Постановление Европейского суда по правам человека от 07.12.2007 Дело Кафтаилова (kaftailova) против Латвии [рус., англ.]

(неофициальный перевод)<*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БОЛЬШАЯ ПАЛАТА

ДЕЛО "КАФТАИЛОВА (KAFTAILOVA) ПРОТИВ ЛАТВИИ"

(Жалоба № 59643/00)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(исключение из списка рассматриваемых дел)

(Страсбург, 7 декабря 2007 года)

--------------------------------

<*>Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.

По делу "Кафтаилова против Латвии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:

Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,

сэра Николаса Братца,

Б.М. Цупанчича,

П. Лоренсена,

К. Юнгвирта,

К. Трайя,

С. Павловского,

Л. Гарлицки,

Х. Боррего Боррего,

А. Гюлумян,

Э. Мийера,

Давида Тора Бъоргвинссона,

Я. Шикуты,

М. Виллигера,

И. Берро-Лефевр,

Дж. Малинверни, судей,

Я. Бриеде, судьи ad hoc,

а также при участии М. О"Бойла, заместителя Секретаря-Канцлера Европейского суда,

заседая 27 июня и 28 ноября 2007 г. за закрытыми дверями,

вынес на последнем заседании следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (N 59643/00), поданной 10 апреля 2000 г. в Европейский суд по правам человека против Латвийской Республики лицом без гражданства грузинской национальности Нателлой Кафтаиловой (Natella Kaftailova) (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Уильям Бауринг (William Bowring), барристер и профессор университета из Европейского центра защиты прав человека (European Human Rights Advocacy Centre) (г. Лондон (London)). Власти Латвии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Латвии при Европейском суде по правам человека Ингой Рейне (Inga Reine).

3. Заявитель жаловалась, в частности, на то, что отказ латвийских органов власти надлежащим образом легализовать ее пребывание в Латвии нарушал ее права, предусмотренные статьей 8 Конвенции.

4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было передано на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках данной Секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда была сформирована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).

5. В связи с тем, что место судьи от Латвии оказалось вакантным, Председатель Палаты предложил властям Латвии 27 июля 2004 г. указать, желают ли они назначить для рассмотрения дела либо другого судью Европейского суда, либо судью ad hoc, который бы отвечал требованиям пункта 1 статьи 21 Конвенции. Письмом от 15 сентября 2004 г. власти Латвии назначили Я. Бриеде (J. Briede) в качестве судьи ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).

6. 21 октября 2004 г. Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

7. Ни одна из сторон не представила дополнительных письменных доводов по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Однако Письмом от 3 февраля 2005 г. власти Латвии сообщили Европейскому суду об изменениях по делу и предложили исключить жалобу из списка рассматриваемых Европейским судом дел на основании подпункта "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции. 20 апреля 2005 г. заявитель представила свои замечания относительно вышеуказанного Письма.

8. 22 июня 2006 г. Палата, созданная в рамках Первой секции, в составе: Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, Ф. Тюлькенс, Н. Ваич, А. Ковлера, Д. Шпильманна и С.Э. Йебенса, судей, Я. Бриеде, судьи ad hoc, а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, вынесла Постановление, в котором она постановила следующее: пятью голосами против двух, что заявитель могла утверждать, что являлась "жертвой" по смыслу статьи 34 Конвенции, и что возражение властей Латвии о неприемлемости жалобы в связи с этим должно быть отклонено; пятью голосами против двух, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции. В связи с тем, что заявитель не представила требования о справедливой компенсации в установленный срок, Палата ничего не присудила ей по этому основанию. К Постановлению Палаты прилагались частично совпадающее с мнением большинства мнение судьи Д. Шпильманна, к которому присоединился судья А. Ковлер, и особые мнения судей Н. Ваич и Я. Бриеде.

9. 22 сентября 2006 г. на основании статьи 43 Конвенции власти Латвии направили обращение о передаче дела на рассмотрение в Большую палату. 23 октября 2006 г. коллегия Большой палаты удовлетворила это обращение.

10. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.

11. Председатель Европейского суда решил, что необходимость в проведении слушаний по существу дела отсутствует (пункт 3 in fine правила 59 Регламента Суда); стороны представили дополнительные письменные доводы по делу.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

12. Заявитель родилась в 1958 году в Грузии и проживала в г. Риге (Латвия) с 1984 года. Она являлась гражданкой СССР до 1991 года и в настоящее время не имеет гражданства.

A. Предыстория дела и первоначальное оформление

статуса заявителя

13. В 1982 году заявитель, которая в то время проживала в России, вышла замуж за советского чиновника, работавшего в Министерстве внутренних дел СССР. В 1984 году у супругов родилась дочь на территории России. В тот же год заявитель со своей семьей переехала в Латвию.

14. В 1987 году мужу заявителя по службе было предоставлено право арендовать комнату в г. Риге "для проживания на время службы". В июле 1988 года он поменял квартиру, которую он занимал в г. Казани (Россия), на право аренды государственной квартиры в г. Риге. Он и его семья сразу же въехали в нее.

15. 16 марта 1990 г. заявитель выписалась из квартиры (по-латышски pieraksts или {dzivesvietas registracija}<*>) в г. Волжске (Россия). 16 апреля 1990 г. муж заявителя прописал ее без ее ведома и согласия по новому месту жительства в г. Риге. В августе 1990 года он сам прописался по данному адресу.

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

16. Тем временем в мае 1990 года заявитель подала жалобу в соответствующий орган местной власти, касавшуюся ее прописки, в которой она утверждала, что ее муж прописал ее незаконно, не уведомив ее об этом. Соответственно, 15 июня 1990 г. она была выписана из указанной квартиры. Однако ее несовершеннолетняя дочь осталась прописанной в квартире вместе с отцом до октября 1994 года.

17. В октябре 1990 года заявитель развелась со своим мужем.

18. В августе 1991 года Латвия объявила о своей независимости. В декабре 1991 года Союз Советских Социалистических Республик, гражданкой которого до этих пор была заявитель, распался. Таким образом, заявитель стала лицом без гражданства.

19. 3 февраля 1993 г. Видземский (Vidzeme) окружной суд г. Риги предоставил заявителю право арендовать комнату, полученную ее бывшим мужем "для проживания на время службы" в 1987 году. Вскоре после этого, также в феврале 1993 года, заявитель обратилась в Департамент по делам гражданства и иммиграции Министерства внутренних дел Латвии ({Iekslietu} ministrijas {Pilsonibas} un {imigracijas} departaments) (далее - Департамент) с просьбой внести ее имя в реестр жителей Латвии ({Iedzivotaju registrs}) в качестве постоянно проживающего в Латвии лица. Однако в своей просьбе она указала адрес, по которому ее бывший муж незаконно зарегистрировал ее, а не адрес, по которому она проживала в г. Риге в рассматриваемое время. Власти Латвии пояснили, что это был случай ошибочного толкования Закона о реестре жителей Латвии, который имел далеко идущие последствия, приведшие к потере заявителем правового статуса в Латвии.

20. Департамент удовлетворил обращение заявителя. В марте 1993 года ее дочь получила такую же регистрацию, как ее мать. Однако Решением от 21 июля 1993 г. Департамент отменил регистрацию заявителя на том основании, что печать в ее паспорте была поддельной. Материалы дела были немедленно направлены прокурору Курземского (Kurzeme) округа, который 17 января 1994 г. вынес Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении заявителя. Прокурор установил, что печать была подлинной, но была поставлена в паспорте государственными органами в нарушение соответствующих нормативных правовых актов. Прокурор сделал вывод, что, хотя прописка заявителя была недействительной, ей нельзя было вменить в вину подделку или использование подделанных документов.

21. 15 февраля 1994 г. Департамент исключил имя заявителя из реестра жителей Латвии и аннулировал ее личный идентификационный код (personas kods). 21 сентября 1994 г. аналогичные меры были приняты в отношении несовершеннолетней дочери заявителя.

22. 30 ноября 1994 г. коллегия по гражданским делам Верховного суда Латвии удовлетворила жалобу третьей стороны, поданную Генеральной прокуратурой Латвии, и отменила вступившее в силу Судебное решение от 3 февраля 1993 г., касавшееся права заявителя на аренду комнаты, в которой она проживала. Поэтому дело было возвращено на рассмотрение в Видземский окружной суд г. Риги, который 29 декабря 1999 г. решил "не рассматривать дело".

B. Производство по делу, касавшемуся положения

заявителя в Латвии

23. 9 января 1995 г. Департамент вынес Постановление о депортации ({izbrauksanas rikojums}) заявителя, в котором он предписал ей покинуть Латвию вместе с дочерью до 15 января 1995 г. Департамент установил, что на 1 июля 1992 г. (ключевая дата, установленная соответствующим законом) заявитель не имела официальной постоянной регистрации в Латвии. Соответственно, она должна была обратиться за получением вида на жительство в течение одного месяца с даты вступления в силу закона. При невыполнении данного условия выносилось постановление о ее депортации; однако заявитель не выполнила его.

24. Безуспешно подав административную жалобу главе Департамента, заявитель обратилась в Видземский окружной суд г. Риги с заявлением об отмене Постановления о ее депортации и повторном внесении ее в реестр жителей Латвии.

25. 26 апреля 1995 г. суд первой инстанции отклонил данное заявление. Суд признал, что в связи с тем, что прописка заявителя в г. Риге никогда не была действительной, она незаконно являлась жителем Латвии. Заявитель обжаловала данное решение по вопросам права в Верховный суд Латвии. Последний 19 мая 1995 г. оставил жалобу без удовлетворения по тем же причинам, что и нижестоящий суд.

26. В марте 1997 г. заявитель подала в Департамент новое заявление о предоставлении ей вида на жительство; заявление было отклонено.

27. После вступления в силу 25 сентября 1998 г. изменений в Закон о статусе граждан бывшего СССР, не имеющих гражданства Латвии или другого государства (далее - Закон о негражданах) заявитель попросила главу Управления по вопросам гражданства и иммиграции Министерства внутренних дел ({Iekslietu} ministrijas {Pilsonibas} un {migracijas} lietu {parvalde}) (далее - Управление), которое было создано вместо Департамента, официально оформить ее пребывание в Латвии в соответствии с Законом о негражданах и предоставить ей специальный статус, предусмотренный Законом. После отклонения ее ходатайства заявитель подала новую жалобу в Центральный районный суд г. Риги. В своих доводах заявитель подчеркнула, в частности, что проживала в Латвии в течение 16 лет и что ей и ее дочери больше некуда было ехать.

28. 8 сентября 1999 г. районный суд оставил жалобу заявителя без удовлетворения. Суд постановил, что заявитель не выполнила условия, установленные в части 1 статьи 1 Закона о негражданах, так как на 1 июля 1992 г. она не имела действительной прописки в Латвии. Кроме того, по состоянию на эту дату она проживала на территории Латвии в течение всего лишь восьми лет, а не десяти лет, как требовалось. По вопросу о том, была ли прописка заявителя недействительной, суд, в частности, сослался на доводы и выводы, изложенные в Постановлении Верховного суда Латвии от 19 мая 1995 г., которое вступило в силу.

29. Заявитель обжаловала данное Решение в окружной суд г. Риги. 15 мая 2000 г. окружной суд также вынес Решение не в пользу заявителя, по существу подтвердив мотивировку суда первой инстанции. Затем заявитель подала жалобу по вопросам права в Сенат Верховного суда Латвии. 10 июля 2000 г. Сенат, заседая за закрытыми дверями, вынес окончательное Решение о признании жалобы неприемлемой ввиду отсутствия доказуемых правовых оснований.

30. Тем временем 6 июля 2000 г. заявитель подала в Управление третье заявление об официальном оформлении ее пребывания в Латвии, ходатайствуя о предоставлении ей "права на законное проживание в Латвии". Ее заявление было отклонено.

31. В августе 2001 года глава Управления решил вновь возбудить дело в отношении дочери заявителя, которой тогда было 17 лет. Он отметил, в частности, что на 1 июля 1992 г. она была зарегистрирована по адресу проживания ее отца в качестве "постоянно проживающего негражданина" Латвии и что в связи с этим она соответствовала требованиям статьи 1 Закона о негражданах. Соответственно, в октябре 2001 года Управление выдало дочери заявителя паспорт на основе статуса "постоянно проживающего негражданина" Латвии, заново включил ее в реестр жителей Латвии и предоставил ей новый личный идентификационный код.

32. В соответствии с Распоряжением № 820 Кабинета министров Латвии от 24 декабря 2003 г. дочь заявителя стала натурализованной гражданкой Латвии (пункт 1.105 Распоряжения).

C. Изменения, произошедшие после того, как жалоба

была объявлена приемлемой

33. 7 января 2005 г. Управление направило заявителю Письмо следующего содержания (с соответствующими подчеркиваниями в оригинале)<*>:

--------------------------------

<*>В тексте документа вместо подчеркивания использовано выделение двойными квадратными скобками.

"...Управление... приняло во внимание окончательное Решение Европейского суда по правам человека (Первая секция)... по вопросу приемлемости жалобы по делу "Нателла Кафтаилова против Латвии".

Управление изучило варианты, которые в настоящее время могут быть использованы в соответствии с латвийским законодательством для того, чтобы официально оформить Ваше правовое положение в Латвии; поэтому Управление предлагает Вам использовать эту возможность, чтобы определить Ваш правовой статус в Латвии и получить вид на жительство.

9 января 1995 г. Вам было вручено постановление о депортации... с просьбой покинуть территорию Латвии до 15 января 1995 г. Постановление о депортации не было исполнено, и для его принудительного исполнения не было принято никаких мер. Часть 4 статьи 360 Закона об административном процессе..., действующего в настоящее время, предполагает, что "административный акт может не исполняться, если прошло более трех лет с того момента, как он вступил в силу"... Учитывая тот факт, что в соответствии с ранее действовавшими нормами исполнение [[постановления о депортации]] не приостанавливалось, а также что Вы не выполнили это постановление, [[его исполнение более не представляется возможным]].

Закон о статусе лиц без гражданства, действовавший до 2 марта [2004 г.], не предусматривал возможности предоставления статуса лица без гражданства лицам, незаконно проживающим в Латвии. Соответственно, Управление не предлагало Вам представить документы, необходимые для получения этого статуса.

Закон о лицах без гражданства, который вступил в силу 2 марта 2004 г., заменил Закон о статусе лиц без гражданства... Условия предоставления статуса лица без гражданства, установленного [новым] Законом, отличаются от условий, содержащихся в [старом] Законе.

Согласно части 1 статьи 2 Закона о лицах без гражданства [[лицу может быть предоставлен статус лица без гражданства..., если ни одно другое государство не признало его своим гражданином в соответствии с собственным законодательством]]. Согласно части 1 статьи 3 Закона лица, не охваченные Конвенцией от 28 сентября 1954 г. о статусе лиц без гражданства, не могут быть признаны лицами без гражданства...

В соответствии с частью 1 статьи 4 Закона о лицах без гражданства [[для признания лицом без гражданства соответствующее частное лицо должно представить в Управление]]:

1) заявление [в письменной форме];

2) удостоверение личности;

3) документ, изданный компетентным органом иностранного государства, определенного Управлением, и подтверждающий, что соответствующее лицо не является гражданином этого государства и что ему не гарантировано гражданство этого государства, либо документ, подтверждающий невозможность получения такого документа.

Ввиду того, что Вы родились в Грузии и являетесь этнической грузинкой, а также того, что до вашего прибытия в Латвию Вы проживали в России..., важно... установить, что Вы не были признаны гражданкой Республики Грузия или Российской Федерации и что Вам не было гарантировано гражданство этих государств в соответствии с их законодательством. Соответственно, чтобы мы могли принять решение о предоставлении Вам статуса лица без гражданства, Вы должны [[предоставить [нам] документы, выданные компетентными органами Республики Грузия и Российской Федерации, которые подтверждали бы, что Вы не являетесь гражданкой этих государств и что Вам не гарантировано право на получение их гражданства, либо документ, подтверждающий невозможность получения такого документа]].

В соответствии с частью 1 статьи 6 Закона о лицах без гражданства лицо без гражданства должно проживать в Латвии согласно правилам, закрепленным в Законе об иммиграции, то есть на основании вида на жительство или, по крайней мере, визы.

Учитывая обстоятельства дела, [[мы готовы, как только мы определим Ваш правовой статус и получим необходимую документацию..., направить министру внутренних дел заключение с предложением о предоставлении Вам постоянного вида на жительство в соответствии с частью 2 статьи 24 Закона об иммиграции]]...".

34. Далее Управление указало перечень документов, которые заявитель должна представить в местный отдел, а также обычный период действия каждого документа. В письме говорилось также:

"Как только Вы будете признаны лицом без гражданства и получите вид на жительство..., Ваши личные данные будут внесены в реестр жителей Латвии и Вы получите личный идентификационный код.

По мнению Управления, это единственное основание, на котором Вы можете получить постоянный вид на жительство с учетом обстоятельств дела... Таким образом, Управление, направив свое заключение министру внутренних дел, обратит внимание министра на тот факт, что предоставление Вам постоянного вида на жительство будет соответствовать [принципам] демократического общества, сохраняя справедливый баланс, который должен быть установлен между ограничением индивидуальных прав и благами общества от этого ограничения. Целью является обеспечение того, чтобы Вы получили право на ведение частной и семейной жизни без вмешательства.

Управление хотело бы обратить Ваше внимание на тот факт, что никто не может быть признан лицом без гражданства или получить вид на жительство в одностороннем порядке. Поэтому подачей заявления Вы должны выразить личную заинтересованность. На взгляд Управления, ...вышеописанное решение соответствует Вашим интересам, оно устранило бы угрозу депортации в будущем и позволило бы Вам осуществлять свое право на частную и семейную жизнь без серьезных ограничений; кроме того, в соответствии с Законом о гражданстве Вы могли бы стремиться к получению латвийского гражданства путем натурализации.

Ввиду вышесказанного [[мы предлагаем Вам связаться с Управлением и подать необходимые документы]], чтобы... Ваш правовой статус мог быть определен и... министр внутренних дел мог бы принять решение о выдаче Вам постоянного вида на жительство...".

В конце письма Управление привело телефонные номера должностных лиц, которым заявитель могла задать любые вопросы, которые могли у нее возникнуть в связи с официальным оформлением ее статуса.

35. Распоряжением № 75 от 2 февраля 2005 г. Кабинет министров Латвии поручил министру внутренних дел Латвии предоставить заявителю постоянный вид на жительство, "как только будут получены все необходимые для подачи такой заявки документы" (статья 1 Распоряжения). В то же время министр иностранных дел Латвии получил указание перевести на латвийский язык Решение Европейского суда от 21 октября 2004 г. по вопросу приемлемости настоящей жалобы и опубликовать перевод в официальном издании (статья 3).

36. Из пояснений заявителя стало понятно, что она не предприняла шагов, указанных Управлением, и продолжала незаконно проживать в Латвии.

II. Применимое национальное законодательство

37. Соответствующие положения национального законодательства, применимые в рассматриваемое время, изложены в Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии" (Sisojeva and Others v. Latvia) (жалоба № 60654/00, § 46 - 62, ECHR 2007).

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

38. Заявитель утверждала, что стала жертвой нарушения статьи 8 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:

"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.".

39. В ходе рассмотрения дела в Палате власти Латвии выдвинули возражение, которое они поддержали в Большой палате. Они утверждали, что, принимая во внимание меры, принятые властями Латвии для помощи заявителю в официальном оформлении ее пребывания в Латвии, дело было эффективно решено и производство по делу подлежало прекращению в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Пункт 1 статьи 37 гласит:

"1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что:

a) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы; или

b) спор был урегулирован; или

c) по любой другой причине, установленной Судом, если дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.

Тем не менее Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней.

2. Суд может принять решение восстановить жалобу в списке подлежащих рассмотрению дел, если сочтет, что это оправдано обстоятельствами".

A. Постановление Палаты

40. В своем Постановлении Палата признала, прежде всего, что возражение, выдвинутое властями Латвии, было тесно связано с вопросом о том, действительно ли заявитель утратила статус "жертвы" по смыслу статьи 34 Конвенции. Соответственно Палата решила рассмотреть возражения властей Латвии на основании статьи 34 и подпункта "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции, взятых в совокупности. Сделав это, Палата основывала свои доводы на общем принципе, установленном сложившейся прецедентной практикой Европейского суда о том, что решение или мера, благоприятные для заявителя, не являются достаточными для лишения его статуса "жертвы", если национальные органы не признают, прямо или по существу, предполагаемое нарушение Конвенции и не предоставили за него возмещение. В отношении первого из этих условий - признания нарушения - Палата согласилась с тем, что Письмо Управления от 7 января 2005 г. и Распоряжение Кабинета министров Латвии от 2 февраля 2005 г., которые содержали прямую ссылку на Решение Европейского суда по вопросу приемлемости настоящей жалобы, могли рассматриваться как косвенное признание существования проблемы в контексте статьи 8 Конвенции. Что касается возмещения, Палата сочла, что шаги, предпринятые властями Латвии, были недостаточными. Хотя предложенные властями Латвии мероприятия по легализации пребывания в Латвии позволили бы заявителю постоянно и беспрепятственно жить в Латвии, это решение не стирало из памяти долгий период ненадежности и правовой неопределенности, который она пережила в Латвии. Исключительная продолжительность этого периода, приблизительно 11 лет к тому моменту, когда Палата вынесла свое Решение, четко отличала его от периодов, рассматривавшихся во многих других делах. В конечном итоге, Палата пришла к выводу, что органы власти не предоставили полного возмещения за нарушение, обжалованное заявителем; что заявитель все еще могла утверждать, что являлась "жертвой", а также что данное дело не было уже разрешено. Поэтому Палата отклонила возражение властей Латвии.

41. По существу дела Палата признала, что длительный отказ властей Латвии в предоставлении заявителю права на проживание в Латвии на законной и постоянной основе представлял собой вмешательство в ее "личную жизнь" по смыслу статьи 8 Конвенции. Далее Палата признала, что вмешательство не было соразмерным преследуемой законной цели, и, таким образом, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в настоящем деле.

B. Доводы сторон

1. Власти Латвии

42. Власти Латвии ссылались, по существу, на основания Постановления по делу "Сысоева и другие против Латвии" (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда, § 89 - 102), которые они всецело разделяли. В частности, они не отрицали, что заявитель подверглась периоду небезопасности и правовой неопределенности на латвийской территории. Однако они считали, что меры, принятые в отношении заявителя, были по большей части следствием ее собственного поведения. В любом случае в настоящее время заявитель не подвергалась реальному или неизбежному риску депортации из Латвии. Самым последним актом, который мог негативно отразиться на ней, было Постановление о депортации, врученное ей 9 января 1995 г.; однако в соответствии с частью 4 статьи 360 Закона об административном процессе "административный акт не подлежит исполнению, если прошло более трех лет с того времени, когда он должен был быть исполнен" (там же, § 54). Поэтому данное решение задолго до этого перестало подлежать исполнению. Кроме того, если Управление издало бы новое постановление о депортации, оно могло бы быть обжаловано в административных судах.

43. В любом случае власти Латвии были убеждены в том, что мера, принятая Кабинетом министров Латвии 2 февраля 2005 г., была достаточной для исправления ситуации по жалобе заявителя. В связи с этим они подчеркнули, что, когда постановление о депортации было вручено заявителю в 1995 году, она проживала в Латвии лишь 11 лет, в то время как заявители по другим аналогичным делам против Латвии были жителями страны десятилетиями. Кроме того, по гуманитарным основаниям было решено сразу выдать заявителю постоянный, а не временный вид на жительство. Власти Латвии обратили особое внимание на тот факт, что вышеуказанная мера была все еще действительной и что заявитель могла подать заявление о предоставлении ей вида на жительство в любое время. Однако данный процесс не может быть осуществлен одной стороной; заявитель должна обратиться в государственные органы и продемонстрировать лично свое желание получить вид на жительство. В целом, власти Латвии считали, что вопрос, служивший основанием настоящего дела, был разрешен и что производство по делу должно быть прекращено в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции.

2. Заявитель

44. Заявитель не согласилась с доводами властей Латвии. По ее мнению, разница между ее делом и делом "Сысоева и другие против Латвии" была слишком велика для того, чтобы в настоящем деле можно было заимствовать в неизменном виде подход, принятый Большой палатой в последнем деле. В отношении обстоятельств дела заявитель подчеркнула, прежде всего, что члены семьи Сысоевых получили два паспорта каждый и были зарегистрированы по адресам и в Российской Федерации, и в Латвии, не уведомив об этом соответствующие органы в Латвии в нарушение латвийского законодательства (она сослалась на упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 94). Заявителя, которая не совершала никакого обмана и просто стала жертвой ошибки властей, нельзя было обвинить в этом.

45. Что касается процедуры оформления ее статуса, предложенной властями Латвии, заявитель выдвинула в этом отношении три возражения. Во-первых, она указала на то, что предложение в ее случае было сделано запоздало, в феврале 2005 года, в то время как семья Сысоевых получила первое предложение, направленное на оформление их пребывания в Латвии, в ноябре 2003 года (там же, § 38 и 95). Во-вторых, власти Латвии поставили официальное оформление положения заявителя в зависимость от условия, которое она не могла выполнить. Пункт 3 части 1 статьи 4 нового Закона о лицах без гражданства требовал от лица, обращающегося за получением этого статуса, представить "документ, выданный компетентным органом в иностранном государстве, указанном Управлением, который подтвердил бы, что соответствующее лицо не [являлось] гражданином этого государства и что ему не было гарантировано гражданство этого государства, либо документ, подтверждающий невозможность получения такого документа" (там же, § 49). Подобные указания, по ее мнению, были малопонятны, и в ее случае такие документы не могли быть получены.

46. Наконец, заявитель отметила, что статус "лица без гражданства", даже если бы он сопровождался предоставлением постоянного вида на жительство, был не тем, чего она добивалась; ее целью было восстановление статуса, который она имела до 1994 года. Вкратце, заявитель возражала против прекращения производства по делу.

C. Мнение Европейского суда

47. При рассмотрении дела Палатой власти Латвии утверждали, среди прочего, что заявитель утратила статус "жертвы". Со своей стороны, Европейский суд не счел необходимым выносить решение по вопросу о том, могла ли заявитель на момент подачи жалобы утверждать, что являлась "жертвой" нарушения статьи 8 Конвенции, а равно определять, может ли заявитель ссылаться на этот статус в настоящее время. В свете событий, произошедших с 7 января 2005 г., а особенно после 2 февраля 2005 г. (см. выше § 33 - 36), Европейский суд счел, что больше не имелось оснований для рассмотрения дела по существу, по следующим причинам.

48. Европейский суд напомнил, что в соответствии с подпунктом "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции он может "на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что... спор был урегулирован". Чтобы иметь возможность сделать вывод о применении данного положения к настоящему делу, Европейский суд должен ответить на два вопроса: во-первых, существуют ли до сих пор обстоятельства, обжалованные заявителем, а, во-вторых, были ли устранены последствия возможного нарушения Конвенции в связи с этими обстоятельствами (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Пизано против Италии" (Pisano v. Italy) от 24 октября 2002 г. (исключение из списка рассматриваемых дел), жалоба № 36732/97, § 42). В настоящем деле это влечет за собой, прежде всего, установление того, существует ли до сих пор риск того, что заявитель будет депортирована; после этого Европейский суд должен определить, представляют ли собой меры, принятые властями Латвии, адекватную компенсацию в отношении жалобы заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 97).

49. Что касается первого вопроса, Европейский суд отметил, что исполнение Постановления о депортации заявителя давно уже стало невозможным, а также что при текущем раскладе она уже не подвержена реальному и неизбежному риску депортации (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Виджаянатъан и Пуспараджа против Франции" (Vijayanathan and Pusparajah v. France) от 27 августа 1992 г., Series A № 241-B, p. 87, § 46 - 47, и мнение Европейской комиссии, p. 95, § 119). Далее Европейский суд отметил Письмо Управления от 7 января 2005 г., поясняющее заявителю, что она могла оформить свое пребывание, и описывающее процедуру, которую надо пройти для этого, в частности Распоряжение от 2 февраля 2005 г. № 75, в котором Кабинет министров Латвии предписал министру внутренних дел Латвии предоставить заявителю постоянный вид на жительство. Если бы заявитель предприняла соответствующие действия, она могла бы остаться в Латвии на законных основаниях и на постоянный срок и, соответственно, вести нормальную жизнь в обществе, поддерживая отношения со своей дочерью.

50. Европейский суд отметил, что заявитель до сих пор не предприняла действий, указанных Управлением, несмотря на прямое предложение последнего. В своих замечаниях в Европейский суд она сообщила, что не имела всех документов, требуемых для подачи заявки на получение вида на жительство. В связи с этим Европейский суд отметил, что в своем Письме от 7 января 2005 г. Управление сообщило заявителю, что она не может получить постоянный вид на жительство до тех пор, пока ей не будет предоставлен статус лица без гражданства в соответствии с применимым законодательством (см. выше § 33 - 34). Однако в Распоряжении от 2 февраля 2005 г. министру внутренних дел было просто предписано предоставить заявителю постоянный вид на жительство, "когда будут получены все документы", и ничего не было сказано о том, как осуществить это практически (см. выше § 35). Тем не менее, Европейский суд отметил, что до настоящего времени заявитель не предприняла попыток, хотя бы незначительных, выйти на связь с государственными органами и попытаться найти решение в отношении возникших трудностей. Принимая во внимание материалы дела в целом, по состоянию на настоящее время, и в свете объяснений, предоставленных властями Латвии, Европейский суд не усмотрел указаний на то, что власти Латвии действовали недобросовестно (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 101).

51. Заявитель утверждала, что предоставление ей статуса лица без гражданства не являлось бы адекватной мерой, так как она стремилась к другому. Если предположить, что заявителю все еще требовалось подать заявление и получить этот статус, Европейский суд подчеркнул, что ни статья 8, ни какое-либо другое положение Конвенции не может быть истолковано как гарантирующее как таковое право на конкретную форму вида на жительство; выбор такового, как правило, входит в компетенцию только национальных органов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 91, и прецедентную практику, указанную в этом параграфе). В любом случае, Европейский суд отметил, что меры, указанные властями Латвии, позволили бы заявителю остаться в Латвии и свободно осуществлять в этой стране свое право на уважение личной жизни в том виде, в каком оно гарантировано статьей 8 Конвенции и истолковано в прецедентной практике Европейского суда (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 98 и 102).

52. В целом, факты, на которые жаловалась заявитель, прекратили свое существование. Поэтому остается определить, явилось бы официальное оформление ее пребывания достаточной мерой для устранения последствий ситуации, на которую жаловалась заявитель.

53. В настоящем деле Европейский суд признал, что, если не с того момента, когда имя заявителя было исключено из реестра жителей Латвии в феврале 1994 года, то, самое позднее, с момента отклонения ее жалобы на Постановление о депортации в мае 1995 года заявитель подверглась периоду небезопасности и правовой неопределенности в Латвии. Этот период продолжался приблизительно 10 или 12 лет в зависимости от того, какую дату принимать в качестве точки отсчета. Кроме того, Европейский суд отметил, что исключение из общества лица без гражданства может поднять серьезные вопросы в соответствии со статьей 8 Конвенции. Однако, сожалея о том, что власти Латвии не смогли раньше найти решение данного спора, Европейский суд не счел, что данный факт сам по себе делает предложенную меру неадекватной ввиду личной ситуации заявителя, так как, судя по всему, не было предпринято никаких попыток исполнить Постановление о депортации и поэтому заявитель действительно имела право оставаться в Латвии в течение описанного периода. Это значительно сокращает пределы возмещения, которое должно быть предоставлено в настоящем деле.

54. Следовательно, в свете всех рассмотренных обстоятельств дела Европейский суд признал, что условия легализации, предложенные заявителю властями Латвии, составляли адекватное и достаточное возмещение по ее жалобе на нарушение статьи 8 Конвенции.

55. Учитывая все изложенное выше, Европейский суд пришел к выводу, что оба условия применения подпункта "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции соблюдены в настоящем деле. Поэтому спор, лежащий в основе жалобы, теперь может быть признан "урегулированным" по смыслу подпункта "b" пункта 1 статьи 37 Конвенции. Наконец, не имеется ни одной причины, относящейся к соблюдению прав человека, определенных в Конвенции, которая бы требовала от Европейского суда продолжения рассмотрения жалобы в соответствии с пунктом 1 in fine статьи 37 Конвенции.

Соответственно, настоящая жалоба должна быть исключена из списка рассматриваемых Европейским судом дел.

II. Применение пункта 4 правила 43 Регламента Суда

56. Пункт 4 правила 43 Регламента Суда гласит:

"В случае исключения жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел вопрос о судебных издержках решается по усмотрению Суда...".

57. Европейский суд подчеркнул, что в отличие от статьи 41 Конвенции, которая применяется только после предварительного установления Европейским судом, "что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней", пункт 4 правила 43 Регламента Суда позволяет Европейскому суду решить вопрос исключительно о судебных расходах и издержках (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сысоева и другие против Латвии", § 132).

58. Заявитель не представила никаких требований о справедливой компенсации в Палате. Однако она представила требование о возмещении 600 фунтов стерлингов, или приблизительно 886 евро, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе рассмотрения дела в Большой палате. Требуемая сумма соответствует шести часам работы ее представителя У. Бауринга по ставке 100 фунтов стерлингов в час, но не включает в себя сумму налога на добавленную стоимость.

59. Власти Латвии оспорили правильность требуемой суммы, утверждая, что требование заявителя о возмещении судебных расходов и издержек не отвечало требованиям, установленным в прецедентной практике Европейского суда. Счет адвокатских услуг, представленный У. Баурингом, просто содержал общую сумму, не содержа подробной разбивки оказанных услуг. В любом случае власти Латвии считали, что сумма вознаграждения У. Баурингу была завышенной, так как она была в несколько раз выше сумм, установленных в шкале гонораров, одобренной Ассоциацией адвокатов Латвии.

60. Европейский суд напомнил, что общие принципы, регулирующие возмещение судебных расходов и издержек на основании пункта 4 правила 43 Регламента Суда, главным образом, совпадают с принципами, выдвигаемыми статьей 41 Конвенции. Иными словами, чтобы получить компенсацию, судебные издержки должны относиться к предполагаемому нарушению или нарушениям и быть разумными в своем размере. Кроме того, в соответствии с пунктом 2 правила 60 Регламента Суда все требования, предъявляемые на основании статьи 41 Конвенции, представляются в подробном перечне по пунктам с приложением соответствующих подтверждающих документов или квитанций; в противном случае Европейский суд вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично. Помимо этого, из структуры пункта 4 правила 43 Регламента Суда ясно, что, если Большая палата выносит решение о компенсации издержек, она должна при этом сослаться на все стадии производства в Европейском суде, в том числе стадии, предшествующие передаче дела в Большую палату (там же, § 133).

61. В настоящем деле Европейский суд признал, что счет адвокатских услуг, представленный У. Баурингом, был очень обобщенным и не уточнял точный характер оказанных юридических услуг. Однако в свете информации, предоставленной заявителем, Европейский суд счел, что требуемая сумма не является несоразмерной сложности дела и другим соответствующим факторам. При данных обстоятельствах Европейский суд счел разумным удовлетворить требование и присудить заявителю 886 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек. К данной сумме должна быть добавлена сумма любых налогов, которые могут быть начислены на нее (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Лавентс против Латвии" (Lavents v. Latvia) от 28 ноября 2002 г., жалоба № 58442/00, § 154). Кроме того, Европейский суд счел, процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) постановил, что спор, лежащий в основе настоящего дела, урегулирован, и решил исключить жалобу из списка рассматриваемых дел;

2) постановил:

a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить заявителю 886 (восемьсот восемьдесят шесть) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которые могут быть взысканы с указанной суммы;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

Совершено на английском и французском языках, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 7 декабря 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Суда

Жан-Поль КОСТА

Заместитель Секретаря-Канцлера Суда

Майкл О"БОЙЛ

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

CASE OF KAFTAILOVA v. LATVIA

(Application No. 59643/00)

JUDGMENT<*>

(Striking out)

(Strasbourg, 7.XII.2007)

--------------------------------

<*>This judgment is final but may be subject to editorial revision.

In the case of Kaftailova v. Latvia,

The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:

Mr J.-P. Costa, President,

Sir Nicolas Bratza,

Mr {B.M. Zupancic},

Mr P. Lorenzen,

Mr K. Jungwiert,

Mr K. Traja,

Mr S. Pavlovschi,

Mr L. Garlicki,

Mr J. Borrego Borrego,

Mrs A. Gyulumyan,

Mr E. Myjer,

Mr David {Thor Bjorgvinsson},

Mr {J. Sikuta},

Mr M. Villiger,

Mrs {I. Berro-Lefevre},

Mr G. Malinverni, judges,

Mrs J. Briede, ad hoc judge,

and Mr M. O"Boyle, Deputy Registrar,

Having deliberated in private on 27 June 2007 and on 28 November 2007,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 59643/00) against the Republic of Latvia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a stateless person of Georgian origin, Mrs Natella Kaftailova ("the applicant"), on 10 April 2000.

2. The applicant was represented before the Court by Mr William Bowring, a barrister and university professor, of the European Human Rights Advocacy Centre (London). The Latvian Government ("the Government") were represented by their Agent, Mrs Inga Reine.

3. The applicant alleged, in particular, that in refusing to regularise her stay in Latvia the Latvian authorities had infringed her rights under Article 8 of the Convention.

4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.

5. As the seat of the judge elected in respect of Latvia was vacant, the President of the Chamber invited the Government on 27 July 2004 to indicate whether they wished to appoint to sit as judge either another elected judge or an ad hoc judge who possessed the qualifications required by Article 21 § 1 of the Convention. By letter of 15 September 2004 the Government appointed Mrs J. Briede as ad hoc judge (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 29 § 1).

6. By a decision of 21 October 2004 the Chamber declared the application admissible.

7. Neither party filed additional written observations on the merits (Rule 59 § 1 of the Rules of Court). However, by letter of 3 February 2005, the Government informed the Court of further developments in the case and requested that the application be struck out of the Court"s list of cases in accordance with Article 37 § 1 (b) of the Convention. On 20 April 2005 the applicant submitted her observations on that letter.

8. On 22 June 2006 a Chamber of the First Section, composed of Mr C.L. Rozakis, President, Mrs F. Tulkens, Mrs {N. Vajic}, Mr A. Kovler, Mr D. Spielmann and Mr S.E. Jebens, judges, Mrs J. Briede, ad hoc judge, and of Mr S. Nielsen, Section Registrar, delivered a judgment in which it held as follows: by five votes to two, that the applicant could claim to be a "victim" for the purposes of Article 34 of the Convention and that the Government"s objection of inadmissibility should therefore be dismissed; and by five votes to two, that there had been a violation of Article 8 of the Convention. As the applicant had not submitted a claim for just satisfaction within the time allowed, the Chamber did not make any award under that head. The partly concurring opinion of Mr Spielmann joined by Mr Kovler, and the dissenting opinions of Mrs {Vajic} and Mrs Briede, were annexed to the Chamber judgment.

9. On 22 September 2006 the Government requested that the case be referred to the Grand Chamber under Article 43 of the Convention. On 23 October 2006 a panel of the Grand Chamber granted the request.

10. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court.

11. The President of the Court having decided that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), both parties submitted further written observations.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

12. The applicant was born in 1958 in Georgia and has lived in Riga (Latvia) since 1984. She was a Soviet national until 1991 and now has no nationality.

A. Background to the case and initial regularisation

of the applicant"s situation

13. In 1982 the applicant, who was living in Russia at the time, married a Soviet civil servant employed by the USSR Ministry of the Interior. In 1984 the couple had a daughter, born in Russia. In the same year the applicant and her family settled in Latvian territory.

14. In 1987 the applicant"s husband was granted the right, in a professional capacity, to rent a room in a "duty residence" in Riga. In July 1988 he exchanged the accommodation he had previously been renting in Kazan (Russia) for the right to rent a State-owned flat in Riga. He and his family moved in straight away.

15. On 16 March 1990 the applicant cancelled her formal registration of residence (known at the time as прописка in Russian and pieraksts or {dzivesvietas registracija} in Latvian) in Volzhsk (Russia). On 16 April 1990 the applicant"s husband registered her, without her knowledge or consent, as resident at the family"s new address in Riga. In August 1990 he registered his own residence at that address.

16. In the meantime, in May 1990, the applicant lodged a complaint with the relevant local authority concerning her residence registration, arguing that her husband had registered her residence unlawfully without informing her. Consequently, on 15 June 1990, her name was removed from the register in question. Her minor daughter, however, continued to be registered at her father"s address until October 1994.

17. In October 1990 the applicant and her husband divorced.

18. In August 1991 Latvia regained full independence. In December 1991 the Soviet Union, the State of which the applicant had hitherto been a national, ceased to exist. The applicant therefore became stateless.

19. By a final judgment of 3 February 1993 the Riga City Vidzeme District Court granted the applicant the right to rent the room obtained by her former husband in a "duty residence" in 1987. Shortly afterwards, still in February 1993, the applicant requested the Interior Ministry"s Nationality and Immigration Department ({Iekslietu} ministrijas {Pilsonibas} un {imigracijas} departaments - "the Department") to enter her name in the register of residents ({Iedzivotaju registrs}) as a permanent resident of Latvia. In her request, however, she gave the address at which her ex-husband had unlawfully registered her rather than the address in Riga at which she then lived. The Government explained that this had been a case of mistaken interpretation of the law on the register of residents, one which had had far-reaching consequences, having led to the loss of the applicant"s legal status in Latvia.

20. The Department granted the applicant"s request. In March 1993 her daughter obtained the same registration as her mother. However, by a decision of 21 July 1993, the Department cancelled the applicant"s registration on the ground that the stamp in her passport was false. The file was immediately forwarded to the Kurzeme district prosecutor who, in a decision of 17 January 1994, decided not to institute criminal proceedings against the applicant. The prosecutor found that the registration stamp was authentic, but had been placed in the passport by the authorities in breach of the relevant regulations. The prosecutor concluded that, although the applicant"s registration of residence was not valid, she could not be charged with forgery or use of forged documents.

21. On 15 February 1994 the Department removed the applicant"s name from the register of residents and cancelled her personal identification code (personas kods). On 21 September 1994 the same action was taken in respect of the applicant"s minor daughter.

22. On 30 November 1994 the Civil Division of the Supreme Court allowed a third-party appeal by the Prosecutor General"s Office and quashed the final judgment of 3 February 1993 concerning the applicant"s right to rent the room she was living in. The case was therefore referred back to the Riga City Vidzeme District Court, which, in an order of 29 December 1999, decided "not to examine the case".

B. Proceedings concerning the applicant"s

situation in Latvia

23. On 9 January 1995 the Department served a deportation order ({izbrauksanas rikojums}) on the applicant, ordering her to leave Latvia with her daughter by 15 January 1995. The Department had discovered that, on 1 July 1992, the decisive date laid down by the applicable Act, the applicant had not had an officially registered permanent residence in Latvia. Accordingly, she ought to have applied for a residence permit within one month of the date of entry into force of the Act, failing which an order would be issued for her deportation; the applicant, however, had omitted to do this.

24. Having lodged an administrative appeal with the head of the Department, without success, the applicant applied to the Riga City Vidzeme District Court seeking to have the order for her deportation set aside and to have her name re-entered in the register of residents.

25. By a judgment of 26 April 1995 the court of first instance rejected the application. The court found that, since the registration of the applicant"s residence in Riga had never been valid, she was illegally resident in Latvia. The applicant lodged an appeal on points of law against this judgment with the Supreme Court. The latter, in a final judgment of 19 May 1995, dismissed the appeal on the same grounds as the lower court.

26. In March 1997 the applicant made a fresh application for a residence permit to the Department; the application was rejected.

27. Following the entry into force on 25 September 1998 of amendments to the Act on the Status of Former USSR Citizens without Latvian or other Citizenship ("the Non-Citizens Act"), the applicant requested the head of the Interior Ministry"s Nationality and Migration Directorate ({Iekslietu} ministrijas {Pilsonibas} un {migracijas} lietu {parvalde} - "the Directorate"), which had succeeded the Department, to regularise her stay in accordance with the Non-Citizens Act and to grant her the specific status provided for by the Act. When her request was refused, she lodged a fresh application with the Riga City Central District Court. In her memorial she stressed in particular that she had been living in Latvia for sixteen years and that she and her daughter had no other country to move to.

28. In a judgment of 8 September 1999 the district court rejected the application. It held that the applicant did not satisfy the conditions laid down in section 1 (1) of the Non-Citizens Act since, on 1 July 1992, she had not had a valid registration of residence in Latvia. Furthermore, on that date, she had been resident in Latvian territory for only eight years rather than the required ten years. With specific regard to whether the registration of the applicant"s residence in Latvia was null and void, the court referred to the arguments and findings set out in the Supreme Court judgment of 19 May 1995, which had become final.

29. The applicant appealed against the judgment before the Riga Regional Court. In a judgment of 15 May 2000 the regional court also found against the applicant, endorsing in substance the reasoning of the court of first instance. The applicant then lodged an appeal on points of law with the Senate of the Supreme Court. In a final order of 10 July 2000 the Senate, sitting in camera, declared the appeal inadmissible for lack of arguable legal grounds.

30. Meanwhile, on 6 July 2000, the applicant made a third application for regularisation to the Directorate, requesting it to grant her "the right to reside legally in Latvia". Her application was rejected.

31. In August 2001 the head of the Directorate decided to reopen the file concerning the applicant"s daughter, who was then seventeen. He noted in particular that, on 1 July 1992, she had been registered at her father"s address as a "permanently resident non-citizen" of Latvia, and that she therefore fulfilled the requirements of section 1 of the Non-Citizens Act. Accordingly, in October 2001, the Directorate issued the applicant"s daughter with a passport based on the status of "permanently resident non-citizen", re-entered her name in the register of residents and gave her a new personal identification code.

32. By Decree No. 820 of the Cabinet of Ministers of 24 December 2003, the applicant"s daughter became a naturalised Latvian citizen (paragraph 1.105 of the decree).

C. Developments after the application

was declared admissible

33. On 7 January 2005 the Directorate sent a letter to the applicant which read as follows (underlining in the original):

"...The Directorate... has taken note of the final decision of the European Court of Human Rights (First Section)... on the admissibility of the application in the case of Natella Kaftailova v. Latvia.

The Directorate has explored the options currently available under Latvian legislation which might make it possible to regularise your legal situation in Latvia; it therefore invites you to take this opportunity to have your legal status in Latvia determined and to obtain a residence permit.

On 9 January 1995 a deportation order was served on you..., requesting you to leave Latvian territory by 15 January 1995. The deportation order has not been executed, nor have any measures been taken with a view to its enforcement. Section 360 (4) of the Administrative Procedure Act... currently in force stipulates that "an administrative act may not be executed if more than three years have elapsed since it became enforceable"... In view of the fact that, under the previously existing rules, execution of the [[deportation order]] was not stayed, and that you did not comply with it, [[execution is no longer possible]].

The Status of Stateless Persons Act, in force prior to 2 March [2004], made no provision for granting stateless person status to persons illegally resident in Latvia. Accordingly, the Directorate did not invite you to submit the papers required to obtain that status.

The Stateless Persons Act which entered into force on 2 March 2004 replaced the Status of Stateless Persons Act... The conditions for the granting of stateless person status laid down by the [new] Act differ from those contained in the [old] Act.

Under Section 2 (1) of the Stateless Persons Act, [[a person may be granted stateless person status... if no other State has recognised him or her as a national in accordance with its own laws]]. Under section 3 (1) of the Act, persons not covered by the Convention of 28 September 1954 relating to the Status of Stateless Persons cannot be recognised as stateless persons...

In accordance with section 4 (1) of the Stateless Persons Act, [[in order to be recognised as a stateless person, the individual concerned must submit to the Directorate]]:

(1) a [written] application;

(2) an identity document;

(3) a document issued by a competent body in the foreign State, to be determined by the Directorate, certifying that the person concerned is not a national of that State and is not guaranteed nationality of that State, or a document certifying the impossibility of obtaining such a document.

In view of the fact that you were born in Georgia and are of Georgian ethnic origin and the fact that, prior to your arrival in Latvia, you had been living in Russia..., it is essential... to ascertain that you are not recognised as a national of the Republic of Georgia or of the Russian Federation or guaranteed the right to nationality of those countries in accordance with their laws. Accordingly, to enable us to take a decision granting you stateless person status, you must [[provide [us] with documents issued by the competent bodies in the Republic of Georgia and the Russian Federation to the effect that you are not a national of those countries and that you are not guaranteed the right to such nationality, or with a document certifying the impossibility of obtaining such a document]].

Under section 6 (1) of the Stateless Persons Act, stateless persons must reside in Latvia in accordance with the rules laid down by the Immigration Act, that is to say, on the basis of a residence permit or, at least, a visa.

Having considered the circumstances of your case, [[we are prepared, once we have determined your legal status and obtained the necessary documentation..., to address an opinion to the Minister of the Interior proposing that you be issued with a permanent residence permit, in accordance with section 24 (2) of the Immigration Act]]..."

34. The Directorate then listed the documents to be submitted by the applicant to her local department and indicated the usual period of validity of each document. The letter went on as follows:

"Once you have been recognised as a stateless person and been issued with a residence permit..., your personal data will be entered in the register of residents and you will receive a personal identification code.

In the Directorate"s view, this is the only basis on which you can obtain a permanent residence permit, given the circumstances of your case... That being so, the Directorate, in addressing its opinion to the Minister of the Interior, will draw the Minister"s attention to the fact that issuing you with a permanent residence permit would be compatible with the [principles] of a democratic society, while maintaining the fair balance to be struck between the restriction of individual rights and the benefits to society of that restriction. The aim is to ensure that you have the right to conduct your private and family life without hindrance.

The Directorate would draw your attention to the fact that no one can be recognised as a stateless person or obtain a residence permit on a unilateral basis. You must therefore express a personal interest by making an application to that effect. In the view of the Directorate,... the solution outlined above corresponds to your interests, would remove the threat of deportation in the future and would enable you to exercise your right to private and family life without any great restrictions; moreover, in accordance with the Nationality Act, you could aspire to Latvian citizenship by naturalisation.

In view of the above, [[we invite you to contact the Directorate and submit the necessary documents to it]], so that... your legal status can be determined and... the Minister of the Interior can take a decision on the issuing of a permanent residence permit. ..."

At the end of the letter the Directorate gave the telephone numbers of the officials to whom the applicant should address any further queries concerning the regularisation of her status.

35. By Decree No. 75 of 2 February 2005, the Cabinet of Ministers instructed the Minister of the Interior to issue the applicant with a permanent residence permit "once the documents required to make such an application [had] been received" (Article 1 of the decree). At the same time the Minister of Foreign Affairs was instructed to have the Court"s decision of 21 October 2004 on the admissibility of the present application translated into Latvian, and to have the translation published in the Official Gazette (Article 3).

36. It is clear from the applicant"s explanations that she did not take the steps indicated by the Directorate and that she continues to reside illegally in Latvia.

II. Relevant domestic law

37. The relevant provisions of domestic law applicable at the material time are summarised in the Sisojeva and Others v. Latvia judgment ([GC], No. 60654/00, §§ 46 - 62, ECHR 2007-...).

THE LAW

I. Alleged violation of Article 8 of the Convention

38. The applicant claimed to be the victim of a violation of Article 8 of the Convention, the relevant parts of which provide:

"1. Everyone has the right to respect for his private and family life...

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others."

39. During the proceedings before the Chamber the Government had raised an objection, which they maintained before the Grand Chamber. They submitted that, in view of the measures taken by the Latvian authorities to help the applicant regularise her stay in Latvia, the matter had been effectively resolved and the application should be struck out of the Court"s list of cases in accordance with Article 37 § 1 (b) of the Convention. Article 37 § 1 reads:

"The Court may at any stage of the proceedings decide to strike an application out of its list of cases where the circumstances lead to the conclusion that

(a) the applicant does not intend to pursue his application; or

(b) the matter has been resolved; or

(c) for any other reason established by the Court, it is no longer justified to continue the examination of the application.

However, the Court shall continue the examination of the application if respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto so requires."

A. The Chamber judgment

40. In its judgment, the Chamber considered first of all that the objection raised by the Government was closely linked to the question whether the applicant had effectively lost her "victim" status within the meaning of Article 34 of the Convention. Accordingly, the Chamber decided to examine the Government"s submissions under Articles 34 and 37 § 1 (b) taken together. In doing so, it based its arguments on the general principle, established by the Court"s settled case-law, that a decision or measure favourable to the applicant is not sufficient to deprive him of his status as a "victim" unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then provided redress for, the alleged breach of the Convention. With regard to the first of these conditions, the acknowledgement of a violation, the Chamber accepted that the Directorate"s letter of 7 January 2005 and the Governmental decree of 2 February 2005, both of which made express reference to the Court"s decision on the admissibility of the present application, could be regarded as implicit acknowledgement of the existence of an issue under Article 8 of the Convention. As to redress, on the other hand, it considered that the steps taken by the Latvian authorities had been insufficient. While the regularisation arrangements proposed by the Government would allow the applicant to live permanently and without hindrance in Latvia, that solution did not erase the long period of insecurity and legal uncertainty which she had undergone in Latvia. The exceptional length of that period - approximately eleven years at the time the Chamber judgment was delivered - distinguished it clearly from the periods in issue in many similar cases. In sum, the Chamber came to the conclusion that the authorities had not afforded full redress for the violation alleged by the applicant, that the applicant could still claim to be a "victim" and that the matter had not been resolved. It therefore dismissed the Government"s objection.

41. On the merits, the Chamber took the view that the prolonged refusal by the Latvian authorities to grant the applicant the right to reside in Latvia on a legal and permanent basis had amounted to interference with her "private life" within the meaning of Article 8 of the Convention. The Chamber went on to find that the interference had not been proportionate to the legitimate aim pursued and that there had therefore been a violation of Article 8 in the instant case.

B. The parties" observations

1. The Government

42. The Government referred in essence to the grounds of the judgment in Sisojeva and Others (cited above, §§ 89 - 102), to which they fully subscribed. In particular, they did not deny that the applicant had undergone a period of insecurity and legal uncertainty in Latvian territory. However, they considered that the measures taken against the applicant had been, to a large extent, the consequence of her own conduct. In any event, the applicant currently faced no real or imminent risk of deportation from Latvia. The most recent act liable to adversely affect her had been the deportation order served on her on 9 January 1995; however, under the terms of section 360 (4) of the Administrative Procedure Act, "[a]n administrative act [could] not be executed if more than three years [had] elapsed since it became enforceable" (ibid., § 54). That decision had therefore ceased to be enforceable once and for all a long time before. Moreover, if the Directorate were to issue a new deportation order, it would be amenable to appeal before the administrative courts.

43. In any event, the Government were satisfied that the measure adopted by the Cabinet of Ministers on 2 February 2005 was sufficient to remedy the applicant"s complaint. In that connection they stressed that, when the deportation order was served on Mrs Kaftailova in 1995, the latter had been living in Latvia for only eleven years, whereas the applicants in other similar cases against Latvia had been resident in the country for decades. Furthermore, on humanitarian grounds, it had been decided at the outset to issue the applicant with a permanent rather than just a temporary residence permit. The Government laid particular emphasis on the fact that the above-mentioned measure was still valid and the applicant could apply for the residence permit at any time. However, the process could not be conducted unilaterally; the applicant must actually report to the authorities and demonstrate in person her wish to obtain the permit. In sum, the Government considered that the matter giving rise to the present case had been resolved and the application should be struck out of the Court"s list of cases in accordance with Article 37 § 1 (b) of the Convention.

2. The applicant

44. The applicant disagreed with the Government"s submissions. In her view, the differences between her case and that of Sisojeva and Others, cited above, were too great to allow the approach adopted by the Grand Chamber in the latter to be transposed directly to the present case. With regard first of all to the facts of the case, the applicant pointed out at the outset that the members of the Sisojev family had obtained two passports each and had registered addresses in both Russia and Latvia without informing the relevant authorities in Latvia, in breach of Latvian law (she referred to Sisojeva and Others, cited above, § 94). No such accusation could be levelled at the applicant, who had not committed any fraud and had simply been the victim of an error by the relevant authorities.

45. As to the regularisation arrangements proposed by the Latvian authorities, the applicant raised three objections. Firstly, she pointed out that the proposal in her case had been made belatedly, in February 2005, whereas the Sisojev family had received the first proposal aimed at regularising their stay in November 2003 (ibid., §§ 38 and 95). Secondly, the Government had made regularisation of the applicant"s situation subject to a condition she could not possibly fulfil. Section 4 (1), point 3 of the new Stateless Persons Act required any individual applying for that status to produce "a document issued by a competent body in the foreign State, to be determined by the Directorate, certifying that the person concerned [was] not a national of that State and [was] not guaranteed nationality of that State, or a document certifying the impossibility of obtaining such a document" (ibid., § 49). The instructions in question were, according to her, incomprehensible and no such document could be obtained in her case.

46. Lastly, the applicant said that the status of "stateless person", even if it were to be accompanied by a permanent residence permit, was not what she sought; her aim was restoration of the status she had had prior to 1994. In short, the applicant opposed the striking-out of the application.

C. The Court"s assessment

47. Before the Chamber the Government submitted, among other arguments, that the applicant had lost her "victim" status. For its part, the Court does not consider it necessary to rule on whether at the time she lodged the application the applicant could claim to be a "victim" of a violation of Article 8 of the Convention, or even to determine whether she can claim that status now. In the light of events occurring since 7 January 2005, and more especially since 2 February 2005 (see paragraphs 33 - 36 above), the Court considers that there is no longer any justification for examining the merits of the case, for the reasons set out below.

48. The Court reiterates that, under Article 37 § 1 (b) of the Convention, it may "at any stage of the proceedings decide to strike an application out of its list of cases where the circumstances lead to the conclusion that... the matter has been resolved...". To be able to conclude that this provision applies to the instant case, the Court must answer two questions in turn: firstly, it must ask whether the circumstances complained of directly by the applicant still obtain and, secondly, whether the effects of a possible violation of the Convention on account of those circumstances have also been redressed (see Pisano v. Italy [GC] (striking out), No. 36732/97, § 42, 24 October 2002). In the present case, that entails first of all establishing whether the risk of the applicant"s being deported persists; after that, the Court must consider whether the measures taken by the authorities constitute adequate redress in respect of the applicant"s complaint (see Sisojeva and Others, cited above, § 97).

49. With reference to the first question, the Court observes that execution of the order for Mrs Kaftailova"s deportation has long ceased to be possible and that, as matters stand, she therefore faces no real and imminent risk of being deported (see, mutatis mutandis, Vijayanathan and Pusparajah v. France, judgment of 27 August 1992, Series A No. 241-B, p. 87, §§ 46 - 47, and the Commission"s opinion, p. 95, § 119). Next, the Court takes note of the Directorate"s letter of 7 January 2005 explaining to the applicant that she could regularise her stay and outlining the procedure to be followed and, especially, of Decree No. 75 of 2 February 2005, in which the Cabinet of Ministers instructed the Minister of the Interior to issue the applicant with a permanent residence permit. If the applicant were to take the corresponding action she could remain in Latvia legally and permanently and, accordingly, lead a normal social life and maintain her relationship with her daughter.

50. The Court observes that the applicant has not yet taken the action indicated by the Directorate, despite the latter"s express invitation to that effect. In her submissions to the Court, she stated that she did not have all the documents required in order to apply for a residence permit. In that connection the Court notes that, in its letter of 7 January 2005, the Directorate told the applicant that she could not obtain a permanent residence permit until she had been granted stateless person status under the relevant legislation (see paragraphs 33 - 34 above). The decree of 2 February 2005, however, simply instructed the Minister of the Interior to issue the applicant with a permanent residence permit "once the documents required... [had] been received", without saying how this was to be achieved in practice (see paragraph 35 above). Nevertheless, the Court observes that to date the applicant has made no attempt, however small, to get in touch with the authorities and try to find a solution to whatever difficulties may arise. Having regard to the case file as a whole as it currently stands, and in the light of the explanations provided by the Government, the Court sees no indication that the latter have acted in bad faith (see Sisojeva and Others, cited above, § 101).

51. The applicant submitted that granting her stateless person status would not be adequate as it was not what she sought. Assuming that the applicant is still required to apply for and obtain that status, the Court points out that neither Article 8 nor any other provision of the Convention can be construed as guaranteeing, as such, the right to a particular type of residence permit; the choice of permit is in principle a matter for the domestic authorities alone (see Sisojeva and Others, cited above, § 91, and the case-law referred to therein). In any event, the Court notes that the measures indicated by the Latvian Government would allow the applicant to remain in Latvia and to exercise freely in that country her right to respect for her private life, as guaranteed by Article 8 of the Convention and interpreted in the Court"s case-law (see, mutatis mutandis, Sisojeva and Others, cited above, §§ 98 and 102).

52. In short, the material facts complained of by the applicant have ceased to exist. It therefore remains to be determined whether regularisation of her stay would be sufficient to redress the possible effects of the situation of which she complained to the Court.

53. In the instant case the Court acknowledges that, if not from the time the applicant"s name was removed from the register of residents in February 1994, then at the latest from the time her appeal against the order for her deportation was finally dismissed in May 1995, the applicant experienced a lengthy period of insecurity and legal uncertainty in Latvia. That period lasted approximately ten or twelve years, depending on the date taken as the starting-point. Moreover, the Court observes that the expulsion of a stateless person may give rise to serious issues under Article 8 of the Convention. However, while regretting the fact that the Latvian authorities did not find an earlier solution to the matter, the Court does not consider that this fact on its own makes the measure suggested inadequate in view of the applicant"s personal situation, as it appears that no attempt was made to execute the deportation order and the applicant was therefore effectively able to remain in Latvia throughout the period concerned. This reduces considerably the extent of the redress which needs to be afforded in the present case.

54. Consequently, and in the light of all the relevant circumstances of the case, the Court considers that the regularisation arrangements proposed to the applicant by the Latvian authorities constitute an adequate and sufficient remedy for her complaint under Article 8 of the Convention.

55. Having regard to all the above considerations, the Court concludes that both conditions for the application of Article 37 § 1 (b) of the Convention are met in the instant case. The matter giving rise to this complaint can therefore now be considered to be "resolved" within the meaning of Article 37 § 1 (b). Finally, no particular reason relating to respect for human rights as defined in the Convention requires the Court to continue its examination of the application under Article 37 § 1 in fine.

Accordingly, the application should be struck out of the Court"s list of cases.

II. Application of Rule 43 § 4 of the Rules of Court

56. Rule 43 § 4 of the Rules of Court provides:

"When an application has been struck out, the costs shall be at the discretion of the Court. ..."

57. The Court points out that, unlike Article 41 of the Convention, which comes into play only if the Court has previously found "that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto", Rule 43 § 4 allows the Court to make an award solely for costs and expenses (see Sisojeva and Others, cited above, § 132).

58. The applicant did not submit any claim for just satisfaction before the Chamber. However, she submitted a claim totalling 600 pounds sterling (GBP), or approximately 886 euros (EUR), for costs and expenses relating to the Grand Chamber proceedings. The amount claimed corresponds to six hours" work by her representative, Mr W. Bowring, at an hourly rate of GBP 100, but does not include value-added tax.

59. The Government challenged the accuracy of the amount claimed, arguing that the applicant"s claim for costs and expenses did not meet the requirements laid down by the Court"s case-law. The bill of costs submitted by Mr Bowring merely stated an overall amount without giving a detailed breakdown of the services provided. In any event, the Government were of the opinion that Mr Bowring"s fees were excessive, as they were several times higher than the amounts laid down in the scale of fees approved by the panel of the Latvian Bar Association.

60. The Court reiterates that the general principles governing reimbursement of costs under Rule 43 § 4 are essentially the same as under Article 41 of the Convention. In other words, in order to be reimbursed, the costs must relate to the alleged violation or violations and be reasonable as to quantum. Furthermore, under Rule 60 § 2 of the Rules of Court, itemised particulars of any claim made under Article 41 of the Convention must be submitted, together with the relevant supporting documents or vouchers, failing which the Court may reject the claim in whole or in part. In addition, it is clear from the structure of Rule 43 § 4 that, when the Grand Chamber makes a decision on the award of expenses, it must do so with reference to the entire proceedings before the Court, including the stages prior to referral to the Grand Chamber (ibid., § 133).

61. In the instant case the Court acknowledges that the bill of costs submitted by Mr Bowring was very general and did not specify the exact nature of the legal services provided. However, in the light of the information furnished by the applicant, it considers that the amount claimed is in no way disproportionate to the complexity of the case and the other relevant factors. In the circumstances, the Court deems it reasonable to allow the claim and to award the applicant EUR 886 for costs and expenses. To this amount is to be added any tax that may be chargeable (see, mutatis mutandis, Lavents v. Latvia, No. 58442/00, § 154, 28 November 2002). As to default interest, the Court considers it appropriate that it should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Holds that the matter giving rise to the present case has been resolved and decides to strike the application out of its list of cases;

2. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 886 (eight hundred and eighty-six euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English and in French, and notified in writing on 7 December 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Jean-Paul COSTA

President

Michael O"BOYLE

Deputy Registrar