(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "СОРОКИН (SOROKIN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 7739/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 30 июля 2009 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу "Сорокин против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни,
Георга Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 июля 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 7739/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Николаем Николаевичем Сорокиным (далее - заявитель) 18 января 2006 г.
2. Интересы заявителя представлял С. Каншин, адвокат, практикующий в Волгограде. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель утверждал, что его предварительное заключение было слишком длительным и не сопровождалось надлежащими процессуальными гарантиями.
4. 31 марта 2008 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. Председатель принял решение о применении правила 41 Регламента Суда и рассмотрении жалобы в приоритетном порядке.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1971 году и проживает в Волгограде.
A. Уголовное разбирательство по обвинениям в краже
и подделке документов
6. 31 января 2003 г. заявитель был задержан, и ему были предъявлены обвинения в двух эпизодах кражи и использовании украденных и подложных удостоверений личности.
7. 6 апреля 2004 г. Дзержинский районный суд Волгограда признал заявителя виновным в соответствии с предъявленными обвинениями и приговорил его к трем годам и шести месяцам лишения свободы с исчислением срока с 31 января 2003 г.
8. 27 июля 2004 г. Волгоградский областной суд, рассмотрев жалобу, оставил приговор без изменения.
9. Заявитель отбыл срок лишения свободы 31 июля 2006 г.
B. Уголовное разбирательство по обвинениям в принадлежности
к вооруженной преступной группе, разбое, вымогательстве,
похищении людей и убийстве
10. 16 сентября 2003 г. Центральный районный суд Волгограда заключил заявителя под стражу по обвинению в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах. Он сослался на тяжесть предъявленного обвинения и угрозу того, что заявитель скроется или воспрепятствует производству по уголовному делу.
11. В неустановленную дату заявителю были предъявлены новые обвинения в принадлежности к организованной преступной группе, разбое, вымогательстве и похищении человека.
12. 13 ноября 2003 г. Центральный районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 января 2004 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений и необходимость в дополнительном расследовании.
13. 24 декабря 2003 г. Центральный районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 10 апреля 2004 г. Он установил, что заявитель может скрыться или продолжить заниматься преступной деятельностью, поскольку он обвиняется в совершении тяжких преступлений и является безработным.
14. В апреле 2004 г. следствие было закончено и шесть обвиняемых, включая заявителя, были преданы Волгоградскому областному суду.
15. Обвиняемые просили о рассмотрении их дела с участием присяжных заседателей.
16. 20 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд назначил на 27 апреля 2004 г. предварительное слушание для рассмотрения ходатайства. Он также указал, что избранная обвиняемым мера пресечения оставлена без изменения.
17. 27 апреля 2004 г. Волгоградский областной суд принял решение о том, что дело обвиняемых будет рассмотрено с участием присяжных заседателей и что мера пресечения в виде содержания под стражей оставлена без изменения.
18. 13 октября 2004 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2005 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений.
19. 12 января 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2005 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений и угрозу того, что они могут оказать давление на свидетелей и присяжных заседателей.
20. 7 апреля 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2005 г. Областной суд установил, что с учетом тяжести предъявленных обвинений "целесообразно" содержать обвиняемых под стражей. Он отклонил их ходатайства об освобождении под подписку о невыезде из города, поскольку эта мера не исключала угрозы того, что они окажут давление на свидетелей или присяжных заседателей.
21. 29 июня 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2005 г. Он установил, что обвиняемые могут повлиять на разбирательство, поскольку они обвиняются в совершении тяжких преступлений, включая обвинение в принадлежности к вооруженной преступной группе.
22. 4 октября 2005 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2006 г. по тем же мотивам, что и ранее.
23. Заявитель обжаловал это решение. Он утверждал, что отсутствовала необходимость в продлении срока его содержания под стражей, поскольку он отбывал срок лишения свободы в соответствии с приговором от 6 апреля 2004 г. и по этой причине не мог оказать давление на свидетелей или угрожать присяжным заседателям. 8 декабря 2005 г. Верховный суд Российской Федерации, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока без изменения.
24. 22 декабря 2005 г. Волгоградский областной суд рассмотрел ходатайство прокурора о новом продлении срока. Прокурор участвовал в заседании и просил суд продлить срок содержания обвиняемых под стражей на три месяца, ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений. Из протокола судебного заседания следует, что заявитель не был доставлен в суд, поскольку он находился в больнице, где проходил лечение от туберкулеза. Судья задал адвокату заявителя вопрос о том, возражает ли она против рассмотрения дела в отсутствие заявителя. Адвокат заявила, что не возражает. В тот же день Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2006 г. Он установил, что существует угроза того, что обвиняемые могут угрожать свидетелям и присяжным заседателям, поскольку они обвиняются в совершении особо тяжких преступлений, включая принадлежность к вооруженной преступной группе и убийство.
25. В своей жалобе заявитель указывал, что заседание было проведено в его отсутствие. 4 апреля 2006 г. Верховный суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока без изменений, установив, что оно являлось законным и обоснованным.
26. 10 апреля и 5 июля 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей по тем же причинам, что и ранее.
27. 2 октября 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2007 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений и особенности "личности" обвиняемых. Суд также указал, что цель содержания под стражей заключалась в устранении угрозы того, что обвиняемые скроются, продолжат заниматься преступной деятельностью или воспрепятствуют судебному разбирательству.
28. В своей жалобе заявитель указывал на то, что решение о продлении срока было недостаточно мотивированным и не подтверждалось соответствующими фактами. Областной суд пренебрег его доводами о том, что он страдал туберкулезом и что состояние его здоровья ухудшилось в период содержания под стражей. Он также жаловался, что не был ознакомлен с материалами, представленными стороной обвинения в поддержку ходатайства о продлении срока содержания под стражей.
29. 28 декабря 2006 г. Верховный суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока без изменений, установив, что оно являлось законным, мотивированным и обоснованным. Обвиняемым вменялись тяжкие преступления и, следовательно, они могли скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать судебному разбирательству. Предположительно чрезмерный срок их содержания под стражей, их неудовлетворительное состояние здоровья или семейное положение не являлись достаточными причинами для их освобождения.
30. 27 декабря 2006 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2007 г. по тем же причинам, что и ранее.
31. Заявитель подал жалобу, ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции и указывая, что его содержание под стражей превысило разумный срок, и решение о продлении срока было недостаточно обоснованным. Областной суд уже допросил всех свидетелей обвинения и исследовал доказательства, представленные прокурором, соответственно, он уже не мог оказывать давление на свидетелей или препятствовать разбирательству любым иным способом. Сославшись на наличие постоянного места жительства, положительные характеристики и неудовлетворительное состояние здоровья, он просил об освобождении под подписку о невыезде.
32. 28 марта 2007 г. Верховный суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока без изменений, установив, что оно являлось законным и обоснованным.
33. 10 апреля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2007 г. по тем же причинам, что и ранее.
34. 9 июля 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2007 г., установив, что отсутствуют основания для изменения меры пресечения.
35. 11 октября 2007 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2008 г., ссылаясь на тяжесть предъявленных обвинений и угрозу того, что заявитель скроется или подвергнет запугиванию свидетелей или присяжных заседателей.
36. 9 января 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2008 г. по тем же причинам, что и ранее.
37. 8 апреля 2008 г. Волгоградский областной суд отклонил ходатайство заявителя об освобождении под подписку о невыезде и продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 июля 2008 г. В решении указывалось следующее:
"Поскольку судебное разбирательство еще не завершено, необходимо продлить срок содержания обвиняемых под стражей.
Суд полагает, что тяжесть предъявленных обвинений оправдывает применение к обвиняемым меры пресечения в виде содержания под стражей.
Однако, в дополнение к тяжести предъявленных обвинений - а именно организации вооруженной группы... и совершения нападений на граждан и убийств - наказываемых лишением свободы до 20 лет каждого из обвиняемых, суд также принимает во внимание иные факторы.
Таким образом, суд имеет основания полагать, что... применение к обвиняемым подписки о невыезде или иной меры пресечения не устранит возможности того, что они скроются или окажут давление на участников разбирательства и присяжных заседателей.
Довод обвиняемых о том, что их содержание под стражей являлось чрезмерно длительным, сам по себе не является достаточным для их освобождения.
Обвиняемые не представили данных, свидетельствующих о существовании факторов, делающих невозможным [sic] их пребывание в условиях изолятора.
Суд не убеждает довод обвиняемых о том, что они не были ознакомлены с материалами, представленными стороной обвинения в поддержку ходатайств о продлении срока содержания под стражей. Суд располагает только материалами уголовного дела, с которыми обвиняемые ознакомились.
Суд полагает, что основания для содержания под стражей обвиняемых, которые обвиняются в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, являются относимыми и достаточными. Их содержание под стражей отвечает интересам общества, поскольку препятствует совершению аналогичных преступлений и обеспечивает высококачественное и эффективное рассмотрение настоящего уголовного дела.
Материалы уголовного дела содержат достаточные доказательства против каждого обвиняемого, оправдывающие продление срока их содержания под стражей..."
38. 7 июля 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 октября 2008 г., дословно воспроизведя формулировку Решения от 8 апреля 2008 г.
39. 10 октября 2008 г. Волгоградский областной суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 января 2009 г., дословно воспроизведя формулировку Решения от 8 апреля 2008 г.
40. Разбирательство до сих пор продолжается в суде первой инстанции. Заявитель остается под стражей.
II. Применимое национальное законодательство
41. С 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы<*>регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г.).
--------------------------------
<*>Так в тексте. Вероятно, имеются в виду вопросы уголовного процесса (прим. переводчика).
42. "Превентивные меры"<*>, или "меры пресечения", включают обязательство не покидать город или регион, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98)<**>. При необходимости от подозреваемого или обвиняемого может быть взято обязательство о явке (статья 112).
--------------------------------
<*>Так в тексте. В Уголовно-процессуальном кодексе термин "превентивные меры" отсутствует (прим. переводчика).
<**>Буквально "мерами пресечения являются: 1) подписка о невыезде; 2) личное поручительство; 3) наблюдение командования воинской части; 4) присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; 5) залог; 6) домашний арест; 7) заключение под стражу" (прим. переводчика).
43. При избрании меры пресечения компетентный орган обязан установить, имеются ли "достаточные основания полагать", что обвиняемый скроется от следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины<*>(статья 97). Он также должен был учитывать тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).
--------------------------------
<*>В данном случае Европейский суд приводит цитату из УПК РСФСР. В УПК Российской Федерации речь идет о воспрепятствовании "производству по уголовному делу" (прим. переводчика).
44. Содержание под стражей применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения (часть 1 статьи 108).
45. После задержания подозреваемый помещается под стражу на период "предварительного следствия" ("за следствием"). По истечении шести месяцев продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Срок содержания под стражей не может быть продлен свыше 18 месяцев (части 1 - 3 статьи 109). Срок содержания под стражей "в период предварительного следствия" исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).
46. С даты направления дела в суд прокурором подсудимый считается содержащимся под стражей "за судом"<*>(или "в период судебного разбирательства"). Срок содержания его под стражей "за судом" исчисляется до вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлевать его каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255).
--------------------------------
<*>Понятия содержания под стражей "за следствием" или "за судом" широко используются в быту правоохранительных органов, по крайней мере, с начала советского периода. Однако в процессуальном законодательстве эти термины не применяются (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
47. Заявитель жаловался на то, что его право на судебное разбирательство в течение разумного срока было нарушено, и утверждал, что решения о его содержании под стражей не были достаточно обоснованными. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который устанавливает следующее:
"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "с" пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
A. Приемлемость жалобы
48. Власти Российской Федерации просили Европейский суд отклонить жалобу заявителя в части периода его содержания под стражей до 18 июля 2005 г. По их мнению, Европейский суд имел юрисдикцию для рассмотрения периода содержания заявителя под стражей только в отношении шестимесячного периода, предшествующего подаче жалобы. Кроме того, заявитель не подавал жалобу на решения о содержании под стражей, вынесенные в ходе следствия.
49. Европейский суд полагает, что лицо, указывающее на нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции относительно длительности его содержания под стражей, обжалует длящуюся ситуацию, которая должна рассматриваться в целом и без разделения на периоды, как предполагают власти Российской Федерации (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда по делу "Солмаз против Турции" (Solmaz v. Turkey), жалоба № 27561/02, § 29 и 37, ECHR 2007-... (извлечения)). После заключения под стражу 16 сентября 2003 г. заявитель постоянно находился в заключении. Хотя он не подавал жалобы на решения о продлении срока, которые были вынесены до октября 2005 г., он обжаловал в Верховный суд Решения о содержании под стражей от 4 октября и 22 декабря 2005 г. и 2 октября и 27 декабря 2006 г., указывая, в частности, что его содержание под стражей превысило разумный срок. Таким образом, он обеспечил Верховному суду возможность рассмотреть вопрос о том, совместимо ли его содержание под стражей с конвенционным правом на судебное разбирательство в разумный срок или на освобождение до суда. Действительно, Верховный суд оценивал необходимость дальнейшего продления срока с учетом всего предшествующего периода содержания под стражей, принимая во внимание срок, который он уже провел в заключении. Европейский суд соответственно отклоняет возражение властей Российской Федерации.
50. Европейский суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Она также не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
51. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель обвинялся во многих особо тяжких преступлениях. Он, кроме того, подозревался в активной причастности к вооруженной преступной группировке, регулярно совершавшей преступления и представлявшей повышенную опасность для общества. Ссылаясь на дело "Контрада против Италии" (Contrada v. Italy) (Постановление от 24 августа 1998 г., § 67, Reports of Judgments and Decisions 1998-V), они утверждали, что его принадлежность к организации мафиозного типа с жесткой иерархической структурой и значительными возможностями для запугивания усложняла и затягивала уголовное разбирательство. Заявителя требовалось содержать под стражей в период следствия и суда в целях исключения возможности его давления на свидетелей. Национальные суды также ссылались на тот факт, что заявитель являлся безработным. Власти Российской Федерации полагали, что содержание под стражей заявителя было основано на "относимых" и "достаточных" причинах.
52. Заявитель утверждал, что национальные суды не указали "относимых" и "достаточных" причин для его содержания под стражей. Мнение национальных судов о том, что он может скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или помешать судебному разбирательству, не подкреплялись какими бы то ни было доказательствами и, более того, были абсурдными. До 31 июля 2006 г. заявитель отбывал наказание после вынесения приговора по другому уголовному делу о краже и подделке документов. Его заключение делало невозможным для него скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или воспрепятствовать правосудию.
2. Мнение Европейского суда
a) Общие принципы
53. Европейский суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности заключения под стражу. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. В таких делах Европейский суд должен установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются "относимыми" и "достаточными", Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили "особую тщательность" в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV).
54. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 Конвенции не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Лицо, обвиняемое в совершении преступления, должно всегда освобождаться до суда, если государство не продемонстрирует, что существуют "относимые" и "достаточные" причины, оправдывающие его длительное содержание под стражей (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу "Кастравец против Молдавии" (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30 и 32; Постановление Большой палаты по делу "Маккей против Соединенного Королевства" (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу "Яблоньский против Польши" (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу "Ноймейстер против Австрии" (Neumeister v. Austria), § 4, Series A, № 8). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского суда по делу "Шишков против Болгарии" (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003-I).
55. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания на заключенного в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 - 85). Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отказе ходатайств об освобождении. В задачу Европейского суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в основном на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 86; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии", § 152).
b) Применение в настоящем деле
i) Период, который должен учитываться
56. Европейский суд отмечает, что пункт 3 статьи 5 Конвенции применяется исключительно в ситуации, предусмотренной в подпункте "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, с которой образует единое целое. Он перестает применяться в день, когда по обвинению вынесено решение хотя бы только судом первой инстанции, поскольку с этого дня лицо содержится под стражей как "осужденное компетентным судом" в значении подпункта "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Солмаз против Турции", § 24 - 26; и Постановление Европейского суда от 28 марта 1990 г. по делу "В. против Австрии" (B. v. Austria), § 36 - 39, Series A, № 175).
57. Заявитель оставался под стражей до 16 сентября 2003 г. по обвинению в участии в вооруженной преступной группировке, разбое, вымогательстве, похищении людей и убийстве. Он находился в предварительном заключении и позднее. Часть этого периода, с 6 апреля 2004 г. по 31 июля 2006 г., он одновременно отбывал наказание по другому уголовному делу, связанному с кражей и подделкой документов. Европейский суд должен установить, какой подпункт пункта 1 статьи 5 Конвенции применим к этому периоду с целью определения того, должен ли он учитываться для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции.
58. Европейский суд напоминает, что в этой связи применимость одного из оснований, указанных в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не обязательно исключает применение другого, и содержание под стражей может быть оправданным более чем одним подпунктом этого положения (см., в частности, Постановление Европейского суда от 11 мая 2004 г. по делу "Бранд против Нидерландов" (Brand v. Netherlands), жалоба № 49902/99, § 58; и Постановление Европейского суда от 24 октября 1997 г. по делу "Джонсон против Соединенного Королевства" (Johnson v. United Kingdom), § 58, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). В частности, в деле "Эриксен против Норвегии" Европейский суд счел, что содержание заявителя под стражей было оправданным с точки зрения обоих подпунктов "a" и "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, и установил, что пункт 3 статьи 5 Конвенции применим (см. Постановление Европейского суда от 27 мая 1997 г. по делу "Эриксен против Норвегии" (Eriksen v. Norway), § 92, Reports of Judgments and Decisions 1997-III).
59. В настоящем деле 6 апреля 2004 г. заявитель был обвинен в краже и подделке документов и приговорен к сроку лишения свободы, который должен был закончиться 31 июля 2006 г. В этот период он содержался под стражей как лицо, "осужденное компетентным судом", в значении подпункта "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции. В то же время он находился под стражей в связи с другим уголовным разбирательством с целью предания его компетентному суду по обвинению в членстве в вооруженной преступной группе и соучастии в разбое, вымогательстве, похищении людей и убийстве, в ситуации, предусмотренной в подпункте "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Соответственно, отсюда следует, что с 6 апреля 2004 г. по 31 июля 2006 г. лишение свободы заявителя относилось к сфере действия обоих подпунктов "a" и "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции. Учитывая, что заявитель был заключен под стражу на основании подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции и независимо от того, что его содержание под стражей было также основано на подпункте "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции, Европейский суд полагает, что этот период также должен быть принят во внимание для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции. Соответственно, заявитель длительное время до суда содержался под стражей по обвинениям в причастности к вооруженной преступной группе, разбое, вымогательстве, похищении людей и убийстве, с его заключения под стражу 16 сентября 2003 г. до настоящего момента, что составляет более чем пять лет и девять месяцев.
ii) Разумность длительности указанного периода
60. Не оспаривается сторонами, что первоначальное заключение заявителя под стражу было обусловлено разумным подозрением в том, что он состоял членом вооруженной преступной группы и участвовал в разбое, вымогательстве, похищении людей и убийстве. Остается удостовериться, привели ли судебные органы "относимые" и "достаточные" причины, оправдывающие его длительное содержание под стражей, и проявили ли они "особую тщательность" при осуществлении разбирательства. Чрезмерная длительность содержания заявителя под стражей вызывает глубокую озабоченность Европейского суда. При таких обстоятельствах российские власти должны были привести весьма веские причины для содержания заявителя под стражей в течение более чем пяти лет и девяти месяцев.
61. В дополнение к разумному подозрению против заявителя судебные органы исходили из угрозы того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или окажет давление на свидетелей или присяжных заседателей. В этом отношении они указывали на тяжесть предъявленных обвинений, особо подчеркивая обвинение в причастности к вооруженной преступной группе и отсутствие постоянной работы.
62. Тяжесть обвинений была основным фактором при оценке возможности того, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. Европейский суд неоднократно указывал, что хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести обвинения. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51; см. также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 81).
63. Другим основанием для содержания заявителя под стражей являлась предполагаемая принадлежность к организованной преступной группе. Европейский суд признает, что в делах об организованной преступности угроза того, что заключенный в случае освобождения может оказать давление на свидетелей или иным образом препятствовать разбирательству, часто является особенно значимой. Все эти факторы могут оправдать сравнительно длительный период содержания под стражей. Однако они не дают властям неограниченных полномочий по продлению этой меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 14 ноября 2006 г. по делу "Осух против Польши" (Osuch v. Poland), жалоба № 31246/02, § 26; и Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу "Целеевский против Польши" (Celejewski v. Poland), жалоба № 17584/04, § 37 - 38). Учитывая, что заявитель подозревался в активном участии в организованной преступной группе, Европейский суд признает, что власти могли обоснованно полагать, что угроза оказания давления на свидетелей и присяжных первоначально существовала. Однако Европейский суд не убежден, что это основание могло оправдать пятилетний срок содержания заявителя под стражей. Действительно, национальные суды ссылались на риск воспрепятствования разбирательству в краткой форме, без указания на особенности личности или поведения заявителя, которые подтверждали бы их заключение о том, что он может прибегнуть к запугиванию. По мнению Европейского суда, общая характеристика угрозы не может служить оправданием для содержания заявителя под стражей в течение более чем пяти лет. Национальные суды не придали значения тому факту, что по прошествии времени данное основание становилось все менее значимым. Мотивировка судов не отражала развитие ситуации и не позволяла удостовериться в том, что на поздних стадиях разбирательства это основание оставалось достаточным. Поэтому Европейский суд не убежден, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей существовали непреодолимые мотивы для опасения, что он окажет давление на свидетелей или присяжных заседателей, иным образом воспрепятствует расследованию дела, и они, безусловно, не перевешивали право заявителя на разбирательство в разумный срок или на освобождение в период рассмотрения дела судом.
64. Кроме того, национальные суды оценивали возможность того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью, со ссылкой на его незанятость. В этом отношении Европейский суд напоминает, что только из-за этого нельзя заключить, что он мог совершить новые преступления (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Пшевечерский против Российской Федерации" (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68). В любом случае, само по себе отсутствие постоянной работы не может служить основанием для более чем пятилетнего предварительного заключения.
65. Европейский суд также находит удивительным, что в период с 6 апреля 2004 г. по 31 июля 2006 г., когда заявитель отбывал свое наказание по несвязанному уголовному делу, национальные суды в постановлениях о продлении срока продолжали ссылаться на опасность того, что он может скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или оказывать давление на свидетелей и присяжных. Европейский суд допускает, что постановления о содержании под стражей могут быть необходимы в отношении осужденных, например, в целях перевода лица из исправительной колонии, в которой оно отбывает наказание, в изолятор, расположенный в местности, в которой осуществляются следствие и судебное разбирательство. Однако в настоящем деле национальные суды не ссылались на такую необходимость. Вместо этого они повторяли стереотипные формулировки, не учитывая, был ли реальным риск того, что заявитель, содержащийся под стражей в исправительной колонии, скроется от правосудия, продолжит заниматься преступной деятельностью или станет запугивать свидетелей или присяжных. Европейский суд полагает, что Решения о продлении срока, вынесенные между 6 апреля 2004 г. и 31 июля 2006 г., явно свидетельствовали о небрежном отношении национальных судов к содержанию заявителя под стражей, срок которого продлевался автоматически, без исследования конкретных фактов или учета изменения обстоятельств. Хотя постановления о продлении срока, выносившиеся в этот период, практически не затрагивали ситуацию заявителя, так как он в любом случае был осужден компетентным судом, этот факт не имеет решающего значения для оценки Европейского суда. Существование нарушения возможно даже в отсутствие вреда или ущерба; вопрос о том, был ли в действительности заявитель поставлен в неблагоприятное положение или претерпел ущерб, приобретает значение только в контексте статьи 41 Конвенции (см., в частности, Постановление Европейского суда от 31 июля 2008 г. по делу "Религиозное общество свидетелей Иеговы" и другие против Австрии" (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others v. Austria), жалоба № 40825/98, § 67; Постановление Европейского суда от 27 сентября 1990 г. по делу "Вассинк против Нидерландов" (Wassink v. Netherlands), § 38, Series A, № 185-A; и Постановление Европейского суда от 13 июня 1979 г. по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium), § 27, Series A, № 31).
66. Европейский суд отмечает, что все решения о продлении срока содержания заявителя под стражей были стереотипно и кратко сформулированы. Они не описывали подробно личную ситуацию заявителя. Хотя в одном постановлении о продлении срока областной суд указал, что учел "личность обвиняемых", это заявление не сопровождалось описанием его личных качеств или объяснением того, почему они делают его содержание под стражей необходимым (см. § 27 настоящего Постановления). Нежелание национальных органов уделить внимание надлежащему обсуждению личной ситуации заявителя особенно проявилось в Постановлениях областного суда от 20 и 27 апреля 2004 г., в которых не приводилось никаких оснований для длительного содержания под стражей. Областной суд только отметил, что "обвиняемые должны оставаться под стражей" (см. § 16 и 17 настоящего Постановления).
67. После того как дело было передано в суд в апреле 2004 г., суд первой инстанции выносил общие постановления о содержании под стражей с использованием тех же кратких формулировок для продления срока содержания под стражей шести лиц. Европейский суд уже устанавливал, что практика вынесения общих постановлений о содержании под стражей без оценки конкретных оснований содержания под стражей каждого заключенного сама по себе не совместима с пунктом 3 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Щеглюк против Российской Федерации", § 45; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации", § 76; и Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу "Долгова против Российской Федерации" (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49). Продлевая срок содержания заявителя общими постановлениями, национальные органы не придали надлежащего значения его индивидуальным обстоятельствам.
68. Наконец, Европейский суд отмечает, что национальные органы явно отказались рассматривать вопрос о том, превышала ли длительность содержания заявителя под стражей "разумный срок" (см. § 29 и 37 настоящего Постановления). Такой анализ имел особое значение для национальных решений после того как заявитель провел несколько лет под стражей; однако проверка разумности срока никогда не проводилась.
69. Европейский суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу "Белевицкий против Российской Федерации" (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 99 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 72 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Долгова против Российской Федерации", § 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации"<*>, § 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", § 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации", § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу "Смирнова против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX).
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02 в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
70. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что, не исследовав конкретные факты и не рассмотрев альтернативных "мер пресечения" и руководствуясь в основном тяжестью предъявленных обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые хотя и имели значение для дела, не могли рассматриваться как "достаточные" для оправдания длительности более чем пятилетнего срока. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, осуществлялось ли разбирательство "с надлежащей тщательностью". Однако Европейский суд рассмотрит довод властей Российской Федерации о том, что сложность дела заявителя объясняла длительность его содержания под стражей. Он признает, что в делах об организованной преступности с участием нескольких подсудимых сбор доказательств часто является сложной задачей, поскольку необходимы получение разнообразных доказательств из многих источников и установление фактов и степени предполагаемой ответственности каждого из подозреваемых (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 15 января 2008 г. по делу "Лашкевич против Польши" ({Laszkiewicz}<*>v. Poland), жалоба № 28481/03, § 59 и 61). Однако в аналогичных обстоятельствах он устанавливал, что сложность дела, число или поведение обвиняемых не могут оправдывать более чем пятилетнее предварительное заключение (см. Постановление Европейского суда по делу "Эрдем против Германии" (Erdem v. Germany), жалоба № 38321/97, § 46, ECHR 2001-VII).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
71. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
72. Заявитель жаловался на то, что ему было отказано в доступе к материалам, представленным обвинением для обоснования их требования о продлении срока содержания его под стражей, и что слушание от 22 декабря 2005 г. было проведено в его отсутствие. Европейский суд находит, что они подлежат рассмотрению с точки зрения пункта 4 статьи 5 Конвенции, которая предусматривает следующее:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".
1. Предполагаемый отказ в доступе к материалам
73. Власти Российской Федерации утверждали, что все материалы, представленные прокурором, были рассмотрены судом в ходе последующих судебных слушаний в присутствии заявителя и его представителя. Ни заявитель, ни его представитель не требовали дополнительного ознакомления с материалами дела.
74. Заявитель поддержал свою жалобу.
75. Европейский суд напоминает, что задержанные или заключенные под стражу имеют право инициировать судебное рассмотрение процессуальных и материально-правовых вопросов, которые являются существенными для определения "законности" лишения лица свободы по смыслу Конвенции. Это означает, что компетентный суд должен рассмотреть "не только соответствие с процессуальными требованиями национального законодательства, но также и обоснованность обвинения, вызвавшего задержание, и законность целей, которые преследовались задержанием и последующим заключением под стражу". Суд, рассматривающий законность содержания под стражей, должен предоставить гарантии законности процедур. Производство должно быть состязательным и должно всегда обеспечивать "равенство сторон" - прокурора и заключенного под стражу лица. Равенство сторон не обеспечивается, если адвокату было отказано в доступе к тем документам в следственном деле, которые были существенными для оспаривания законности содержания под стражей его клиента (см. Постановление Европейского суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, § 58, ECHR 1999-II; и Постановление Европейского суда от 30 марта 1989 г. по делу "Лами против Бельгии" (Lamy v. Belgium), § 29, Series A, № 151). Хотя национальное законодательство может обеспечивать "равенство сторон" различным образом, какой бы способ ни был избран, он должен гарантировать, что другая сторона процесса будет осведомлена обо всех объяснениях, которые содержатся в деле, и что она имеет реальную возможность представить по ним возражения (см. Постановление Европейского суда от 13 февраля 2001 г. по делу "Гарсия Альва против Германии" (Garcia Alva v. Germany), жалоба № 23541/94, § 39).
76. Заявитель в настоящем деле не утверждал, что он не получал копии ходатайств прокурора о продлении срока. Также он не жаловался, что ему было отказано в представлении возражений против них. Сущность его жалобы была направлена против предполагаемого отказа национального суда в его ознакомлении с материалами, на которых основывались требования прокурора о продлении срока. Европейский суд, однако, не убедило утверждение заявителя. Оно было рассмотрено и отклонено областным судом, который отметил, что имел в своем распоряжении только материалы из уголовного дела и что с материалами этого дела заявитель был ознакомлен (см. § 37 настоящего Постановления). Заявитель не представил никаких доказательств обратного. Нет никакого указания на то, что прокурор ссылался на какие-то документы, не приобщенные к уголовному делу, или что на той или иной стадии разбирательства заявителю было отказано в доступе к делу. Европейский суд находит, что заявитель имел возможность обращаться к документам в уголовном деле и оспаривать требования прокурора о продлении срока (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Николова против Болгарии", § 63; и упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Гарсия Альва против Германии" (§ 40 - 43). Соответственно, он имел достаточную возможность оспорить доводы в пользу его содержания под стражей.
77. Европейский суд считает, что жалоба заявителя является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
2. Отсутствие на слушании 22 декабря 2005 г.
78. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не был доставлен в зал судебного заседания 22 декабря 2005 г., поскольку находился в больнице и проходил лечение от туберкулеза. На слушании присутствовал его адвокат, который не возражал против его проведения в отсутствие заявителя.
79. Заявитель оспаривал доводы властей Российской Федерации, что он находился в больнице. Он утверждал, что его никогда не лечили от туберкулеза. По его мнению, власти просто забыли доставить его на слушание.
80. Европейский суд напоминает, что если содержание под стражей лица подпадает под действие подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, пункт 4 статьи 5 Конвенции обязывает проводить судебное заседание (см. Постановление Европейского суда от 11 июля 2000 г. по делу "Тжаска против Польши" (Trzaska v. Poland), жалоба № 25792/94, § 74). Предоставляемая арестованному лицу возможность быть выслушанным лично либо через одну из форм представительства является одной из основополагающих процессуальных гарантий, применяемых в случаях лишения свободы (см. Постановление Европейского суда от 13 июля 1995 г. по делу "Кампанис против Греции" (Kampanis v. Greece), Series A, № 318-В, § 47). По общему правилу, заключенный должен иметь право лично участвовать в слушании, на котором обсуждается вопрос о содержании его под стражей. Исключения из этого правила возможны: Европейский суд отмечает в этой связи, что с целью определить, предоставляет ли разбирательство достаточные гарантии, должна быть оценена особая природа обстоятельств, в которых это разбирательство проходило. Личное присутствие заключенного всегда необходимо, когда суду требуется оценить его личность, угрозу того, что он скроется или его склонность к дальнейшей преступной деятельности, когда суд изменяет основания для содержания под стражей или когда продлевает содержание под стражей после истечения значительного срока (см. Постановление Европейского суда от 25 октября 2007 г. по делу "Лебедев против Российской Федерации" (Lebedev v. Russia), жалоба № 4493/04, § 113).
81. В настоящем деле 22 декабря 2005 г. суд продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца. На заседании присутствовали прокурор и представитель заявителя, но не сам заявитель. Европейский суд должен рассмотреть, насколько личное присутствие заявителя было необходимо при обстоятельствах данного дела.
82. Европейский суд отмечает, что вопросы, рассмотренные в ходе слушания 22 декабря 2005 г. касались только тяжести предъявленных подсудимым обвинений и риска того, что они могут оказать давление на свидетелей и присяжных заседателей. Этот риск был описан прокурором и судом в общих чертах, и его наличие оценивалось на основании природы и тяжести обвинений, а не с учетом личных особенностей или ситуации заявителя. Учитывая, что слушание не включало в себя обсуждение личности заявителя, Европейский суд признает, что присутствие адвоката было достаточным для обеспечения соблюдения состязательности и принципа равенства сторон в судебном разбирательстве. Более того, подобные вопросы ранее уже обсуждались по многим причинам в присутствии заявителя, и заявитель имел возможность изложить свою личную ситуацию перед судьей и высказать доводы в пользу своего освобождения. Не имеется данных о том, что обстоятельства заявителя существенным образом изменились со времени предыдущих слушаний. Принимая во внимание, что никакие новые вопросы не затрагивались во время слушания, что прокурор не выдвинул никаких новых доводов и что основания для содержания под стражей не изменялись, в личном присутствии заявителя не было необходимости (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации", § 91, и Постановлении Европейского суда от 10 октября 2000 г. по делу "Граужинис против Литвы" ({Grauzinis} v. Lithuania), жалоба № 37975/97, § 34).
83. Наконец, Европейский суд находит существенным, что когда судья спросила представителя заявителя, она прямо указала, что не имеет возражений против проведения слушаний в отсутствие заявителя (см. § 24 настоящего Постановления).
84. Из этого следует, что жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
85. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
86. Заявитель требовал 7000 евро в качестве компенсации морального вреда.
87. Власти Российской Федерации утверждали, что требование было чрезмерным и что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
88. Европейский суд полагает, что заявитель претерпел моральный вред вследствие его необоснованного содержания под стражей более пяти лет. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что страдания и чувство неудовлетворенности заявителя не могут быть компенсированы установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю всю сумму, которую он требовал, то есть 7000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
89. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, нет необходимости в присуждении какой-либо суммы по этому основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
90. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу в части чрезмерной длительности срока содержания заявителя под стражей приемлемой, а в остальной части - неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 7000 евро (семь тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 июля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Нина ВАИЧ
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF SOROKIN v. RUSSIA
(Application No. 7739/06)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 30.VII.2009)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Sorokin v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Nina {Vajic}, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 7 July 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 7739/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Nikolay Nikolayevich Sorokin ("the applicant"), on 18 January 2006.
2. The applicant was represented by Mr S. Kanshin, a lawyer practising in Volgograd. The Russian Government ("the Government") were initially represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Mr G. Matyushkin.
3. The applicant alleged that his detention pending trial had been excessively long and had not been accompanied by appropriate procedural guarantees.
4. On 31 March 2008 the President of the First Section decided to communicate the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3). The President made a decision on priority treatment of the application (Rule 41 of the Rules of Court).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1971 and lives in Volgograd.
A. Criminal proceedings on the charges
of theft and forgery of documents
6. On 31 January 2003 the applicant was arrested and charged with two counts of theft and the use of stolen and forged identity documents.
7. On 6 April 2004 the Dzerzhinskiy District Court of Volgograd convicted the applicant as charged and sentenced him to three years and six months" imprisonment starting from 31 January 2003.
8. On 27 July 2004 the Volgograd Regional Court upheld the judgment on appeal.
9. The applicant completed his sentence on 31 July 2006.
B. Criminal proceedings on the charges
of membership of an armed criminal gang, robbery,
extortion, kidnapping and murder
10. On 16 September 2003 the Tsentralniy District Court of Volgograd remanded the applicant in custody on the charge of aggravated murder. It referred to the gravity of the charge and the risk of absconding or interfering with the investigation.
11. On an unspecified date additional charges of membership of an organised criminal group, robbery, extortion and kidnapping were brought against the applicant.
12. On 13 November 2003 the Tsentralniy District Court extended the applicant"s detention until 10 January 2004, referring to the gravity of the charges and the need for a further investigation.
13. On 24 December 2003 the Tsentralniy District Court extended the applicant"s detention until 10 April 2004. It found that the applicant might abscond or reoffend, as he had been charged with serious criminal offences and was unemployed.
14. In April 2004 the investigation was completed and six defendants, including the applicant, were committed for trial before the Volgograd Regional Court.
15. The defendants asked for trial by jury.
16. On 20 April 2004 the Volgograd Regional Court fixed a preliminary hearing for 27 April 2004 to examine the request. It further held that the defendants should meanwhile remain in custody.
17. On 27 April 2004 the Volgograd Regional Court ordered that the defendants be tried by jury and that they remain in custody pending trial.
18. On 13 October 2004 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 January 2005, referring to the gravity of the charges.
19. On 12 January 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 April 2005, referring to the gravity of the charges and the risk that they might put pressure on witnesses and jurors.
20. On 7 April 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 July 2005. The Regional Court found that, in view of the gravity of the charges, it was "opportune" to keep the defendants in custody. It rejected their requests to release them under an undertaking not to leave the town, since it could not exclude the risk that they would put pressure on witnesses or jurors.
21. On 29 June 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 October 2005. It found that the defendants might interfere with the proceedings, as they were charged with serious criminal offences, including the charge of being members of an armed criminal gang.
22. On 4 October 2005 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 January 2006 for the same reasons as before.
23. The applicant appealed. He submitted that it was not necessary to extend his detention as he was currently serving his sentence under the judgment of 6 April 2004 and for that reason could not tamper with witnesses or threaten jurors. On 8 December 2005 the Supreme Court of the Russian Federation upheld the extension order on appeal.
24. On 22 December 2005 the Volgograd Regional Court examined the prosecutor"s request for a new extension. The prosecutor attended the hearing and asked the court to extend the defendants" detention for three months, referring to the gravity of the charges. It transpires from the hearing record that the applicant was not brought to the courtroom as he was in hospital receiving treatment for tuberculosis. The judge asked counsel for the applicant whether she had any objections to the hearing being held in the applicant"s absence. Counsel stated that she had no objections. On the same day the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 April 2006. It found that there was a risk that the defendants might intimidate witnesses and jurors as they were charged with particularly serious criminal offences, including membership of an armed criminal gang and murder.
25. In his appeal submissions the applicant complained that the hearing had been held in his absence. On 4 April 2006 the Supreme Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful and justified.
26. On 10 April and 5 July 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention for the same reasons as before.
27. On 2 October 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 January 2007, referring to the gravity of the charges and the defendants" "characters". The court also indicated that the purpose of the detention was to eliminate any risk of the defendants" absconding, reoffending or hampering the court proceedings.
28. In his appeal submissions the applicant complained that the extension order had been poorly reasoned and had not been supported by relevant facts. The Regional Court had disregarded his arguments that he was suffering from tuberculosis and that his health had deteriorated in detention. He also complained that he had not been given access to the materials submitted by the prosecution in support of their request for extension.
29. On 28 December 2006 the Supreme Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful, well-reasoned and justified. The defendants were charged with serious criminal offences, and they might therefore abscond, reoffend or obstruct the proceedings. The allegedly excessive length of their detention, their poor health or family situation were not sufficient reasons to warrant release.
30. On 27 December 2006 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 April 2007 for the same reasons as before.
31. The applicant appealed, referring to Article 5 § 3 of the Convention and complaining that his detention had exceeded a reasonable time and the extension order had been poorly reasoned. The Regional Court had already heard all prosecution witnesses and examined the evidence submitted by the prosecutor, therefore he could no longer put pressure on witnesses or interfere with the proceedings in any other way. Referring to his permanent place of residence, positive references and poor health, he asked to be released under an undertaking not to leave the town.
32. On 28 March 2007 the Supreme Court upheld the extension order on appeal, finding that it had been lawful and justified.
33. On 10 April 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 July 2007 for the same reasons as before.
34. On 9 July 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 October 2007, finding that there was no reason to vary the preventive measure.
35. On 11 October 2007 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 January 2008, referring to the gravity of the charges and the risk of absconding or intimidating the witnesses or jurors.
36. On 9 January 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 April 2008 for the same reasons as before.
37. On 8 April 2008 the Volgograd Regional Court rejected the applicant"s request to be released under an undertaking not to leave his place of residence and extended the defendants" detention until 12 July 2008. The decision reads as follows:
"As the trial has not yet been completed, it is necessary to extend the defendants" detention.
The court considers that the gravity of the charges justifies applying to the defendants a preventive measure in the form of detention.
However, in addition to the gravity of the charges - namely the organisation of an armed gang... and commission of assaults on citizens and murders - carrying a sentence of up to twenty years" imprisonment for each of the defendants, the court also takes into account other factors.
Thus, the court is entitled to believe that... application to the defendants of an undertaking not to leave the town or other preventive measures will not exclude the possibility of their absconding or exercising pressure on participants to the proceedings and jurors.
The defendants" argument that their detention has been excessively long is not in itself sufficient to warrant release.
The defendants have not produced any material showing the existence of factors making impossible [sic] their stay in detention facility conditions.
The court is not convinced by the defendants" argument that they have not been granted access to the materials submitted by the prosecution in support of their requests for extension. The court has at its disposal only the materials from the criminal case file, which had been studied by the defendants.
The court considers that the grounds for the detention of the defendants, who are charged with serious and particularly serious criminal offences, are relevant and sufficient. Their detention serves the interest of society, as it prevents the commission of similar criminal offences and ensures high-quality and effective examination of the present criminal case.
The criminal case file contains sufficient evidence against each defendant justifying an extension of their detention..."
38. On 7 July 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 October 2008, repeating verbatim the decision of 8 April 2008.
39. On 10 October 2008 the Volgograd Regional Court extended the defendants" detention until 12 January 2009, repeating verbatim the decision of 8 April 2008.
40. The proceedings are still pending before the trial court. The applicant remains in custody.
II. Relevant domestic law
41. Since 1 July 2002 criminal law matters have been governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001).
42. "Preventive measures" or "measures of restraint" (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (обязательство о явке) (Article 112).
43. When deciding on a preventive measure, the competent authority is required to consider whether there are "sufficient grounds to believe" that the accused would abscond during the investigation or trial, reoffend or obstruct the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused"s character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
44. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years" imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
45. After arrest the suspect is placed in custody "during the investigation". The period of detention during the investigation may be extended beyond six months only if the detainee is charged with a serious or particularly serious criminal offence. No extension beyond eighteen months is possible (Article 109 §§ 1 - 3). The period of detention "during the investigation" is calculated up to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
46. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant"s detention is "before the court" (or "during the trial"). The period of detention "during the trial" is calculated up to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
47. The applicant complained that his right to trial within a reasonable time had been violated and alleged that detention orders had not been founded on sufficient reasons. He relied on Article 5 § 3 of the Convention, which provides:
"Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial."
A. Admissibility
48. The Government invited the Court to reject the applicant"s complaint relating to the period of his detention before 18 July 2005. In their opinion, the Court had competence to examine the applicant"s detention only with regard to the six months preceding the submission of his application form. Moreover, the applicant had not appealed against the detention orders issued during the investigation.
49. The Court considers that a person alleging a violation of Article 5 § 3 of the Convention with respect to the length of his detention complains of a continuing situation which should be considered as a whole and not divided into separate periods in the manner suggested by the Government (see, mutatis mutandis, Solmaz v. Turkey, No. 27561/02, §§ 29 and 37, ECHR 2007-... (extracts)). Following his placement in custody on 16 September 2003 the applicant remained continuously in detention. Although he did not lodge appeals against the extension orders issued before October 2005, he appealed to the Supreme Court against the detention orders of 4 October and 22 December 2005 and 2 October and 27 December 2006, claiming, in particular, that his detention had exceeded a reasonable time. He thereby gave an opportunity to the Supreme Court to consider whether his detention was compatible with his Convention right to trial within a reasonable time or release pending trial. Indeed, the Supreme Court had to assess the necessity of further extensions in the light of the entire preceding period of detention, taking into account how much time had already been spent in custody. The Court therefore dismisses the Government"s objection.
50. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Arguments by the parties
51. The Government argued that the applicant had been charged with many particularly serious criminal offences. He was moreover suspected of being an active member of an armed criminal gang committing crimes on a regular basis and presenting an increased danger to society. Referring to the case of Contrada v. Italy (24 August 1998, § 67, Reports of Judgments and Decisions 1998-V), they submitted that his membership of a mafia-type organisation with a rigid hierarchical structure and substantial power of intimidation had complicated and lengthened the criminal proceedings. It had been necessary to hold the applicant in custody during the investigation and trial to prevent his interfering with witnesses. The domestic courts had also referred to the fact that the applicant was unemployed. The Government considered that the applicant"s detention had been founded on "relevant and sufficient" reasons.
52. The applicant submitted that the domestic courts had not advanced "relevant and sufficient" reasons to hold him in custody. The domestic courts" finding that he might abscond, reoffend or interfere with the proceedings had not been supported by any evidence and, moreover, had been absurd. Before 31 July 2006 the applicant had been serving his sentence after conviction in an unrelated criminal case on charges of theft and forgery of documents. His imprisonment had made it impossible for him to abscond, reoffend or interfere with the proceedings.
2. The Court"s assessment
(a) General principles
53. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention. However after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were "relevant" and "sufficient", the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).
54. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continued detention ceases to be reasonable. A person charged with an offence must always be released pending trial unless the State can show that there are "relevant and sufficient" reasons to justify the continued detention (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, §§ 30 and 32, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006-...; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, 27 June 1968, § 4, Series A No. 8). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as unconditionally authorising detention provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I).
55. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 - 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court"s task to establish such facts and take the place of the national authorities who ruled on the applicant"s detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts" decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).
(b) Application to the present case
(i) Period to be taken into consideration
56. The Court observes that Article 5 § 3 applies solely in the situation envisaged in Article 5 § 1 (c) with which it forms a whole. It ceases to apply on the day when the charge is determined, even if only by a court of first instance, as from that day on the person is detained "after conviction by a competent court" within the meaning of Article 5 § 1 (a) (see Solmaz, cited above, §§ 24 to 26, and B. v. Austria, 28 March 1990, §§ 36 - 39, Series A No. 175).
57. The applicant was remanded in custody on 16 September 2003 on charges of membership of an armed criminal gang, robbery, extortion, kidnapping and murder. He has been held in detention pending trial ever since. During part of that period, from 6 April 2004 to 31 July 2006, he was concurrently serving his sentence after conviction in an unrelated criminal case on charges of theft and forgery of documents. The Court must verify which subparagraph of Article 5 § 1 was applicable during that period with a view to determining whether it should be taken into consideration for the purposes of Article 5 § 3.
58. The Court reiterates in this connection that the applicability of one ground listed in Article 5 § 1 does not necessarily preclude the applicability of another and detention may be justified under more than one sub-paragraph of that provision (see, among many others, Brand v. the Netherlands, No. 49902/99, § 58, 11 May 2004, and Johnson v. the United Kingdom, 24 October 1997, § 58, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). In particular, in the case of Eriksen v. Norway, the Court considered that the applicant"s detention was justified under both sub-paragraphs (a) and (c) of Article 5 § 1 and found that Article 5 § 3 was applicable (see Eriksen v. Norway, 27 May 1997, § 92, Reports of Judgments and Decisions 1997-III).
59. In the present case, on 6 April 2004 the applicant was convicted of theft and forgery of documents and sentenced to a term of imprisonment which he completed on 31 July 2006. During that period he was detained "after conviction by a competent court" within the meaning of Article 5 § 1 (a). At the same time, he was held in custody in connection with an unrelated set of criminal proceedings for the purpose of bringing him before the competent legal authority on suspicion of being a member of an armed criminal gang and having committed robbery, extortion, kidnapping and murder, a situation envisaged in Article 5 § 1 (c). It accordingly follows that, from 6 April 2004 to 31 July 2006, the applicant"s deprivation of liberty fell within the ambit of both sub-paragraphs (a) and (c) of Article 5 § 1. Taking into account that the applicant was detained on the basis of Article 5 § 1 (c), and notwithstanding the fact that his detention was also grounded on Article 5 § 1 (a), the Court considers that this period should be taken into consideration for the purposes of Article 5 § 3. Therefore, the applicant has been continuously detained pending trial on the charges of membership of an armed criminal gang, robbery, extortion, kidnapping and murder, since he was remanded in custody on 16 September 2003 until now, that is for more than five years and nine months.
(ii) Reasonableness of the length of the period in issue
60. It is not disputed by the parties that the applicant"s detention was initially warranted by reasonable suspicion that he was a member of an armed criminal gang and involved in robbery, extortion, kidnapping and murder. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave "relevant" and "sufficient" grounds to justify his continued detention and whether they displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings. The inordinate length of the applicant"s detention is a matter of grave concern for the Court. In these circumstances, the Russian authorities should have put forward very weighty reasons for keeping the applicant in detention for more than five years and nine months.
61. The judicial authorities relied, in addition to the reasonable suspicion against the applicant, on the risk of his absconding, reoffending or interfering with witnesses or jurors. In this respect they referred to the gravity of the charges, with particular emphasis on the charge of membership of an armed criminal gang, and the absence of permanent employment.
62. The gravity of the charges was the main factor for the assessment of the applicant"s potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk that an accused might abscond or reoffend, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 51; see also Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81).
63. Another ground for the applicant"s detention was his presumed membership of an organised criminal group. The Court accepts that in cases concerning organised crime the risk that a detainee if released might put pressure on witnesses or might otherwise obstruct the proceedings is often particularly high. These factors can justify a relatively longer period of detention. However, they do not give the authorities unlimited power to extend this preventive measure (see Osuch v. Poland, No. 31246/02, § 26, 14 November 2006, and Celejewski v. Poland, No. 17584/04, §§ 37 - 38, 4 May 2006). Taking into account that the applicant was suspected of being an active member of an organised criminal group, the Court accepts that the authorities could justifiably consider that the risk of pressure on witnesses and jurors was initially present. However, the Court is not persuaded that that ground could in itself justify the entire five-year period of the applicant"s detention. Indeed, the domestic courts referred to the risk of hampering the proceedings in a summary fashion without pointing to any aspect of the applicant"s character or behaviour in support of their conclusion that he was likely to resort to intimidation. In the Court"s view, such a generally formulated risk may not serve as justification for the applicant"s detention for a period of more than five years. The domestic courts failed to consider the fact that that ground inevitably became less and less relevant with the passage of time. The courts" reasoning did not evolve to reflect the developing situation or to verify whether at the advanced stage of the proceedings that ground retained its sufficiency. The Court is not therefore convinced that, throughout the entire period of the applicant"s detention, compelling reasons existed for a fear that he would interfere with witnesses or jurors or otherwise hamper the examination of the case, and certainly not such as to outweigh the applicant"s right to trial within a reasonable time or release pending trial.
64. Further, the domestic courts gauged the applicant"s potential to reoffend by reference to his unemployment. In this respect, the Court reiterates that it cannot be concluded from this fact alone that the applicant was liable to commit new offences (see Pshevecherskiy v. Russia, No. 28957/02, § 68, 24 May 2007). In any event, the mere absence of permanent employment could not serve as justification for more than five years" detention pending trial.
65. The Court also finds it peculiar that during the period from 6 April 2004 to 31 July 2006, when the applicant was serving a sentence in an unrelated criminal case, the domestic courts continued to refer to the danger of his absconding, reoffending or interfering with witness and jurors in their extension orders. The Court accepts that it may be necessary to issue custody orders in respect of convicted prisoners, for example to make possible the person"s transfer from the correctional colony where he is serving his sentence to a detention facility situated in the area where the investigation and trial are conducted. However, in the present case the domestic courts did not refer to such a necessity. Instead, they repeated the stereotyped formula without any assessment of whether, considering that the applicant was detained in a correctional colony, the risk of fleeing from justice, reoffending or intimidating witnesses or jurors was real. The Court considers that the extension orders issued between 6 April 2004 and 31 July 2006 attested to the domestic courts" perfunctory attitude to the applicant"s detention, which was extended automatically without concrete relevant facts being addressed or the changing circumstances taken into account. Although it is true that the extension orders issued during that period did not affect the applicant"s situation in practical terms, as he was in any event being held after conviction by a competent court, this fact is not decisive for the Court"s assessment. The existence of a violation is conceivable even in the absence of prejudice or damage; the question whether an applicant has actually been placed in an unfavourable position or sustained damage becomes relevant only in the context of Article 41 (see, among many authorities, Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others v. Austria, No. 40825/98, § 67, 31 July 2008; Wassink v. the Netherlands, 27 September 1990, § 38, Series A No. 185-A; and Marckx v. Belgium, 13 June 1979, § 27, Series A No. 31).
66. The Court observes that all decisions extending the applicant"s detention were stereotypically worded and in summary form. They did not describe in detail the applicant"s personal situation. Although in one of the extension orders the Regional Court stated that it had taken into account "the defendants" characters", this statement was not accompanied by any description of the applicant"s character or an explanation as to why it made his detention necessary (see paragraph 27 above). The domestic authorities" reluctance to devote proper attention to discussion of the applicant"s personal situation is particularly manifest in the Regional Court"s decisions of 20 and 27 April 2004, which gave no grounds whatsoever for the applicant"s continued detention. The Regional Court only noted that "the defendants should remain in custody" (see paragraphs 16 and 17 above).
67. After the case had been submitted for trial in April 2004 the trial court issued collective detention orders using the same summary formula to extend the detention of six persons. The Court has already found that the practice of issuing collective detention orders without a case-by-case assessment of the grounds for detention in respect of each detainee is incompatible, in itself, with Article 5 § 3 of the Convention (see Shcheglyuk, cited above, § 45; Korchuganova, cited above, § 76; and Dolgova v. Russia, No. 11886/05, § 49, 2 March 2006). By extending the applicant"s detention by means of collective detention orders the domestic authorities had no proper regard to his individual circumstances.
68. Lastly, the Court notes that the domestic authorities explicitly refused to consider whether the length of the applicant"s detention had exceeded a "reasonable time" (see paragraphs 29 and 37 above). Such an analysis should have been particularly prominent in the domestic decisions after the applicant had spent several years in custody; however the reasonable-time test has never been applied.
69. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant"s detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing his or her specific situation or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-...; Mamedova v. Russia, No. 7064/05, §§ 72 et seq., 1 June 2006; Dolgova, cited above, §§ 38 et seq.; Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 172 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Rokhlina v. Russia, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko v. Russia, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX).
70. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address his specific situation or consider alternative "preventive measures" and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant"s detention on grounds which, although "relevant", cannot be regarded as "sufficient" to justify its duration of more than five years. In these circumstances it will not be necessary to examine whether the proceedings were conducted with "special diligence". However, the Court will address the Government"s argument that the complexity of the applicant"s case accounted for the length of the applicant"s detention. It accepts that in cases concerning organised crime and involving numerous defendants, the process of gathering and hearing evidence is often a difficult task, as it is necessary to obtain voluminous evidence from many sources and to determine the facts and degree of alleged responsibility of each of the co-suspects (see, mutadis mutandis, {Laszkiewicz} v. Poland, No. 28481/03, §§ 59 and 61, 15 January 2008). However, it has already found in similar circumstances that the complexity of the case, the number or the conduct of the defendants could not justify more than five years" detention pending investigation and trial (see Erdem v. Germany, No. 38321/97, § 46, ECHR 2001-VII).
71. There has therefore been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
72. The applicant complained that he had been refused access to the materials submitted by the prosecution in support of their requests for an extension of his detention and that the hearing of 22 December 2005 had been held in his absence. The Court considers that those complaints fall to be examined under Article 5 § 4, which provides:
"Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful."
1. The alleged refusal of access to the materials
73. The Government submitted that all materials submitted by the prosecutor had been examined by the court during the remand hearings in the presence of the applicant and his counsel. Neither the applicant nor his counsel had requested additional access to the file.
74. The applicant maintained his claims.
75. The Court reiterates that arrested or detained persons are entitled to a review bearing upon the procedural and substantive conditions which are essential for the "lawfulness", in the sense of the Convention, of their deprivation of liberty. This means that the competent court has to examine "not only compliance with the procedural requirements set out in domestic law but also the reasonableness of the suspicion grounding the arrest and the legitimacy of the purpose pursued by the arrest and the ensuing detention". A court examining the lawfulness of detention must provide guarantees of a judicial procedure. The proceedings must be adversarial and must always ensure "equality of arms" between the parties, the prosecutor and the detained person. Equality of arms is not ensured if counsel is denied access to those documents in the investigation file which are essential in order effectively to challenge the lawfulness of his client"s detention (see Nikolova v. Bulgaria [GC], No. 31195/96, § 58, ECHR 1999-II, and Lamy v. Belgium, 30 March 1989, § 29, Series A No. 151). While national law may satisfy the requirement of "equality of arms" in various ways, whatever method is chosen should ensure that the other party will be aware that observations have been filed and will have a real opportunity to comment thereon (see Garcia Alva v. Germany, No. 23541/94, § 39, 13 February 2001).
76. The applicant in the present case did not allege that he had not received copies of the prosecutor"s requests for extension. Nor did he claim that he had been denied an opportunity to comment on them. The thrust of his complaint was directed against the domestic court"s alleged refusal to grant him access to the materials which formed the basis for the prosecutor"s requests for extension. The Court is, however, not convinced by the applicant"s allegation. It was examined and rejected by the Regional Court which noted that it had at its disposal only the materials from the criminal case file and that that file had been studied by the applicant (see paragraph 37 above). The applicant did not submit any evidence to the contrary. There is no indication that the prosecutor relied on any documents which were not included in the criminal case file or that at any stage of the proceedings the applicant was denied access to the file. The Court is satisfied that the applicant was able to consult the documents in the criminal file and to comment on the prosecutor"s requests for extension (see, by contrast, Nikolova, cited above, § 63, and Garcia Alva, cited above, §§ 40 to 43). Accordingly, he had an effective opportunity to challenge the reasons for his detention.
77. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
2. Absence from the hearing of 22 December 2005
78. The Government submitted that the applicant had not been brought to the courtroom on 22 December 2005 because he had been in hospital and had been receiving anti-tuberculosis treatment. The hearing had been attended by his counsel, who had not objected to it being held in the applicant"s absence.
79. The applicant disputed the Government"s allegation that he had been in hospital. He submitted that he had never received any treatment for tuberculosis. In his opinion, the authorities had just forgotten to bring him to the hearing.
80. The Court reiterates that in the case of a person whose detention falls within the ambit of Article 5 § 1 (c), Article 5 § 4 requires that a hearing be held (see Trzaska v. Poland, No. 25792/94, § 74, 11 July 2000). The possibility for a detainee to be heard either in person or through some form of representation features among the fundamental guarantees of procedure applied in matters of deprivation of liberty (see Kampanis v. Greece, 13 July 1995, § 47, Series A No. 318-B). As a general rule, a detainee should have a right to participate personally in a hearing where his detention is discussed. Possible exceptions from this rule are conceivable: the Court observes in this connection that in order to determine whether a proceeding provides adequate guarantees, regard must be had to the particular nature of the circumstances in which such proceedings take place. The detainee"s personal presence is always required when the court has to assess his personality, the risk of his absconding or his predisposition to further offences, when the court changes the basis for the detention or when it extends the detention after a significant lapse of time (see Lebedev v. Russia, No. 4493/04, § 113, 25 October 2007).
81. In the present case, on 22 December 2005 the trial court extended the applicant"s detention for three months. The hearing was attended by the prosecutor and counsel for the applicant, but not the applicant himself. The Court must examine whether the applicant"s personal presence was required in the circumstances of the case.
82. The Court observes that the issues discussed during the hearing of 22 December 2005 concerned only the gravity of the charges against the defendants and the risk that they might interfere with the witnesses and jurors. That risk was formulated by the prosecutor and the court in general terms and its existence was inferred from the nature and gravity of the charges rather than based on the assessment of the applicant"s character or personal situation. Given that the hearing did not involve any discussion of the applicant"s personality, the Court is satisfied that counsel"s presence was sufficient to ensure that the proceedings were adversarial and the principle of equality of arms was respected. Moreover, the same issues had been previously discussed on many occasions in the applicant"s presence and the applicant had had an opportunity to describe his personal situation to the judge and advance arguments in favour of his release. There is no evidence that the applicant"s circumstances had materially changed since the previous hearings. Taking into account that no new issues were examined during the hearing, that the prosecutor did not put forward any new argument, and that the basis for remand was not amended, the applicant"s personal attendance was not required (see, by contrast, Mamedova, cited above, § 91, and {Grauzinis} v. Lithuania, No. 37975/97, § 34, 10 October 2000).
83. Finally, the Court finds it significant that counsel for the applicant, when questioned by the judge, stated clearly that she had no objections to the hearing being held in the applicant"s absence (see paragraph 24 above).
84. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
85. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
86. The applicant claimed 7,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
87. The Government submitted that the claim was excessive and that the finding of a violation would in itself constitute sufficient just satisfaction.
88. The Court considers that the applicant has suffered non-pecuniary damage as a result of detention for more than five years which was not based on sufficient grounds. In these circumstances, the Court considers that the applicant"s suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant the entire amount claimed by him, that is EUR 7,000, in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
89. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
90. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the excessive length of the applicant"s detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 7,000 (seven thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
Done in English, and notified in writing on 30 July 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Nina {VAJIC}
President
{Soren} NIELSEN
Registrar