(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "КУМКИН И ДРУГИЕ (KUMKIN AND OTHERS)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 73294/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 5 июля 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
С.Э. Йебенса,
Дж. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 14 июня 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 73294/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) 12 гражданами Российской Федерации, чьи имена перечислены в прилагаемой к Постановлению таблице, 26 апреля 2001 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 11 октября 2005 г. Европейский суд официально уведомил власти Российской Федерации о рассмотрении жалобы заявителей. Согласно положениям пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу об их приемлемости.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители являются гражданами Российской Федерации, проживающими в г. Лыткарино Московской области. Они получают пенсию по старости.
5. 1 февраля 1998 г. Федеральный закон от 21 июля 1997 г. № 113-ФЗ "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий") ввел новый порядок исчисления пенсий, основанный на так называемом "индивидуальном коэффициенте пенсионера" (далее - ИКП). ИКП, созданный в целях исчисления индивидуальных пенсий, представлял собой соотношение между размером последней заработной платы лица и средним размером заработной платы. Индивидуальный коэффициент пенсионера предполагалось применять для сохранения связи между пенсией лица и его предыдущим заработком.
6. Заявители сочли, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области неправильно рассчитало им пенсию, и обратились в суд с требованием об увеличении размера пенсии в соответствии с Законом "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий".
7. 12 апреля 2000 г. Лыткаринский городской суд Московской области вынес Решение в пользу заявителей. Лыткаринский городской суд Московской области постановил, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области неправильно истолковало закон и что пенсии заявителей должны быть пересчитаны и увеличены в соответствии с ИКП 0,7 начиная с 1 февраля 1998 года. 30 мая 2000 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда, рассмотрев кассационную жалобу, оставила Решение без изменения.
8. 31 мая 2000 г. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области обратилось в Лыткаринский городской суд Московской области с заявлением о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации утверждало, что 29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации приняло Постановление, которым утвердило Разъяснение "О применении ограничений, установленных Федеральным законом "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Разъяснение). Разъяснение пояснило порядок применения Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий". Далее Управление Пенсионного фонда Российской Федерации указало, что 24 апреля 2000 г. Верховный суд Российской Федерации отклонил жалобу группы лиц, оспаривавших Разъяснение. Верховный суд Российской Федерации установил, что Министерство труда и социального развития Российской Федерации действовало в пределах своей компетенции, издав Разъяснение, и что толкование Министерством труда и социального развития Российской Федерации Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" было правильным. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области утверждало, что, поскольку оно не было осведомлено о Решении Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. в момент принятия Решения от 12 апреля 2000 г., Решение Лыткаринского городского суда Московской области от 12 апреля 2000 г. должно быть пересмотрено по "вновь открывшимся обстоятельствам".
9. 16 октября 2000 г. и 5 февраля 2001 г. Лыткаринский городской суд Московской области оставил без удовлетворения заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области, отметив при этом следующее:
"Решение Верховного суда Российской Федерации [от 24 апреля 2000 г.] не признало недействительным какое-либо другое решение, которое служило основой для Решения Лыткаринского городского суда Московской области. Этим Решением Верховный Суд Российской Федерации постановил, что Разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации соответствовало требованиям закона. Но это Разъяснение существовало и действовало, когда Лыткаринский городской суд Московской области рассматривал дело и выносил обсуждаемое Решение. Тот факт, что Верховный суд Российской Федерации дал подробный анализ Разъяснения, и что оно могло быть принято во внимание Лыткаринским городским судом Московской области при вынесении Решения, не приводит к выводу, что оспариваемое Решение [от 12 апреля 2000 г.] должно быть отменено. Лыткаринский городской суд Московской области был компетентен рассматривать оспариваемые действия [Управления Пенсионного фонда Российской Федерации] в соответствии с законом".
Оба судебных постановления были отменены судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда 8 ноября 2000 г. и 26 февраля 2001 г. соответственно, и дело было направлено на новое рассмотрение.
10. 18 апреля 2001 г. Лыткаринский городской суд Московской области удовлетворил заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области и возобновил судебное разбирательство. Лыткаринский городской суд Московской области применил статью 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, в соответствии с которой решения, определения и постановления могут быть пересмотрены в случае открытия существенных обстоятельств, которые не были и не могли быть известны заинтересованной стороне. Лыткаринский городской суд Московской области установил, что Разъяснение могло служить таким обстоятельством. Решение от 18 апреля 2001 г. вступило в законную силу и не подлежало последующему обжалованию.
11. В тот же день Лыткаринский городской суд Московской области в результате нового рассмотрения дела оставил исковые требования заявителей без удовлетворения, применив положения Разъяснения.
II. Применимое национальное законодательство
12. Статья 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР от 1964 года (действовавшего в рассматриваемый период) предусматривала основания для пересмотра вступивших в законную силу решений, определений и постановлений по "вновь открывшимся обстоятельствам". Такие обстоятельства включали, inter alia<*>, существенные обстоятельства, которые не были и не могли быть известны стороне, которая обратилась за пересмотром, а также отмену решения, приговора, определения или постановления суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению рассматриваемого решения.
--------------------------------
<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).
Статья 334 Гражданского процессуального кодекса РСФСР требовала, чтобы заявление о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам было подано в течение трех месяцев со дня установления таких обстоятельств.
В соответствии со статьей 337 Гражданского процессуального кодекса РСФСР суд, рассмотрев заявление о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам, либо удовлетворял заявление и отменял решение, определение или постановление, либо отказывал в пересмотре. Такое решение не подлежало обжалованию.
13. 2 февраля 1996 г. Конституционный Суд Российской Федерации вынес Постановление в отношении определенных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. В этом Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации признал статью 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР ("Основания возобновления [уголовных] дел по вновь открывшимся обстоятельствам", которая во многом была схожа со статьей 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР) несоответствующей Конституции Российской Федерации в том, что она ограничивала круг оснований к возобновлению уголовного дела лишь "вновь открывшимися обстоятельствами". В этом Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что это положение Уголовно-процессуального кодекса РСФСР препятствовало исправлению судебных ошибок и ошибок в отправлении правосудия.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
14. Заявители жаловались на то, что Решение Лыткаринского городского суда Московской области от 18 апреля 2001 г. об отмене Решения от 12 апреля 2000 г. и пересмотре дела нарушило их "право на доступ к суду" и лишило их благоприятных для них результатов судебного разбирательства. Европейский суд полагает, что данная жалоба подлежит рассмотрению в свете пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г., № 69529/01, § 19 - 42). Указанные положения в части, применимой к данному делу, предусматривают:
Статья 6 Конвенции
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...".
A. Доводы сторон
15. Власти Российской Федерации утверждали, что Решение Лыткаринского городского суда Московской области от 12 апреля 2000 г. не определило какую-либо точную сумму, но установило порядок исчисления пенсии. В связи с этим они напомнили о выводах, Европейского суда, изложенных им в Решении по делу "Кирьянов против Российской Федерации" (Kiryanov v. Russia) от 9 декабря 2004 г. (жалоба № 42212/02), и отметили, что спор в настоящем деле связан с толкованием пенсионного законодательства Российской Федерации, что не является определением "гражданских прав и обязанностей". В обоснование этого утверждения власти Российской Федерации также сослались на Постановление Европейского суда по делу "Схоутен и Мельдрум против Нидерландов" (Schouten and Meldrum v. Netherlands) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 304 и на Решение Европейского суда по делу "Панченко против Латвии" (Pancenko v. Latvia) от 28 октября 1999 г., жалоба № 40772/98, утверждая, что "определение порядка исчисления пенсий относится к сфере публичного права".
16. Далее власти Российской Федерации утверждали, что пенсии, присужденные заявителям на основании Решения Лыткаринского городского суда Московской области от 12 апреля 2000 г., составляли их "собственность" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Они отметили, что в деле "Праведная против Российской Федерации" от 18 ноября 2004 г. (жалоба № 69529/01) Европейский суд рассматривал аналогичное Судебное решение как "собственность" заявительницы. Тем не менее, по мнению властей Российской Федерации, такой подход создал путаницу. Если бы сумма, присужденная судом, составляла "имущество" пенсионера, ее размер не должен зависеть от повышения в будущем коэффициента исчисления пенсии. Следовательно, в деле "Праведная против Российской Федерации" заявительница должна была вернуть денежные средства, которые она уже получила от Пенсионного фонда Российской Федерации, в силу внесения изменений в пенсионное законодательство. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что во избежание такой ситуации Европейский суд не должен рассматривать средства, присужденные заявителям судом Российской Федерации в качестве пенсии, как имущество заявителей по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
17. Власти Российской Федерации также утверждали, что Лыткаринский городской суд Московской области пересмотрел дело не из-за своего каприза, а исключительно в связи с решением Верховного суда Российской Федерации, которое подтвердило законность Разъяснения Министерства труда и социального развития Российской Федерации. Дело было пересмотрено с целью исправления судебной ошибки. В своем заявлении о возобновлении дела Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области ссылалось на Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. Это явилось главным отличием от дела "Праведная против Российской Федерации", в котором заявление о пересмотре дела было подано без ссылки на это Решение Верховного суда Российской Федерации.
18. Власти Российской Федерации ходатайствовали перед Европейским судом о принятии решения о том, что жалоба не совместима с положениями Конвенции ratione materiae<*>или, в качестве альтернативы, что отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции или статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции вследствие пересмотра дела заявителей по вновь открывшимся обстоятельствам.
--------------------------------
<*>Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
19. Заявители поддерживали свои жалобы.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
20. Что касается возражения властей Российской Федерации о том, что жалоба заявителей на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не совместима ratione materiae, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации заявляли то же самое возражение во многих делах по вопросу о пересмотре дел по пенсионным спорам вследствие так называемых вновь открывшихся обстоятельств. Европейский суд подробно рассмотрел это возражение и отклонил его.
21. В частности, в Постановлении по делу "Булгакова против Российской Федерации" (Bulgakova v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 69524/01, Европейский суд указал, что пункт 1 статьи 6 Конвенции применим к судебному разбирательству в отношении исчисления пенсии заявителя на основе ИКП, поскольку "даже если указание точной суммы отсутствовало в судебном решении, рассматриваемое судебное разбирательство устанавливало отдельное материальное обязательство государства по отношению к заявителю", а также потому, что "вне всякого сомнения пенсия и связанные с ней блага, которые носят исключительно экономический характер, являются гражданскими правами по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации", § 28 - 30).
22. Более того, Европейский суд также признал, что "законное" ожидание получить пенсию на основании вступившего в силу Судебного решения, как в настоящем деле, требует защиты, предоставляемой статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что отмена достаточно ясного и конкретного судебного решения представляет собой вмешательство в право заявителей на беспрепятственное пользование имуществом по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (там же, § 31).
23. Европейский суд не видит ни одной причины, чтобы отступать от тех выводов в настоящем деле и отклоняет возражение властей Российской Федерации, что жалоба заявителей не соответствует ratione materiae положениям Конвенции.
24. Далее Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Пункт 1 статьи 6 Конвенции
i) Основные принципы
25. Европейский суд напоминает, что право на судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в соответствующей части которой господство права признается частью общего наследия Договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов господства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло быть оспорено (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии", § 61). Данный принцип предполагает, что стороны не вправе добиваться пересмотра судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения.
26. Действительно, Конвенция в принципе допускает пересмотр судебного решения, вступившего в законную силу, по вновь открывшимся обстоятельствам. Например, статья 4 Протокола № 7 к Конвенции однозначно разрешает государству исправлять ошибки уголовного судопроизводства. Судебное решение, в котором не отражены сведения об основных доказательствах по делу, может вполне представлять собой такую ошибку. Тем не менее полномочия по пересмотру должны быть осуществлены для исправления судебных ошибок и ошибок в отправлении правосудия, а не представлены в качестве "замаскированного обжалования" (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
27. Европейский суд напоминает свои выводы в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", в котором он пришел к следующему выводу (§ 27 et seq.):
"Процедура отмены окончательного судебного решения предполагает, что имеются доказательства, которые ранее не были объективно доступными и которые могут привести к иному результату судебного разбирательства. Лицо, желающее отмены судебного решения, должно доказать, что оно не имело возможности представить доказательство до окончания судебного разбирательства и что такое доказательство имеет значение для разрешения дела. Такая процедура была закреплена в статье 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР и схожа с подобными процедурами, существующими в других правовых системах многих стран-членов Совета Европы".
Тем не менее эта процедура может быть неправильно применена, как в деле "Праведная против Российской Федерации". В указанном деле соответствующий пенсионный орган, ссылаясь на то же Разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации, что и в настоящем деле, добился возобновления судебного разбирательства и отмены Первоначального судебного решения, имевшего обратную силу. Европейский суд пришел к выводу, что это явилось нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
ii) Применимость к настоящему делу
28. Власти Российской Федерации утверждали, что настоящее дело отличается от дела "Праведная против Российской Федерации" (упоминалось ранее), потому что в настоящем деле Решение Лыткаринского городского суда Московской области о возобновлении судебного разбирательства основывалось на "вновь открывшемся обстоятельстве", созданном Решением Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г., тогда как в деле "Праведная против Российской Федерации" основанием для возобновления судебного разбирательства являлось Разъяснение Министерства труда и социального развития Российской Федерации. Европейский суд соглашается, что основное различие между двумя делами лежит в правовых инструментах, на которые национальные суды ссылались для обоснования отмены вступивших в силу судебных решений и возобновления судебного разбирательства. Тем не менее Европейский суд не убежден, что это различие служит основанием для отступления от вывода, достигнутого в деле "Праведная против Российской Федерации".
29. Европейский суд отмечает, что 12 апреля 2000 г. заявители добились Судебного решения, по которому Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области, государственный орган, должно было пересчитать и увеличить их пенсии в соответствии с требованиями нового Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий". До вынесения решения Лыткаринский городской суд Московской области рассмотрел и применил различные правовые инструменты, включая Разъяснение, регулирующее исчисление и выплату пенсий. Это Решение подтверждается выводами, сделанными Лыткаринским городским судом Московской области в своих Решениях от 16 октября 2000 г. и 5 февраля 2001 г. (см. выше, § 9 настоящего Постановления). Толкование и применение Лыткаринским городским судом Московской области национального права привело к принятию Решения в пользу заявителей. 24 апреля 2000 г., в то время как пересмотр Решения Лыткаринского городского суда Московской области судом кассационной инстанции еще не был завершен, Верховный суд Российской Федерации принял Решение, устанавливающее законность Разъяснения Министерства труда и социального развития Российской Федерации, которое подтвердило толкование Управлением Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий". 30 мая 2000 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда оставила Решение Лыткаринского городского суда без изменения. На следующий день Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области обратилось с заявлением о пересмотре Судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на Решение Верховного суда Российской Федерации. После двух отказов 18 апреля 2001 г. Лыткаринский городской суд Московской области удовлетворил заявление, возобновил судебное разбирательство и отклонил требования заявителей, применив разъяснение.
30. Европейский суд должен установить, может ли Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. считаться "вновь открывшимся обстоятельством", как это было признано Лыткаринским городским судом Московской области, и была ли отмена вступившего в силу Судебного решения от 12 апреля 2000 г., оставленного без изменения 30 мая 2000 г., оправданной при обстоятельствах данного дела.
31. Европейский суд напоминает, что обстоятельства, которые относятся к делу и которые уже существовали во время судебного разбирательства, но были скрыты от судьи и стали известны только после судебного разбирательства, являются "вновь открывшимися обстоятельствами". Обстоятельства, которые относятся к делу, но возникают только после судебного разбирательства, являются "новыми" (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации", § 39). Помимо этого, для того, чтобы доказательство считалось "вновь открывшимся обстоятельством", оно должно быть ранее недоступно при должной осмотрительности. Лицо, обращающееся за отменой судебного решения, должно доказать, что отсутствовала возможность представить доказательство на окончательном судебном заседании и что доказательство имеет решающее значение (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 31).
32. Европейский суд отмечает, что Решение Верховного суда Российской Федерации было вынесено после Решения Лыткаринского городского суда Московской области от 12 апреля 2000 г. Таким образом, оно не существовало в период судебного разбирательства в Лыткаринском городском суде Московской области. Тем не менее Решение Верховного суда Российской Федерации было вынесено более чем за месяц до решения судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда по кассационной жалобе от 30 мая 2000 года. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области могло потребовать применения Решения Верховного суда Российской Федерации при рассмотрении кассационной жалобы в Московском областном суде, но оно этого не сделало. Вместо этого на следующий день после вынесения судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда Окончательного решения Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области обратилось с заявлением о пересмотре дела, основываясь на решении Верховного суда Российской Федерации. Оно не представило какого-либо объяснения невозможности потребовать применения решения Верховного суда Российской Федерации в ходе кассационного производства.
33. Учитывая тот факт, что Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. было принято в период кассационного производства и что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации при должной осмотрительности могло полагаться на это Решение в Московском областном суде, Европейский суд не может согласиться, что Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. может толковаться в качестве "вновь открывшегося обстоятельства".
34. Европейский суд также не упускает из виду тот факт, что в двух случаях Лыткаринский городской суд Московской области отказался признать Решение Верховного суда Российской Федерации "вновь открывшимся обстоятельством", поскольку в нем содержалось лишь толкование Разъяснения Министерства труда и социального развития Российской Федерации, которое уже было рассмотрено Лыткаринским городским судом Московской области (см. выше, § 9 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский суд напоминает, что тот факт, что вышестоящий суд не согласился с толкованием национального законодательства нижестоящими судами, не может, по сути, служить исключительным обстоятельством, дающим право отменять обязательное к исполнению судебное решение и возобновлять судебное разбирательство по делу заявителей (см. Постановление Европейского суда по делу "Кот против Российской Федерации" (Kot v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 20887/03, § 29).
35. Европейский суд считает, что заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации от 31 мая 2000 г. о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам являлось по существу попыткой оспорить Решение по делу по вопросам, которые Управление Пенсионного фонда Российской Федерации могло, но, очевидно, не подняло в ходе кассационного производства. В связи с этим Европейский суд рассматривает соответствующее заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации как "замаскированное опротестование", а не добросовестное намерение исправить ошибку в отправлении правосудия (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 31 - 33).
36. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что, удовлетворив заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по Люберецкому району Московской области об отмене вступившего в силу Судебного решения от 12 апреля 2000 г., оставленного в кассационном порядке без изменения 30 мая 2000 г., национальные органы нарушили принцип правовой определенности и право заявителей "на доступ к суду" в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
37. Соответственно, имело место нарушение этой статьи.
b) Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
38. Европейский суд напоминает, что наличие долга, подкрепленного вступившим в законную силу и подлежащим исполнению судебным решением, составляет "имущество" лица, в пользу которого оно было принято по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отмена такого судебного решения приравнивается к вмешательству в беспрепятственное пользование им своим имуществом (см. среди прочих Постановление Европейского суда по делу "Андросов против Российской Федерации" (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г., жалоба № 63973/00, § 69).
39. Европейский суд отмечает, что вступившее в силу и ставшее обязательным к исполнению Судебное решение от 12 апреля 2000 г., оставленное без изменения 30 мая 2000 г., которым заявителям было присуждено увеличение пенсий в соответствии с положениями нового Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", было отменено 18 апреля 2001 года. Лыткаринский городской суд Московской области пересмотрел вопрос и отклонил требования заявителей. Таким образом, заявителям не по их вине помешали получить вознаграждение по Первоначальному судебному решению.
40. В обоснование этого вмешательства власти Российской Федерации заявили, что оно было обосновано и преследовало законную цель, а именно исправление судебной ошибки. Европейский суд соглашается, что эта мера преследовала общественный интерес. Тем не менее ее соответствие требованию "законности" статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции является спорным. Тогда как дело было возобновлено, поскольку национальный суд рассмотрел Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. в качестве "вновь открывшегося обстоятельства", такое толкование статьи 333 Гражданского процессуального кодекса РСФСР является более чем свободным (см. выше, § 33 настоящего Постановления). Даже допуская, что толкование национального законодательства Лыткаринским городским судом Московской области не было произвольным, все еще необходимо установить, было ли вмешательство соразмерным преследуемой законной цели.
41. В связи с этим Европейский суд уже рассмотрел подобный довод в деле "Праведная против Российской Федерации", в котором он постановил, что "возможный общественный интерес государства в обеспечении единообразного применения Закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" не должен приводить к ретроспективному перерасчету ранее присужденной денежной суммы" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 41). Проведение задним числом перерасчета, в результате которого полагавшиеся суммы были сокращены, сделало тщетным уверенность заявителей во вступившем в силу судебном решении и лишило их возможности получить денежные средства, которые они законно ожидали получить (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Булгакова против Российской Федерации", § 47). При этих обстоятельствах Европейский суд считает, что отмена подлежащего исполнению Судебного решения от 12 апреля 2000 г., оставленного без изменения 30 мая 2000 г., наложила на заявителей чрезмерное бремя и не соответствовала статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.
42. Следовательно, имело место нарушение этого положения Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
43. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд в случае необходимости присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
44. Что касается материального ущерба, заявители требовали денежные суммы, указанные в Приложении к настоящему Постановлению. Эти денежные суммы представляют разницу между пенсиями, на которые они имели право в соответствии с Судебным решением от 12 апреля 2000 г., и пенсиями, которые им были фактически выплачены. Они рассчитали эти суммы с учетом ИКП 0,7 за период, длившийся до того дня, когда ИКП был увеличен ввиду внесения изменений в Закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" и они стали получать пенсии, исчисленные с учетом увеличенного ИКП. Далее они требовали индексации этих сумм с учетом уровня инфляции. Заявители требовали по 1000000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
45. Власти Российской Федерации, используя тот же метод исчисления пенсий заявителей, утверждали, что заявители имели право на меньшие суммы, чем они требовали, и что некоторым заявителям даже пришлось бы вернуть деньги Пенсионному фонду Российской Федерации, если бы Европейский суд признал нарушение их прав вследствие отмены вступившего в силу Судебного решения в их пользу.
46. Что касается требований заявителей в отношении разницы в пенсионных выплатах, Европейский суд отмечает, что в настоящем деле он признал нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в том, что заявители не смогли получить увеличенные пенсии в результате пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам и отмены вступившего в силу судебного решения в их пользу. Европейский суд отмечает, что наиболее подходящей формой компенсации в отношении нарушения статьи 6 Конвенции является гарантия того, что заявитель по возможности поставлен в положение, в котором он бы находился, если бы требования статьи 6 Конвенции не были бы проигнорированы (см. Постановление Европейского суда по делу "Пирсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. (статья 50 Конвенции), Series A, № 85, p. 16, § 12, и, mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Генсель против Турции" (Gencel v. Turkey) от 23 октября 2003 г., № 53431/99, § 27). Европейский суд приходит к выводу, что этот принцип также применим в настоящем деле, учитывая признанные нарушения (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Познахирина против Российской Федерации" (Poznakhirina v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба № 25964/02, § 33). Заявителям воспрепятствовали в получении средств, которые они законно ожидали получить в соответствии с Судебным решением от 12 апреля 2000 г.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
47. Европейский суд отмечает, что стороны использовали тот же метод для исчисления пенсий заявителей. Единственное различие заключалось в дате, до которой стороны применяли перерасчет, основанный на ИКП 0,7. Заявители утверждали, что они имели право на пенсии с ИКП 0,7 до даты, когда ИКП был снова увеличен, и они начали получать пенсии с ИКП более чем 0,7. Власти Российской Федерации делали перерасчет с ИКП 0,7 до 1 января 2002 г., когда ИКП был отменен. В связи с этим Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не спорили, что заявители имели право на пенсии с ИКП более чем 0,7, когда ИКП был увеличен. Более того, очевидно, что когда ИКП был увеличен в 2001 году, заявители начали получать пенсии, исчисленные на основе увеличенного ИКП. Последующие увеличения ИКП также повлияли на пенсии заявителей. Из этого следует, что в соответствии с Судебным решением от 12 апреля 2000 г., оставленным без изменения 30 мая 2000 г., заявители имели право на пенсии, исчисленные с учетом ИКП 0,7, пока не был введен увеличенный ИКП в соответствии с российским пенсионным законодательством.
48. Принимая во внимание изложенное, Европейский суд учитывает расчет пенсий заявителями, на которые они имели право в соответствии с Судебным решением от 12 апреля 2000 г., и таким образом присуждает им требуемые денежные суммы в полном объеме (как указано в Приложении к настоящему Постановлению), плюс любой налог, подлежащий начислению на присужденные денежные средства.
49. Что касается требования в отношении убытков, связанных с инфляцией, Европейский суд отмечает, что заявители не указали суммы этих убытков и не представили пояснений относительно метода их расчета. Они не представили какого-либо документа, подтверждающего уровень инфляции в их области в рассматриваемый период. Следовательно, Европейский суд отклоняет это требование.
50. Далее Европейский суд считает, что заявители испытали чувство разочарования в результате отмены Судебного решения от 12 апреля 2000 г., оставленного без изменения 30 мая 2000 г. Давая оценку на справедливой основе, Европейский суд присуждает каждому заявителю 2000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, подлежащий начислению на присужденные денежные средства.
B. Расходы и издержки
51. Заявители также требовали денежные суммы, не указав их конкретного размера, в возмещение расходов и издержек, понесенных в ходе судебных разбирательств в национальных судах и Европейском суде.
52. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не обосновали свои требования.
53. В соответствии с прецедентным правом Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только тогда, когда было доказано, что они были фактически понесены, были необходимыми и являлись разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание имеющуюся информацию и указанный критерий, Европейский суд отклоняет требование о возмещении расходов и издержек, поскольку заявители не указали размера требуемых сумм и не представили каких-либо чеков или других подтверждающих документов в обоснование своих требований.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
54. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу приемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям денежные суммы, указанные в Приложении к настоящему Постановлению в отношении материального вреда, плюс любой налог, подлежащий начислению на присужденные денежные средства;
b) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить каждому заявителю 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие пересчету в российские рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, плюс любой налог, подлежащий начислению на присужденные денежные средства;
c) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявителей по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 5 июля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
Приложение
----------------------------------------T------------T--------------------¬
¦ Имя заявителя ¦Год рождения¦ Денежная сумма, ¦
¦ ¦ ¦ требуемая в ¦
¦ ¦ ¦ возмещение ¦
¦ ¦ ¦материального ущерба¦
¦ ¦ ¦ (в рублях) ¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Виктор Алексеевич Кумкин ¦не ¦ 4662¦
¦ ¦установлен ¦ ¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Галина Александровна Медведева ¦ 1934¦ 4662¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Нелли Николаевна Чернявская ¦ 1936¦ 5472¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Раиса Владимировна Бибикова ¦ 1931¦ 4020¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Александра Васильевна Гришаева ¦ 1927¦ 4503¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Лидия Павловна Гаврилова ¦ 1939¦ 4341¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Валентина Павловна Гришина ¦ 1935¦ 4503¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Мария Павловна Матышкина ¦ 1943¦ 4503¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Анна Владимировна Зверева ¦ 1938¦ 4020¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Мария Степановна Сударкова ¦ 1927¦ 4020¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Валентина Емильяновна Миронова ¦ 1930¦ 5622¦
+---------------------------------------+------------+--------------------+
¦Ирина Ивановна Шадрина ¦ 1938¦ 4020¦
L---------------------------------------+------------+---------------------
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF KUMKIN AND OTHERS v. RUSSIA
(Application No. 73294/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 5.VII.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Kumkin and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic}<*>,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr S.E. Jebens,
Mr G. Malinverni, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 14 June 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 73294/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by twelve Russian nationals whose names are listed in the schedule appended hereto, on 26 April 2001.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 11 October 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants are Russian nationals who live in the town of Lytkarino in the Moscow Region. They receive old-age pensions.
5. On 1 February 1998 the Law on the Calculation and Adjustment of State Pensions (hereafter "the Pensions Act") introduced a new method of calculation of retirement benefits based on what is known as the "individual pensioner coefficient" ("the IPC"). The IPC was the ratio between an individual"s wages at the time of retirement and the national average wage. The IPC was meant to maintain a link between pensions and previous earnings.
6. The applicants considered that the Lyuberetskiy District Division of the Pension Fund (hereafter "the Fund") had incorrectly calculated their pensions and they sued the Fund for an increase of their pensions in accordance with the Pensions Act.
7. On 12 April 2000 the Lytkarino Town Court found in the applicants" favour. The Town Court held that the Fund had misconstrued the law and that the applicants" pensions should be recalculated and increased in line with an IPC of 0.7 starting from 1 February 1998. On 30 May 2000 the Moscow Regional Court upheld the judgment on appeal.
8. On 31 May 2000 the Fund requested the Lytkarino Town Court to reopen the case owing to a newly-discovered circumstance. The Fund claimed that on 29 December 1999 the Ministry of Labour and Social Development had issued an Instruction on the Application of Limitations established by the Pensions Act. The Instruction clarified how the Pensions Act should be applied. The Fund further indicated that on 24 April 2000 the Supreme Court of the Russian Federation had dismissed the complaint by a group of individuals challenging the Instruction. The Supreme Court found that the Ministry of Labour had acted within its competence when it had issued the Instruction, and that the Ministry"s interpretation of the Pensions Act had been correct. The Fund contended that since it had been unaware of the Supreme Court"s decision of 24 April 2000 at the time of the judgment of 12 April 2000, the judgment would have to be reconsidered.
9. On 16 October 2000 and 5 February 2001 the Lytkarino Town Court dismissed the Fund"s request. The Town Court held as follows:
"The Supreme Court"s judgment [of 24 April 2000] did not invalidate any other decision which had served as a basis for the judgment of the Lytkarino Town Court of 12 April 2000. By that judgment the Supreme Court held that the Instruction of the Ministry of Labour complied with the requirements of the law. But that Instruction existed and was in force at the time the Town Court examined the case and issued the judgment in question. The fact that the Supreme Court gave a detailed analysis of the Instruction, and that it could have been taken into consideration by the Lytkarino Town Court when it issued the judgment, does not lead to the conclusion that the disputed judgment [of 12 April 2000] should be quashed. The Lytkarino Town Court was competent to review the disputed actions of [the Fund] in compliance with the law."
Both decisions were quashed by the Moscow Regional Court on 8 November 2000 and 26 February 2001, respectively, and the case was remitted for a fresh examination.
10. On 18 April 2001 the Lytkarino Town Court granted the Fund"s request and reopened the proceedings. The Town Court applied Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure according to which judgments could be reconsidered in the event of discovery of significant circumstances which were not, and could not have been, known to the party concerned. The Town Court found that the Instruction could serve as such a circumstance. The decision of 18 April 2001 was final and not amenable to appeal.
11. On the same day the Town Court, after the fresh examination of the case, dismissed the applicants" action in full, having applied the Instruction.
II. Relevant domestic law
12. Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure of 1964 (in force at the material time) provided for grounds for reconsideration of final judgments on the basis of "newly-discovered circumstances". Such grounds included, inter alia, significant circumstances which were not and could not have been known to the party which applied for reconsideration, and invalidation of a court ruling or another authority"s decision which had served as a legal basis for the judgment in question.
Article 334 required that an application for reconsideration of a judgment owing to the discovery of new circumstances should be lodged within three months after the discovery of the circumstances.
Pursuant to Article 337 a court, after having examined an application for reconsideration of a final judgment on the basis of newly-discovered circumstances, should either grant such an application and quash the final judgment or dismiss the application. Such a decision was not amenable to appeal.
13. On 2 February 1996 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted a ruling concerning certain provisions of the Code of Criminal Procedure (CCrP). In that ruling the Constitutional Court decided that Article 384 of the CCrP ("Grounds for reconsideration of a [criminal] case on the basis of newly discovered circumstances", which was in many respects similar to Article 333 of the Code of Civil Procedure) was unconstitutional in that it limited the grounds for the reopening of a criminal case to situations of "newly discovered circumstances". In that ruling the Constitutional Court suggested that this provision of the CCrP prevented rectification of judicial errors and miscarriages of justice.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1
14. The applicants complained that the decision of the Lytkarino Town Court of 18 April 2001 to quash the judgment of 12 April 2000 and reconsider the case had violated their "right to a court" and deprived them of the fruits of the litigation. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 (see Pravednaya v. Russia, No. 69529/01, §§ 19 - 42, 18 November 2004). The relevant parts of these provisions provide as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal established by law..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law..."
A. The parties" submissions
15. The Government submitted that the judgment of 12 April 2000 had not determined any definite amount, but had rather established how pensions should be calculated. In this connection they recalled the Court"s findings in the case of Kiryanov v. Russia ((dec.), No. 42212/02, 9 December 2004) and maintained that the dispute in the present case concerned legislation on pensions which fell outside the area of "civil rights and obligations". In support of this assertion the Government also referred to Schouten and Meldrum v. the Netherlands (judgment of 9 December 1994, Series A No. 304) and {Pancenko} v. Latvia, ((dec.), No. 40772/98, 28 October 1999), alleging that "the determination of the order of calculation of pensions belongs to the realm of public law".
16. The Government further contested that the pensions awarded to the applicants by virtue of the judgment of 12 April 2000 constituted their "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. They noted that in the case of Pravednaya v. Russia (No. 69529/01, 18 November 2004) the Court had regarded a judicial award of that type as the applicant"s "possession". However, in the Government"s view, such an approach created confusion. If the sum awarded by a court was a pensioner"s "possession", it should not be affected by any subsequent increase in pension rates. Therefore, in Pravednaya the applicant would have had to return the money she had already received from the Pension Fund by virtue of the more recent changes in the legislation on State pensions. They concluded that in order to avoid such situations the Court should not regard the pension amounts awarded by the domestic courts as claimants" "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
17. The Government also claimed that the Town Court had not reopened the case capriciously, but because of the decision of the Supreme Court which had confirmed the lawfulness of the Instruction. The case was reopened with a view to correcting a judicial error. In their request for reopening, the Fund referred to the decision of the Supreme Court of 24 April 2000. This was a major difference in relation to the Pravednaya case where the request for reopening had been made without reference to that decision of the Supreme Court.
18. The Government invited the Court to conclude that the complaint was incompatible with the Convention ratione materiae, or, alternatively, that there had been no breach of Article 6 § 1 or Article 1 of Protocol No. 1 on account of the reopening of the case concerning the applicants" pensions.
19. The applicants maintained their complaints.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
20. As regards the Government"s objection that the applicants" complaint under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 was incompatible ratione materiae, the Court notes that the Russian Government have raised an identical objection in many cases concerning the reopening of proceedings in pension disputes owing to so-called "newly discovered circumstances". The Court has examined that objection in detail and dismissed it.
21. In particular, in the case of Bulgakova v. Russia (No. 69524/01, 18 January 2007) the Court held that Article 6 § 1 of the Convention was applicable to proceedings concerning the calculation of the applicant"s pension on the basis of the IPC because "even if the indication of the precise amount was missing from the judgment, the proceedings at issue established a particular pecuniary obligation of the State {vis-a-vis} the applicant" and because "beyond doubt the pension and the related benefits, which are purely economic in nature, are "civil" rights within the meaning of Article 6 § 1" (see Bulgakova, cited above, §§ 28 - 30).
22. Furthermore, the Court also found that a "legitimate" expectation to receive a pension by virtue of a final court judgment, as in the present case, attracted the protection of Article 1 of Protocol No. 1, and that the annulment of a sufficiently clear and specific judgment constituted an interference with the applicant"s "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (ibid. § 31).
23. The Court sees no reason to depart from those findings in the present case and dismisses the Government"s objection that the applicants" complaint is incompatible ratione materiae with the Convention provisions.
24. The Court further notes that the present complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Article 6 § 1 of the Convention
(i) General principles
25. The right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which, in its relevant part, declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). This principle underlines that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case.
26. Indeed, the Convention in principle tolerates the reopening of final judgments if new circumstances are discovered. For example, Article 4 of Protocol No. 7 expressly permits the State to correct miscarriages of criminal justice. A verdict ignoring key evidence may well constitute such a miscarriage. However, the power of review should be exercised to correct judicial errors and miscarriages of justice, and not treated just as an "appeal in disguise" (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-IX).
27. The Court recalls its findings in the Pravednaya case, cited above, where it held (§§ 28 et seq.) as follows:
"The procedure for quashing of a final judgment presupposes that there is evidence not previously available through the exercise of due diligence that would lead to a different outcome of the proceedings. The person applying for rescission should show that there was no opportunity to present the item of evidence at the final hearing and that the evidence is decisive. Such a procedure is defined in Article 333 of the CCivP and is common to the legal systems of many member States."
However, this procedure may be misused, as in the Pravednaya case. In that case the relevant pension agency, referring to the same Instruction as in the present case, had obtained the reopening of the proceedings and the quashing of the initial judgment with retroactive effect. The Court concluded that this had constituted a breach of Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1.
(ii) Application to the present case
28. The Government argued that the present case should be distinguished from the case of Pravednaya (cited above) because in the instant case the Town Court"s decision to reopen the proceedings had been based on the "newly discovered circumstance" constituted by the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000, whilst in the Pravednaya case it had been the Instruction which served as the ground for the reopening. The Court agrees that the main difference between the two cases lies in the legal instruments on which the domestic courts relied to justify the quashing of the final judgments and the reopening of the proceedings. However, the Court is not convinced that this difference warrants a departure from the conclusion reached in the case of Pravednaya.
29. The Court observes that on 12 April 2000 the applicants obtained a judgment by which the Fund, a State body, was to recalculate and increase their pensions in compliance with the requirements of the new Pensions Act. Before giving judgment the Town Court had examined and applied various legal instruments, including the Instruction, regulating the calculation and payment of pensions. This conclusion is supported by the findings made by the Town Court in its decisions of 16 October 2000 and 5 February 2001 (see paragraph 9 above). The Town Court"s interpretation and application of the domestic law led to the judgment in favour of the applicants. On 24 April 2000, while the appeal proceedings against the Town Court"s judgment were pending, the Supreme Court adopted a judgment confirming the lawfulness of the Instruction which supported the Fund"s reading of the Pensions Act. On 30 May 2000 the Regional Court upheld the judgment of the Town Court. On the following day the Fund applied for a reopening of the proceedings, referring to the Supreme Court"s judgment. Following the two refusals, on 18 April 2001 the Town Court accepted the request, reopened the proceedings and dismissed the applicants" claims, applying the Instruction.
30. The Court has to ascertain whether the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 may count as a "newly discovered circumstance", as it was found to be by the Town Court, and whether the quashing of the final judgment of 12 April 2000, as upheld on 30 May 2000, was justified in the circumstances of the case.
31. The Court reiterates that circumstances which concern a case and which already existed during the trial, but remained hidden from the judge and became known only after the trial, are "newly discovered". Circumstances which concern the case but arise only after the trial are "new" (cf. Bulgakova, cited above, § 39). Furthermore, for evidence to be considered a "newly discovered circumstance" it has to have been previously unobtainable through the exercise of due diligence. A person applying for a judgment to be set aside should show that it was impossible to present the item of evidence at the final hearing and that the evidence is decisive (see Pravednaya, cited above, § 31).
32. The Court notes that the Supreme Court"s ruling was made after the Town Court"s judgment of 12 April 2000. Thus, it did not exist while the proceedings were pending before the Town Court. However, the Supreme Court"s judgment was given more than a month before the appeal judgment of 30 May 2000 of the Regional Court. The Fund could have invoked the Supreme Court"s ruling at the appeal proceedings before the Regional Court, but it did not do so. Instead, on the day after the Regional Court had given the final judgment, the Fund applied for a reopening of the case relying on the Supreme Court"s ruling. It did not provide any explanation as to its inability to invoke the Supreme Court"s judgment during the appeal proceedings.
33. Having regard to the fact that the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 was adopted while the appeal proceedings were still pending and that it was open to the Fund, through the exercise of due diligence, to rely on that judgment before the Regional Court, the Court cannot accept that the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 could be construed as a "newly discovered circumstance".
34. The Court also does not lose sight of the fact that on two occasions the Town Court refused to accept the Supreme Court"s ruling as a "newly discovered circumstance", because it had merely given an interpretation of the Instruction which had already been examined by the Town Court (see paragraph 9 above). In this connection, the Court reiterates that the fact that a higher-instance court disagreed with the interpretation of the domestic law given by the courts below, cannot, in itself, serve as an exceptional circumstance warranting the quashing of a binding and enforceable judgment and reopening of the proceedings on the applicant"s claim (see Kot v. Russia, No. 20887/03, § 29, 18 January 2007).
35. The Court considers that the Fund"s request of 31 May 2000 to reopen the case owing to the discovery of new circumstances was in essence an attempt to re-argue the case on points which the Fund could have, but apparently failed, to raise on appeal. That being so, the Court considers the Fund"s request to be an "appeal in disguise" rather than a conscientious effort to make good a miscarriage of justice (cf. Pravednaya, cited above, §§ 31 - 33).
36. The Court therefore concludes that by granting the Fund"s request to set aside the final judgment of 12 April 2000, as upheld on appeal on 30 May 2000, the domestic authorities infringed the principle of legal certainty and the applicants" "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention.
37. There has accordingly been a violation of that Article.
(b) Article 1 of Protocol No. 1
38. The Court reiterates that the existence of a debt confirmed by a binding and enforceable judgment constitutes the judgment beneficiary"s "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Quashing of such a judgment amounts to an interference with his or her right to peaceful enjoyment of possessions (see, among other authorities, Androsov v. Russia, No. 63973/00, § 69, 6 October 2005).
39. The Court observes that the final and enforceable judgment of 12 April 2000, as upheld on 30 May 2000, by which the applicants had been awarded increased pensions in accordance with the provisions of the new Pensions Act, was quashed on 18 April 2001. The Town Court re-examined the matter and dismissed the applicants" claims. Thus, the applicants, through no fault of their own, were prevented from receiving the initial judgment award.
40. To justify that interference the Government claimed that it had been lawful and pursued a legitimate aim, namely to correct a judicial error. The Court accepts that this measure pursued the public interest; however, its compliance with the "lawfulness" requirement of Article 1 of Protocol No. 1 is questionable. Whilst the case was reopened because the domestic court viewed the Supreme Court"s judgment of 24 April 2000 as a "newly discovered circumstance", such a reading of Article 333 of the RSFSR Code of Civil Procedure is more than liberal (see paragraph 33 above). Even assuming that the Town Court"s reading of the domestic law was not arbitrary, it still remains to be established whether the interference was proportionate to the legitimate aim pursued.
41. In this connection the Court has already examined a similar argument in the Pravednaya case, where it held that "the State"s possible interest in ensuring a uniform application of the Pensions Law should not have brought about the retrospective recalculation of the judicial award already made" (Pravednaya, cited above, § 41). The backdating of the recalculation, with the effect that the sums due were reduced, frustrated the applicants" reliance on the binding judicial decision and deprived them of an opportunity to receive the money they had legitimately expected to receive (cf. Bulgakova, cited above, § 47). In these circumstances, the Court considers that the quashing of the enforceable judgment of 12 April 2000, as upheld on 30 May 2000, placed an excessive burden on the applicants and was incompatible with Article 1 of Protocol No. 1.
42. There has therefore been a violation of that Convention provision.
II. Application of Article 41 of the Convention
43. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
44. As regards pecuniary damage, the applicants claimed the sums listed in the schedule. These sums represent the difference between the pensions to which they were entitled in accordance with the judgment of 12 April 2000 and the pensions actually paid. They calculated those sums on the basis of an IPC of 0.7 and in respect of a period lasting until the date when the IPC was increased by virtue of amendments to the Pensions Act and they started to receive pensions based on an increased IPC. They further claimed indexing of those sums to take account of inflation. The applicants claimed 1,000,000 Russian roubles to be paid to each of them in respect of non-pecuniary damage.
45. The Government, using the same method of calculation for the applicants" pensions, argued that the applicants were entitled to lower sums than they had claimed and that certain applicants would even have to return money to the Pension Fund if the Court were to find a breach of their rights owing to the quashing of a final judgment in their favour.
46. As regards the applicants" claims in respect of the difference in pension payments, the Court observes that in the present case it has found a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in that the applicants had been unable to receive increased pensions as a result of the reopening of the proceedings and the quashing of the final judgment in their favour. The Court notes that the most appropriate form of redress in respect of a violation of Article 6 is to ensure that the applicant as far as possible is put in the position he would have been in had the requirements of Article 6 not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12, and, mutatis mutandis, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court finds that this principle applies as well in the present case, having regard to the violations found (cf. Poznakhirina v. Russia, No. 25964/02, § 33, 24 February 2005). The applicants were prevented from receiving money they had legitimately expected to receive under the judgment of 12 April 2000.
47. The Court notes that the parties used the same method for the calculation of the applicants" pensions. The only difference was the date until which the parties applied the recalculation based on an IPC of 0.7. The applicants alleged that they had been entitled to pensions with an IPC of 0.7 until the date when the IPC was once again increased and they had started to receive pensions with an IPC of more than 0.7. The Government made the recalculation with an IPC of 0.7 until 1 January 2002, when the IPC was abolished. In this connection the Court notes that the Government did not dispute that the applicants had been entitled to pensions with an IPC of more than 0.7 when the IPC was increased. Moreover, it appears that when the IPC was increased in 2001 the applicants started to receive pensions calculated on the basis of the increased IPC. Further increases of the IPC also affected the applicants" pensions. It follows that in accordance with the judgment of 12 April 2000, as upheld on 30 May 2000, the applicants were entitled to pensions calculated with an IPC of 0.7 until an increased IPC was introduced under the Russian pension legislation.
48. The Court therefore accepts the applicants" calculation of the pensions to which they were entitled in accordance with the judgment of 12 April 2000 and awards the sums thus claimed in full (as listed in the schedule), plus any tax that may be chargeable on those amounts.
49. As to the claim in respect of inflation-related losses, the Court notes that the applicants did not indicate the amounts of those losses and did not offer an explanation as to the method of their calculation. They did not submit any document showing the inflation rates in their region during the period under consideration. The Court therefore dismisses this claim.
50. The Court further considers that the applicants suffered distress and frustration resulting from the quashing of the judgment of 12 April 2000, as upheld on 30 May 2000. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards each of the applicants 2,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on those amounts.
B. Costs and expenses
51. The applicants also claimed unspecified sums for the costs and expenses incurred in proceedings before the domestic courts and the Court.
52. The Government argued that the applicants had not substantiated their claims.
53. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court rejects the claim for costs and expenses because the applicants did not indicate the sums claimed and did not submit any receipts or other vouchers in support of their claims.
C. Default interest
54. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the sums listed in the schedule in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable;
(b) that the respondent State is to pay each of the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement, plus any tax that may be chargeable;
(c) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 5 July 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar
Schedule
---------------------------------------T-------------T--------------------¬
¦ APPLICANT"S NAME ¦YEAR OF BIRTH¦ SUM CLAIMED IN ¦
¦ ¦ ¦RESPECT OF PECUNIARY¦
¦ ¦ ¦ DAMAGE (in RUR) ¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Viktor Alekseyevich Kumkin ¦not specified¦ 4,662¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Galina Aleksandrovna Medvedeva ¦ 1934¦ 4,662¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Nelli Nikolayevna Chernyavskaya ¦ 1936¦ 5,472¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Raisa Vladimirovna Bibikova ¦ 1931¦ 4,020¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Aleksandra Vasilyevna Grishayeva ¦ 1927¦ 4,503¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Lidiya Pavlovna Gavrilova ¦ 1939¦ 4,341¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Valentina Pavlovna Grishina ¦ 1935¦ 4,503¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Mariya Pavlovna Matyushkina ¦ 1943¦ 4,503¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Anna Vladimirovna Zvereva ¦ 1938¦ 4,020¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Mariya Stepanovna Sudarkova ¦ 1927¦ 4,020¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Valentina Yemilyanovna Mironova ¦ 1930¦ 5,622¦
+--------------------------------------+-------------+--------------------+
¦Irina Ivanovna Shadrina ¦ 1938¦ 4,020¦
L--------------------------------------+-------------+---------------------