(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "САЕНТОЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ Г. МОСКВЫ (CHURCH
OF SCIENTOLOGY MOSCOW) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 18147/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 5 апреля 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева, судей,
а также с участием С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 марта 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 18147/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - "Конвенция") Саентологической церковью г. Москвы (далее - "заявитель") 24 апреля 2002 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представляет П. Ходкин - юрист, практикующий в Ист Гринстэд, Соединенное Королевство, Г. Крылова и М. Кузмичев, адвокаты, практикующие в г. Москве. Власти Российской Федерации в Европейском суде представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам чело века П.А. Лаптевым.
3. Заявитель жаловался, в частности, на отказ внутригосударственных властей в приеме заявления о перерегистрации в качестве юридического лица.
4. Решением от 28 октября 2004 г. Европейский суд объявил жалобу частично приемлемой.
5. Заявитель и власти Российской Федерации составили письменные замечания по существу жалобы (пункт 1 правила 54 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
A. Первоначальные попытки пройти перерегистрацию
6. 25 января 1994 г. в соответствии с Законом РСФСР от 25 октября 1990 г. "О свободе вероисповеданий" заявитель был официально зарегистрирован в качестве религиозной организации, обладающей статусом юридического лица.
7. 1 октября 1997 г. вступил в силу новый Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" (далее - Закон). Он требовал от религиозных организаций, ранее получивших статус юридического лица, приведения в соответствие с Законом учредительных документов, а также прохождения перерегистрации в компетентном Управлении юстиции.
8. 11 августа 1998 г. заявитель обратился в Управление юстиции г. Москвы с заявлением о перерегистрации, приложив требуемые согласно Закону документы.
9. 1 июня 1999 г. Управление юстиции г. Москвы отказало заявителю в перерегистрации на том основании, что задачи и деятельность Церкви противоречат требованиям Закона и нарушают положения Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку в отношении председателя Церкви имелось неоконченное уголовное дело. Заявитель утверждал, что данное уголовное дело было прекращено ввиду отсутствия признаков состава преступления.
10. 29 декабря 1999 г. заявитель обратился в Управление юстиции г. Москвы со вторым заявлением о перерегистрации.
11. 28 января 2000 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы проинформировал заявителя об отказе в перерегистрации. Он указал, что Церковь приняла "новую редакцию Устава", а не внесла "изменения к Уставу" и что согласно Уставу Церковь "может иметь", вместо "вправе иметь" при себе представительства иностранных религиозных организаций. Он также утверждал о различных нарушениях законодательства Российской Федерации, не уточняя их.
12. 10 февраля 2000 г. президент Церкви направил письменный запрос в Управление юстиции г. Москвы с просьбой указать конкретные нарушения. Он ссылался на требования части 2 статьи 12 Закона о том, что основания отказа должны быть четко конкретизированы.
13. В Письме от 18 февраля 2000 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы указал заявителям, что в обязанности Управления юстиции г. Москвы не входит разъяснение и рецензирование уставов и иных документов и что оно может дать только правовую оценку представленных документов и вынести решение о перерегистрации или отказе в ней.
14. 30 мая 2000 г. после принятия дополнительных мер по устранению каких бы то ни было недостатков в документах Церковь подала третье заявление о регистрации.
15. 29 июня 2000 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы проинформировал Церковь о том, что их заявление было оставлено без рассмотрения по причине предоставления неполного комплекта документов. На соответствующий письменный запрос Церкви от 12 июля 2000 г. с просьбой уточнить, о каких отсутствующих документах идет речь, 17 июля 2000 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы сообщил заявителю, что Управление не обладает компетенцией, чтобы указывать на то, какая информация отсутствует, и какие дополнительные документы должны были быть представлены.
16. 17 июля 2000 г. заявитель подал в Управление юстиции г. Москвы четвертое, более подробное заявление о перерегистрации.
17. 19 августа 2000 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы проинформировал заявителя о том, что заявление было оставлено без рассмотрения, поскольку предположительно был предоставлен неполный комплект документов. Разъяснений о том, какие конкретно документы отсутствуют, предоставлено не было.
18. 10 октября 2000 г. заявитель подал пятое, еще более подробное, заявление.
19. 9 ноября 2000 г. Управление юстиции г. Москвы снова оставило заявление без рассмотрения, указав на неполноту комплекта представленных документов.
20. 31 декабря 2000 г. истек предусмотренный Законом срок для государственной перерегистрации религиозных организаций.
B. Судебное разбирательство
против Управления юстиции г. Москвы
21. Президент и соучредитель Церкви обратились в Никулинский районный суд г. Москвы с жалобой на действия Управления юстиции г. Москвы в связи с отказом в перерегистрации Церкви.
22. 8 декабря 2000 г. Никулинский районный суд г. Москвы постановил, что отказ Управления юстиции г. Москвы от 28 января 2000 г. был незаконным. Было установлено, что формулировки, оспариваемые Управлением юстиции г. Москвы, на самом деле были идентичными тем, что указаны в Законе, а религиозные объединения "не обязаны буквально воспроизводить текст закона в своих уставах". Суд указал на то, что Управление юстиции г. Москвы могло предложить внести редакторскую правку в Устав, не отказывая в регистрации в целом.
23. Одновременно суд постановил, что отказ Управления юстиции г. Москвы от 29 июня 2000 г. также был незаконным. Он установил, что все документы, требуемые Законом, были приложены к заявлению за исключением документа, подтверждающего существование на данной территории соответствующей религиозной группы не менее 15 лет. При этом суд указал, что такой документ не являлся необходимым, поскольку в соответствии с определениями Конституционного Суда Российской Федерации религиозные организации, созданные до принятия Закона, не подпадали под действие этого требования.
24. Суд пришел к выводу, что Управление юстиции г. Москвы "по сути, использует отговорки, чтобы избежать перерегистрации [Церкви]". Суд подчеркнул, что подобное уклонение или отказ от обязанности произвести регистрацию нарушают права истца и верующих последователей, гарантированные статьями 29 и 30 Конституции Российской Федерации, так как прихожане объединения, которое не является юридическим лицом, не могли бы арендовать помещения для религиозных церемоний и культовых мероприятий, получать и распространять религиозную литературу, открывать банковские счета и т.д. Суд также постановил, что отказ противоречил международным правовым стандартам, включая статьи 9 и 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статью 18 Международного пакта о гражданских и политических правах. Суд также сослался на положения статьи 7 Декларации Организации Объединенных Наций об устранении всех форм нетерпимости и дискриминации по признаку религии или вероисповедания и постановил, что "отказ в предоставлении статуса юридического лица религиозной организации налагает действительное ограничение на право каждого лица исповедовать свою религию в сообществе с другими". Суд пришел к следующему выводу:
"Следовательно, уклонение органов юстиции от перерегистрации Саентологической церкви г. Москвы по надуманным основаниям противоречит указанным положениям законодательства Российской Федерации и международного права".
Суд обязал Управление юстиции г. Москвы перерегистрировать Церковь.
25. Управление юстиции г. Москвы не обжаловало указанное Судебное решение, и оно вступило в силу 19 декабря 2000 г. Вместе с тем Управление отказалось исполнять его в добровольном порядке.
26. 27 декабря 2000 г. Никулинский районный суд г. Москвы выдал президенту Церкви исполнительный лист.
27. 4 января 2001 г. заявитель представил в Управление юстиции г. Москвы шестое заявление о перерегистрации, приложив к нему исполнительный лист, обязывающий Управление произвести перерегистрацию Церкви.
28. 2 февраля 2001 г. заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы оставил заявление без рассмотрения, вновь указывая, что заявителем представлен неполный комплект документов. Разъяснений о том, какие конкретно документы отсутствуют, предоставлено не было.
29. Неустановленного числа Управление юстиции г. Москвы обратилось к прокурору г. Москвы с надзорной жалобой на вступившее в законную силу Судебное решение, которая была удовлетворена. Протест прокурора, принесенный в порядке надзора, был удовлетворен президиумом Московского городского суда. 29 марта 2001 г. президиум отменил Судебное решение от 8 декабря 2000 г. в порядке надзора. Суд привел следующее обоснование. Касаясь законности отказа в перерегистрации от 28 января 2000 г., президиум сослался на то, что суд первой инстанции не проверил соответствие требованиям закона изменений, внесенных в Устав, представленный для перерегистрации 29 декабря 1999 г. В отношении отказа от 29 июня 2000 г. президиум Московского городского суда признал, что книга "Саентология: богословие и практика современной религии" (русское издание) не дает достаточной информации об "основных доктринах мировоззрения и практике соответствующей религии", как указано в статье 11.5 Закона, и, следовательно, пакет представленных документов был неполным. Президиум направил дело в Никулинский районный суд на новое рассмотрение.
30. 7 августа 2001 г. Никулинский районный суд г. Москвы постановил новое Решение. Новое Решение было вынесено в пользу Управления юстиции г. Москвы. Жалоба заявителя на незаконный отказ в перерегистрации Церкви была оставлена без удовлетворения. Суд установил, что Церковь не выполнила требования статьи 11 Закона, в частности, (i) к заявлению о перерегистрации были приложены не оригиналы, а копии Устава и свидетельства о регистрации; (ii) книга, представленная заявителями, не могла рассматриваться в качестве "информации об основных доктринах мировоззрения и практике соответствующей религии" и что (iii) не были приложены документы, содержащие юридический адрес Церкви.
31. В судебном слушании заявители безуспешно пытались доказать, что в распоряжении Управления юстиции г. Москвы находились оригиналы Устава и свидетельства о регистрации, так же как и юридический адрес Церкви, поскольку все указанные документы прилагались к первому заявлению о перерегистрации, а Управление юстиции г. Москвы так их и не вернуло. При этом суд пришел к выводу, что "тот факт, что некоторые документы физически находились в здании Управления, не освобождает заявителей от обязанности представить полный пакет документов для регистрации". Суд отметил, что "все необходимые документы должны быть представлены одновременно".
32. 26 октября 2001 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда оставила без изменения обжалованное заявителями Судебное решение от 7 августа 2001 г., подтвердив выводы Никулинского районного суда г. Москвы.
33. 16 января 2002 г. заявитель подал седьмое заявление о перерегистрации. В соответствии с требованиями решений судов к заявлению были приложены: (i) оригинал Устава и свидетельства о регистрации; (ii) "сведения об основных доктринах мировоззрения и практике религии" в виде четырехстраничного документа вместо книги и (iii) новый документ, подтверждающий юридический адрес.
34. 23 января 2002 г. новый заместитель начальника Управления юстиции г. Москвы оставил заявление без рассмотрения ввиду истечения срока для перерегистрации, а также в связи с тем, что в производстве районного суда находилось заявление о ликвидации Церкви (см. раздел ниже).
35. 30 апреля 2002 г. Никулинский районный суд г. Москвы отказал Управлению юстиции г. Москвы в ликвидации заявителя, установив, что к данному делу применимы положения Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2002 г. относительно дела Московского отделения Армии Спасения, в соответствии с которым религиозная организация может быть ликвидирована только по Судебному решению, если полностью установлено, что она прекратила свою деятельность или вовлечена в незаконную деятельность (для подробного описания решения см. "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации" № 72881/01, § 23 - 24, ECHR 2006-...). Так как заявитель продолжал осуществлять финансовую и экономическую деятельность, вести бухгалтерский баланс и проводить мероприятия в муниципальных районах г. Москвы, а также не совершил каких-либо противоправных действий, надзорный протест прокурора о ликвидации Церкви был оставлен без удовлетворения. 18 июля 2002 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда оставила Судебное решение от 30 апреля 2002 г. без изменения.
D. Последующие попытки получить перерегистрацию
36. 1 июля 2002 г. были внесены изменения в систему государственной регистрации юридических лиц. Был образован новый Единый государственный реестр юридических лиц, полномочия по внесению в него новых сведений были переданы Министерству по налогам и сборам Российской Федерации. При этом в отношении религиозных организаций был сохранен прежний особый порядок регистрации, в соответствии с которым вопрос о принятии решения о регистрации религиозной организации остался в ведении территориальных органов юстиции, в то время как официальное оформление заявления о регистрации, получившего одобрение, перешло в ведение Министерства по налогам и сборам Российской Федерации. Все существующие юридические лица должны были подать о себе определенные сведения в местный налоговый орган до 31 декабря 2002 г.
37. 11 июля 2002 г. в соответствии с установленной новой процедурой заявитель подал свое восьмое заявление о перерегистрации в Управление юстиции г. Москвы.
38. 9 августа 2002 г. Управление юстиции г. Москвы вновь оставило без рассмотрения указанное заявление в связи с истечением срока для перерегистрации.
39. 24 сентября 2002 г., после того, как Московский городской суд оставил без изменения Судебное решение, которым было отказано в ликвидации Церкви как юридического лица, заявитель обратился с девятым заявлением о перерегистрации. В тот же день в соответствии со вновь установленным новым порядком заявитель представил обновленные сведения о себе в местный регистрирующий налоговый орган - межрайонную налоговую инспекцию № 39 г. Москвы.
40. 2 октября 2002 г. начальник Управления юстиции г. Москвы направил следующий ответ заявителю на его Письмо от 2 сентября 2002 г.:
"... сложилась ситуация, когда, с одной стороны, заявление Управления юстиции г. Москвы о ликвидации Вашей религиозной организации было оставлено судом без удовлетворения, и, с другой стороны, тот же суд признал законными наши решения об оставлении без рассмотрения заявлений и документов для перерегистрации данной организации, тогда как срок, предусмотренный законом для перерегистрации, истек".
41. 23 октября 2002 г. со ссылкой на письмо своего начальника Управление юстиции г. Москвы оставило девятое заявление о перерегистрации без рассмотрения, указывая об истечении срока для перерегистрации.
42. 29 октября 2002 г. налоговая инспекция № 39 внесла сведения о заявителе в Единый государственный реестр юридических лиц и выдала свидетельство о регистрации.
43. 24 декабря 2002 г. заявитель обратился в Управление юстиции г. Москвы с десятым заявлением о перерегистрации, приложив к нему свидетельство о регистрации.
44. 24 января 2003 г. Управление юстиции г. Москвы оставило без рассмотрения десятое заявление, вновь указывая на истечение срока перерегистрации.
E. Новое рассмотрение дела в суде
45. 24 апреля 2003 г. заявитель обратился в суд с жалобой на незаконный отказ Управления юстиции г. Москвы в перерегистрации Церкви в соответствии с Законом. Заявитель оспорил, в частности, что своими действиями Управление юстиции г. Москвы нарушило право на свободу религии и собраний Церкви и ее членов. В подтверждение своих доводов заявителем была представлена копия свидетельства о регистрации от 29 октября 2002 г., а также ссылка на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2002 г.
46. 1 сентября 2003 г. Пресненский районный суд г. Москвы оставил жалобу без удовлетворения. Суд указал, что Закон не предусматривает возможность перерегистрации религиозных организаций по истечении установленного срока.
47. 22 января 2004 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда отменила указанное Судебное решение от 1 сентября 2003 г. и направила дело на новое рассмотрение, указав:
"... отказ в перерегистрации в пределах установленного срока не может сам по себе служить основанием для отказа в регистрации изменений, внесенных в Устав... религиозной организации по истечении установленного законом срока...
Отказ в регистрации внесенных в учредительные документы религиозной организации изменений ограничивает права таких организаций и, следовательно, их членов, на независимое определение правовых условий существования и деятельности организации".
48. 3 ноября 2004 г. Пресненский районный суд г. Москвы удовлетворил жалобу заявителя в отношении Управления юстиции г. Москвы. Он установил, что Закон не может толковаться как ограничивающий возможность религиозной организации вносить изменения в свои учредительные документы после истечения срока, отведенного на перерегистрацию. Следовательно, решение Управления юстиции г. Москвы об отказе в рассмотрении заявления относительно регистрации измененного Устава было незаконным. Суд обязал Управление юстиции г. Москвы перерегистрировать заявителя путем регистрации его Устава, измененного в 2002 году.
49. 4 февраля 2005 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда оставила без изменения толкование Закона, представленного Пресненским районным судом г. Москвы. Однако суд установил, что Управление юстиции г. Москвы было неправильно обязано зарегистрировать измененный Устав без проверки его соответствия Закону. Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда изменила резолютивную часть Решения и обязала Управление юстиции г. Москвы рассмотреть заявление для регистрации в соответствии с установленной процедурой.
50. 31 мая 2005 г. заявитель представил свое заявление для регистрации в Регистрационную палату г. Москвы, которая являлась правопреемником Управления юстиции г. Москвы в вопросах регистрации религиозных организаций после реформирования судебной системы.
51. 27 июня 2005 г. Регистрационная палата г. Москвы сообщила заявителю об отказе в рассмотрении заявления, потому что им не был представлен документ, подтверждающий нахождение Церкви на территории г. Москвы не менее 15 лет.
F. Последующее развитие событий
52. 2 сентября 2003 г. Министерство Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций отказало заявителю в удовлетворении заявления о регистрации газеты "Религия, право и свобода". Данное решение не содержало правового обоснования отказа и предусматривало:
"Мы сообщаем, что после окончания судебного разбирательства (то есть после вступления в силу Судебного решения) между [Заявителем] и [Управлением юстиции г. Москвы] данная организация может вновь обратиться с заявлением о регистрации газеты "Религия, право и свобода".
II. Национальное законодательство
и правоприменительная практика
A. Конституция Российской Федерации
53. Статья 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу религии, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
54. Статья 30 Конституции Российской Федерации определяет, что каждый имеет право на объединение.
B. Федеральный закон "О свободе совести
и о религиозных объединениях"
55. 1 октября 1997 г. Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" вступил в силу.
56. Учредительные документы религиозных организаций, созданных до вступления в силу Закона, подлежат приведению в соответствие с настоящим Законом. Учредительные документы религиозных организаций до их приведения в соответствие с Законом действуют лишь в той части, которая не противоречит Закону (часть 3 статьи 27 Закона).
57. Письмом от 27 декабря 1999 г. № 10766-СЮ Министерство юстиции Российской Федерации проинформировало свои управления о том, что Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" не устанавливает специальной процедуры по перерегистрации религиозных организаций. Если часть 3 статьи 27 Закона требовала от религиозных организаций приведение их учредительных документов в соответствие с Законом, то процедура, применимая к регистрации изменений и дополнений в учредительные документы религиозных организаций, описана в части 11 статьи 11 Закона. В части 11 статьи 11 Закона говорится, что процедура регистрации изменений и дополнений, внесенных в учредительные документы религиозных организаций, является такой же, как и для регистрации самих религиозных организаций.
58. Список документов, необходимых для регистрации, указан в части 5 статьи 11 Закона и включает в себя:
"- заявление о регистрации;
- список лиц, создающих религиозную организацию, с указанием гражданства, места жительства, даты рождения;
- устав религиозной организации;
- протокол учредительного собрания;
- документ, подтверждающий существование религиозной группы на данной территории на протяжении не менее пятнадцати лет...
- сведения об основах вероучения и соответствующей ему практики, в том числе об истории возникновения религии и данного объединения, о формах и методах его деятельности, об отношении к семье и браку, к образованию, особенностях отношения к здоровью последователей данной религии, ограничениях для членов и служителей организации в отношении их гражданских прав и обязанностей;
- сведения об адресе (месте нахождения) постоянно действующего руководящего органа создаваемой религиозной организации, по которому осуществляется связь с религиозной организацией;
- документ об уплате государственной пошлины."
59. В части 1 статьи 12 Закона говорится, что в регистрации религиозной организации может быть отказано в случае, если:
"- цели и деятельность религиозной организации противоречат Конституции Российской Федерации и законодательству Российской Федерации - со ссылкой на конкретные статьи законов;
- создаваемая организация не признана в качестве религиозной;
- устав и другие представленные документы не соответствуют требованиям законодательства Российской Федерации или содержащиеся в них сведения не достоверны;
- в едином государственном реестре юридических лиц ранее зарегистрирована организация с тем же наименованием;
- учредитель (учредители) неправомочен.".
60. Часть 4 статьи 27 Закона в своей изначальной формулировке определяла, что государственная перерегистрация религиозных организаций должна быть проведена не позднее 31 декабря 1999 г. Впоследствии срок был продлен до 31 декабря 2000 г. По истечении указанного срока религиозные организации, не прошедшие перерегистрацию, подлежали ликвидации в судебном порядке по требованию федерального органа юстиции или его территориального органа в соответствующем субъекте Российской Федерации.
C. Практика Конституционного Суда Российской Федерации
61. Изучая совместимость с Конституцией Российской Федерации требования Закона, что все религиозные организации, созданные до вступления в силу настоящего Закона должны подтвердить, что они существовали не менее 15 лет, Конституционный Суд Российской Федерации постановил следующее (Решение № 16-Р от 23 ноября 1999 г. по делу Ярославская религиозная община Свидетелей Иеговы и Христианская церковь процветания):
8. ... В соответствии с... Законом РСФСР "О свободе вероисповеданий" (в редакции от 27 января 1995 г.) все религиозные объединения, как региональные, так и централизованные, в качестве юридических лиц на равных основаниях уже имели права, которые затем были закреплены Федеральным законом "О свободе совести и о религиозных объединениях"...
Исходя из этого законодатель не мог лишить учрежденные и обладающие полной правоспособностью религиозные организации возможности пользоваться уже принадлежавшими им правами на том лишь основании, что они не имеют подтверждения о пятнадцатилетнем сроке существования. Что касается ранее созданных религиозных организаций, то это не соответствовало бы принципу равноправия, закрепленного в части 4 статьи 13, части 2 статьи 14 и частей 1 и 2 статьи 19 Конституции Российской Федерации и являлось бы недопустимым ограничением свободы вероисповеданий (статья 28) и свободы [добровольных] объединений, включая право осуществления своей деятельности (статья 30)...".
62. Впоследствии Конституционный Суд Российской Федерации подтвердил эту позицию в своем Определении № 46-О от 13 апреля 2000 г. по жалобе "Независимой русской общины Иисуса" (Independent Russian Region of the Society of Jesus) и Определении № 7-О от 7 февраля 2002 г. по жалобе религиозного объединения "Московское отделение Армии Спасения".
III. Соответствующие документы Совета Европы
63. Резолюция 1278 (2002) о российском законодательстве о религии, принятая Парламентской Ассамблеей Совета Европы 23 апреля 2002 г., отмечает, в частности, следующее:
"1. Новый российский закон о религии вступил в силу 1 октября 1997 г., отменив и заменив закон Российской Федерации 1990 года - в общем рассматриваемый как очень либеральный - по тому же предмету. Новый закон стал причиной некоторой озабоченности, это касается как его содержания, так и применения. Некоторые проблемы были решены Конституционным Судом Российской Федерации, в основном в своих Постановлениях от 23 ноября 1999 г., 13 апреля 2000 г. и 7 февраля 2002 г., а также в процессе перерегистрации религиозных общин на федеральном уровне, удачно завершенной Министерством юстиции к 1 января 2001 г. Однако иные поводы для озабоченности остались...
/.../
5. Более того, некоторые региональные и местные управления Министерства юстиции отказали в перерегистрации некоторых религиозных общин, несмотря на их регистрацию (перерегистрацию) на федеральном уровне. Федеральное Министерство юстиции, кажется, не занимает позицию контроля этих региональных и местных управлений в соответствии с требованиями верховенства закона, предпочитая толкать религиозные общины к борьбе с этими местными управлениями по поводу регистрации в судах, чем предпринимать корректирующие меры в рамках министерства. Дело Московского отделения Армии Спасения заслуживает отдельного внимания в этом отношении и должно привести к внутреннему дисциплинарному расследованию со стороны федерального Министерства юстиции в отношении работы его московского управления. Управление юстиции г. Москвы пыталось закрыть это отделение Армии Спасения (несмотря на федеральную регистрацию) из-за того, что оно якобы не смогло перерегистрироваться до истечения установленного законом срока. Конституционный Суд Российской Федерации принял Решение в пользу Армии Спасения 7 февраля 2002 г.
6. Поэтому Генеральная Ассамблея Совета Европы рекомендует властям Российской Федерации, чтобы:
i. Закон о религии более унифицировано применялся на территории Российской Федерации, прекратив неоправданную региональную и местную дискриминацию отдельных религиозных общин и предпочтительное отношение местных чиновников к Русской православной церкви и, в частности, их требования в некоторых районах, чтобы религиозные организации получали предварительное разрешение на свою деятельность у Русской Православной Церкви;
ii. Федеральное Министерство юстиции стало более активным в разрешении споров между своими местными/региональными чиновниками и религиозными организациями до того, как споры попадут в суды, посредством принятия корректирующих мер в рамках министерства в случае коррупции и/или некорректного применения закона о религии, тем самым делая ненужным обращение с такими делами в суды...".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статей 9, 10 и 11 Конвенции
64. Заявитель жаловался, ссылаясь на статьи 9, 10 и 11 Конвенции, что он был произвольно лишен статуса юридического лица в результате отказа в его перерегистрации в качестве религиозной организации. Европейский суд напоминает, что по настоящему делу он рассмотрел по существу похожую жалобу об отказе в перерегистрации религиозной организации с позиции статьи 11 Конвенции, рассматриваемой в свете статьи 9 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", жалоба № 72881/01, § 74 и 75, ECHR 2006-...). Европейский суд отмечает, что религиозная природа заявителя не оспаривалась на внутригосударственном уровне и заявитель был официально признан религиозной организацией с 1994 года. В свете вышесказанного Европейский суд приходит к выводу, что жалобы заявителя должны быть рассмотрены с позиции статьи 11 Конвенции в свете статьи 9 Конвенции.
Статья 9 Конвенции гласит:
"1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным образом, в богослужении, учении и выполнении религиозных и ритуальных порядков.
2. Свобода исповедовать религию или придерживаться убеждений подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым в демократическом обществе в интересах общественного спокойствия, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц."
Статья 11 Конвенции гласит:
"1. Каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и на свободу ассоциации с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности и общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц...".
A. Доводы сторон
1. Доводы властей Российской Федерации
65. Власти Российской Федерации утверждали, что отсутствовало вмешательство в право заявителя на свободу объединения, потому что оно не было ликвидировано и сохраняло полную правоспособность юридического лица. 10 августа 2002 г. сведения о заявителе были внесены в Единый государственный реестр юридических лиц, и в настоящее время она продолжает осуществлять свою деятельность. Отказывая в удовлетворении требования Управления юстиции г. Москвы о ликвидации заявителя, Никулинский районный суд г. Москвы положил в основу своего Решения от 30 апреля 2002 г. доказательства, свидетельствующие о том, что заявитель продолжает осуществлять в полном объеме финансовую и хозяйственную деятельность, например, бухгалтерские балансы Церкви, распоряжения о проведении мероприятий в муниципальных районах г. Москвы. По мнению властей Российской Федерации, Церковь не может быть признана "жертвой" нарушения ее прав только потому, что она не желает приводить свои учредительные документы в соответствие с нормами законодательства Российской Федерации.
66. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что не было ни вмешательства, ни ограничения права заявителей на свободу религии. Санкция, наложенная на заявителей, "не была суровой и мотивировалась не религиозными факторами, а неповиновением Закону и нарушением административной процедуры". Отказ в перерегистрации заявителя не наложил запрет на его деятельность. Члены Церкви продолжали исповедовать свою веру, проводить службы и культовые обряды, а также руководить своими последователями.
67. Власти Российской Федерации указали, что Решение Никулинского районного суда г. Москвы от 7 августа 2001 г. об отказе в перерегистрации заявителя было законным. Закон требовал подлинник Устава и регистрационного сертификата, информацию относительно основных доктрин религии, а также документа, указывающего юридический адрес организации. Однако заявитель не смог представить эти документы и, следовательно, решение об оставлении заявления без рассмотрения являлось законным. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель может подать новое заявление о перерегистрации.
2. Доводы заявителя
68. Заявители утверждали, что доводы властей Российской Федерации о наличии "полной правоспособности юридического лица" у Церкви, а также о том, что она "осуществляет в полном объеме финансовую, хозяйственную и иную деятельность", не соответствуют действительности. Результатом препятствования со стороны Управления юстиции г. Москвы, что было подтверждено Решением Пресненского районного суда г. Москвы от 1 сентября 2003 г., стало то, что Церковь "была заморожена во времени" и надолго лишена возможности привести свои учредительные документы (и, соответственно, цели деятельности, структуру и внутреннюю организацию) в соответствие с законодательством и своими изменяющимися потребностями. Например, Церкви было оказано препятствие во внесении в свой Устав права на создание мест отправления религиозных обрядов, а также новой процедуры выборов и освобождения от должности председателя Церкви. Более того, Министерство Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций отказало Церкви в регистрации газеты исключительно по причине неопределенности в правоспособности Церкви в связи с отказом в перерегистрации. В данном контексте внесение Церкви в Единый государственный реестр юридических лиц имело место в связи с проведением внутренней административной реформы, а не представляло собой перерегистрацию в целях, предусмотренных законом.
69. Далее заявители утверждали, что доводы властей Российской Федерации относительно "нежелания" со стороны заявителей вносить изменения в учредительные документы в лучшем случае неправдоподобны. Представив в Управление юстиции г. Москвы десять заявлений о перерегистрации, заявители ни разу не нарушили как "основанные на законе", так и иные предъявляемые к ним требования. То обстоятельство, что заявители не успели осуществить перерегистрацию в установленный Законом срок, непосредственно связано с постоянными отказами Управления юстиции г. Москвы в указании конкретных причин отказа в рассмотрении заявлений. Более того, отказ Управления от выполнения требований исполнительного листа представлял собой особо существенное нарушение, поскольку именно в ведении Министерства юстиции Российской Федерации находится Служба судебных приставов и исполнительное производство. Никаких "убедительных и непререкаемых" аргументов не было приведено властями Российской Федерации в отношении отказов в перерегистрации Церкви, притом основания, приведенные в Судебном решении от 7 августа 2001 г., не были "основаны на законе", поскольку в Законе не содержалось ни требования об одновременном предоставлении всего перечня документов, ни указания о том, в какой форме должны представляться сведения об "основных доктринах мировоззрения".
70. Наконец, касаясь утверждения властей Российской Федерации о том, что "ничто не лишает Церковь возможности подать" новое заявление о перерегистрации и что "это доказывает отсутствие дискриминации", заявители убеждены, что данные доводы не соответствуют действительности и вводят в заблуждение. Предполагаемая возможность "обратиться с заявлением" ничтожна, поскольку Управление юстиции г. Москвы, по крайней мере, 5 раз за 19 месяцев, предшествующих направлению властями Российской Федерации своих замечаний, указало, что Церкви навсегда отказано в перерегистрации ввиду истечения предусмотренного Законом срока перерегистрации. Заявители указывают, что даже в результате самого объективного пересмотра дела обнаружится целенаправленный отказ со стороны властей государства-ответчика в регистрации определенных религиозных организаций, в том числе Церкви, даже несмотря на отсутствие "объективного и разумного обоснования" этому.
B. Мнение Европейского суда
1. Основные принципы
71. Европейский суд ссылается на свое установленное прецедентное право в том смысле, что, как это закреплено в статье 9 Конвенции, свобода мысли, совести и религии является одной из основ "демократического общества" по смыслу Конвенции. С религиозной стороны это является одним из наиболее существенных элементов, который определяет особенность верующих и их жизненную концепцию, а также является важным для атеистов, агностиков, скептиков и незаинтересованных лиц. Плюрализм, на протяжении веков добивавшийся своей цели, неотделим от демократического общества и зависит от него (см. Постановление Европейского суда по делу "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии" (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба № 45701/99, § 114, ECHR 2001-XII).
72. Пока свобода религии изначально является предметом индивидуальной совести, она также подразумевает, inter alia, свободу "исповедовать какую-либо религию" как самостоятельно, так и в сообществе с другими, публично и в кругу тех, чью веру он разделяет. Так как религиозные сообщества традиционно существуют в форме организованных структур, статья 9 Конвенции должна истолковываться в свете статьи 11 Конвенции, которая защищает общественную жизнь от неоправданного вмешательства государства. Если рассматривать вопрос с этой точки зрения, то право верующих на свободу религии, которое включает право исповедовать какую-либо религию в сообществе с другими, включает в себя ожидание, что верующим будет разрешено свободно объединяться без произвольного вмешательства государства. Действительно, самостоятельное существование религиозных сообществ является обязательным для плюрализма в демократическом обществе и, таким образом, центральным вопросом защиты, которую предоставляет статья 9 Конвенции. Государственная обязанность нейтралитета и беспристрастности, как это определено прецедентным правом Европейского суда, несовместима с любой способностью со стороны государства оценивать законность религиозных верований (см. цитированное выше Постановление Европейского суда по делу "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии", § 118 и 123, а также Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Хасан и Чауш против Болгарии" (Hasan and Chaush v. Bulgaria), жалоба № 30985/96, § 62, ECHR 2000-XI).
73. Далее Европейский суд напоминает, что право на создание объединения является неотъемлемой частью права, заложенного в статье 11 Конвенции. То, что граждане могут создать юридическое лицо в целях совместной деятельности в сфере взаимных интересов, является одним из наиболее важных аспектов права на свободу объединений, без которого это право будет лишено какого-либо смысла. Способом, которым внутригосударственное законодательство защищает эту свободу и его практическое применение должностными лицами, показывается состояние демократии в конкретном государстве. Определенные государства обладают правом убедить себя в том, что цель и деятельность объединения соответствуют правилам, заложенным в законодательстве, но они должны это делать в соответствии со своими обязательствами по Конвенции и при условии контроля со стороны конвенционных институтов (см. Постановление Европейского суда по делу "Сидоропулос и другие против Греции" (Sidiropoulos and Others v. Greece) от 10 июля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 40).
74. Как неоднократно утверждалось в постановлениях Европейского суда, политическая демократия является не только основополагающей особенностью европейского общественного порядка, но и что Конвенция была разработана в целях продвижения и поддерживания идеалов и ценностей демократического общества. Европейский суд подчеркивал, что демократия является единственной политической моделью, предусмотренной Конвенцией, а также единственной моделью, которая ей соответствует. В силу формулировки второго параграфа статьи 11 Конвенции, также как и статей 8, 9 и 10 Конвенции, единственной необходимостью, могущей оправдать вмешательство в любое из прав, закрепленных в этих статьях, является та, которая может происходить из "демократического общества" (см. Постановление Европейского суда по делу "Коммунистическая партия Турции и другие против Турции" (United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey) от 30 января 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, § 43 - 45, а также Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Партия процветания и другие против Турции" (Refah Partisi (the Welfare Party) and Others v. Turkey), жалобы № 41340/98, 41342/98, 41343/98, 41344/98, § 86 - 89, ECHR 2003-II).
75. Полномочия государства по защите своих институтов и граждан от объединений, которые могут подвергать их опасности, должны применяться с осторожностью, так как исключения из правила свободы объединения должны точно истолковываться, и только убедительные и вынужденные причины могут оправдать ограничения этой свободы. Любое вмешательство должно соответствовать "настоятельной общественной необходимости". Таким образом, понятие "необходимый" не обладает гибкостью таких понятий, как "полезный" или "желательный" (см. с последующими ссылками Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Горжелик и другие против Польши" (Gorzelik and Others v. Poland), жалоба № 44158/98, § 94 - 95, от 17 февраля 2004 г.).
2. Статус заявителя в качестве "жертвы"
предполагаемых нарушений
76. По мнению властей Российской Федерации, так как заявитель не был ликвидирован и сохранил статус юридического лица, то отсутствовало вмешательство в его права по Конвенции и, следовательно, он не может являться "жертвой" какого-либо нарушения.
77. Европейский суд не удовлетворен утверждением властей Российской Федерации. Он напоминает, что уже рассмотрел похожую жалобу религиозного объединения, которому российскими органами было отказано в перерегистрации в соответствии с новым Законом. Европейский суд установил, что даже в отсутствие пристрастного отношения и вреда религиозное объединение может утверждать, что является "жертвой", так как отказ в перерегистрации напрямую повлиял на его юридический статус (см. цитированное выше Постановление Европейского суда по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 64 - 65). Суд также установил, что включение религиозного объединения в Единый государственный регистр юридических лиц не лишило заявителя статуса "жертвы", так как внутригосударственные органы не признали нарушения прав заявителя по Конвенции, вытекающего из отказа в перерегистрации (loc. cit., § 66). Европейский суд обращает внимание на довод Управления юстиции г. Москвы при рассмотрении дела во внутригосударственном суде, что включение информации в Единый государственный регистр юридических лиц не может являться "перерегистрацией" по смыслу Закона (loc. cit., § 67).
78. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что ситуация с заявителем схожа с ситуацией заявителя по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации". Заявителю было отказано в перерегистрации, требуемой Законом, и внесение информации в отношении заявителя в Единый государственный регистр юридических лиц было лишь связано с созданием данного регистра, а также с передачей полномочий по регистрации из одного органа в другой в связи с принятием новой процедуры регистрации юридических лиц (loc. cit., § 67). Внутригосударственные органы так и не признали предполагаемое нарушение прав заявителя по Конвенции и не предложили какой-либо компенсации. Судебные решения, по которым отказ в перерегистрации был оставлен без изменения, не были отменены и до настоящего времени остаются в силе. Решение Никулинского районного суда г. Москвы от 30 апреля 2002 г., на которое ссылались власти Российской Федерации, относилось только к процедуре ликвидации заявителя и не влияло на заявление о перерегистрации.
79. Более того, Суд считает неубедительным довод властей Российской Федерации, что заявитель не может являться "жертвой", потому что не предпринял соответствующих шагов по надлежащему обращению за перерегистрацией. На протяжении шести лет (с 1999 по 2005 год) заявитель подал не менее 11 заявлений для перерегистрации, пытаясь исправить недостатки в представленных документах, как те, которые были установлены внутригосударственными органами, так и те, которые предположительно могли существовать в случаях, по которым Управление юстиции г. Москвы не указало на их природу (см. выше, например, § 11, 15 или 17). Власти Российской Федерации не определили, с помощью каких положений законодательства заявитель все еще может обратиться за перерегистрацией и что подобное заявление о перерегистрации будет оставлено без рассмотрения ввиду истечения 31 декабря 2000 г. продленного срока перерегистрации. Фактически Управление юстиции г. Москвы ссылалось на истечение установленного срока в качестве основания для отказа в рассмотрении от семи до десяти заявлений о перерегистрации заявителя (см. выше, § 34, 38, 41 и 44). Следовательно, до настоящего времени заявителю было отказано в перерегистрации.
80. Учитывая вышеизложенные рассуждения, Суд приходит к выводу, что заявитель может являться "жертвой" обжалуемых нарушений. Для того, чтобы определить, являлся ли фактически заявитель жертвой, необходимо рассмотреть спор по существу.
3. Наличие вмешательства в права заявителя
81. В свете основных вышеизложенных принципов, возможность создать юридическое лицо в целях совместной деятельности в области взаимных интересов является одной из наиболее важных сторон свободы объединения, без которой это право будет лишено какого-либо смысла. Европейский суд выразил точку зрения, что отказ внутригосударственных органов в предоставлении статуса юридического лица объединению лиц может считаться вмешательством в осуществление заявителем своего права на свободу объединения (см. цитированное выше Постановление Европейского суда по делу "Горжелик против Польши", § 52 et passim, а также Постановление Европейского суда по делу "Сидоропулос и другие против Греции", § 31 et passim). Если предметом обсуждения является организация религиозного сообщества, то отказ в ее признании также создает вмешательство в право заявителя на свободу религии в соответствии со статьей 9 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии", § 105). Право верующих на свободу религии включает в себя ожидание, что сообществу будет разрешено мирно действовать, без произвольного вмешательства со стороны государства (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Хасан и Чауш против Болгарии" (Hasan and Chaush v. Bulgaria), жалоба № 30985/96, § 62, ECHR 2000-XI).
82. Европейский суд отмечает, что в 1997 году государство-ответчик приняло новый Закон, который требовал от всех религиозных организаций, которым ранее был предоставлен статус юридического лица, привести свои учредительные документы в соответствие с новым Законом, а также пройти перерегистрацию в установленный срок. Неспособность получить "перерегистрацию" по какой-либо причине до истечения установленного срока подвергло религиозную организацию угрозе ликвидации по Решению суда (см. выше, § 56).
83. Европейский суд отмечает, что до вступления в силу нового Закона заявитель законно действовал на территории Российской Федерации с 1994 года. Заявитель не смог получить "перерегистрацию", как того требовал Закон, и под действием закона подлежал ликвидации. Хотя Определение Конституционного Суда Российской Федерации впоследствии сняло непосредственную угрозу ликвидации заявителя, вполне очевидно, что правоспособность заявителя не является идентичной правоспособности религиозных организаций, получивших сертификаты перерегистрации (см. Постановление Европейского суда по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 73). Европейский суд отмечает, что отсутствие перерегистрации было выдвинуто российскими органами в качестве основания для отказа в регистрации изменений Устава, а также в качестве основания для приостановки регистрации религиозной газеты (см. выше, § 46 - 52).
84. Европейский суд уже установил в похожем деле, что эта ситуация вызвала вмешательство в право религиозной организации на свободу объединения, а также вмешательство в право на свободу религии, так как Закон ограничил возможность религиозного объединения осуществлять полный перечень религиозной деятельности при отсутствии статуса юридического лица (см. Постановление Европейского суда по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 74). Эти выводы также применимы и в настоящем деле.
85. Таким образом, Европейский суд приходит к выводу, что имело место вмешательство в права заявителя в соответствии со статьей 11 Конвенции, рассматриваемой в свете статьи 9 Конвенции. Тем не менее Суд должен определить, удовлетворяло ли вмешательство требованиям пункта 2 этих положений, а именно, было ли оно "предусмотрено законом", преследовало одну или более правомерных целей и было ли "необходимым в демократическом обществе" (см. среди других источников "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии", § 106).
4. Оправдание вмешательства
a) Основные принципы, применимые к анализу оправдания
86. Суд напоминает, что ограничение прав на свободу религии и собрания, которое содержится в статьях 9 и 11 Конвенции, является исчерпывающим. Исключения из правила на свободу объединения должны точно истолковываться и только убедительные и вынужденные причины могут оправдать ограничения этой свободы. При определении, существует ли необходимость по смыслу пункта 2 этих положений Конвенции, государства обладают только ограниченным уровнем оценки, которая идет рука об руку со строгим европейским надзором, охватывающим как закон, так и принимающие в соответствии с ним решения, включая решения, принимаемые независимыми судами (см. Постановление Европейского суда по делу "Горжелик против Польши", § 95; Постановление Европейского суда по делу "Сидиропулос и другие против Герции", § 40; Постановление "Станков и Объединенная Организация Македонии "Илинден" против Болгарии" (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), № 29221/95, 29225/95, § 84, ECHR 2001-IX).
87. Когда Европейский суд проводит судебное исследование, его задачей является не отражение собственного мнения в отношении внутригосударственных органов, а в большей степени обзор постановлений, которые им были приняты по своему усмотрению. Это не означает, что Европейский суд должен ограничить себя оценкой того, использовало ли государство-ответчик свое усмотрение разумно, тщательно и добросовестно. Он должен смотреть на обжалуемое вмешательство в свете всего дела в целом и определить, было ли оно "пропорционально преследуемой законной цели" и являлись ли причины, приведенные внутригосударственными органами в качестве оправдания, "важными и достаточными". Делая это, Европейский суд должен убедиться в том, что внутригосударственные органы применили стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в Конвенции, и, кроме того, что они основывали свои решения на приемлемой оценке существенных фактов (см. Постановление Европейского суда по делу "Коммунистическая партия Турции и другие против Турции", § 47, а также Постановление Европейского суда по делу "Коммунистическая Группа и Унгериану против Румынии" (Partidul Comunistilor (Nepeceristi) and Ungureanu v. Romania), № 46626/99, § 49, ECHR 2005-I (извлечения)).
b) Доводы, приведенные в оправдание вмешательства
88. Европейский суд отмечает, что основания отказа в перерегистрации заявителя не были последовательными на протяжении всего времени, в течение которого заявитель пытался получить перерегистрацию. Первое заявление было оставлено без рассмотрения ввиду неоконченного уголовного дела в отношении президента Церкви, а второе - по причине текстовых расхождений между Уставом и Законом (см. выше, § 9 и 11). С третьего по шестое заявления были оставлены без рассмотрения по причине не предоставления полного перечня документов, и это основание было также подтверждено Никулинским районным судом г. Москвы и судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда (см. выше, § 15, 17, 19 и 28). Истечение установленного срока перерегистрации являлось основанием для оставления с седьмого по десятое заявление без рассмотрения. После того, как суды установили, что отказ в рассмотрении измененного Устава был незаконным, Управление юстиции г. Москвы оставило 11 заявление без рассмотрения на новом основании, а именно, в связи с непредоставлением документа, подтверждающего присутствие заявителя на территории г. Москвы не менее 15 лет (см. выше, § 51).
89. Оправдание вмешательства, представленного властями Российской Федерации, основывалось на выводах Пресненского районного суда г. Москвы, оставленных без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда, которые установили, что заявитель не смог представить определенные документы, а также достаточную информацию в отношении своего религиозного мировоззрения.
90. Так как существование сопутствующего судебного разбирательства и текстовых расхождений между содержанием Закона и Устава заявителя не было установлено внутригосударственными судами в качестве веских оснований для отказа в перерегистрации, Европейский суд вначале рассмотрит доводы в отношении предоставления предположительно неполного перечня документов.
91. Европейский суд отмечает, что Управление юстиции г. Москвы отказалось рассмотреть не менее четырех заявлений о перерегистрации, ссылаясь на предполагаемое не предоставление заявителем полного перечня документов (см. выше, § 15, 17, 19 и 28). Тем не менее Управление не определило, почему оно считает заявления неполными. Отвечая на письменный запрос президента Церкви, Управление юстиции г. Москвы ясно отказалось указать, какую информацию или документ они считали недостающими, утверждая, что это не входит в их полномочия (см. выше, § 15). Европейский суд отмечает противоречивый подход Управления юстиции г. Москвы, который, с одной стороны, признает, что компетентно определить заявление неполным, а с другой стороны, отказывается дать какое-либо указание на природу предполагаемых отсутствующих документов. Этот подход не только лишил заявителя возможности исправить предполагаемые недостатки в заявлениях и подать их заново, но также противоречит ясному требованию внутригосударственного законодательства, что любой отказ должен быть обоснованным. Управление юстиции г. Москвы, не указывая ясных причин по оставлению без рассмотрения заявлений по перерегистрации, представленных заявителем, действовало произвольно. Соответственно, Европейский суд приходит к выводу, что данное основание для отказа "не соответствовало закону".
92. Рассматривая жалобу заявителя второй раз, районный суд привел более определенные причины для отказа, первая из которых являлась неспособностью заявителя представить оригинал Устава, регистрационный сертификат, а также документ, указывающий юридический адрес (см. выше, § 30). Что касается этого основания, Европейский суд отмечает, что Закон содержал исчерпывающий перечень документов, которые должны были быть приложены к заявлению о перерегистрации. Этот перечень не требует какой-либо специальной формы, в соответствии с которой документы должны быть представлены то ли в оригиналах, то ли в копиях (см. выше, § 58). В соответствии с установленным Европейским судом прецедентным правом понятие "определено законом" требует, чтобы оспариваемая мера имела основание во внутригосударственном законодательстве, а также чтобы закон был сформулирован с достаточной определенностью, чтобы позволить гражданину предвидеть последствия, которые применяемое действие может вызвать и соответственно регулировать его или ее поведение (см. в качестве классического источника Постановление Европейского суда по делу "Санди Таймс против Соединенного Королевства" (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1), от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, § 49). Из текста Закона не вытекает требование о представлении оригиналов документов, и в ходе внутригосударственного разбирательства отсутствовала ссылка на регулятивные документы, которые могли бы установить подобное требование. В основаниях отказа, представленных Управлением юстиции г. Москвы или в решении президиума Московского городского суда, не было указано о направлении дела на новое рассмотрение, а впервые это было отражено в решениях районных судов. При этих обстоятельствах Европейский суд не может установить, что внутригосударственное законодательство было сформулировано с должной определенностью, позволяющей заявителю предвидеть неблагоприятные последствия, которые может вызвать представление копий документов. Более того, Европейский суд считает, что требование представить оригиналы с каждым заявлением являлось чрезмерно обременительным или даже невозможным для исполнения в настоящем деле. Управление юстиции г. Москвы не обладало правовой обязанностью возвратить документы, приложенные к заявлениям, которые оно оставило без рассмотрения, и очевидно, что оно привычно хранило их в регистрационном деле. Так как существует только ограниченное количество оригиналов документов, то требование представить оригиналы с каждым заявлением делало невозможным подачу исправленных заявлений, потому что оригиналов документов больше не было в наличии. Это предоставляло заявителю право на перерегистрацию больше в теоретическом плане, нежели практическом и эффективном, как того требует Конвенция (см. Постановление Европейского суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, § 33). Заявителем было указано, и не было опротестовано властями Российской Федерации, что в распоряжении Управления юстиции г. Москвы находились оригинал Устава и регистрационный сертификат, а также документ, удостоверяющий юридический адрес, который был приложен к первому заявлению о перерегистрации в 1999 году и который не был возвращен заявителю. При подобных обстоятельствах выводы районных судов относительно того, что заявитель нес ответственность за непредоставление этих документов, были лишены как фактической, так и законной основы.
93. Никулинский районный суд г. Москвы также установил, что заявитель не представил информацию об основных доктринах мировоззрения и практике соответствующей религии. Суд предварительно установил, что отказ в регистрации по причине не предоставления информации в отношении основополагающих принципов религии может быть оправдан при особых обстоятельствах дела необходимостью установления того факта, может ли религиозная конфессия, ищущая признания, нести опасность для демократического общества (см. Решение Европейского суда по делу "Духовная община мусульман Республики Молдова против Молдовы" (Carmuirea Spirituala a Musulmanilor din Republica Moldova v. Moldova), жалоба № 12282/02 от 14 июня 2005 г.). Ситуация, имевшая место в настоящем деле, была специфической. Не оспаривался тот факт, что заявитель представил книгу, описывающую теологические предпосылки и практику саентологии. Никулинский районный суд г. Москвы не объяснил, почему книга не содержала достаточной информации об основных доктринах мировоззрения и практике соответствующей религии, требуемой Законом. Европейский суд напоминает, что если информация, содержавшаяся в книге, не было полной, то задачей внутригосударственных судов являлось разъяснение применимых правовых требований и, таким образом, четкое уведомление заявителя о том, как подготовить документы (см. Постановление Европейского суда по делу "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 90; Постановление Европейского суда "Цонев против Болгарии" (Tsonev v. Bulgaria) от 13 апреля 2006 г., жалоба № 45963/99, § 55). Однако этого не было сделано. Соответственно, Европейский суд приходит к выводу, что это основание для отказа в перерегистрации являлось несостоятельным.
94. Европейский суд не считает необходимым рассматривать тот факт, являлись ли отказы в перерегистрации, основанные на истечении установленного срока, оправданными, потому что в последующих судебных разбирательствах внутригосударственные суды признали, что решение Управления юстиции г. Москвы об оставлении заявления о регистрации измененного Устава без рассмотрения по этому основанию являлось незаконным (см. выше, § 47 и 48). В любом случае, как выше было установлено Европейским судом, неспособность заявителя добиться перерегистрации в установленный срок являлась прямым следствием произвольного отказа Управления юстиции г. Москвы в рассмотрении ранее поданных заявлений.
95. Наконец, что касается отказа в рассмотрении самого последнего, 11 заявления на том основании, что документ, подтверждающий 15-летнее присутствие на территории г. Москвы не был представлен (см. выше, § 51), Европейский суд отмечает, что данное требование является незаконным. Конституционный Суд Российской Федерации в 2002 году уже определил, что подобный документ не должен быть истребован от организаций, которые уже существовали до вступления в 1997 году Закона в силу (см. выше, § 61). Заявитель был зарегистрирован в качестве религиозной организации с 1994 года и попадал в эту категорию.
96. Из этого следует, что основания, выдвинутые внутригосударственными органами в качестве отказа в перерегистрации заявителя, были незаконными. Следующим важным выводом оценки Европейского суда относительно пропорциональности вмешательства является то, что к настоящему времени требование перерегистрации было представлено, заявитель законно существовал и действовал на территории г. Москвы в качестве независимого религиозного сообщества на протяжении трех лет. Не было представлено каких-либо доказательств того, что сообщество в целом или его члены нарушили какой-либо внутригосударственный закон или правило в ходе управления сообществом и осуществления религиозной деятельности. При этих обстоятельствах Европейский суд приходит к выводу, что причины отказа в перерегистрации являются чрезвычайно обременительными и непреодолимыми (см. Постановление Европейского суда "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 96, а также прецедентное право, процитированное в § 86). В настоящем деле никаких подобных причин не было выдвинуто внутригосударственными органами.
97. В свете вышеустановленных Европейским судом выводов относительно того, что причины отказа в перерегистрации заявителя, выдвинутые Управлением юстиции г. Москвы и подтвержденные московскими судами, являются незаконными, можно сделать предположение, что при отказе Саентологической церкви г. Москвы в регистрации московские органы не действовали добросовестно и пренебрегли своей обязанностью сохранения нейтралитета и беспристрастности в отношении религиозного сообщества заявителя (см. "Московское отделение Армии Спасения против Российской Федерации", § 97).
98. В свете вышесказанного Европейский суд приходит к выводу, что вмешательство в право заявителя на свободу религии и объединения было неоправданным. Следовательно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции, рассматриваемой совместно со статьей 9 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции,
взятой совместно со статьями 9, 10 и 11 Конвенции
99. Заявитель, ссылаясь на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности со статьями 9, 10 и 11 Конвенции, утверждал, что был подвергнут дискриминации на основании своего положения в качестве религиозного меньшинства в Российской Федерации. Статья 14 Конвенции гласит следующее:
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой-либо дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или любым иным обстоятельствам".
100. Европейский суд напоминает, что статья 14 Конвенции не существует независимо, а играет важную роль, дополняя другие положения Конвенции и Протоколов к ней, так как она защищает лиц, поставленных в одинаковые ситуации, от любой формы дискриминации при пользовании правами, заложенными в этих и других положениях. Если самостоятельная статья Конвенции и Протоколов к ней применима как самостоятельно, так и совместно со статьей 14 Конвенции, а также было установлено отдельное нарушение самостоятельной статьи, то для Европейского суда в основном не является необходимым рассматривать дело по статье 14 Конвенции, даже если явная разница в обращении при пользовании рассматриваемым правом является основополагающим аспектом дела (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Шассагно и другие против Франции" (Chassagnou and Others v. France), жалобы № 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 89, ECHR 1999-III, а также Постановление Европейского суда по делу "Даджен против Соединенного Королевства" (Dudgeon v. United Kingdom) от 22 октября 1981 г., Series A, № 45, § 67).
101. В обстоятельствах настоящего дела Европейский суд приходит к выводу, что разница в обращении, в отношении которого заявитель утверждает, что является жертвой, была должным образом учтена в вышеуказанной оценке, которая привела к установлению нарушения самостоятельных положений Конвенции (см., в частности, § 97). Следовательно, отсутствует причина для отдельного рассмотрения этих же фактов с позиции статьи 14 Конвенции (см. цитировавшиеся выше Постановления Европейского суда по делам "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии", § 134, а также "Сидоропулос и другие против Греции", § 52).
III. Применение статьи 41 Конвенции
102. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне."
A. Ущерб
103. Заявитель требовал общую сумму в 20000 евро в качестве возмещения материального и морального вреда, возникших в результате неопределенности юридического статуса заявителя, серьезного подрыва управления и деятельности, отвлечения внимания Церкви на административные вопросы относительно перерегистрации и судебного разбирательства. Они также просили Европейский суд постановить, чтобы государство-ответчик обеспечило перерегистрацию заявителя в качестве религиозной организации и выдало регистрационный сертификат.
104. Власти Российской Федерации утверждали, что требование заявителя было чрезмерным и необоснованным. По их мнению, законное судебное разбирательство не могло послужить причиной какого-либо вреда.
105. Европейский суд приходит к выводу, что установленное им нарушение причинило заявителю моральный вред, в соответствии с чем он присуждает заявителю на справедливой основе 10000 евро, включая любой налог, распространяемый на эту сумму. Суд отклоняет остальную часть требования заявителя о компенсации морального вреда.
106. Что касается просьбы заявителя в отношении судебного запрета на перерегистрацию, Европейский суд не полномочен, в соответствии с Конвенцией, осуществлять подобные действия, так как его постановления по существу носят пояснительный характер. Вообще главным образом указанное государство выбирает средства, которые будут использоваться в его внутригосударственном правопорядке в целях прекращения своего обязательства по статье 46 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Шофман против Российской Федерации" (Shofman v. Russia) от 24 ноября 2005 г., № 74826/01, § 53, с последующими ссылками). Установив в настоящем деле нарушение статьи 11 Конвенции, рассмотренной в свете статьи 9 Конвенции, Европейский суд установил обязанность властей Российской Федерации принять надлежащие меры по исправлению ситуации с заявителем (см. Постановление Европейского суда по делу "Фадеева против Российской Федерации" (Fadeyeva v. Russia), жалоба № 55723/00, § 142, ECHR 2005-...). Будут ли эти меры включать предоставление заявителю перерегистрации, исключение из закона требования о перерегистрации, возобновление судебного разбирательства или комбинация этих и других мер является решением, которое относится к государству-ответчику. Тем не менее Европейский суд подчеркивает, что любые принятые меры должны соответствовать выводам, изложенным в постановлении Суда (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Ассанидзе против Грузии" (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 202, ECHR 2004-II, с последующими ссылками).
B. Судебные расходы и издержки
107. Ссылаясь на письменные доказательства, заявитель требовал возместить 142,92 евро в качестве судебного сбора, а также 11653,93 евро в качестве расходов на юридическую помощь. Он также требовал дополнительную денежную сумму в 20000 евро в качестве возмещения неоплаченных расходов на юридическую помощь в соответствии с контрактом в отношении судебных разбирательств во внутригосударственных судах и в Европейском суде.
108. Власти Российской Федерации утверждали, что только действительные и необходимые расходы должны быть возмещены.
109. Европейский суд соглашается, что заявитель понес издержки и расходы в связи с неоднократными попытками добиться перерегистрации, а также в связи с внутригосударственным и страсбургским судебными разбирательствами. Расходы заявителя подтверждены соответствующими документами. Однако Европейский суд приходит к выводу, что запрошенная заявителем сумма в качестве возмещения неоплаченных расходов на юридическую помощь является чрезмерной и должна быть уменьшена. Учитывая материалы, находящиеся в распоряжении Европейского суда, он присуждает заявителю 15000 евро в качестве возмещения расходов и издержек, включая любой налог, который может распространяться на эту сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
110. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что заявитель является "жертвой" по смыслу статьи 34 Конвенции;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции, рассматриваемой в свете статьи 9 Конвенции;
3) постановил, что не требуется рассмотрения тех же вопросов по статье 14 Конвенции;
4) постановил, что:
a) власти Российской Федерации должны выплатить заявителю в трехмесячный срок с даты принятия окончательного Постановления в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие денежные суммы, которые должны быть переведены в российские рубли в день уплаты, включая любой налог, распространяемый на эту сумму:
10000 (десять тысяч) евро в качестве возмещения морального вреда;
15000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве возмещения издержек и расходов;
любой налог, который может распространяться на указанные суммы;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 5 апреля 2007 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF CHURCH OF SCIENTOLOGY MOSCOW v. RUSSIA
(Application No. 18147/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 5.IV.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Church of Scientology Moscow v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic}<*>,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 March 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 18147/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by the Church of Scientology of the city of Moscow ("the applicant"), on 24 April 2002.
2. The applicant was represented before the Court by Mr P. Hodkin, a lawyer practising in East Grinstead, the United Kingdom, and Ms G. Krylova and Mr M. Kuzmichev, lawyers practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained, in particular, about the domestic authorities" refusal of its application for re-registration as a legal entity.
4. By a decision of 28 October 2004, the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
A. Initial attempts to secure re-registration
of the applicant
6. On 25 January 1994 the applicant was officially registered as a religious association having legal-entity status under the RSFSR Religions Act of 25 October 1990.
7. On 1 October 1997 a new Law on Freedom of Conscience and Religious Associations ("the Religions Act") entered into force. It required all religious associations that had previously been granted legal-entity status to bring their articles of association into conformity with the Act and obtain re-registration from the competent Justice Department.
8. On 11 August 1998 the applicant submitted to the Moscow Justice Department an application for re-registration, together with the documents required by law.
9. On 1 June 1999 the Moscow Justice Department refused re-registration of the applicant on the ground that its purpose and activities contradicted the requirements of the Religions Act and violated the Criminal Code as there was an on-going criminal investigation against the then president of the applicant. The applicant indicated that the investigation had been subsequently closed in the absence of indications of a criminal offence.
10. On 29 December 1999 the applicant submitted a second application for re-registration.
11. On 28 January 2000 the deputy head of the Moscow Justice Department informed the applicant that the second application had been refused. He wrote that the applicant had adopted a "new version of the Charter", rather than "amendments to the Charter", and had indicated that by the charter, the applicant "may have", instead of "shall be entitled to have", attached representative offices of foreign religious organisations. He also claimed that there had been other (unspecified) violations of Russian laws.
12. On 10 February 2000 the then president of the applicant sent a letter to the Moscow Justice Department inviting them to indicate specific violations. He relied on the requirement in section 12.2 of the Religions Act, pursuant to which the grounds for a refusal were to be set out explicitly.
13. By a letter of 18 February 2000, the deputy head responded to the applicant that the Justice Department was under no obligation to clarify or review charters or other documents and that it could only carry out legal evaluation of the submitted documents and give a decision either to grant or to refuse re-registration.
14. On 30 May 2000, having taken further steps to remedy any supposed defects in the documents, the applicant submitted its third application for registration.
15. On 29 June 2000 the deputy head informed the applicant that the application could not be processed because it had submitted an incomplete set of documents. Following a written inquiry of the applicant of 12 July 2000 as to what documents were missing, the deputy head informed the applicant on 17 July 2000 that his Department was not competent to indicate what information was missing and what additional documents were to be submitted.
16. On 17 July 2000 the applicant submitted to the Moscow Justice Department a fourth, more detailed application for re-registration.
17. On 19 August 2000 the Justice Department informed the applicant that the application would not be processed because it had allegedly submitted an incomplete set of documents. The missing documents were not specified.
18. On 10 October 2000 the applicant submitted a fifth, still more detailed application.
19. On 9 November 2000 the Justice Department repeated that the applicant had submitted an incomplete set of documents and the application would not be processed.
20. On 31 December 2000 the time-limit for re-registration of religious organisations expired.
B. Litigation with the Justice Department
21. The president and co-founder of the applicant brought a complaint before the Nikulinskiy District Court of Moscow against the Moscow Justice Department"s refusal to re-register the applicant.
22. On 8 December 2000 the Nikulinskiy District Court of Moscow gave judgment, finding that the Justice Department"s decision of 28 January 2000 had not had any basis in law. It established that the wordings used in the applicant"s charter were in fact identical to those contained in the Religions Act and held that religious associations should not "be required to reproduce the text of the law verbatim in their charter". The court stressed that the Justice Department could have suggested an editorial revision of the charter without refusing the application as a whole.
23. The District Court further held that the decision of 29 June 2000 had not been lawful, either. It established that all the documents required by the Religions Act had been appended to the application with the exception of a document confirming the existence of the religious group in the given territory for no less than fifteen years. However, that document was not necessary because, in accordance with the ruling of the Constitutional Court, religious organisations established before the adoption of the Religions Act were not required to confirm their fifteen-year existence.
24. The District Court concluded that the Moscow Justice Department had been "in essence, using subterfuges to avoid re-registration [of the applicant]". It pointed out that such avoidance or refusals had violated the rights of the plaintiffs and their fellow believers guaranteed by Article 29 and 30 of the Russian Constitution because the parishioners whose association had no legal-entity status would not be able to rent premises for religious ceremonies and worship, to receive and disseminate religious literature, to have bank accounts, etc. The District Court also held that the refusal had been inconsistent with international standards of law, Articles 9 and 11 of the Convention and Article 18 of the International Covenant on Civil and Political Rights. The District Court also referred to Article 7 of the United Nations Declaration on the Elimination of All Forms of Intolerance and of Discrimination Based on Religion or Belief and held that "the refusal to grant legal-entity status to a religious entity imposes a practical restriction on the right of each person to profess his/her religion in community with others". The District Court concluded as follows:
"Hence, the justice authorities" avoidance of re-registration of the Church of Scientology of Moscow under far-fetched pretexts contradicts the above mentioned laws of the Russian Federation and the international law."
The District Court ordered the Moscow Justice Department to re-register the applicant.
25. The Justice Department did not appeal against the judgment and it became binding and enforceable on 19 December 2000. However, the Moscow Justice Department refused to comply with it.
26. On 27 December 2000 the president of the applicant obtained a writ of execution.
27. On 4 January 2001 the applicant submitted its sixth application along with the writ of execution mandating re-registration.
28. On 2 February 2001 the Justice Department refused to process the application, repeating that an incomplete set of documents had been submitted. No clarification as to the nature of the allegedly missing document(s) was given.
29. On an unspecified date the Moscow Justice Department asked the Moscow City prosecutor to lodge an application for supervisory review which he did. The prosecutor"s application was granted by the Presidium of the Moscow City Court. On 29 March 2001 the Presidium quashed the judgment of 8 December 2000 by way of supervisory review. In doing so, it relied on the following grounds. Concerning the lawfulness of the decision of 28 January 2000, the Presidium criticised the District Court for the failure to verify the compliance of the amendments to the charter submitted for re-registration on 29 December 1999 with the law. As to the refusal of 29 June 2000, the Presidium opined that the book Scientology: The Theology and Practice of a Contemporary Religion (Russian edition) did not provide sufficient information on "the basic tenets of creed and practices of the religion" as required by section 11.5 of the Religions Act and that the set of documents was therefore incomplete. The Presidium remitted the matter for a new examination by the District Court.
30. On 7 August 2001 the Nikulinskiy District Court gave a new judgment. The District Court ruled in favour of the Moscow Justice Department and dismissed the complaint about the refusal to re-register the applicant. It found that the applicant had not complied with section 11 of the Religions Act in that (i) the application for re-registration only included copies, rather than originals, of the charter and registration certificate; (ii) the book submitted by the applicant did not qualify to be the "information on the basic tenets of creed and practices of the religion", and (iii) the document indicating the legal address of the applicant was missing.
31. Before the court the plaintiffs unsuccessfully argued that the Moscow Justice Department had had in its possession the original charter and registration certificate, as well as the applicant"s legal address, as these documents had been included in the first application for re-registration and the Moscow Justice Department had never returned them. The District Court concluded, nevertheless, that "the fact that some documents were [physically] in the building of the Department did not relieve the applicant of the obligation to submit a complete set of documents for registration". It affirmed that "all required documents were to be submitted simultaneously".
32. On 26 October 2001 the Moscow City Court upheld the judgment on appeal, endorsing the District Court"s reasoning.
33. On 16 January 2002 the applicant submitted a seventh application for re-registration. In observance with the domestic courts" judgments the application included (i) the original charter and registration certificate; (ii) "information about the basic tenets of creed and practices" in the form of a four-page document instead of a book; and (iii) a new document confirming the legal address.
34. On 23 January 2002 a new deputy head of the Moscow Justice Department refused to process the application on the ground that the time-limit for re-registration of religious organisation had expired and that a civil action for the applicant"s dissolution (see below) was pending.
35. On 30 April 2002 the Nikulinskiy District Court refused the Justice Department"s civil action for dissolution of the applicant, referring to the Constitutional Court"s decision of 7 February 2002 in the case of The Moscow Branch of The Salvation Army, according to which a religious organisation could only be dissolved by a judicial decision if it was duly established that it had ceased its activity or had engaged in unlawful activities (for a detailed description of the decision, see The Moscow Branch of The Salvation Army v. Russia, No. 72881/01, §§ 23 - 24, ECHR 2006-...). Since the applicant had on-going financial and economic activities, maintained balance sheets and staged events in municipal districts of Moscow, and had not commited any wrongful acts, the action for its dissolution was dismissed. On 18 July 2002 the Moscow City Court upheld that judgment on appeal.
D. Further attempts to secure re-registration
36. On 1 July 2002 the system for State registration of legal entities was reformed. A new Unified State Register of Legal Entities was established and the competence to make entries was delegated to the Ministry for Taxes and Duties (Tax Ministry). However, in respect of religious organisations a special procedure was retained, under which the regional departments of the Ministry of Justice would still make the decision of whether to register a religious organisation, whilst formal processing of the approved application would pass to the Tax Ministry. All existing legal entities were required to provide to local tax authorities certain updated information about themselves by 31 December 2002.
37. On 11 July 2002 the applicant submitted its eighth application for re-registration to the Moscow Justice Department, under the new procedure.
38. On 9 August 2002 the Justice Department refused to process the application, repeating that re-registration was no longer possible due to the expiry of the time-limit.
39. On 24 September 2002, after the Moscow City Court upheld the judgment refusing dissolution of the applicant, the applicant submitted a ninth application for re-registration. On the same day it also submitted the updated information required under the new procedure, to the local registering tax authority, Moscow Tax Inspectorate No. 39.
40. On 2 October 2002 the head of the Moscow Justice Department, responded to the applicant"s letter of 2 September 2002 in the following terms:
"... a situation exits when, on one hand, the action of the [Moscow Justice Department] seeking dissolution of your religious organisation has been refused, and, on the other hand, the very same court has upheld as lawful our decisions to leave the applications and documents for re-registration of this organisation unexamined, whereas the time-limit for re-registration established by law has expired."
41. On 23 October 2002 the Justice Department refused to process the ninth application, referring to the above letter from the department head and stating, as before, that the time-limit had passed.
42. On 29 October 2002 Moscow Tax Inspectorate No. 39 entered the applicant on the Unified State Register of Legal Entities and issued the registration certificate.
43. On 24 December 2002 the applicant submitted a tenth application for re-registration, attaching the registration certificate.
44. On 24 January 2003 the Justice Department left the tenth application unexamined, repeating once again that the time-limit had expired.
E. Further litigation with the Justice Department
45. On 24 April 2003 the applicant lodged a complaint against the Justice Department"s persistent refusal to re-register the applicant under the Religions Act. It argued, in particular, that the actions of the Justice Department constituted a breach of the rights to freedom of religion and association of the applicant and its members. It submitted a copy of the registration certificate of 29 October 2002 and relied on the Constitutional Court"s decision of 7 February 2002.
46. On 1 September 2003 the Presnenskiy District Court of Moscow dismissed the complaint, holding that the Religions Act did not provide for a possibility to re-register religious organisations that had missed the time-limit for re-registration.
47. On 22 January 2004 the Moscow City Court quashed the judgment of 1 September 2003 and remitted the case. It held as follows:
"... failure to re-register within the established time-limit cannot in itself serve as a basis... for refusal to register amendments to the charter... of a religious organisation upon expiry of the established time-limit...
Refusal of registration of amendments to the founding documents of a religious organisation restricts the rights of the organisation, and, as a consequence, those of its members, to determine independently the legal conditions of its existence and functioning."
48. On 3 November 2004 the Presnenskiy District Court granted the applicant"s complaint against the Justice Department. It found that the Religions Act could not be interpreted as restricting a religious organisation"s ability to amend its founding documents after the expiry of the time-limit set for re-registration. The Justice Department"s decision not to process the application for registration of the amended charter was therefore unlawful. The District Court ordered the Justice Department to re-register the applicant by way of registering its charter as amended in 2002.
49. On 4 February 2005 the Moscow City Court upheld the interpretation of the Religions Act given by the District Court. However, it found that the Justice Department was wrongly ordered to register the amended charter without reviewing its compliance with the law. The City Court amended the operative part of the judgment and ordered the Justice Department to examine the applicant"s application for registration in accordance with the established procedure.
50. On 31 May 2005 the applicant re-submitted its application for registration to the Moscow Registration Department, that is, the legal successor of the Moscow Justice Department in matters of registration of religious organisations following a reform of the justice system.
51. On 27 June 2005 the Moscow Registration Department informed the applicant that its application would not be processed because it had not submitted a document confirming its presence in Moscow for at least fifteen years.
F. Concurrent developments
52. On 2 September 2003 the Ministry for the Press, Tele/Radio Communications and Mass Communication rejected the applicant"s application for registration of its newspaper Religion, Law and Freedom. The decision cited no legal grounds for the refusal and read, in its entirety, as follows:
"We report, that after the court proceedings between [the applicant] and [the Moscow Justice Department] have completed (that is, after the judgment has entered into legal force), this organisation may apply again for registration of the newspaper Religion, Law and Freedom."
II. Relevant domestic law and practice
A. Constitution of the Russian Federation
53. Article 29 guarantees freedom of religion, including the right to profess either alone or in community with others any religion or to profess no religion at all, to freely choose, have and share religious and other beliefs and manifest them in practice.
54. Article 30 provides that everyone shall have the right to freedom of association.
B. The Religions Act
55. On 1 October 1997 the Federal Law on the Freedom of Conscience and Religious Associations (No. 125-FZ of 26 September 1997 - "the Religions Act") entered into force.
56. The founding documents of religious organisations that had been established before the Religions Act were to be amended to conform to the Act and submitted for re-registration. Until so amended, the founding documents remained operative in the part which did not contradict the terms of the Act (section 27 § 3).
57. By letter of 27 December 1999 (No. 10766-СЮ), the Ministry of Justice informed its departments that the Religions Act did not establish a special procedure for re-registration of religious organisations. Since section 27 § 3 required them to bring their founding documents into conformity with the Religions Act, the applicable procedure was that for registration of amendments to the founding documents described in section 11 § 11. Section 11 § 11 provided that the procedure for registration of amendments was the same as that for registration of a religious organisation.
58. The list of documents required for registration was set out in section 11 § 5 and ran as follows:
"- application for registration;
- list of founders of the religious organisation indicating their nationality, place of residence and dates of birth;
- charter (articles of association) of the religious organisation;
- minutes of the constituent assembly;
- document showing the presence of the religious group in this territory for at least fifteen years...;
- information on the basic tenets of creed and religious practices, including information on the origin of the religion and this association, forms and methods of activities, views on family and marriage, on education, particular views on health held by the religion followers, restrictions on civil rights and obligations imposed on members and ministers of the organisation;
- information on the address (location) of the permanent governing body of the religious organisation, at which contact with the religious organisation is to be maintained; and
- document on payment of the State duty."
59. Section 12 § 1 stated that registration of a religious organisation could be refused if:
"- aims and activities of a religious organisation contradict the Russian Constitution or Russian laws - with reference to specific legal provisions;
- the organisation has not been recognised as a religious one;
- the articles of association or other submitted materials do not comply with Russian legislation or contain inaccurate information;
- another religious organisation has already been registered under the same name;
- the founder(s) has (have) no capacity to act."
60. Section 27 § 4 in its original wording specified that the re-registration of religious organisations was to be completed by 31 December 1999. Subsequently the time-limit was extended until 31 December 2000. Following the expiry of the time-limit, religious organisations were liable for dissolution by a judicial decision issued on application of a registration authority.
C. Case-law of the Constitutional Court
of the Russian Federation
61. Examining the compatibility with the Russian Constitution of the requirement of the Law that all religious organisations established before its entry into force should confirm that they have existed for at least fifteen years, the Constitutional Court found as follows (decision No. 16-P of 23 November 1999 in the case of Religious Society of Jehovah"s Witnesses in Yaroslavl and Christian Glorification Church):
"8. ... Pursuant to... the RSFSR Law on freedom of religion (as amended on 27 January 1995), all religious associations - both regional and centralised - had, on an equal basis, as legal entities, the rights that were subsequently incorporated in the Federal Law on freedom of conscience and religious associations...
Under such circumstances legislators could not deprive a certain segment of religious organisations that had been formed and maintained full legal capacity of the rights belonging to them, solely on the basis that they did not have confirmation that they had existed for 15 years. In relation to religious organisations created earlier, that would be incompatible with the principle of equality enshrined in Article 13 § 4, Article 14 § 2 and Article 19 §§ 1 and 2 of the Constitution of the Russian Federation, and would be an impermissible restriction on freedom of religion (Article 28) and the freedom of [voluntary] associations to form and to carry out their activities (Article 30)..."
62. The Constitutional Court subsequently confirmed this position in its decision No. 46-O of 13 April 2000 in the case of Independent Russian Region of the Society of Jesus, and decision No. 7-O of 7 February 2002 in the case of The Moscow Branch of the Salvation Army.
III. Relevant Council of Europe documents
63. Resolution 1278 (2002) on Russia"s law on religion, adopted by the Parliamentary Assembly of the Council of Europe on 23 April 2002, noted, in particular, the following:
"1. The new Russian law on religion entered into force on 1 October 1997, abrogating and replacing a 1990 Russian law - generally considered very liberal - on the same subject. The new law caused some concern, both as regards its content and its implementation. Some of these concerns have been addressed, notably through the judgments of the Constitutional Court of the Russian Federation of 23 November 1999, 13 April 2000 and 7 February 2002, and the religious communities" re-registration exercise at federal level successfully completed by the Ministry of Justice on 1 January 2001. However, other concerns remain...
5. Moreover, some regional and local departments of the Ministry of Justice have refused to (re)register certain religious communities, despite their registration at federal level. The federal Ministry of Justice does not seem to be in a position to control these regional and local departments in accordance with the requirements of the rule of law, preferring to force religious communities to fight these local departments over registration in the courts rather than taking remedial action within the ministry...
6. Therefore, the Assembly recommends to the Russian authorities that:
i. the law on religion be more uniformly applied throughout the Russian Federation, ending unjustified regional and local discrimination against certain religious communities and local officials" preferential treatment of the Russian Orthodox Church, and in particular their insisting in certain districts that religious organisations obtain prior agreement for their activities from the Russian Orthodox Church;
ii. the federal Ministry of Justice become more proactive in resolving disputes between its local/regional officials and religious organisations before disputes are brought before the courts, by taking remedial action within the ministry in case of corruption and/or incorrect implementation of the law on religion, thus rendering it unnecessary to take such cases to the courts..."
THE LAW
I. Alleged violation of Articles 9, 10
and 11 of the Convention
64. The applicant complained under Articles 9, 10 and 11 of the Convention that it had been arbitrarily stripped of its legal-entity status as a result of the refusal to re-register it as a religious organisation. The Court recalls that in a recent case it examined a substantially similar complaint about the refusal of re-registration of a religious organisation from the standpoint of Article 11 of the Convention read in the light of Article 9 (see The Moscow Branch of the Salvation Army v. Russia, No. 72881/01, §§ 74 and 75, ECHR 2006-...). The Court observes that the religious nature of the applicant was not disputed at the national level and it had been officially recognised as a religious organisation since 1994. In the light of this, the Court finds that the applicant"s complaints must be examined from the standpoint of Article 11 of the Convention read in the light of Article 9.
Article 9 provides as follows:
"1. Everyone has the right to freedom of thought, conscience and religion; this right includes freedom to change his religion or belief and freedom, either alone or in community with others and in public or private, to manifest his religion or belief, in worship, teaching, practice and observance.
2. Freedom to manifest one"s religion or beliefs shall be subject only to such limitations as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of public safety, for the protection of public order, health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others."
Article 11 provides as follows:
"1. Everyone has the right to freedom of peaceful assembly and to freedom of association with others, including the right to form and to join trade unions for the protection of his interests.
2. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals or for the protection of the rights and freedoms of others..."
A. Arguments by the parties
1. The Government
65. The Government considered that there was no interference with the applicant"s right to freedom of association because it had not been liquidated and retained the full capacity of a legal entity. On 10 August 2002 it had been entered on the Unified State Register of Legal Entities and continued its religious activities. In refusing the Moscow Justice Department"s action for dissolution, the Nikulinskiy District Court founded its judgment of 30 April 2002 on the evidence showing that the applicant had on-going financial and economic activities, such as the applicant"s balance sheets and permission to stage events in municipal districts of Moscow. The Government maintained that the applicant could not claim to be a "victim" of any violation solely because it was not willing to bring its founding documents in compliance with the existing law.
66. The Government further submitted that there was no violation of the applicant"s right to freedom of religion or any restriction on that right. The penalty imposed on the applicant "was not harsh and was not motivated by religious factors, but by a failure to submit to the Religions Act and violation of the administrative procedure". The refusal of re-registration of the applicant did not entail a ban on its activity. Members of the applicant continued to profess their faith, hold services of worship and ceremonies, and guide their followers.
67. The Government pointed out that the District Court"s judgment of 7 August 2001 refusing re-registration of the applicant had had a lawful basis. The law required the original charter and registration certificate, the information on the basic tenets of religion, and the document indicating the legal address of the organisation. However, the applicant had failed to produce these documents and therefore the decision not to process the application for re-registration had been lawful. The Government claimed that the applicant is not precluded from lodging a new application for re-registration.
2. The applicant
68. The applicant challenged the Government"s assertions that the applicant "possessed the full capacity as a legal entity" and that it "exercised financial, economic and other activity in full measure" as untrue. The result of the obstruction of the Moscow Justice Department, as upheld by the Presnenskiy District Court on 1 September 2003, was that the applicant had been "frozen in time" and deprived of a possibility to modify its founding documents - and, accordingly, its aims, structure and internal organisation - in accordance with the law and its changing needs. For example, the applicant had been barred from introducing into its charter the right to establish places of worship and new procedures for election and dismissal of its president. Furthermore, the Press Ministry had denied registration of its newspaper for no other reason than the on-going uncertainty as regards the applicant"s rights created by the refusal of re-registration. In that context, the entering of the applicant on the Unified State Register of Legal Entities had been made due to internal administrative reforms and did not constitute re-registration for the purposes of the Religions Act.
69. The applicant further contended that the Government"s claim about their "unwillingness" to amend the founding documents was, at best, disingenuous. Having submitted ten applications for re-registration to the Moscow Justice Department, the applicant not once refused to comply with the requirements imposed on it, whether "prescribed by law" or otherwise. The expiry of the time-limit without re-registration was directly linked to the Moscow Justice Department"s persistent refusal to give any concrete explanation for rejection of applications. Furthermore, its refusal to comply with a writ of execution was a particularly serious abuse in that the Ministry of Justice is itself in charge of the court bailiffs service and enforcement proceedings. No "convincing and compelling" reasons were given by the Government for the on-going refusal to re-register the applicant, while the grounds relied upon in the judgment of 7 August 2001 were not "prescribed by law" as the law required neither simultaneous production of the documents nor any special form in which the information on "basic tenets of creed" was to be submitted.
70. Finally, as regards the Government"s claim that the applicant is not precluded from submitting a new application for re-registration, it is, in the applicant"s view, misleading and contrary to the facts. A presumed "opportunity to apply" is meaningless when the Moscow Justice Department held - on at least five occasions in the nineteen months preceding the submission of the Government"s observations - that the applicant was barred from re-registering due to the expired time-limit for re-registration. The applicant submitted that even the most dispassionate review of the facts disclosed a single-minded determination on the part of the respondent State to deny re-registration to specific religious organisations, including the applicant, despite the lack of any "objective and reasonable justification" for doing so.
B. The Court"s assessment
1. General principles
71. The Court refers to its settled case-law to the effect that, as enshrined in Article 9, freedom of thought, conscience and religion is one of the foundations of a "democratic society" within the meaning of the Convention. It is, in its religious dimension, one of the most vital elements that go to make up the identity of believers and their conception of life, but it is also a precious asset for atheists, agnostics, sceptics and the unconcerned. The pluralism indissociable from a democratic society, which has been dearly won over the centuries, depends on it (see Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova, No. 45701/99, § 114, ECHR 2001-XII).
72. While religious freedom is primarily a matter of individual conscience, it also implies, inter alia, freedom to "manifest [one"s] religion" alone and in private or in community with others, in public and within the circle of those whose faith one shares. Since religious communities traditionally exist in the form of organised structures, Article 9 must be interpreted in the light of Article 11 of the Convention, which safeguards associative life against unjustified State interference. Seen in that perspective, the right of believers to freedom of religion, which includes the right to manifest one"s religion in community with others, encompasses the expectation that believers will be allowed to associate freely, without arbitrary State intervention. Indeed, the autonomous existence of religious communities is indispensable for pluralism in a democratic society and is thus an issue at the very heart of the protection which Article 9 affords. The State"s duty of neutrality and impartiality, as defined in the Court"s case-law, is incompatible with any power on the State"s part to assess the legitimacy of religious beliefs (see Metropolitan Church of Bessarabia, cited above, §§ 118 and 123, and Hasan and Chaush v. Bulgaria [GC], No. 30985/96, § 62, ECHR 2000-XI).
73. The Court further reiterates that the right to form an association is an inherent part of the right set forth in Article 11. That citizens should be able to form a legal entity in order to act collectively in a field of mutual interest is one of the most important aspects of the right to freedom of association, without which that right would be deprived of any meaning. The way in which national legislation enshrines this freedom and its practical application by the authorities reveal the state of democracy in the country concerned. Certainly States have a right to satisfy themselves that an association"s aim and activities are in conformity with the rules laid down in legislation, but they must do so in a manner compatible with their obligations under the Convention and subject to review by the Convention institutions (see Sidiropoulos and Others v. Greece, judgment of 10 July 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 40).
74. As has been stated many times in the Court"s judgments, not only is political democracy a fundamental feature of the European public order but the Convention was designed to promote and maintain the ideals and values of a democratic society. Democracy, the Court has stressed, is the only political model contemplated in the Convention and the only one compatible with it. By virtue of the wording of the second paragraph of Article 11, and likewise of Articles 8, 9 and 10 of the Convention, the only necessity capable of justifying an interference with any of the rights enshrined in those Articles is one that may claim to spring from "democratic society" (see United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey, judgment of 30 January 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, §§ 43 - 45, and Refah Partisi (the Welfare Party) and Others v. Turkey [GC], Nos. 41340/98, 41342/98, 41343/98 and 41344/98, §§ 86 - 89, ECHR 2003-II).
75. The State"s power to protect its institutions and citizens from associations that might jeopardise them must be used sparingly, as exceptions to the rule of freedom of association are to be construed strictly and only convincing and compelling reasons can justify restrictions on that freedom. Any interference must correspond to a "pressing social need"; thus, the notion "necessary" does not have the flexibility of such expressions as "useful" or "desirable" (see Gorzelik and Others v. Poland [GC], No. 44158/98, §§ 94 - 95, 17 February 2004, with further references).
2. The applicant"s status as a "victim"
of the alleged violations
76. In the Government"s submission, so long as the applicant had not been dissolved and had retained its legal-entity status, there had been no interference with its Convention rights and it could not therefore claim to be a "victim" of any violation.
77. The Court is not convinced by the Government"s contention. It recalls that it has already examined a similar complaint by a religious association which was denied re-registration under the new Religions Act by the Russian authorities. It found that even in the absence of prejudice and damage, the religious association may claim to be a "victim" since the refusal of re-registration directly affected its legal position (see The Moscow Branch of the Salvation Army, cited above, §§ 64 - 65). It also found that the entering of the religious association into the Unified State Register of Legal Entities did not deprive it of its status as a "victim" so long as the domestic authorities had not acknowledged a violation of its Convention rights stemming from the refusal of re-registration (loc. cit., § 66). The Court took note of the Moscow Justice Department"s submission to a domestic court that the entering of information into the Unified State Register could not constitute "re-registration" within the meaning of the Religions Act (loc. cit., § 67).
78. Turning to the present case, the Court notes that the situation of the applicant is similar to that of the applicant in the case of The Moscow Branch of The Salvation Army. The applicant was denied re-registration required by the Religions Act and the entering of information concerning the applicant into the Unified State Register of Legal Entities was solely linked to the establishment of that register and to the shifting of registration competence from one authority to another following enactment of a new procedure for registration of legal entities (loc. cit., § 67). The national authorities have never acknowledged the alleged breach of the applicant"s Convention rights and have not afforded any redress. The judgments by which the refusal of re-registration was upheld, have not been set aside and have remained in force to date. The Nikulinskiy District Court"s judgment of 30 April 2002, to which the Government referred, only concerned the proceedings for dissolution of the applicant and was of no consequence for its claim for re-registration.
79. Likewise, the Court finds unconvincing the Government"s argument that the applicant may not claim to be a "victim" because it has not taken so far appropriate steps for properly applying for re-registration. Over a course of six years from 1999 to 2005 the applicant has filed no fewer than eleven applications for re-registration, attempting to remedy the defects of the submitted documents, both those that were identified by the domestic authorities and those that were supposed to exist in the instances where the Justice Department gave no indication as to their nature (see, for example, paragraphs 11, 15 or 17 above). The Government did not specify by operation of which legal provisions the applicant may still re-apply for re-registration now that such application would obviously be belated following the expiry of the extended time-limit on 31 December 2000. In fact, the Justice Department invoked the expiry of that time-limit as the ground for refusing to process the seventh to tenth applications for re-registration by the applicant (see paragraphs 34, 38, 41 and 44 above). It follows that the applicant has been denied re-registration to date.
80. Having regard to the above considerations, the Court finds that the applicant may "claim" to be a "victim" of the violations complained of. In order to ascertain whether it has actually been a victim, the merits of its contentions have to be examined.
3. Existence of interference with the applicant"s rights
81. In the light of the general principles outlined above, the ability to establish a legal entity in order to act collectively in a field of mutual interest is one of the most important aspects of freedom of association, without which that right would be deprived of any meaning. The Court has expressed the view that a refusal by the domestic authorities to grant legal-entity status to an association of individuals may amount to an interference with the applicants" exercise of their right to freedom of association (see Gorzelik, cited above, § 52 et passim, and Sidiropoulos, cited above, § 31 et passim). Where the organisation of the religious community is at issue, a refusal to recognise it also constitutes interference with the applicants" right to freedom of religion under Article 9 of the Convention (see Metropolitan Church of Bessarabia, cited above, § 105). The believers" right to freedom of religion encompasses the expectation that the community will be allowed to function peacefully, free from arbitrary State intervention (see Hasan and Chaush v. Bulgaria [GC], No. 30985/96, § 62, ECHR 2000-XI).
82. The Court observes that in 1997 the respondent State enacted a new Religions Act which required all the religious organisations that had been previously granted legal-entity status to amend their founding documents in conformity with the new Act and to have them "re-registered" within a specific time-period. A failure to obtain "re-registration" for whatever reason before the expiry of the time-limit exposed the religious organisation to a threat of dissolution by judicial decision (see paragraph 56 above).
83. The Court notes that before the enactment of the new Religions Act the applicant had lawfully operated in Russia since 1994. It was unable to obtain "re-registration" as required by the Religions Act and by operation of law became liable for dissolution. Even though the Constitutional Court"s ruling later removed the immediate threat of dissolution of the applicant, it is apparent that its legal capacity is not identical to that of other religious organisations that obtained re-registration certificates (see The Moscow Branch of The Salvation Army, cited above, § 73). The Court observes that the absence of re-registration was invoked by the Russian authorities as a ground for refusing registration of amendments to the charter and for staying the registration of a religious newspaper (see paragraphs 46 to 52 above).
84. The Court has already found in a similar case that this situation disclosed an interference with the religious organisation"s right to freedom of association and also with its right to freedom of religion in so far as the Religions Act restricted the ability of a religious association without legal-entity status to exercise the full range of religious activities (see The Moscow Branch of The Salvation Army, cited above, § 74). These findings are applicable in the present case as well.
85. Accordingly, the Court considers that there has been interference with the applicant"s rights under Article 11 of the Convention read in the light of Article 9 of the Convention. It must therefore determine whether the interference satisfied the requirements of paragraph 2 of those provisions, that is whether it was "prescribed by law", pursued one or more legitimate aims and was "necessary in a democratic society" (see, among many authorities, Metropolitan Church of Bessarabia, cited above, § 106).
4. Justification for the interference
(a) General principles applicable to the analysis of justification
86. The Court reiterates that the restriction on the rights to freedom of religion and assembly, as contained in Articles 9 and 11 of the Convention, is exhaustive. The exceptions to the rule of freedom of association are to be construed strictly and only convincing and compelling reasons can justify restrictions on that freedom. In determining whether a necessity within the meaning of paragraph 2 of these Convention provisions exists, the States have only a limited margin of appreciation, which goes hand in hand with rigorous European supervision embracing both the law and the decisions applying it, including those given by independent courts (see Gorzelik, cited above, § 95; Sidiropoulos, cited above, § 40; and Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria, Nos. 29221/95 and 29225/95, § 84, ECHR 2001-IX).
87. When the Court carries out its scrutiny, its task is not to substitute its own view for that of the relevant national authorities but rather to review the decisions they delivered in the exercise of their discretion. This does not mean that it has to confine itself to ascertaining whether the respondent State exercised its discretion reasonably, carefully and in good faith; it must look at the interference complained of in the light of the case as a whole and determine whether it was "proportionate to the legitimate aim pursued" and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are "relevant and sufficient". In so doing, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in the Convention and, moreover, that they based their decisions on an acceptable assessment of the relevant facts (see United Communist Party of Turkey, cited above, § 47, and Partidul Comunistilor (Nepeceristi) and Ungureanu v. Romania, No. 46626/99, § 49, ECHR 2005-I (extracts)).
(b) Arguments put forward in justification of the interference
88. The Court observes that the grounds for refusing re-registration of the applicant were not consistent throughout the time it attempted to secure re-registration. The first application was rejected by reference to on-going criminal proceedings against the church president and the second one for textual discrepancies between the charter and the Religions Act (see paragraphs 9 and 11 above). The third to sixth applications were not processed for a failure to submit a complete set of documents and that ground was also endorsed by the District and City Courts (see paragraphs 15, 17, 19, and 28 above). The expiry of the time-limit for re-registration was invoked as the ground for leaving the seventh to tenth applications unexamined. After the courts determined that the refusal to examine the amended charter had had no lawful basis, the Justice Department refused the eleventh application on a new ground, notably the failure to produce a document showing the applicant"s presence in Moscow for at least fifteen years (see paragraph 51 above).
89. The justification for the interference advanced by the Government focussed on the findings of the District Court, as upheld on appeal by the City Court, which determined that the applicant failed to submit certain documents and sufficient information on its religious creed.
90. Since the existence of concurrent criminal proceedings and textual discrepancies between the text of the Religions Act and the applicant"s charter were not identified by the domestic courts as valid grounds for refusal of re-registration, the Court will first examine the arguments relating to the submission of the allegedly incomplete set of documents.
91. The Court observes that the Moscow Justice Department refused to process at least four applications for re-registration, referring to the applicant"s alleged failure to submit a complete set of documents (see paragraphs 15, 17, 19 and 28 above). However, it did not specify why it deemed the applications incomplete. Responding to a written inquiry by the applicant"s president, the Moscow Justice Department explicitly declined to indicate what information or document was considered missing, claiming that it was not competent to do so (see paragraph 15 above). The Court notes the inconsistent approach of the Moscow Justice Department on the one hand accepting that it was competent to determine the application incomplete but on the other hand declining its competence to give any indication as to the nature of the allegedly missing elements. Not only did that approach deprive the applicant of an opportunity to remedy the supposed defects of the applications and re-submit them, but also it ran counter to the express requirement of the domestic law that any refusal must be reasoned. By not stating clear reasons for rejecting the applications for re-registration submitted by the applicant, the Moscow Justice Department acted in an arbitrary manner. Consequently, the Court considers that that ground for refusal was not "in accordance with the law".
92. Examining the applicant"s complaint for a second time, the District Court advanced more specific reasons for the refusal, the first of them being a failure to produce the original charter, registration certificate and the document indicating the legal address (see paragraph 30 above). With regard to this ground the Court notes that the Religions Act contained an exhaustive list of documents that were to accompany an application for re-registration. That list did not require any specific form in which these documents were to be submitted, whether as originals or in copies (see paragraph 58 above). According to the Court"s settled case-law, the expression "prescribed by law" requires that the impugned measure should have a basis in domestic law and also that the law be formulated with sufficient precision to enable the citizen to foresee the consequences which a given action may entail and to regulate his or her conduct accordingly (see, as a classic authority, Sunday Times v. the United Kingdom (No. 1), judgment of 26 April 1979, Series A No. 30, § 49). The requirement to submit the original documents did not follow from the text of the Religions Act and no other regulatory documents which might have set out such a requirement were referred to in the domestic proceedings. It was not mentioned in the grounds for the refusal advanced by the Moscow Justice Department or in the Presidium"s decision remitting the matter for a new examination, but appeared for the first time in the District Court"s judgment. In these circumstances, the Court is unable to find that the domestic law was formulated with sufficient precision enabling the applicant to foresee the adverse consequences which the submission of copies would entail. Furthermore, the Court considers that the requirement to enclose originals with each application would have been excessively burdensome, or even impossible, to fulfil in the instant case. The Justice Department was under no legal obligation to return the documents enclosed with applications it had refused to process and it appears that it habitually kept them in the registration file. As there exists only a limited number of original documents, the requirement to submit originals with each application could have the effect of making impossible re-submission of rectified applications for re-registration because no more originals were available. This would have rendered the applicant"s right to apply for re-registration as merely theoretical rather than practical and effective as required by the Convention (see Artico v. Italy, judgment of 13 May 1980, Series A No. 37, § 33). It was pointed out by the applicant, and not contested by the Government, that the Moscow Justice Department had in its possession the original charter and registration certification, as well as the document evidencing its address, which had been included in the first application for re-registration in 1999 and never returned to the applicant. In these circumstances, the District Court"s finding that the applicant was responsible for the failure to produce these documents was devoid of both factual and legal basis.
93. The Nikulinskiy District Court also determined that the applicant had not produced information on the basic tenets of creed and practices of the religion. The Court has previously found that the refusal of registration for a failure to present information on the fundamental principles of a religion may be justified in the particular circumstances of the case by the necessity to determine whether the denomination seeking recognition presented any danger for a democratic society (see {Carmuirea Spirituala} a Musulmanilor din Republica Moldova v. Moldova (dec.), No. 12282/02, 14 June 2005). The situation obtaining in the present case was different. It was not disputed that the applicant had submitted a book detailing the theological premises and practices of Scientology. The District Court did not explain why the book was not deemed to contain sufficient information on the basic tenets and practices of the religion required by the Religions Act. The Court reiterates that, if the information contained in the book was not considered complete, it was the national courts" task to elucidate the applicable legal requirements and thus give the applicant clear notice how to prepare the documents (see The Moscow Branch of The Salvation Army, cited above, § 90, and Tsonev v. Bulgaria, No. 45963/99, § 55, 13 April 2006). This had not, however, been done. Accordingly, the Court considers that this ground for refusing re-registration has not been made out.
94. The Court does not consider it necessary to examine whether the refusals grounded on the expiry of the time-limit for re-registration were justified because in the subsequent proceedings the domestic courts acknowledged that the Moscow Justice Department"s decision not to process an application for registration of the amended charter on that ground was unlawful (see paragraphs 47 and 48 above). In any event, as the Court has found above, the applicant"s failure to secure re-registration within the established time-limit was a direct consequence of arbitrary rejection of its earlier applications by the Moscow Justice Department.
95. Finally, as regards the rejection of the most recent, eleventh application on the ground that the document showing fifteen-year presence in Moscow had not been produced (see paragraph 51 above), the Court notes that this requirement had no lawful basis. The Constitutional Court had determined already in 2002 that no such document should be required from organisations which had existed before the entry into force of the Religions Act in 1997 (see paragraph 61 above). The applicant had been registered as a religious organisation since 1994 and fell into that category.
96. It follows that the grounds invoked by the domestic authorities for refusing re-registration of the applicant had no lawful basis. A further consideration relevant for the Court"s assessment of the proportionality of the interference is that by the time the re-registration requirement was introduced, the applicant had lawfully existed and operated in Moscow as an independent religious community for three years. It has not been submitted that the community as a whole or its individual members had been in breach of any domestic law or regulation governing their associative life and religious activities. In these circumstances, the Court considers that the reasons for refusing re-registration should have been particularly weighty and compelling (see The Moscow Branch of The Salvation Army, cited above, § 96, and the case-law cited in paragraph 86 above). In the present case no such reasons have been put forward by the domestic authorities.
97. In view of the Court"s finding above that the reasons invoked by the Moscow Justice Department and endorsed by the Moscow courts to deny re-registration of the applicant branch had no legal basis, it can be inferred that, in denying registration to the Church of Scientology of Moscow, the Moscow authorities did not act in good faith and neglected their duty of neutrality and impartiality {vis-a-vis} the applicant"s religious community (see The Moscow Branch of The Salvation Army, cited above, § 97).
98. In the light of the foregoing, the Court considers that the interference with the applicant"s right to freedom of religion and association was not justified. There has therefore been a violation of Article 11 of the Convention read in the light of Article 9.
II. Alleged violation of Article 14 of the Convention,
read in conjunction with Articles 9, 10 and 11
99. The applicant further complained under Article 14 of the Convention, read in conjunction with Articles 9, 10 and 11, that it had been discriminated against on account of its position as a religious minority in Russia. Article 14 reads as follows:
"The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status."
100. The Court reiterates that Article 14 has no independent existence, but plays an important role by complementing the other provisions of the Convention and the Protocols, since it protects individuals placed in similar situations from any discrimination in the enjoyment of the rights set forth in those other provisions. Where a substantive Article of the Convention or its Protocols has been invoked both on its own and together with Article 14 and a separate breach has been found of the substantive Article, it is not generally necessary for the Court to consider the case under Article 14 also, though the position is otherwise if a clear inequality of treatment in the enjoyment of the right in question is a fundamental aspect of the case (see Chassagnou and Others v. France [GC], Nos. 25088/94, 28331/95 and 28443/95, § 89, ECHR 1999-III, and Dudgeon v. the United Kingdom, judgment of 22 October 1981, Series A No. 45, § 67).
101. In the circumstances of the present case the Court considers that the inequality of treatment, of which the applicant claimed to be a victim, has been sufficiently taken into account in the above assessment that led to the finding of a violation of substantive Convention provisions (see, in particular, paragraph 97 above). It follows that there is no cause for a separate examination of the same facts from the standpoint of Article 14 of the Convention (see Metropolitan Church of Bessarabia, § 134, and Sidiropoulos, § 52, both cited above).
III. Application of Article 41 of the Convention
102. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
103. The applicant claimed a global amount of 20,000 euros ("EUR") in respect of pecuniary and non-pecuniary damage incurred through on-going uncertainty as to the applicant"s legal status, serious disruption of its management and activities, diversion of resources to administrative matters concerning re-registration and litigation. They also requested the Court to hold that the respondent State was to secure re-registration of the applicant as a religious organisation and issue the registration certificate.
104. The Government claimed that the claim was excessive and unreasonable. In their view, lawful litigation could not have caused any damage.
105. The Court considers that the violation it has found must have caused the applicant non-pecuniary damage for which it awards, on an equitable basis, EUR 10,000, plus any tax that may be chargeable. It rejects the remainder of the applicant"s claim for non-pecuniary damage.
106. As regards the applicant"s request for injunctive relief in respect of the re-registration of the applicant, the Court is not empowered under the Convention to grant exemptions or declarations of the kind sought by the applicant, for its judgments are essentially declaratory in nature. In general, it is primarily for the State concerned to choose the means to be used in its domestic legal order in order to discharge its legal obligation under Article 46 of the Convention (see Shofman v. Russia, No. 74826/01, § 53, 24 November 2005, with further references). By finding a violation of Article 11 read in the light of Article 9 in the present case, the Court has established the Government"s obligation to take appropriate measures to remedy the applicant"s individual situation (see Fadeyeva v. Russia, No. 55723/00, § 142, ECHR 2005-...). Whether such measures would involve granting re-registration to the applicant, removing the requirement to obtain re-registration from the Religions Act, re-opening of the domestic proceedings or a combination of these and other measures, is a decision that falls to the respondent State. The Court, however, emphasises that any measures adopted must be compatible with the conclusions set out in the Court"s judgment (see Assanidze v. Georgia [GC], No. 71503/01, § 202, ECHR 2004-II, with further references).
B. Costs and expenses
107. Relying on documentary evidence, the applicant claimed EUR 142.92 in court fees and EUR 11,653.93 in legal fees. It also claimed an additional amount of EUR 20,000 for outstanding legal fees due under the contract with respect to litigation before the domestic courts and the Strasbourg proceedings.
108. The Government submitted that only real and necessary expenses should be reimbursed.
109. The Court accepts that the applicant incurred costs and expenses in connection with the repeated attempts to secure re-registration and domestic and Strasbourg proceedings. The applicant"s expenses are supported with relevant materials. It considers, however, that the amount claimed in respect of outstanding legal fees is excessive and a certain reduction must be applied. Having regard to the elements in its possession, the Court awards the applicant EUR 15,000 in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable on that amount.
C. Default interest
110. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that the applicant may claim to be a "victim" for the purposes of Article 34 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 11 of the Convention read in the light of Article 9;
3. Holds that no separate examination of the same issues under Article 14 of the Convention is required;
4. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement,
(i) EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 5 April 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar