(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "МАРУСЕВА (MARUSEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 28602/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 29 мая 2008 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 6 мая 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 28602/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Валентиной Павловной Марусевой (далее - заявительница) 26 июня 2002 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявительница утверждала, что длительность разбирательства ее гражданского дела нарушала требование "разумного срока", установленного пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
4. Решением от 1 июня 2006 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.
5. Заявительница и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
6. Заявительница родилась в 1962 году и проживает в г. Смоленске.
7. Шестилетний сын заявительницы, Сергей, страдал серьезным врожденным сердечным заболеванием. 8 февраля 1995 г. он умер во время операции на сердце в государственной больнице. Она обратилась в прокуратуру г. Смоленска с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту смерти своего сына. Она подозревала, что он погиб в результате небрежности врачей. Уголовное дело несколько раз возбуждалось и прекращалось прокуратурой на том основании, что вина врачей не была доказана. Выводы следственных органов были основаны, в частности, на результатах судебно-медицинской экспертизы, проведенной после смерти Сергея Марусева. Заявительница безуспешно обжаловала в суде отказ от уголовного преследования врачей. 12 февраля 1997 г. Заднепровский районный суд г. Смоленска (далее - районный суд) оставил в силе постановление прокуратуры о прекращении уголовного дела. Решение было оставлено без изменения Смоленским областным судом 11 марта 1997 г.
8. 23 августа 1995 г. заявительница предъявила иск в порядке гражданского судопроизводства к врачу М., который проводил операцию, и к больнице № 1 г. Смоленска, где проводилась операция (далее - больница). Она требовала компенсации материального ущерба и морального вреда.
9. 23 декабря 1996 г. районный суд отклонил иск заявительницы, постановив, что смерть ее сына была вызвана естественными причинами. 11 февраля 1997 г. указанное Решение было оставлено без изменения Смоленским областным судом.
10. В неустановленную дату заявительница обратилась в Верховный суд Российской Федерации с просьбой о принесении протеста в порядке надзора (см. раздел "Применимое национальное законодательство" настоящего Постановления<*>.
--------------------------------
<*>Указанный раздел в Постановлении отсутствует (прим. переводчика).
11. 23 февраля 1999 г. заместитель Председателя Верховного суда принес протест в порядке надзора, указав на ряд правовых и фактических ошибок в решениях нижестоящих судов. 18 марта 1999 г. президиум областного суда, рассмотрев дело, удовлетворил протест и отменил обжалуемые судебные акты от 23 декабря 1996 г. и 11 февраля 1997 г. Дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
12. Власти Российской Федерации утверждают, что дело поступило в районный суд из Верховного суда 21 марта 1999 г. Суд пригласил стороны на собеседование, которое было проведено 11 мая 1999 г. Первое заседание было проведено 20 мая 1999 г. Суд принял решение о вызове дополнительных свидетелей и отложил разбирательство до 8 июля 1999 г.
13. 9 июля 1999 г. районный суд отклонил иск заявительницы, указав, что ответчики не могли нести ответственность за смерть Сергея Марусева. По жалобе заявительницы областной суд 21 октября 1999 г. отменил это Решение, определив, что суд первой инстанции не дал оценки важным медицинским аспектам дела. Он также дал указания о совершении некоторых дополнительных действий. Дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
14. 17 ноября 1999 г. районный суд повторно отклонил иск заявительницы. 28 декабря 1999 г. областной суд отменил Решение и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Областной суд отметил, что суд первой инстанции не предпринял определенные процессуальные действия, нарушил процессуальные нормы, не установил и не оценил обстоятельства, имеющие значение для дела.
15. Дело поступило в районный суд из областного суда 19 января 2000 г. Власти Российской Федерации утверждают, что после поступления дела судья пытался инициировать пересмотр в порядке надзора определения областного суда, но 30 марта 2000 г. его просьба о принесении протеста была отклонена.
16. 8 апреля 2000 г. стороны были приглашены судом на собеседование. Первое заседание было проведено 29 мая 2000 г. В этот день суд принял решение о необходимости дополнительной судебно-медицинской экспертизы для установления причины смерти Сергея Марусева. Он сформулировал 18 вопросов медицинским экспертами и передал документы из дела в больницу, находящуюся в Московской области. Для получения результатов экспертизы суду потребовалось несколько месяцев.
17. Следующее заседание было проведено 21 декабря 2000 г. В этот день суд решил допросить еще двух свидетелей - директора Научного центра сердечно-сосудистой хирургии Российской академии наук Б. и его заместителя П.
18. 11 января 2001 г. районный суд направил в Замоскворецкий районный суд г. Москвы судебное поручение о допросе указанных свидетелей. Судебное поручение было получено Замоскворецким районным судом 12 марта 2001 года. Б. и П. были вызваны в суд, но не явились. Судебные приставы несколько раз безуспешно пытались застать их по месту жительства и работы.
19. В 2002 году заявительница обратилась с жалобами на бездействие суда в Администрацию Президента Российской Федерации и к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации. Ее жалобы были направлены в Московский городской суд. В конечном счете 11 февраля 2002 г. судья Замоскворецкого суда г. Москвы допросил Б. и П. и направил протокол допроса в Заднепровский районный суд г. Смоленска. Он был получен 4 марта 2002 г.
20. 14 марта 2002 г. Заднепровский районный суд назначил следующее заседание на 15 мая 2002 года. 17 мая 2002 г. он отклонил иск заявительницы к больнице и врачу М. Заявительница обжаловала Решение. 15 октября 2002 г. областной суд отменил Решение и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
21. 26 декабря 2002 г. районный суд вынес новое Решение. В этот раз суд установил, что имелись определенные противопоказания для проведения операции и что больница не получила до операции значимые медицинские сведения. Суд заключил, что хирургическая бригада и больница, таким образом, несли ответственность за смерть сына заявительницы в результате небрежности, и частично удовлетворил иск заявительницы, присудив ей 15000 рублей (приблизительно 457 евро) в счет компенсации морального вреда и 16430 рублей (500 евро) в счет материального ущерба. Суд взыскал указанные суммы с больницы, освободив врача М. от любой ответственности. В остальной части (248569 рублей в счет компенсации морального вреда) требования заявительницы были отклонены.
22. 4 января 2003 г. заявительница подала жалобу. Определением от 11 марта 2003 г. областной суд увеличил размер компенсации морального вреда до 100000 рублей. Решение суда от 26 декабря 2002 г. в части возмещения материального ущерба было отменено, и дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
23. 25 апреля 2003 г. районный суд взыскал в пользу заявительницы 6304 рубля в счет возмещения материального ущерба. 24 июня 2003 г. это Решение было отменено областным судом.
24. 22 августа 2003 г. районный суд вновь рассмотрел дело. Он удовлетворил требования заявительницы частично, присудив ей 43984 рубля в счет возмещения материального ущерба. 21 октября 2003 г. это Решение было оставлено без изменения областным судом.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
25. Заявительница жаловалась на чрезмерную длительность разбирательства гражданского дела, которое завершилось определением Смоленского областного суда от 21 октября 2003 г. Статья 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом".
26. В своих замечаниях по существу жалобы власти Российской Федерации утверждали, что длительность разбирательства не была чрезмерной. Разбирательство велось без перерывов, дело рассматривалось четыре раза на трех уровнях судебной системы, и были получены четыре заключения судебно-медицинской экспертизы. Далее, определенная задержка была вызвана неявкой свидетелей Б. и П.
27. Заявительница поддержала свои требования.
28. В соответствии с Решением по вопросу приемлемости от 1 июня 2006 г. Европейский суд рассмотрит с точки зрения пункта 1 статьи 6 Конвенции лишь период с 23 февраля 1999 г., когда заместитель Председателя Верховного суда возбудил разбирательство дела в надзорном порядке, по 21 октября 2003 г., когда Смоленский областной суд принял окончательное решение по делу. Общая продолжительность разбирательства, таким образом, составила четыре года, семь месяцев и 28 дней. Тем не менее Европейский суд учтет, какой стадии достигло разбирательство к началу рассматриваемого периода (см. Постановление Большой палаты по делу "Кудла против Польши" ({Kudla}<*>v. Poland), жалоба № 30210/96, § 123, ECHR 2000-XI).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
29. Европейский суд также отмечает, что разумность продолжительности разбирательства обычно оценивается в свете конкретных обстоятельств дела и с учетом критериев, установленных в его прецедентной практике, в частности, сложности дела и действий заявителя и компетентных органов. Наконец, должна быть принята во внимание значимость для заявителя исхода разбирательства (см. Постановление Европейского суда от 27 июня 1997 г. по делу "Филис против Греции" (Philis v. Greece) (N 2), Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1083, § 35, и Постановление Европейского суда от 23 сентября 1998 г. по делу "Портингтон против Греции" (Portington v. Greece), Reports 1998-VI, p. 2630, § 21).
30. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд признает, что спор между заявительницей и больницей затрагивал сложные медицинские вопросы. В то же время к моменту начала надзорного производства Заднепровский районный суд получил результаты расследования уголовного дела по факту смерти Сергея Марусева, проведенного прокуратурой, которые были подтверждены судами в 1997 году. Таким образом, даже если предположить, что предыдущие судебные решения были ошибочными, к 23 февраля 1999 г. (начальный момент для целей расчета продолжительности разбирательства) дело должно было содержать значительное количество необходимых сведений и доказательств. Иными словами, сложность дела не следует переоценивать.
31. Европейский суд отмечает, что после начала надзорного производства суд первой инстанции рассматривал дело пять раз, как и суд кассационной инстанции. Что касается действий заявительницы, Европейский суд отмечает, что только она обжаловала решения суда. Однако ей не может быть поставлено в вину использование средства правовой защиты, особенно с учетом того, что суд кассационной инстанции соглашался с ее доводами и четыре раза направлял дело на новое рассмотрение (см., с соответствующими изменениями, Постановление Европейского суда от 8 июня 1995 г. по делу "Яджи и Саргын против Турции" ({Yagci} and {Sargin} v. Turkey), Series A, № 319-A, § 66).
32. Что касается действий властей, Европейский суд отмечает, что в первую очередь российским судам потребовалось более года, чтобы допросить в качестве свидетелей двух экспертов, чье местонахождение, принимая во внимание их профессиональный статус, было хорошо известно. Более того, дело направлялось на новое рассмотрение в районный суд пять раз (один раз Верховным судом и четыре раза областным судом). Европейский суд не видит иных причин для этого, кроме неспособности районного суда рассмотреть дело надлежащим образом. Хотя продолжительность разбирательства могла объясняться тем, что оно осуществлялось судами нескольких инстанций, это не освобождает государства от обязательства организовать свою правовую систему таким образом, чтобы суды могли соблюдать требование о рассмотрении дела в разумный срок (см. Постановление Европейского суда от 17 декабря 1996 г. по делу "Дюкло против Франции" (Duclos v. France), Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, § 55).
33. Наконец, Европейский суд отмечает, что дело касалось смерти сына заявительницы, крайне деликатного вопроса, который, как правило, требует особой срочности.
34. Рассмотрев представленные материалы и руководствуясь собственной прецедентной практикой, Европейский суд полагает, что в настоящем деле продолжительность разбирательства была чрезмерной и не отвечала требованию "разумного срока". Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
35. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
36. Заявительница утверждала, что чрезмерная продолжительность разбирательства причинила ей личные страдания, но не требовала определенной суммы по данному основанию. Она оставила данный вопрос на усмотрение Европейского суда.
37. Власти Российской Федерации считали ее требование необоснованным.
38. Европейский суд полагает, что заявительница должна была испытывать разочарование и переживания в результате чрезмерной продолжительности разбирательства дела, касающегося смерти ее сына, которые не могут быть компенсированы одним лишь установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присуждает заявительнице 2100 евро в счет компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
39. Заявительница также требовала возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в разбирательствах в российских судах и в Европейском суде. Так, она требовала 1764 рубля в возмещение расходов на почтовые и копировальные услуги. Кроме того, она требовала 65000 рублей за потерю времени в результате необходимости участвовать в разбирательствах на уровне страны. Он утверждала, что указанная сумма равнялась бы расходам на услуги адвоката, если бы она его привлекала.
40. Власти Российской Федерации полагали, что ее требования в этой связи являлись необоснованными.
41. Европейский суд напоминает, что в соответствии со статьей 41 Конвенции расходы и издержки возмещаются только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см., в частности, Постановление Большой палаты от 25 марта 1999 г. по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, § 79, и Постановление Европейского суда по делу "Смит и Грэди против Соединенного Королевства" (Smith and Grady v. United Kingdom) (вопрос о справедливой компенсации), жалобы № 33985/96 и 33986/96, § 28, ECHR 2000-IX). Они могут включать судебные расходы, действительно и по необходимости понесенные на уровне страны для предотвращения нарушения Конвенции или получения возмещения в связи с ним (см., в частности, Постановление Европейского суда от 25 сентября 2001 г. по делу "I.J.L., G.M.R. и A.K.P. против Соединенного Королевства" (I.J.L., G.M.R. and A.K.P. v. United Kingdom) (статья 41 Конвенции), жалобы № 29522/95, 30056/96 и 30574/96, § 18).
42. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отмечает, что заявительница представила доказательства, подтверждающие обязательные расходы. Они представляются разумными по размеру и имеют отношение к разбирательствам на уровне страны и в Страсбурге. Что касается суммы в 65000 рублей, которую заявительница требовала в счет "потери времени", ее метод расчета не представляется убедительным. Европейский суд, рассмотрев имеющиеся в его распоряжении документы, присуждает заявительнице 47 евро в счет возмещения судебных расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
43. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
2) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению:
i) 2100 евро (две тысячи сто евро) в счет компенсации морального вреда;
ii) 47 евро (сорок семь евро) в счет возмещения судебных расходов и издержек;
iii) любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
3) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 мая 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF MARUSEVA v. RUSSIA
(Application No. 28602/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 29.V.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Maruseva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Nina {Vajic},
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 May 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 28602/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mrs Valentina Pavlovna Maruseva ("the applicant"), on 26 June 2002.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that the length of proceedings in her civil case exceeded the "reasonable time" requirement of Article 6 § 1 of the Convention.
4. By a decision of 1 June 2006, the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
6. The applicant was born in 1962 and lives in Smolensk.
7. The applicant"s 6 year old son, Sergey, suffered from a serious congenital heart disease. On 8 February 1995 he died during heart surgery in a State-owned clinic. The applicant requested the Smolensk town prosecutor"s office to investigate her son"s death. She suspected that he had died as a result of medical negligence. On several occasions the case was opened and then closed by the prosecutor"s office on the ground that no fault on the part of the doctors had been established. The conclusions of the investigative authorities relied, in particular, on the results of the forensic examination carried out after the death of Sergey Marusev. The applicant challenged the refusal to prosecute the doctors in court, but to no avail. On 12 February 1997 the Zadneprovskiy District Court of Smolensk ("the District Court") upheld the prosecution"s decision to discontinue the criminal proceedings. That judgment was upheld by the Smolensk Regional Court on 11 March 1997.
8. On 23 August 1995 the applicant brought a civil action for negligence against Dr M., who had performed the operation, and Hospital No. 1 of Smolensk, in which the operation had been carried out ("the hospital"). She sought compensation for pecuniary and non-pecuniary damage.
9. On 23 December 1996 the District Court rejected her claim, holding that her son had died of natural causes. On 11 February 1997 that judgment was upheld by the Smolensk Regional Court.
10. On an unspecified date the applicant requested the Supreme Court of the Russian Federation to examine her case by way of supervisory review (see the "Relevant Domestic Law" part below).
11. On 23 February 1999 the Vice-President of the Supreme Court brought an extraordinary appeal (протест), pointing to numerous errors of fact and law in the lower courts" decisions. On 18 March 1999 the Presidium of the Regional Court examined the case, allowed the extraordinary appeal and quashed the impugned judgments of 23 December 1996 and 11 February 1997. The case was remitted to the first-instance court.
12. According to the Government, on 21 March 1999 the District Court received the case file from the Supreme Court. The judge invited the parties to an informal preliminary meeting, which took place on 11 May 1999. The first hearing was held on 20 May 1999. The judge decided to summon additional witnesses and the case was adjourned to 8 July 1999.
13. On 9 July 1999 the District Court dismissed the applicant"s action, holding that the defendants could not be held responsible for the death of Sergey Marusev. On an appeal by the applicant, on 21 October 1999 the Regional Court quashed that judgment, pointing out that the first-instance court had failed to assess important medical aspects of the case. It also recommended that certain additional steps be taken. The case was remitted to the first-instance court.
14. On 17 November 1999 the District Court again dismissed the applicant"s action. On 28 December 1999 the Regional Court overruled the first-instance court and remitted the case to it for a fresh examination. The Regional Court noted that the first-instance court had failed to take certain procedural steps, breached procedural rules and failed to establish and analyse all the pertinent facts of the case.
15. On 19 January 2000 the District Court received the case file from the Regional Court. According to the Government, after having received the case file the judge tried to initiate a supervisory review of the decision of the Regional Court, but to no avail - on 30 March 2000 his request for supervisory review was rejected.
16. On 8 April 2000 the judge invited the parties to an informal preliminary meeting. The first hearing took place on 29 May 2000. On that date the judge decided that an additional forensic examination was needed to establish the cause of death of Sergey Marusev. He formulated eighteen questions to be answered by medical experts and transferred the documents from the case file to a clinic based in the Moscow Region. It took the court several months to obtain the results of that examination.
17. The next hearing was held on 21 December 2000. On that date the court decided to examine two more witnesses - Mr B., the director of the Scientific Centre of Cardiovascular Surgery of the Russian Academy of Sciences, and Mr P., his deputy.
18. On 11 January 2001 the District Court sent a rogatory letter to the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow, requesting the questioning of those witnesses. The rogatory letter was received by the Zamoskvoretskiy District Court on 12 March 2001. Mr B. and Mr P. were summoned to the court but failed to appear. On several occasions the court bailiffs tried to reach them at their home and professional addresses, but to no avail.
19. In 2002 the applicant complained about the court"s inactivity to the Administration of the President of Russia and to the Federal Ombudsman"s Office. Her complaints were forwarded to the Moscow City Court. Finally, on 11 February 2002 the judge of the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow questioned Mr B. and Mr P. and sent the transcript of their testimonies to the Zadneprovskiy District Court of Smolensk. It was received on 4 March 2002.
20. On 14 March 2002 the Zadneprovskiy District Court set the date for the next hearing at 15 May 2002. On 17 May 2002 it dismissed the applicant"s action against the hospital and doctor M. The applicant appealed. On 15 October 2002 the Regional Court quashed the first-instance judgment and remitted the case to the first-instance court.
21. On 26 December 2002 the District Court delivered a new judgment. This time the court found that there had been certain counter-indications to performing the surgery and that the hospital had not obtained the relevant medical information before the operation. The court concluded that the surgical team and the hospital had therefore been responsible for the death of the applicant"s son due to negligence and satisfied the applicant"s claims in part, awarding her 15,000 Russian roubles ("RUB", approximately 457 euros) in compensation for non-pecuniary damage and 16,430 RUB (500 euros) for pecuniary damage. The court held that the above sums should be paid by the hospital, exonerating Doctor M. from any liability. The remaining part of the applicant"s claims (248,569 RUB in compensation for non-pecuniary damage) was rejected.
22. On 4 January 2003 the applicant appealed. By a decision of 11 March 2003 the Regional Court increased the award for non-pecuniary damage to 100,000 RUB. As regards compensation for pecuniary damage, the judgment of 26 December 2002 was quashed and the case remitted to the first-instance court.
23. On 25 April 2003 the District Court awarded the applicant RUB 6,304 for pecuniary damage. On 24 June 2003 that judgment was quashed by the Regional Court.
24. On 22 August 2003 the District Court examined the case again. It partly satisfied the applicant"s claims, awarding her RUB 43,984 in compensation for pecuniary damage. On 21 October 2003 that judgment was upheld by the Regional Court.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
25. The applicant complained of the excessive length of the proceedings in her civil case, which ended on 21 October 2003 with the judgment of the Smolensk Regional Court. Article 6, in its relevant part, reads as follows:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal..."
26. In their observations on the merits the Government claimed that the length of the proceedings had not been excessive. The proceedings had never come to a standstill, the case had been examined four times at three levels of jurisdiction, and four forensic reports had been obtained. Furthermore, a certain delay had been caused by the failure of witnesses B. and P. to appear.
27. The applicant maintained her complaints.
28. The Court refers to its admissibility decision of 1 June 2006 in which it held that it would examine under Article 6 § 1 only the period between 23 February 1999, when the Vice-President of the Supreme Court reopened the case by way of supervisory review, and 21 October 2003, when the Smolensk Regional Court adopted the final decision in the case. The overall duration of the proceedings was therefore four years, seven months and twenty-eight days. That being said, the Court will have regard to the stage which the proceedings had reached on the date when the period under examination began (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 123, ECHR 2000-XI).
29. The Court also notes that the reasonableness of the length of the proceedings is usually assessed in the light of the particular circumstances of the case and with regard to the criteria laid down in its case-law, in particular the complexity of the case and the conduct of the applicant and of the relevant authorities. On the latter point, what is at stake for the applicant also has to be taken into account (see Philis v. Greece (No. 2), judgment of 27 June 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1083, § 35, and Portington v. Greece, judgment of 23 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2630, § 21).
30. Turning to the present case the Court accepts that the dispute between the applicant and the hospital involved complex medical issues. At the same time, by the time the proceedings had been reopened by way of supervisory review, the Zadneprovskiy District Court had obtained the results of the criminal investigation into the death of Sergey Marusev carried out by the prosecution, which had been confirmed by the courts in 1997. Therefore, even assuming that the previous courts" decisions were erroneous, by 23 February 1999 (the starting point for calculating the length of the proceedings) the case file must have contained a substantial amount of necessary information and evidence. In other words, the complexity of the case should not be overestimated.
31. The Court notes that after it was reopened the case was examined five times by the first-instance court and five times by the court of appeal. With regard to the applicant"s conduct, the Court notes that it was always the applicant who appealed. However, she cannot be criticised for taking advantage of that remedy, especially given that the court of appeal accepted her arguments and remitted the case for a fresh examination four times (see, mutatis mutandis, {Yagci and Sargin} v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, § 66).
32. As to the conduct of the authorities, the Court notes that, first of all, it took the domestic courts more than a year to question two expert witnesses whose whereabouts, given their professional status, were well known. Furthermore, the case was remitted to the District Court for fresh examination five times (once by the Supreme Court, and four times by the Regional Court). The Court does not see any reason for that other than the failure of the District Court to examine the case in an appropriate manner. Although the length of proceedings could be explained by the involvement of many instances, it does not relieve the States of their duty to organise their legal systems in such a way that their courts can meet the requirement to hear cases within a reasonable time (see Duclos v. France, judgment of 17 December 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, § 55).
33. Finally, the Court notes that the case concerned the death of the applicant"s son, a very delicate subject which would normally require special promptness.
34. Having examined all the material submitted to it and having regard to its case-law on the subject, the Court considers that in the instant case the length of the proceedings was excessive and failed to meet the "reasonable time" requirement. There has accordingly been a breach of Article 6 § 1.
II. Application of Article 41 of the Convention
35. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
36. The applicant claimed that the excessive length of the proceedings had caused her personal suffering, but did not claim any specific amount under this head. She left the issue to the discretion of the Court.
37. The Government contested her claim as unsubstantiated.
38. The Court considers that the applicant must have suffered feelings of frustration and distress as a result of the excessive length of the proceedings in the case concerning the death of her son. That suffering cannot be compensated solely by the finding of a violation. Making an assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant EUR 2,100 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
39. The applicant also claimed reimbursement of costs and expenses incurred in the proceedings before the domestic courts and before the European Court of Human Rights. She thus claimed RUB 1,764 in postal and copying expenses. She further claimed RUB 65,000 for loss of time caused by her having to participate in the domestic proceedings. She claimed that that sum was equal to the amount she would have paid a lawyer if she had had one.
40. The Government considered that her claims in that connection were unsubstantiated.
41. The Court reiterates that only legal costs and expenses found to have been actually and necessarily incurred and which are reasonable as to quantum are recoverable under Article 41 of the Convention (see, among other authorities, Nikolova v. Bulgaria [GC], No. 31195/96, 25 March 1999, § 79, and Smith and Grady v. the United Kingdom (just satisfaction), Nos. 33985/96 and 33986/96, § 28, ECHR 2000-IX). This may include domestic legal costs actually and necessarily incurred to prevent or redress the breach of the Convention (see, for example, I.J.L., G.M.R. and A.K.P. v. the United Kingdom (Article 41), Nos. 29522/95, 30056/96 and 30574/96, § 18, 25 September 2001).
42. Turning to the present case, the Court notes that the applicant provided the Court with evidence confirming her statutory expenses. They appear to be reasonable as to the quantum and related to the domestic proceedings and the proceedings in Strasbourg. As regards the amount of RUB 65,000, claimed under the head of "loss of time", the applicant"s method of calculation does not appear convincing. The Court, having examined the documents in its possession, awards the applicant EUR 47 under the head of costs and expenses.
C. Default interest
43. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
2. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(i) EUR 2,100 (two thousand one hundred euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 47 (forty seven euros) in respect of her costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts.
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
3. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 29 May 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar