(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "БЕНЕДИКТОВ (BENEDIKTOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 106/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 10 мая 2007 года)
В деле "Бенедиктов против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
С.Е. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
посовещавшись за закрытыми дверями 10 апреля 2007 г.,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 106/02), поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Александровичем Бенедиктовым 23 ноября 2001 г.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, представляли М. Арутюнян и О. Преображенская, адвокаты, практикующие в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 2 сентября 2005 г. Европейский суд принял Решение официально уведомить власти Российской Федерации о жалобе. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с рассмотрением вопроса о ее приемлемости.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения вопросов приемлемости и существа жалобы. Рассмотрев доводы властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
5. Заявитель родился в 1973 году и до задержания проживал в г. Москве. В настоящее время он отбывает наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении в Республике Мордовия.
I. Обстоятельства дела
A. Уголовное дело в отношении заявителя
6. 16 декабря 1999 г., около 11.00 утра, заявитель был задержан по подозрению в совершении разбойного нападения. Протокол о его задержании был составлен через шесть часов. Заявитель получил копию Протокола только в апреле 2000 г.
7. Следователь разъяснил заявителю его права подозреваемого. Заявитель подписал соответствующие документы о том, что он отказывался от правовой помощи, и решил ответить на вопросы следователя. В тот же день были проведены очные ставки заявителя с потерпевшим, другим подозреваемым по этому делу и свидетелем.
8. 17 декабря 1999 г. прокурор в отсутствие заявителя вынес Постановление о заключении заявителя под стражу.
9. В декабре 1999 г. и январе 2000 г. следователь назначил три экспертизы. Заявитель утверждает, что узнал о них только в апреле 2000 г.
10. 24 ноября 2000 г. Зюзинский районный суд г. Москвы признал заявителя виновным в совершении разбойного нападения и приговорил его к девяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. 23 мая 2001 г. Московский городской суд оставил приговор без изменения, но в части определения вида исправительного учреждения дело было направлено на новое судебное рассмотрение. 3 июля 2001 г. Зюзинский межмуниципальный районный суд г. Москвы определил заявителю наказание в виде девяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.
B. Условия содержания заявителя под стражей
11. С 19 декабря 1999 г. по ноябрь 2001 г. заявитель содержался в следственных изоляторах ИЗ-77/2 и ИЗ-77/3 г. Москвы.
1. Следственный изолятор ИЗ-77/2
a) Количество заключенных в камере
12. Согласно справкам исполняющего обязанности начальника следственного изолятора от 19 октября 2005 г., представленным властями Российской Федерации, заявитель содержался в трех камерах. С 19 по 22 декабря 1999 г. он содержался в камере № 148 площадью 57,4 кв. метра. С 22 декабря 1999 г. по 10 марта 2000 г. он содержался в камере № 85 площадью 12,7 кв. метра. Власти Российской Федерации сообщили, что представить сведения о количестве лиц в камерах № 85 и 148 не оказалось возможным в связи с уничтожением соответствующих документов. С 10 марта по 28 ноября 2000 г. заявитель содержался в камере № 101 площадью 55,2 кв. метра. С 22 сентября по 28 ноября 2000 г. в этой камере содержалось примерно 58 заключенных. Власти Российской Федерации, ссылаясь на справки от 19 октября 2005 г., также утверждали, что заявитель был постоянно обеспечен индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями. Однако следственный изолятор не смог представить соответствующие подписи заявителя, поскольку они находились [в материалах, содержащихся] в другом следственном изоляторе г. Москвы.
13. Заявитель не оспаривал размер площади камер. Тем не менее он утверждал, что содержался в камере № 85 с еще пятью заключенными. В камере было пять кроватей. С камере № 101 содержались 70 - 80 заключенных. Из-за недостатка кроватей заключенным приходилось спать по очереди.
b) Санитарные условия, оборудование и температурный режим
14. Власти Российской Федерации, ссылаясь на информацию из Генеральной прокуратуры Российской Федерации, утверждали, что все камеры дезинфицировались "на регулярной основе". Раз в неделю заключенным предоставлялась возможность принять душ. Заявителю были предоставлены постельные принадлежности. Камеры проветривались естественным образом, через оконные проемы. Кроме того, в каждой камере была вентиляционная вытяжка. Власти Российской Федерации также утверждали, что температура воздуха в камерах была "нормальной". На зимний период в окна вставляли дополнительные застекленные рамы. Камеры были оборудованы лампами, светившими круглосуточно.
15. Заявитель не согласился с доводами властей и утверждал, что санитарные условия были неудовлетворительными. Камеры были заражены клопами и вшами, а администрация не предоставляла средств для борьбы с ними. Окна не были застеклены и были закрыты плотными жалюзи, которые препятствовали естественному освещению и доступу свежего воздуха. Зимой в камерах было очень холодно, а летом - жарко, душно и очень влажно. Ежедневно заключенных выводили на прогулку продолжительностью в один час. По прибытии в учреждение заявителю было предоставлено постельное белье, которое было грязным и плохо пахло. Постельное белье изъяли, когда заявителя перевели в конце декабря 1999 г. в медицинскую часть. По возвращении ему вообще не предоставили постельное белье. Туалетные принадлежности не выдавались.
2. Следственный изолятор ИЗ-77/3
16. Заявитель сообщает, что с ноября 2000 г. по ноябрь 2001 г. он содержался в следственном изоляторе ИЗ-77/3 г. Москвы. Его содержали в шести разных камерах, которые были чрезмерно переполнены. Во всех случаях количество заключенных было больше, чем количество спальных мест. Общие условия содержания под стражей были сопоставимы с условиями в следственном изоляторе ИЗ-77/2, за исключением одного аспекта. Летом заключенных выводили на часовую прогулку ночью, поскольку было очень жарко и у многих заключенных случались сердечные приступы.
17. Власти Российской Федерации не прокомментировали эту жалобу.
C. Состояние здоровья заявителя и медицинская помощь
18. Согласно справке начальника исправительного учреждения № 1 Республики Мордовия<*>, в январе 2000 г. заявителю был поставлен диагноз "вирусный гепатит В", а на следующий день его поместили в медицинскую часть учреждения. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель проходил лечение до марта 2000 г. и был переведен обратно в камеру после полного выздоровления. Власти Российской Федерации представили подробное описание проведенного заявителю лечения, включая перечень лекарств, их дозировку и частоту приема. Помимо этого они также представили копию медицинской карты и медицинских справок заявителя. Власти Российской Федерации также отметили, что заявитель никогда не жаловался в администрацию учреждения или в иные органы власти на недостаточность или плохое качество медицинской помощи.
--------------------------------
<*>Речь идет об исправительном учреждении ЖХ-385/1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Мордовия (прим. переводчика).
19. Заявитель утверждал, что в конце декабря 1999 г. его перевели в медицинскую часть учреждения, поскольку он заразился гепатитом. Во время лечения ему пять или шесть раз ставили капельницу и давали лекарства, которые не помогали. Диетическое питание ему не предоставлялось, а больничную пищу заявитель есть отказывался, поскольку она была слишком жирная. Заявитель безуспешно жаловался на ненадлежащую медицинскую помощь начальнику медицинской части. Последний посоветовал заявителю просить родственников принести необходимые лекарства, поскольку в медицинской части их не было. Заявитель утверждает, что его выписали из медицинской части, хотя он полностью не выздоровел. В ряде случаев заявитель жаловался врачу в следственном изоляторе ИЗ-77/2 на боли в печени. Врач, предположительно, сказал ему, что в изоляторе не было необходимых лекарств и что ему следует просить родственников купить медикаменты.
II. Соответствующее национальное законодательство
20. В статье 22 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" закреплено, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. В статье 23 закреплено, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям санитарии и гигиены. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место, им выдаются постельные и туалетные принадлежности. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.
III. Соответствующие международные документы
21. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (ЕКПП) посетил Российскую Федерацию с 2 по 17 декабря 2003 г. В разделе своего Доклада в адрес властей Российской Федерации (CPT/lnf (2003) 30), касающегося условий содержания под стражей в следственных изоляторах и процедуры обжалования, ЕКПП указал следующее:
"45. Следует сначала подчеркнуть, что ЕКПП с удовлетворением отметил прогресс в вопросе, представляющем большую проблему для российской пенитенциарной системы - переполненность.
Когда ЕКПП посещал Российскую Федерацию в ноябре 1998 г., переполненность была отмечена в качестве наиболее важного и срочного вопроса, который нужно было разрешить уголовно-исполнительной системе. В начале визита 2001 года делегации сообщили, что с 1 января 2000 г. количество лиц, находящихся в учреждениях УИС ("тюремное население"), уменьшилось на 30000 человек. В качестве примера этой тенденции был назван следственный изолятор № 1 в г. Владивостоке, в котором за трехлетний период было зафиксировано снижение количества заключенных на 30%.
...
ЕКПП приветствует меры, предпринятые в последние годы властями Российской Федерации для разрешения проблемы переполненности, включая указания Генеральной прокуратуры Российской Федерации, направленные на более избирательное применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Тем не менее информация, собранная делегатами ЕКПП, свидетельствует о том, что еще многое нужно сделать. В частности, переполненность все еще широко распространена, а режимные мероприятия развиты слабо. В этом отношении ЕКПП повторяет свои рекомендации, сделанные в предыдущих Докладах (cf. § 25 и 30 Доклада по итогам визита 1998 года, CPT (99) 26; § 48 и 50 Доклада по итогам визита 1999 года, CPT (2000) 7; § 52 Доклада по итогам визита 2000 года, CPT (2001) 2).
(...)
125. Как и во время предыдущих визитов, многие заключенные со скептицизмом выразились относительно процедуры обжалования. В частности, было высказано мнение, что невозможно конфиденциально направить жалобу в орган, находящийся за пределами учреждения. Фактически все жалобы, независимо от адресата, регистрировались сотрудниками учреждения в специальном журнале, в котором также указывался и род обращения. В исправительном учреждении № 8 надзирающий прокурор указал, что во время проверок его обычно сопровождал старший офицер, а осужденные, как правило, не просили его о встрече наедине, "поскольку они знают, что все жалобы обычно походят через администрацию учреждения".
В свете изложенного ЕКПП повторяет свою рекомендацию о том, что власти Российской Федерации должны пересмотреть процедуру подачи жалоб с целью обеспечения ее эффективного функционирования. В случае необходимости существующие правила должны быть изменены, чтобы гарантировать, что заключенные могут жаловаться во внешние (не относящиеся к учреждению уголовно-исполнительной системы) органы государственной власти на действительно конфиденциальной основе".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статей 3 и 13 Конвенции
22. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей с 19 декабря 1999 г. по ноябрь 2001 г. в ужасных условиях, приведших к заболеванию гепатитом, противоречило статье 3 Конвенции, в которой закреплено следующее:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
Он также утверждал, что не располагал эффективным средством правовой защиты от нарушения его права на недопущение жестокого обращения с ним, которое требуется в соответствии с положениями статьи 13 Конвенции:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе...".
A. Доводы сторон
23. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал имевшиеся у него национальные средства правовой защиты. В частности, он не жаловался на условия содержания его под стражей ни в прокуратуру, ни в суд. Власти Российской Федерации также прокомментировали условия содержания заявителя под стражей, но только в отношении учреждения ИЗ-77/2. В частности, они утверждали, что заявитель содержался в удовлетворительных санитарных условиях. Власти Российской Федерации отметили, что тот факт, что заявителя содержали в переполненных камерах, не мог сам по себе служить основанием для установления нарушения статьи 3 Конвенции, поскольку остальные условия содержания заявителя под стражей являлись удовлетворительными. Власти Российской Федерации указали, что переполненность являлась общей проблемой для многих государств-членов Совета Европы.
24. Заявитель утверждал, что он не обращался в прокуратуру или в суд, поскольку полагал, что у такой жалобы не будет никакой перспективы на успех. Однако он неоднократно жаловался администрации учреждения на ужасные условия содержания его под стражей. Таким образом, власти были достаточным образом осведомлены о его ситуации, но изменений не последовало. Он также оспорил описание условий содержания его под стражей, представленное властями Российской Федерации, как фактически неточное. Он настаивал, что камеры, в которых его содержали, всегда были чрезмерно переполнены. Согласно заявителю, многие должностные лица в Российской Федерации признали проблему переполненности [учреждений уголовно-исполнительной системы].
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость
25. Власти Российской Федерации поставили вопрос о неисчерпании заявителем национальных средств правовой защиты. Европейский суд полагает, что вопрос исчерпания национальных средств правовой защиты тесно связан с сутью жалобы заявителя о том, что он не располагал эффективным средством правовой защиты в связи с жалобой на бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания заявителя под стражей. Таким образом, Европейский суд считает необходимым присоединить возражение властей Российской Федерации к существу жалобы заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции.
26. Европейский суд также отмечает, что жалоба заявителя в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Суть жалобы
a) Статья 13 Конвенции
27. Европейский суд отмечает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на национальном уровне средства правовой защиты, которое способствует осуществлению сути гарантированных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они бы ни были закреплены в национальном правовом порядке. Таким образом, задачей статьи 13 Конвенции является обеспечить существование национального средства правовой защиты, представляющего возможность рассмотреть "подлежащую доказыванию жалобу" по существу и предоставить соответствующую компенсацию (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla}<*>v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 157).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
28. Пределы предусмотренной статьей 13 Конвенции обязанности варьируются в зависимости от характера жалобы на нарушение Конвенции. Тем не менее требуемое статьей 13 Конвенции средство правовой защиты должно быть эффективным как на практике, так и согласно положениям закона.
29. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации не продемонстрировали, какое средство правовой защиты могли бы предоставить заявителю прокуратура, суд или иные органы государственной власти, принимая во внимание, что проблемы, связанные с условиями содержания заявителя под стражей, очевидно, носили структурный характер и касались не только личной ситуации заявителя (см. Решение Европейского суда о приемлемости по делу "Моисеев против Российской Федерации" от 9 декабря 2004 г., жалоба № 62936/00, Решение Европейского суда о приемлемости по делу "Калашников против Российской Федерации" от 18 сентября 2001 г., жалоба № 47095/99 и из последних Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 57). Власти Российской Федерации не представили доказательств существования какого-либо средства правовой защиты, с помощью которого заявитель мог бы обжаловать общие условия содержания его под стражей, учитывая, в частности, системную проблему переполненности учреждений уголовно-исполнительной системы в Российской Федерации, или доказательств того, что имевшиеся средства правовой защиты были эффективными, то есть что они могли бы предотвратить или пресечь нарушение Конвенции или помочь заявителю получить соответствующую компенсацию (см. для подтверждения Постановление Европейского суда по делу "Мельник против Украины" (Melnik v. Ukraine) от 28 марта 2006 г., жалоба № 72286/01, § 70 - 71, Постановление Европейского суда по делу "Двойных против Украины" (Dvoynykh v. Ukraine) от 12 октября 2006 г., жалоба № 72277/01, § 72, и Постановление Европейского суда по делу "Островар против Молдавии" (Ostrovar v. Moldova) от 13 сентября 2005 г., жалоба № 35207/03, § 112).
30. Следовательно, Европейский суд отклоняет довод властей Российской Федерации о неисчерпании национальных средств правовой защиты и приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием национального эффективного и доступного средства правовой защиты, с помощью которого заявитель мог бы обжаловать общие условия содержания его под стражей.
b) Статья 3 Конвенции
31. Европейский суд отмечает, что длящийся характер содержания заявителя под стражей, его идентичные описания общих условий содержания его под стражей в обоих учреждениях и недостаточность доводов властей Российской Федерации относительно этих жалоб обусловливают рассмотрение содержания заявителя под стражей с 19 декабря 1999 г. по ноябрь 2001 г. без деления этого срока на два отдельных периода.
32. Стороны разошлись во мнениях относительно отдельных условий содержания заявителя под стражей. Однако Европейскому суду нет необходимости устанавливать истинность каждого утверждения, поскольку он определяет в данном деле нарушение статьи 3 Конвенции на основании представленных фактов, которые, в принципе, не оспариваются властями Российской Федерации, по следующим причинам.
33. Основной характеристикой, по поводу которой стороны пришли к соглашению, является размер камер. Однако заявитель утверждал, что камеры были чрезмерно переполнены по сравнению с лимитом их наполняемости, а власти Российской Федерации не смогли указать точное число заключенных в определенных камерах, утверждая, что соответствующие документы были уничтожены. Они также не представили никакой информации относительно количества заключенных в камере № 101, за исключением периода с 22 сентября по 28 ноября 2000 г., и не описали условия содержания заявителя под стражей после 28 ноября 2000 г.
34. В связи с этим Европейский суд отмечает, что конвенционные процедуры, такие как в настоящем деле, не всегда допускают неукоснительное применение принципа affirmanti incumbit probatio<*>, поскольку в определенных случаях только власти государства-ответчика имеют доступ к информации, которая может подтвердить или опровергнуть утверждение. Непредставление властями государства-ответчика такой информации без удовлетворительного объяснения может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского суда по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet Ozkan and Others v. Turkey) от 6 апреля 2004 г., жалоба № 21689/93, § 426).
--------------------------------
<*>Тот, кто утверждает что-то, должен это доказать.
35. Принимая во внимание указанные принципы, а также тот факт, что власти Российской Федерации не представили убедительных объяснений непредставлению ими существенной информации и что, в принципе, власти согласились, что камеры могли быть переполнены (см. выше § 23), Европейский суд рассмотрит вопрос о количестве заключенных в камере на основании доводов заявителя.
36. Заявитель утверждал, что в самой маленькой из камер площадью 12,7 кв. метра заключенным было предоставлено менее 2,2 кв. метра санитарной площади на человека. В большей камере площадью 55,2 кв. метра на каждого заключенного приходилось менее 1 кв. метра санитарной площади, даже в те периоды, когда там содержалось 58 человек, как утверждали власти Российской Федерации. Количество заключенных было больше количества спальных мест. Соответственно, заключенным, включая заявителя, приходилось делиться спальными местами, отдыхая по очереди. Таким образом, на протяжении примерно двух лет заявитель круглосуточно содержался в камере, за исключением часовой прогулки.
37. Независимо от причин переполненности Европейский суд полагает, что власти государства-ответчика должны организовать свою уголовно-исполнительную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных независимо от финансовых и материально-технических трудностей (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации", § 63).
38. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточной санитарной площадью на человека (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (extracts), § 104 et seq.; Постановление Европейского суда по делу "Лабзов против Российской Федерации" от 16 июня 2005 г., жалоба № 62208/00, § 44 et seq.; Постановление Европейского суда по делу "Новоселов против Российской Федерации" от 2 июня 2005 г., жалоба № 66460/01, § 41 et seq.; Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации" от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00, § 39 et seq.; Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации", жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 et seq.; Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, ECHR 2001-III, § 69 et seq.).
39. Принимая во внимание свою правоприменительную практику и представленные сторонами материалы, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не сослались на какие-либо факты и не привели каких-либо доводов, способных убедить Европейский суд прийти к иному выводу в данном деле. Хотя в настоящем деле ничто не указывает на то, что имело место позитивное намерение унизить или оскорбить заявителя, Европейский суд полагает: тот факт, что заявителю пришлось жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере с таким количеством заключенных на протяжении почти двух лет, сам по себе являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, и вызвать у заявителя чувство страха, страдания и унижения, которые могли оскорбить и унизить его.
40. Кроме того, хотя в данном деле нельзя установить "вне всяких разумных сомнений", что вентиляция, отопление, освещение и санитарные условия в учреждениях, в которых содержался заявитель, были приемлемы с позиции статьи 3 Конвенции, Европейский суд, тем не менее, отмечает: власти Российской Федерации не оспаривали, что окна камер были закрыты металлическими жалюзи, препятствовавшими доступу свежего воздуха и естественного освещения. Кроме того, Европейский суд подчеркивает, что после поступления в следственный изолятор ИЗ-77/2 заявителю был поставлен диагноз "гепатит" и что, по всей вероятности, он заразился этой болезнью, находясь под стражей. Хотя это обстоятельство само по себе не подразумевает нарушение статьи 3 Конвенции, учитывая, в частности, тот факт, что заявитель получил лечение (см. Постановление Европейского суда по делу "Алвер против Эстонии" (Alver v. Estonia), от 8 ноября 2005 г., жалоба № 64812/01, § 54, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Хохлич против Украины" (Khokhlich v. Ukraine) от 29 апреля 2003 г., жалоба № 41707/98) и что он полностью выздоровел, Европейский суд полагает, что эти аспекты, хотя сами по себе и не могут оправдать признание "унижающего достоинство" обращения, имеют существенное значение в дополнение к основному фактору чрезмерной переполненности для демонстрации того, что условия содержания заявителя под стражей выходили за пределы рамок, допустимых в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Новоселов против Российской Федерации", § 44).
41. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей с 19 декабря 1999 г. по ноябрь 2001 г. в следственных изоляторах ИЗ-77/2 и ИЗ-77/3.
II. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
42. Заявитель также утверждал, ссылаясь на подпункт "с" пункта 1 и пункт 3 статьи 5 Конвенции, что протокол о его задержании не был составлен незамедлительно и не был передан ему (заявителю), в связи с чем он не был уведомлен должным образом о причинах своего задержания, что прокурор дал санкцию на содержание его (заявителя) под стражей в отсутствие заявителя и что этот же прокурор продлевал срок содержания заявителя под стражей и осуществлял другие процессуальные действия. В статье 5 Конвенции в части, касающейся настоящего дела, закреплено следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
(...)
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
(...)
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "с" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
43. Европейский суд отмечает, что от него не требуется решать, свидетельствует или нет жалоба заявителя относительно содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения о нарушении статьи 5 Конвенции. Европейский суд повторяет, что согласно статье 35 Конвенции Европейский суд может рассматривать вопрос только в течение шести месяцев после вынесения окончательного решения. Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей в рамках избранной меры пресечения завершилось 24 ноября 2000 г., когда Зюзинский районный суд г. Москвы постановил приговор по делу заявителя (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, ECHR 2000 IV, § 147). После этого содержание заявителя под стражей попадало под действие не подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, а подпункта "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Б. против Австрии" (B. v. Austria) от 28 марта 1990 г., Series A, № 175, с. 14 - 16, § 36 - 39). Заявитель подал жалобу в Европейский суд 23 ноября 2001 г., то есть более чем через шесть месяцев после завершения содержания его под стражей.
44. Следовательно, данная часть жалобы была подана с нарушением срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Предполагаемые нарушения иных положений Конвенции
45. Ссылаясь на подпункты "c" и "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, заявитель обжаловал то обстоятельство, что после задержания ему не были разъяснены его законные права обвиняемого, что во время первого допроса и очной ставки со свидетелем ему не была обеспечена помощь адвоката и что он не был незамедлительно уведомлен об экспертном заключении.
46. Однако, учитывая представленные ему материалы, Европейский суд полагает, что они не свидетельствуют о возможном нарушении прав и свобод, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней. Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению на основании пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
47. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Моральный вред
48. Заявитель требовал 15000 евро в качестве компенсации морального вреда.
49. Власти Российской Федерации утверждали, что требование было необоснованным, поскольку отсутствовали нарушения конвенционных прав заявителя.
50. Европейский суд признает, что заявитель пережил унижения и страдания в связи с условиями содержания его под стражей и отсутствием эффективных средств правовой защиты при наличии жалоб на указанные условия. Принимая решение на основании принципа справедливости, учитывая свою практику по данному вопросу и, в частности, принимая во внимание длительность содержания заявителя под стражей, Европейский суд присуждает заявителю 10000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
51. Заявитель также требовал 1590 евро в качестве компенсации за представление его интересов в Европейском суде и 100 евро в качестве компенсации почтовых расходов и стоимости телефонных переговоров его адвокатов.
52. Власти Российской Федерации утверждали, что адвокаты заявителя работали на него бесплатно, и что заявитель не был обязан - договором или иным документом - оплачивать им их услуги.
53. Согласно правоприменительной практике Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если докажет, что они были понесены в действительности и по необходимости и являются разумными по количеству.
54. В том, что касается расходов на представление интересов заявителя в страсбургском судопроизводстве, Европейский суд отмечает: заявителю было предоставлено 850 евро в качестве правовой помощи. Суд полагает, что заявитель не доказал, что понес какие-либо расходы, превышающие эту сумму. Поэтому Европейский суд не присуждает никакой суммы по данному пункту.
55. Относительно почтовых расходов и расходов на телефонные переговоры Европейский суд отмечает, что ни заявитель, ни его адвокаты не представили каких-либо доказательств (чеки, квитанции) в подтверждение этого требования. Следовательно, Европейский суд отклоняет данное требование.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
56. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) решил объединить рассмотрение довода властей Российской Федерации о неисчерпании заявителем национальных средств правовой защиты в связи с его жалобой на жестокое обращение с рассмотрением жалобы по существу и отклонить этот довод;
2) объявил жалобу на условия содержания заявителя под стражей с 19 декабря 1999 г. по ноябрь 2001 г. и отсутствие эффективных средств правовой защиты в связи с жалобой на указанные условия содержания под стражи приемлемой, а остальную часть жалобы - неприемлемой для рассмотрения по существу;
3) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;
4) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
5) постановил, что:
a) государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления данного Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должно выплатить в пользу заявителя 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда в пересчете на российские рубли по курсу, установленному на день выплаты, включая любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы;
b) по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанную сумму начисляется простой процент в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
6) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF BENEDIKTOV v. RUSSIA
(Application No. 106/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 10.V.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Benediktov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 10 April 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 106/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Vladimir Aleksandrovich Benediktov ("the applicant"), on 23 November 2001.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms M. Arutyunyan and Ms O. Preobrazhenskaya, lawyers practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 2 September 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
5. The applicant was born in 1973 and lived until his arrest in Moscow. He is now serving his sentence in a correctional colony in the Mordoviya Republic of the Russian Federation.
I. The circumstances of the case
A. Criminal proceedings against the applicant
6. On 16 December 1999, at approximately 11 a.m., the applicant was arrested on suspicion of robbery. The report of his arrest was drawn up six hours later. He was issued with a copy of the report only in April 2000.
7. An investigator informed the applicant of his statutory defence rights. The applicant countersigned a record indicating that he had voluntarily refused legal assistance and decided to answer the investigator"s questions. On the same day he was confronted with the victim, the co-defendant and a witness.
8. On 17 December 1999 a prosecutor authorised the remand of the applicant in custody, without the latter being present.
9. In December 1999 and January 2000 an investigator ordered three expert examinations. According to the applicant, he was notified of these examinations in April 2000.
10. On 24 November 2000 the Zyuzinskiy District Court of Moscow found the applicant guilty of robbery and sentenced him to nine years" imprisonment in a high-security colony. The District Court based its judgment on statements by the victim, several eyewitnesses, expert reports and other material evidence. On 23 May 2001 the Moscow City Court upheld the conviction, but remitted the decision concerning the colony type for re-examination. On 3 July 2001 the Zyuzinskiy District Court ordered that the applicant should serve his sentence in a high-security colony.
B. Conditions of the applicant"s detention
11. From 19 December 1999 to November 2001 the applicant was detained in facilities Nos. IZ-77/2 and IZ-77/3 in Moscow.
1. Facility No. IZ-77/2
(a) Number of inmates per cell
12. According to certificates issued on 19 October 2005 by the acting facility director, and produced by the Government, the applicant was kept in three cells. From 19 to 22 December 1999 he was detained in cell No. 148 which measured 57.4 square metres. From 22 December 1999 to 10 March 2000 he was kept in a 12.7 sq. m cell, No. 85. According to the Government, the information on the number of inmates in cells Nos. 85 and 148 was not available as the documents had been destroyed. From 10 March to 28 November 2000 the applicant remained in cell No. 101, which measured 55.2 square metres. Between 22 September and 28 November 2000 that cell housed approximately 58 detainees. The Government, relying on the certificates of 19 October 2005, further submitted that at all times the applicant had had an individual bunk and bedding. However, the facility was not able to produce the applicant"s record confirming the latter submission as it had been sent to another detention facility in Moscow.
13. The applicant did not dispute the cell measurements. He, however, alleged that he had shared cell No. 85 with five detainees. That cell had five bunks. Cell No. 101 accommodated 70 to 80 inmates. Given the lack of beds, inmates slept in shifts.
(b) Sanitary conditions, installations and temperature
14. The Government, relying on the information provided by the office of the Prosecutor General of the Russian Federation, submitted that all cells were disinfected on a "regular basis". Inmates were allowed to take a shower once a week. The applicant was provided with bedding. The cells were ventilated naturally through the windows. Each cell also had a ventilating shaft. The Government further argued that the temperature in the cells had been "normal". Additional window-frames with glass were inserted in winter. The cells were equipped with lamps which functioned day and night.
15. The applicant disagreed with the Government"s description and submitted that the sanitary conditions had been unsatisfactory. The cells were infected with bed-bugs and lice but the administration did not provide any insecticides. Windows were not glazed and were covered with thick metal bars that blocked access to natural light and fresh air. It was extremely cold in winter and in summer it was hot, stuffy and excessively damp inside. Inmates had an hour-long walk daily. On admission to the facility the applicant was provided with bedding which was dirty and smelt badly. The bedding was seized when he was transferred to a hospital in the end of December 1999. When he returned, he was not provided with bedding at all. No toiletries were distributed.
2. Facility No. IZ-77/3
16. According to the applicant, from November 2000 to November 2001 he was kept in detention facility No. IZ-77/3 in Moscow. He was detained in six different cells, which were severely overcrowded. At all times the number of detainees was greater than that of the available bunks. The general conditions of his detention in that facility were similar to those in facility No. IZ-77/2, save for one aspect. In summer detainees were afforded a one-hour walk at night because it was extremely hot and many inmates had suffered heart attacks.
17. The Government did not comment on this.
C. State of the applicant"s health and medical assistance
18. According to a certificate of the head of correctional colony No. 1 in the Mordoviya Republic, in January 2000 the applicant was diagnosed with viral hepatitis of type B and on the following day he was admitted to an isolation ward in the facility hospital. The Government submitted that he had undergone treatment until March 2000 and had been transferred back to a cell after his full recovery. The Government gave a detailed description of the treatment the applicant had been provided with, including the type of medicine, dose and frequency. They also furnished a copy of the applicant"s medical record and medical certificates. The Government further noted that the applicant had never complained to the facility administration or any other authority that medical assistance was lacking or was of poor quality.
19. The applicant argued that in late December 1999 he had been transferred to the facility hospital because he had contracted hepatitis. He was placed on a drip five or six times during his treatment and provided with medication that did not help. Dietetic food was not provided and he refused to eat the hospital food because it was too greasy. He unsuccessfully complained to the head of the hospital about inadequate medical assistance. The latter encouraged him to ask his relatives to bring the necessary medicines because the hospital did not have them. According to the applicant, he was released from the hospital although he did not fully recover. On a number of occasions he complained to a doctor in facility No. IZ-77/2 about a pain in his liver. The doctor allegedly told him that the facility did not have the necessary medicines and that he should ask relatives to buy them.
II. Relevant domestic law
20. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be given free food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees should be kept in conditions which satisfy sanitary and hygienic requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than 4 square metres of personal space in his or her cell.
III. Relevant international documents
21. The European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (CPT) visited the Russian Federation from 2 to 17 December 2001. The section of its Report to the Russian Government (CPT/Inf (2003) 30) dealing with the conditions of detention in remand establishments and the complaints procedure read as follows:
45. It should be stressed at the outset that the CPT was pleased to note the progress being made on an issue of great concern for the Russian penitentiary system: overcrowding.
When the CPT first visited the Russian Federation in November 1998, overcrowding was identified as the most important and urgent challenge facing the prison system. At the beginning of the 2001 visit, the delegation was informed that the remand prison population had decreased by 30,000 since 1 January 2000. An example of that trend was SIZO No 1 in Vladivostok, which had registered a 30% decrease in the remand prison population over a period of three years.
...
The CPT welcomes the measures taken in recent years by the Russian authorities to address the problem of overcrowding, including instructions issued by the Prosecutor General"s Office, aimed at a more selective use of the preventive measure of remand in custody. Nevertheless, the information gathered by the Committee"s delegation shows that much remains to be done. In particular, overcrowding is still rampant and regime activities are underdeveloped. In this respect, the CPT reiterates the recommendations made in its previous reports (cf. paragraphs 25 and 30 of the report on the 1998 visit, CPT (99) 26; paragraphs 48 and 50 of the report on the 1999 visit, CPT (2000) 7; paragraph 52 of the report on the 2000 visit, CPT (2001) 2).
...
125. As during previous visits, many prisoners expressed scepticism about the operation of the complaints procedure. In particular, the view was expressed that it was not possible to complain in a confidential manner to an outside authority. In fact, all complaints, regardless of the addressee, were registered by staff in a special book which also contained references to the nature of the complaint. At Colony No 8, the supervising prosecutor indicated that, during his inspections, he was usually accompanied by senior staff members and prisoners would normally not request to meet him in private "because they know that all complaints usually pass through the colony"s administration".
In the light of the above, the CPT reiterates its recommendation that the Russian authorities review the application of complaints procedures, with a view to ensuring that they are operating effectively. If necessary, the existing arrangements should be modified in order to guarantee that prisoners can make complaints to outside bodies on a truly confidential basis."
THE LAW
I. Alleged violation of Articles 3 and 13 of the Convention
22. The applicant complained that his detention from 19 December 1999 to November 2001 in appalling conditions, leading to hepatitis, was in breach of Article 3 of the Convention which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
He also claimed that he did not have at his disposal an effective remedy for the violation of the guarantee against ill-treatment, which is required under Article 13 of the Convention:
"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority..."
A. Submissions by the parties
23. The Government argued that the applicant had not exhausted the domestic remedies available to him. In particular, he had not complained about the conditions of his detention to a prosecutor or court. The Government further commented on the conditions of the applicant"s detention, but only in facility No. IZ-77/2. In particular, they submitted that the applicant had been detained in satisfactory sanitary conditions. The Government noted that the fact that the applicant had been detained in the overcrowded cells could not serve on its own as the basis for finding a violation of Article 3 of the Convention because the remaining aspects of the applicant"s detention had been satisfactory. The Government pointed out that overcrowding was a general problem in many member States of the Council of Europe.
24. The applicant submitted that he had not applied to a prosecutor or court because he had considered that such a complaint would not have any prospect of success. On numerous occasions, however, he had complained to the administrations about the appalling conditions of his detention. Thus they were sufficiently aware of his situation but no changes followed. He further challenged the Government"s description of his conditions of detention as factually inaccurate. He insisted that the cells had at all times been severely overcrowded. According to the applicant, the overcrowding problem had been acknowledged by many Russian officials.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
25. The Government raised the objection of non-exhaustion of domestic remedies by the applicant. The Court considers that the issue of exhaustion of domestic remedies is closely linked to the merits of the applicant"s complaint that he did not have at his disposal an effective remedy for complaining about inhuman and degrading conditions of his detention. Thus, the Court finds it necessary to join the Government"s objection to the merits of the applicant"s complaint under Article 13 of the Convention.
26. The Court further notes that the applicant"s complaints under Article 3 and 13 of the Convention are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Article 13 of the Convention
27. The Court points out that Article 13 of the Convention guarantees the availability at national level of a remedy to enforce the substance of Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. The effect of Article 13 is thus to require the provision of a domestic remedy to deal with the substance of an "arguable complaint" under the Convention and to grant appropriate relief (see, among many other authorities, the {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 157, ECHR 2000-XI).
28. The scope of the obligation under Article 13 varies depending on the nature of the applicant"s complaint under the Convention. Nevertheless, the remedy required by Article 13 must be effective in practice as well as in law.
29. Turning to the facts of the present case, the Court considers that the Government did not demonstrate what redress could have been afforded to the applicant by a prosecutor, a court or other State agencies, taking into account that the problems arising from the conditions of the applicant"s detention were apparently of a structural nature and did not only concern the applicant"s personal situation (cf. Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004; Kalashnikov v. Russia (dec.), No. 47095/99, 18 September 2001; and, most recently, Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 57, 1 June 2006). The Government have failed to submit evidence as to the existence of any domestic remedy by which the applicant could have complained about the general conditions of his detention, in particular with regard to the structural problem of overcrowding in Russian detention facilities, or that the remedies available to him were effective, that is to say that they could have prevented violations from occurring or continuing, or that they could have afforded the applicant appropriate redress (see, to the same effect, Melnik v. Ukraine, No. 72286/01, §§ 70 - 71, 28 March 2006; Dvoynykh v. Ukraine, No. 72277/01, § 72, 12 October 2006; and Ostrovar v. Moldova, No. 35207/03, § 112, 13 September 2005).
30. Accordingly, the Court rejects the Government"s argument as to the exhaustion of domestic remedies and concludes that there has been a violation of Article 13 of the Convention on account of the lack of an effective and accessible remedy under domestic law for the applicant to complain about the general conditions of his detention.
(b) Article 3 of the Convention
31. The Court observes that the continuous nature of the applicant"s detention, his identical descriptions of the general conditions of his detention in both facilities and the lack of arguments on the Government"s behalf concerning that assertion warrant the examination of the applicant"s detention from 19 December 1999 to November 2001 without dividing it into separate periods.
32. The parties disagreed as to the specific conditions of the applicant"s detention. However, there is no need for the Court to establish the truthfulness of each and every allegation, because it finds that there has been a violation of Article 3 on the basis of the facts which have been presented and which, in principle, are not disputed by the respondent Government, for the following reasons.
33. The main characteristic, which the parties did agree upon, is the size of the cells. However, the applicant claimed that the cell population severely exceeded the capacity for which they were designed; the Government were unable to indicate the exact number of inmates in certain cells, alleging that the relevant documents had been destroyed. They also failed to provide any information concerning the number of detainees in cell No. 101, save for the period from 22 September to 28 November 2000, and they did not describe the conditions of the applicant"s detention after 28 November 2000.
34. In this connection, the Court observes that Convention proceedings, such as the present application, do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation) because in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or refuting allegations. A failure on a Government"s part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations (see Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).
35. Having regard to the abovementioned principles, together with the fact that the Government did not offer any convincing explanation for their failure to submit relevant information and that they, in principle, agreed that the cells could have been overcrowded (see paragraph 23 above), the Court will examine the issue concerning the number of inmates in the cells on the basis of the applicant"s submissions.
36. According to the applicant, in the smallest cell of 12.7 sq. m, inmates were afforded less than 2.2 sq. m of personal space. In a bigger 55.2 sq. m cell, detainees had less than 1 sq. m of personal space, even during the period when there were 58 inmates, as submitted by the Government. The number of detainees was greater than that of available bunks. It follows that the detainees, including the applicant, had to share the sleeping facilities, taking turns to rest. Thus, for approximately two years the applicant was confined to his cell day and night, save for one hour of outdoor exercise.
37. Irrespective of the reasons for the overcrowding, the Court considers that it is incumbent on the respondent Government to organise its penitentiary system in such a way as to ensure respect for the dignity of detainees, regardless of financial or logistical difficulties (see Mamedova, cited above, § 63).
38. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 104 et seq., ECHR 2005-... (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, § 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, § 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, § 39 et seq., 20 January 2005; Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 97 et seq., ECHR 2002-VI; and Peers v. Greece, No. 28524/95, §§ 69 et seq., ECHR 2001-III).
39. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. Although in the present case there is no indication that there was a positive intention to humiliate or debase the applicant, the Court finds that the fact that the applicant was obliged to live, sleep and use the toilet in the same cell as so many other inmates for almost two years was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and to arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.
40. Furthermore, while in the present case it cannot be established "beyond reasonable doubt" that the ventilation, heating, lighting or sanitary conditions in the facilities were unacceptable from the standpoint of Article 3, the Court nonetheless notes that the Government did not dispute that the cell windows had been covered with metal shutters blocking access to fresh air and natural light. In addition, the Court observes that the applicant was diagnosed with hepatitis after his admission to facility No. IZ-77/2 and that it appears to be most probable that he was infected while in detention. Although this fact in itself does not imply a violation of Article 3, given, in particular, the fact that the applicant received treatment (see Alver v. Estonia, No. 64812/01, § 54, 8 November 2005 and, mutatis mutandis, Khokhlich v. Ukraine, No. 41707/98, 29 April 2003) and that he fully recovered, the Court considers that these aspects, while not in themselves capable of justifying the notion of "degrading" treatment, are relevant in addition to the focal factor of the severe overcrowding, to show that the applicant"s detention conditions went beyond the threshold tolerated by Article 3 of the Convention (cf. Novoselov, cited above, § 44).
41. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention from 19 December 1999 to November 2001 in facilities Nos. IZ-77/2 and IZ-77/3.
II. Alleged violation of Article 5 of the Convention
42. The applicant further complained under Article 5 § 1 (c) and § 3 of the Convention that the report of his arrest had not been promptly drawn up and notified to him and thus he had not been duly informed of the reasons for his arrest, that the prosecutor had authorised his detention on remand in his absence, and that the same prosecutor had extended his remand period and taken other procedural actions. Article 5, in so far as relevant, reads as follows:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
...
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial."
43. The Court observes that it is not required to decide whether or not the applicant"s complaints concerning his detention on remand disclose an appearance of a violation of Article 5 of the Convention. It reiterates that, according to Article 35 of the Convention, the Court may only deal with the matter within a period of six months from the date on which the final decision was taken. It observes that the applicant"s detention on remand ended on 24 November 2000 when the Zyuzinskiy District Court of Moscow convicted him (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 147, ECHR 2000-IV). After that date his detention no longer fell within the ambit of Article 5 § 1 (c), but within the scope of Article 5 § 1 (a) of the Convention (see, for instance, B. v. Austria, judgment of 28 March 1990, Series A No. 175, pp. 14 - 16, §§ 36 - 39). The applicant lodged his application with the Court on 23 November 2001, which is more than six months after his detention on remand had ended.
44. It follows that this part of the application was lodged out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
III. Other alleged violations of the Convention
45. The applicant complained under Article 6 § 3 (c) and (d) of the Convention that he had not been informed of his statutory rights as an accused after his arrest, that he had not been assisted by counsel during the first interrogation and the confrontation with the victim, and that he had not been promptly notified of expert examinations.
46. However, having regard to all the material in its possession, the Court finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
47. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
48. The applicant claimed 15,000 euros in respect of non-pecuniary damage.
49. The Government averred that the claim was unsubstantiated because there had been no violation of the applicant"s Convention rights.
50. The Court accepts that the applicant suffered humiliation and distress because of the degrading conditions of his detention and the absence of an effective remedy in respect of his complaints about those conditions. Making its assessment on an equitable basis, having regard to its case-law on the subject and, taking into account, in particular, the length of the applicant"s detention, the Court awards the applicant EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
51. The applicant also claimed EUR 1,590 for his representation before the Court and EUR 100 for his lawyers" postal expenses and charges for telephone communications.
52. The Government argued that the applicant"s lawyers had worked for him for free and that he was not under any legal obligation, by virtue of a contract or any other document, to pay them for their services.
53. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum.
54. As regards the fees for the legal representation in the Strasbourg proceedings, the Court observes that the applicant was granted EUR 850 in legal aid. It considers that the applicant did not justify having incurred any expenses exceeding that amount. Therefore the Court makes no award under this head.
55. As regards the postal expenses and telephone charges, the Court notes that neither the applicant nor his lawyers submitted any evidence (bills, receipts, etc.) in support of that claim. Accordingly, the Court rejects it.
C. Default interest
56. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Decides to join to the merits the Government"s objection as to the exhaustion of domestic remedies in respect of the applicant"s complaint about the inhuman and degrading conditions of his detention and rejects it;
2. Declares the complaints concerning the conditions of the applicant"s detention from 19 December 1999 to November 2001 and the absence of an effective remedy in respect of his complaint about the conditions of his detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention;
4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
5. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 10 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar