(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЯТАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ПОЛЯКОВ (POLYAKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 77018/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 29 января 2009 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу "Поляков против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Пятая секция)<*>, заседая Палатой в составе:
Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,
Райта Марусте,
Карела Юнгвирта,
Анатолия Ковлера,
Марка Виллигера,
Изабель Берро-Лефевр,
Мирьяны Лазаровы Трайковски, судей,
а также при участии Клаудии Вестердик, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 6 января 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
--------------------------------
<*>В оригинале ошибочно указана Первая секция (прим. переводчика).
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 77018/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Валентином Валерьевичем Поляковым (далее - заявитель) 18 июля 2001 г.
2. Интересы заявителя представлял А. Манов, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 3 июня 2005 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 1979 году и в настоящее время отбывает срок лишения свободы в Тверской области.
A. Задержание заявителя и предполагаемое жестокое обращение
5. 21 октября 1999 г. заявитель был задержан сотрудниками милиции Н. и О. По его словам, они избили его, и несколько прохожих, которые не поняли, что его избивали сотрудники правоохранительных органов, вызвали милицию. Согласно письму от 23 мая 2000 г., представленному властями Российской Федерации, Управление внутренних дел г. Москвы сообщило представителю заявителя, что 21 октября 1999 г. на место, где заявитель был задержан, милицию не вызывали.
6. После задержания заявитель был доставлен в больницу, где врач поставил ему диагноз "травма; синяк на левой голени; травма левого плеча". После этого заявитель был доставлен в отделение милиции и содержался там в течение трех дней по подозрению в незаконном сбыте наркотиков.
7. Заявитель подал жалобу прокурору на жестокость сотрудников милиции. Как следует из копии Постановления от 17 марта 2000 г., представленной властями Российской Федерации, Черемушкинская прокуратура г. Москвы отказала в возбуждении уголовного дела против милиционеров Н. и О. Она установила, что заявитель сопротивлялся законному задержанию, размахивая руками и пытаясь убежать. Таким образом, сотрудники вынуждены были надеть на него наручники. Следователь, которой в тот период было поручено уголовное дело заявителя, утверждала, что заявитель не сообщал ей ни о каких насильственных действиях, примененных к нему. Очевидно, заявителя не информировали о Постановлении от 17 марта 2000 г. Согласно заявлению властей Российской Федерации это Постановление было отменено в октябре 2005 г., и было назначено дальнейшее расследование. Результат этого расследования остается неясным.
8. Заявитель затрагивал вопрос о жестоком обращении во время судебного разбирательства (см. § 11 и 15 настоящего Постановления).
B. Судебное разбирательство
9. Заявителю было предъявлено обвинение в сбыте наркотиков. Заявителю вменялись в вину следующие действия:
- в неустановленную дату он приобрел героин в крупном размере и 19 октября 1999 г. продал его У.;
- в неустановленную дату он приобрел героин в крупном размере и 21 октября 1999 г. попытался продать его У., но сотрудники милиции воспрепятствовали этому.
10. 22 и 23 октября 1999 г. заявитель был допрошен относительно предъявленных ему обвинений. Ему не был предоставлен адвокат, так как ранее он отказался от юридической помощи. 24 октября 1999 г. заявитель был освобожден под подписку о невыезде. В неустановленную дату он привлек адвоката и нескольких юристов.
11. Во время судебного разбирательства заявитель утверждал, что он провел весь день 19 октября 1999 г. дома. 20 октября У. звонила ему, но из-за недостатка времени он назначил ей встречу на следующий день. По-видимому, сотрудники милиции прослушивали этот разговор посредством второй телефонной трубки. По словам заявителя, 21 октября 1999 г., во время его встречи с У., к нему подошли сотрудники милиции, которые насильственно уложили его на землю, надели на него наручники и избили.
12. 12 октября 2000 г. заявитель просил суд первой инстанции вызвать Б., С. и Р., которые, по его словам, могли подтвердить, что "он находился дома весь день 19 октября 1999 г. и что он не встречался с У. в тот день". Суд отклонил это ходатайство как преждевременное. Заявитель повторил ходатайство на заседании 25 октября 2000 г. и также попросил вызвать Т., его тетю, которая предположительно была с ним дома 19 октября 1999 г. Суд отклонил оба ходатайства как "преждевременные и необоснованные". На заседании 16 ноября 2000 г. представитель заявителя снова просил вызвать Б., С. и другое неустановленное лицо (очевидно, Р.), и П. Как видно из протокола заседания, суд решил, что "необходимость допроса этих лиц отсутствует". После этого заявитель безуспешно просил приобщить к делу письменные показания Б., С. и И., подтверждающие алиби заявителя на 19 октября 1999 г. Обвинение не возражало против вышеупомянутых ходатайств защиты.
13. Заявитель также ходатайствовал о допросе Та., которая присутствовала во время задержания У. и могла подтвердить, что У. никогда не говорила, что заявитель продавал ей наркотики. Суд первой инстанции отклонил ходатайство. Согласно заявлению властей Российской Федерации Та. была упомянута в списке лиц, вызванных в качестве свидетелей, но не явилась в судебное заседание.
14. Приговором от 20 ноября 2000 г. Черемушкинский районный суд г. Москвы признал заявителя виновным в незаконном приобретении и хранении наркотиков с целью их продажи и продаже наркотиков в крупном размере. Суд приговорил его к девяти годам лишения свободы. Он обосновал свои выводы следующими доказательствами:
i) показаниями сотрудников милиции, задержавших заявителя 21 октября 1999 г. Они утверждали, что 19 октября 1999 г. задержали У., подвергли личному обыску и изъяли наркотики в крупном размере. У. утверждала, что приобрела наркотики у заявителя, и предложила содействовать милиции в задержании заявителя. Она позвонила заявителю по телефону и попросила наркотики. Заявитель согласился и назначил встречу на 21 октября 1999 г. Во время этой встречи милиция задержала заявителя, обыскала его и изъяла наркотики в крупном размере;
ii) показаниями У., данными на предварительном следствии, в которых она подтвердила показания сотрудников. В судебном заседании У. отказалась от своих прежних показаний;
iii) показаниями свидетелей, которые присутствовали во время задержания заявителя и обыска 21 октября 1999 г. и подтвердили, что у заявителя были изъяты наркотики в крупном размере;
iv) показаниями понятой С., которая присутствовала при задержании У. 19 октября 1999 г. в своих показаниях, данных на предварительном следствии, С. подтвердила показания сотрудников. Однако в судебном заседании она частично отказалась от них, заявив, что не слышала, как У. упоминала имя заявителя, и что она подписала чистый лист бумаги, который впоследствии был заполнен милиционерами;
v) протоколами задержания и обыска заявителя и У.;
vi) заключениями экспертизы, подтверждающими, что вещество, изъятое у заявителя и У., являлось героином;
vii) заключением по результатам медицинского освидетельствования заявителя, согласно которому заявитель был в состоянии наркотического опьянения.
15. Суд отклонил доводы заявителя о жестоком обращении со ссылкой на показания сотрудников милиции и постановление прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела против них.
16. Заявитель обжаловал приговор, в частности, указав в дополнении к кассационной жалобе следующее:
"[С]уд произвольно отклонил ходатайство защиты о допросе в качестве свидетелей И., Р., Б. и трех других лиц, которые могли подтвердить алиби [заявителя], а именно его пребывание дома между полуднем и 15.00 19 октября 1999 г. Это опровергает его причастность к преступлению, которое вменяет ему сторона обвинения на основе показаний У. На предварительном следствии, данных под давлением... Иные доказательства вины заявителя не представлены...".
21 февраля 2001 г. Московский городской суд оставил приговор без изменения. Он не придал значения отказу суда первой инстанции в допросе свидетелей со стороны заявителя.
17. 6 февраля 2003 г. президиум городского суда, рассмотрев дело в порядке надзора, уменьшил срок наказания заявителя до семи лет лишения свободы. 22 апреля 2004 г. Верховный суд Российской Федерации рассмотрел надзорную жалобу заявителя. Он установил, что не добыто прямых доказательств того, что заявитель имел намерение продать героин У. 21 октября 1999 г. Верховный суд оставил в силе приговор заявителя в части приобретения и хранения героина 21 октября 1999 г. и в связи с эпизодом 19 октября 1999 г. Верховный суд уменьшил срок наказания до четырех с половиной лет лишения свободы.
II. Применимое национальное законодательство
18. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР (УПК), действовавшему в период, относящийся к обстоятельствам дела, к обвинительному заключению прилагается список лиц, подлежащих, по мнению следователя, вызову в судебное заседание (статья 206).
19. При разрешении вопроса о назначении судебного заседания судья обязан рассмотреть все ходатайства и решить, в частности, вопрос о лицах, подлежащих вызову в качестве свидетелей (статьи 223 и 228 УПК). В случае отказа такие ходатайства могут быть вновь заявлены на заседании; ходатайства о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других доказательств подлежат удовлетворению во всех случаях (статья 223). На слушании судья должен опросить стороны, имеются ли у них ходатайства о вызове новых свидетелей или представлении новых доказательств (статья 276). Сторона, заявившая ходатайство, обязана указать, для установления каких именно обстоятельств необходимы дополнительные доказательства; рассмотрев ходатайство, судья должен удовлетворить его или вынести мотивированное определение об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства (там же).
20. При рассмотрении дела в кассационном порядке суд проверяет законность и обоснованность приговора суда первой инстанции по имеющимся в деле и дополнительно представленным материалам (статья 332 УПК). Суд не связан доводами кассационной жалобы или протеста и проверяет дело в полном объеме (там же). В подтверждение или опровержение доводов, приведенных в жалобе или протесте, в кассационную инстанцию могли быть представлены дополнительные материалы как до, так и во время рассмотрения дела, но до дачи заключения прокурором (статья 337).
21. Уголовно-процессуальный кодекс, действующий с 2002 года, предусматривает возможность возобновления производства по уголовному делу в связи с установленным Европейским судом по правам человека нарушением положений Конвенции (статья 413).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
22. Заявитель жаловался на то, что он был избит сотрудниками милиции 21 октября 1999 г. в нарушение статьи 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
23. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель оказал сопротивление законному задержанию, и к нему были применены наручники. После первоначального отказа в возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции Н. и О. в 2000 году разбирательство возобновилось в 2005 году и продолжается до сих пор.
24. Заявитель не представил уточнений по этому вопросу.
25. Европейский суд напоминает, что статья 3 Конвенции в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание. Статья 3 Конвенции не запрещает применение силы для осуществления законного задержания, но сила должна применяться только в необходимых случаях и не должна быть чрезмерной (см. Постановление Европейского суда от 12 апреля 2007 г. по делу "Иван Василев против Болгарии" (Ivan Vasilev v. Bulgaria), жалоба № 48130/99, § 63, с дополнительными ссылками; и Решение Европейского суда от 6 ноября 2007 г. по делу "Пелецкас против Литвы" (Peleckas v. Lithuania), жалоба № 18293/03). Любое использование силы, которое не является строго необходимым в связи с поведением лица, умаляет человеческое достоинство и в принципе нарушает право, гарантированное статьей 3 Конвенции. Чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости, оценка которого зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), Series A, № 25, p. 65, § 162). При оценке доказательств Европейский суд, как правило, применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения". Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под контролем властей под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм, полученных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Зелилоф против Греции" (Zelilof v. Greece), жалоба № 17060/03, § 44).
26. Стороны представили различные версии задержания заявителя. Заявитель утверждал, что он был избит во время и непосредственно после задержания. Во время судебного разбирательства он указывал, что сотрудники милиции насильственно прижали его к земле, заковали в наручники и избили. Насколько можно видеть из медицинского заключения, представленного заявителем, после задержания у него имелся синяк на левой голени и травма левого плеча (см. § 6 настоящего Постановления). Хотя Европейский суд не исключает, что заявитель мог претерпеть их во время задержания, не представлено достаточных и согласующихся доказательств, подкрепляющих утверждение заявителя о жестоком обращении со стороны милиции. Соответственно, Европейский суд не может установить вне всякого разумного сомнения, что жалоба заявителя является достаточно обоснованной. В целом Европейский суд имеет сомнения относительно того, являлось ли при данных обстоятельствах дела применение силы милицией избыточным, и достигли ли травмы, полученные заявителем, уровня, требуемого статьей 3 Конвенции. Наконец, Европейский суд отмечает, что стороны не представили материалов относительно хода расследования после его возобновления в 2005 году. Отсюда следует, что жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение подпункта "d" пункта 3
статьи 6 Конвенции
27. Заявитель обжаловал со ссылкой на подпункт "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции произвольное отклонение судами страны его ходатайств о допросе ряда свидетелей, чьи показания могли подтвердить его алиби в отношении событий 19 октября 1999 г. Это положение в соответствующей части предусматривает следующее:
"3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
d) ...иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...".
A. Приемлемость жалобы
28. Европейский суд отмечает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
29. Власти Российской Федерации указывали, что заявитель мог затронуть этот вопрос во время предварительного следствия. Суд первой инстанции отклонил его ходатайство о вызове свидетелей как необоснованное. Заявитель и его представители не выдвинули возражений относительно завершения судебного разбирательства в их отсутствие. Суд кассационной инстанции не имел полномочий для допроса свидетелей, но в случае необходимости мог возвратить дело для дополнительного расследования (см. § 20 настоящего Постановления).
30. Заявитель поддержал свои требования.
31. Европейский суд напоминает, что право на вызов свидетелей не является абсолютным и может быть ограничено в интересах надлежащего отправления правосудия. Подпункт "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции не требует присутствия и допроса каждого свидетеля со стороны обвиняемого: его существенная цель, как указывают слова "на тех же условиях", заключается в обеспечении полного равенства сторон (см., например, Постановление Европейского суда от 25 марта 1992 г. по делу "Видал против Бельгии" (Vidal v. Belgium), Series A, № 235-B, pp. 32 - 33, § 33). Заявитель, ссылающийся на нарушение его права на вызов и допрос свидетелей, должен доказать, что допрос этого лица необходим для установления истины, и что отказ в вызове этого свидетеля нарушит права защиты (см. Постановление Европейского суда от 22 июня 2006 г. по делу "Гийюри против Франции" (Guilloury v. France), жалоба № 62236/00, § 55). Хотя национальные суды вправе оценивать представленные им доказательства, а также относимость доказательств, которые намерена представить защита, возможны исключительные обстоятельства, которые могут вынудить Европейский суд заключить, что отказ в допросе лица в качестве свидетеля не совместим со статьей 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 18 мая 2004 г. по делу "Дестреем против Франции" (Destrehem v. France), жалоба № 56651/00, § 41; Постановление Европейского суда от 7 июля 1989 г. по делу "Брикмон против Бельгии" (Bricmont v. Belgium), Series A, № 158, p. 31, § 89).
32. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд, прежде всего, отмечает, что заявитель ограничил свои доводы свидетелями Б., Т., С. и Р. и не упоминал об остальных лицах. Европейский суд также отмечает, что жалоба затрагивает первый эпизод сбыта наркотиков, в котором он обвинялся. Таким образом, Европейский суд рассмотрит жалобу заявителя только в части невозможности обеспечения вызова и допроса этих четырех лиц в отношении этого эпизода.
33. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителю следовало обратиться с ходатайством относительно свидетелей во время предварительного следствия. Не отрицая возможной эффективности представления довода об алиби на стадии предварительного следствия, Европейский суд отмечает, что Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, обязывал судью определить, кого следует вызвать в качестве свидетелей (см. § 19 настоящего Постановления). Таким образом, заявитель, по-видимому, не был лишен возможности обратиться с ходатайством о вызове свидетелей во время судебного разбирательства, что он делал неоднократно. Европейский суд полагает, что довод властей Российской Федерации о том, что заявитель не возражал против завершения судебного разбирательства в отсутствие свидетелей, лишен всякого содержания. Соответственно, Европейский суд не видит необходимости в его рассмотрении.
34. Европейский суд отмечает, что согласно обвинению 19 октября 1999 г. заявитель продал героин У. Заявитель утверждал, что не встречался с У. в эту дату. Таким образом, представляется, что одним из элементов защиты заявителя было подтверждение алиби для этой даты. Не утверждалось, что ходатайство заявителя о вызове свидетелей представляло собой злоупотребление, или что он не делал разумных попыток обеспечить их явку, например, не указывая их имена и адреса. Нет сомнений в том, что ходатайство было достаточно обоснованным, связанным с предметом обвинения и могло усилить позиции защиты или даже обеспечить оправдание (см., в этом отношении, Постановление Большой палаты по делу "Перна против Италии" (Perna v. Italy), жалоба № 48898/99, § 29, ECHR 2003-V; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда от 22 июня 2006 г. по делу "Гийюри против Франции", § 64; Постановление Европейского суда от 14 февраля 2008 г. по делу "Дорохов против Российской Федерации" (Dorokhov v. Russia), жалоба № 66802/01, § 74). Вышеупомянутый вывод подкрепляется тем фактом, что сторона обвинения не возражала против ходатайства заявителя.
35. Европейский суд также отмечает, что предложение заявителя о представлении доказательств было отвергнуто судом первой инстанции без объяснения причин. В этой связи следует отметить, что согласно российскому законодательству, действовавшему в период, относящийся к обстоятельствам дела, ходатайства о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других доказательств подлежат удовлетворению во всех случаях, и отказ в их удовлетворении должен быть мотивирован<*>(см. § 19 настоящего Постановления). Представляется, что такое определение вынесено не было. Соответствующего обоснования не содержал и приговор суда. Суд кассационной инстанции также не рассмотрел довод заявителя относительно отказа суда первой инстанции от вызова свидетелей (см. § 16 настоящего Постановления).
--------------------------------
<*>Европейский суд одновременно пересказывает содержание статей 223 и 276 УПК (прим. переводчика).
36. Европейский суд установил, что ходатайство заявителя имело отношение к предмету обвинения. Единственным доказательством того, что заявитель продал наркотики 19 октября 1999 г., было показание предполагаемого покупателя на предварительном следствии, от которого она отказалась в судебном заседании. Таким образом, Европейский суд полагает, что при обстоятельствах, когда обвинительный приговор заявителю был основан преимущественно на предположении о том, что он находился в определенное время в определенном месте, право на вызов и допрос свидетелей с его стороны и принцип равенства сторон, которые являются специфическими аспектами права на справедливое судебное разбирательство дела, предполагают, что ему должна была быть предоставлена разумная возможность эффективно оспорить это предположение (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 13 июля 2006 г. по делу "Попов против Российской Федерации" (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, § 183).
37. С учетом изложенных соображений Европейский суд полагает, что имело место нарушение подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции.
III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
38. Заявитель также жаловался на то, что его задержание было незаконным, что ему не была предоставлена юридическая помощь 22 и 23 октября 1999 г., что его жалобы на действия следователя не рассматривались и что судья, рассматривавший дело, был необъективным. Европейский суд рассмотрел остальные жалобы заявителя. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и постольку, поскольку предмет жалоб находится в его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
39. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
40. Заявитель требовал 5000 евро в качестве компенсации материального ущерба и 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.
41. Власти Российской Федерации считали это требование необоснованным и чрезмерным.
42. Европейский суд не усматривает причинной связи между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом, в связи с чем отклоняет это требование. С другой стороны, учитывая характер установленного нарушения и оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 1000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
43. Заявитель также требовал 300 евро в счет неконкретизированных судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны, а также 3000 евро в связи с возможной поездкой адвоката в Страсбург.
44. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не конкретизировал характер упомянутых расходов и издержек и не представил доказательств того, что они в действительности были понесены.
45. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая представленную ему информацию и вышеизложенные критерии, Европейский суд отклоняет требование о возмещении расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
46. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу приемлемой в части отказа судов от допроса свидетелей, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение подпункта "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 1000 евро (одну тысячу евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 января 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Пэр ЛОРЕНСЕН
Секретарь Секции Суда
Клаудия ВЕСТЕРДИК
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIFTH SECTION
CASE OF POLYAKOV v. RUSSIA
(Application No. 77018/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 29.I.2009)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Polyakov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Peer Lorenzen, President,
Rait Maruste,
Karel Jungwiert,
Anatoly Kovler,
Mark Villiger,
Isabelle {Berro-Lefevre}<*>,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Mirjana Lazarova Trajkovska, judges,
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 January 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 77018/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Valentin Valeryevich Polyakov ("the applicant"), on 18 July 2001.
2. The applicant was represented by Mr A. Manov, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 3 June 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. It also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3 of the Convention). The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having considered the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicant was born in 1979 and is serving a sentence of imprisonment in the Tver Region.
A. The applicant"s arrest and alleged ill-treatment
5. On 21 October 1999 the applicant was apprehended by police officers № and O. According to him, they beat him up and some bystanders, who did not realise that he was being beaten up by police officers, called the police. According to a letter dated 23 May 2000, produced by the Government, the Moscow Department of the Interior informed the applicant"s representative that on 21 October 1999 there had been no call for police assistance in the area where the applicant had been apprehended.
6. After his arrest the applicant was taken to hospital where a doctor diagnosed him with "an injury; a bruise on the left shin; an injury on the left shoulder." The applicant was then brought to a police station and stayed there for three days on suspicion of drug trafficking.
7. The applicant complained to the prosecutor about the police brutality. As follows from a copy of the decision dated 17 March 2000, submitted by the Government, the Cheremushkinskiy Prosecutor"s Office of Moscow refused to initiate criminal proceedings against officers № and O. It found that the applicant had resisted lawful arrest by swinging his hands and otherwise trying to escape. Thus, the officers had had to handcuff him. The investigator in charge of the applicant"s criminal case at the material time affirmed that the applicant had not alerted her to any unjustified recourse to force against him. Apparently, the applicant was not apprised of the decision of 17 March 2000. According to the Government, that decision was quashed in October 2005 and a further inquiry was ordered. The outcome of that inquiry remains unclear.
8. The applicant also raised the ill-treatment matter at the trial (see paragraphs 11 and 15 below).
B. Trial
9. The applicant was charged with drug trafficking. The prosecution case was that the applicant had committed the following offences:
- on an unspecified date he had bought a large quantity of heroin and on 19 October 1999 sold it to Ms U;
- on an unspecified date he had bought a large quantity of heroin and on 21 October 1999 he attempted to sell it to Ms U, but the police stopped him.
10. On 22 and 23 October 1999 the applicant was questioned in relation to the charges against him. He was not provided with a lawyer because he had previously refused legal assistance. On 24 October 1999 the applicant was released on a written undertaking not to leave the town. On an unspecified date he retained a lawyer and several lay representatives.
11. At the trial the applicant pleaded that he had spent the whole day on 19 October 1999 at home. On 20 October Ms U had called him, but being short of time he had arranged to meet her the next day. It appears that the police monitored that conversation on the second handset. According to the applicant, on 21 October 1999 in the course of his meeting with Ms U, he was approached by police officers who forcibly pinned him to the ground, handcuffed him and beat him up.
12. On 12 October 2000 the applicant asked the trial court to call Ms B, Mr S and Mr R, who could, he alleged, confirm that "he had been at home all day on 19 October 1999 and that he had not met Ms U on that day". The court rejected that application as premature. The applicant reiterated the request at a hearing on 25 October 2000 and also asked to call Mrs T, his aunt, who had allegedly been at home with him on 19 October 1999. The court rejected both applications as "premature and unfounded". At the hearing on 16 November 2000 the applicant"s lay representative again requested to call Ms B, Mr S and another unspecified person (apparently Mr R), and a Ms P. As can be seen from the hearing record, the court decided that "it was unnecessary to examine those persons". Thereafter, the applicant unsuccessfully asked to have included in the file written statements made by Ms B, Mr S and a Ms Y confirming the applicant"s alibi for 19 October 1999. The prosecution did not object to the above applications made by the defence.
13. The applicant also asked to have examined Ms Ta., who had been present during the arrest of Ms U and who could have testified that Ms U had never claimed that the applicant had sold her drugs. The request was dismissed by the trial court. According to the Government, Ms Ta. was mentioned in the list of persons to be called to testify at the trial but she did not appear at the trial.
14. By a judgment of 20 November 2000, the Cheremushkinskiy District Court of Moscow found the applicant guilty of unlawfully procuring and being in possession of drugs with the intention of selling them and of selling a large supply of drugs. The trial court sentenced him to nine years" imprisonment. It based its judgment on the following evidence:
i) the statements by the officers who arrested the applicant on 21 October 1999. They stated that on 19 October 1999 they had arrested Ms U, performed a search on her person and seized a large quantity of drugs. Ms U claimed that she had just bought the drugs from the applicant and offered to assist the officers in the applicant"s arrest. She called the applicant on the telephone and asked for drugs. The applicant agreed and fixed a meeting for 21 October 1999. The police arrested the applicant at that meeting, performed a search on his person and seized a large quantity of drugs;
ii) the deposition by Ms U made during the pre-trial investigation in which she confirmed the statements made by the officers. In her oral testimony at the trial Ms U retracted her earlier deposition;
iii) the statements by eyewitnesses who were present during the applicant"s arrest and search on 21 October 1999 and who testified that a large quantity of drugs had been seized from the applicant;
iv) the depositions by an attesting witness, Ms S, who was present at the arrest of Ms U on 19 October 1999. In her depositions made during the pre-trial investigation Ms S confirmed the statements by the police officers. However, at the trial she partly retracted them, claiming that she had not heard Ms U mention the applicant"s name and that she had signed a blank sheet of paper which was later filled in by the police;
v) the reports on the applicant"s and Ms U"s arrest and search;
vi) the expert reports confirming that the substances seized from the applicant and Ms U were heroin;
vii) the report on the medical examination of the applicant, according to which the applicant was in a state of drug intoxication.
15. The trial court rejected the applicant"s allegation of ill-treatment with reference to the statements by the police officers and the prosecutor"s decision not to open a criminal case against them.
16. The applicant appealed against the trial judgment arguing inter alia in his additional statement of appeal as follows:
"[T]he court arbitrarily refused the defence"s application to examine as witnesses Ms Y, Ms R, Ms B and three other persons who could confirm [the applicant"s] alibi, namely the fact of his presence at home between noon and 3 p.m. on 19 October 1999. That refutes his involvement in the offences of which he has been charged by the prosecution on the basis of Ms U"s pre-trial statement made under duress... No other evidence of the applicant"s guilt has been adduced..."
On 21 February 2001 the Moscow City Court upheld the trial judgment. It did not address the trial court"s refusal to hear witnesses on the applicant"s behalf.
17. On 6 February 2003 the Presidium of the City Court, sitting as a supervisory-review court, reduced the applicant"s sentence to seven years" imprisonment. On 22 April 2004 the Supreme Court of the Russian Federation examined an application by the applicant for supervisory review. It found that no conclusive evidence had been adduced confirming that the applicant had intended to sell heroin to Ms U on 21 October 1999. The Supreme Court upheld the applicant"s conviction for procurement and possession of heroin on 21 October 1999 and his conviction in relation to the episode on 19 October 1999. The Supreme Court reduced the applicant"s prison sentence to four years and six months.
II. Relevant domestic law
18. According to the RSFSR Code of Criminal Procedure (CCrP), in force at the material time, the bill of indictment should be accompanied by a list of persons who should, in the prosecutor"s opinion, be called at the trial (Article 206).
19. When deciding to schedule a court hearing a judge shall examine all applications and decide, inter alia, who shall be called as witnesses (Articles 223 and 228 CCrP). If refused, such applications may be renewed at the hearing; applications to call additional witnesses or adduce evidence shall be granted in all cases (Article 223). At the hearing, the judge shall ask the parties whether they want to call further witnesses or adduce further evidence (Article 276). A party making such an application shall specify the circumstances they intend to determine on the basis of such further evidence; having considered the application, the judge shall either grant it or issue a reasoned decision refusing it (ibid.).
20. A court of appeal is competent to review the lawfulness and reasonableness of the judgment made by the court below on the basis of the case file and any additional materials available to it (Article 332 CCrP). Such review can extend beyond the issues raised by the prosecution or defence in their points of appeal (ibid.). The latter may be supported by additional materials adduced either before or during the appeal hearing, but prior to the prosecution"s statement (Article 337).
21. The Code of Criminal Procedure, in force since 2002, provides for a possibility to re-open criminal proceedings on the basis of a finding of a violation of the Convention made by the European Court of Human Rights (Article 413).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
22. The applicant complained that he had been beaten up by the police on 21 October 1999, in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
23. The Government submitted that the applicant had unduly resisted lawful arrest and had thus had to be handcuffed. After the initial refusal to prosecute officers № and O in 2000, the proceedings had resumed in 2005 and were pending.
24. The applicant made no specific submissions on that matter.
25. The Court reiterates that Article 3 of the Convention prohibits in absolute terms torture and inhuman or degrading treatment or punishment. Article 3 does not prohibit the use of force for effecting a lawful arrest, but force may only be used if it is indispensable and must not be excessive (see Ivan Vasilev v. Bulgaria, No. 48130/99, § 63, 12 April 2007 with further references; and Peleckas v. Lithuania (dec.), No. 18293/03, 6 November 2007). Recourse to physical force which has not been made strictly necessary by the person"s own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 of the Convention. In order to fall within the scope of Article 3, the ill-treatment must attain a minimum level of severity, the assessment of which depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical or mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim (see, among others, Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, p. 65, § 162). In assessing evidence, the Court has generally applied the standard of proof "beyond reasonable doubt". However, such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Where the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of persons within their control in custody, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries occurring during such detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Zelilof v. Greece, No. 17060/03, § 44, 24 May 2007).
26. The parties presented different versions of the applicant"s arrest. The applicant affirmed that he had been beaten up during and immediately after his arrest. At the trial he pleaded that the police officers had forcibly pinned him to the ground, handcuffed him and beat him up. As can be seen from the medical report submitted by the applicant, after the arrest he had a bruise on his left shin and an injury to his left shoulder (see paragraph 6 above). While the Court does not exclude that the applicant could have sustained them during the arrest, no sufficient and cogent elements have been provided which could support the applicant"s allegation of police brutality. Accordingly, the Court is unable to find, beyond reasonable doubt, that the applicant"s complaint is sufficiently substantiated. Overall, the Court has doubts as to whether in the circumstances of the case the use of force by the police was excessive and whether the applicant"s resulting injuries reached the level of severity required under Article 3. Finally, the Court notes that the parties made no submissions as regards the advancement of the investigation after its resumption in 2005. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 6 § 3 (d) of the Convention
27. The applicant complained under Article 6 § 3 (d) of the Convention that the domestic courts had arbitrarily rejected his requests to examine several witnesses whose testimony would confirm his alibi for 19 October 1999. This provision, in its relevant parts, reads as follows:
"3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(d) ...to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him;..."
A. Admissibility
28. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
29. The Government contended that the applicant could have raised the matter in the course of the preliminary investigation. The trial court rejected his request for witnesses as unfounded. The applicant and his representatives had raised no objections to concluding the trial proceedings in their absence. The court of appeal had no power to hear witnesses but could have remitted the case for further investigation, if need be (see paragraph 20 above).
30. The applicant maintained his complaint.
31. The Court reiterates that the right to call witnesses is not absolute and can be limited in the interests of the proper administration of justice. Article 6 § 3 (d) does not require the attendance and examination of every witness on the accused"s behalf; its essential aim, as indicated by the words "under the same conditions", is full equality of arms in the matter (see Vidal v. Belgium, judgment of 25 March 1992, Series A No. 235-B, pp. 32 - 33, § 33). An applicant claiming a violation of his right to obtain the attendance and examination of a defence witness should show that the examination of that person was necessary for the establishment of the truth and that the refusal to call that witness was prejudicial to the defence rights (see Guilloury v. France, No. 62236/00, § 55, 22 June 2006). Although it is normally for the national courts to assess the evidence before them as well as the relevance of the evidence which defendants seek to adduce, there might be exceptional circumstances which could prompt the Court to conclude that the failure to hear a person as a witness was incompatible with Article 6 (see Destrehem v. France, No. 56651/00, § 41, 18 May 2004, and Bricmont v. Belgium, judgment of 7 July 1989, Series A No. 158, p. 31, § 89).
32. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes at the outset that the applicant limited his argument to witnesses B, T, S and R and made no submissions in respect of any other persons. The Court also notes that this complaint relates to the first episode of drug trafficking for which he was charged. Thus, the Court will examine the applicant"s complaint only in so far as it concerns his inability to obtain the attendance and examination of those four persons in relation to that episode.
33. The Government contended that the applicant should have made his request for witnesses during the preliminary investigation. Without denying the probable effectiveness of adducing an alibi defence at the stage of a preliminary investigation, the Court observes that the Code of Criminal Procedure, in force at the material time, required a trial judge to determine who should be called as witnesses (see paragraph 19 above). Thus, it does not appear that the applicant was barred from making a request for witnesses during the trial, which he actually did on several occasions. The Court considers that the Government"s argument, as presented, to the effect that the applicant had not objected to concluding the trial proceedings in the absence of the witnesses is devoid of any substance. Accordingly, the Court does not need to examine it.
34. The Court notes that, according to the prosecution, on 19 October 1999 the applicant sold heroin to Ms U. The applicant claimed that he had not met U on that date. Thus, it appears that one of the elements of the applicant"s defence position was to prove his alibi for that date. It has not been claimed that the applicant"s request for defence witnesses was vexatious or that he made no reasonable effort to obtain their attendance, for instance, by omitting to provide their full names and addresses. There is no doubt that the request was sufficiently reasoned, relevant to the subject-matter of the accusation and could arguably have strengthened the defence position or even led to the applicant"s acquittal (see, in this respect, Perna v. Italy [GC], No. 48898/99, § 29, ECHR 2003-V, and Guilloury, cited above, § 64; Dorokhov v. Russia, No. 66802/01, § 74, 14 February 2008). The above finding is supported by the fact that the prosecution did not oppose the applicant"s request.
35. The Court further notes that the applicant"s offer to produce evidence was rejected by the trial court, without any reasons having been given. In that connection, it is observed that under Russian law, in force at the material time, an application to call additional witnesses or adduce evidence should have been granted in all cases and a refusal to grant it should have been given in a reasoned decision (see paragraph 19 above). It appears that no such decision was issued. Neither did the trial judgment contain any reasoning to that effect. Furthermore, the court of appeal did not address the applicant"s argument concerning the trial court"s refusal to call witnesses (see paragraph 16 above).
36. The Court has already found that the applicant"s request was relevant to the subject matter of the accusation. The only direct evidence showing that the applicant had sold drugs on 19 October 1999 was the putative purchaser"s deposition made during the pre-trial investigation, which she retracted at the trial. Thus, the Court considers that in circumstances where the applicant"s conviction was based primarily on the assumption of his being in a particular place at a particular time, the right to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf and the principle of equality of arms, which are specific aspects of the right to a fair trial, imply that he should have been afforded a reasonable opportunity to challenge the assumption effectively (see, mutatis mutandis, Popov v. Russia, No. 26853/04, § 183, 13 July 2006).
37. In the light of the above considerations, the Court considers that there has been a violation of Article 6 § 3 (d) of the Convention.
III. Other alleged violations of the Convention
38. The applicant further complained that his arrest had been unlawful, that he had not been provided with legal assistance on 22 and 23 October 1999, that his complaints about the investigator"s actions had not been examined and that the trial judge was biased. The Court has examined the remainder of the applicant"s complaints as submitted by him. However, having regard to all the material in its possession and in so far as the matters fall within its competence, it finds that these complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
39. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
40. The applicant claimed 5,000 euros (EUR) in respect of pecuniary and EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.
41. The Government submitted that this claim had not been substantiated and was excessive.
42. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim. On the other hand, having regard to the nature of the violation found and making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 1,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
43. The applicant also claimed EUR 300 for unspecified costs and expenses incurred before the domestic courts and EUR 3,000 for the lawyer"s eventual travel to Strasbourg.
44. The Government submitted that the applicant had not specified the nature of the above costs and expenses, and had not provided any proof that these had actually been incurred.
45. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court rejects the claim for costs and expenses.
C. Default interest
46. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the courts" refusal to examine defence witnesses admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 3 (d) of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,000 (one thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 29 January 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Peer LORENZEN
President
Claudia WESTERDIEK
Registrar