(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ОАО "ПЛОДОВАЯ КОМПАНИЯ"
(OAO "PLODOVAYA KOMPANIYA") ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 1641/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 7 июня 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция) (далее - Европейский суд), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
Ф. Тюлькенс,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 мая 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 1641/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд 20 декабря 2001 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) открытым акционерным обществом "Плодовая компания" (далее - ОАО "Плодовая компания"), зарегистрированным в Российской Федерации.
2. Интересы компании-заявителя в Европейском суде были представлены адвокатом Мишелем де Гилленшмидтом (Michel de Guillenchmidt), практикующим во Франции. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Компания-заявитель утверждала, что вступившее в силу судебное решение по ее гражданскому делу было отменено в порядке надзора в нарушение статей 6, 13 и 14 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
4. 23 мая 2006 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой.
5. Компания-заявитель и власти Российской Федерации представили дополнительные замечания по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). После консультаций со сторонами Палата Европейского суда решила, что нет необходимости в проведении устного слушания по существу дела (in fine пункт 3 правила 59 Регламента Суда), стороны представили свои письменные замечания.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. В 1966 году Министерство внешней торговли СССР создало Всесоюзное экспортно-импортное объединение "Союзплодоимпорт". В состав имущества "Союзплодоимпорта" входили права собственности на ряд товарных знаков алкогольной продукции (например, водка "Столичная", водка "Московская" и так далее).
7. 5 января 1990 г. Всесоюзное экспортно-импортное объединение "Союзплодоимпорт" было реорганизовано во Всесоюзное внешнеэкономическое объединение "Союзплодоимпорт".
8. 20 января 1992 г. была учреждена компания-заявитель в форме закрытого акционерного общества, которое было названо "Внешнеэкономическое акционерное общество закрытого типа "Союзплодоимпорт" и зарегистрировано Московской регистрационной палатой. Согласно уставу компании-заявителя она образовывалась несколькими учредителями, в том числе и Всесоюзным внешнеэкономическим объединением "Союзплодоимпорт", которому принадлежали 3880 акций из общего количества в 17000 акций. Устав содержал положения, в соответствии с которыми компания-заявитель являлась правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт".
9. В 1998 году компания-заявитель была преобразована в открытое акционерное общество.
10. 24 декабря 1999 г. общее собрание акционеров компании-заявителя утвердило новый устав компании. Наименование компании было заменено на ОАО "Плодовая компания". Новый устав содержал положение о том, что компания-заявитель является правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт".
11. В указанный период компания-заявитель проинформировала орган, регистрирующий права на товарные знаки, что права на товарные знаки, принадлежавшие Всесоюзному внешнеэкономическому объединению "Союзплодоимпорт", перешли к ней в порядке правопреемства, и в результате компания-заявитель получила на свое имя документы, удостоверяющие данные права. Впоследствии она использовала товарные знаки в качестве обеспечения при заключении ряда сделок с третьими лицами.
12. 31 октября 2000 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительным нового устава компании-заявителя, в частности положения о правопреемстве.
13. 21 декабря 2000 г. Арбитражный суд г. Москвы признал положения устава компании-заявителя о правопреемстве недействительными. Суд установил, что компания-заявитель не имела законных оснований для объявления себя правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт". Компания-заявитель является вновь созданной компанией, а не преобразованной из уже существующей. Суд отметил, что простое декларирование компанией-заявителем в своих учредительных документах того, что она является правопреемником другой компании, недостаточно, чтобы стать правопреемником. Суд также постановил, что, несмотря на то, что компания-заявитель de facto действовала как правопреемник в органах, осуществляющих регистрацию товарных знаков, и в арбитражных судах, это не имеет никакого отношения к установлению правопреемства юридического лица.
14. 19 февраля 2001 г. апелляционная инстанция Арбитражного суда г. Москвы рассмотрела апелляционную жалобу компании-заявителя. Не рассматривая жалобу по существу, апелляционная инстанция прекратила производство по делу в связи с тем, что у органов прокуратуры не имелось оснований обращаться с иском в суд. Судебное постановление вступило в законную силу в тот же день. Указанное Судебное постановление не пересматривалось ни в кассационном порядке, ни в порядке отдельного искового производства.
15. 18 апреля 2001 г. Московская регистрационная палата зарегистрировала новое название Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт" - Федеральное государственное унитарное предприятие "Внешнеэкономическое объединение "Союзплодоимпорт".
16. 13 июня 2001 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации принес протест в порядке надзора на Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 19 февраля 2001 г.
17. Компания-заявитель была вызвана на заседание в суд надзорной инстанции, однако судебная повестка не была ей вручена, поскольку указанную компанию невозможно было найти по ее официальному адресу. Представители компании-заявителя узнали о судебном заседании, представили письменные замечания по существу дела и приняли участие в судебном заседании.
18. 16 октября 2001 г. Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации рассмотрел дело в порядке надзора. Компания-заявитель была представлена своим президентом, который делал устные замечания по делу.
19. Президиум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации отменил Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 19 февраля 2001 г. и оставил в силе Решение суда первой инстанции от 21 декабря 2000 г. В отношении процессуального аспекта Президиум указал, что органы прокуратуры имеют право в соответствии с законом принимать участие в рассмотрении дел арбитражными судами в том случае, если затронуты государственные или общественные интересы. Президиум отметил, что судом рассматривался вопрос о государственной собственности, что являлось бесспорным основанием для участия органов прокуратуры в рассмотрении дела. По существу дела Президиум поддержал выводы суда первой инстанции о том, что компания-заявитель не имела права считать себя правопреемником Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт", поскольку не было решения о его реорганизации, что компания-заявитель была создана как новое юридическое лицо, а не преобразована из уже существующего юридического лица. Следовательно, положения устава компании-заявителя, касающиеся правопреемства, являются недействительными. Постановление Президиума вступило в законную силу в тот же день и не подлежало обжалованию.
II. Применимое внутригосударственное законодательство
A. Правопреемство юридических лиц
20. Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает, что юридическое лицо может быть реорганизовано или ликвидировано по решению его учредителей либо органа юридического лица, уполномоченного на то учредительными документами, а также по решению суда в случаях, установленных законом (статьи 57 и 61). В случае реорганизации в форме слияния, преобразования или присоединения имущество юридического лица, которое прекращает существование, переходит в соответствии с передаточным актом ко вновь образованному юридическому лицу, а в случае присоединения - к уже существующему юридическому лицу. При реорганизации в форме разделения или выделения имущество реорганизованного юридического лица подлежит разделу и передаче в соответствии с разделительным балансом (статья 58). В случае ликвидации юридическое лицо прекращает существование без перехода прав и обязанностей в порядке правопреемства (статья 61).
B. Надзорное производство в арбитражных судах
21. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации (N 70-ФЗ от 5 мая 1995 г., действовавший в рассматриваемый период) предусматривал, что вступившие в законную силу решения и постановления всех арбитражных судов Российской Федерации подлежали пересмотру в порядке надзора по протесту Председателя Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, его заместителя, Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя (статьи 180 и 181). Кодекс не приводил основания для принесения надзорного протеста, устанавливая, что протест может быть принесен "в том числе в связи с заявлением лица, участвующего в деле" (часть 1 статьи 185). Вызов сторон на рассмотрение дела Президиумом Высшего Арбитражного суда Российской Федерации относится к дискреционным полномочиям Президиума (часть 2 статьи 186). Не установлено каких-либо временных ограничений для принесения надзорного протеста, и в принципе такой протест мог быть принесен в любое время после вступления судебного решения в законную силу.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение
статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
22. Компания-заявитель утверждала, что в данном деле имело место нарушение ее права на беспрепятственное пользование имуществом, например, имуществом ее якобы правопредшественника. В частности, компания-заявитель отметила, что в результате пересмотра дела в порядке надзора ее требование о признании прав собственности на товарные знаки алкогольной продукции было оставлено без удовлетворения. Компания-заявитель сослалась на положения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в соответствии с которыми:
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции (Защита собственности)
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
23. Власти Российской Федерации отрицали факт вмешательства в имущественные права компании-заявителя. Они оспаривали права компании-заявителя на товарные знаки и иное имущество, которое она предположительно получила от Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт". Более того, они отметили, что судебное постановление, отмененное судом надзорной инстанции, носило процедурный характер и не предоставляло компании-заявителю каких-либо прав и не давало ей оснований для законного ожидания приобрести их. Следовательно, отмена такого судебного постановления не могла лишить компанию-заявителя какого-либо имущества по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
24. Напротив, компания-заявитель утверждала, что в результате пересмотра дела в порядке надзора и всего разбирательства по делу в арбитражных судах она была лишена своего имущества, а именно всего имущества предположительно ее правопредшественника - Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт".
25. Во-первых, Европейский суд отмечает, что предметом спора между сторонами, рассматриваемого судами Российской Федерации, а также требований компании-заявителя, представленных ею в Европейский суд, является существование универсального правопреемства между Всесоюзным внешнеэкономическим объединением "Союзплодоимпорт" и компанией-заявителем. Вопрос о принадлежности конкретного имущества, например товарных знаков, как таковой не рассматривался в рамках соответствующего разбирательства и, следовательно, не требует оценки Европейского суда.
26. Европейский суд далее отмечает, что компания-заявитель утверждала о правопреемстве, которое предполагает действия со стороны двух компаний или со стороны преобразуемой компании, чье имущество подлежит распределению. Тем не менее компания-заявитель не представила каких-либо доказательств того, что у Всесоюзного внешнеэкономического объединения "Союзплодоимпорт" было намерение преобразоваться в другою компанию или реорганизоваться таким образом, чтобы часть своего имущества передать компании-заявителю. С другой стороны, Европейский суд рассматривает как установленный тот факт, что Всесоюзное внешнеэкономическое объединение "Союзплодоимпорт" продолжало существовать в первоначально созданной организационно-правовой форме до 2001 года, пока не было преобразовано в федеральное государственное унитарное предприятие "Внешнеэкономическое объединение "Союзплодоимпорт".
27. Европейский суд также считает имеющим отношение к делу то обстоятельство, что компании-заявителю так и не удалось установить факт правопреемства в рамках национального судебного разбирательства. Нет ни одного судебного акта, определившего бы данный вопрос в пользу компании-заявителя. Своим Постановлением от 19 февраля 2001 г. апелляционная инстанция Арбитражного суда г. Москвы не разрешила спор по существу и приняла только процедурное решение об отстранении прокурора от участия в производстве по делу. В связи с этим Европейский суд напоминает, что в соответствии с его выработанной практикой "требование" может составлять "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если было обоснованно установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. Постановление Европейского суда по делу "Бурдов против России" (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, § 40, ECHR 2002-III; и Постановление Европейского суда по делу "Греческие нефтеперегонные заводы "Стран" и Стратис Андреатис против Греции" (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301-B, p. 84, § 59). Принимая во внимание обстоятельства данного дела, Европейский суд полагает, что ни на одной из стадий разбирательства по делу на внутригосударственном уровне не принималось судебное решение, которое бы присудило компании-заявителю имущество по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
28. Следовательно, решения судов Российской Федерации не могут рассматриваться как вмешательство в имущественные права компании-заявителя по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
29. Следовательно, в данном деле не было нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6
Конвенции и статей 13 и 14 Конвенции, взятых в совокупности
с пунктом 1 статьи 6 Конвенции
30. Компания-заявитель утверждала, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статьи 13 и 14 Конвенции, взятые в совокупности с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, что Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 19 февраля 2001 г. было отменено в порядке надзора в нарушение принципа правовой определенности. Она также утверждала, что судебное разбирательство в Президиуме Высшего Арбитражного суда было проведено с нарушением принципа равенства сторон, поскольку государство как сторона судебного разбирательства воспользовалось своим исключительным полномочием по возбуждению надзорного производства, тогда как компания-заявитель не имела такой возможности. Наконец, компания-заявитель утверждала, что не была извещена о судебном разбирательстве.
31. В части, применимой к настоящему делу, статьи Конвенции, на которые ссылается компания-заявитель, предусматривают:
Статья 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство)
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
Статья 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты)
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
Статья 14 Конвенции (запрещение дискриминации)
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
32. Власти Российской Федерации отметили, что в данном деле не было нарушения права компании-заявителя на справедливое судебное разбирательство. Они заявили, что существовала необходимость отмены Постановления суда апелляционной инстанции, поскольку оно было принято с нарушением законодательства Российской Федерации. Они также утверждали, что принцип правовой определенности не был нарушен, потому что надзорное производство было возбуждено вскоре после принятия Постановления судом апелляционной инстанции и представляло собой следующую стадию судебного разбирательства. Власти Российской Федерации сослались на статью 187 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой дело могло быть пересмотрено по вопросам права в порядке надзора. Более того, компания-заявитель знала, что такая возможность предусмотрена законодательством Российской Федерации, и, следовательно, не могла рассматривать Постановление суда апелляционной инстанции как Окончательное решение по делу. Власти Российской Федерации добавили, что в соответствующее законодательство были внесены изменения, в частности, посредством принятия нового Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в 2002 году, который ограничивал срок возбуждения надзорного производства.
33. Компания-заявитель подтвердила свою жалобу. По ее мнению, Постановление суда апелляционной инстанции было отменено в нарушение принципа правовой определенности.
34. Европейский суд напоминает, что положения пункта 1 статьи 6 Конвенции применимы только к "спору о гражданском праве", которое, по крайней мере, на спорных основаниях признается национальным законодательством. Спор должен быть реальным и существенным; он может касаться не только существования права, но сферы его действия и способа его реализации; и, наконец, исход судебного разбирательства должен иметь непосредственно решающее значение для такого права (см. Постановление Европейского суда по делу "Гамер против Франции" (Hamer v. France) от 7 августа 1996 г., Reports 1996-III, pp. 1043 - 44, § 73; и Постановление Европейского суда по делу "Жигалев против Российской Федерации" (Zhigalev v. Russia) от 6 июля 2006 г., жалоба № 54891/00, § 159 - 162). Как неоднократно Европейский суд указывал, сам факт наличия незначительных связей или последствий, имеющих отдаленную причинно-следственную связь, недостаточен для действия пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Балмер-Шафрот и другие против Швейцарии" (Balmer-Schafroth and Others v. Switzerland) от 26 августа 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1357, § 32; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Атанассоглу и другие против Швейцарии" (Athanassoglou and Others v. Switzerland), жалоба № 27644/95, § 43, ECHR 2000-IV; Постановление Европейского суда по делу "Горраис Лисаррага и другие против Испании" (Gorraiz Lizarraga and Others v. Spain), жалоба № 62543/00, § 43, ECHR 2004-III; и Решение Европейского суда по делу "Ассоциация защиты интересов спорта против Франции" (Association de {Defence}<*>des {Interets} du Sport v. France) от 10 апреля 2007 г., жалоба № 36178/03).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
35. Европейский суд ссылается на свои выше приведенные выводы о том, что компания-заявитель отстаивала в арбитражных судах Российской Федерации свое утверждение о правопреемстве, которое не было обосновано законодательством Российской Федерации (см. § 25 - 27 настоящего Постановления). В свете названного вывода Европейский суд полагает, что для целей статьи 6 Конвенции у компании-заявителя не было "гражданского права", признаваемого законодательством Российской Федерации. Следовательно, нет оснований для возникновения прав, гарантированных пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
36. Таким образом, в данном деле не было нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
37. Учитывая названный вывод, Европейский суд не находит отдельных вопросов в соответствии со статьями 13 и 14 Конвенции.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:
1) постановил единогласно, что в данном деле не было нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
2) постановил шестью голосами против одного, что в данном деле не было нарушения статьи 6 Конвенции;
3) постановил единогласно, что в данном деле не возникло отдельных вопросов в соответствии со статьями 13 и 14 Конвенции.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 7 июня 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского суда к настоящему Постановлению прилагается частично несовпадающее мнение судьи Ф. Тюлькенс.
Х.Л.Р.
С.Н.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Ф. ТЮЛЬКЕНС
Большинство палаты Европейского суда постановило, что компания-заявитель не установила своего права по законодательству Российской Федерации и что, следовательно, статья 6 Конвенции не применима. Относясь со всем почтением к данному мнению, я его не разделяю.
1. Сложно понять, почему спор о существовании правопреемства юридического лица, который был рассмотрен и разрешен по существу арбитражными судами Российской Федерации, не представляет собой "определение... гражданских прав и обязанностей".
Во-первых, по крайней мере, одна сторона судебного разбирательства, то есть государство, имела требование, которое являлось реальным и существенным. Во-вторых, разбирательство по поводу правопреемства юридического лица рассматривалось как "гражданское" и законодательством Российской Федерации, и судами Российской Федерации. Наконец, вступившее в силу и обязательное для исполнения Судебное решение по существу дела препятствует компании-заявителю обращаться в будущем с какими-либо требованиями в отношении имущества государственного предприятия, и данное Судебное решение повлекло важные финансовые последствия для обеих сторон. Ни суды Российской Федерации, ни сам Европейский суд не оспаривали то, что у компании-заявителя было право обращаться в суд по данному вопросу или выступать в качестве ответчика в соответствующем судебном разбирательстве.
В связи с этим высказывание о том, что "у компании-заявителя не было "гражданского права", признаваемого законодательством Российской Федерации" (§ 35), просто обманчиво. Такая мотивация может быть применима только для обоснования отсутствия доступа к суду в целях разрешения споров, которые не могут быть приняты судом к рассмотрению. В делах, аналогичных данному, где национальные суды фактически рассмотрели требование по существу и определили права и обязанности сторон, нельзя было бы оправдать исключение конкретного судебного разбирательства из сферы действия статьи 6 Конвенции на том основании, что позиция заявителя не выдержала судебного рассмотрения. Обратное решение станет практически основанием для вывода о том, что вопрос применения статьи 6 Конвенции зависит от благоприятности для заявителя исхода судебного разбирательства. Что касается ссылки на Постановление Европейского суда по делу "Жигалев против Российской Федерации" от 6 июля 2006 г., то данная критика распространяется также и на обобщающую мотивировочную часть Постановления по данному делу (§ 160 - 161), которая предоставила почву для случайных исключений из-под действия статьи 6 Конвенции.
Наконец, я полагаю, что вывод большинства судей противоречит сути Постановления Европейского суда по делу "Вильо Эскелинен и другие против Финляндии" (Vilho Eskelinen and Others v. Finland) от 19 апреля 2007 г. В тех случаях, когда национальное законодательство предоставляет доступ к суду с определенными требованиями и рассматривает спор как гражданский, почему и на каких основаниях наш Суд должен решать иначе?
2. Аргументацией, которую Европейский суд мог бы проанализировать более эффективно, в случае если он полагал, что в данном деле не было нарушения статьи 6 Конвенции, могло бы стать рассмотрение вопроса о применимости статьи 6 Конвенции к той части судебного разбирательства, которая предшествовала надзорному производству. Можно было бы оспорить то, что Постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда г. Москвы от 19 февраля 2001 г. было процедурным и не определяло (по крайней мере, точно) гражданские права и обязанности. Действительно, не рассматривая дело по существу, апелляционная инстанция отменила Решение суда первой инстанции и прекратила производство по делу на том основании, что прокуратура была не вправе обращаться в суд. В данной ситуации применение гарантий статьи 6 Конвенции началось с того момента, когда дело было рассмотрено Президиумом Высшего Арбитражного суда Российской Федерации 16 октября 2001 г., поскольку именно эта судебная инстанция приняла, в конечном счете, Решение по существу дела. В действительности Президиум отменил Постановление от 19 февраля 2001 г. и оставил в силе Решение суда первой инстанции от 21 декабря 2000 г.
В целом Постановление Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 16 октября 2001 г. не касалось "гражданских прав и обязанностей" компании-заявителя. Тем не менее судебный акт, который оно поставило под сомнение, а именно Постановление от 19 февраля 2001 г., не создавало какой-либо "правовой определенности" по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции. Следовательно, отмена Постановления суда апелляционной инстанции в порядке надзора 16 октября 2001 г. не являлась вмешательством в право компании-заявителя на доступ к суду, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, в отличие от многих других дел против Российской Федерации, где возникали вопросы функционирования системы пересмотра дел в порядке надзора (см. классическое Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 51 et seq., ECHR 2003-IX). Принимая изложенную позицию, не нашлось бы ни одной причины для того, чтобы утверждать, что судебное разбирательство в отношении компании-заявителя было "несправедливым" по смыслу статьи 6 Конвенции.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF OAO PLODOVAYA KOMPANIYA v. RUSSIA
(Application No. 1641/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 7.VI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of OAO Plodovaya Kompaniya v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs F. Tulkens,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 1641/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by OAO Plodovaya Kompaniya, an open joint-stock company incorporated in Russia ("the applicant"), on 20 December 2001.
2. The applicant was represented by Mr M. de Guillenchmidt, a lawyer practising in Paris. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that the final decision in its civil case before the commercial courts was quashed by way of supervisory review in violation of Articles 6, 13 and 14 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
4. By a decision of 23 May 2006, the Court declared the application admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. In 1966 the Ministry of Foreign Trade of the USSR created a State Export and Import Agency "Soyuzplodoimport" (Всесоюзное экспортно-импортное объединение "Союзплодоимпорт"). Its assets included the trademarks to a number of brands of alcohol (such as Vodka Stolichnaya, Vodka Moskovskaya and their derivatives).
7. On 5 January 1990 the agency was reorganised into the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" (Всесоюзное внешнеэкономическое объединение "Союзплодоимпорт").
8. On 20 January 1992 the applicant company was set up in the form of a closed joint-stock company. It was called the "Foreign Trade Stock Company "Soyuzplodoimport" (Внешнеэкономическое акционерное общество закрытого типа "Союзплодоимпорт", VAO "Soyuzplodoimport"), and was registered with the relevant state agency, namely the Moscow Registration Chamber. According to its memorandum of association, it was set up by several founders, including the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport", which held 3,880 of its 17,000 shares. The memorandum of association provided that the applicant company was a "successor" to the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport".
9. In 1998 the applicant company converted into an open joint-stock company.
10. On 24 December 1999 the general shareholders" meeting of the applicant company adopted a new memorandum of association. The company name was changed to OAO "Plodovaya Kompaniya" (ОАО "Плодовая компания"). The new memorandum of association contained a declaration that the applicant company was the successor of the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport".
11. In the above period the applicant company notified the trademark registration authority that the trademarks of the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" had changed ownership through succession and consequently obtained trademark certificates in its own name. It subsequently used the trademarks as collateral in a number of commercial transactions with third parties.
12. On 31 October 2000 the Deputy Prosecutor General challenged the applicant company"s new memorandum of association, particularly the declaration of succession, before the Commercial Court of Moscow.
13. On 21 December 2000 the Commercial Court of Moscow declared the provision on succession null and void. It held that the applicant company had had no legal grounds to claim succession to the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport". The applicant company had been set up as a new company and not converted from an existing one. It held that a mere declaration by the applicant company in its founding memorandum of association was insufficient to enable it to become the successor of another company. Likewise, it found that, although the applicant company had de facto acted as a successor before the trademark registration authorities and courts of arbitration, this was irrelevant to the establishment of corporate succession.
14. On 19 February 2001 the Appellate Board of the Commercial Court of Moscow examined the applicant company"s appeal. Without entering into the merits it quashed the first-instance judgment and terminated the proceedings on the ground that the prosecutor"s office did not have standing to bring proceedings. This decision entered into force on the same day. It was not appealed against either by a cassation appeal or by a separate appeal.
15. On 18 April 2001 the Moscow Registration Chamber registered the change of name of the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport". Its new name was the Federal State Unitary Enterprise "Soyuzplodoimport" (Федеральное государственное унитарное предприятие "Внешнеэкономическое объединение Союзплодоимпорт").
16. On 13 June 2001 the Deputy Prosecutor General submitted a request for supervisory review of the decision of 19 February 2001.
17. The applicant company was summoned to the hearing before the supervisory instance, but those summons were not served on it because it could not be found at its official address. The representatives of the applicant company learned about the hearing, however, submitted written comments on the merits of the case and attended the hearing.
18. On 16 October 2001 the Presidium of the Supreme Commercial Court of Russia examined the case in supervisory review proceedings. The applicant company was represented by the company"s president, who made oral submissions before the Presidium.
19. The Presidium quashed the decision of 19 February 2001 and reinstated the first-instance judgment of 21 December 2000. On the procedural point, it held that the prosecutor"s office was entitled by law to represent the State in proceedings before commercial courts where public or State interests were involved. It found that the proceedings at issue concerned State property, and that this provided sufficient grounds for the prosecutor to intervene. As to the merits of the case, the Presidium upheld the finding that the applicant company was not entitled to claim succession to the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" because there had been no decision on the latter"s conversion, and the applicant company itself had been created as a new entity and not as a result of any reorganisation of an existing legal person. Accordingly, the provisions on succession made in its memorandums of association were null and void. This decision entered into force on the same day and was not subject to further appeal.
II. Relevant domestic law
A. Corporate succession
20. The Civil Code of the Russian Federation provides that a legal person may be reorganised or liquidated upon a decision of its founders or its management body as authorised in its constitutional documents, or by a competent court in the circumstances provided for by law (Articles 57 and 61). In the event of reorganisation in a form of merger, conversion or accession, the assets of the legal person that ceases to exist are transferred pursuant to an act of transfer to a newly created legal person and, in the latter case - to an existing legal person. In the event of reorganisation in a form of division or separation, the assets of the reorganised legal person are divided and transferred pursuant to a separation balance sheet (Article 58). In the event of liquidation the legal person ceases to exist without succession (Article 61).
B. Supervision review in proceedings
before commercial courts
21. The Code of Commercial Procedure (No. 70-FZ of 5 May 1995, in force at the material time) established that final judgments and decisions of all commercial courts of the Russian Federation were amenable to supervisory review initiated on an application by the President of the Supreme Commercial Court or his deputy or by the Prosecutor General of the Russian Federation or his deputy (Articles 180 and 181). The Code did not list the grounds for lodging an application for supervisory review: it merely specified that it could be lodged "also in connection with a request by a party to the proceedings" (Article 185 § 1). The summoning of parties to the hearing before the Presidium of the Supreme Commercial Court was to be at the discretion of the Presidium (Article 186 § 2). There was no time-limit for lodging an application for supervisory review, and, in principle, such applications could be lodged at any time after a judgment had become final.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
to the Convention
22. The applicant company complained that there had been a violation of its right to the peaceful enjoyment of its possessions, in particular the assets of its alleged predecessor corporation. In particular, it contended that the supervisory review had resulted in their claim to be the holder of the alcohol trademarks being declared void. It relied on Article 1 of Protocol No. 1, which provides:
Article 1 of Protocol No. 1 (protection of property)
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
23. The Government denied that there had been an interference with the applicant"s possessions. They disputed the applicant"s title to the disputed trademarks or to any other assets which it had allegedly acquired from the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport". Furthermore, they pointed out that the judicial decision quashed by the supervisory instance had been a procedural one and did not confer any right or entitlement on the applicant company and did not create any legitimate expectation to acquire them. Accordingly, its reversal could not deprive the applicant company of any possessions within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
24. In contrast, the applicant company maintained that, as a result of the supervisory review proceedings and of the entire dispute resolution process before the commercial courts, it had been deprived of its possessions, notably of all the assets of its alleged predecessor, the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport".
25. The Court notes, firstly, that the subject matter of the parties" dispute before the domestic instances, and of the applicant"s claims before the Court, was the existence of the universal legal succession between the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" and the applicant company. The question of ownership of individual assets, such as trademarks, was not as such contested in the impugned proceedings and subsequently does not call for the Court"s assessment.
26. The Court further notes that the applicant company laid claim to the alleged corporate succession, which presupposes the existence of a bilateral deed between two companies or a unilateral deed from a reorganised company by which assets are reassigned. However, the applicant company has not presented any proof of the intention of the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" to convert itself into another company or to reorganise itself so as to separate from its assets in favour of the applicant company. On the contrary, the Court considers it established that the State Foreign Trade Agency "Soyuzplodoimport" continued to exist in its original corporate form until 2001, when it was re-registered as a Federal State Unitary Enterprise "Soyuzplodoimport".
27. The Court also finds it pertinent that the applicant company has never succeeded in having its title to the legal succession established in domestic judicial proceedings. No court judgment has determined this point in the applicant company"s favour. In its decision of 19 February 2001, the appeal instance did not resolve the dispute in substance and took only a procedural decision to exclude the public prosecutor from participation in the proceedings. In this context, the Court reiterates its established case-law that a "claim" can constitute a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 only if it is sufficiently established to be enforceable (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 40, ECHR 2002-III and Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301-B, p. 84, § 59). In the circumstances of the instant case, it considers that at no stage of the domestic proceedings was there a judicial decision such as to establish the applicant company"s claim to "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
28. Accordingly the decisions of the Russian courts cannot be considered as an interference with the applicant"s "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
29. It follows that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the
Convention and of Articles 13 and 14 in conjunction with
Article 6 § 1 of the Convention
30. The applicant company complained under Article 6 § 1 of the Convention and under Articles 13 and 14 in conjunction with Article 6 § 1 that the final decision of the Appellate Board of the Commercial Court of Moscow of 19 February 2001 had been quashed by way of supervisory review, in violation of the principle of legal certainty. It also complained that the proceedings before the Presidium of the Supreme Commercial Court of Russian Federation had been conducted in violation of the principle of equality of arms, in that the State, as a party to proceedings, had exercised its extraordinary power to institute supervisory review whilst the applicant company had no such possibility. Finally, it complained that it had not been summoned to take part in the proceedings.
31. In so far as relevant, the Convention Articles relied on by the applicant provide:
Article 6 (right to a fair hearing)
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 13 (right to an effective remedy)
"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."
Article 14 (prohibition of discrimination)
"The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status."
32. The Government responded that there had been no violation of the applicant"s right to a fair trial. They considered that it had been necessary to quash the decision of the appellate instance because it had been taken in breach of the domestic law. They also considered that the principle of legal certainty had not been violated, in that the supervisory review was instituted shortly after the appeal decision and thus constituted the next stage of the proceedings. They referred to Article 187 of the Code of Commercial Procedure, which provided that a case could be reviewed on points of law in supervisory review proceedings. Moreover, the applicant had been aware that such a possibility existed under domestic law and therefore it could not rely on the appeal decision as a final judicial act. They further added that the relevant legislation had changed, in particular through the 2002 Code of Commercial Procedure, which introduced time-limits for initiating supervisory review.
33. The applicant company maintained its complaints. It considered that the appellate court"s decision had been quashed on supervisory review in violation of the principle of legal certainty.
34. The Court recalls that Article 6 § 1 extends only to a dispute ("contestation") over a "civil right" which can be said, at least on arguable grounds, to be recognised under domestic law. The dispute must be genuine and serious; it may relate not only to the existence of a right but also to its scope and the manner of its exercise; and, finally, the outcome of the proceedings must be directly decisive for the right in question (see Hamer v. France, judgment of 7 August 1996, Reports 1996-III, pp. 1043 - 44, § 73; and Zhigalev v. Russia, No. 54891/00, §§ 159 - 62, 6 July 2006). As the Court has consistently held, mere tenuous connections or remote consequences are not sufficient to bring Article 6 § 1 into play (see Balmer-Schafroth and Others v. Switzerland, judgment of 26 August 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1357, § 32; Athanassoglou and Others v. Switzerland [GC], No. 27644/95, § 43, ECHR 2000-IV; Gorraiz Lizarraga and Others v. Spain, No. 62543/00, § 43, ECHR 2004-III; and Association de {Defence} des {Interets} du Sport v. France (dec.), No. 36178/03, 10 April 2007).
35. The Court refers to its finding above that the applicant company was defending in commercial proceedings a claim of corporate succession which had no basis in domestic law (see paragraphs 25 - 27 above). In view of this finding the Court considers that for the purposes of Article 6 of the Convention the applicant did not have a "civil right" recognisable under domestic law. Therefore there was no basis for the rights guaranteed by Article 6 § 1 to arise.
36. It follows that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
37. Having regard to the above conclusion the Court finds no separate issues under Articles 13 and 14 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Holds unanimously that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
2. Holds by six votes to one that there has been no violation of Article 6 of the Convention;
3. Holds unanimously that no separate issues arise under Articles 13 and 14 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 7 June 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the partly dissenting opinion of Mrs Tulkens is annexed to this judgment.
C.L.R.
S.N.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE TULKENS
The majority of the Chamber found that the applicant failed to establish its right under domestic law and that, therefore, Article 6 did not apply. With all due respect, I do not share this view.
1. It is difficult to see how a dispute concerning the existence of a corporate succession, which was examined and determined on the merits by the commercial courts, did not constitute a "determination of... civil rights and obligations".
Firstly, at least one party to the proceedings - the State - had a claim that was genuine and serious. Secondly, proceedings concerning the succession of companies were regarded as "civil" by the domestic law and the domestic courts. Lastly, a final and binding judicial decision on the merits of the case was taken preventing the applicant from laying any future claims to the assets of a State-owned company, and this decision had very important financial implications for the parties involved. Neither the domestic courts nor the Court itself argued that the applicant did not have a right to litigate on the matter or to act as a defendant in the proceedings at issue.
In this respect, to say that the "the applicant did not have a civil right recognisable under domestic law" (§ 35) is simply misleading. Such reasoning can be valid only to justify lack of access to a court to resolve claims that cannot be accepted for judicial examination. In cases such as the present one, if the domestic courts actually examined the claim on the merits and determined the rights and obligations of the parties, there would be no justification for excluding the proceedings from the protection of Article 6 on the grounds that the applicant"s position did not stand up to judicial scrutiny. To decide otherwise would come close to finding that the applicability of Article 6 depends on whether the applicant has been successful in his or her litigation. In so far as the Zhigalev v. Russia judgment of 6 July 2006 was relied on, this criticism also extends to the summary reasoning of that case (§§ 160 - 61), which left room for random exclusions from the scope of Article 6.
Finally, I think the judgment of the majority goes against the spirit of the Vilho Eskelinen and Others v. Finland judgment of 19 April 2007. Where the domestic law grants access to court for a certain type of claim and regards the dispute as civil, why and on what grounds should our Court decide otherwise?
2. One line of argument that the Court could have explored more fruitfully, if it felt that there had been no violation of Article 6, would have been to examine the applicability of Article 6 to the part of the proceedings prior to the supervisory review. It could have been argued that the ruling of the Appellate Board of the Commercial Court of Moscow of 19 February 2001 was procedural and did not determine (at least definitely) civil rights and obligations. Indeed, without entering into the merits, it quashed the first-instance judgment and terminated the proceedings on the ground that the prosecutor"s office did not have standing to bring proceedings. In such a situation the guarantees of Article 6 would begin to apply from the point when the case was accepted for supervisory review by the Presidium of the Supreme Commercial Court of Russia on 16 October 2001, as this was the instance which ruled finally on the merits of the case. Indeed, the Presidium quashed the decision of 19 February 2001 and reinstated the first-instance judgment of 21 December 2000.
In sum, the decision of 16 October 2001 by the Presidium of the Supreme Commercial Court did concern the "civil rights and obligations" of the applicant company. However, the decision it attacked, namely that of 19 February 2001, did not create any "legal certainty" under the first paragraph of Article 6. Therefore, the quashing of that decision by way of supervisory review on 16 October 2001 did not interfere with the applicant company"s "right to a court" under Article 6 § 1, in contrast to many other Russian cases concerning the functioning of the supervisory review system (see, as a classic authority, the case of Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 51 et seq., ECHR 2003-IX). Against this background, there would not have been any reason to conclude that the proceedings against the applicant company were "unfair" within the meaning of Article 6 of the Convention.