(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "АГАСАРЯН (AGASARYAN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 39897/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 20 ноября 2008 года)
По делу "Агасарян против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
Райта Марусте, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Ренате Йегер,
Марка Виллигера,
Изабель Берро-Лефевр,
Мирьяны Лазаровой Трайковски,
Здравки Калайджиевой, судей,
а также при участии Клаудии Вестердик, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 21 октября 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 39897/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Татьяной Самвеловной Агасарян (далее - заявительница) 20 сентября 2002 г.
2. Интересы заявительницы представлял А. Глашев, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук, бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.
3. 11 мая 2006 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
4. Заявительница родилась в 1949 году и проживает в г. Москве.
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница работала главным врачом в больнице Московского патриархата. 29 ноября 2000 г. заявительница по собственной инициативе оставила свое рабочее место, чтобы участвовать на конференции, посвященной борьбе против наркомании в России, организованной Русской православной церковью.
6. 18 декабря 2000 г. заявительница была уволена за прогул без уважительной причины 29 ноября 2000 г. Она считала увольнение незаконным и предъявила иск о восстановлении на работе и взыскании компенсации материального ущерба и морального вреда.
7. 28 марта 2001 г. Симоновский районный суд г. Москвы частично удовлетворил исковые требования, обязав ответчика восстановить ее на работе и выплатить 19401 рубль 03 копейки в качестве компенсации материального ущерба. Требования заявительницы о возмещении морального вреда были отклонены. 14 мая 2001 г. Московский городской суд оставил решение без изменения.
8. 16 мая 2001 г. Прокуратура г. Москвы принесла протест в порядке надзора. 1 июня 2001 г. президиум Московского городского суда отменил Решение от 28 марта 2001 г. и Кассационное определение от 14 мая 2001 г. и передал дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение.
9. 19 сентября 2001 г. Симоновский районный суд г. Москвы полностью отклонил требования заявительницы. 22 октября 2001 г. Московский городской суд оставил решение без изменения.
10. Заместитель Председателя Верховного суда Российской Федерации принес протест в порядке надзора на Постановление президиума Московского городского суда от 1 июня 2001 г. и последующие судебные акты.
11. 16 апреля 2002 г. Верховный суд Российской Федерации в порядке надзора отменил Постановление от 1 июня 2001 г. и Решение от 19 сентября 2001 г. и оставил в силе Решение от 28 марта и Определение кассационной инстанции от 14 мая 2001 г. в части восстановления заявительницы на работе и отказа в удовлетворении требования о компенсации морального вреда. Требования заявительницы по поводу возмещения материального ущерба были переданы в суд первой инстанции на новое рассмотрение, поскольку покупательная способность первоначально присужденной суммы к тому времени значительно уменьшилась. Данное постановление не было обжаловано<*>.
--------------------------------
<*>По-видимому, предложение следует понимать в том смысле, что надзорное производство впоследствии было возбуждено не по инициативе стороны разбирательства, см. § 24 (прим. переводчика).
12. Генеральная прокуратура принесла протест в порядке надзора на Постановление Верховного суда Российской Федерации от 16 апреля 2002 г.
13. 5 июня 2002 г. Президиум Верховного суда России в порядке надзора отменил Постановление от 16 апреля 2002 г. и восстановил в силе Решение от 19 сентября 2001 г., оставленное без изменения 22 октября 2001 г.
II. Применимое национальное законодательство
14. Соответствующие положения о рассмотрении гражданских дел в порядке надзора содержатся в Гражданском процессуальном кодексе РСФСР 1964 года (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) (жалоба № 52854/99, § 31 - 42, ECHR 2003-IX).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с пересмотром
Постановления от 16 апреля 2002 г. в порядке надзора
15. Заявительница жаловалась, что отмена в надзорном порядке Постановления Верховного суда Российской Федерации от 16 апреля 2002 г. нарушила ее право на справедливое разбирательство дела, предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и право на уважение ее собственности, предусмотренное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
Статья 6 Конвенции и статья 1 Протокола № 1 к Конвенции в соответствующих частях предусматривают следующее:
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 1 Протокола № 1 Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
1. Приемлемость жалобы
16. Европейский суд считает, что жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Доводы сторон
17. Власти Российской Федерации утверждали, что, отменяя Постановление Верховного суда от 16 апреля 2002 г., Президиум Верховного суда Российской Федерации исходил из того, что Верховный суд неправильно оценил доводы президиума Московского городского суда, сформулированные в Постановлении от 1 июня 2001 г. В частности, Верховный суд в своем постановлении указал, что "доводы президиума Московского городского суда сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, давать которую суд надзорной инстанции не вправе". Власти Российской Федерации далее отметили, что Постановление от 16 апреля 2002 г., которое восстановило законную силу Решения от 28 марта и Кассационного определения от 14 мая 2001 г., было основано на непроверенных утверждениях относительно законности отсутствия заявительницы на работе. Таким образом, постановление было отменено для устранения судебной ошибки, допущенной судом первой инстанции в Решении от 28 марта 2001 г., и предотвращения любых возможных нарушений прав и законных интересов других лиц.
18. Наконец, власти Российской Федерации обратили внимание Европейского суда на то, что заявительница и ее адвокат могли участвовать в заседании президиума и давать пояснения относительно обстоятельств дела в отличие от ситуации по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia) (жалоба № 52854/99, ECHR 2003-X).
19. Заявительница поддержала свою жалобу.
b) Мнение Европейского суда
20. Европейский суд напоминает, что право на справедливое разбирательство дела судом, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, подлежит толкованию с учетом преамбулы Конвенции, которая в соответствующей части характеризует верховенство права как часть общего наследия европейских государств. Одним из фундаментальных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы в случаях вынесения судами окончательного решения по делу это решение не ставилось бы под сомнение (см. Постановление Большой палаты от 28 октября 1999 г. по делу "Брумэреску против Румынии" ({Brumarescu}<*>v. Romania), Reports of Judgments and Decisions 1999-VII, § 61).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
21. Этот принцип подчеркивает, что ни одна из сторон не наделена правом требовать возобновления разбирательства с одной лишь целью повторного рассмотрения дела и вынесения по нему нового решения. Право судов высшей инстанции на отмену или изменение вступивших в силу судебных решений должно осуществляться с целью исправления фундаментальных ошибок. Само по себе существование разногласий относительно предмета спора не является основанием для повторного рассмотрения. Отступления от этого принципа могут оправдываться только обстоятельствами существенного и непреодолимого характера (см., с необходимыми изменениями, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации", § 52; и Постановление Европейского суда от 18 ноября 2004 г. по делу "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia), жалоба № 69529/01, § 25).
22. Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции обеспечивает каждому право предъявить в суд любое требование, относящееся к его правам и обязанностям. Таким образом, он воплощает "право на правосудие", одним из аспектов которого является право на доступ к суду, то есть право возбуждать разбирательство в судах по гражданским делам. Однако это право было бы иллюзорным, если бы национальная правовая система государства-участника допускала бы отмену вступившего в силу решения вышестоящим судом по требованию государственного должностного лица, чье право на предъявление такого требования не ограничено никакими сроками, что позволяло бы оспаривать решения бесконечно (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации", § 54 - 56).
23. Хотя Европейский суд признает, что само по себе новое рассмотрение дела является на первый взгляд совместимым с Конвенцией и что при определенных обстоятельствах окончательное и обязательное решение может быть пересмотрено (см. в качестве недавнего примера Постановление Европейского суда от 31 июля 2008 г. по делу "Проценко против Российской Федерации" (Protsenko v. Russia), жалоба № 13151/04, § 34), он считает, что отмена окончательного решения оправданна, только когда ее делают необходимыми обстоятельства существенного и непреодолимого характера (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации", § 52). Соответственно, Европейский суд должен оценить в каждом представленном на его рассмотрение деле, осуществляли ли власти полномочия по пересмотру дела в надзорном порядке способом, обеспечивающим в максимальной степени справедливое равновесие между интересами лица и необходимостью надлежащего отправления правосудия (см. Постановление Европейского суда от 28 сентября 2006 г. по делу "Присяжникова и Долгополов против Российской Федерации" (Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia), жалоба № 24247/04, § 24).
24. Обращаясь к настоящему делу, Европейский суд, прежде всего, отмечает, что Постановление от 16 апреля 2002 г., которое было отменено Президиумом Верховного суда Российской Федерации в порядке надзора, было вынесено в рамках той же самой процедуры. Поскольку обе надзорные процедуры пересмотра вынесенного судебного решения регулировались "старым" Гражданским процессуальным кодексом, то в обоих случаях они были возбуждены государственными должностными лицами, которые не являлись сторонами судебного разбирательства: в первом случае Прокуратурой г. Москвы, во втором случае заместителем Председателя Верховного суда. Что касается даты принесения протеста в порядке надзора, для обеих процедур срок установлен не был. Единственное существенное различие между этими процедурами касалось их результата, который был благоприятен в отношении заявительницы в первом случае и неблагоприятен во втором.
25. Так как заявительница жаловалась на отмену Постановления Верховного суда от 16 апреля 2002 г., Европейский суд должен исследовать, был ли принцип правовой определенности соблюден в этом отношении. Он отмечает, что Постановление от 16 апреля 2002 г. было окончательным в части, которая восстановила законную силу решения, вынесенного в пользу заявительницы 28 марта, и Кассационного определения от 14 мая 2001 г. Это постановление обжаловано не было. Однако постановление Верховного суда было отменено более высокой судебной инстанцией - Президиумом Верховного суда Российской Федерации. Тот факт, что постановление Верховного суда было впоследствии отменено в результате пересмотра в порядке надзора, не может считаться способствующим правовой определенности заявительницы (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 5 апреля 2005 г. по делу "Волкова против Российской Федерации" (Volkova v. Russia) жалоба № 48758/99, § 33). Далее, власти Российской Федерации не привели Европейскому суду каких-либо доводов, позволяющих установить любые обстоятельства существенного и непреодолимого характера, оправдывающие отмену Окончательного постановления от 16 апреля 2002 г. Тот факт, что президиум не согласился с оценкой, сделанной Верховным судом, не был, сам по себе, исключительным обстоятельством, требующим отмены вступившего в силу решения и повторного рассмотрения требования заявительницы.
26. Европейский суд, таким образом, не находит оснований для отхода от его утвердившейся прецедентной практики относительно отмены посредством надзорного производства окончательного решения, вынесенного в пользу заявителя. Следовательно, он находит, что при использовании надзорной процедуры для отмены Судебного постановления от 16 апреля 2002 г. Президиум Верховного суда Российской Федерации нарушил право на справедливое разбирательство дела судом и "право заявителя на доступ к правосудию", предусмотренные пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
27. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Предполагаемое нарушение статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции
28. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции являлась неприемлемой, так как Постановление от 16 апреля 2002 г. не присуждало каких-либо сумм в связи с материальными требованиями заявительницы. Верховный суд отменил соответствующую часть Первоначального решения от 28 марта 2001 г. и возвратил дело на новое рассмотрение. Власти Российской Федерации отметили, что у заявительницы не было "имущества" в понимании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также любого законного ожидания получения компенсации за время ее несанкционированного отсутствия на работе.
29. Заявительница поддержала свою жалобу. Она утверждала, что Первоначальное решение от 28 марта 2001 г., законная сила которого была восстановлена, включало решение о компенсации материального ущерба в размере 19401 рубля 03 копеек, и что Верховный суд своим Постановлением от 16 апреля 2002 г. отменил эту часть решения с целью увеличения суммы компенсации.
30. Европейский суд напоминает, что в соответствии с его утвердившейся прецедентной практикой "имуществом" в понимании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции может быть "существующее имущество" (см. Постановление Европейского суда от 23 ноября 1983 г. по делу "Ван дер Мусселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium), § 48, Series А, № 70) или активы, включая право требования, в отношении которых заявитель вправе ссылаться на обладание, по крайней мере, "законным ожиданием" возникновения эффективного пользования имущественным правом (см. Постановление Большой палаты по делу "Копецкий против Словакии" ({Kopecky} v. Slovakia), жалоба № 44912/98, § 25, ECHR 2004-IX).
31. Европейский суд отмечает, что Верховный суд принял Постановление от 16 апреля 2002 г., которое восстановило законную силу только части Решения от 28 марта 2001 г. (и последующего Кассационного определения от 14 мая 2001 г.). Он не восстановил законную силу решения о взыскании 19401 рубля 03 копеек в пользу заявительницы, а вместо этого передал разрешение вопроса суду первой инстанции. Соответственно, в тот момент у заявительницы не было "существующего имущества" в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако с учетом того, что суд первой инстанции не мог уменьшить размер присужденной суммы, заявительница имела законное ожидание получения как минимум данной суммы по решению суда первой инстанции. Поэтому ее требование находится в пределах понятия "имущества" для этих целей.
32. Отсюда следует, что отмена Постановления суда от 16 апреля 2002 г. лишила заявительницу преимуществ, связанных со вступившим в законную силу решением суда, и лишила ее возможности получения денежных средств, которые она обоснованно могла рассчитывать получить.
33. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что отмена в надзорном порядке Судебного постановления от 16 апреля 2002 г. возложила на нее чрезмерное бремя и была несовместима с требованиями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этой статьи.
II. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
34. Наконец, заявительница жаловалась на нарушение ее прав на свободу выражения своего мнения в соответствии со статьей 10 Конвенции в связи с незаконным увольнением ее с места работы за участие в конференции.
35. Суд напоминает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции лицо, которое стремится возбудить дело против государства в Европейском суде, обязано использовать сначала средства, предусмотренные национальным законодательством. Заявительница не подавала жалобу национальным властям о предполагаемом нарушении ее права на свободу выражения мнения.
36. Из этого следует, что эта жалоба должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты.
III. Применение статьи 41 Конвенции
37. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
38. Заявительница требовала 11546 евро в качестве компенсации материального ущерба, представляющего ее невыплаченную заработную плату с 19 декабря 2000 г. до 31 октября 2006 г. Она также требовала 14285 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного неуверенностью в окончательном решении в ее пользу.
39. Власти Российской Федерации оспорили эти требования.
40. Что касается требования возмещения материального ущерба, Европейский суд полагает, что, так как невозможно оценить, насколько увеличилась бы первоначальная сумма после пересмотра требования о материальном ущербе внутренними судами, было бы уместно присудить заявительнице минимальную сумму, которую она получила бы после пересмотра по указанию вступившего в законную силу решения. Таким образом, принимая во внимание характер установленных нарушений и обстоятельства данного дела, Европейский суд присуждает заявительнице 750 евро в счет компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
41. Европейский суд далее полагает, что заявительница претерпела страдания и чувство разочарования в результате отмены судебных решений в ее пользу в результате судебных разбирательств в порядке надзора. Однако требуемая сумма является чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявительнице 2000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
42. Заявительница также требовала 202 евро в счет компенсации судебных расходов и издержек, включая расходы на экспертную оценку материального ущерба и почтовые расходы.
43. Власти Российской Федерации считали эту сумму необоснованной. Они утверждали, что заявительницей не было представлено договора или квитанции об оплате в подтверждение соответствующих расходов.
44. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая имеющиеся сведения и вышеизложенные критерии, Европейский суд отклоняет требование, поскольку заявительница не представила квитанций или других подтверждающих документов.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
45. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу приемлемой в части отмены вступившего в силу решения, вынесенного в пользу заявительницы, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
3) постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
4) постановил,
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 750 евро (семьсот пятьдесят евро) в качестве компенсации материального ущерба;
ii) 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;
iii) любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено в письменном виде 20 ноября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Райт МАРУСТЕ
Секретарь Секции Суда
Клаудия ВЕСТЕРДИК
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIFTH SECTION
CASE OF AGASARYAN v. RUSSIA
(Application No. 39897/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 20.XI.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Agasaryan v. Russia,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
Rait Maruste, President,
Anatoly Kovler,
Renate Jaeger,
Mark Villiger,
Isabelle {Berro-Lefevre},
Mirjana Lazarova Trajkovska,
Zdravka Kalaydjieva, judges,
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 21 October 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 39897/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Ms Tatyana Samvelovna Agasaryan ("the applicant"), on 20 September 2002.
2. The applicant was represented by Mr A. Glashev, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 11 May 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
4. The applicant was born in 1949 and lives in Moscow.
I. The circumstances of the case
5. The applicant worked as chief physician in a hospital managed by the Moscow patriarchate. On 29 November 2000 the applicant on her own initiative left her place of work in order to participate in a conference dedicated to the fight against drug addiction in Russia, organised by the Russian Orthodox Church.
6. On 18 December 2000 the applicant was dismissed for unjustified absence from work on 29 November 2000. She believed that the dismissal was unlawful and brought civil proceedings for reinstatement and for compensation for pecuniary and non-pecuniary damage.
7. On 28 March 2001 the Simonovskiy District Court of Moscow partly allowed the claims, ordered her reinstatement and awarded her 19,401.03 Russian roubles (RUB) in respect of pecuniary damage. The applicant"s claims for non-pecuniary damage were dismissed. On 14 May 2001 the Moscow City Court upheld the judgment on appeal.
8. On 16 May 2001 the Moscow Prosecutor"s Office lodged an application for supervisory review of the judgment. On 1 June 2001 the Presidium of the Moscow City Court quashed the judgment of 28 March 2001 and the appeal decision of 14 May 2001 and remitted the case to the first-instance court for a fresh examination.
9. On 19 September 2001 the Simonovskiy District Court of Moscow dismissed the applicant"s claims in full. The Moscow City Court upheld the judgment on 22 October 2001.
10. The Vice-President of the Supreme Court lodged an application for supervisory review of the ruling of the Presidium of the Moscow City Court of 1 June 2001 and the subsequent judgments.
11. On 16 April 2002 the Supreme Court of Russia, by way of supervisory review, quashed the ruling of 1 June 2001 and the judgment of 19 September 2001 and restored the validity of the judgment of 28 March and the appeal decision of 14 May 2001 as regards the applicant"s reinstatement and the refusal to pay her compensation for non-pecuniary damage. The applicant"s pecuniary claims were remitted to the first-instance court for a fresh examination as the amount initially awarded had by that time considerably decreased in purchasing power. No appeal lay against this ruling.
12. The Prosecutor General"s Office lodged an application for supervisory review of the Supreme Court"s ruling of 16 April 2002.
13. On 5 June 2002 the Presidium of the Supreme Court of Russia quashed the judgment of 16 April 2002 by way of supervisory review and restored the validity of the judgment of 19 September 2001, upheld on appeal on 22 October 2001.
II. Relevant domestic law
14. For the relevant provisions on the supervisory review proceedings contained in the 1964 Code of Civil Procedure, see the Court"s judgment in the case of Ryabykh v. Russia (No. 52854/99, §§ 31 - 42, ECHR 2003-IX).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6
of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1
in respect of the supervisory review of the judgment
of 16 April 2002
15. The applicant complained that the quashing under the supervisory review procedure of the Russian Supreme Court"s judgment of 16 April 2002 had violated her right to a fair hearing, guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention, and her right to the peaceful enjoyment of possessions, guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, in so far as relevant, provide as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. Alleged violation of Article 6 of the Convention
1. Admissibility
16. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Submissions by the parties
17. The Government submitted that, in quashing the Supreme Court"s decision of 16 April 2002, the Presidium of the Supreme Court of Russia had based its findings on the fact that the Supreme Court had wrongly assessed the arguments of the Presidium of the Moscow City Court set forth in the ruling of 1 June 2001. In particular, the Supreme Court in its decision had mentioned that the "arguments of the Presidium of the Moscow City Court appeared to be a reassessment of evidence, whereas a supervisory-review court is not eligible to make such a reassessment". The Government further noted that the ruling of 16 April 2002, which had restored the validity of the judgment of 28 March and the appeal decision of 14 May 2001, had been based on unverified allegations as to the lawfulness of the applicant"s absence from work. Thus, the ruling had been quashed to eliminate a judicial error made by the first-instance court in the judgment of 28 March 2001 and to prevent any possible violations of the rights and legal interests of other persons.
18. Lastly, the Government drew the Court"s attention to the fact that, contrary to the situation in the Ryabykh v. Russia case (No. 52854/99, ECHR 2003-X), the applicant and her counsel had been able to attend the hearing before the Presidium and to give explanations on the merits of the case.
19. The applicant maintained her complaint.
(b) The Court"s assessment
20. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which, in its relevant part, declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII).
21. This principle underlines that no party is entitled to seek the reopening of proceedings merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case. Higher courts" power to quash or alter binding and enforceable judicial decisions should be exercised to correct fundamental defects. The mere possibility of there being two views on the subject is not a ground for re-examination. Departures from that principle are justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see, mutatis mutandis, Ryabykh, cited above, § 52, and Pravednaya v. Russia, No. 69529/01, § 25, 18 November 2004).
22. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal. In this way it embodies the "right to a court", of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State"s domestic legal system allowed a final and binding judicial decision to be quashed by a higher court on an application made by a State official whose power to lodge such an application was not subject to any time-limit, with the result that the judgments were liable to challenge indefinitely (see Ryabykh, cited above, §§ 54 - 56).
23. Although the Court has accepted that the mere possibility of reopening a case is prima facie compatible with the Convention and that in certain circumstances a final and binding judgment may be revised (see, for a recent example, Protsenko v. Russia, No. 13151/04, § 34, 31 July 2008), it has held that a quashing of final judgment is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see Ryabykh, cited above, § 52). The Court has, consequently, to assess in each case before it whether the power to conduct a supervisory review was exercised by the authorities in such a way as to strike, to the maximum extent possible, a fair balance between the interests of the individual and the need to ensure the proper administration of justice (see Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia, No. 24247/04, § 24, 28 September 2006).
24. Turning to the present case, the Court first notes that the judgment of 16 April 2002, which was set aside by the Presidium of the Supreme Court of Russia by way of supervisory review, had been delivered by way of the same procedure. As both supervisory review procedures were covered by the "old" Code of Civil Procedure, both were initiated by State officials who were not parties to the proceedings: in the first case, by the Moscow Prosecutor"s Office and in the second, by the Vice-President of the Supreme Court. For both procedures no time-limit was set as regards the date for bringing an application for supervisory review. The only significant difference between these procedures concerned their outcome, which was favourable to the applicant in the first case and unfavourable in the second.
25. Since the applicant complained about the quashing of the Supreme Court"s judgment of 16 April 2002, the Court has to examine whether the principle of legal certainty was complied with in this respect. It notes that the judgment of 16 April 2002 was final in the part which restored the validity of the favourable judgment of 28 March and the appeal decision of 14 May 2001. No ordinary appeal lay against this ruling. However, the Supreme Court"s judgment was set aside by a higher court, the Presidium of the Supreme Court of Russia. The fact that the ruling of the Supreme Court was subsequently quashed on a further application for supervisory review could not be said to have enhanced legal certainty in the applicant"s case (see, mutatis mutandis, Volkova v. Russia, No. 48758/99, § 33, 5 April 2005). Further, the Government did not provide the Court with any arguments enabling it to establish any circumstances of a substantial and compelling character justifying the quashing of the final judgment of 16 April 2002. The fact that the Presidium disagreed with the assessment made by the Supreme Court was not, in itself, an exceptional circumstance warranting the quashing of a binding and enforceable judgment and the review of the applicant"s claim.
26. The Court thus finds no reason to depart from its well-established case-law in respect of the quashing by way of supervisory review of the final judgment in the applicant"s favour. Consequently, it finds that by using the supervisory review procedure to set aside the judgment of 16 April 2002, the Presidium of the Supreme Court of Russia infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court" under Article 6 § 1 of the Convention.
27. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
B. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
to the Convention
28. The Government submitted that the complaint under Article 1 of Protocol No. 1 was inadmissible as the judgment of 16 April 2002, in the part concerning the applicant"s pecuniary claims, had not contained any awards. The Supreme Court had quashed this part of the initial judgment of 28 March 2001 and had referred it back for fresh consideration. The Government noted that the applicant had neither had a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, nor any legitimate expectation of obtaining pecuniary compensation for her unauthorised absence from work.
29. The applicant maintained her complaint. She claimed that the initial judgment of 28 March 2001, whose validity had been restored, had included an award for pecuniary damage amounting to RUB 19,401.03 and that the Supreme Court in its ruling of 16 April 2002 had quashed that part of the judgment in order to increase the sum.
30. The Court reiterates that, according to its established case-law, "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 can be "existing possessions" (see Van der Mussele v. Belgium, 23 November 1983, § 48, Series A No. 70) or assets, including claims, in respect of which the applicant can argue that he or she has at least a "legitimate expectation" of obtaining effective enjoyment of a property right (see {Kopecky} v. Slovakia [GC], No. 44912/98, § 25, ECHR 2004-IX).
31. The Court notes that when the Supreme Court gave its decision of 16 April 2002 it restored the validity of part of the judgment of 28 March 2001 (and the subsequent appeal judgment of 14 May 2001). It did not, it is true, restore the validity of the award of RUB 19,401.03 in the applicant"s favour, but instead remitted that question to the first instance court. Accordingly, at that moment, the applicant did not have an "existing possession" within the meaning of the case-law on Article 1 of Protocol No. 1. However, given that it was not open to the first instance court to reduce the amount awarded, the applicant had a legitimate expectation that she would receive at least that sum from the first instance court. Her claim therefore falls within the definition of "possessions" for these purposes.
32. It follows that the quashing of the judgment of 16 April 2002 frustrated the applicant"s reliance on a binding judicial decision and deprived her of an opportunity to receive the money she had legitimately expected to receive.
33. In these circumstances, the Court considers that the quashing of the judgment of 16 April 2002 by way of supervisory review placed an excessive burden on the applicant and was therefore incompatible with Article 1 of Protocol No. 1. There has therefore been a violation of that Article.
II. Alleged violation of Article 10 of the Convention
34. Lastly, the applicant complained under Article 10 of the Convention that she had been unlawfully dismissed from her post for participating in a conference, in breach of her right to freedom of expression.
35. The Court reiterates that in accordance with Article 35 § 1 of the Convention, those seeking to bring their case against the State before the Court are required to use first the remedies provided by the national legal system. The applicant did not raise the complaint about the alleged violation of her right to freedom of expression in the applications she lodged with the domestic authorities.
36. It follows that this complaint must be dismissed pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
III. Application of Article 41 of the Convention
37. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
38. The applicant claimed 11,546 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, representing her unpaid wages from 19 December 2000 to 31 October 2006. She also claimed EUR 14,285 in respect of the non-pecuniary damage caused by the uncertainty as to the finality of the judgment in her favour.
39. The Government contested these claims.
40. As regards the claim in respect of pecuniary damage, the Court considers that, since it is impossible for it to assess what the increase in the initial sum would have been after the review of the claim for non-pecuniary damage by the domestic courts, it would be appropriate to award the applicant the minimum amount which she would have received following a fresh examination as ordered by the final judgment. Thus, having regard to the nature of the violations found and to the circumstances of the present case, the Court awards the applicant EUR 750 in respect of the pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on this amount.
41. The Court further considers that the applicant suffered distress and frustration as a result of the quashing of the judicial decisions in her favour by way of supervisory-review proceedings. However, the particular amount claimed is excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on this amount.
B. Costs and expenses
42. The applicant also claimed EUR 202 for the costs and expenses incurred in ordering an expert assessment of pecuniary damage and for postage.
43. The Government found this amount unjustified. They argued that no contract or receipt of payment had been produced by the applicant to substantiate her expenses under this head.
44. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court dismisses the claim as the applicant did not submit any receipts or other vouchers in support of it.
C. Default interest
45. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the quashing of the final judgment in the applicant"s favour admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
4. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 750 (seven hundred and fifty euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 20 November 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Rait MARUSTE
President
Claudia WESTERDIEK
Registrar