 (прим. переводчика).
81. 18 сентября 2001 г. заявителя перевели в хирургическое отделение больницы для осужденных ЛПУ-21 на стационарное лечение в связи с, среди прочего, "вторичной глаукомой". Заявитель находился там, видимо, с перерывами как минимум до 2 марта 2002 г.
82. 22 сентября 2001 г. окулист поставил заявителю диагноз "миопия средней степени обоих глаз... рекомендован [среди прочих мер] контроль внутриглазного давления [пациента]".
83. 24 сентября 2001 г. заявитель был направлен на стационарное лечение в хирургическое отделение больницы для осужденных с диагнозом "миопия средней степени. Подозрение на глаукому".
84. Из материалов дела следует, что заявитель просил врачей не проводить ему лечение, пока он не увидит членов своей семьи. По-видимому, заявитель не остался в больнице надолго.
85. 9 октября 2001 г. заявитель снова поступил на стационарное лечение в больницу для осужденных. Тщательно осмотрев заявителя и проведя ряд обследований, врачи поставили заявителю диагноз "прогрессирующая миопия средней степени". В диагнозе не говорилось о глаукоме.
86. 6 сентября 2002 г. заявитель был освобожден от отбывания наказания.
87. Медицинские обследования от 8 сентября 2003 г. и 27 июля и 9 декабря 2004 г. выявили, что заявитель страдал, среди прочего, от глаукомы.
88. Этот диагноз был подтвержден медицинскими обследованиями от 24 декабря 2004 г., 28 июля, 10 и 28 ноября и 26 декабря 2006 г. по результатам последнего обследования заявителю было рекомендовано пройти особое медико-социальное обследование для признания инвалидности и определения ее степени.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
и правоприменительная практика
A. Конституция Российской Федерации
89. Статья 21 Конституции Российской Федерации закрепляет, что никто не может подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.
B. Федеральный закон 1995 г. "О содержании под стражей
подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений"
90. Заключенные имеют право на медицинскую помощь (статья 17 Закона). Если состояние здоровья заключенного ухудшается, он должен быть незамедлительно осмотрен медицинским работником места содержания под стражей.
91. Если заключенный страдает от серьезного заболевания, администрация места содержания под стражей должна незамедлительно уведомить об этом прокурора, который может провести проверку по данному факту (статья 24 Закона).
C. Приказ Минюста РФ от 12 мая 2000 г. № 148 "Об утверждении
Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов
уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции
Российской Федерации"
92. Заключенные могут обращаться за медицинской помощью к медицинскому работнику следственного изолятора во время обхода или в случае тяжелого заболевания к любому сотруднику следственного изолятора.
93. Сотрудник, к которому обратился заключенный, обязан принять меры для оказания медицинской помощи (пункт 131). Амбулаторная помощь оказывается заключенным в камерах и специализированных помещениях медицинской части следственного изолятора. Лекарства предоставляются на индивидуальной основе в дозах и количестве, рекомендованных врачом, в соответствии с данными медицинской карты пациента (пункт 132).
94. В медицинской части следственного изолятора должно быть стационарное отделение. Если заключенному нужна срочная или специализированная медицинская помощь, которая не может быть оказана в следственном изоляторе, его должны перевести на стационарное лечение в [лечебное] учреждение уголовно-исполнительной системы или, при необходимости, в медицинское учреждение системы гражданского здравоохранения в соответствии с установленной процедурой (пункт 133).
D. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1961<*>года
--------------------------------
<*>Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР принят в 1960 году. Начал действие с 1 января 1961 г. (прим. переводчика).
1. Содержание под стражей во время
предварительного следствия
95. Согласно действовавшему в указанное время Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР, принимая решение о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, прокурор должен был рассмотреть, имелись ли "существенные основания полагать", что обвиняемый скроется во время следствия или суда или воспрепятствует установлению истины по делу, или продолжит преступную деятельность (статья 89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Также следует принимать во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его/ее профессию, возраст, состояние здоровья, семейное положение и иные обстоятельства (статья 91 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Постановление прокурора о применении меры пресечения в виде заключения под стражу должно быть законным и обоснованным. Обвиняемый должен быть уведомлен об этом постановлении, и ему должна быть разъяснена процедура обжалования постановления (статья 92 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Лица, обвиняемые в совершении преступления, предусмотренного, inter alia<*>, статьей 290 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, могли быть помещены под стражу только на одном основании - тяжести предъявленного обвинения (статья 96).
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
96. Предельно допустимый срок содержания под стражей во время предварительного следствия составлял два месяца, но мог быть продлен до трех, а позднее - до шести месяцев, если не было возможности завершить следствие раньше и отсутствовали основания для освобождения лица из-под стражи. При исключительных обстоятельствах срок содержания под стражей во время предварительного следствия мог быть продлен свыше шести месяцев, но не мог составлять больше 18 месяцев (статья 97). Мера пресечения подлежала отмене мотивированным постановлением следователя или прокурора, если больше не являлась необходимой, или подлежала замене на более строгую или более мягкую, если того требовали обстоятельства дела (статья 101).
2. Процедура рассмотрения законности содержания лица
под стражей во время предварительного следствия
97. Заключенный или его/ее адвокат или представитель имели право обжаловать в суд постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и любое последующее продление срока содержания под стражей (статья 220.1). Судья должен был рассмотреть законность и обоснованность постановления о заключении под стражу либо о продлении срока содержания под стражей не позднее чем через три дня после получения соответствующих материалов. Судья мог или отклонить жалобу, или отменить применение меры пресечения в виде заключения под стражу и освободить заключенного из-под стражи. Постановление судьи должно было быть мотивировано (статья 220.2).
3. Содержание под стражей во время рассмотрения дела судом
98. После завершения предварительного следствия прокурор утверждал обвинительное заключение и направлял дело в суд в течение пяти дней. После этого все жалобы и ходатайства подлежали направлению непосредственно в суд (статьи 214 и 217). Вынося постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, продлевая срок содержания под стражей или отменяя указанную меру, суды также руководствовались указанными статьями 89, 91, 92, 96 и 101 Кодекса. Назначая дату первого судебного заседания, судья должен был разрешить вопрос о возможности освобождения подсудимого из-под стражи (статья 222). Судья был также обязан рассмотреть любое ходатайство подсудимого об освобождении из-под стражи (статья 223).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
99. Заявитель обжаловал неоказание ему надлежащей медицинской помощи в следственном изоляторе ИЗ-26/1 в связи с последствиями имевшейся у заявителя черепно-мозговой травмы, а также в связи с заболеванием глаукомой. Заявитель ссылался на статью 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию."
A. Доводы сторон
100. Власти Российской Федерации ссылались на данные медицинской карты заявителя и утверждали, что в следственном изоляторе ИЗ-26/1 и после перевода в исправительное учреждение заявителя консультировали врачи и ему предоставлялись необходимые лекарства.
101. Заявитель не согласился и настаивал на своих жалобах. Он утверждал, что имевшаяся информация подтверждала, что во время содержания под стражей он страдал от отклонений в состоянии здоровья и что представители администрации мест содержания под стражей не обеспечили ему (заявителю) медицинскую помощь в виде хирургического вмешательства.
B. Мнение Европейского суда
102. Европейский суд напоминает, что статья 3 Конвенции гарантирует одну из основных ценностей демократического общества. Положения этой статьи запрещают осуществление пыток или бесчеловечного и унижающего достоинство обращения или наказания, независимо от сложившихся обстоятельств и поведения потерпевшего (см. Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy) от 6 апреля 2000 г., Reports of Judgments and Decisions 2000 - IV, § 119).
103. Европейский суд также напоминает, что согласно его правоприменительной практике жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Оценка такого минимума относительна. Она зависит от обстоятельств конкретного дела, таких как продолжительность жестокого обращения, его физические и психологические последствия и в некоторых случаях пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, p. 65, § 162). Хотя цель такого обращения является фактором, который необходимо принимать во внимание, в частности, было ли оно направлено на то, чтобы оскорбить или унизить потерпевшего, отсутствие подобной цели не означает с неизбежностью вывод об отсутствии нарушения статьи 3 Конвенции (Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28542/95, ECHR 2001-III, § 74).
104. В исключительных случаях, когда состояние здоровья заключенного является абсолютно несовместимым с содержанием его/ее под стражей, статья 3 Конвенции требует освобождения такого лица при соблюдении определенных условий (см. Решение Европейского суда по делу "Папон против Франции" (N 1) (Papon v. France) (No. 1), жалоба № 64666/01, ECHR 2001-VI; Решение Европейского суда по делу "Прибке против Италии" (Priebke v. Italy) от 5 апреля 2001 г., жалоба № 48799/99). Однако статья 3 Конвенции не может истолковываться как общее обязательство освобождать заключенных из-под стражи по состоянию здоровья. Она, скорее, налагает на органы государственной власти обязательство охранять физическое благополучие лиц, лишенных свободы.
105. В заключение Европейский суд напоминает, что органы государственной власти должны гарантировать, что здоровье и благополучие заключенных соответствующим образом охраняются путем, среди прочего, представления им необходимого медицинского обслуживания (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla}<*>v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 94; см. также Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 95 и 100).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
106. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд сначала отмечает, что в материалах дела ничто не заставляет предположить, и это также не утверждалось заявителем, что состояние здоровья заявителя было в принципе несовместимо с содержанием его под стражей в следственном изоляторе ИЗ-26/1 (см. для сравнения приведенные выше Решение Европейского суда по делу "Папон против Франции" (N 1) (Papon v. France) (No. 1) и Решение Европейского суда по делу "Прибке против Италии" (Priebke v. Italy)). Таким образом, Европейский суд должен рассмотреть вопрос о том, обеспечила ли в обстоятельствах данного дела администрация следственного изолятора ИЗ-26/1 благополучие и здоровье заявителя, предоставляя ему надлежащую медицинскую помощь.
107. Европейский суд сначала рассмотрит доказательства, свидетельствующие о состоянии здоровья заявителя в начале его пребывания в следственном изоляторе ИЗ-26/1. В связи с этим Европейский суд отмечает, что еще до задержания 28 октября 1999 г. заявитель перенес две черепно-мозговые травмы, а также страдал от проблем с глазами, включая подозрение на глаукому. Европейский суд также отмечает, что из медицинского заключения от 29 октября 1999 г. можно сделать вывод о том, что во время задержания 28 октября 1999 г. заявитель мог получить травму головы. Это также подтверждается тем обстоятельством, что в медицинских заключениях от 15 ноября и 22 декабря 1999 г. упоминались "последствия закрытой черепно-мозговой травмы". На основании указанных материалов Европейский суд приходит к выводу, что 5 ноября 1999 г., когда заявителя поместили в следственный изолятор ИЗ-26/1, он уже страдал от проблем с глазами, включая подозрение на глаукому, а также от последствий травмы головы.
108. Поскольку заявитель не утверждал и не жаловался, что во время его содержания в следственном изоляторе ИЗ-26/1 он заболел другими заболеваниями, в связи с которыми не получал надлежащую медицинскую помощь (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Фарбтух против Латвии" (Farbtuhs v. Latvia) от 2 декабря 2004 г., жалоба № 4672/02, § 57), следующий вопрос, который рассмотрит Европейский суд, заключается в том, обеспечила ли администрация следственного изолятора ИЗ-26/1 надлежащим образом состояние здоровья заявителя, предоставив ему необходимую медицинскую помощь.
109. В связи с последствиями черепно-мозговой травмы заявителя, такими как головокружение, отсутствие аппетита, тошнота, слабость и сильные головные боли, Европейский суд отмечает, что в ответ на жалобы заявителя его 15 ноября 1999 г. посетил приглашенный невролог из медицинского учреждения гражданской системы здравоохранения, который поставил диагноз "последствия закрытой черепно-мозговой травмы" и прописал лечение. На протяжении почти месяца после этого визита врача заявитель проходил стационарное лечение в медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1, а затем был выписан в удовлетворительном состоянии здоровья. Стороны не оспаривали, что заявитель мог получать необходимые для лечения лекарства от членов своей семьи. 22 декабря 1999 г. заявителя снова осмотрел приглашенный невролог, который пришел к выводам, приведенным выше, в § 63 Постановления.
110. Европейский суд отмечает, что после этого посещения врача заявитель не предъявлял первоначальные жалобы на головокружение, отсутствие аппетита, тошноту, слабость и сильные головные боли. Кроме того, из дальнейшей записи в медицинской карте заявителя от 31 марта 2000 г. следует, что "общее состояние здоровья [заявителя] было удовлетворительным, он полностью осознавал свои действия, а гемодинамические показания были в пределах нормы".
111. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что на соответствующие жалобы заявителя на состояние здоровья администрация следственного изолятора отреагировала надлежащим образом и что нельзя утверждать, что заявителю было отказано в медицинской помощи в связи с последствиями травмы головы.
112. В связи с подозрением на глаукому Европейский суд отмечает, что 2 февраля 2000 г. заявитель сообщил, что у него начались "непереносимые боли в глазах". При осмотре окулистом из медицинского учреждения гражданской системы здравоохранения 15 марта 2000 г. заявителю был поставлен диагноз "миопия средней степени, ангиопатия сетчатки и вторичная глаукома (повышенное давление)". Этот диагноз был в целом подтвержден начальником медицинской части следственного изолятора ИЗ-26/1 16 марта 2000 г., когда заявитель еще содержался в этом изоляторе, а также после перевода заявителя в исправительное учреждение и его освобождения - заключениями от 8 июня, 10 августа, 18 и 22 сентября и 9 октября 2001 г., 8 сентября 2003 г., 27 июля, 9 и 24 декабря 2004 г., 28 июля, 10 и 28 ноября, 26 декабря 2006 г., в каждом из которых либо ставился диагноз "глаукома", либо говорилось о подозрении на глаукому. Европейский суд также отмечает, и, по-видимому, стороны этого не оспаривают, что несколько раз во время содержания под стражей заявитель просил администрацию места содержания под стражей организовать ему проведение операции на глазах. Поскольку администрация отклонила эту просьбу, возникает вопрос о том, может ли отказ рассматриваться как жестокое обращение, попадающее в сферу действия статьи 3 Конвенции.
113. Европейский суд напоминает о своей сложившейся практике, согласно которой предполагаемое жестокое обращение должно достичь минимального уровня жестокости, чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции. Оценка такого минимума относительна. Она зависит от обстоятельств конкретного дела, таких как продолжительность жестокого обращения, его физические и психологические последствия и в некоторых случаях пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего. Исходя из обстоятельств дела, Европейский суд отмечает, что одним из видов рекомендованного заявителю лечения была хирургическая операция на глазах (см., например, выше, § 63). Однако в материалах дела ничто не заставляет предположить, что состояние глаз заявителя было настолько болезненным или настолько тяжелым, что требовало срочного хирургического вмешательства или что операция была бы абсолютно необходимой. В действительности ни в одном из медицинских заключений или справок о состоянии здоровья заявителя даже не упоминается об обезболивающих лекарствах или каком-либо виде незамедлительного медицинского вмешательства. Этот вывод также подтверждается действиями заявителя, который не только отказался от предложенного стационарного лечения в хирургическом отделении больницы уголовно-исполнительной системы после 24 сентября 2000 г., но также не прошел соответствующего лечения даже после освобождения 6 сентября 2002 г. Таким образом, из медицинских справок, представленных заявителем и датированных 2003, 2004 и 2006 годами, явно следует, что диагноз "глаукома" остался по сути без изменения.
114. Ввиду изложенного и поскольку ничто в указанных справках или иных материалах дела не заставляет предположить, что состояние глаз заявителя каким-либо образом ухудшилось вследствие непроведения операции во время пребывания заявителя в следственном изоляторе ИЗ-26/1, Европейский суд не может прийти к выводу, что отказ администрации следственного изолятора ИЗ-26/1 организовать заявителю операцию на глазах являлся бы жестоким обращением по смыслу статьи 3 Конвенции.
115. Следовательно, общий вывод Европейского суда заключается в том, что отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
116. Заявитель также был недоволен длительным рассмотрением властями Российской Федерации ходатайства заявителя об освобождении из-под стражи от 25 апреля 2000 г. Европейский суд рассмотрит эту жалобу в свете пункта 4 статьи 5 Конвенции, который звучит следующим образом:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным."
A. Доводы сторон
117. Власти Российской Федерации утверждали, что ходатайство заявителя от 25 апреля 2000 г. было получено 26 апреля 2000 г., но поскольку дело до 25 мая 2000 г. находилось на расследовании в соответствующей прокуратуре, рассмотрение ходатайства было отложено до 26 мая 2000 г. По мнению властей, задержка не была чрезмерной. Кроме того, власти утверждали, что районный суд выполнил требования законодательства Российской Федерации. Согласно статье 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР судья должен был рассмотреть вопрос о законности и обоснованности постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или продления срока содержания под стражей в течение трех дней со дня получения соответствующих материалов. В данном деле материалы были получены районным судом 25 мая 2000 г. и рассмотрены на следующий день.
118. Заявитель не согласился с властями Российской Федерации и настаивал на своих жалобах.
B. Мнение Европейского суда
119. Европейский суд повторяет, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя заключенному право на судебное разбирательство по вопросу законности содержания под стражей, также провозглашает его право на безотлагательное - после инициирования указанного разбирательства - вынесение судебного решения относительно законности содержания под стражей и на решение суда о прекращении содержания под стражей, если оно признано незаконным (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Музиаль против Польши" ({Musial} v. Poland), жалоба № 24557/94, ECHR 1999-II, § 43). Вопрос о том, соблюдены ли права лица, гарантированные пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должен рассматриваться в свете обстоятельств каждого дела (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "R.M.D. против Швейцарии" (R.M.D. v. Switzerland) от 26 сентября 1997 г., Reports 1997-VI, p. 2013, § 42).
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
120. В данном деле 21 апреля 2000 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации санкционировал продление срока предварительного следствия и содержания заявителя под стражей до 28 мая 2000 г. Через четыре дня, 25 апреля 2000 г., заявитель обжаловал в суд незаконность продления срока содержания его под стражей и ходатайствовал об освобождении из-под стражи. Жалоба поступила в районный суд 26 апреля 2000 г. и была рассмотрена 26 мая 2000 г., т.е. только через месяц.
121. Принимая во внимание рассматриваемый срок и тот факт, что рассмотрение ходатайства заявителя не затрагивало особо сложных вопросов (см. Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000 - III, § 72), а также ввиду иных существенных обстоятельств дела и своей сложившейся правоприменительной практики, Европейский суд полагает, что ходатайство заявителя об освобождении из-под стражи не было рассмотрено "безотлагательно", как этого требует пункт 4 статьи 5 Конвенции.
122. Доводы властей Российской Федерации о том, что дело заявителя находилось в соответствующей прокуратуре до 25 мая 2000 г. и что районный суд не нарушил требований законодательства Российской Федерации, не влияют на вывод Европейского суда.
123. В связи с первым доводом Европейский суд полагает, что простая ссылка на тот факт, что материалы дела были недоступны, является явно недостаточной для оправдания такой длительной задержки. Если существовали особые причины или соображения, которые могли бы перевести право заявителя на безотлагательное рассмотрение вопроса о содержании его под стражей и требовали от властей Российской Федерации отложить рассмотрение ходатайства заявителя от 25 апреля 2000 г. на один месяц, власти Российской Федерации должны были бы сообщить об этом.
124. Относительно второго довода Европейский суд отмечает, что соблюдение требований законодательства государства-ответчика может иметь значение при оценке выполнения требования "безотлагательности", закрепленного в пункте 4 статьи 5 Конвенции. Однако, исходя из обстоятельств дела, законодательство Российской Федерации устанавливало формальный трехдневный срок, исчисляемый со дня "получения материалов". Поскольку Европейский суд в целях оценки безотлагательности судебного рассмотрения использует понятие даты подачи ходатайства заключенным, а не даты "получения материалов", тот факт, что положения законодательства Российской Федерации были соблюдены, не является достаточным для оправдания рассматриваемой задержки.
125. Следовательно, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
126. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
127. Заявитель полагал, что производство по уголовному делу в отношении него было в целом несправедливым и что содержание его под стражей в рамках указанного дела было незаконным. Он требовал 2217336 евро в качестве компенсации материального ущерба и 700000 евро в качестве компенсации морального вреда.
128. Власти Российской Федерации полагали требования необоснованными, явно чрезмерными и неподтвержденными.
129. Европейский суд не усматривает какой-либо причинно-следственной связи между установленным нарушением и заявленным материальным ущербом. Поэтому он отклоняет данное требование. Европейский суд также полагает, что заявитель все же должен был пережить страдания и разочарования в определенной степени в связи с длительным рассмотрением его ходатайства об освобождении из-под стражи. Однако требуемая сумма является чрезмерной. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
130. Заявитель также требовал 1000 евро в качестве компенсации почтовых расходов, понесенных при рассмотрении его жалобы Европейским судом.
131. Власти Российской Федерации оспорили заявленную сумму, утверждая, что заявитель не подтвердил свои требования.
132. Согласно правоприменительной практике Европейского суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той части, в которой продемонстрировано, что расходы были понесены в действительности и по необходимости и были разумны по количеству. Принимая во внимание имеющуюся в его распоряжении информацию и указанные критерии, Европейский суд полагает уместным присудить заявителю 100 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любой налог, который может быть взыскан на эту сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
133. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 500 (пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда и 100 (сто) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты, включая любой налог, который может быть взыскан с этих сумм;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 июля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Пэр ЛОРЕНСЕН
Заместитель Секретаря Секции Суда
Франсуаза ЭЛЛЕН-ПАССО
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIFTH SECTION
CASE OF ROZHKOV v. RUSSIA
(Application No. 64140/00)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 19.VII.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Rozhkov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr P. Lorenzen, President,
Mrs S. Botoucharova,
Mr K. Jungwiert,
Mrs M. Tsatsa-Nikolovska,
Mr A. Kovler,
Mr J. Borrego Borrego,
Mr M. Villiger, judges,
and Mrs F. Elens-Passos, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 26 June 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 64140/00) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Yevgeniy Ivanovich Rozhkov ("the applicant"), on 30 October 2000.
2. The Russian Government ("the Government") were initially represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Mrs V. Milinchuk.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been denied adequate medical assistance in pre-trial detention centre IZ-26/1 and that his appeal of 25 April 2000 had been examined with a delay of more than one month. He relied on Articles 3 and 5 § 4 of the Convention respectively.
4. By a decision of 5 February 2007 the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1), the Court having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1966 and lives in Belgorod.
A. Criminal proceedings against the applicant
7. The applicant is a former employee of the Belgorod Customs Office (Белгородская таможня), where he occupied the post of Deputy Head of the Investigations Department (заместитель начальника отдела дознания).
8. On 28 October 1999 the applicant was arrested and detained. Some time thereafter the investigating authority instituted criminal proceedings against him on suspicion of bribery, under the number 999161.
9. On 14 July 2000 the Belgorod Regional Court found the applicant guilty as charged and sentenced him to four years" imprisonment.
10. On 30 January 2001 the Supreme Court of Russia examined and dismissed the applicant"s appeal against the judgment of 14 July 2000.
B. The applicant"s detention on remand
11. The applicant was taken into custody on 28 October 1999.
1. The applicant"s detention pending investigation
(a) Detention order of 31 October 1999 and related proceedings
12. On 31 October 1999 the Belgorod Transport Prosecutor (Белгородский транспортный прокурор) authorised the applicant"s detention on remand.
13. The applicant contested the lawfulness of his detention on remand before the courts on 11 November 1999.
14. By decision of 23 November 1999 the Oktyabrskiy District Court of Belgorod (Октябрьский районный суд г. Белгорода) found the applicant"s detention on remand to be lawful.
15. On 29 November 1999 the applicant lodged an appeal against this decision.
16. On 29 December 1999 the Belgorod Regional Court (Белгородский областной суд) dismissed the applicant"s appeal.
(b) Detention order of 24 December 1999 and related proceedings
17. On 24 December 1999 the Belgorod Transport Prosecutor and the South-Eastern Transport Prosecutor authorised the extension of the investigation and of the applicant"s detention on remand for one month until 28 January 2000.
18. On 30 December 1999 the applicant contested the lawfulness of the extension of his detention on remand before the courts.
19. On 20 January 2000 the Western District Court of Belgorod (Федеральный суд Западного округа г. Белгорода) upheld the extension of the applicant"s detention on remand.
20. On 27 January 2000 the applicant and his defence counsel lodged an appeal against this decision, raising the same arguments.
21. On 1 March 2000 the Belgorod Regional Court dismissed the appeal of the applicant and his defence counsel as groundless and upheld the order of 24 December 1999 and the decision of 20 January 2000.
(c) Detention order of 24 January 2000 and related proceedings
22. By order of 24 January 2000 the Belgorod Transport Prosecutor and the South-Eastern Transport Prosecutor authorised the extension of the applicant"s detention on remand for a further month until 28 February 2000.
23. On 8 February 2000 the applicant complained of the unlawfulness of the extension of his detention on remand before the courts.
24. On 18 February 2000 the Western District Court of Belgorod confirmed the extension of the applicant"s detention on remand.
25. This decision was upheld on appeal by the Regional Court on 29 March 2000.
(d) Detention order of 28 February 2000 and related proceedings
26. On 28 February 2000 the Belgorod Transport Prosecutor and the South-Eastern Transport Prosecutor extended the applicant"s detention until 28 March 2000.
27. The applicant contested the decision in court.
28. On 31 March 2000 the Western District Court of Belgorod rejected this appeal.
29. The applicant, with the assistance of his defence counsel, appealed against these decisions.
30. On 26 April 2000 the Belgorod Regional Court, ruling in final instance, dismissed the appeals of the applicant and his defence counsel and upheld the previous decisions.
(e) Detention order of 21 March 2000 and related proceedings
31. By order of 21 March 2000 the Belgorod Transport Prosecutor and the South-Eastern Transport Prosecutor authorised the extension of the applicant"s detention on remand for a further month, until 28 April 2000.
32. On 31 March 2000 the applicant contested the lawfulness of the extension of his detention on remand before the courts.
33. On 10 April 2000, having heard the applicant and his counsel, the Western District Court of Belgorod rejected their arguments.
34. The order of 21 March and the decision of 10 April 2000 were upheld on appeal by the Regional Court on 10 May 2000.
(f) Detention order of 21 April 2000 and the applicant"s related complaint
35. On 21 April 2000 a deputy Prosecutor General of the Russian Federation (заместитель Генерального прокурора РФ) authorised the extension of the investigation and of the applicant"s detention on remand until 28 May 2000.
36. On 25 April 2000 the applicant contested the lawfulness of the extension of his detention on remand before the courts and requested his release.
37. This complaint reached the District Court on 26 April 2000.
38. On 25 May 2000 the South-Eastern Transport Prosecutor approved the bill of indictment, and the case was sent to the Belgorod Regional Court for trial.
2. Detention during the judicial proceedings
(a) Decision of 26 May 2000 and the applicant"s related complaints
39. On 26 May 2000 the Western District Court of Belgorod rejected the applicant"s application for release made on 25 April 2000. In doing so, the court stated that the applicant was charged with an offence for which he could be detained on the sole ground of the danger it represented.
40. The court also added that relevant reasons and motives had been set out in the investigating authority"s order of 21 April 2000, which had been authorised by the prosecutor.
41. On 31 May 2000 the applicant lodged an appeal against this decision with the Regional Court.
42. This appeal reached the Regional Court on 2 June 2000. According to the Government, it was joined to the applicant"s case file and examined by the Regional Court on 20 June 2000 (see below).
43. Throughout the period between 2000 and 2003 the applicant complained to various public authorities about the fact that no decision had been taken on his appeal lodged on 31 May 2000.
44. By letter of 7 July 2003 the President of the Belgorod Regional Court informed the applicant that:
"Your statement that the appeal lodged against the decision of the Oktyabrskiy District Court of Belgorod of 26 May 2000 was left without consideration is unconvincing. By the time the court received this appeal, on 2 June 2000, the criminal case against you had already been forwarded to the Regional Court and was no longer being processed by the investigating authority and the prosecutor whose decisions on detention you were contesting.
Taking this into account, your appeal was included in the case file... as the arguments raised in it could be examined only when [the first] court hearing was being scheduled. Having decided to schedule a hearing and not to change the preventive measure imposed on you, the judge accordingly found your pre-trial detention to be lawful."
(b) Decision of 20 June 2000 and the applicant"s related complaints
45. On 30 May 2000, following transmission of the case to the court, the applicant lodged a motion with the Regional Court requesting that he be released because of his glaucoma.
46. On 20 June 2000 the Belgorod Regional Court dismissed the applicant"s motion and scheduled a hearing for 26 June 2000. In refusing to release the applicant, the court examined the lawfulness of the applicant"s ongoing detention on remand. In particular, it found that the preventive measure in the form of detention had been imposed in accordance with the type and degree of danger to society of the offences with which the applicant was charged and that no substantial violations of the requirements of domestic law had occurred. It then decided to reject his request for release as groundless.
47. On 21 June 2000 the applicant lodged an appeal against this decision, arguing for his release and raising a number of other arguments.
48. On 13 September 2000 the Supreme Court of Russia, presided by judge G., dismissed the applicant"s appeal against the decision of 20 June 2000, finding this decision to be lawful and well-founded.
(c) The applicant"s release from custody
49. On 6 September 2002 the applicant was released on parole.
C. Conditions of detention in pre-trial detention
centre IZ-26/1
1. Background information on the applicant"s state of health
50. Prior to the institution of criminal proceedings on 28 October 1999, the applicant had twice suffered concussion for which he had received inpatient treatment in 1994 and 1997.
51. On 23 June 1999 the applicant was diagnosed by an oculist with "incipient retinal angiopathy and essential hypertension of the right eye". The oculist prescribed some eye drops and advised the applicant to undergo regular medical observation.
52. It appears that the applicant underwent observation by an ophthalmologist, in the course of which the above diagnosis was confirmed, including a suspicion of glaucoma. He was advised to use the appropriate eye drops twice a day on an ongoing basis and to undergo surgery to the right eye.
2. The applicant"s arrest on 28 October 1999
and subsequent medical examinations
53. On 28 October 1999, at 10.10 p.m., the applicant was arrested in the entrance hall to his apartment building by officers of the Belgorod Regional Department for Combating Organised Crime (hereafter "the DFOC", Управление по борьбе с организованной преступностью при УВД Белгородской области), when he was allegedly taking a bribe.
54. The policemen, faced with resistance from the applicant, applied physical force to lay him down on the floor and then tied his hands with handcuffs.
55. On 29 October 1999, at 4.05 p.m., the applicant was examined in the police station by a forensic medical expert from the Belgorod Regional Department of Forensic Medicine (Областное бюро судмедэкспертизы г. Белгорода) after he complained of dizziness and a slight feeling of nausea. The expert"s report contained the following conclusions:
"There is hyperaemia of the skin, measuring 11 x 0.5 cm, on the rear of the right forearm in the area of the radiocarpal joint, between the interior and the exterior condyles. A similar one, measuring 3 x 0.4 cm, is evident in the area of the left radiocarpal joint next to the exterior condyle, and on the left side of the forehead (1 x 0.2 cm). There is a 2 x 1 cm abrasion on the front side of the left knee joint, covered by a dry red smooth surface at skin level. A similar abrasion of 0.3 x 0.3 cm is evident on the palmar surface of the lower part of the right forearm, surrounded by a 0.5 cm hyperaemia. A similar hyperaemia of soft tissue measuring 0.4 x 0.2 cm can be seen on the lateral surface of the proximal phalanx of the middle finger of the right hand. No other injuries have been detected.
... [the above injuries] may have been caused on 28 October 1999 by hard, blunt objects which had a surface liable to cause moderate trauma and did not cause damage to health."
56. The report did not mention any sign of, or complaint concerning, concussion.
3. Alleged lack of adequate medical assistance
57. On 5 November 1999 the applicant was placed in pre-trial detention centre IZ-26/1.
58. On 11 November 1999 the applicant applied in writing to the head of the detention centre. He submitted that he had suffered concussion as a result of hitting his head against a concrete floor in the course of his arrest. He further submitted that he had been treated twice previously for concussion and was now experiencing the same symptoms: dizziness, lack of appetite, nausea, asthenia and a severe headache.
59. On 15 November 1999, at the request of his relatives, the applicant was examined by an outside neurologist. The doctor, having heard the applicant"s description of his symptoms, diagnosed him with the "after-effects of closed craniocerebral injuries". He was prescribed injections of aminophylline, pyracetam and vitamin B6, and nootropil and vinpocetine in pill form. The applicant submitted that these drugs had been given to him by his wife, as they were not available in the detention centre.
60. On 23 November 1999 the applicant applied to the Belgorod Transport Prosecutor, requesting a meeting with his wife to receive a delivery of medicines. He said that no medical assistance was being provided to him by the detention centre and that the supply of medicines there was inadequate.
61. According to the information submitted by the Government, between 15 November and 13 December 1999 the applicant underwent inpatient treatment in the medical unit of IZ-26/1. The applicant was discharged in a satisfactory condition.
62. On 1 and 14 December 1999 the applicant applied to the head of the detention centre stating that, despite the medication delivered to him by his wife, his health had deteriorated significantly; he was suffering from severe asthenia, his memory had deteriorated and he could not think clearly. He requested that measures, which he apparently did not specify, be taken.
63. On 22 December 1999 the applicant was again examined by an outside neurologist whose report, prepared two days later, contained the following conclusions:
"[The applicant] has [previously] been examined by a neurologist and diagnosed with the after-effects of repeated closed craniocerebral injuries. He has received a full course of therapy. On 22 December 1999 [the applicant] was again examined by a neurologist and diagnosed with the after-effects of closed craniocerebral injuries coupled with asthenovegetative syndrome and disseminated neurological symptomatology. Treatment has been prescribed and a visit by an oculist recommended. Currently I find [the applicant"s] general state of health to be satisfactory. He is receiving treatment and is under constant medical observation."
64. The extracts from the applicant"s prison medical file submitted by the Government show that the entry in the file dated 22 December 1999 stated that the applicant"s state of health had improved considerably following the course of medication. The doctor had prescribed a ten-day course of treatment.
65. On 2 February 2000 the applicant again applied to the head of the detention centre. He submitted that, despite the course of treatment prescribed by the neurologist for his concussion, he was not getting better and was still feeling very unwell. Moreover, he had started suffering from unbearable pain in his eyes. He requested that he be examined by a neurologist and an oculist.
66. On 15 March 2000 the applicant was examined in the pre-trial detention centre by an oculist invited at his wife"s expense from a local clinic. The oculist"s report contained the following conclusions:
"... [the applicant] has medium-degree myopia, retinal angiopathy and secondary glaucoma (essential hypertension).
Recommendations: (a) insertion of [eye drops], in a dose of 0.25%, into the right eye before going to bed and into the left eye twice a day; (b) an inpatient examination using special equipment; (c) surgical treatment in order to retain optic functions, as glaucoma causes atrophy of the optic nerves which leads to loss of eyesight to the point of blindness. The post-surgery period must include two to three weeks in a hospital, followed by medical observation for one to one and a half months. It is desirable to wait six months before operating on the second eye; (d) regular check-ups by an oculist not less than once every three months."
67. According to the applicant, the oculist did not prescribe any specific treatment against the pain in his eyes as this could be relieved only by means of surgery; he also warned the applicant that a delay in undergoing surgery might lead to blindness. The applicant also submitted that, according to the measurements carried out by the doctor, his intraocular pressure was 27 and 34 mmHg respectively. The applicant argued that the manifestly high pressure of 34 mmHg in one of his eyes provided proof of his medical condition.
68. On 16 March 2000 the applicant complained to the head of the Department for the Execution of Sentences of the Ministry of Justice (начальник Управления исполнения наказаний МЮ РФ по Белгородской области) and the head of the detention centre that the authorities of the detention facility were not providing any surgical treatment for his glaucoma.
69. On 17 March 2000 the head of the medical unit of the detention facility, upon an enquiry by the applicant"s counsel, provided a medical certificate which indicated that the applicant was undergoing regular check-ups in the medical unit in connection with his head trauma. It further repeated the recent findings of the oculist, stating that the applicant was suffering from first-degree retinal angiopathy and glaucoma of both eyes, and needed surgical treatment in order to retain his eyesight. It was noted that the applicant was currently undergoing conservative therapy.
70. On 15 and 17 March 2000 the applicant allegedly discussed his state of health with the head of the medical unit, who told him that medical assistance was provided only to those patients who were in extreme need; the applicant did not fall into that category. He further said that he was not able to relieve the applicant"s eye pain, call an oculist or perform surgery in the detention facility. He had the authority to transfer the applicant for surgery to the hospital for detainees in Voronezh, but only after the judgment against the applicant had become final. The applicant could not be transferred before then, as there was no instruction to that effect from the prosecutor or the court.
71. On 27 and 28 March 2000 the applicant repeated his complaints of 16 March 2000, indicating that, despite the diagnosis of glaucoma recently confirmed by the oculist, he had received no treatment for this illness. He further indicated that his complaints about the unbearable pain in his eyes, from which he had been suffering for the past months, were being ignored, and requested that surgery, to which he did not object, be performed. These complaints apparently led to another discussion with the head of the medical unit, who again refused to arrange for surgery.
72. On 28 March 2000 the applicant embarked on a hunger strike in protest against, inter alia, the lack of medical assistance. He was placed in solitary confinement where he stayed for 14 days, refusing to eat.
73. The applicant"s prison medical file shows an entry dated 31 March 2000 according to which the applicant was examined by the doctor in connection with his hunger strike. The conclusion was that the applicant"s general condition was satisfactory, he was fully conscious and his hemodynamic indices were within the normal limits.
74. On 12 April 2000 the applicant was taken, on the orders of the investigating authority, for a medical examination by a psychiatrist, a neurologist and an oculist in Polyclinic No. 1 in Belgorod. The applicant alleged that the oculist diagnosed him with "atrophy of the optic nerves of both eyes", which could progressively deteriorate and result in blindness. There is, however, no documentary proof of such a conclusion.
75. The applicant submitted that from April to 16 December 2000 (the date when he was transferred to another pre-trial detention centre), the head of the medical unit of detention centre IZ-26/1 had not been following the recommendation of the oculist made on 14 March 2000 to have the applicant examined at least once every three months, had not provided any treatment, had not taken any measures to relieve the applicant"s eye pain and had not ordered surgery. The necessary medication was provided for the applicant by his wife.
76. An entry of 16 May 2001 in the applicant"s medical file states that the applicant was examined by the doctor, who performed some tests and authorised his transportation.
77. Following his conviction, the applicant was transferred on 7 June 2001 to the transit area of penitentiary facility ZhKh-385/18 in the Republic of Mordoviya. It appears that after his transfer to a correctional facility the applicant was exempt from work on health grounds.
78. On that date the prison doctor examined him and concluded that the applicant was complaining of pain in his eyes. On completion of the tests, the doctor decided that the applicant"s heart, lungs, urine and blood tests were all normal.
79. The applicant was subsequently transported to facility ZhKh-385/5, arriving there on 8 June 2001. During the examination upon arrival the doctor diagnosed the applicant with glaucoma of both eyes and recommended that he see an oculist and a neuropathologist.
80. On 10 August 2001 the applicant applied to the medical unit of facility IK-5 and complained about the pain in his eyes. He was diagnosed as having glaucoma of both eyes and was prescribed a course of treatment. The applicant was also relieved from work assignments between 10 and 14 August 2001.
81. On 18 September 2001 the applicant was transferred to prison hospital LPU-21 for inpatient treatment in the surgical department in connection with, among other things, the "secondary glaucoma". He remained there, apparently with interruptions, until at least 2 March 2002.
82. On 22 September 2001 the oculist diagnosed the applicant with "medium-degree myopia of both eyes... [it is] recommended [among other things that steps be taken] to control [the patient"s] intraocular pressure".
83. On 24 September 2001 the applicant was admitted for inpatient treatment in the surgical department of the prison hospital with the following diagnosis: "Medium-degree myopia. Suspicion of glaucoma".
84. It appears from the case file that the applicant requested the doctors not to administer any treatment until he had seen his family. Apparently, the applicant did not stay long in hospital.
85. On 9 October 2001 the applicant was again admitted for inpatient treatment in the prison hospital. Having thoroughly examined the applicant and performed various tests, the doctors diagnosed the applicant with "medium-degree myopia - progressing". The diagnosis did not mention any sign of glaucoma.
86. On 6 September 2002 the applicant was released.
87. Medical examinations dated 8 September 2003 and 27 July and 9 December 2004 established that the applicant was suffering, among other things, from glaucoma.
88. This diagnosis was confirmed by medical examinations of 24 December 2004 and 28 July, 10 and 28 November and 26 December 2006. The last examination recommended that the applicant undergo a special medico-social examination for recognition of disability status and determination of his disability group.
II. Relevant domestic law and practice
A. Constitution
89. Article 21 of the Constitution provides that no one may be subjected to torture, violence or any other cruel or degrading treatment or punishment.
B. 1995 Law on the conditions of detention
of suspects and defendants (Закон "О содержании под стражей
подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений")
90. Inmates are entitled to medical assistance (section 17). If the health of an inmate deteriorates, he must immediately undergo medical examination by the medical employee of the detention facility.
91. If an inmate is suffering from a serious illness, the authorities of the detention facility must immediately inform the prosecutor, who may carry out an inquiry into the matter (section 24).
C. Decree of the Ministry of Justice
of 12 May 2000 on the internal regulations governing
pre-trial detention centres (Приказ Минюста РФ от 12 мая
2000 г. N. 148 "Об утверждении Правил внутреннего распорядка
следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы
Министерства юстиции Российской Федерации")
92. Inmates should apply for medical assistance to a medical employee of the detention centre during his or her daily rounds and, in the case of a serious illness, to any employee of the detention centre.
93. The employee contacted by the inmate is obliged to take measures to provide medical assistance (paragraph 131). Outpatient care is provided to inmates in their cells and on the specialised premises of the medical unit of a detention centre. Medication is provided individually in the doses and quantities recommended by a doctor, in accordance with the relevant information in the patient"s medical records (paragraph 132).
94. The medical unit of the detention centre should have an inpatient department. If inmates are in need of urgent or specialised medical assistance which cannot be provided in a detention centre, they should be transferred for inpatient treatment to a penitentiary institution or, if necessary, to a public health institution in accordance with the prescribed procedure (paragraph 133).
D. Criminal Procedure Code of 1961
1. Detention pending investigation
95. According to the Code in force at the relevant time, in making the decision on detention, the prosecutor had to consider whether there were "sufficient grounds to believe" that the accused would evade investigation or trial, obstruct the establishment of the truth or reoffend (section 89). The decision also had to take into account the seriousness of the charge, information on the personality of the accused, his profession, age, state of health, family status and other circumstances (section 91). A prosecutor"s decision ordering detention on remand had to be reasoned and justified. The accused had to be informed of the detention decision and have explained to him the procedure for lodging an appeal against it (section 92). Persons charged with an offence contemplated by, inter alia, section 290 of the Criminal Code could be detained on remand on the sole ground of the dangerousness of the offence (section 96).
96. The maximum permitted period of detention pending investigation was two months, which could be extended up to three months and later up to six months if it was impossible to complete the investigation earlier and in the absence of grounds for release. In exceptional circumstances, the period of detention pending investigation could be extended beyond the six-month limit, but could not exceed eighteen months (section 97). A preventive measure had to be cancelled by a reasoned decision of the investigating authority or the prosecutor when it ceased to be necessary, or be replaced by a more stringent or milder preventive measure if the circumstances of the case so required (section 101).
2. Proceedings to examine the lawfulness of detention
pending investigation
97. The detainee or his counsel or representative could challenge the decision imposing or extending a term of detention pending investigation before the courts (section 220.1). The judge was required to review the lawfulness and justification of the decision no later than three days from receipt of the relevant materials. The judge could either dismiss the challenge or revoke the detention order and order the detainee"s release. Reasons had to be given for the judge"s decision (section 220.2).
3. Detention during the judicial proceedings
98. After the investigation had been completed, the prosecutor had to approve the bill of indictment and forward the case to the court within five days. Thereafter, all complaints and requests were to be forwarded directly to the court (sections 214 and 217). In ordering, extending or revoking the period of detention on remand during the judicial proceedings, the courts were also guided by the above-mentioned sections 89, 91, 92, 96 and 101. When setting the date of the first hearing, the judge had to decide whether or not the defendant could be released (section 222). The judge was further obliged to examine any application for release made by the defendant (section 223).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
99. The applicant complained of the lack of adequate medical treatment in pre-trial detention centre IZ-26/1 for the after-effects of his concussion and his glaucoma. He relied on Article 3 of the Convention, which provides:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. The parties" observations
100. The Government referred to the data from the applicant"s prison medical file and argued that both medical advice and all the necessary medication had been available to the applicant in pre-trial detention centre IZ-26/1 and after his transfer to a correctional institution.
101. The applicant disagreed and maintained his complaints. He argued that the available information confirmed that he had been suffering from a medical condition during his detention and that the prison authorities had failed to provide him with medical assistance in the form of surgical treatment.
B. The Court"s assessment
102. The Court recalls that Article 3 of the Convention enshrines one of the most fundamental values of democratic society. It prohibits in absolute terms torture or inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the circumstances and the victim"s behaviour (see Labita v. Italy, judgment of 6 April 2000, Reports of Judgments and Decisions 2000-IV, § 119).
103. The Court further recalls that, according to its case-law, ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is relative; it depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical and mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim (see, among other authorities, Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, p. 65, § 162). Although the purpose of such treatment is a factor to be taken into account, in particular the question of whether it was intended to humiliate or debase the victim, the absence of any such purpose does not inevitably lead to a finding that there has been no violation of Article 3 (see Peers v. Greece, No. 28524/95, § 74, ECHR 2001-III).
104. In exceptional cases, where the state of a detainee"s health is absolutely incompatible with his or her detention, Article 3 may require the release of that person under certain conditions (see Papon v. France (No. 1) (dec.), No. 64666/01, ECHR 2001-VI, and Priebke v. Italy (dec.), No. 48799/99, 5 April 2001). However, Article 3 cannot be construed as laying down a general obligation to release detainees on health grounds. It rather imposes an obligation on the State to protect the physical well-being of persons deprived of their liberty.
105. The Court finally recalls that the State must ensure that the health and well-being of detainees are adequately secured by, among other things, providing them with the requisite medical assistance (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI; see also Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 95 and 100, ECHR 2002-VI).
106. Turning to the present case, the Court notes at the outset that nothing in the case file suggests, and indeed it has not been alleged by the applicant, that his medical condition was in principle incompatible with his detention in IZ-26/1 (see, by contrast, the Priebke and Papon decisions, cited above). The question to be examined by the Court is thus whether in the circumstances of the present case the prison authorities of IZ-26/1 adequately secured the applicant"s well-being and health by providing him with the requisite medical assistance.
107. The Court will first examine the evidence relating to the state of the applicant"s health at the beginning of his detention in IZ-26/1. The Court notes in this connection that even prior to his arrest on 28 October 1999 the applicant had previously suffered from the effects of two episodes of concussion and from various problems with his eyes, including suspected glaucoma. It further notes that the medical report dated 29 October 1999 suggests that during his arrest on 28 October 1999 the applicant may have sustained some trauma to his head. This is also confirmed by the fact that the medical reports of 15 November and 22 December 1999 mentioned "after-effects of closed craniocerebral injuries". On the basis of the above materials, the Court concludes that on 5 November 1999, the date on which the applicant was detained in IZ-26/1, he was already suffering from eye problems, including suspected glaucoma, and from the after-effects of some trauma to his head.
108. Since the applicant did not allege or complain that during his detention in IZ-26/1 he had contracted any other illnesses in respect of which he had not received adequate medical assistance (see, by contrast, Farbtuhs v. Latvia, No. 4672/02, § 57, 2 December 2004), the next issue to be examined by the Court is whether the authorities of IZ-26/1 adequately secured the applicant"s health by providing him with the requisite medical aid.
109. As regards the after-effects of the applicant"s head trauma such as dizziness, lack of appetite, nausea, asthenia and severe headache, the Court notes that in response to the applicant"s complaints on 15 November 1999 he was visited by an outside neurologist who diagnosed him with the "after-effects of closed craniocerebral injuries" and issued a prescription. For almost a month after this visit the applicant underwent inpatient treatment in the medical unit of IZ-26/1 and was then discharged in a satisfactory condition. The parties did not dispute that the applicant was able to receive the necessary medicine for his treatment from his family. On 22 December 1999 the applicant was again examined by an outside neurologist, who made the conclusions quoted in § 63 above.
110. The Court notes that after that visit the applicant did not repeat his initial complaints about dizziness, lack of appetite, nausea, asthenia and severe headache. Furthermore, the subsequent entry in the applicant"s medical file of 31 March 2000 stated that the applicant"s "general condition was satisfactory, he was fully conscious and his hemodynamic indices were within normal limits".
111. In these circumstances, the Court finds that the applicant"s health concerns in this connection were adequately addressed by the prison authorities of IZ-26/1 and that it cannot be said that the applicant was denied medical assistance for the after-effects of his head trauma.
112. As to the suspicion of glaucoma, the Court notes that on 2 February 2000 the applicant announced that he had begun suffering from "unbearable pain in the eyes". On examination by an outside oculist on 15 March 2000, the applicant was diagnosed with "medium-degree myopia, retinal angiopathy and secondary glaucoma (essential hypertension)". This diagnosis was broadly confirmed by the head of the medical unit of IZ-26/1 on 16 March 2000, when the applicant was still being held in that facility, and after the applicant"s transfer to a penitentiary facility and his release, in medical examinations of 8 June, 10 August, 18 and 22 September and 9 October 2001, 8 September 2003, 27 July and 9 and 24 December 2004 and 28 July, 10 and 28 November and 26 December 2006, all of which either diagnosed glaucoma or mentioned that it was suspected. The Court further notes, and it seems undisputed between the parties, that on several occasions during his detention in IZ-26/1 the applicant requested the prison authorities to arrange for surgery to his eyes. Since the prison authorities declined the request the question arises as to whether the refusal could be regarded as ill-treatment falling within the ambit of Article 3.
113. The Court recalls its well-established case-law that alleged ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is relative; it depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical and mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim. On the facts, the Court notes that surgical intervention on the applicant"s eyes was one of the recommended treatments (see, for example, paragraph 63 above). However, nothing in the case file suggests that the condition of the applicant"s eyes was so painful and serious that it required urgent surgical treatment or that surgery was absolutely indispensable. In fact, none of the applicant"s medical reports or certificates ever mentioned the need for either painkillers or any kind of immediate intervention. This conclusion is further corroborated by the conduct of the applicant, who not only refused an offer of inpatient treatment in the surgical department of the prison hospital after 24 September 2001 but also failed to undergo any kind of treatment in this respect even after his release on 6 September 2002. Thus, from the medical certificates submitted by the applicant and dated 2003, 2004 and 2006 it is clear that his glaucoma diagnosis remained essentially unchanged.
114. In view of the above and since there is nothing in these certificates or any other materials in the case file to suggest that the condition of the applicant"s eyes deteriorated in any way as a result of the lack of surgical intervention during his detention in IZ-26/1, the Court is unable to conclude that the refusal of the prison authorities of IZ-26/1 to arrange for surgery on his eyes constituted ill-treatment falling within the ambit of Article 3.
115. Accordingly, the Court"s overall conclusion is that there has been no violation of Article 3 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
116. The applicant was also dissatisfied with the authorities" failure to examine speedily his application for release dated 25 April 2000. The Court will examine this complaint under Article 5 § 4 of the Convention, which provides:
"Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful."
A. The parties" submissions
117. The Government submitted that the applicant"s application of 25 April 2000 had been received on 26 April, but since the case file had been under examination by the competent prosecutor"s office until 25 May 2000, its examination had been delayed until 26 May 2000. In their view, the delay was not excessive. In addition, they argued that the District Court had not failed to comply with the requirements of the domestic legislation. Under section 220.2 of the Code of Criminal Procedure the judge had to review the lawfulness and justification of a decision to impose or extend a period of detention on remand no later than three days from receipt of the relevant materials. In the instant case the file was received by the District Court on 25 May 2000 and examined the next day.
118. The applicant disagreed with the Government and maintained his complaints.
B. The Court"s assessment
119. The Court reiterates that Article 5 § 4, in guaranteeing to detained persons a right to institute proceedings to challenge the lawfulness of their deprivation of liberty, also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision concerning the lawfulness of detention and ordering its termination if it proves unlawful (see {Musial} v. Poland [GC], No. 24557/94, § 43, ECHR 1999-II). The question whether a person"s right under Article 5 § 4 has been respected has to be determined in the light of the circumstances of each case (see, mutatis mutandis, the R.M.D. v. Switzerland judgment of 26 September 1997, Reports 1997-VI, p. 2013, § 42).
120. In the present case, on 21 April 2000, a deputy Prosecutor General of the Russian Federation authorised the extension of the investigation and of the applicant"s detention on remand until 28 May 2000. Four days later, on 25 April 2000, the applicant contested the lawfulness of the extension of his detention on remand before the courts and requested that he be released. The complaint reached the District Court on 26 April 2000 and was not examined until 26 May 2000, that is, one month later.
121. Having regard to the duration in question and the fact that the examination of the applicant"s request did not involve consideration of particularly complex issues (see Baranowski v. Poland, No. 28358/95, § 72, ECHR 2000-III), and in view of the other relevant circumstances of the case and of its well-established case-law (see, for example, Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 82 - 88, ECHR 2000-XII), the Court considers that the applicant"s request for release was not examined "speedily" as required by Article 5 § 4.
122. The Government"s arguments that the applicant"s case file had been under examination by the competent prosecutor"s office until 25 May 2000 and that the District Court did not breach the requirements of domestic law do not alter this conclusion.
123. As regards the first argument, the Court finds that a mere reference to the fact that the case file was unavailable is clearly insufficient to justify such a long delay. If there existed special reasons or considerations which could have outweighed the need to respect the applicant"s individual right to speedy review of his detention and required the domestic authorities to postpone examination of the applicant"s complaint of 25 April 2000 for one month, this should have been indicated by the Government.
124. As to the second argument, the Court notes that compliance with the domestic law may be of relevance for the assessment of the compliance with the "speediness" requirement of Article 5 § 4 of the Convention. However, on the facts, the domestic legislation operated a formal three-day time-limit calculated from the date of "receipt of the materials". Since the Court uses the date of lodging of an appeal by a detainee and not the date of "receipt of the materials" for the purposes of assessing the speediness of the review, the fact that the domestic law was complied with is insufficient to justify the delay at issue.
125. There has consequently been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
126. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
127. The applicant considered that the criminal proceedings against him as a whole had been unfair and that his detention in this connection had been unlawful. He claimed 2,217,336 euros (EUR) for pecuniary damage and EUR 700,000 for non-pecuniary damage.
128. The Government considered the claims to be unfounded, grossly excessive and unsubstantiated.
129. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim. The Court further observes that the applicant must have suffered a certain degree of stress and frustration as a result of the delayed examination of his request for release. The actual amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant the sum of EUR 500 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
130. The applicant also claimed EUR 1,000 for postal expenses incurred before the Court.
131. The Government did not agree with the amount claimed, stating that the applicant had failed to substantiate the request.
132. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. Regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court finds it appropriate to award the applicant EUR 100 in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable on the above amount.
C. Default interest
133. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 500 (five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage and EUR 100 (one hundred euros) in respect of costs and expenses, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 19 July 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Peer LORENZEN
President
{Francoise} ELENS-PASSOS
Deputy Registrar