(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
БОЛЬШАЯ ПАЛАТА
ДЕЛО "АНХОЙЗЕР-БУШ ИНК." (ANHEUSER-BUSCH INC.)
ПРОТИВ ПОРТУГАЛИИ"
(Жалоба № 73049/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 11 января 2007 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "Анхойзер-Буш Инк." против Португалии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
Х.Л. Розакиса,
сэра Николаса Братца,
П. Лоренсена,
Дж. Бонелло,
Л. Кафлиша,
Л. Лукаидеса,
И. Кабрала Баррето,
К. Бырсана,
Й. Касадеваля,
Р. Марусте,
Э. Штейнер,
С. Павловского,
Л. Гарлицки,
Х. Гаджиева,
Давида Тора Бъоргвинссона,
Д. Поповича, судей,
а также при участии Э. Фриберга, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 28 июня и 29 ноября 2006 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 73049/01), поданной 23 июля 2001 г. в Европейский суд по правам человека против Португальской Республики американской компанией "Анхойзер-Буш Инк." (далее - компания-заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. В Европейском суде интересы компании-заявителя представляли Д. Ольгарт (D. Ohlgart) и Б. Гебель (B. Goebel), Офис международного права компании "Ловеллс" (Lovells International Law Office), г. Мадрид (Madrid), Испания. Власти Португалии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Португалии при Европейском суде по правам человека Ж. Мигелем (J. Miguel), заместителем Генерального прокурора Португалии.
3. В своей жалобе компания-заявитель жаловалась на нарушение права на беспрепятственное пользование имуществом вследствие лишения ее права на использование товарного знака.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Третью секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках данной Секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда была создана Палата для рассмотрения настоящего дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Данное дело было передано на рассмотрение во Вторую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
6. 11 января 2005 г. в ходе слушания по вопросам приемлемости и по существу жалобы (пункт 3 правила 54 Регламента Суда) жалоба была объявлена приемлемой Палатой, созданной в рамках указанной Секции.
7. 11 октября 2005 г. Палата Второй секции в составе Ж.-П. Коста, Председателя Палаты, А.Б. Бака, И. Кабрала Баррето, К. Юнгвирта, В. Буткевича, А. Муларони и Д. Йочиене, судей, а также при участии С. Найсмита, заместителя Секретаря Секции Суда, вынесла Постановление, в котором она пятью голосами против двух признала, что нарушение статьи 1 Протокола № 1 места не имело. К Постановлению прилагалось совместное особое мнение судей Ж.-П. Коста и И. Кабрала Баррето.
8. 11 января 2006 г. компания-заявитель направила обращение о передаче дела на рассмотрение в Большую палату в соответствии со статьей 43 Конвенции. 15 февраля 2006 г. коллегия Большой палаты удовлетворила данное обращение.
9. В соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда был определен состав Большой палаты. На заключительном заседании запасные судьи Дж. Бонелло и Д. Попович заменили судей Ж.-П. Коста и Б. Цупанчича, которые не имели возможности принять участие в дальнейшем рассмотрении дела (пункт 3 правила 24 Регламента Суда). Судья Л. Кафлиш продолжил участвовать в рассмотрении дела после истечения срока его полномочий на основании пункта 7 статьи 23 Конвенции и пункта 4 правила 24 Регламента Суда.
10. Компания-заявитель и власти Португалии представили доводы по существу дела.
11. 28 июня 2006 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялось открытое слушание по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
В Европейский суд явились:
a) от властей Португалии:
Ж. Мигель, заместитель Генерального прокурора Португалии, Уполномоченный Португалии при Европейском суде по правам человека;
А. Кампинуш (A. Campinos), директор Национального института промышленной собственности, советник;
b) от компании-заявителя:
Б. Гебель, адвокат,
Д. Ольгарт, адвокат,
К. Шульте (C. Schulte), адвокат, советники,
Ж. Пимента (J. Pimenta), адвокат,
Ф.Ц. Хелльвиг (F.Z. Hellwig), старший корпоративный юрисконсульт компании "Анхойзер-Буш Инк.", эксперты.
Европейский суд заслушал обращения Б. Гебеля и Ж. Мигеля и их ответы на вопросы.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
12. Компания-заявитель - американская публичная компания, зарегистрированная в г. Сент-Луисе (Saint Louis), штат Миссури, Соединенные Штаты Америки. Компания производит и продает пиво под торговой маркой "Будвайзер" (Budweiser) в ряде стран по всему миру.
A. Предыстория дела
13. Компания-заявитель продавала пиво в Соединенных Штатах под торговой маркой "Будвайзер", по крайней мере, с 1876 года. Она вышла на европейские рынки в 1980-х годах, а в Португалии начала продавать пиво "Будвайзер", по утверждению представителей компании, в июле 1986 года.
14. Решение компании-заявителя выйти со своим пивом в Европу привело к спору с чехословацкой, а ныне чешской, компанией "Будеевицкий Будвар" ({Budejovicky}<*>Budvar). "Будеевицкий Будвар" производит пиво в г. Ческе-Будеевице ({Ceske Budejovice}) в Богемии (Чешская Республика), которое называется также "Будвайзер". Данное название происходит от слова "Будвайс" (Budweis), немецкого названия указанного города. Компания-заявитель утверждает, что компания "Будеевицкий Будвар" продает пиво с названием "Будвайзер" только с 1895 года, в то время как компания "Будеевицкий Будвар" утверждает, что имеет право на использование данного обозначения с 1265 года, когда король Богемии Оттакар II (Ottakar II) предоставил право на производство пива ряду независимых пивоваров в г. Ческе-Будеевице (по-немецки Будвайс). Пивовары использовали специальную технологию, и пиво, произведенное этим методом, стало известно под названием "Будвайзер", так же как и пиво, произведенное с помощью технологии другого чешского города Плзень ({Plzen}) (по-немецки Пилзен (Pilsen)) стало известно под именем "Пилснер" (Pilsner).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
15. В соответствии с информацией, имевшейся у Европейского суда, компания-заявитель заключила два Соглашения в 1911 и 1939 году с компанией "Будеевицкий Будвар", касавшиеся распространения и продажи пива "Будвайзер" в Соединенных Штатах Америки. Однако эти Соглашения не затрагивали вопрос о праве на использование наименования "Будвайзер" в Европе. Как результат, две компании были втянуты в серию судебных разбирательств относительно права на использование наименования "Будвайзер" в различных европейских странах, включая Португалию.
B. Заявка на регистрацию торговой марки в Португалии
16. 19 мая 1981 г. компания-заявитель обратилась в Национальный институт промышленной собственности (National Institute for Industrial Property), чтобы зарегистрировать словесное обозначение "Будвайзер" в качестве торгового знака в реестре промышленной собственности. Национальный институт не стал удовлетворять заявление немедленно, так как против этого возразила компания "Будеевицкий Будвар", утверждавшая, что словесное обозначение "Будвайзер Бир" (Budweiser Bier) было зарегистрировано от ее имени в качестве наименования места происхождения товара с 1968 года. Компания "Будеевицкий Будвар" осуществила регистрацию в соответствии с положениями Лиссабонского соглашения от 31 октября 1958 г. "О защите указаний места происхождения изделий и их международной регистрации" (см. ниже § 33).
17. В течение 1980-х годов велись переговоры с целью решения спора между компанией-заявителем и компанией "Будеевицкий Будвар". По утверждению компании-заявителя, в 1982 году переговоры привели даже к составлению Соглашения о порядке использования торгового знака "Будвайзер" в Португалии и других европейских странах. Однако в конечном итоге переговоры прервались, и в июне 1989 года компания-заявитель поручила адвокатам в Португалии обратиться в суд для разрешения спора.
18. После этого 10 ноября 1989 г. компания-заявитель обратилась в суд первой инстанции г. Лиссабона (Lisbon) с ходатайством об отмене регистрации на имя компании "Будеевицкий Будвар". Компании "Будеевицкий Будвар" была вручена повестка, но она не подала возражений. Решением от 8 марта 1995 г. (которое ввиду отсутствия обжалования стало окончательным) суд первой инстанции г. Лиссабона удовлетворил ходатайство компании-заявителя на том основании, что товар, к которому относилась регистрация, а именно пиво, известное как "Будвайзер Бир", не являлось наименованием места происхождения товара или указанием происхождения. Суд первой инстанции отметил, что в соответствии с положениями Лиссабонского соглашения от 31 октября 1958 г. такая защита предоставлялась географическим указаниям на страну, область или местность, которые служили для обозначения товара, появившегося в них, качества и свойства которого были связаны исключительно или в значительной мере с географическим окружением, в том числе природными и людскими факторами. "Будвайзер" не попадало в данную категорию. Поэтому регистрация была отменена.
19. После отмены регистрации наименования происхождения товара, несмотря на тот факт, что компания "Будеевицкий Будвар" оспорила заявку на регистрацию, поданную компанией-заявителем, в параллельном процессе, Национальный институт зарегистрировал торговую марку "Будвайзер" на имя компании-заявителя 20 июня 1995 г., Решение о чем было опубликовано 8 ноября 1995 г.
C. Производство в судах Португалии
20. 8 февраля 1996 г. компания "Будеевицкий Будвар" обжаловала Решение Национального института в суд первой инстанции г. Лиссабона на основании Соглашения между Правительствами Португальской Республики и Чехословацкой Социалистической Республики "О защите указаний происхождения, наименований места происхождения и других географических и похожих обозначений" (далее - Двустороннее соглашение), которое было подписано в г. Лиссабоне 10 января 1986 г. и вступило в силу 7 марта 1987 г. после опубликования в официальном издании (Official Gazette). В соответствии с требованиями законодательства суд пригласил компанию-заявителя принять участие в рассмотрении дела в качестве заинтересованной стороны. В июне 1996 года компания-заявитель получила вызов в суд с повесткой, переданной компанией "Будеевицкий Будвар".
21. Решением от 18 июля 1998 г. суд первой инстанции г. Лиссабона отклонил жалобу. Он признал, что единственной интеллектуальной собственностью, охраняемой в соответствии с португальским законодательством и Двусторонним соглашением (которое, по мнению суда, больше не имело силы вследствие исчезновения одной из сторон - Чехословакии), являлось наименование места происхождения товара "Ческобудеевицкий Будвар" ({Ceskobudejovicky} Budvar), но не торговая марка "Будвайзер". Кроме того, суд установил, что отсутствовал риск смешения наименования места происхождения и торгового знака компании-заявителя, который большинство потребителей рассматривало как американское пиво.
22. Компания "Будеевицкий Будвар" обжаловала данное решение в апелляционный суд г. Лиссабона, утверждая, inter alia, что были нарушены пункты "l" и "j" части 1 статьи 189 Кодекса промышленной собственности. Решением от 21 октября 1999 г. апелляционный суд г. Лиссабона отменил оспариваемое Судебное решение и предписал Национальному институту отказать в регистрации обозначения "Будвайзер" в качестве торгового знака. Апелляционный суд не счел, что имело место нарушение пункта "l" части 1 статьи 189 Кодекса промышленной собственности, так как обозначение "Будвайзер" не могло ввести в заблуждение португальского потребителя относительно происхождения соответствующего пива. Однако он признал, что такая регистрация нарушила бы Соглашение 1986 года и, следовательно, пункт "j" части 1 статьи 189 Кодекса промышленной собственности. В связи с этим суд отметил, что Двустороннее соглашение сохранило силу на основании обмена письмами между чешским и португальским правительствами (см. ниже § 25) и было инкорпорировано в национальное законодательство согласно статье 8 Конституции Португалии, которая содержит положение, предусматривающее действие международно-правовых норм в правовой системе Португалии.
23. Компания-заявитель обжаловала указанное Решение по вопросам права в Верховный суд Португалии, утверждая, inter alia, что оспариваемое Решение противоречило Соглашению от 15 апреля 1994 г. по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights) (далее - Соглашение ТРИПС), которое устанавливает правило о том, что регистрация происходит с соблюдением приоритетности заявки и, в частности, статьи 2 и пункта 5 статьи 24 данного Соглашения. Компания-заявитель также утверждала, что в любом случае охраняемое наименование места происхождения "Ческобудеевицкий Будвар" не соответствовало немецкому наименованию "Будвайзер", так что Соглашение 1986 года не могло быть применено для обжалования заявления на регистрацию. Компания-заявитель утверждала, что, даже если предположить, что немецкое наименование "Будвайзер" было точным переводом чешского наименования места происхождения, Соглашение 1986 года применялось только к переводам с португальского на чешский и с чешского на португальский, но не к переводам на другие языки. Она утверждала, наконец, что Соглашение 1986 года было неконституционным вследствие формального несоответствия, заключающегося в том, что оно было принято правительством, а не Парламентом, что нарушало статьи 161 и 165 Конституции, регулирующие парламентарный суверенитет.
24. Верховный суд Португалии отклонил жалобу по вопросам права Решением от 23 января 2001 г., которое было доведено до сведения компании-заявителя 30 января 2001 г.
Относительно Соглашения ТРИПС Верховный суд Португалии отметил, прежде всего, что положения данного Соглашения, на которое ссылалась компания-заявитель, требовало от нее действовать добросовестно, а затем признал, что компания-заявитель не сослалась в своем заявлении на регистрацию ни на какую фактическую информацию, демонстрировавшую ее добросовестность. В любом случае на основании статьи 65 Соглашения ТРИПС данное Соглашение стало обязательным в соответствии с законодательством Португалии лишь 1 января 1996 г., после вступления в силу Соглашения 1986 года. Поэтому Верховный суд Португалии постановил, что Соглашение ТРИПС не имело приоритета над Соглашением 1986 года.
Что касается толкования Соглашения 1986 года, Верховный суд Португалии счел, что намерением двух Договаривавшихся государств при заключении Соглашения, бесспорно, была взаимная защита их соответствующих национальных товаров, в том числе при использовании переводов наименований. Наименование места происхождения "Ческобудеевицкий Будвар", которое превратилось на немецком языке в "Будвайс" (Budweis) или "Будвайсс" (Budweiss), указывало на товар из г. Ческе-Будеевице в Богемии. Поэтому оно охранялось Соглашением 1986 года.
Наконец, процедура принятия Соглашения не противоречила статьям 161 и 165 Конституции, так как оно не касалось сферы исключительной компетенции Парламента.
II. Применимое национальное законодательство,
международное право и правоприменительная практика
1. Двустороннее соглашение 1986 года
25. Соглашение между Правительством Португальской Республики и Правительством Чехословацкой Социалистической Республики "О защите указаний происхождения, наименований места происхождения и других географических и похожих обозначений" было подписано в г. Лиссабоне в 1986 году и вступило в силу 7 марта 1987 г. В Вербальной ноте от 21 марта 1994 г. чешский Министр иностранных дел указал, что Чешская Республика является преемником Чехословакии в качестве Договаривающейся Стороны в Соглашении. Министр иностранных дел Португалии согласился с этим от имени Португальской Республики в Вербальной ноте от 23 мая 1994 г.
26. Статья 5 Соглашения 1986 года предусматривает, inter alia:
"1. Если наименование или обозначение, охраняемое в соответствии с настоящим Соглашением, используется в коммерческой или промышленной деятельности в нарушение положений настоящего Соглашения о товарах..., все судебные и административные средства правовой защиты, доступные в соответствии с законодательством Договаривающегося государства, на территории которого обращаются за защитой от недобросовестной конкуренции или использования незаконных обозначений, должны быть применены для ограничения такого использования.
2. Положения настоящей статьи применяются даже в случае, когда используется перевод указанных наименований или обозначений...".
В приложении A к Соглашению перечислены обозначения "Ческобудеевицкое пиво" ({Ceskobudejovicke} pivo) и "Ческобудеевицкий Будвар" среди прочих охраняемых наименований места происхождения.
27. По утверждению компании-заявителя, Чехословакия заключила аналогичные соглашения с двумя другими государствами-членами Совета Европы, Австрией и Швейцарией. Соглашение между Чехословакией и Швейцарией было подписано 16 ноября 1973 г. и вступило в силу 14 января 1976 г. Соглашение между Чехословакией и Австрией было подписано 11 июня 1976 г. и вступило в силу 26 февраля 1981 г.
2. Парижская конвенция
28. Парижская конвенция от 20 марта 1883 г. по охране промышленной собственности, неоднократно пересмотренная впоследствии (последние изменения были внесены в г. Стокгольме (Stockholm) 14 июля 1967 г., [1972] 828 серии договоров ООН, p. 305 и последующие), предусматривает образование Союза по охране промышленной собственности, понятие которой включает промышленные образцы, товарные знаки, указания происхождения или наименования места происхождения. Целью Парижской конвенции является предупреждение дискриминации в отношении иностранных лиц, и она закрепляет ряд правил очень общего характера, относящихся к процессуальным и материальным аспектам законодательства по охране промышленной собственности. Конвенция позволяет собственникам товарных знаков получать защиту в различных государствах-членах Союза путем единоразовой регистрации. Она устанавливает также принцип приоритета, в соответствии с которым на определенный срок предоставляется право приоритета заявления об охране права интеллектуальной собственности в одном из Договаривающихся государств над заявлениями, поданными впоследствии в другом Договаривающемся государстве. Система, введенная данной Конвенцией, управляется Всемирной организацией интеллектуальной собственности (далее - ВОИС) со штаб-квартирой в г. Женеве (Geneva), Швейцария.
29. Для настоящего дела имеют значение следующие положения Парижской конвенции:
Статья 4
"A. 1) Лицо, надлежащим образом подавшее заявку на патент на изобретение, полезную модель, промышленный образец или товарный знак в одной из стран Союза, или правопреемник этого лица пользуется для подачи заявки в других странах правом приоритета в течение сроков, указанных ниже.
2) Основанием для возникновения права приоритета признается всякая подача заявки, имеющая силу правильно оформленной национальной подачи заявки в соответствии с национальным законодательством каждой страны Союза или с двусторонними или многосторонними соглашениями, заключенными между странами Союза.
3) Под правильно оформленной национальной подачей заявки следует понимать всякую подачу, которой достаточно для установления даты подачи заявки в соответствующей стране, какова бы ни была дальнейшая судьба этой заявки.
B. Вследствие этого последующая подача заявки в одной из прочих стран Союза до истечения этих сроков не может быть признана недействительной на основании действий, совершенных в этот промежуток времени, в частности на основании подачи другой заявки, опубликования изобретения или его использования, выпуска в продажу экземпляров образца, применения знака, и эти действия не могут послужить основанием для возникновения какого-либо права третьих лиц или какого-либо права личного владения. Права, приобретенные третьими лицами до дня подачи первой заявки, которая служит основанием для права приоритета, сохраняются в соответствии с внутренним законодательством каждой страны Союза.
C. 1) Упомянутые выше сроки приоритета составляют двенадцать месяцев для патентов на изобретения и для полезных моделей и шесть месяцев для промышленных образцов и товарных знаков.
/.../".
Статья 6-bis
"1) Страны Союза обязуются или по инициативе администрации, если это допускается законодательством данной страны, или по ходатайству заинтересованного лица отклонять или признавать недействительной регистрацию и запрещать применение товарного знака, представляющего собой воспроизведение, имитацию или перевод другого знака, способные вызвать смешение со знаком, который по определению компетентного органа страны регистрации или страны применения уже является в этой стране общеизвестным в качестве знака лица, пользующегося преимуществами настоящей Конвенции, и используется для идентичных или подобных продуктов. Это положение распространяется и на те случаи, когда существенная составная часть знака представляет собой воспроизведение такого общеизвестного знака или имитацию, способную вызвать смешение с ним...".
30. Португалия, Чехословакия (правопреемницей которой стала Чешская Республика) и Соединенные Штаты Америки являлись Договаривающимися Сторонами Парижской конвенции в рассматриваемое время.
3. Мадридское соглашение и Протокол
31. Мадридское соглашение 1891 года о международной регистрации знаков (Concerning the International Registration of Marks) и Мадридский протокол от 27 июня 1989 г. устанавливают и регулируют систему международной регистрации знаков под управлением Международного бюро ВОИС. Мадридское соглашение было пересмотрено в г. Брюсселе (1900 года), г. Вашингтоне (1911 года), г. Гааге (1925 года), г. Лондоне (1934 года), г. Ницце (1957 года) и г. Стокгольме (1967 года). Мадридский протокол 1989 г. учредил Мадридский Союз, состоящий из государств-участниц Мадридского соглашения и Договаривающихся Сторон Протокола. Португалия стала стороной Соглашения 31 октября 1893 г. Соединенные Штаты Америки не ратифицировали данное Соглашение. Протокол был ратифицирован ими 2 ноября 2003 г.
32. Система, учрежденная Мадридским соглашением, применяется к членам Мадридского Союза и предоставляет собственникам знака средство обеспечения защиты в различных государствах путем подачи один раз заявки на регистрацию международного знака в национальном или региональном регистрационном ведомстве. В данной системе регистрация международного знака имеет такую же силу в соответствующих государствах, что и заявка на регистрацию знака или регистрация знака собственником непосредственно в каждой отдельной стране. Если орган, занимающийся регистрацией торговых знаков на территории государства-участника, не отказывает в защите в течение определенного срока, знак пользуется такой же защитой, какой бы он пользовался, если бы был непосредственно зарегистрирован этим органом.
4. Лиссабонское соглашение от 31 октября 1958 г.
33. Лиссабонское соглашение "О защите указаний места происхождения изделий и их международной регистрации" было подписано в г. Лиссабоне 31 октября 1958 г., пересмотрено в г. Стокгольме 14 июля 1967 г., и в него внесены поправки 28 сентября 1979 г. Оно позволяет Договаривающимся государствам просить другие Договаривающиеся государства охранять наименования места происхождения некоторых видов товаров, если они признаны и защищаются в качестве таковых в стране происхождения, а также зарегистрированы в Международном бюро ВОИС. И Португалия, и Чешская Республика как правопреемница Чехословакии являются сторонами данного Соглашения.
5. Соглашение ТРИПС
34. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности, Соглашение ТРИПС, было заключено в ходе раунда переговоров в Уругвае, завершившегося подписанием в апреле 1994 года в г. Марракеше (Marrakesh) соглашений Всемирной торговой организации (ВТО), которые вступили в силу 1 января 1995 г. Целью данного Соглашения является интеграция системы охраны интеллектуальной собственности в систему регулирования мировой торговли под управлением ВТО. Государства-члены ВТО обязуются соблюдать материальные положения Парижского соглашения.
35. Положения Соглашения ТРИПС, применимые к настоящему делу, гласят:
Статья 2
Конвенции в области интеллектуальной собственности
"В отношении частей II [Нормы, касающиеся наличия, объема и использования прав интеллектуальной собственности], III [Обеспечение соблюдения прав интеллектуальной собственности] и IV [Приобретение и поддержание в силе прав интеллектуальной собственности и связанные с этим процедуры inter partes] настоящего Соглашения члены соблюдают статьи 1 - 12 и статью 19 Парижской конвенции (1967 года).
/.../".
Статья 16
Предоставляемые права
"Владелец зарегистрированного товарного знака имеет исключительное право не разрешать третьим лицам без его согласия использовать в ходе торговли идентичные или подобные обозначения для товаров или услуг, которые идентичны или подобны тем, в отношении которых зарегистрирован товарный знак, когда такое использование могло бы привести к появлению вероятности смешения. В случае использования идентичного обозначения для идентичных товаров или услуг вероятность смешения считается существующей. Права, описанные выше, не наносят ущерба каким-либо существующим правам, возникшим ранее, и не влияют на возможность членов ставить существование прав в зависимость от их использования.
/.../".
Статья 17
Исключения
"Члены могут предусматривать ограниченные исключения из прав, предоставляемых товарным знаком, например добросовестное использование описательных выражений, при условии, что такие исключения учитывают законные интересы владельца товарного знака и третьих лиц".
Статья 24
Международные переговоры; исключения
"/.../
5. Если заявка на регистрацию товарного знака или его регистрация осуществлялись добросовестно или если права на товарный знак были приобретены путем его добросовестного использования, либо:
a) до даты применения таких положений в данном члене, как определено в части VI, либо
b) до того, как географическое указание получило охрану в стране происхождения,
меры, принятые во исполнение настоящего раздела, не ущемляют приемлемости товарного знака для регистрации или ее действительности или права на использование товарного знака исходя из того, что такой товарный знак идентичен или подобен географическому указанию страны происхождения".
Статья 65
Переходные договоренности
"При условии соблюдения частей 2, 3 и 4 [которые предусматривают более долгие сроки] ни один член не обязан применять положения настоящего Соглашения до истечения общего срока в один год после даты вступления в силу Соглашения о ВТО".
B. Право Европейских сообществ
36. Законодательство Европейского Союза содержит различные инструменты регулирования и охраны интеллектуальной собственности, включая товарные знаки. Наиболее значимым для настоящего дела является Регламент Совета Европейского Союза № 40/941 от 20 декабря 1993 г. "О товарном знаке Сообщества", который установил право на товарный знак Сообщества и предоставил некоторые права лицам, подающим заявку на регистрацию. Его целью является продвижение развития, распространения и должного функционирования внутреннего рынка путем предоставления предприятиям Сообщества возможности идентифицировать свои товары или услуги единообразно на территории Союза. С этой целью был создан Офис по гармонизации на внутреннем рынке (Office for Harmonisation in the Internal Market) (для товарных марок и знаков см. статью 2). Его штаб-квартира расположена в г. Аликанте (Alicante), Испания. Заявка на регистрацию товарного знака Сообщества направляется в Офис, который принимает решение, удовлетворить ее или отклонить. Обжаловать решения Офиса можно в апелляционный совет при Офисе, а далее в суд первой инстанции Европейского сообщества (статьи 57 - 63).
37. Статья 24 Регламента "Заявка на товарный знак Сообщества как объект собственности" закрепляет, что положения, относящиеся к товарным знакам Сообщества применяются также к заявкам, поданным на регистрацию. Эти положения включают статью 17 (передачи), статью 19 (гарантия или вещные права), статью 20 (опись имущества) и статью 22 (лицензирование). На основании части 3 статьи 9 заявка на регистрацию может также обосновывать требование о компенсации.
38. Наконец, часть 2 статьи 17 Хартии основополагающих прав (статья II-77 проекта Договора о создании Европейской конституции, подписанного 29 октября 2004 г., но до сих пор не вступившего в силу), которая гарантирует право собственности, устанавливает: "Интеллектуальная собственность подлежит охране".
C. Сравнительное правоведение
39. В соответствии с применимыми международными положениями законодательство большинства государств Совета Европы рассматривает регистрацию как следствие приобретения права на знак. Однако большое число государств также рассматривают заявку на регистрацию товарного знака как предоставляющую определенные права. В большинстве случаев с момента регистрации знак считается действующим, начиная с даты подачи заявки на регистрацию (система ретроспективной охраны с помощью регистрации). Дата подачи заявки определяет также приоритет в системе международных знаков. Наконец, в ряде стран заявка на регистрацию знака сама может быть предметом условной регистрации, в то время как в других странах она может быть предметом уступки, уступки гарантии или лицензирования и (при условии, что знак впоследствии регистрируется) создает право на компенсацию в случае мошеннического использования третьей стороной.
40. В большинстве государств регистрации предшествуют опубликование уведомления о подаче заявки и процедура, с помощью которой заинтересованные стороны могут возразить против регистрации в состязательном процессе. Однако в некоторых странах регистрация происходит автоматически, если компетентный орган будет убежден в том, что заявка удовлетворяет формальным и материальным требованиям. В обоих случаях в соответствии с применимыми нормами международного права иск об аннулировании или признании знака недействительным может быть подан в установленный срок. Такие иски могут быть основаны, например, на ранее действовавшем титуле, ранее поданной заявке, праве международного приоритета или неиспользовании знака в течение определенного времени.
D. Национальное законодательство
41. Материальные и процессуальные нормы законодательства о промышленной собственности в рассматриваемое время содержались в двух действовавших один за другим Кодексах промышленной собственности Португалии, первый введен в действие Законодательным указом от 24 августа 1940 г. № 30679, а второй - Законодательным указом от 24 января 1995 г. № 16/95. В настоящем деле национальные суды применили последний из указанных Кодекс.
42. Кодекс 1995 года предусматривал право приоритета, идентичное установленному Парижской конвенцией (статья 170). Приоритет определялся указанием даты подачи заявки на регистрацию (статья 11). На основании статей 29 и 30 сама заявка на регистрацию могла быть предметом уступки, возмездной или безвозмездной, либо лицензирования.
43. Другие положения данного Кодекса, имеющие отношение к настоящему делу, устанавливают следующее:
Статья 7
"1. Свидетельство о регистрации выдается заинтересованной стороне через один месяц после истечения срока обжалования или, если жалоба была подана, после вынесения окончательного решения суда.
2. Свидетельство выдается обладателю или его представителю по представлении расписки".
Статья 38
"Жалоба на решение Национального института промышленной собственности может быть подана заявителем, лицом, подавшим возражение, или иным лицом, которое может быть непосредственно затронуто решением".
Статья 39
"Жалоба может быть подана в течение трех месяцев с момента опубликования решения в Бюллетене промышленной собственности или, если раньше, с момента получения удостоверенной копии решения".
Статья 189
"1. Также не подлежит регистрации знак..., содержащий один из следующих элементов:
/.../
j) выражения или формы, противоречащие нормам морали, законодательству страны или Сообщества либо общественному порядку;
l) обозначения, которые могут ввести в заблуждение общество, в частности относительно характера, качества, использования или географического места происхождения товара или услуги, к которым относится данный знак...".
44. Жалобы на решение Национального института о регистрации знака должны быть поданы в суд по гражданским делам г. Лиссабона. Кодекс не указывает, влекут ли за собой эти жалобы приостановление права.
45. В Решении от 10 мая 2001 г. ({Colectanea de Jurisprudencia} [Собрание судебной практики], 2001, vol. III, p. 85) апелляционный суд г. Лиссабона постановил, что простая подача заявки на регистрацию сообщала заявителю "правомерное ожидание" (expectativa {juridica}), которое оправдывало охрану закона. Статья 5 нового Кодекса промышленной собственности, который был введен Законодательным указом от 5 марта 2003 г. № 36/2003 и вступил в силу 1 июля 2003 г., предусматривает "временную охрану" знака даже до регистрации и наделяет заявителя правом подачи иска о возмещении вреда на этом основании.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции
46. Компания-заявитель жаловалась на нарушение ее права на беспрепятственное пользование имуществом. Отмечая, что товарный знак являлся "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, компания-заявитель утверждала, что она была лишена этого имущества вследствие применения двустороннего международного договора, вступившего в силу после подачи заявки на регистрацию товарного знака. Компания-заявитель утверждала, что Решение Верховного суда Португалии должно было рассматриваться в качестве экспроприации (так как оно препятствовало компании-заявителю в защите ее права интеллектуальной собственности), которая не была осуществлена в общем интересе. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции гласит:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Постановление Палаты
47. Палата постановила, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не была нарушена. Палата отметила, прежде всего, что, хотя интеллектуальная собственность как таковая, безусловно, пользовалась защитой данной нормы, возникал вопрос, охватывалась ли статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции также и простая регистрация товарного знака. В связи с этим Палата признала, что правовое положение лица, подающего заявку на регистрацию товарного знака, бесспорно, давало повод для финансовых интересов, включая право приоритета по отношению к последующим заявкам. Заявка на регистрацию составляла имущественный интерес, пользовавшийся определенной степенью правовой защиты (см. § 43 и 45 - 48 Постановления Палаты).
48. Палата напомнила, однако, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применялась только к существующему имуществу лица. Таким образом, например, ожидание того, что давно прекратившееся имущественное право могло быть возобновлено, не могло рассматриваться как "имущество", и то же самое применялось к условному требованию, которое потеряло силу в результате выполнения данного условия (см. § 49 Постановления Палаты).
49. В отношении настоящего дела Палата отметила, что компания-заявитель не могла быть уверена в том, что являлась собственником рассматриваемого товарного знака, до момента, пока не была завершена регистрация, и то только при условии, если бы никакая третья сторона не выдвинула возражение, как того позволяло применимое законодательство. Иными словами, компания-заявитель имела условное право, которое, однако, было прекращено ретроспективно вследствие невыполнения определенного условия, а именно условия не нарушать права третьих лиц. Соответственно, Палата сделала вывод, что, хотя было очевидно, что товарный знак представлял собой "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, это было так только после завершения регистрации знака в соответствии с правилами, действующими в соответствующем государстве. До такой регистрации заявитель, разумеется, имел надежду на приобретение такого "имущества", но не охраняемое "правомерное ожидание". Следовательно, когда Двустороннее соглашение вступило в силу 7 марта 1987 г., компания-заявитель не имела "имущества". Поэтому способ применения португальскими судами Двустороннего соглашения не мог составить вмешательства в право компании-заявителя (см. § 50 - 52 Постановления Палаты).
B. Доводы сторон
1. Компания-заявитель
50. Компания-заявитель оспорила выводы Палаты, хотя она согласилась с тем, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции была применима к интеллектуальной собственности в целом и к знакам в частности. Компания-заявитель утверждала, что Палата, тем не менее, не сделала логических заключений из своей мотивировки, касавшейся финансовых интересов, стоящих на кону при подаче заявки на регистрацию. Компания-заявитель отметила, что заявка на регистрацию имела материальную ценность и поэтому являлась "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, так как в соответствии с прецедентной практикой Европейского суда понятие "имущество", имевшее автономное значение, не ограничивалось владением физическими вещами, а включало в себя некоторые другие права и интересы, составлявшие активы.
51. Компания-заявитель указала, что существенные характеристики понятия имущества, такие, как возможность уступки и передачи, присутствовали в настоящем деле и в заявках на регистрацию знака. Кроме того, рассматриваемый знак был хорошо известен потребителям, что само по себе означало, что он являлся активом, охраняемым статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Компания-заявитель ссылалась в связи с этим на дело "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 1999-II), в котором Европейский суд установил, что постоянные посетители кинотеатра под открытым воздухом составляли актив, охраняемый статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
52. Заявка на регистрацию также наделяла заявителя со дня подачи заявки законным исключительным правом защиты. Если, как в случае компании-заявителя, заявка удовлетворяла всем установленным законом условиям, в частности относительно отсутствия конфликтующих ранее появившихся прав, Национальный институт как компетентный национальный орган был обязан зарегистрировать знак и не имел свободы усмотрения по данному вопросу. В соответствии с принципом приоритета одной из характерных черт имущественных прав, занятых в заявке на регистрацию товарного знака, было правомерное ожидание того, что заявка не будет отклонена из-за права интеллектуальной собственности третьей стороны, возникшего после подачи заявки на регистрацию. Компания-заявитель имела такое правомерное ожидание, как признали судьи, заявившие особое мнение, приложенное к Постановлению Палаты. Выводы Палаты также не соответствовали устоявшейся прецедентной практике Европейского суда о понятии "правомерное ожидание", изложенном, например, по делу "Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед" и другие против Ирландии" (Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland) (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 1991 г., Series A, № 222) и в деле "Бейелер против Италии" (Beyeler v. Italy) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 33202/96, ECHR 2000-I).
53. В своих письменных замечаниях, поданных в Большую палату, компания-заявитель отметила также, что Палата не приняла во внимание важный пункт, а именно тот факт, что марка "Будвайзер" уже достигла стадии регистрации, когда Верховный суд Португалии отменил ее. Компания-заявитель пояснила, что она получила свидетельство о регистрации от Национального института 20 июня 1995 г., что доказывало тот факт, что она являлась собственником знака согласно законодательству Португальской Республики.
54. В связи с тем что компания-заявитель имела право на охрану на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, начиная с момента подачи заявки на регистрацию знака, решение Верховного суда Португалии имело следствием лишение ее своего имущества. Данное вмешательство в права компании-заявителя не было предусмотрено законодательством, так как толкование Двустороннего соглашения Верховным судом Португалии было ошибочным и противоречило общим принципам международного права. Суды Португалии ошибочно признали, что Двустороннее соглашение предоставляло защиту наименованиям места происхождения, указанным в приложении A, в переводе на любой язык, в то время как фактически Соглашение охватывало только перевод на португальский и на чешский языки. Компания-заявитель подчеркнула далее, что в соответствии с принципами международного права активы, принадлежащие иностранным гражданам, могли быть экспроприированы только в обмен на компенсацию.
55. Компания-заявитель добавила, что, даже если предположить, что вмешательство было предусмотрено законодательством, оно не преследовало законную цель. Национальные суды не отметили риска смешения, указанного властями Португалии, между маркой "Будвайзер" и соответствующими наименованиями места происхождения, и сослались вместо этого лишь на пункт "j" части 1 статьи 189 Кодекса промышленной собственности. Кроме того, вмешательство было несоразмерным, так как оно не устанавливало требуемого справедливого баланса между общественным интересом и правом частных лиц. Компания-заявитель также подчеркнула в связи с этим, что она не получила никакой компенсации за потерю права использования своего знака, несмотря на тот факт, что отсутствовали исключительные обстоятельства для оправдания отсутствия оплаты. Кроме того, конфликты между товарными знаками и указаниями происхождения не были редкостью, и в международном праве имелись средства, позволявшие решить их к удовлетворению обеих сторон. Решение Верховного суда Португалии о предоставлении Соглашению 1986 года приоритета над ранее поданной заявкой на регистрацию марки "Будвайзер" противоречило международному праву, в частности Соглашению ТРИПС и соответствующим директивам Европейского сообщества.
2. Власти Португалии
56. Власти Португалии предложили Большой палате поддержать Постановление Палаты и признать, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не была нарушена. Они напомнили, что данное положение не применялось к правовому положению компании-заявителя в качестве заявителя на регистрацию товарного знака. По их утверждению, в соответствии с применимым законодательством знак становится "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции только после окончательной регистрации. До этого лицо, подающее заявку на регистрацию, не имело правомерного ожидания. Власти Португалии ссылались в связи с этим на прецедентную практику Европейского суда, которая устанавливает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции защищала только "существующее" имущество.
57. Власти Португалии добавили, что право компании-заявителя на использование знака всегда было неопределенным и являлось предметом спора. Когда 19 мая 1981 г. была подана заявка на регистрацию, право на использование слова "Будвайзер" уже было зарегистрировано компанией "Будеевицкий Будвар", которая объяснила, почему Национальный институт не рассмотрел заявку незамедлительно. В связи с этим власти Португалии подчеркнули, что, когда в 1986 году было подписано Двустороннее соглашение между Португалией и Чешской Республикой, только компания "Будеевицкий Будвар" имела право использовать слово "Будвайзер" (в качестве наименования места происхождения). Более того, компания "Будеевицкий Будвар" сразу же оспорила Решение Национального института 1995 года о регистрации знака и впоследствии выиграла разбирательство. Власти Португалии поэтому утверждали, что компания-заявитель ни на одной стадии в рассматриваемое время не имела возможности утверждать, что имела какое-либо "правомерное ожидание", которое предоставило бы ее право на защиту на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
58. По вопросу о возможности уступки и передачи власти Португалии отметили, что, несмотря на то, что было возможно уступать и передавать заявки на регистрацию товарного знака после вступления в силу Кодекса промышленной собственности 1995 года (а раньше - нет), данный процесс на практике имел незначительную, даже символическую, экономическую ценность. Фактически такие сделки обычно были результатом спора между двумя компаниями по заявке на регистрацию знака, когда передача заявки имеет целью разрешение спора. По утверждению властей Португалии, данная практика имела целью поддержать точку зрения, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции была неприменима к таким заявкам.
59. Ссылаясь на утверждение компании-заявителя в ее письменных замечаниях, представленных в Большую палату, о том, что Национальный институт выдал свидетельство о регистрации, власти Португалии отметили, что с точки зрения права простая выдача свидетельства не улучшала положение компании-заявителя. Они отметили, что соответствующие положения, в частности часть 1 статьи 7 Кодекса промышленной собственности, проясняла, что компетентные органы могли выдать такое свидетельство только тогда, когда судебное решение по заявке на регистрацию стало окончательным. Хотя, несмотря на это, компетентные органы непреднамеренно выдали компании-заявителю свидетельство, она знала о том, что оно не имело правовой ценности и, более того, что его использование в Португалии являлось административным правонарушением, которое влекло применение таких же наказаний, что и мелкое правонарушение, в соответствии с положениями национального законодательства.
60. Власти Португалии утверждали, что Решение Верховного суда Португалии не могло лишить компанию-заявителя "имущества" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Толкование Двустороннего соглашения национальными судами не могло быть отменено Европейским судом без того, чтобы последний стал судом четвертой инстанции вопреки цели и духу Конвенции.
61. Даже если предположить, что имело место вмешательство в право компании-заявителя, такое вмешательство, по мнению властей Португалии, являлось контролем за использованием имущества, а не лишением имущества. В любом случае данное вмешательство было предусмотрено законодательством, а именно Двусторонним соглашением 1986 года, которое являлось частью правовой системы Португалии. Оно также преследовало законную цель: решение португальских судов на основании Двустороннего соглашения имело целью главным образом обеспечение соблюдения национального законодательства, особенно в связи с тем, что оно касалось международных обязательств Португальской Республики, но также и избежание рисков смешения указаний происхождения товара. Власти Португалии отметили в связи с этим, что, хотя португальские суды не ссылались на пункт "l" части 1 статьи 189 Кодекса промышленной собственности в качестве основания для отказа в регистрации знака, из решения Верховного суда Португалии было очевидно, что он также принял во внимание в своей мотивировке риск смешения с чешским наименованием места происхождения товара. Власти Португалии добавили, что любое вмешательство, какое могло существовать в данном случае, было всецело соразмерно. Отметив, что государство пользовалось широкими пределами усмотрения, когда дело доходило до определения общественных интересов, власти Португалии отметили, что государство имело право определять условия, при которых товарный знак мог быть зарегистрирован. В частности, государство могло по своему усмотрению решить, что интересы третьей стороны должны были защищаться в порядке, установленном законодательством. В настоящем деле национальные суды просто истолковали и применили соответствующее национальное законодательство. Компания-заявитель не могла заявлять никаких требований о компенсации путем возмещения убытков, которые, как подчеркнули власти Португалии, она не заявляла ни на одной стадии разбирательства.
C. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы
62. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гарантирует право на защиту имущества, содержит три отдельных правила: "первое правило, изложенное в первом предложении пункта 1, является основным правилом и формулирует принцип уважения собственности; второе правило, изложенное во втором предложении пункта 1, охватывает вопрос о лишении собственности и ставит ее в зависимость от определенных условий; третье правило, изложенное в пункте 2, признает, что Договаривающиеся Стороны имеют право помимо других действий осуществлять контроль за использованием собственности в соответствии с общими интересами... Тем не менее, эти три правила не являются взаимосвязанными. Второе и третье правило касаются определенных случаев ущемления права на уважение собственности и поэтому должны толковаться в свете основного принципа, отраженного в первом правиле" (см., среди прочих источников, Постановление Европейского суда по делу "Джеймс и другие против Соединенного Королевства" (James and Others v. the United Kingdom) от 21 февраля 1986 г., Series A, № 98, pp. 29 - 30, § 37, в котором частично повторяются принципы, изложенные Европейским судом в Постановлении по делу "Спорронг и Леннрот против Швеции" (Sporrong and {Lonnroth} v. Sweden) от 23 сентября 1982 г., Series A, № 52, p. 24, § 61; см. также упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейелер против Италии", § 98).
63. Понятие "имущество" в пункте 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции имеет автономное значение, которое не сводится к праву собственности на вещи и не зависит от формальной классификации в национальном законодательстве. Некоторые другие права и интересы, имеющие имущественный характер, могут рассматриваться как "имущественные права" и, следовательно, как "имущество". В любом деле вопрос, требующий рассмотрения, заключается в том, имел ли заявитель при соответствующих обстоятельствах, учитываемых в совокупности, титул на имущественное право, защищаемое статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Иатридис против Греции" (Iatridis v. Greece), жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 1999-II; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейелер против Италии" (Beyeler v. Italy), жалоба № 33202/96, § 100, ECHR 2000-I; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брониовски против Польши" (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 129, ECHR 2004-V).
64. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применяется только к существующему имуществу лица. Таким образом, будущий доход не может рассматриваться как "имущество", если он еще не получен или определенно подлежит оплате. Далее, ожидание того, что давно прекратившееся имущественное право может быть восстановлено, не может рассматриваться как "имущество"; так же, как и условное требование, которое потеряло силу в результате неисполнения условия (см. Решение Большой палаты Европейского суда по делу "Гратцингер и Гратцингерова против Чехии" (Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic), жалоба № 39794/98, § 69, ECHR 2002-VII).
65. Тем не менее, при некоторых обстоятельствах "правомерное ожидание" получения "актива" может также пользоваться защитой статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, если требование имеет имущественный характер, лицо, обладающее таким имущественным интересом, может рассматриваться как имеющее "правомерное ожидание", если этот интерес имеет достаточное основание в национальном законодательстве, например, если имеется сложившаяся судебная практика национальных судов, подтверждающая его наличие (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Копецки против Словакии" (Kopecky v. Slovakia) жалоба № 44912/98, § 52, ECHR 2004-IX). Однако нельзя сказать, что правомерное ожидание возникает в случае, когда имеется спор относительно правильного толкования и применения национального законодательства, и замечания заявителя были в дальнейшем отвергнуты национальными судами (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Копецки против Словакии", § 50).
2. Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу
a) Применима ли статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
i) К интеллектуальной собственности в целом
66. Первый вопрос, встающий при рассмотрении вопроса о применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в настоящем деле, состоит в том, применимо ли данное положение к интеллектуальной собственности как таковой. Решив этот вопрос положительно (см. § 43 Постановления Палаты), Палата сослалась на прецедентную практику Европейской комиссии по правам человека (см. Решение Европейской комиссии по делу "Смит Клайн и "Френч Лабораториз Лтд." против Нидерландов" (Smith Kline and French Laboratories Ltd v. the Netherlands) от 4 октября 1990 г., жалоба № 12633/87, Decisions and Reports (DR) 66, p. 70).
67. Европейский суд отметил, что в конвенционные органы редко обращаются для решения вопросов интеллектуальной собственности. В упоминавшемся выше деле "Смит Клайн и "Френч Лабораториз Лтд." против Нидерландов" Европейская комиссия указала следующее:
"Европейская комиссия отметила, что в соответствии с законодательством Нидерландов обладатель патента считается собственником патента, а также что патенты признаются, с соблюдением положений Закона о патентах, личным имуществом, которое может быть уступлено или передано. Соответственно, Европейская комиссия признала, что патент подпадает под значение термина "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции".
68. Европейская комиссия опиралась на данное Решение в деле "Ленцинг АГ" против Соединенного Королевства" (Lenzing AG v. the United Kingdom) (см. Решение Европейской комиссии от 9 сентября 1998 г., жалоба № 38817/97), которое также касалось патента. Однако Европейская комиссия объяснила в данном деле, что "имуществом" являлся не патент как таковой, а заявки, поданные компанией-заявителем в гражданском процессе, с помощью которого она пыталась изменить британскую систему регистрации патентов. Европейская комиссия отметила в заключении, что не имело места вмешательство в право компании-заявителя на беспрепятственное пользование имуществом, так как ей была предоставлена возможность подать свои требования касательно патента в суд, обладавший полной юрисдикцией.
69. В деле "Бритиш-Американ Тобакко Компани Лтд." против Нидерландов" (British-American Tobacco Company Ltd v. the Netherlands) Европейская комиссия выразила мнение, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции была неприменима к заявке на получение патента, которая была отклонена компетентным национальным органом. Она установила:
"...Компании-заявителю не удалось получить патент для эффективной защиты своего изобретения. Следовательно, компании было отказано в охраняемом праве интеллектуальной собственности, но она не была лишена существовавшего у нее имущества" (см. Постановление Европейского суда от 20 ноября 1995 г. Series A, № 331, мнение Европейской комиссии, p. 37, § 71 - 72).
Как отметила в своем Постановлении Палата, Европейский суд по делу "Бритиш-Американ Тобакко Компани Лтд." против Нидерландов" решил не рассматривать отдельно вопрос о том, являлась ли заявка на получение патента "имуществом", попадавшим в сферу охраны статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бритиш-Американ Тобакко Компани Лтд." против Нидерландов", p. 29, § 91), так как он уже рассмотрел данное положение при изучении жалобы по вопросу о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции.
70. В деле "Иро Балани против Испании" вопрос применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции к интеллектуальной собственности не рассматривался. Однако Европейский суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции вследствие того, что Верховный суд Испании не изучил основание апелляционной жалобы компании-заявителя, касавшееся несоблюдения принципа приоритета (см. Постановление Европейского суда по делу "Иро Балани против Испании" (Hiro Balani v. Spain) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 303-B, p. 30, § 28).
71. Недавно в деле "Мельничук против Украины", которое касалось предполагаемого нарушения авторского права заявителя, Европейский суд напомнил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции была применима к интеллектуальной собственности. Тем не менее, Европейский суд отметил, что тот факт, что государство через свою судебную систему предоставило поле для определения прав и обязанностей заявителя, автоматически не вело к его ответственности на основании данной нормы, даже если в исключительных случаях государство могло быть привлечено к ответственности за убытки, причиненные произвольными решениями. Европейский суд отметил, что в рассматриваемом им деле данная позиция была неприменима, так как национальные суды действовали в соответствии с национальным законодательством, полностью обосновав свои решения. Таким образом, их оценка не лишалась законной силы вследствие произвольности или явной необоснованности в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Решение Европейского суда по делу "Мельничук против Украины" (Melnychuk v. Ukraine), жалоба № 28743/03, ECHR 2005-IX; см. также Решение Европейского суда по делу "Брейерова и другие против Чехии" (Breierova and Others v. Czech Republic) от 8 октября 2002 г., жалоба № 57321/00).
72. В свете вышеуказанных прецедентов Большая палата согласилась с выводом Палаты о том, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применима к интеллектуальной собственности как таковой. Далее Европейскому суду следовало рассмотреть вопрос о том, применялся ли данный вывод также к простым заявкам на регистрацию товарного знака.
ii) К заявке на регистрацию
73. В значительной степени соглашаясь с доводами властей Португалии, Палата постановила:
"...Хотя очевидно, что товарный знак является "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, он им становится только после окончательной регистрации знака в соответствии с действующими правилами соответствующего государства. До такой регистрации заявитель, конечно, надеется на приобретение этого "имущества", но он не имеет охраняемого законом правомерного ожидания" (см. § 52 Постановления Палаты).
74. Палата согласилась с тем, что правовое положение лица, подающего заявку на регистрацию товарного знака, имеет некоторые финансовые последствия, в том числе сопутствующие уступке (с возможностью встречного удовлетворения) или лицензированию и вытекающие из приоритета заявки на регистрацию над последующими заявками. Однако, ссылаясь на упоминавшееся выше Решение по делу "Гратцингер и Гратцингерова против Чехии", Палата постановила следующее:
"...Компания-заявитель не могла быть уверена в том, что она являлась собственником рассматриваемого товарного знака до момента, когда завершилась регистрация, и то только при условии, что никакая третья сторона не выдвинет возражение, как позволяло применимое законодательство. Иными словами, компания-заявитель имела условное право, которое, однако, было прекращено ретроспективно вследствие невыполнения определенного условия, а именно условия не нарушать права третьих лиц".
75. Европейский суд счел надлежащим рассмотреть вопрос о том, обладал ли заявитель, исходя из обстоятельств дела, рассмотренных в целом, титулом на материальный интерес, охраняемый статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. В связи с этим Европейский суд отметил, прежде всего, что вопрос о том, стала ли компания-заявитель собственником марки "Будвайзер" 20 июня 1995 г., когда Национальный институт выдал ей свидетельство о регистрации (данный вопрос подробно рассматривался сторонами на слушании в Большой палате), в конечном итоге, имел второстепенное значение в связи с тем, что выдача свидетельства компании-заявителю нарушила положения статьи 7 Кодекса промышленной собственности (см. выше § 43) и поэтому не могла изменить ни характера "имущества", в отношении которого компания-заявитель выдвинула требование, ни реальности общего правового положения компании-заявителя для целей статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
76. Принимая это во внимание, Европейский суд надлежащим образом учел большое количество финансовых прав и интересов, вытекающих из подачи заявки на регистрацию товарного знака. Европейский суд согласен с тем, что такие заявки могут породить ряд правовых сделок, таких, как купля-продажа или возмездное лицензирование, и обладают либо способны обладать значительной финансовой ценностью. Относительно довода властей Португалии о том, что сделки, относящиеся к заявкам на регистрацию знака, имеют лишь незначительную или символическую ценность, отмечается, что в рыночной экономике ценность зависит от ряда факторов, и невозможно утверждать вначале, что уступка заявки на регистрацию товарного знака не будет иметь финансовой ценности. В настоящем деле, как не преминула подчеркнуть компания-заявитель, рассматриваемый товарный знак обладал окончательной финансовой ценностью вследствие его известности по всему миру.
77. Стороны разошлись во мнениях по вопросу о том, было ли до вступления в силу нового Кодекса промышленной собственности 2003 года возможно получить в соответствии с законодательством Португалии компенсацию за незаконное или мошенническое использование третьей стороной знака, в отношении которого находится на рассмотрении заявка на регистрацию. Европейский суд со своей стороны считает, что в свете Решения апелляционного суда г. Лиссабона от 10 мая 2001 г. такая возможность не может быть полностью исключена.
78. Эти элементы, взятые в совокупности, предполагают, что правовое положение компании-заявителя в качестве лица, подающего заявку на регистрацию товарного знака, попадало в сферу действия статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, так как оно порождало интересы имущественного характера. Верно, что регистрация знака (и большая защита, которую она предоставила) станет окончательной, только если знак не нарушил законные права третьей стороны, так что в этом смысле права, привязанные к заявке на регистрацию, были условными. Тем не менее, подавая заявку на регистрацию, компания-заявитель имела право ожидать, что эта заявка будет рассмотрена в соответствии с применимым законодательством, если она удовлетворяла всем соответствующим материальным и процессуальным условиям. Поэтому компания-заявитель обладала пакетом имущественных прав, связанных с заявкой на регистрацию товарного знака, которые были признаны португальским законодательством, несмотря на то, что они могли быть аннулированы при определенных условиях. Этого достаточно, чтобы сделать статью 1 Протокола № 1 к Конвенции применимой в настоящем деле, а рассмотрение Европейским судом вопроса о том, могла ли компания-заявитель утверждать, что она имела "правомерное ожидание", необязательным.
b) Имело ли место вмешательство
79. Европейский суд установил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применима в настоящем деле. Теперь ему следовало рассмотреть вопрос о том, имело ли место вмешательство в права компании-заявителя на беспрепятственное пользование имуществом.
80. Компания-заявитель утверждала, что вмешательство произошло в связи с принятием Верховным судом Португалии Решения от 23 января 2001 г., которым он наделил большей юридической силой Двустороннее соглашение 1986 года, чем поданную хронологически раньше заявку на регистрацию марки "Будвайзер". Данное Решение фактически лишило компанию-заявителя права собственности на знак при обстоятельствах, которые, по ее утверждению, нарушали соответствующие международные договоры и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции вследствие несоблюдения принципа приоритета. Если бы Двустороннее соглашение не было применено, заявка компании-заявителя на регистрацию обязательно была бы удовлетворена, так как она удовлетворяла всем остальным применимым законодательным условиям.
81. Поэтому перед Европейским судом стоял вопрос, являлось ли решение о применении положений Двустороннего соглашения 1986 года к заявке на регистрацию, поданной в 1981 году, вмешательством в право компании-заявителя на беспрепятственное пользование имуществом.
82. В связи с этим Европейский суд напомнил, что при определенных обстоятельствах ретроспективное применение законодательства, следствием которого является лишение кого-либо ранее существовавшего "актива", являвшегося частью "имущества" этого лица, могло составить вмешательство, которое может нарушить справедливый баланс между общественными интересами, с одной стороны, и защитой права на беспрепятственное пользование имуществом, с другой стороны (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Морис против Франции" (Maurice v. France), жалоба № 11810/03, § 90 и 93, ECHR 2005-IX). Это применимо также к делам, в которых спор возник между частными лицами и само государство не является стороной в процессе (см. Постановление Европейского суда по делу "Лекарпантье и другой против Франции" (Lecarpentier and Another v. France) от 14 февраля 2006 г., жалоба № 67847/01, § 48, 51 и 52; см. также в свете статьи 6 Конвенции Постановление Европейского суда по делу "Кабурден против Франции" (Cabourdin v. France) от 11 апреля 2006 г., жалоба № 60796/00, § 28 - 30).
83. Однако Европейский суд отметил, что в настоящем деле компания-заявитель жаловалась, главным образом, на способ толкования и применения португальскими судами национального законодательства в разбирательстве спора между двумя конкурентами, утверждающими свое право на одно и то же наименование; и оспаривалось, скорее, то, что суды ошибочно ретроспективно распространили действие Двустороннего соглашения, а не применение закона, которое формально ретроспективно лишило их ранее существовавшего имущества. Европейский суд отметил, что даже в случаях, касавшихся тяжбы между частными лицами и компаниями, обязательства государства по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции влекут принятие мер, необходимых для защиты права собственности. В частности, государство обязано предоставлять сторонам в споре судебные процедуры, которые могут предложить необходимые процессуальные гарантии и, соответственно, позволить национальным судам эффективно и справедливо рассмотреть спор в свете применимого законодательства. Однако Европейский суд напомнил, что его юрисдикция по проверке правильности толкования и применения национального законодательства ограничена и что в его функции не входит подмена собой национальных судов, а его роль состоит скорее в обеспечении того, чтобы решения не лишались силы вследствие произвола и не являлись явно необоснованными по иным основаниям. Это особенно относится к случаям, когда, как в настоящем деле, дело затрагивает сложные вопросы толкования национального законодательства. Европейский суд напомнил свою сложившуюся прецедентную практику, в соответствии с которой согласно статье 19 Конвенции его обязанностью является обеспечение соблюдения Договаривающимися Сторонами Конвенции принятых на себя обязательств. В частности, не входит в его функции рассмотрение ошибок по вопросам фактов или права, предположительно допущенных национальным судом, если только не нарушены права и свободы, охраняемые Конвенцией, и только в той мере, в какой они нарушены (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Гарсия Руис против Испании" ({Garcia} Ruiz v. Spain), жалоба № 30544/96, § 28, ECHR 1999-I).
84. Европейский суд отметил, прежде всего, что настоящее дело отличалось от дел, в которых он признавал, что имело место ретроспективное вмешательство со стороны законодателя в имущественное право какой-либо стороны (см., из последних источников, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Морис против Франции" и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лекарпантье и другой против Франции"; см. также Постановление Европейского суда по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А." и другие против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г., Series A, № 332). Причиной для этого является то, что в настоящем деле вопрос о том, было ли законодательство применено ретроспективно, сам стоит под вопросом, в то время как в вышеуказанных делах обратная сила законодательства не только не оспаривалась, но и была специально предусмотрена. Поэтому не было установлено, что компания-заявитель имела право приоритета в отношении марки "Будвайзер", когда вступило в силу Двустороннее соглашение, которое, как утверждалось, было применено ретроспективно. В связи с этим Европейский суд подчеркнул, что единственной действительной регистрацией, существовавшей на дату вступления в силу Двустороннего соглашения 7 марта 1987 г., являлась регистрация наименования места происхождения товара на имя компании "Будеевицкий Будвар" на основании Лиссабонского соглашения от 31 октября 1958 г. Хотя, действительно, данная регистрация впоследствии была отменена (см. выше § 18), Европейский суд не мог изучить, какие последствия отмена регистрации имела для права приоритета, относящегося к знаку.
85. Это вопросы, которые правильнее было бы рассмотреть в национальных судах. Верховный суд Португалии в своем Решении от 23 января 2001 г. решил отклонить довод компании-заявителя, основанный на предполагаемом нарушении принципа приоритета. В отсутствие какого-либо произвола или явной необоснованности Европейский суд не может поставить под сомнение выводы Верховного суда Португалии по данному вопросу.
86. Европейскому суду не следует контролировать толкование Верховным судом Португалии Двустороннего соглашения, которое было оспорено компанией-заявителем. Европейский суд просто отметил в настоящем деле, что компании-заявителю была предоставлена возможность с помощью разбирательства в португальских судах продемонстрировать, каким образом она толковала данное Соглашение и другие законодательные акты, применимые, по ее мнению, к настоящему делу, и информировать португальские суды о решении, которое, по ее мнению, наилучшим образом подходило к затронутому в настоящем деле правовому вопросу. Столкнувшись с противоречащими друг другу доводами двух частных сторон относительно права на использование наименования "Будвайзер" в качестве товарного знака или наименования места нахождения, Верховный суд вынес решение на основе материалов, которые он считал важными и достаточными для разрешения спора, заслушав предварительно выступления заинтересованных сторон. Европейский суд не установил оснований для вывода о том, что решение Верховного суда Португалии содержало какую-либо степень произвольности либо что оно иным образом было явно неразумным.
87. В свете вышесказанного Европейский суд пришел к выводу, что решение Верховного суда Португалии в настоящем деле не составляло вмешательства в право компании-заявителя на беспрепятственное пользование имуществом. Следовательно, статья 1 Протокола № 1 к Конвенции нарушена не была.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
постановил пятнадцатью голосами против двух, что нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 11 января 2007 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР
Секретарь-Канцлер Суда
Эрик ФРИБЕРГ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) совместное совпадающее с мнением большинства мнение судей Э. Штейнер и Х. Гаджиева;
b) совместное особое мнение судей Л. Кафлиша и И. Кабрала Баррето.
Л.В.
Э.Ф.
СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЕЙ
Э. ШТЕЙНЕР И Х. ГАДЖИЕВА
1. Мы согласились с большинством судей в том, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не была нарушена, но по другим основаниям. На наш взгляд, статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применима в целом к интеллектуальной собственности. Это было признано обеими сторонами, но раньше Европейский суд нигде четко не сформулировал этот принцип.
2. Поэтому мы согласны с тем, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применима к интеллектуальной собственности в целом и к зарегистрированному должным образом товарному знаку.
3. Но относится ли это к простой заявке на регистрацию? Следующим шагом для нас было определение того, имело ли лицо, подающее заявку на регистрацию товарного знака, "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Чтобы иметь право на защиту, предоставляемую статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, лицо, подающее заявку, должно иметь требование, в отношении которого данное лицо может утверждать, что оно имело, по крайней мере, "правомерное ожидание", что это требование будет реализовано. Это ожидание должно быть более конкретным, чем простая надежда, и быть основано на правовом положении или правовом акте, таком, как судебное решение.
4. В настоящем деле, как правильно подчеркнула Палата, имелась сильная материальная заинтересованность в связи с заявкой на регистрацию товарного знака. Для примера в законодательстве Европейского Союза действует Регламент (N 40/94) о товарном знаке Сообщества, который гласит, что заявка на регистрацию товарного знака должна рассматриваться как "собственность на объект". Такой объект в соответствии с законодательством большинства государств (включая Португалию) может быть передан, передан в качестве обеспечения, лицензирован и т.п. Это означает, что заявка на регистрацию товарного знака имеет определенную коммерческую ценность, несмотря на тот факт, что заявка на регистрацию может оказаться безуспешной. В такой сделке заявка будет покупаться и продаваться с сопутствующим ей коммерческим риском. Покупатель ее приобретает, осознавая, что товарный знак может быть не зарегистрирован. Он принимает на себя коммерческий риск такой сделки. Коммерческая ценность заявки будет зависеть от коммерческого риска в конкретном деле и, в особенности, от шансов на регистрацию знака.
5. Достаточно ли этих элементов для того, чтобы заявка на регистрацию товарного знака приобрела статус "правомерного ожидания"?
6. На наш взгляд, не достаточно по четырем основным причинам. Во-первых, право, требуемое компанией-заявителем, имело условный характер. Как подчеркнула Палата в своем Постановлении,
"...Компания-заявитель не могла быть уверена в том, что она являлась собственником рассматриваемого товарного знака, до момента, пока не завершится регистрация, и то только при условии, что никакая третья сторона не выдвинет возражение".
Иными словами, компания-заявитель имела условное право, которое было прекращено ретроспективно вследствие несоблюдения условия, состоявшего в обязанности не нарушать права третьей стороны (§ 50 Постановления Палаты). Наша сложившаяся прецедентная практика отрицает принадлежность к "имуществу" условного требования, которое лишилось силы в результате несоблюдения условия. Следует подчеркнуть, что не каждая заявка на регистрацию товарного знака завершается регистрацией, и многие заявки изначально не имеют шансов на успешную регистрацию. Иными словами, заявка на регистрацию товарного знака является довольно очевидным условным правом: условием является соблюдение условий для регистрации.
7. Во-вторых, компания "Анхойзер-Буш Инк." знала, когда подавала заявку на регистрацию товарного знака, что эта заявка с большой степенью вероятности вызовет возражение компании "Будеевицкий Будвар", даже если бы не случилось позднее такого события, как заключение в 1986 году Соглашения между Португалией и Чехословакией. Во время подачи в 1981 году заявки на регистрацию товарного знака право использования товарного знака "Будвайзер" уже в полном объеме являлось предметом дискуссий между компанией-заявителем и компанией "Будеевицкий Будвар". Как указано выше, тяжба уже находилась на рассмотрении судов по всей Европе. Как признала сама компания-заявитель, между компаниями "Анхойзер-Буш Инк." и "Будеевицкий Будвар" шли переговоры с целью достижения соглашения относительно использования товарного знака "Будвайзер". При таких обстоятельствах можно обоснованно утверждать, что требование компании-заявителя было далеко от признания его активом, в отношении которого она могла обладать "правомерным ожиданием" того, что оно будет реализовано. И эта ситуация, мы вынуждены подчеркнуть, уже существовала до вступления в силу Двустороннего соглашения 1986 года.
8. В-третьих, в данном случае могла бы возникнуть проблема, если бы, как в деле "Бейелер против Италии", применимое положение национального законодательства было недостаточно доступным, точным и предсказуемым. В том деле Европейский суд рассмотрел вопрос о том, мог ли тот факт, что в национальном законодательстве не был уточнен срок осуществления преимущественного права покупки государством картины в случае представления неполного уведомления и не было указано, каким образом такое бездействие впоследствии могло быть исправлено, свидетельствовать о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Такая ситуация действительно могла привести к выводу о том, что вмешательство в право на беспрепятственное пользование имуществом являлось непредсказуемым или произвольным и поэтому не соответствовало принципу законности. В настоящем деле мы держим в уме ситуацию, при которой заявка на регистрацию товарного знака, поданная компанией "Анхойзер-Буш Инк.", могла быть обжалована в течение неопределенного периода времени. Однако это не наш случай. Как было подчеркнуто в Постановлении Палаты, соответствующее законодательство Португалии было ясным, четким и разумным, так как оно предусматривало ясный трехмесячный срок, в течение которого третьи стороны могли возразить против регистрации товарного знака. Поэтому статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не была нарушена вследствие возможной процессуальной проблемы.
9. В-четвертых, можно сказать также, что, наоборот, критерии регистрации, на которые опиралась компания "Анхойзер-Буш Инк.", были неясными. Сомнения относительно надлежащего толкования критериев регистрации и сложности, заключающиеся в необходимости проанализировать различные международные акты, относящиеся к делу, означали, что не является предрешенным вывод о том, что заявка на регистрацию товарного знака, поданная компанией "Анхойзер-Буш Инк.", будет удовлетворена. Иными словами, не имелось обоснованной уверенности в правовом акте, который имел надлежащую правовую основу (см. в данном отношении Постановление Европейского суда по делу "Пайн Вэлли Девелопментс Лтд." и другие против Ирландии").
10. Четыре вышеуказанные причины привели нас к выводу о том, что ни в национальном законодательстве, ни в сложившейся прецедентной практике не имелось достаточного основания для того, чтобы позволить компании-заявителю утверждать, что она имела "правомерное ожидание", охраняемое статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Как подчеркнул Европейский суд в деле "Копецки против Словакии" в § 52, "если требование имеет имущественный характер, лицо, обладающее таким имущественным интересом, может рассматриваться как имеющий "правомерное ожидание", если этот интерес имеет достаточное основание в национальном законодательстве, например, если имеется сложившаяся судебная практика национальных судов, подтверждающая его наличие" (см. § 65 настоящего Постановления).
СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ Л. КАФЛИША
И И. КАБРАЛА БАРРЕТО
1. Мы согласны с выводом большинства судей о том, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применима к настоящему делу. Но мы предпочли бы подход, основанный на предпосылке, что заявители в рассматриваемое время имели "правомерное ожидание" в том виде, в каком данное понятие сформулировано Европейским судом (см. Постановление Европейского суда по делу "Пайн Вэлли Девелопментс Лтд." и другие против Ирландии" (Pine Valley Developments Ltd. and Others v. Ireland), Series A, № 222).
2. Действительно, различные международные договоры и законодательство различных стран предоставляют временную охрану товарным знакам с момента подачи заявки в компетентный орган, в настоящем деле Национальный институт промышленной собственности (НИПС). Подача заявки обуславливает в определенной степени приоритет и охрану товарного знака до завершения регистрации, что может занять некоторое время. В настоящем деле в регистрации, в конечном итоге, было отказано на основании соответствующего законодательства, а именно Кодекса промышленной собственности Португалии в редакции, действовавшей с 24 января 1995 г. Статья 189 Кодекса предусматривает, что "также не подлежит регистрации знак..., содержащий... выражения..., противоречащие... законодательству страны", и данное законодательство включало в себя Двустороннее соглашение 1986 года между Чехословакией и Португалией, которое стало частью португальской правовой системы.
3. Такие блага, как постоянные покупатели, репутация и свидетельства об урбанизации, имеют нематериальный характер; тем не менее, они признаются "правами", то есть "интересами, охраняемыми законодательством", как признавал Европейский суд. В настоящем Постановлении Европейский суд распространил данное признание на заявки на регистрацию товарного знака, которые поэтому имеют статус "имущества" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Мы согласны с Европейским судом, но предпочли бы указать, что подача заявки на регистрацию товарного знака создает "правомерное ожидание" в значении, придаваемом этому понятию прецедентной практикой по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.
4. Наша точка зрения основана, главным образом, на следующих пунктах:
i) португальские суды сами признали, что подача заявки на регистрацию товарного знака создает expectativa {juridica}, понятие, практически совпадающее с понятием "правомерное ожидание";
ii) ходатайства о регистрации могут быть переданы или являться предметом соглашения о лицензировании;
iii) на основании заявки на регистрацию товарный знак приобретает экономическую ценность на национальном и международном уровнях. Он подлежит охране от вмешательства третьих сторон, любого вмешательства, влекущего обязанность возмещения вреда, и пользуется приоритетом по отношению к последующим заявкам третьих лиц, то есть порождает ожидание, что заявитель не будет лишен товарного знака на основании последующих заявок на регистрацию.
iv) Национальный институт не имеет свободы усмотрения при удовлетворении или отклонении ходатайств, если соблюдены правовые условия, установленные во время подачи заявки; а эти условия были соблюдены до заключения двустороннего Соглашения в 1986 году. Действительно, приоритет, предоставляемый поданной (но еще не зарегистрированной) заявке, стал бы пустой болванкой, если он может быть сведен к нулю в любое время путем принятия нового законодательства.
5. Вышеуказанные пункты ведут к выводу о том, что подача заявки на регистрацию товарного знака, если отличать ее от самой регистрации, создает права в пользу заявителя, в частности, право на регистрацию товарного знака. Это право имеет условный характер; оно зависит от выполнения установленных законом условий регистрации, действующих во время подачи заявки. Иными словами, мы наблюдаем скорее "правомерное ожидание", а не "имущество" (bien) по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда данное ожидание, тем не менее, не может быть отменено принятым впоследствии национальным законодательством, даже если последнее основано на праве международных договоров.
6. Установив, что i) компания-заявитель была бенефициаром "правомерного ожидания" и ii) подпадала под защиту статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, оставалось выяснить, была ли она лишена данного ожидания в результате деяний португальских государственных органов, противоречивших статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.
7. Для большинства судей Европейского суда (см. § 83 Постановления) настоящее дело касалось способа "толкования и применения португальскими судами национального законодательства в разбирательстве спора между двумя конкурентами", и поэтому его следовало отграничивать от таких дел, как "Морис против Франции" (Maurice v. France) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 11810/03) и "Лекарпантье и другой против Франции" (Lecarpentier and Another v. France) (см. Постановление Европейского суда, жалоба № 67847/01). Для большинства судей настоящий спор в основе своей представляет собой спор между частными сторонами, а не спор между частным лицом и государством. Иными словами, ситуация, которая, хотя большинство судей прямо так и не говорит, была близка к ситуации, подлежащей рассмотрению на предмет соответствия статье 6 Конвенции: единственный вопрос, имеющий значение (см. § 85 Постановления) состоит в том, имели ли место "какие-либо произвол или явная неразумность" со стороны государственных органов Португалии. Большинство судей пришли к выводу, что таковых не было.
8. На наш взгляд, мотивировка Европейского суда - спорная и противоречивая. Данное дело противопоставляет государству частное лицо; жалоба компании-заявителя заключалась в том, что она была лишена "имущества" или "правомерного ожидания" португальскими судами. Соответственно, дело не имеет отношения к "частному" конфликту между частными компаниями. Большинство судей ошибается, полагая иное и фактически рассматривая данный вопрос как нечто близкое статье 6 Конвенции. И, даже если это было так (здесь заключается противоречие), почему вообще этот вопрос причинил столько беспокойства со всем этим долгим анализом (см. § 66 - 78 Постановления) о применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции?
9. При рассмотрении вопроса о том, имело ли место незаконное вмешательство в "правомерное ожидание" компании-заявителя, следующие моменты должны быть приняты во внимание:
- представляется спорным то, что акт лишения имущества, основанный на Кодексе промышленной собственности Португалии, как следствие Двустороннего соглашения 1986 г., действительно был осуществлен в интересах общества;
- если, как это сделали мы, предположить, что лицо, подающее заявку на регистрацию товарного знака, имеет "правомерное ожидание", охраняемое статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, данное ожидание, и в особенности связанное с ним правило приоритета, было аннулировано в результате ретроспективного применения Соглашения 1986 года;
- как иностранная компания, компания-заявитель охраняется "общими принципами международного права", упомянутыми в пункте 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, такими, как принцип недискриминации и правило, требующее быстрого, адекватного и эффективного предоставления компенсации, которые были проигнорированы в настоящем деле.
Вышеуказанные размышления привели нас к выводу о том, что имело место незаконное вмешательство в "правомерное ожидание" компании-заявителя и, соответственно, нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
10. Заключив Двустороннее соглашение 1986 года и применив его ретроспективно, португальские органы власти объективно причинили вред компании-заявителю. Вопрос о том, сделали ли они это умышленно или нет, мог повлиять на размер компенсации, которую Европейский суд мог бы присудить компании-заявителю, если бы он вынес решение в ее пользу. Так как он этого не сделал, данный вопрос может остаться неразрешенным.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
GRAND CHAMBER
CASE OF ANHEUSER-BUSCH INC. V. PORTUGAL
(Application No. 73049/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 11.I.2007)
--------------------------------
<*>This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of Anheuser-Busch Inc. v. Portugal,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
Mr L. Wildhaber, President,
Mr C.L. Rozakis,
Sir Nicolas Bratza,
Mr P. Lorenzen,
Mr G. Bonello,
Mr L. Caflisch,
Mr L. Loucaides,
Mr I. Cabral Barreto,
Mr C. {Birsan},
Mr J. Casadevall,
Mr R. Maruste,
Ms E. Steiner,
Mr S. Pavlovschi,
Mr L. Garlicki,
Mr K. Hajiyev,
Mr David {Thor Bjorgvinsson},
Mr D. {Popovic}, judges,
and Mr E. Fribergh, Registrar,
Having deliberated in private on 28 June and 29 November 2006,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 73049/01) against the Portuguese Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by an American company, Anheuser-Busch Inc. ("the applicant company"), on 23 July 2001.
2. The applicant company was represented by Mr D. Ohlgart and Mr B. Goebel of Lovells International Law Office, Madrid (Spain). The Portuguese Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr J. Miguel, Deputy Attorney-General.
3. In its application, the applicant company alleged a violation of its right to the peaceful enjoyment of its possessions as a result of being deprived of the right to use a trade mark.
4. The application was allocated to the Third Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. On 1 November 2004 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Second Section (Rule 52 § 1).
6. On 11 January 2005, after a hearing dealing with both the question of admissibility and the merits (Rule 54 § 3), the application was declared admissible by a Chamber of that Section.
7. On 11 October 2005 a Chamber of that Section composed of Mr J.-P. Costa, President, Mr A.B. Baka, Mr I. Cabral Barreto, Mr K. Jungwiert, Mr V. Butkevych, Ms A. Mularoni and Ms D. {Jociene}, judges, and Mr S. Naismith, deputy section registrar, delivered a judgment in which it held by five votes to two that there had been no violation of Article 1 of Protocol No. 1. A joint dissenting opinion by Mr Costa and Mr Cabral Barreto was appended to the judgment.
8. On 11 January 2006 the applicant company requested the referral of the case to the Grand Chamber in accordance with Article 43 of the Convention. A panel of the Grand Chamber granted that request on 15 February 2006.
9. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24. At the final deliberations Mr G. Bonello and Mr D. {Popovic}, substitute judges, replaced Mr Costa and Mr B.M. {Zupancic}, who were unable to take part in the further consideration of the case (Rule 24 § 3). Mr L. Caflisch continued to sit following the expiration of his term in office, in accordance with Article 23 § 7 of the Convention and Rule 24 § 4.
10. The applicant company and the Government each filed submissions on the merits.
11. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 28 June 2006 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr J. Miguel, Deputy Attorney-General, Agent,
Mr A. Campinos, Director of the National Institute of Industrial Property, Counsel;
(b) for the applicant company
Mr B. Goebel, lawyer,
Mr D. Ohlgart, lawyer,
Ms C. Schulte, lawyer, Counsel,
Mr J. Pimenta, lawyer,
Mr F.Z. Hellwig, senior in-house counsel, Anheuser-Busch Inc., Advisers.
The Court heard addresses by Mr B. Goebel and Mr J. Miguel and their replies to questions.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
12. The applicant is an American public company whose registered office is in Saint Louis, Missouri (United States of America). It produces and sells beer under the brand name "Budweiser" in a number of countries around the world.
A. Background to the case
13. The applicant company has sold beer in the United States under the "Budweiser" mark since at least 1876. It broke into the European markets in the 1980s and says that it began to sell "Budweiser" beer in Portugal in July 1986.
14. The applicant company"s decision to extend the sale of its beers to Europe led to a dispute with a Czechoslovak - now Czech - company called {Budejovicky} Budvar. {Budejovicky} Budvar produces a beer in the town of {Ceske Budejovice} in Bohemia (Czech Republic) which is also called "Budweiser". The term comes from Budweis, the German name for the town. The applicant company alleges that {Budejovicky} Budvar has only been marketing beer under the "Budweiser" name since 1895, whereas {Budejovicky} Budvar says that it has been entitled to use that appellation since 1265, when King Ottakar II of Bohemia conferred the right to produce the beer on a number of independent brewers in {Ceske Budejovice} (Budweis in German). The brewers used a special technique and beers produced by this method became known by the term "Budweiser", just as beers produced using the methods of another Czech town, {Plzen} (Pilsen in German), became known as "Pilsner".
15. According to the information before the Court, the applicant company concluded two agreements in 1911 and 1939 with {Budejovicky} Budvar concerning the distribution and sale of "Budweiser" beer in the United States. However, these agreements did not deal with the question of the right to use the "Budweiser" name in Europe. As a result, the two companies became embroiled in a series of legal proceedings over the right to use the term "Budweiser" in various European countries, including Portugal.
B. Application for registration of the mark in Portugal
16. On 19 May 1981 the applicant company applied to the National Institute for Industrial Property (NIIP) to register "Budweiser" as a trade mark on the industrial-property register. The NIIP did not grant the application immediately because it was opposed by {Budejovicky} Budvar, which alleged that "Budweiser Bier" had been registered in its name as an appellation of origin since 1968. {Budejovicky} Budvar had effected the registration under the terms of the Lisbon Agreement of 31 October 1958 for the Protection of Appellations of Origin and their International Registration (see paragraph 33 below).
17. Negotiations took place throughout the 1980s with a view to resolving the dispute between the applicant company and {Budejovicky} Budvar. According to the applicant company, in 1982 the negotiations even led to an agreement being drawn up concerning the use of the "Budweiser" trademark in Portugal and other European countries. However, the talks eventually broke down and in June 1989 the applicant company instructed lawyers in Portugal to commence court proceedings.
18. The applicant company then applied to the Lisbon Court of First Instance on 10 November 1989 for an order cancelling {Budejovicky} Budvar"s registration. A summons was served on {Budejovicky} Budvar, but it did not file a defence. In a judgment of 8 March 1995 (which, in the absence of an appeal, became final) the Lisbon Court of First Instance granted the applicant company"s application on the ground that the product to which the registration referred, namely the beer known as "Budweiser Bier", was not an appellation of origin or indication of source. The Court of First Instance noted that under the terms of the Lisbon Agreement of 31 October 1958, such protection was reserved to the geographical name of a country, region, or locality, which served to designate a product originating therein, the quality and characteristics of which were due exclusively or essentially to the geographical environment, including natural and human factors. "Budweiser" did not come within this category. The registration was therefore cancelled.
19. Following the cancellation of the appellation of origin and despite the fact that {Budejovicky} Budvar had challenged the application for registration under the opposition procedure, the NIIP registered the "Budweiser" trade mark in the applicant company"s name on 20 June 1995 in a decision that was published on 8 November 1995.
C. The proceedings in the Portuguese courts
20. On 8 February 1996 {Budejovicky} Budvar appealed to the Lisbon Court of First Instance against the NIIP"s decision on the strength of an agreement between the Governments of the Portuguese Republic and the Czechoslovak Socialist Republic for the protection of indications of source, appellations of origin and other geographical and similar designations ("the Bilateral Agreement"), which was signed in Lisbon on 10 January 1986 and entered into force on 7 March 1987, after publication in the Official Gazette. As required by law, the applicant company was invited by the court to take part in the proceedings as an interested party. In June 1996 it was served with the originating summons that had been lodged by {Budejovicky} Budvar.
21. In a judgment of 18 July 1998, the Lisbon Court of First Instance dismissed the appeal. It found that the only intellectual property eligible for protection under Portuguese law and the Bilateral Agreement (which, according to the court was no longer in force, owing to the disappearance of one of the contracting parties, Czechoslovakia) was the "{Ceskobudejovicky} Budvar" appellation of origin, not the "Budweiser" trade mark. In addition, it found that there was no risk of confusion between the appellation of origin and the applicant company"s trade mark, which the vast majority of consumers tended to think of as an American beer.
22. {Budejovicky} Budvar appealed against that decision to the Lisbon Court of Appeal, alleging, inter alia, a breach of Article 189 § 1, paragraphs (l) and (j), of the Code of Industrial Property. In a judgment of 21 October 1999, the Lisbon Court of Appeal overturned the impugned judgment and ordered the NIIP to refuse to register "Budweiser" as a trade mark. The Court of Appeal did not consider that there had been a breach of Article 189 § 1 (l) of the Code of Industrial Property, as the expression "Budweiser" was incapable of misleading the Portuguese public as to the origin of the beer concerned. However, it found that such a registration would infringe the 1986 Agreement and, consequently, Article 189 § 1 (j) of the Code of Industrial Property. In that connection, it noted that the Bilateral Agreement had remained in force, following an exchange of notes between the Czech and Portuguese Governments (see paragraph 25 below) and had been incorporated into domestic law by virtue of Article 8 of the Constitution, which contained a clause providing for international law to take effect in the Portuguese legal system.
23. The applicant company appealed on points of law to the Supreme Court, alleging inter alia that the impugned decision contravened the Agreement of 15 April 1994 on the Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights ("the TRIPs Agreement"), which establishes the rule that registration confers priority, and in particular Articles 2 and 24 § 5 of that agreement. The applicant company also alleged that, in any event, the protected appellation of origin "{Ceskobudejovicky} Budvar" did not correspond to the German expression "Budweiser", so that the 1986 Agreement could not be used to challenge its application for registration. The applicant company argued that, even supposing that the German expression "Budweiser" was an accurate translation of the Czech appellation of origin, the 1986 Agreement applied only to translations between Portuguese and Czech, not to translations into other languages. It submitted, lastly, that the 1986 Agreement was unconstitutional owing to a formal defect in that it had been adopted by the Government, not Parliament, in breach of Articles 161 and 165 of the Constitution governing parliamentary sovereignty.
24. The Supreme Court dismissed the appeal on points of law in a judgment of 23 January 2001, which came to the applicant company"s attention on 30 January 2001.
With regard to the TRIPs Agreement, the Supreme Court began by noting that the provision of that agreement on which the applicant company relied required it to have acted in good faith before going on to say that the applicant company had not referred in its application for registration to any factual information that demonstrated its good faith. In any event, the effect of Article 65 of the TRIPs Agreement was that it had not become binding under Portuguese law until 1 January 1996, that is to say after the entry into force of the 1986 Agreement. The Supreme Court therefore found that the TRIPs Agreement could not take precedence over the 1986 Agreement.
As regards the interpretation of the 1986 Agreement, the Supreme Court considered that the intention of the two contracting States in entering into the Agreement had incontestably been to protect through reciprocal arrangements their respective national products, including when translations of a name were used. The appellation of origin "{Ceskobudejovicky} Budvar", which became "Budweis" or "Budweiss" in German, indicated a product from the {Ceske Budejovice} region in Bohemia. It was therefore protected by the 1986 Agreement.
Lastly, the procedure whereby the Agreement had been adopted did not contravene Articles 161 and 165 of the Constitution, since it did not concern a sphere for which Parliament had exclusive competence.
II. Relevant domestic and international law and practice
1. Bilateral agreement of 1986
25. The Agreement between the Government of the Portuguese Republic and the Government of the Czechoslovak Socialist Republic on the Protection of Indications of Source, Appellations of Origin and Other Geographical and Similar Designations was signed in Lisbon in 1986 and came into force on 7 March 1987. In a note verbale dated 21 March 1994, the Czech Minister of Foreign Affairs indicated that the Czech Republic would succeed Czechoslovakia as a contracting party to the Agreement. The Portuguese Minister of Foreign Affairs agreed thereto on behalf of the Portuguese Republic in a note verbale dated 23 May 1994.
26. Article 5 of the 1986 Agreement provides, inter alia:
"1. If a name or designation protected under this Agreement is used in commercial or industrial activities in breach of the provisions of this Agreement for products... all judicial or administrative remedies available under the legislation of the Contracting State in which protection is sought to prevent unfair competition or the use of unlawful designations shall, by virtue of the Agreement, be deployed to restrain such use.
2. The provisions of this Article shall apply even when translations of the said names or designations are used..."
Appendix A to the Agreement lists the designations "{Ceskobudejovicke} pivo" and "{Ceskobudejovicky} Budvar" among the protected appellations of origin.
27. According to the applicant company, Czechoslovakia entered into similar agreements with two other member States of the Council of Europe, these being Austria and Switzerland. The agreement between Czechoslovakia and Switzerland was signed on 16 November 1973 and entered into force on 14 January 1976. The agreement between Czechoslovakia and Austria was signed on 11 June 1976 and entered into force on 26 February 1981.
2. The Paris Convention
28. The Paris Convention of 20 March 1883 for the Protection of Industrial Property, as subsequently revised on numerous occasions (the most recent being in Stockholm on 14 July 1967, [1972] 828 United Nations Treaty Series, pp. 305 et seq.), sets up a Union for the protection of industrial property, an expression that encompasses industrial designs, trade marks, appellations of origin and indications of source. The purpose of the Paris Convention is to prevent discrimination against non-nationals and it lays down a number of rules of a very general nature dealing with the procedural and substantive aspects of industrial property law. The Convention enables owners of marks to obtain protection in various member States of the Union through a single registration. It also establishes the priority rule, which grants, for a set period, a right of priority to an application for protection of an intellectual property right in one of the Contracting States over applications lodged subsequently in another Contracting State. The system introduced by this Convention is administered by the World Intellectual Property Organization (WIPO) based in Geneva (Switzerland).
29. The following provisions of the Paris Convention are of relevance to the present case:
Article 4
"A. (1) Any person who has duly filed an application for... the registration of... an industrial design, or of a trademark, in one of the countries of the Union, or his successor in title, shall enjoy, for the purpose of filing in the other countries, a right of priority during the periods hereinafter fixed.
(2) Any filing that is equivalent to a regular national filing under the domestic legislation of any country of the Union or under bilateral or multilateral treaties concluded between countries of the Union shall be recognized as giving rise to the right of priority.
(3) By a regular national filing is meant any filing that is adequate to establish the date on which the application was filed in the country concerned, whatever may be the subsequent fate of the application.
B. Consequently, any subsequent filing in any of the other countries of the Union before the expiration of the periods referred to above shall not be invalidated by reason of any acts accomplished in the interval, in particular, another filing, ...the use of the mark, and such acts cannot give rise to any third-party right or any right of personal possession. Rights acquired by third parties before the date of the first application that serves as the basis for the right of priority are reserved in accordance with the domestic legislation of each country of the Union
C. (1) The periods of priority referred to above shall be... six months for industrial designs and trademarks.
..."
Article 6bis
"(1) The countries of the Union undertake, ex officio if their legislation so permits, or at the request of an interested party, to refuse or to cancel the registration, and to prohibit the use, of a trademark which constitutes a reproduction, an imitation, or a translation, liable to create confusion, of a mark considered by the competent authority of the country of registration or use to be well known in that country as being already the mark of a person entitled to the benefits of this Convention and used for identical or similar goods. These provisions shall also apply when the essential part of the mark constitutes a reproduction of any such well-known mark or an imitation liable to create confusion therewith.
..."
30. Portugal, Czechoslovakia (succeeded by the Czech Republic) and the United States of America were all Contracting Parties to the Paris Convention at the material time.
3. The Madrid Agreement and Protocol
31. The Madrid Agreement of 1891 Concerning the International Registration of Marks and the Madrid Protocol of 27 June 1989 establish and govern a system for the international registration of marks that is administered by the International Bureau of the WIPO. The Madrid Agreement was revised in Brussels (1900), Washington (1911), The Hague (1925), London (1934), Nice (1957) and Stockholm (1967). The 1989 Madrid Protocol established the "Madrid Union" composed of the States that were parties to the Madrid Agreement and the contracting parties to the Protocol. Portugal became a party to the Agreement on 31 October 1893. The United States has not ratified the Agreement. It ratified the Protocol on 2 November 2003.
32. The system set up by the Madrid Agreement is applicable to the members of the Madrid Union and affords owners of a mark a means of securing protection in various countries through a single application for registration in a national or regional registry. Under the system the registration of an international mark has the same effect in the countries concerned as an application to register the mark or registration of the mark by the owner directly in each individual country. If the trade-mark registry of a member State does not refuse protection within a fixed period, the mark enjoys the same protection as if it had been registered directly by that registry.
4. Lisbon Agreement of 31 October 1958
33. The Lisbon Agreement for the Protection of Appellations of Origin and their International Registration was signed in Lisbon on 31 October 1958, revised in Stockholm on 14 July 1967 and amended on 28 September 1979. It enables Contracting States to request other Contracting States to protect appellations of origin of certain products, if they are recognised and protected as such in the country of origin and registered at the International Bureau of the WIPO. Both Portugal and the Czech Republic, as a successor to Czechoslovakia, are parties to this Agreement.
3. TRIPs
34. The Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights ("the TRIPs Agreement") was concluded in the Uruguay Round of the negotiations that resulted in the signature in April 1994 of the World Trade Organization (WTO) Agreements in Marrakesh, which came into effect on 1 January 1995. The aim of this Agreement is to integrate the system of intellectual-property protection into the system of world-trade regulation administered by the WTO. The member States of the WTO undertake to comply with the substantive provisions of the Paris Agreement.
35. The provisions of the TRIPs Agreement of relevance to the present case are as follows:
Article 2 (Intellectual Property Conventions)
"1. In respect of Parts II [standards concerning the availability, scope and use of intellectual property rights], III [enforcement of intellectual property rights] and IV [acquisition and maintenance of intellectual property rights and related inter-partes procedures] of this Agreement, Members shall comply with Articles 1 through 12, and Article 19, of the Paris Convention (1967).
..."
Article 16 (Rights Conferred)
"The owner of a registered trademark shall have the exclusive right to prevent all third parties not having the owner"s consent from using in the course of trade identical or similar signs for goods or services which are identical or similar to those in respect of which the trademark is registered where such use would result in a likelihood of confusion. In case of the use of an identical sign for identical goods or services, a likelihood of confusion shall be presumed. The rights described above shall not prejudice any existing prior rights, nor shall they affect the possibility of Members making rights available on the basis of use.
..."
Article 17 (Exceptions)
"Members may provide limited exceptions to the rights conferred by a trademark, such as fair use of descriptive terms, provided that such exceptions take account of the legitimate interests of the owner of the trademark and of third parties."
Article 24 § 5 (International Negotiations; Exceptions)
"Where a trademark has been applied for or registered in good faith, or where rights to a trademark have been acquired through use in good faith either:
(a) before the date of application of these provisions in that Member as defined in Part VI; or
(b) before the geographical indication is protected in its country of origin;
measures adopted to implement this Section shall not prejudice eligibility for or the validity of the registration of a trademark... on the basis that such a trademark is identical with, or similar to, a geographical indication."
Article 65 (Transitional Arrangements)
"Subject to the provisions of paragraphs 2, 3 and 4[, which provide for longer periods], no Member shall be obliged to apply the provisions of this Agreement before the expiry of a general period of one year following the date of entry into force of the WTO Agreement."
B. Community law
36. European Union law contains various instruments designed to regulate and protect intellectual property, including trade marks. The instrument of most relevance to the present case is Council Regulation (EC) No. 40/941 of 20 December 1993 on the Community Trade Mark, which establishes a right to a Community trade mark and confers certain rights on applicants for registration. Its aim is to promote the development, expansion and proper functioning of the internal market by enabling Community undertakings to identify their products or services in a uniform manner throughout the Union. To that end, an Office for Harmonisation in the Internal Market (OHIM) has been established (for trade marks and designs - Article 2). It is based in Alicante (Spain). Applications for registration of a Community trade mark are sent to the OHIM, which decides whether to grant or reject them. An appeal lies against its decisions to the Board of Appeal Office, and from there to the Court of First Instance of the European Communities (Articles 57 to 63).
37. Article 24 of the Regulation, which is entitled "The application for a Community trade mark as an object of property", lays down that the provisions relating to Community trade marks also apply to applications for registration. These provisions include Article 17 (transfers), Article 19 (security or rights in rem), Article 20 (levy of execution) and Article 22 (licensing). By virtue of Article 9 § 3, an application for registration may also found a claim for compensation.
38. Finally, Article 17 § 2 of the Charter of Fundamental Rights (Article II-77 of the draft Treaty establishing a Constitution for Europe, signed on 29 October 2004, but not yet in force), which guarantees the right of property, provides: "Intellectual property shall be protected".
C. Comparative law
39. In accordance with the relevant international instruments, the legislation of most of the member States of the Council of Europe regards registration as a corollary to the acquisition of the right to the mark. However, the vast majority of the States also regard the application for registration of the mark as conferring certain rights. In most cases, once registered the mark is deemed to have been valid since the date the application for registration was filed (system of retrospective protection through registration). The date of filing also determines priority in the system of international marks. Lastly, in some countries, an application to register a mark may itself be the subject of provisional registration, while in others it may be the subject of an assignment, security assignment or licence and (provided the mark is subsequently registered) create an entitlement to compensation in the event of fraudulent use by a third party.
40. In most countries, registration is preceded by publication of notice of the application and a procedure whereby interested parties can oppose registration in adversarial proceedings. However, in some countries, registration is automatic if the competent authority is satisfied that the application satisfies the formal and substantive requirements. In both cases, in accordance with the applicable international rules, an action to have a mark revoked or declared invalid may be brought within a set period. Such actions may be based on grounds such as valid prior title, prior application, right to international priority or a failure to use the mark for a certain period.
D. Domestic law
41. The substantive and procedural law of industrial property at the material time was contained in two successive Codes of Industrial Property, the first introduced by Legislative-Decree No. 30679 of 24 August 1940 and the second by Legislative-Decree No. 16/95 of 24 January 1995. It was the latter Code which the domestic courts applied in the instant case.
42. The 1995 Code provided a right of priority identical to that set out in the Paris Convention (Article 170). Priority was determined by reference to the date the application for registration was filed (Article 11). By virtue of Articles 29 and 30, the application for registration itself could be the subject of an assignment, with or without consideration, or a licence.
43. The other provisions of the Code of relevance to the present case read as follows:
Article 7
"1. The certificate of registration shall be issued to the interested party one month after the time-limit for appealing has expired or, if an appeal has been lodged, once the final judicial decision has been delivered.
2. The certificate shall be issued to the holder or to his or her representative upon presentation of a receipt."
Article 38
"An appeal against a decision of the National Institute of Industrial Property may be lodged by the applicant, a person who has filed an opposition or any other person who might be directly affected by the decision."
Article 39
"Appeals must be lodged within three months after the date of publication of the decision in the Industrial Property Bulletin or, if earlier, the date a certified conform copy of the decision is obtained."
Article 189
"1. Registration shall also be refused of a mark... containing one or all of the following:
...
(j) expressions or forms that are contrary to morals, domestic or Community legislation, or public order;
(l) signs liable to mislead the public, in particular as to the nature, quality, use or geographical source of the product or service to which the mark relates;
..."
44. Appeals against a decision by the NIIP to register a mark had to be lodged with the Lisbon Civil Court. The Code did not indicate whether they had suspensive effect.
45. In a judgment of 10 May 2001 ({Colectanea de Jurisprudencia} [Case-law collection], 2001, vol. III, p. 85), the Lisbon Court of Appeal held that the mere filing of an application for registration conferred on the applicant a "legal expectation" (expectativa {juridica}) that justified the protection of the law. Article 5 of the New Code of Industrial Property, which was introduced by Legislative-Decree No. 36/2003 of 5 March 2003 and came into force on 1 July 2003, provides "provisional protection" of the mark even prior to registration and entitles the applicant to bring an action in damages on the basis thereof.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 1 of Protocol
No. 1 to the Convention
46. The applicant company complained of an infringement of its right to the peaceful enjoyment of its possessions. Noting that a trade mark constituted "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, it said that it had been deprived of that possession by the application of a bilateral treaty that had come into force after it had filed its application to register the mark. It argued that the Supreme Court"s decision had to be regarded as an expropriation (as it had prevented the applicant company from enjoying the protection of its intellectual property right), but had not been effected in the general interest. Article 1 of Protocol No. 1 reads as follows:
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. The Chamber judgment
47. The Chamber held that there had been no violation of Article 1 of Protocol No. 1. It began by noting that, while intellectual property as such incontestably enjoyed the protection of that provision, an issue arose as to whether a mere application for registration of a trade mark was also covered by Article 1 of Protocol No. 1. In that connection, it acknowledged that the legal position of an applicant for the registration of a trade mark incontestably gave rise to financial interests, including a right of priority over subsequent applications. An application for registration constituted a pecuniary interest that benefited from a degree of legal protection (see paragraphs 43 and 45 - 48 of the Chamber judgment).
48. The Chamber reiterated, however, that Article 1 of Protocol No. 1 applied only to a person"s existing possessions. Thus, for instance, the hope that a long-extinguished property right might be revived could not be regarded as a "possession" and the same applied to a conditional claim which had lapsed as a result of a failure to fulfil the condition (see paragraph 49 of the Chamber judgment).
49. With regard to the instant case, the Chamber noted that the applicant company could not be sure of being the owner of the trade mark in question until after final registration and then only on condition that no third party raised an objection, as the applicable legislation permitted. In other words, the applicant company had a conditional right, which however was extinguished retrospectively for failure to satisfy the condition, namely that it did not infringe third-party rights. The Chamber therefore concluded that while it was clear that a trade mark constituted a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, this was so only after final registration of the mark, in accordance with the rules in force in the State concerned. Prior to such registration, the applicant did, of course, have a hope of acquiring such a "possession", but not a legally-protected legitimate expectation. Accordingly, when the Bilateral Agreement entered into force on 7 March 1987 the applicant company did not have a "possession". The manner in which the Bilateral Agreement had been applied by the Portuguese courts could not, therefore, constitute interference with a right of the applicant company (see paragraphs 50 - 52 of the Chamber judgment).
B. The parties" submissions
1. The applicant company
50. The applicant company contested the Chamber"s findings, though it agreed that Article 1 of Protocol No. 1 was applicable to intellectual property in general and to marks in particular. It submitted that the Chamber had, however, failed to draw the logical conclusions from its reasoning relating to the financial interests at stake in an application for registration. It argued that an application for registration had a pecuniary value and was therefore a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, as, under the Court"s case-law, the concept of "possessions", which had an autonomous meaning, was not limited to the ownership of physical goods but included certain other rights and interests that constituted assets.
51. The applicant company pointed out that the essential characteristics of the concept of property, such as assignability and transferability, were present in the instant case and in applications for the registration of a mark. In addition, the mark concerned was well-known to consumers, which in itself meant that it was an asset protected by Article 1 of Protocol No. 1. The applicant company referred in that connection to the case of Iatridis v. Greece, in which the Court found that the clientele of an open-air cinema constituted an asset protected by Article 1 of Protocol No. 1 (Iatridis v. Greece [GC], No. 31107/96, § 54, ECHR 1999-II).
52. An application for registration also conferred on the applicant, from the date the application was lodged, a vested right to exclusive protection. If, as in the applicant company"s case, the application satisfied all the statutory conditions, in particular as regards the lack of conflicting pre-existing rights, the NIIP, as the competent national authority, was under a duty to register the mark and had no discretion in the matter. In accordance with the priority rule, one of the characteristic features of the property rights bound up in an application for registration of a trade mark was a legitimate expectation that the application would not be defeated by a third-party intellectual property right that arose after the application for registration was filed. The applicant company possessed such a legitimate expectation, as indeed the dissenting judges had acknowledged in their opinion appended to the Chamber judgment. The Chamber"s findings were also incompatible with the Court"s previous case-law on the concept of legitimate expectation, as had been expounded for instance in the cases of Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland (judgment of 29 November 1991, Series A No. 222) and Beyeler v. Italy ([GC], No. 33202/96, ECHR 2000-I).
53. In its written submissions to the Grand Chamber, the applicant company further noted that the Chamber had neglected an important issue, namely the fact that its "Budweiser" mark had already reached the registration stage when it was cancelled by the Supreme Court. The applicant company explained that it had been issued with a registration certificate by the NIIP on 20 June 1995, which proved that it was the owner of the mark under Portuguese law.
54. Since the applicant company had been entitled to the protection of Article 1 of Protocol No. 1 from the moment it lodged its application for registration of the mark, the effect of the Supreme Court"s decision of 23 January 2001 had been to deprive it of its property. That interference with its rights was not provided for by law, since the Supreme Court"s interpretation of the Bilateral Agreement was erroneous and contrary to the general principles of international law. The Portuguese courts had wrongly ruled that the Bilateral Agreement afforded protection of the appellations of origin referred to in Appendix A against translations of the names concerned into any other language, when in fact the Agreement only covered translations into Portuguese and Czech. The applicant company further pointed out that, under the principles of international law, assets belonging to non-nationals could be expropriated only in exchange for compensation.
55. It added that, even supposing that the interference had been provided for by law, it had not pursued a legitimate aim. The domestic courts had not cited the risk of confusion alleged by the Portuguese Government between the "Budweiser" mark and the relevant appellations of origin, but had relied instead solely on subparagraph (j) of Article 189 § 1 of the Code of Industrial Property. Furthermore, the interference was disproportionate as it had failed to strike the requisite fair balance between the general interest and the right of individuals. It also pointed out in that connection that it had not received any compensation for the loss of the use of its mark, despite the fact that there were no exceptional circumstances to justify the lack of payment. Furthermore, conflicts between trade marks and indications of source were now commonplace and the means were available under international law to resolve them satisfactorily. The Supreme Court"s decision to give the 1986 Agreement precedence over the prior application to register the "Budweiser" mark was contrary to international law, in particular the TRIPs Agreement and the relevant Community directives.
2. The Government
56. The Government invited the Grand Chamber to endorse the Chamber"s judgment and to hold that there had been no violation of Article 1 of Protocol No. 1. They reiterated that that provision did not apply to the applicant company"s legal position as an applicant for the registration of a trade mark. In their submission, under the applicable law, a mark became a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 only upon final registration. Prior thereto, an applicant for registration did not even possess a legitimate expectation. The Government referred in that connection to the Court"s case-law holding that Article 1 of Protocol No. 1 only protected "existing" possessions.
57. The Government added that the applicant company"s right to use of the mark had always been uncertain and a point of contention. When the application for registration was lodged on 19 May 1981 the right to use the term "Budweiser" had already been registered by {Budejovicky} Budvar, which explained why the NIIP had not immediately processed the application. In that connection, the Government stressed that when the Bilateral Agreement between Portugal and the Czech Republic was signed in 1986, only {Budejovicky} Budvar was entitled to use the term "Budweiser" (as an appellation of origin). {Budejovicky} Budvar had, moreover, immediately contested the NIIP"s decision in 1995 to register the mark and had gone on to win the proceedings. The Government therefore argued that the applicant company had at no stage during that period been able to claim any "legitimate expectation" that would have entitled it to the protection of Article 1 of Protocol No. 1.
58. With regard to the question of assignability and transferability, the Government said that even though it had been possible to assign and transfer applications for the registration of a trade mark since the entry into force of the Code of Industrial Property of 1995 - though not previously - the process was in practice of negligible, even symbolic, economic value. In point of fact, such dealings were generally the result of a dispute between two companies over an application to register a mark with the transfer of the application serving to settle the dispute. In the Government"s submission, that practice tended to support the view that Article 1 of Protocol No. 1 was not applicable to such applications.
59. With reference to the applicant company"s assertion in its written submissions to the Grand Chamber that the NIIP had issued a registration certificate, the Government stated that, as a matter of law, the mere issue of a certificate did not assist the applicant company"s position. They noted that the relevant provisions, in particular Article 7 § 1 of the Code of Industrial Property, made it clear that the competent authorities could only issue such a certificate when the judicial decision on the application for registration had become final. Although, despite this, the applicant company had inadvertently been issued with a certificate by the competent authorities, it was aware that it had no value in law and, furthermore, that its use in Portugal was an administrative offence which carried the same penalties as a minor offence under the provisions of domestic law.
60. The Government argued that the Supreme Court"s decision could not have operated to deprive the applicant company of a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. The domestic courts" interpretation of the Bilateral Agreement could not be overruled by the Court without it becoming a court of fourth instance, contrary to the aim and spirit of the Convention.
61. Even supposing that there had been interference with a right of the applicant company, such interference amounted, in the Government"s submission, to control of the use of property, not deprivation of possessions. In any event, the interference was provided for by law, namely the Bilateral Agreement of 1986, which formed part of Portuguese domestic law. It also pursued a legitimate aim: the Portuguese courts" decision under the Bilateral Agreement was primarily intended to ensure compliance with domestic law, particularly as it concerned the Portuguese State"s international obligations, but also to avoid risks of confusion over a product"s source. The Government observed in that connection that, although the Portuguese courts had not relied on Article 189 § 1 (l) of the Code of Industrial Property as a basis for refusing registration of the mark, it was apparent from the Supreme Court"s judgment that it had also taken into account in its reasoning the risk of confusion with the Czech appellation of origin. The Government added that any interference there may have been had been entirely proportionate. Noting that the State enjoyed a wide margin of appreciation when it came to defining the public interest, the Government observed that the State was entitled to determine the conditions under which a trade mark would be eligible for registration. In particular, it was at liberty to decide that third-party interests should be protected, under a procedure provided for by law. In the present case, the domestic courts had merely interpreted and applied the relevant domestic legislation. The applicant company could not lay any claim to compensation by way of reparation for losses which, the Government emphasised, it had at no stage alleged in the domestic proceedings.
C. The Court"s assessment
1. The general principles
62. Article 1 of Protocol No. 1, which guarantees the right to the protection of property, contains three distinct rules: "the first rule, set out in the first sentence of the first paragraph, is of a general nature and enunciates the principle of the peaceful enjoyment of property; the second rule, contained in the second sentence of the first paragraph, covers deprivation of possessions and subjects it to certain conditions; the third rule, stated in the second paragraph, recognises that the Contracting States are entitled, amongst other things, to control the use of property in accordance with the general interest... The three rules are not, however, "distinct" in the sense of being unconnected. The second and third rules are concerned with particular instances of interference with the right to peaceful enjoyment of property and should therefore be construed in the light of the general principle enunciated in the first rule" (see, among other authorities, James and Others v. the United Kingdom, judgment of 21 February 1986, Series A No. 98, pp. 29 - 30, § 37, in which the Court reaffirmed some of the principles it had established in its judgment in the case of Sporrong and {Lonnroth} v. Sweden, 23 September 1982, Series A No. 52, p. 24, § 61; see also the Beyeler v. Italy judgment cited above, § 98).
63. The concept of "possessions" referred to in the first part of Article 1 of Protocol No. 1 has an autonomous meaning which is not limited to ownership of physical goods and is independent from the formal classification in domestic law: certain other rights and interests constituting assets can also be regarded as "property rights", and thus as "possessions" for the purposes of this provision. The issue that needs to be examined in each case is whether the circumstances of the case, considered as a whole, conferred on the applicant title to a substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1 (see Iatridis v. Greece, judgment cited above; Beyeler v. Italy [GC], No. 33202/96, § 100, ECHR 2000-I; and Broniowski v. Poland [GC], No. 31443/96, § 129, ECHR 2004-V).
64. Article 1 of Protocol No. 1 applies only to a person"s existing possessions. Thus, future income cannot be considered to constitute "possessions" unless it has already been earned or is definitely payable. Further, the hope that a long-extinguished property right may be revived cannot be regarded as a "possession"; nor can a conditional claim which has lapsed as a result of a failure to fulfil the condition (Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 39794/98, § 69, ECHR 2002-VII).
65. However, in certain circumstances, a "legitimate expectation" of obtaining an "asset" may also enjoy the protection of Article 1 of Protocol No. 1. Thus, where a proprietary interest is in the nature of a claim, the person in whom it is vested may be regarded as having a "legitimate expectation" if there is a sufficient basis for the interest in national law, for example where there is settled case-law of the domestic courts confirming its existence ({Kopecky} v. Slovakia [GC], No. 44912/98, § 52, ECHR 2004-IX). However, no legitimate expectation can be said to arise where there is a dispute as to the correct interpretation and application of domestic law and the applicant"s submissions are subsequently rejected by the national courts ({Kopecky} v. Slovakia, judgment cited above, § 50).
2. Application of these principles to the instant case
(a) Whether Article 1 of Protocol No. 1 was applicable
i. To intellectual property generally
66. The first issue which arises with regard to the question of the applicability of Article 1 of Protocol No. 1 in the instant case is whether that provision applies to intellectual property as such. In deciding that it does (see paragraph 43 of the Chamber judgment), the Chamber referred to the case-law of the European Commission of Human Rights (Smith Kline and French Laboratories Ltd v. the Netherlands, No. 12633/87, decision of 4 October 1990, Decisions and Reports (DR) 66, p. 70).
67. The Court notes that the Convention institutions have been called upon to rule on questions of intellectual property only very rarely. In the aforementioned case of Smith Kline, the Commission stated as follows:
"The Commission notes that under Dutch law the holder of a patent is referred to as the proprietor of a patent and that patents are deemed, subject to the provisions of the Patent Act, to be personal property which is transferable and assignable. The Commission finds that a patent accordingly falls within the scope of the term "possessions" in Article 1 of Protocol No. 1."
68. The Commission followed this decision in the case of Lenzing AG v. the United Kingdom (No. 38817/97, decision of 9 September 1998, unreported), which also concerned a patent. However, it explained in that case that the "possession" was not the patent as such, but the applications made by the applicant company in civil proceedings in which it had sought to bring about changes to the British system for registering patents. The Commission noted in conclusion that there had been no interference with the applicant company"s right to the peaceful enjoyment of its possessions, as it had been given an opportunity to set out its claims concerning the patent to a court with full jurisdiction.
69. In British-American Tobacco Company Ltd v. the Netherlands, the Commission expressed the opinion that Article 1 of Protocol No. 1 did not apply to an application for a patent that had been rejected by the competent national authority. It stated:
"...the applicant company did not succeed in obtaining an effective protection for their invention by means of a patent. Consequently, the company were denied a protected intellectual property right but were not deprived of their existing property" (British-American Tobacco Company Ltd v. the Netherlands, Series A No. 331, judgment of 20 November 1995, opinion of the Commission, p. 37, §§ 71 - 72).
As the Chamber noted in its judgment, the Court decided in the British-American Tobacco Company Ltd case not to examine separately the issue whether a patent application constituted a "possession" that came within the scope of the protection afforded by Article 1 of Protocol No. 1 (British-American Tobacco Company Ltd, judgment cited above, p. 29, § 91), as it had already examined the position with respect to Article 6 § 1 of the Convention.
70. In the case of Hiro Balani v. Spain, the question of the applicability of Article 1 of Protocol No. 1 to intellectual property was not examined. The Court did, however, find a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the Spanish Supreme Court"s failure to examine a ground of appeal by the applicant company alleging non-compliance with the priority rule (Hiro Balani v. Spain, judgment of 9 December 1994, Series A No. 303-B, p. 30, § 28).
71. More recently, in the case of Melnychuk v. Ukraine, which concerned an alleged violation of the applicant"s copyright, the Court reiterated that Article 1 of Protocol No 1 was applicable to intellectual property. It observed, however, that the fact that the State, through its judicial system, had provided a forum for the determination of the applicant"s rights and obligations did not automatically engage its responsibility under that provision, even if, in exceptional circumstances, the State might be held responsible for losses caused by arbitrary determinations. The Court noted that this was not the position in the case before it, as the national courts had acted in accordance with domestic law, giving full reasons for their decisions. Thus, their assessment was not flawed by arbitrariness or manifest unreasonableness contrary to Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (Melnychuk v. Ukraine (dec.), No. 28743/03, ECHR 2005-IX; see also, Breierova and Others v. Czech Republic (dec.), No. 57321/00, 8 October 2002).
72. In the light of the aforementioned decisions, the Grand Chamber agrees with the Chamber"s conclusion that Article 1 of Protocol No. 1 is applicable to intellectual property as such. It must now examine whether this conclusion also applies to mere applications for the registration of a trade mark.
(ii) To an application for registration
73. Largely in line with the Portuguese Government"s submissions, the Chamber stated in its judgment:
"...while it is clear that a trade mark constitutes a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, this is only so after final registration of the mark, in accordance with the rules in force in the State concerned. Prior to such registration, the applicant does, of course, have a hope of acquiring such a "possession", but not a legally-protected legitimate expectation." (at paragraph 52)
74. The Chamber accepted that the legal position of an applicant for the registration of a trade mark had certain financial implications, including those attendant on an assignment (possibly for consideration) or a licence and those arising out of the priority an application for registration afforded over subsequent applications. However, referring to the aforementioned judgment in the case of Gratzinger and Gratzingerova, the Chamber found as follows:
"...the applicant company could not be sure of being the owner of the trade mark in question until after final registration and then only on condition that no objection was raised by a third party, as the relevant legislation permitted. In other words, the applicant company had a conditional right, which was extinguished retrospectively for failure to satisfy the condition, namely that it did not infringe third-party rights."
75. The Court considers it appropriate to examine whether the circumstances of the case, considered as a whole, conferred on the applicant title to a substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1. In that connection, it notes at the outset that the question whether the applicant company became the owner of the "Budweiser" mark on 20 June 1995 when it was issued with a registration certificate by the NIIP - a point that was argued in detail by the parties at the hearing before the Grand Chamber - is ultimately of secondary importance, the reason being that the issue of the certificate to the applicant company was in breach of the provisions of Article 7 of the Code of Industrial Property (see paragraph 43 above) and therefore cannot alter the nature of the "possession" to which the applicant company lays claim or the reality of its overall legal position for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1.
76. With this in mind, the Court takes due note of the bundle of financial rights and interests that arise upon an application for the registration of a trade mark. It agrees with the Chamber that such applications may give rise to a variety of legal transactions, such as a sale or licence agreement for consideration, and possess - or are capable of possessing - a substantial financial value. With regard to the Government"s submission that dealings in respect of applications for the registration of a mark are of negligible or symbolic value only, it is noted that in a market economy, value depends on a number of factors and it is impossible to assert at the outset that the assignment of an application for the registration of a trade mark will have no financial value. In the instant case, as the applicant company was not slow to point out, the mark in question possessed a definite financial value on account of its international renown.
77. The parties disagreed about whether, prior to the entry into force of the New Code of Industrial Property of 2003, it had been possible under Portuguese law to obtain compensation for the illegal or fraudulent use by a third party of a mark in respect of which an application for registration was pending. For its part, the Court considers that, in the light of the Lisbon Court of Appeal"s decision of 10 May 2001, such a possibility cannot be wholly ruled out.
78. These elements taken as a whole suggest that the applicant company"s legal position as an applicant for the registration of a trade mark came within Article 1 of Protocol No. 1, as it gave rise to interests of a proprietary nature. It is true that the registration of the mark - and the greater protection it afforded - would only become final if the mark did not infringe legitimate third-party rights, so that, in that sense, the rights attached to an application for registration were conditional. Nevertheless, when it filed its application for registration, the applicant company was entitled to expect that it would be examined under the applicable legislation if it satisfied the other relevant substantive and procedural conditions. The applicant company therefore owned a set of proprietary rights - linked to its application for the registration of a trade mark - that were recognised under Portuguese law, even though they could be revoked under certain conditions. This suffices to make Article 1 of Protocol No 1 applicable in the instant case and to make it unnecessary for the Court to examine whether the applicant company could claim to have had a "legitimate expectation".
(b) Whether there has been interference
79. The Court has found that Article 1 of Protocol No. 1 is applicable in this case. It must now examine whether there has been interference with the applicant company"s rights to the peaceful enjoyment of its possessions.
80. The applicant company submitted that the interference stemmed from the Supreme Court"s judgment of 23 January 2001, which had attached greater weight to the Bilateral Agreement of 1986 than to the chronologically earlier application for registration of the "Budweiser" mark. It was that judgment which had effectively deprived the applicant company of its right of property in the mark in circumstances which, in its submission, infringed the relevant international instruments and Article 1 of Protocol No. 1 for failure to comply with the priority rule. Had the Bilateral Agreement not been applied, the applicant company"s application for registration would necessarily have been accepted, since it satisfied all the other applicable statutory conditions.
81. The question before the Court, therefore, is whether the decision to apply the provisions of the Bilateral Agreement of 1986 to an application for registration filed in 1981 could amount to interference with the applicant company"s right to the peaceful enjoyment of its possessions.
82. In that connection it reiterates that, in certain circumstances, the retrospective application of legislation whose effect is to deprive someone of a pre-existing "asset" that was part of his or her "possessions" may constitute interference that is liable to upset the fair balance that has to be maintained between the demands of the general interest on the one hand and the protection of the right to peaceful enjoyment of possessions on the other (see, among other authorities, Maurice v. France [GC], No. 11810/03, §§ 90 and 93, ECHR 2005-IX). This also applies to cases in which the dispute is between private individuals and the State is not itself a party to the proceedings (Lecarpentier and Another v. France, No. 67847/01, §§ 48, 51 and 52, 14 February 2006; see also, in connection with Article 6 of the Convention, Cabourdin v. France, No. 60796/00, §§ 28 - 30, 11 April 2006).
83. However, the Court notes that in the present case the applicant company complains mainly about the manner in which the national courts interpreted and applied domestic law in proceedings essentially between two rival claimants to the same name, it being contended in particular that the courts wrongly gave retrospective effect to the Bilateral Agreement, rather than about the application of a law which was on its face retrospective to deprive them of their pre-existing possessions. The Court observes that, even in cases involving litigation between individuals and companies, the obligations of the State under Article 1 of Protocol No. 1 entail the taking of measures necessary to protect the right of property. In particular, the State is under an obligation to afford the parties to the dispute judicial procedures which offer the necessary procedural guarantees and therefore enable the domestic courts and tribunals to adjudicate effectively and fairly in the light of the applicable law. However, the Court reiterates that its jurisdiction to verify that domestic law has been correctly interpreted and applied is limited and that it is not its function to take the place of the national courts, its role being rather to ensure that the decisions of those courts are not flawed by arbitrariness or otherwise manifestly unreasonable. This is particularly true when, as in this instance, the case turns upon difficult questions of interpretation of domestic law. The Court reiterates its settled case-law that, according to Article 19 of the Convention, its duty is to ensure the observance of the engagements undertaken by the Contracting Parties to the Convention. In particular, it is not its function to deal with errors of fact or law allegedly committed by a national court unless and in so far as they may have infringed rights and freedoms protected by the Convention ({Garcia} Ruiz v. Spain [GC], No. 30544/96, § 28, ECHR 1999-I).
84. The Court notes, firstly, that the instant case is distinguishable from the cases in which it found that there had been retrospective intervention by the legislature in relation to a party"s proprietary right (see, as the most recent authorities, the cases of Maurice and Lecarpentier cited above; see also Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium, judgment of 20 November 1995, Series A No. 332). The reason for this is that in the present case the very question whether the legislation was retrospectively applied is in itself in issue whereas, in the aforementioned cases, not only was the retrospective effect of the legislation indisputable, it was also intentional. It has not, therefore, been established that the applicant company had a right of priority in respect of the "Budweiser" mark when the Bilateral Agreement, which is alleged to have been applied retrospectively, came into force. In this connection, the Court points out that the only effective registration in existence when the Bilateral Agreement took effect on 7 March 1987 was of the appellations of origin that had been registered in {Budejovicky} Budvar"s name under the Lisbon Agreement of 31 October 1958. While it is true that that registration was subsequently cancelled (see paragraph 18 above) the Court cannot examine what consequences the cancellation of the registration had on the right of priority attached to the mark.
85. These are questions whose rightful place was before the domestic courts. The Supreme Court decided in its judgment of 23 January 2001 to reject the applicant company"s argument based on an alleged violation of the priority rule. In the absence of any arbitrariness or manifest unreasonableness, the Court cannot call into question the findings of the Supreme Court on this point.
86. Nor is it for the Court to review the Supreme Court"s interpretation of the Bilateral Agreement, which was contested by the applicant company. It would merely note here that the applicant company was afforded the opportunity, throughout the proceedings in the Portuguese courts, to indicate how it interpreted both that agreement and the other legislation it considered applicable to its case and to inform the Portuguese courts of the solution it considered best adapted to the legal issue raised by the case. Confronted with the conflicting arguments of two private parties concerning the right to use the name "Budweiser" as a trade mark or appellation of origin, the Supreme Court reached its decision on the basis of the material it considered relevant and sufficient for the resolution of the dispute, after hearing representations from the interested parties. The Court finds no basis on which to conclude that the decision of the Supreme Court was affected by any element of arbitrariness or that it was otherwise manifestly unreasonable.
87. In the light of the foregoing, the Court therefore concludes that the Supreme Court"s judgment in the instant case did not constitute interference with the applicant company"s right to the peaceful enjoyment of its possessions. There has, therefore, been no violation of Article 1 of Protocol No. 1.
FOR THESE REASONS, THE COURT
Holds by fifteen votes to two that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 11 January 2007.
Luzius WILDHABER
President
Erik FRIBERGH
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) joint concurring opinion of Ms Steiner and Mr Hajiyev;
(b) joint dissenting opinion of Mr Caflisch and Mr Cabral Barreto.
L.W.
E.F.
JOINT CONCURRING OPINION OF JUDGES STEINER AND HAJIYEV
1. We agreed with the majority that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 but on other grounds. In our view, Article 1 of Protocol No. 1 does apply, in general, to intellectual property. This was accepted by both the parties but there has never been any clear statement of this principle by the Court in the past.
2. We therefore agree that Article 1 of Protocol No. 1 is applicable to intellectual property in general and to a duly registered trade mark.
3. But does this also hold true for a simple trade mark application? The next step for us was to decide if the applicant for the registration of a trade mark had a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. To benefit from the protection of Article 1 of Protocol No. 1, the applicant should have a claim in respect of which he can argue that he had at least a "legitimate expectation" that it would be realised. This expectation should be more concrete than a mere hope and be based on a legal provision or a legal act such as a judicial decision.
4. In the present case, as the Chamber judgment correctly pointed out, there were strong economic interests attached to the trade mark application. To give an example from EU law, Regulation (40/94) on the Community Trade Mark states that a trade mark application has to be considered as "object property". Such an object can, under the domestic legislation of most States (including Portugal), be transferred, given as security, licensed and so on. This means that a trade mark application has some commercial value despite the fact that the application for registration may not be successful. In such a transaction the application will be bought and sold with the attendant commercial risk. The purchaser buys in the knowledge that the mark may not be registered. He or she assumes the commercial risk of such a transaction. The application"s commercial value will depend on the commercial risk in the individual case, and more specifically on the chances of the mark being registered.
5. Are these elements sufficient to give a trade mark application the status of a "legitimate expectation"?
6. In our view, they are not, for four main reasons. Firstly, the right claimed by the applicant company was a conditional one. As the Chamber underlined in its judgment
"...[T]he applicant company could not be sure of being the owner of the trade mark in question until after final registration and then only on condition that no objection was raised by a third party."
In other words, the applicant company had a conditional right, which was extinguished retrospectively for failure to satisfy the condition, namely that it did not infringe third-party rights (§ 50 of the Chamber judgment). Our settled case-law denies the quality of "possession" to a conditional claim which has lapsed as a result of a failure to fulfil the condition. It should be pointed out that not every application for a trademark results in registration and many applications are never likely to be registered. In other words, an application for the registration of a trade mark is quite clearly a conditional right: the condition being that it meets the conditions for registration.
7. Secondly, Anheuser-Busch knew, when filing its trademark application, that the application was likely to be opposed by {Budejovicky} Budvar, even without the intervention of a later event such as the 1986 Agreement between Portugal and Czechoslovakia. At the time the application to register the trade mark was made in 1981 the right to use the Budweiser trade mark was already being discussed globally between the applicant company and {Budejovicky} Budvar. As stated above, litigation was already pending in courts throughout Europe. As the applicant company itself recognised, negotiations were under way between Anheuser-Busch and {Budejovicky} Budvar with a view to reaching an agreement concerning the use of the Budweiser trade mark. In such circumstances, one could reasonably argue that the applicant company"s claim was far from constituting an asset in respect of which it could claim to have a "legitimate expectation" that it would be realised. And that situation, we would point out, already existed before the entry into force of the 1986 bilateral Agreement.
8. Thirdly, there may have been a problem if, as in the Beyeler v. Italy case, the applicable provision of domestic law was not sufficiently accessible, precise and foreseeable. In that case the Court examined whether the fact that the domestic law left open the time-limit for the exercise of a right of pre-emption by the State in the event of an incomplete declaration without, however, indicating how such an omission could subsequently be rectified could amount to a violation of Article 1 of Protocol No. 1. Such a situation could indeed lead to the conclusion that an interference with the right to the peaceful enjoyment of one"s possession would be unforeseeable or arbitrary and therefore incompatible with the principle of lawfulness. In the instant case we have in mind a situation in which the trade mark application filed by Anheuser-Busch could be challenged for an indefinite period of time. However, this was not the case. As the Chamber judgment underlined, the relevant Portuguese legislation was clear, precise and reasonable, in that it provided a clear time-limit of three months in which third parties could object to the registration of a trade mark. Therefore there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 on account of a possible procedural problem.
9. Fourthly, it may also be said that, conversely, the registration criteria relied on by Anheuser-Busch were not clear. The doubts as to the proper interpretation of the registration criteria and the complexities of having to analyse the various international instruments in question meant that it was never a foregone conclusion that Anheuser-Busch"s trademark application would be registered, in other words, there was no justified reliance on a legal act which had a sound legal basis (see, in this respect, Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland).
10. The four above-mentioned reasons lead us to the conclusion that there was no sufficient basis in the national legislation, or in the settled case-law of the domestic courts, to allow the applicant company to claim that it had a "legitimate expectation" that was protected under Article 1 of Protocol No. 1. As the Court underlined in the {Kopecky} case: "...where the proprietary interest is in the nature of the claim it may be regarded as an "asset" only where it has a sufficient basis in national law, for example where there is settled case law of the domestic courts confirming it" (see paragraph 52 of the judgment).
JOINT DISSENTING OPINION OF JUDGES CAFLISCH
AND CABRAL BARRETO
1. We concur with the finding of the judges of the majority that Article 1 of Protocol No. 1 applies in this case. But we would have preferred an approach based on the premise that the applicants, at the relevant time, enjoyed a "legitimate expectation" as defined by the Court (Pine Valley Developments Ltd. and Others v. Ireland, Series A, No. 222).
2. Indeed various treaties and domestic laws grant provisional protection to trade marks from the date of their filing with the competent authority, the National Institute for Industrial Property (NIIP) in the present case. The filing affords some degree of priority and protection for the trade mark until its definitive registration, which may take some time. In the present case, registration was finally refused on the basis of the relevant legislation, namely, the Portuguese Code of Industrial Property in its version of 24 January 1995. Article 189 of that Code provides that "[r]egistration shall also be refused of a mark... containing... expressions that are contrary to... domestic... legislation", and that legislation included the 1986 bilateral Agreement between Czechoslovakia and Portugal, which had become Portuguese law.
3. Items such as clientele, reputation and urbanisation certificates are intangible in character; they are nevertheless "rights", i.e. "interests protected by law", as has been recognised by the Court. In the present judgment the Court extends its recognition to applications for the registration of a trade mark, which therefore enjoy the status of "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. We agree with the Court but would prefer to hold that the filing of an application for registration of a trade mark creates a "legitimate expectation" in the sense of the case-law on Article 1.
4. Our view is essentially based on the following elements:
(i) The Portuguese courts themselves have held that the filing of an application for the registration of a trade mark creates an "expectativa {juridica}", a concept practically coterminous with that of "legitimate expectation".
(ii) Requests for registration can be transferred or form the object of licensing agreements.
(iii) On account of the application for registration, the trade mark acquires an economic value at both the national and international levels. It is protected from interference by third parties, any interference entailing a duty of reparation, and enjoys priority over subsequent requests by third parties, that is, an expectation that the applicant will not be deprived of the trade mark by subsequent applications for registration.
(iv) The NIIP has no discretion to grant or refuse registration when the legal conditions existing at the time of the filing are met, as they were until the 1986 bilateral Agreement intervened. Indeed, the priority attaching to the filed (but not yet registered) trade mark would become an empty shell if it could be nullified at any time by the introduction of new legislation.
5. The above elements prompt the conclusion that the filing of an application for the registration of a trade mark, as distinguished from registration itself, creates rights in favour of the applicant, in particular, a right to have the trade mark registered. That right is of a conditional nature; it depends on the fulfilment of the statutory conditions for registration existing at the time of the filing. We are, in other words, in the presence of a "legitimate expectation" rather than a "possession" ("bien") in the sense of Article 1 of Protocol No. 1. Under the Court"s case-law that expectation cannot, however, be cancelled by subsequent national legislation, even if the latter is based on treaty law.
6. Having established (i) that the applicant company was the beneficiary of a "legitimate expectation" and (ii) was protected by Article 1 of Protocol No. 1, it remains to be seen whether it was deprived of that expectation by conduct of Portuguese State organs that was contrary to Article 1.
7. For the majority of the Court (see paragraph 83 of the judgment), the present case was "mainly about the manner in which the national courts interpreted and applied domestic law in proceedings essentially between two rival claimants", and had therefore to be distinguished (paragraph 82) from cases such as Maurice v. France ([GC], No. 11810/03), and Lecarpentier and Another v. France (No. 67847/01). For the majority, the present dispute is basically one between private parties, rather than between an individual and a State, in other words a situation which - although the majority does not expressly say so - comes close to one that should be viewed under Article 6: the only point that matters (see paragraph 85 of the judgment) is whether there has been "any arbitrariness or manifest unreasonableness" on the part of the organs of the Portuguese State. The majority reaches the conclusion that there has not.
8. In our view, the Court"s reasoning is both debatable and contradictory. The case opposes an individual applicant against a State; the applicant company"s grievance is that it has been deprived of a "possession" or "legitimate expectation" by the Portuguese courts. Accordingly, the case does not pertain to a "private" conflict between private companies. The majority is wrong in thinking the contrary and, in fact, in viewing the issue as something akin to Article 6. And, even if it were right - herein lies the contradiction - why did it bother at all with a lengthy analysis (see paragraphs 66 - 78 of the judgment) of the applicability of Article 1 of Protocol No. 1?
9. In examining whether there was an unlawful interference with the applicant company"s "legitimate expectation", the following points should be borne in mind:
- It appears doubtful that the act of dispossession brought about by the Portuguese Code of Industrial Property, as a consequence of the bilateral Agreement of 1986, was really performed in the public interest.
- If, like us, one assumes, that the applicant for the registration of a trade mark enjoys a "legitimate expectation", protected by Article 1 of Protocol No. 1, that expectation, and in particular the priority inherent therein, was destroyed through the retroactive application of the 1986 Agreement.
- As a company of foreign nationality, the applicant is protected by the "general principles of international law" mentioned in the first paragraph of Protocol No. 1, such as the principle of non-discrimination and the rule requiring prompt, adequate and effective compensation, which has been disregarded in the present case.
The above considerations lead us to the conclusion that there has been an unlawful interference with the applicant company"s "legitimate expectation" and, accordingly, a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
10. By concluding the bilateral Agreement of 1986 and applying it retroactively, the Portuguese authorities have objectively caused damage to the applicant company. Whether they did so deliberately or not might have affected the quantum of damages to be awarded, had the Court found in the applicant company"s favour. As it did not, the issue can remain undecided.