(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "РЯБОВ (RYABOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 3896/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 31 января 2008 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Д. Малинверни, судей,
а также при участии А. Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 10 января 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 3896/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Андреем Юрьевичем Рябовым (далее - заявитель) 8 ноября 2003 г.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь<*>, в Европейском суде представляли К. Москаленко и М. Арутюнян, адвокаты Центра содействия международной защите. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
--------------------------------
<*>Речь идет о выделении денежных средств со стороны Европейского суда для оказания заявителю бесплатной юридической помощи в соответствии с главой X "Юридическая помощь" Регламента Европейского суда" (прим. ред.).
3. Заявитель, в частности, ссылался на невозможность допроса свидетелей обвинения в нарушение подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции.
4. 27 апреля 2005 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
5. 2 февраля 2006 г. Европейский суд решил на основании подпункта "c" пункта 2 правила 54 Регламента Суда предложить властям Российской Федерации представить письменные объяснения по вопросу о предполагаемом вмешательстве в право заявителя на обращение в Европейский суд, гарантированное статьей 34 Конвенции.
6. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1972 году и проживает в Вологодской области.
A. Уголовное дело против заявителя
8. 9 декабря 2002 г. заявителю было предъявлено обвинение в изнасиловании Т., которой на момент совершения преступления летом 2000 года было семь лет. Обвинение было основано на результатах допросов девочки (Т.), матери девочки К. и соседки Г., а также выводах медицинской экспертизы, которую потерпевшая прошла 4 октября 2002 г. Заявитель просил следователя устроить очную ставку со свидетелями обвинения и медицинским экспертом. 10 декабря 2002 г. следователь отклонил ходатайство. 9 января 2003 г. Вологодский областной суд признал это решение законным в последней инстанции.
9. В начале судебного заседания заявитель, узнав, что свидетель г-жа Г. и медицинский эксперт не присутствуют, ходатайствовал перед судом об обеспечении их явки. Судья ответила: "Где я их возьму?" и отклонила ходатайство.
10. Заявитель не признал себя виновным. Он признал, что в конце июля 2000 г. отправился вместе с Т. в деревню Володино, где они провели ночь в доме его бывшей жены, но отрицал, что изнасиловал девочку.
11. К. заявила, что в октябре 2002 г. она обнаружила записку Т. В ней девочка писала, что заявитель изнасиловал ее летом 2000 года в деревне Володино. Она спросила девочку о записке, и Т. подтвердила ее соответствие действительности.
12. На суде Т. подтвердила, что заявитель ее изнасиловал.
13. 21 января 2003 г. Вологодский областной суд признал заявителя виновным в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах, преступлении, предусмотренном пунктом "в" части 3 статьи 131 Уголовного кодекса Российской Федерации, и приговорил его к 12 годам и шести месяцам лишения свободы.
14. Областной суд пришел к выводу о том, что вина заявителя достаточно установлена на основании показаний потерпевшей, которые подтверждались следующими доказательствами:
- выводами медицинской экспертизы, проведенной 4 октября 2002 г., о наличии рубцов на гимене Т. Рубцы могли быть вызваны воздействием твердого предмета. Установить время их возникновения не представилось возможным;
- письменным заявлением соседки Г., сделанным на предварительном следствии. В одну из летних ночей 2000 года Г., чья квартира была отделена от квартиры бывшей жены заявителя перегородкой, услышала визг девочки, умолявшей отца прекратить. Девочка некоторое время всхлипывала. Г. прикрикнула на заявителя и потребовала прекратить пугать ребенка. В то время она думала, что девочка является дочерью заявителя. Всхлипывание стихло, но затем девочка вновь стала плакать и просить отца прекратить. На следующий день Г. встретила заявителя и спросила его, что произошло. Он отвечал, что это ее не касается;
- запиской, написанной детским почерком, в которой утверждалось, что написавшая ее была изнасилована "Андрюхой" (уменьшительное имя заявителя). Т. подтвердила, что написала записку.
15. В своей жалобе заявитель указывал, что суд не обеспечил явку г-жи Г. и медицинского эксперта.
16. 7 июля 2003 г. Верховный суд Российской Федерации, рассмотрев жалобу, оставил приговор от 21 января 2003 г. без изменения. Он указал, что выводы суда в достаточной степени подкрепляются заявлениями потерпевшей, которые подтверждены другими доказательствами, в частности, запиской ребенка, свидетельскими показаниями Г. "в суде" [!] и заключением медицинской экспертизы.
17. 25 июля 2005 г. заместитель Генерального прокурора подал надзорное представление в Президиум Верховного суда. Он указал, что Вологодский областной суд и Верховный суд нарушили право заявителя на допрос свидетеля Г. и медицинского эксперта.
18. 1 марта 2006 г. Президиум Верховного суда удовлетворил представление прокурора частично. Он установил, что суд кассационной инстанции оставил без внимания довод заявителя о том, что его ходатайство о допросе свидетелей обвинения было необоснованно отклонено. Он также отметил, что суд кассационной инстанции ошибочно сослался на то, что Г. дала показания в суде. Президиум отменил Определение от 7 июля 2003 г. и возвратил дело на новое кассационное рассмотрение.
19. 19 июля 2006 г. Верховный суд повторно рассмотрел кассационную жалобу. Он отметил, что заявитель был лишен возможности допроса Г. и медицинского эксперта на предварительном следствии и на суде. Суд установил нарушение прав заявителя, предусмотренных подпунктом "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, отменил приговор и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
20. Представляется, что 11 сентября 2006 г. Вологодский областной суд вынес новый приговор по делу заявителя. Копия приговора не была получена Европейским судом. Хотя заявитель выразил намерение обжаловать приговор, он не представил копию своей кассационной жалобы. Информация об этом разбирательстве не поступала.
B. Предполагаемое вмешательство в право
заявителя на обращение в Европейский суд
21. 21 октября 2005 г. представители заявителя, К. Москаленко и М. Арутюнян, подали возражения на меморандум властей Российской Федерации и требования о справедливой компенсации. Они приложили, в частности, следующие документы:
a) Соглашение об оказании юридической помощи № 032 от 28 сентября 2005 г., в соответствии с которым адвокат Арутюнян приняла обязательство представлять заявителя в Европейском суде за сумму 21000 рублей. Графа, предназначенная для подписи заявителя, содержала пометку: "в соответствии с доверенностью на представительство в Европейском суде", но подпись отсутствовала;
b) Соглашение об оказании юридической помощи № 2384 от 28 сентября 2005 г., в соответствии с которым адвокат Москаленко приняла обязательство представлять заявителя в Европейском суде за сумму 42000 рублей. Графа, предназначенная для подписи заявителя, содержала пометку: "в соответствии с доверенностью на представительство в Европейском суде", но подпись отсутствовала.
22. 23 ноября 2005 г. власти Российской Федерации представили свои комментарии в связи с требованием о справедливой компенсации. Они, в частности, утверждали, что указанные документы "не имеют юридической силы и подготовлены с нарушением основных правил составления юридических документов", поскольку не были подписаны заявителем или лицом, уполномоченным подписывать от его имени. По мнению властей Российской Федерации, доверенность, выданная на представительство заявителя в суде, не позволяла адвокату Москаленко подписывать в качестве агента заявителя соглашение об оказании юридической помощи, обязывающее заявителя оплачивать ее услуги.
23. 25 ноября 2005 г. Уполномоченный Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптев (далее - Уполномоченный) направил руководителю Федеральной регистрационной службы Министерства юстиции письмо с приложением копии Соглашения об оказании юридической помощи № 2384, которое содержало следующий запрос:
"...Указанное соглашение не подписано ни г-ном Рябовым, ни уполномоченным им лицом... В этой связи я прошу дать оценку законности действий адвоката г-жи К. Москаленко, которая составила от имени своего клиента (г-на Рябова) и, по-видимому, без его ведома соглашение об оказании юридической помощи, которое возлагает на г-на Рябова также без его ведома обязательство выплатить крупную денежную сумму (42000 рублей).
На основании Положения об уполномоченном Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, утвержденного Указом Президента № 310 от 29 марта 1998 г., прошу подготовить и направить в мой адрес вышеуказанную информацию к 23 декабря 2005 г." (полужирный шрифт использован в оригинале письма).
24. 9 декабря 2005 г. исполняющий обязанности первого заместителя начальника Департамента экономической безопасности Министерства внутренних дел генерал-майор С. направил письмо заведующему Юридической консультацией № 10, где работает г-жа Москаленко. Он писал, что 25 ноября 2005 г. Министерство внутренних дел получило запрос от Уполномоченного, в котором содержалась просьба проверить правомерность действий адвоката Москаленко по включению в налогооблагаемую базу дохода по Соглашению об оказании юридической помощи № 2384 от 28 сентября 2005 г. о представлении интересов г-на Рябова в Европейском суде. Со ссылкой на пункты 4 и 30 части 1 статьи 11 Закона о милиции генерал-майор С. просил заведующего представить в пятидневный срок копию соглашения об оказании юридической помощи, копию доверенности, выданной г-ном Рябовым, и копии всех имеющихся документов, касающихся исполнения этого соглашения и платежей, произведенных в его исполнение.
25. 13 декабря 2005 г. адвокат Москаленко ответила генерал-майору С., что истребованные документы защищены адвокатской тайной и не могут быть выданы милиции, пока не будет официально возбуждено уголовное дело.
26. 19 декабря 2005 г. К., старший оперуполномоченный Департамента экономической безопасности Министерства внутренних дел, и его начальник Р., заместитель начальника департамента, связались с адвокатом Москаленко по телефону и предложили ей представить документы в связи с проверкой, проводимой по запросу Уполномоченного.
27. Как утверждает заявитель, в конце декабря 2005 г. его посетил в тюрьме сотрудник Департамента экономической безопасности Министерства внутренних дел В., который предложил ему ответить на следующие вопросы:
"1. Как познакомился [заявитель] с г-жой Москаленко и г-жой Арутюнян?
2. Кто дал [ему] адрес Центра содействия международной защите и когда это случилось?
3. Где и как было составлено соглашение об оказании юридической помощи?"
Заявитель отказался отвечать на вопросы или делать какие-либо заявления в отсутствие своих адвокатов. Беседа продолжалась примерно час.
28. 20 декабря 2005 г. заявитель направил письменное заявление заведующему Юридической консультацией № 10. Он указал, что не жаловался и не обращался в Министерство внутренних дел или иной государственный орган в связи с тем, что в суде надзорной инстанции и в страсбургской процедуре его представляют К. Москаленко и М. Арутюнян.
29. В ту же дату заявитель выдал новую доверенность адвокату Арутюнян на представление его интересов. В сопроводительном письме он просил Европейский суд не учитывать утверждение властей Российской Федерации о том, что ранее выданная доверенность являлась подложной.
30. Также 20 декабря 2005 г. начальник отдела по контролю и надзору в сфере адвокатуры и нотариата Министерства юстиции направил копию Соглашения об оказании юридической помощи № 2384 президенту Адвокатской палаты г. Москвы. Он утверждал, что соглашение было заключено в нарушение Гражданского кодекса и Закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", поскольку не было подписано ни г-ном Рябовым, ни уполномоченным им лицом. Президенту Адвокатской палаты г. Москвы было предложено разобраться в ситуации и как можно скорее доложить Министерству юстиции. В ответ президент Адвокатской палаты г. Москвы уведомил Министерство юстиции о том, что "г-жа Москаленко представляет интересы г-на Рябова в Европейском суде на основании надлежащим образом оформленной доверенности" и что "ее деятельность в рамках соглашения об оказании юридической помощи одобрена заявителем". Он подчеркнул, что финансовые аспекты соглашения об оказании юридической помощи защищены адвокатской тайной.
31. 9 января 2006 г. К. Москаленко жаловалась Европейскому суду на кампанию устрашения, организованную против нее в связи с представлением интересов заявителя в страсбургской процедуре. Она ссылалась на воспрепятствование праву заявителя на обращение в Европейский суд в нарушение статьи 34 Конвенции.
32. 2 февраля 2006 г. Европейский суд рассмотрел этот вопрос и счел необходимым получить объяснения от властей Российской Федерации.
33. Как утверждает заявитель, 23 февраля 2006 г. его вызвали в кабинет оперуполномоченного изолятора, который не назвал ни своего имени, ни звания. Он потребовал написать объяснения по поводу отношений заявителя с адвокатом Москаленко и адвокатом Арутюнян. На столе сотрудника заявитель видел документы на бланке Федеральной регистрационной службы с пометкой: "получить объяснения от осужденного г-на Рябова". Сотрудник отказал заявителю в ознакомлении с этими документами. Он задал заявителю следующие вопросы:
"1. Какие суммы выплатил [заявитель] г-же Москаленко и г-же Арутюнян за представление его интересов?
2. Были ли эти суммы указаны в каком-либо письменном соглашении?
3. Когда и где было подготовлено такое соглашение?
4. Дал ли [заявитель] согласие выплатить какие-либо суммы дополнительно?
5. Когда и где [заявитель] впервые встретился со своими представителями?"
34. 28 марта 2006 г. власти Российской Федерации представили свои комментарии относительно соблюдения статьи 34 Конвенции. Они также просили Европейский суд приостановить производство по делу, чтобы заявитель мог выбрать другого представителя, и предлагали свое содействие в данном вопросе.
35. 27 апреля 2006 г. заявитель представил Европейскому суду следующее рукописное заявление:
"Информирую вас о следующем: 27 апреля 2006 г. меня посетила в следственном изоляторе № 3 г. Москвы мой адвокат г-жа Москаленко. Она вручила мне текст и перевод комментариев властей Российской Федерации от 27 марта 2006 г. Я возмущен письмом г-на Лаптева от 27 марта 2006 г. и хотел бы заявить следующее:
1. Мне хорошо известны суммы, указанные в соглашениях с г-жой Москаленко и г-жой Арутюнян. Я был бы рад заплатить вдвое и втрое большую сумму, но, к сожалению, не располагаю такими средствами.
2. Я неоднократно подтверждал в ряде случаев, устно и письменно, и подтверждаю вновь, что удовлетворен работой г-жи Москаленко и г-жи Арутюнян. Заявления г-на Лаптева представляют собой не более чем попытку испортить мои отношения с адвокатами.
3. Заверяю вас, что полностью доверяю моим адвокатам г-же Москаленко и г-же Арутюнян в отношении представительства моих интересов в Европейском суде и в других вопросах. Я категорически отказываюсь привлекать к делу других адвокатов, особенно по рекомендации г-на Лаптева".
II. Применимое национальное законодательство
A. Закон Российской Федерации
"О милиции" № 1026-I от 18 апреля 1991 г.
36. Соответствующие пункты части 1 статьи 11 устанавливают:
"Милиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляется право:
...
4) получать от граждан и должностных лиц необходимые объяснения, сведения, справки, документы и копии с них;
...
30) получать безвозмездно от организаций и граждан информацию, за исключением случаев, когда законом установлен специальный порядок получения соответствующей информации".
B. Положение об Уполномоченном Российской Федерации
при Европейском суде по правам человека
37. Согласно Положению об Уполномоченном Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, утвержденному Указом Президента № 310 от 9 марта 1998 г., Уполномоченный вправе запрашивать у федеральных органов государственной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления необходимую для эффективного представления интересов Российской Федерации в Суде информацию о фактической и юридической стороне дела с приложением копий всех относящихся к делу документов (пункт II.5).
C. Положение о Департаменте экономической безопасности
Министерства внутренних дел
38. К основным функциям Департамента относятся:
- определение угроз экономической безопасности государства;
- участие в формировании федеральных целевых программ;
- выявление, предупреждение и раскрытие наиболее опасных межрегиональных, международных налоговых преступлений, преступлений против государственной власти<*>;
--------------------------------
<*>В тексте Положения данный и следующий подпункты начинаются словами "организация выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия" (прим. переводчика).
- выявление, предупреждение и раскрытие наиболее опасных экономических и налоговых преступлений, вызывающих большой общественный резонанс;
- организация профилактических и оперативно-розыскных мероприятий по защите всех форм собственности от преступных посягательств;
- организация документальных проверок и ревизий в целях выявления экономических и налоговых преступлений, носящих международный и межрегиональный характер;
- борьба с легализацией денежных средств, полученных преступным путем<*>;
--------------------------------
<*>В тексте Положения "организация в рамках своей компетенции борьбы с легализацией денежных средств или иного имущества, полученных преступным путем" (прим. переводчика).
- борьба с финансированием терроризма или экстремизма<*>.
--------------------------------
<*>В тексте Положения данный и следующий подпункты начинаются словами "организация выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия" (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Процессуальные возражения,
выдвинутые властями Российской Федерации
A. Вопрос о действительности доверенности,
выданной г-же Москаленко
39. Власти Российской Федерации оспаривали доверенность, выданную заявителем для представления его интересов г-жой Москаленко, на том основании, что она не была удостоверена начальником исправительного учреждения, в котором содержался заявитель. По их мнению, это нарушало положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
40. Европейский суд напоминает, что согласно правилу 45 Регламента Суда для целей разбирательства в Европейском суде достаточно письменной доверенности. Ни Конвенция, ни Регламент Суда не предусматривают какой-либо формы удостоверения этого документа национальными властями. Аналогичные возражения властей Российской Федерации были ранее рассмотрены и отклонены Европейским судом (см., в частности, Решение Европейского суда от 20 октября 2005 г. по делу "Носов против Российской Федерации" (Nosov v. Russia), жалоба № 30877/02; Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00; и Решение Европейского суда от 19 декабря 2002 г. по делу "Исаева и другие против Российской Федерации" (Isayeva and Others v. Russia), жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00).
41. Европейский суд находит, что адвокат Москаленко была надлежащим образом уполномочена представлять заявителя. Возражение властей Российской Федерации по этому поводу соответственно следует отклонить.
B. Вопрос о действительности доверенности,
выданной г-же Арутюнян
42. Власти Российской Федерации утверждали, что доверенность, выданная заявителем для представления его интересов г-жой Арутюнян, была недействительной, поскольку "имя г-жи Арутюнян [было] явно вписано не заявителем, но, очевидно, самой г-жой Арутюнян", и поскольку заявитель назначил своим представителем не конкретное лицо, а Центр содействия международной защите.
43. Европейский суд отмечает, что ни Конвенция, ни Регламент Суда не содержат особых требований к составлению документа о передаче полномочий. Документ может быть напечатан или заполнен от руки заявителем или его представителем или любым другим третьим лицом. Для Европейского суда существенно, чтобы документ о полномочиях явно подтвердил, что заявитель доверил представление своих интересов в Европейском суде представителю и что представитель принял это поручение. В настоящем деле это условие было достигнуто, поскольку стандартный формуляр доверенности, выданный Секретариатом Европейского суда, был подписан заявителем и г-жой Арутюнян в качестве его представителя.
44. Кроме того, касаясь второго аспекта возражений властей Российской Федерации, Европейский суд отмечает, что представительство заявителя перед Европейским судом неправительственными организациями не является чем-то исключительным (см., например, Постановление Большой палаты Суда по делу "D.H. и другие против Чехии" (D.H. and Others v. Czech Republic), жалоба № 57325/00, § 2, ECHR 2007-..., Постановление Европейского суда от 18 января 2007 г. по делу "Читаев и Читаев против Российской Федерации" (Chitayev and Chitayev v. Russia), жалоба № 59334/00, § 2 и 216, и Постановление Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу "Битиева и X. против Российской Федерации" (Bitiyeva and X. v. Russia), жалобы № 57953/00 и 37392/03, § 2 и 176). В настоящем деле заявитель доверил свое представительство Центру содействия международной защите, российской неправительственной организации. То обстоятельство, что М. Арутюнян была сотрудником этой организации во время рассмотрения данного дела, сторонами не оспаривалось. Таким образом, она могла представлять заявителя в судебном разбирательстве в Страсбурге.
45. Возражение властей Российской Федерации по этому поводу, соответственно, не имеет оснований и также подлежит отклонению.
II. Предполагаемое нарушение подпункта "d"
пункта 3 статьи 6 Конвенции
46. Заявитель жаловался, ссылаясь на подпункт "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, что ни на одной стадии разбирательства он не имел возможности допросить свидетеля г-жу Г. и лицо, проводившее медицинскую экспертизу. Статья 6 Конвенции в соответствующей части устанавливает:
"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела...
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
...
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...".
47. Ссылаясь на надзорное представление заместителя Генерального прокурора в деле заявителя, власти Российской Федерации утверждали, что меры по устранению предполагаемого нарушения были приняты на национальном уровне.
48. Заявитель утверждал, что новое рассмотрение этого дела не может служить средством устранения предполагаемого нарушения его прав. Он опасался, что на свидетелей может быть оказано давление с целью обеспечить повторное осуждение.
49. Европейский суд напоминает, что "решение или мера, благоприятные для заявителя, в принципе не достаточны для лишения его статуса "жертвы", если национальные власти не признают прямо или по сути нарушения Конвенции и не предоставят возмещения в связи с ним" (см. Постановление Большой палаты Суда по делу "Далбан против Румынии" (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI, и Постановление Европейского суда по делу "Константинеску против Румынии" (Constantinescu v. Romania), жалоба № 28871/95, § 40, ECHR 2000-VIII).
50. В настоящем деле Президиум Верховного суда и впоследствии Верховный суд при рассмотрении кассационной жалобы прямо признали, что право заявителя допрашивать свидетелей, гарантированное российским законодательством и Конвенцией, было нарушено, и отменили обвинительный приговор. Результат судебного разбирательства, ставший основой для жалобы заявителя, соответственно, был устранен.
51. Таким образом, с учетом Постановления Президиума Верховного суда от 1 марта 2006 г. и Определения суда кассационной инстанции от 19 июля 2006 г. о направлении дела на новое рассмотрение Европейский суд находит, что власти страны признали, а затем и предоставили возмещение в связи с предполагаемым нарушением Конвенции (см. для сравнения Решение Европейского суда от 15 мая 2007 г. по делу "Бабунидзе против Российской Федерации" (Babunidze v. Russia), жалоба № 3040/03; Решение Европейского суда от 5 января 2007 г. по делу "Федосов против Российской Федерации" (Fedosov v. Russia), жалоба № 42237/02; Решение Европейского суда от 12 сентября 2000 г. по делу "Никишина против Российской Федерации" (Nikishina v. Russia), жалоба № 45665/99; и Решение Европейского суда от 30 августа 2005 г. по делу "Вонг против Люксембурга" (Wong v. Luxembourg), жалоба № 38871/02).
52. Отсюда следует, что заявитель более не может считаться "жертвой" предполагаемого нарушения подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции в значении статьи 34 Конвенции, и его жалоба подлежит отклонению в соответствии со статьей 34 Конвенции и пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 34 Конвенции
53. Заявитель утверждал, что меры, принятые властями Российской Федерации против его представителей, нарушали статью 34 Конвенции, которая устанавливает следующее:
"Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".
54. Власти Российской Федерации утверждали, что не допускали вмешательства в право заявителя на обращение в Европейский суд, поскольку ему не чинили препятствий в переписке с Европейским судом непосредственно или через представителей. Они заявляли, что г-жа Москаленко "явно злоупотребила" своим статусом представителя заявителя и незаконно пыталась получить "особый статус для себя и организации, в которой работала", претендуя на иммунитет в налоговых и иных расследованиях, проводимых в полном соответствии с российским законодательством. Власти Российской Федерации по-прежнему полагали, что соглашения об оказании юридической помощи, подписанные г-жой Москаленко и г-жой Арутюнян, недействительны, поскольку они противоречат императивной норме Гражданского кодекса, запрещающей агенту извлекать личную выгоду из агентских отношений. Власти Российской Федерации выразили сомнение в том, что заявитель знал о возложенном на него обязательстве выплатить представителям значительную сумму. Они настаивали, что единственной целью проверок являлось получение официального заключения от компетентных национальных органов по вопросу действительности соглашения об оказании юридической помощи г-жой Москаленко. Они отрицали, что представитель пытался инициировать расследование, поскольку ни уполномоченный, ни органы власти, с которыми он вел переписку, не наделены правом возбуждать уголовные дела.
55. В дополнение к своим заявлениям, изложенным в § 28 и 35 настоящего Постановления, заявитель отмечал, что Уполномоченный предложил Министерству внутренних дел и Министерству юстиции провести проверки финансовых соглашений между ним и его представителями. Власти Российской Федерации не разъяснили целей этих проверок, которые очевидно посягали на адвокатскую тайну. Более того, запрос г-на Лаптева содержал фактически недостоверную информацию, такую как предположение о том, что заявитель не знал о соглашениях со своими адвокатами об оказании юридической помощи. Заявитель также настаивал на том, что в декабре 2005 г. и феврале 2006 г. должностные лица вынуждали его дать показания, касающиеся отношений с его представителями в Европейском суде. Заявитель утверждал, что запугивание его представителей представляло собой воспрепятствование его праву на обращение в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции.
56. Европейский суд прежде всего напоминает, что жалоба в соответствии со статьей 34 Конвенции имеет процедурный характер и, таким образом, не дает оснований для возражений о ее приемлемости в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского суда от 8 февраля 2000 г. по делу "Кук против Австрии" (Cooke v. Austria), жалоба № 25878/94, § 46; и Постановление Европейского суда от 28 июля 1998 г. по делу "Эрги против Турции" (Ergi v. Turkey), Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 105).
57. Далее Европейский суд напоминает, что исключительно важное значение для эффективного функционирования системы обращения в Европейский суд, установленной статьей 34 Конвенции, имеет возможность заявителей беспрепятственно взаимодействовать с конвенционными органами, не подвергаясь любой форме давления со стороны должностных лиц с целью отзыва или изменения их жалоб. Выражение "любая форма давления" подразумевает не только прямое насилие или явные действия по устрашению заявителей или их представителей, но также и другие незаконные действия и контакты, направленные на разубеждение их относительно использования средств правовой защиты, предусмотренных Конвенцией, или воспрепятствование такому использованию (см. Постановление Европейского суда от 25 мая 1998 г. по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey), Reports of Judgments and Decisions 1998-III, § 160, и Постановление Большой палаты по делу "Танрыкулу против Турции" ({Tanrykulu}<*>v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 130, ECHR 1999-IV, с дальнейшими ссылками). Угроза уголовного или дисциплинарного разбирательства против адвоката заявителя в связи с содержанием поданной жалобы ранее признавалась вмешательством в право заявителя на обращение в Европейский суд (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Курт против Турции", § 160 и 164, и Постановление Европейского суда от 28 мая 2002 г. по делу "Макшейн против Соединенного Королевства" (McShane v. United Kingdom), жалоба № 43290/98, § 151), так же как и возбуждение уголовного дела против адвоката, участвовавшего в подготовке жалобы в Комиссию (см. Постановление Европейского суда от 22 мая 2001 г. по делу "Шарли против Турции" ({Sarli} v. Turkey), жалоба № 24490/94, § 85 - 86). Обязательства согласно статье 34 Конвенции не были соблюдены властями Российской Федерации в деле, где представитель заявительницы и переводчик были вызваны в местный орган милиции для дачи показаний в связи с требованиями заявительницы о справедливой компенсации (см. Постановление Европейского суда от 13 апреля 2006 г. по делу "Федотова против Российской Федерации" (Fedotova v. Russia), жалоба № 73225/01, § 49 - 52).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
58. В настоящем деле документы, находящиеся в распоряжении Европейского суда, свидетельствуют, что 25 ноября 2005 г. Уполномоченный Российской Федерации в Европейском суде после представления замечаний по поводу требований заявителя о справедливой компенсации, направил запрос в Департамент экономической безопасности Министерства внутренних дел и Федеральную регистрационную службу Министерства юстиции в целях проверки законности соглашения между заявителем и его представителем в Европейском суде г-жой Москаленко об оказании юридической помощи. Запрос содержал утверждение о том, что г-жа Москаленко возложила финансовое обязательство на заявителя без его ведома (см. § 23 и 24 настоящего Постановления). Во исполнение указанного запроса сотрудники милиции предложили руководителю организации г-жи Москаленко, а затем и самой г-же Москаленко представить документы, касающиеся ее отношений с заявителем. Также они посетили заявителя в тюрьме и попытались получить письменные показания, касающиеся его связей с г-жой Москаленко. Федеральная регистрационная служба, со своей стороны, определила, что соглашение между заявителем и г-жой Москаленко об оказании юридической помощи было заключено в нарушение Гражданского кодекса и Закона об адвокатской деятельности, и просила президента Адвокатской палаты г. Москвы принять меры относительно г-жи Москаленко и доложить об этом.
59. Европейский суд прежде всего подчеркивает, что должностным лицам государства-ответчика не следует входить в непосредственные отношения с заявителем под предлогом того, что "в других случаях был установлен подлог документов" (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу "Федотова против Российской Федерации", § 51, и Постановление Европейского суда по делу "Танрыкулу против Турции", § 131). Если власти Российской Федерации имели основания полагать, что в данном конкретном случае было допущено злоупотребление правом обращения в Европейский суд, они не были лишены возможности предупредить Европейский суд и проинформировать его об этих опасениях (там же). Власти Российской Федерации, тем не менее, не ограничились указанием на предполагаемую недействительность соглашений об оказании юридической помощи в своих замечаниях на требования заявителя о справедливой компенсации, но после представления замечаний обратились к двум государственным учреждениям страны с требованием о проверке соглашений между заявителем и его представителем г-жой Москаленко.
60. Факт направления этих запросов после представления замечаний властей Российской Федерации относительно требований заявителя очевидно ставит под сомнение достоверность заверений властей Российской Федерации о том, что их единственная цель заключалась в получении официальных заключений двух компетентных государственных органов о действительности соглашений. Европейский суд отмечает, что заявитель последовательно настаивал на том, что он удовлетворен работой своих представителей в Европейском суде и в полной мере осведомлен о соглашениях об оказании юридической помощи и суммах, указанных в них. Это также было подтверждено президентом Адвокатской палаты г. Москвы (см. § 30 настоящего Постановления). Предположения Уполномоченного о том, что соглашения были подписаны без ведома заявителя, были, таким образом, всего лишь его догадками, не имеющими никакой фактической основы.
61. Европейский суд считает недопустимым с точки зрения защиты права на обращение в Европейский суд то, что Департамент экономической безопасности Министерства внутренних дел пытался получить документы, защищенные адвокатской тайной, из организации, в которой работала г-жа Москаленко. Их запрос не содержал ссылок на какое бы то ни было уголовное разбирательство или судебное решение, разрешающее такие действия. Кроме того, учитывая, что полномочия Департамента экономической безопасности распространяются только на межрегиональные и международные налоговые и экономические преступления или на преступления, вызывающие большой общественный резонанс (см. § 38 настоящего Постановления), он явно не имел права проводить подобную проверку, но тем не менее провел ее на очевидно фиктивных правовых основаниях. В любом случае Европейский суд не усматривает ни одной убедительной причины для проведения милицейской проверки в отсутствие какого-либо указания на совершенное преступление или жалобы, поданной в уголовно-правовом порядке (см. для сравнения упоминавшиеся выше Постановления Европейского суда по делу "Эрги против Турции", § 105, и "Федотова против Российской Федерации", § 50). Как уже было указано выше, заявитель никогда не утверждал, что соглашения об оказании юридической помощи были подложными или составлены без его ведома. При этих обстоятельствах, даже если допустить, что соглашения имели правовой дефект, он оставался вопросом взаимоотношений сторон и это не оправдывало вмешательства милиции.
62. Кроме того, особую озабоченность Европейского суда вызывает то обстоятельство, что заявителя посетили в тюрьме должностные лица, которые пытались получить от него письменные показания, касающиеся его представительства в страсбургской процедуре. Также обнаружилось, что заданные вопросы не относились к финансовым делам, а были необходимы для того, чтобы раскрыть все стороны отношений с его представителями, причем особое значение придавалось возникновению этих отношений. С точки зрения Европейского суда, такое вмешательство было крайне неуместным и вполне могло быть расценено заявителем в качестве попытки устрашения.
63. Наконец, Европейский суд отмечает, что проверки, начатые по инициативе Уполномоченного, касались только соглашения, подписанного г-жой Москаленко, тогда как аналогичный документ, подписанный г-жой Арутюнян, не был предметом этого расследования. Кроме того, заслуживает внимания то, что власти Российской Федерации особо просили Европейский суд отстранить г-жу Москаленко от разбирательства данного дела (см. § 34 настоящего Постановления).
64. В связи с вышеизложенным Европейский суд находит, что меры, принятые властями Российской Федерации, не имели ни правовых, ни фактических оснований, что они были направлены против представителя заявителя г-жи Москаленко и имели целью воспрепятствовать ее эффективному участию в страсбургском разбирательстве. Они должны, таким образом, рассматриваться в качестве вмешательства в осуществление права заявителя на обращение в Европейский суд, не совместимого с обязательствами государства-ответчика, предусмотренными статьей 34 Конвенции (см. для сравнения упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу "Курт против Турции", § 164, Постановление Европейского суда по делу "Федотова против Российской Федерации", § 51).
65. С учетом изложенного Европейский суд находит, что властями Российской Федерации не соблюдены обязательства, предусмотренные статьей 34 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
66. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
67. Заявитель предъявил требование о справедливой компенсации только в связи с жалобой на нарушение статьи 6 Конвенции. Поскольку жалоба в этой части признана неприемлемой и заявитель получил юридическую помощь при рассмотрении дела Европейским судом, Европейский суд отклоняет это требование.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал неприемлемой жалобу в части допроса свидетелей;
2) постановил, что властями Российской Федерации не соблюдены обязательства, вытекающие из статьи 34 Конвенции;
3) решил не присуждать компенсацию в порядке статьи 41 Конвенции.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 января 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Заместитель Секретаря Секции Суда
Андре ВАМПАШ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF RYABOV v. RUSSIA
(Application No. 3896/04)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 31.I.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Ryabov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Anatoli Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni, judges,
and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 10 January 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 3896/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Andrei Yuryevich Ryabov ("the applicant"), on 8 November 2003.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented before the Court by Mrs K. Moskalenko and Mrs M. Arutyunyan, lawyers of the Centre for Assistance to International Protection. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, a violation of Article 6 § 3 (d) of the Convention on account of his inability to examine the witnesses for the prosecution.
4. On 27 April 2005 the Court decided to communicate the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
5. On 2 February 2006 the Court decided, under Rule 54 § 2 (c) of the Rules of Court, to invite the Government to submit written comments concerning the alleged interference with the applicant"s right of individual petition guaranteed under Article 34 of the Convention.
6. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
7. The applicant was born in 1972 and lives in the Vologda Region.
A. Criminal proceedings against the applicant
8. On 9 December 2002 the applicant was charged with the rape of T., aged seven at the time of the offence in summer 2000. The charge was based on the investigator"s interviews with the girl (T.), the girl"s mother Mrs K. and a neighbour Mrs G., as well as on the findings of the medical examination carried out on the victim on 4 October 2002. The applicant asked the investigator to arrange for a confrontation with the prosecution witnesses and the medical expert. On 10 December 2002 the investigator refused his request. On 9 January 2003 the Vologda Regional Court upheld that decision as lawful, in the final instance.
9. At the beginning of the trial, once the applicant learned that the witness Mrs G. and the medical expert were not present, he asked the court to secure their attendance. The judge replied "Where shall I get them?" and refused his request.
10. The applicant pleaded not guilty. He admitted that in late July 2000 he had gone with T. to the village of Volodino where they had spent a night at his ex-wife"s house but he denied having raped the girl.
11. Before the court Mrs K. testified that in October 2002 she had found a note written by T. In the note the girl wrote that the applicant had raped her in summer 2000 in the village of Volodino. She questioned the girl about the note and T. confirmed its contents.
12. At the trial T. confirmed that the applicant had raped her.
13. On 21 January 2003 the Vologda Regional Court convicted the applicant of aggravated rape, an offence under Article 131 § 3 (v) of the Russian Criminal Code, and sentenced him to twelve years and six months" imprisonment.
14. The Regional Court considered that the applicant"s guilt had been sufficiently established on the basis of the victim"s statements, which were corroborated by the following evidence:
- the findings of the medical examination carried out on 4 October 2002 which described scars on T."s hymen. The scars might have been caused by impact of a hard object. It was not possible to establish when they had been caused;
- the written statement by the neighbour Mrs G. made during the pre-trial investigation. One summer night in 2000, Mrs G. - whose flat was separated from that of the applicant"s ex-wife by a partition - heard a girl shrieking and imploring her father to stop. The girl sobbed for a while. G. shouted at the applicant and told him to stop harassing the girl. At that time she thought that the girl was a daughter of the applicant, V. The sobs subsided but then the girl started crying again and begging her father to stop. The following day G. met the applicant and asked him what had happened. He replied that it was none of her business;
- the note written in a child"s handwriting which stated that the author had been raped by "Andryukha" (a diminutive of the applicant"s first name). T. confirmed that she had written the note.
15. In his statement of appeal the applicant complained, in particular, that the trial court had not secured the attendance of Mrs G. and the medical expert.
16. On 7 July 2003 the Supreme Court of the Russian Federation upheld the judgment of 21 January 2003 on appeal. It held that the court"s conclusions had had a substantial basis in the statements by the victim which had been corroborated by other evidence, in particular, the child"s note, Mrs G."s testimony "before the court" [sic] and the findings of the medical examination.
17. On 25 July 2005 a deputy Prosecutor General lodged an application for supervisory review with the Presidium of the Supreme Court. He submitted that the Vologda Regional Court and the Supreme Court had infringed the applicant"s right to have the witness Mrs G. and the medical expert examined.
18. On 1 March 2006 the Presidium of the Supreme Court granted the prosecutor"s application in part. It found that the appeal court had not given any consideration to the applicant"s argument that his request for examination of the witnesses for the prosecution had been groundlessly rejected. It also found that the appeal court had wrongly stated that Mrs G. had been heard in court. The Presidium quashed the appeal judgment of 7 July 2003 and remitted the case for a new appeal hearing.
19. On 19 July 2006 the Supreme Court held a new appeal hearing. It noted that the applicant had not been able to confront Mrs G. and the medical expert during the pre-trial investigation or in court. It found that the applicant"s rights under Article 6 § 3 (d) had been infringed, quashed the conviction and ordered a new trial.
20. It appears that on 11 September 2006 the Vologda Regional Court issued a new judgment in the applicant"s case. However, a copy was not made available to the Court. Although the applicant indicated his intention to lodge an appeal against it, he did not submit a copy of his statement of appeal. No further information about these proceedings was received.
B. Alleged interference with the applicant"s right
of individual petition
21. On 21 October 2005 the applicant"s representatives, Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan, submitted observations in reply to the Government"s memorandum and claims for just satisfaction. They enclosed, in particular, the following documents:
(a) legal-assistance agreement No. 032 of 28 September 2005, according to which the advocate Mrs Arutyunyan undertook to represent the applicant before the European Court for a fee of 21,000 Russian roubles (RUB). The field for the applicant"s signature contained the note "in accordance with the authority form for the European Court" but no signature;
(b) legal-assistance agreement No. 2384 of 28 September 2005, under which Mrs Moskalenko undertook to represent the applicant before the European Court for a fee of RUB 42,000. The field for the applicant"s signature contained the note "in accordance with the authority form for the European Court" but no signature.
22. On 23 November 2005 the Government submitted their comments on the applicant"s claim for just satisfaction. They alleged, in particular, that the above documents were "legally void and issued contrary to fundamental rules of preparation of legal documents" because there was no signature by the applicant or a person authorised to sign on his behalf. In their view, a power of attorney issued for representation of the applicant before courts did not allow Mrs Moskalenko to sign, acting as the agent of the applicant, the legal-assistance agreement which bound the applicant to pay for her services.
23. On 25 November 2005 the Representative before the European Court Mr Laptev ("the Representative") sent a letter to the director of the Federal Registration Service of the Ministry of Justice, which enclosed a copy of legal-assistance agreement No. 2384 and contained the following request:
"... The said agreement is not signed by either Mr Ryabov or a person authorised by him... In this connection I request [you] to comment on the lawfulness of the actions by the advocate Mrs K. Moskalenko who had compiled on behalf of her client (Mr Ryabov) and apparently without his knowledge, a legal-assistance agreement which imposed on Mr Ryabov, also without his knowledge, the obligation to pay a large amount (42,000 roubles).
On the basis of the Regulations on the Representative of the Russian Federation before the European Court of Human Rights, approved by President"s Decree No. 310 of 29 March 1998, I request [you] to prepare and send the above information to my address by 23 December 2005". (bold-facing in the original letter)
24. On 9 December 2005 the acting first deputy director of the Economic Security Department of the Ministry of Internal Affairs Major-General S. sent a letter to the director of Advocates Office No. 10 where Mrs Moskalenko worked. He wrote that on 25 November 2005 the Ministry of Internal Affairs had received a request from the Representative, who had asked the Ministry to verify whether Mrs Moskalenko had lawfully listed as taxable income the proceeds from legal-assistance agreement No. 2384 of 28 September 2005 concerning representation of Mr Ryabov before the Court. Referring to section 11 paragraph 1 (4) and (30) of the Police Act, Major-General S. requested the director to produce, within five days, a copy of the legal-assistance agreement, a copy of the power of attorney issued by Mr Ryabov and copies of all the existing documents concerning the implementation of that agreement and payments effected in its pursuance.
25. On 13 December 2005 Mrs Moskalenko replied to Major-General S. that the requested documents were covered by lawyer-client privilege and could not be made available to the police unless a criminal case had been formally instituted.
26. On 19 December 2005 Mr K., a senior operational officer of the Economic Security Department of the Ministry of Internal Affairs, and his superior Mrs P., deputy head of the department, contacted Mrs Moskalenko by telephone and asked her to provide the documents in connection with the inquiry conducted at the request of the Representative.
27. According to the applicant, in late December 2005 he was visited in prison by Mr V., an employee of the Economic Security Department of the Ministry of Internal Affairs, who asked him to reply to the following questions:
"1. How did [the applicant] meet Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan?
2. Who gave [him] the address of the Centre for Assistance to International Protection and when did it happen?
3. Where and how was the legal-assistance agreement compiled?"
The applicant refused to answer the questions or give any statements in the absence of his lawyers. The meeting lasted approximately one hour.
28. On 20 December 2005 the applicant gave a written statement to the director of Advocates Office No. 10. He stated that he had never made any complaint or inquiries either to the Ministry of Internal Affairs or any other State authorities in connection with his representation by Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan in the supervisory review and Strasbourg proceedings.
29. On the same date the applicant submitted a new power of attorney for his representation by Mrs Arutyunyan. In the covering letter he asked the Court not to believe the Government"s allegation that the previous power of attorney had been forged.
30. Also on 20 December 2005, the head of the Ministry of Justice"s Department for Inspection and Supervision of Advocates and Notaries Public sent a copy of legal-assistance agreement No. 2384 to the President of the Moscow City Bar. He claimed that the agreement had been entered into in breach of the Civil Code and the Advocates" Act, as it had not been signed by either Mr Ryabov or a person authorised to act on his behalf. The President of the Moscow City Bar was told to carry out an inquiry into the situation and report to the Ministry of Justice as soon as possible. In reply, the President of the Moscow City Bar informed the Ministry of Justice that "Mrs Moskalenko represented Mr Ryabov before the European Court on the basis of a duly completed form of authority" and that "her actions in the framework of the legal-assistance agreement had been approved by the applicant". He pointed out that financial aspects of the legal-assistance agreement were covered by lawyer-client privilege.
31. On 9 January 2006 Mrs Moskalenko complained to the Court of a harassment campaign against her in connection with her representation of the applicant in the Strasbourg proceedings. She alleged a hindrance to the applicant"s right of individual petition in breach of Article 34 of the Convention.
32. On 2 February 2006 the Court examined the matter and decided to obtain comments from the Government.
33. According to the applicant, on 23 February 2006 he was taken into the office of a prison operational officer, who did not introduce himself or indicate his rank. He insisted on obtaining a written statement about the applicant"s relationship with Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan. On the officer"s table the applicant saw documents with the letterhead of the Federal Registration Service with a note: "obtain a statement from the convict Mr Ryabov". The officer had refused the applicant"s request to see these documents. He had put the following questions to the applicant:
"1. Which amounts did [the applicant] pay to Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan for his representation?
2. Were these amounts mentioned in any written agreement?
3. When and where was such an agreement prepared?
4. Did [the applicant] agree to pay any amount in addition to that?
5. When and where did [the applicant] first meet his representatives?"
34. On 28 March 2006 the Government submitted their comments on their compliance with Article 34 of the Convention. They also asked the Court to stay the proceedings so as the applicant could choose another representative, and offered their assistance in this matter.
35. On 27 April 2006 the applicant submitted the following handwritten statement to the Court:
"I inform you as follows: on 27 April 2006 I was visited in remand centre No. 3, Moscow, by my lawyer Mrs Moskalenko. She gave me the text and translation of the Government"s comments of 27 March 2006. I am exasperated by Mr Laptev"s letter of 27 March 2006 and would like to state the following:
1. I am well aware of the amounts indicated in the agreements with Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan. I would be happy to pay double or triple those amounts but I regret that I do not have that much money.
2. I have confirmed on many occasions, orally and in writing, and now confirm again, that I have been satisfied with the work by Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan. Statements by Mr Laptev are merely an attempt to mar the relationship between me and my lawyers.
3. I assure you that I fully trust my lawyers Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan as regards my representation before the European Court and other issues. I am categorically opposed to introducing other lawyers into the case, especially those suggested by Mr Laptev."
II. Relevant domestic law
A. The Police Act (No. 1026-I of 18 April 1991)
36. The relevant parts of section 11 § 1 read as follows:
"For the performance of their duties, the police shall have the following rights:
...
(4) to obtain from citizens and State officials necessary statements, information, certificates, documents and copies thereof;
...
(30) to receive from citizens and organisations information free of charge, except for situations where the law establishes a different procedure for obtaining information."
B. Regulation on the Representative of the Russian
Federation before the European Court of Human Rights
37. According to the Regulation on the Representative before the European Court approved by President"s Decree No. 310 of 29 March 1998, the Representative may obtain from federal, regional and municipal bodies the information on legal and factual aspects of the case which is required for effective representation of the Russian Federation before the European Court (section II.5).
C. Regulation on the Economic Security Department
of the Ministry of Internal Affairs
38. The Economic Security Department has the following functions:
- identification of economic threats to the State;
- participation in defining the federal funding priorities;
- identification, prevention and detention of most dangerous inter-regional or international tax crimes or crimes against the State;
- identification, prevention and detention of most dangerous economic and tax crimes which have attracted public attention;
- taking preventive and operational measures for the protection of property against crimes;
- organisation of documentary inspections and revisions for detecting inter-regional or international economic or tax crimes;
- fighting against money laundering;
- fighting against funding of terrorist or extremist activities.
THE LAW
I. Procedural objections raised by the Government
A. Validity of the power of attorney
issued to Mrs Moskalenko
39. The Government objected to the power of attorney issued by the applicant for his representation by Mrs Moskalenko on the ground that it had not been certified by the head of the penitentiary institution where the applicant was held. In their view, this amounted to a breach of the Russian Code of Civil Procedure.
40. The Court reiterates that, pursuant to Rule 45 of the Rules of Court, a written authority is valid for the purposes of proceedings before the Court. Neither the Convention nor the Rules of the Court require any form of certification of that document by any national authority. A similar objection by the Russian Government has been previously examined and rejected by the Court (see, among others, Nosov v. Russia (dec.), No. 30877/02, 20 October 2005; Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004; and Isayeva and Others v. Russia (dec.), Nos. 57947/00, 57948/00 and 57949/00, 19 December 2002).
41. The Court is satisfied that Mrs Moskalenko has been duly authorised to represent the applicant. The Government"s objection on this point must therefore be dismissed.
B. Validity of the power of attorney
issued to Mrs Arutyunyan
42. The Government claimed that the power of attorney issued for the applicant"s representation by Mrs Arutyunyan was void because "the name of Mrs Arutyunyan [had been] clearly written not by the applicant but evidently by Mrs Arutyunyan herself" and because the applicant had designated as his representative the Centre for Assistance to International Protection rather than a specific individual.
43. The Court notes that neither the Convention nor the Rules impose any specific requirements on the manner in which the authority form must be drafted. The form may be filled in by typing or by hand, by the applicant, by his representative or by any third person. What is important for the Court is that the form of authority should clearly indicate that the applicant has entrusted his or her representation before the Court to a representative and that the representative has accepted that commission. In the instant case this condition was met since the standard authority form distributed by the Court"s Registry was signed by both the applicant and Mrs Arutyunyan as his representative.
44. Furthermore, as regards the second limb of the Government"s objection, the Court observes that it is not uncommon for applicants before the Court to be represented by a non-governmental organisation (see, for example, D.H. and Others v. the Czech Republic [GC], No. 57325/00, § 2, ECHR 2007 -..., Chitayev and Chitayev v. Russia, No. 59334/00, §§ 2 and 216, 18 January 2007, and Bitiyeva and X v. Russia, Nos. 57953/00 and 37392/03, §§ 2 and 176, 21 June 2007). In the instant case the applicant entrusted his representation to the Centre for Assistance to International Protection, a Russian non-governmental organisation. It was not disputed that Mrs Arutyunyan was a member of that organisation at the material time. She could therefore represent the applicant in the Strasbourg proceedings.
45. The Government"s objection on this point is thus without merit and must also be dismissed.
II. Alleged violation of Article 6 § 3 (d)
of the Convention
46. The applicant complained under Article 6 § 3 (d) of the Convention that at no stage of the proceedings he had been given an opportunity to examine the witness Mrs G. and the expert who had conducted the medical examination. The relevant parts of Article 6 read as follows:
"1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing...
...
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
...
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him..."
47. Referring to the deputy Prosecutor General"s application for supervisory review of the applicant"s conviction, the Government claimed that steps had been taken to remedy the alleged violation of the applicant"s rights at the domestic level.
48. The applicant maintained that a new examination of his case would not be capable of remedying the alleged violation of his rights. He feared that pressure would be exerted on the witnesses with a view to obtaining a new conviction.
49. The Court reiterates that "a decision or measure favourable to the applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a "victim" unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention" (see Dalban v. Romania [GC], No. 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI, and Constantinescu v. Romania, No. 28871/95, § 40, ECHR 2000-VIII).
50. In the instant case, the Presidium of the Supreme Court and subsequently the Supreme Court in the appeal proceedings explicitly acknowledged that the applicant"s right to examine the witnesses guaranteed under domestic law and the Convention had been infringed, and quashed the conviction. The effect of the proceedings which formed the basis for the applicant"s complaints has thus been annulled.
51. Therefore, having regard to the contents of the Presidium"s decision of 1 March 2006 and the appeal judgment of 19 July 2006 which indicated that a new trial should be held, the Court finds that the national authorities have acknowledged, and then afforded redress for, the alleged breach of the Convention (compare Babunidze v. Russia (dec.), No. 3040/03, 15 May 2007; Fedosov v. Russia (dec.), No. 42237/02, 5 January 2007; Nikishina v. Russia (dec.), No. 45665/99, 12 September 2000; and Wong v. Luxembourg (dec.), No. 38871/02, 30 August 2005).
52. It follows that the applicant can no longer claim to be a "victim" of the alleged violation of Article 6 § 3 (d) of the Convention within the meaning of Article 34 of the Convention and that this complaint must be rejected pursuant to Articles 34 and 35 §§ 3 and 4.
III. Alleged violation of Article 34 of the Convention
53. The applicant complained that the measures taken by the Government against his representatives had been in breach of Article 34 of the Convention, which reads as follows:
"The Court may receive applications from any person... claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right."
54. The Government claimed that there had been no interference with the applicant"s right of individual petition because he had not been prevented from corresponding with the Court either directly or through his representative. They alleged that Mrs Moskalenko had "evidently abused" her status as the applicant"s representative and had unlawfully attempted to obtain a "special status for herself and for [the] organisation where she work[ed]", seeking immunity from tax-related and other inquiries carried out in full compliance with Russian laws. The Government maintained that legal-assistance agreements signed by Mrs Moskalenko and Mrs Arutyunyan were void because they contradicted the imperative provision of the Civil Code prohibiting an agent from making a private profit from the agency relationship. The Government expressed doubt that the applicant was aware of his obligation to disburse a considerable amount of money to his representatives. They insisted that the sole purpose of their inquiries had been to obtain an official opinion from the competent national authorities as to the validity of the legal-assistance agreement with Mrs Moskalenko. They denied that the Representative had attempted to initiate an investigation, because neither the Representative nor the authorities he had contacted had the right to institute criminal proceedings.
55. In addition to his statements cited in paragraphs 28 and 35 above, the applicant pointed out that the Representative had requested the Ministry of Internal Affairs and the Ministry of Justice to carry out inquiries into the financial arrangements between him and his representatives. The Government had not explained the purpose of these inquiries, given that they had obviously encroached on lawyer-client privilege. Furthermore, Mr Laptev"s request had contained factually untrue information, such as the allegation that the applicant had not been aware of the legal-assistance agreements with his lawyers. The applicant also pointed out that in December 2005 and February 2006 State officials had compelled him to give statements concerning his relationship with his representatives before the Court. The applicant insisted that harassment of his representatives amounted to hindrance to his right of individual petition under Article 34 of the Convention.
56. The Court reiterates at the outset that a complaint under Article 34 of the Convention is of a procedural nature and therefore does not give rise to any issue of admissibility under the Convention (see Cooke v. Austria, No. 25878/94, § 46, 8 February 2000, and Ergi v. Turkey, judgment of 28 July 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 105).
57. The Court further reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted by Article 34 that applicants should be able to communicate freely with the Convention organs without being subjected to any form of pressure from the authorities to withdraw or modify their complaints. The expression "any form of pressure" must be taken to cover not only direct coercion and flagrant acts of intimidation of applicants or their legal representatives but also other improper indirect acts or contacts designed to dissuade or discourage them from pursuing a Convention remedy (see Kurt v. Turkey, judgment of 25 May 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, § 160, and {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 130, ECHR 1999-IV, with further references). The threat of criminal or disciplinary proceedings invoked against an applicant"s lawyer concerning the contents of a statement submitted to the Court has previously been found to interfere with the applicant"s right of petition (see Kurt, cited above, §§ 160 and 164, and McShane v. the United Kingdom, No. 43290/98, § 151, 28 May 2002) as has the institution of criminal proceedings against a lawyer involved in the preparation of an application to the Commission (see {Sarli} v. Turkey, No. 24490/94, §§ 85 - 86, 22 May 2001). The Russian Government was found to be in breach of their obligations under Article 34 of the Convention in a case where the applicant"s representative and translator had been summoned by the local police for an interview in connection with the applicant"s claims for just satisfaction (see Fedotova v. Russia, No. 73225/01, §§ 49 - 52, 13 April 2006).
58. In the instant case the documents at the Court"s disposal reveal that on 25 November 2005 the Representative of the Russian Government at the European Court, following the submission of the comments on the applicant"s claims for just satisfaction, asked the Economic Security Department of the Ministry of Internal Affairs and the Federal Registration Service of the Ministry of Justice to verify the lawfulness of the legal-assistance agreement between the applicant and his representative before the Court, Mrs Moskalenko. The request contained the assertion that Mrs Moskalenko had imposed a financial obligation on the applicant without his knowledge (see paragraphs 23 and 24 above). In fulfilment of the above request the police officers required the director of Mrs Moskalenko"s office and subsequently Mrs Moskalenko herself to produce documents concerning her legal relationship with the applicant. They also visited the applicant in prison and attempted to compel him to give a written statement about his contacts with Mrs Moskalenko. The Federal Registration Service, for its part, determined that the legal-assistance agreement between the applicant and Mrs Moskalenko had been in breach of the Civil Code and the Advocates Act and requested the President of the Moscow City Bar to take measures against Mrs Moskalenko and to report back.
59. The Court would emphasise at the outset that it is not appropriate for the authorities of a respondent State to enter into direct contact with an applicant on the pretext that "forged documents have been submitted in other cases" (see Fedotova, § 51, and {Tanrikulu}, § 131, both cited above). If the Government had reason to believe that in a particular case the right of individual petition had been abused, the appropriate course of action was for that Government to alert the Court and to inform it of its misgivings (ibid.). The Russian Government, however, did not confine themselves to mentioning the alleged invalidity of legal-assistance agreements in their comments on the applicant"s claim for just satisfaction but, following the submission of their comments, they asked two domestic authorities to carry out certain inquiries into the applicant"s arrangements with his representative Mrs Moskalenko.
60. That those requests were sent out after the submission of the Government"s comments on the claim for just satisfaction obviously undermines the credibility of the Government"s claim that their sole purpose was to obtain the official view of competent domestic bodies on the validity of the agreements. The Court observes that the applicant consistently maintained that he was satisfied with the work of his representatives before the Court and that he was fully aware of the legal-assistance agreements and the amounts indicated therein. This also was confirmed by the President of the Moscow City Bar (see paragraph 30 above). The Representative"s allegations that the agreements had been signed without the applicant"s knowledge were thus mere personal conjecture without any basis in fact.
61. The Court considers it unacceptable from the standpoint of the protection of the right of individual petition that the Economic Security Department of the Russian police attempted to obtain privileged material from the law office of which Mrs Moskalenko was a member. Their request did not refer to any ongoing criminal inquiry or investigation or any judicial decision authorising such a course of action. Furthermore, given that the jurisdiction of the Economic Security Department only extended to inter-regional or international tax and economic crimes or highly publicised criminal offences (see paragraph 38 above), apparently the Department was not competent to carry out such an inquiry but nevertheless did so on obviously spurious legal grounds. In any event, the Court sees no plausible reason as to why, in the absence of any apparent indication of a criminal offence or criminal-law complaint, any inquiry should have been conducted by the police (compare Ergi, § 105, and Fedotova, § 50, both cited above). As noted above, the applicant never stated that the legal-assistance agreements had been signed fraudulently or without his knowledge. In these circumstances, even assuming there was a legal defect in the agreements, this would be a matter inter partes and it would not justify the involvement of the police.
62. Furthermore, it is of particular concern for the Court that the applicant was visited in prison by State officials who attempted to obtain written statements from him concerning his representation in the Strasbourg proceedings. It also transpires that the questions asked were not confined to financial matters but probed into all aspects of his relationship with his counsel, with a particular emphasis on how he had first got in contact with them. In the Court"s view, such a contact was grossly inappropriate and could very well have been interpreted by the applicant as an attempt to intimidate him.
63. Finally, the Court observes that the inquiries launched at the initiative of the Representative only concerned the agreement signed by Mrs Moskalenko, whereas a similar document signed by Mrs Arutyunyan was not subject to any such scrutiny. Furthermore, it is noteworthy that the Government specifically asked the Court to remove Mrs Moskalenko from the proceedings before it (see paragraph 34 above).
64. Having regard to the above, the Court finds that the moves made by the Russian Government lacked a basis in law or fact, that they specifically targeted the applicant"s representative Mrs Moskalenko and were calculated to prevent her from effectively participating in the Strasbourg proceedings. They must therefore be considered an interference with the exercise of the applicant"s right of individual petition and incompatible with the respondent State"s obligation under Article 34 of the Convention (compare Kurt, § 164, and Fedotova, § 51, both cited above).
65. In view of the foregoing, the Court considers that the respondent State has failed to comply with its obligations under Article 34 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
66. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
67. The applicant only made a claim for just satisfaction in connection with his complaint under Article 6 of the Convention. Since this complaint was declared inadmissible and the applicant has received legal aid for his representation before the Court, the Court rejects the claim.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the examination of witnesses inadmissible;
2. Holds that the respondent State has failed to comply with its obligations under Article 34 of the Convention;
3. Decides not to make an award under Article 41 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 31 January 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Andre} WAMPACH
Deputy Registrar