Постановление Европейского суда по правам человека от 09.04.2009 Дело Григорьевских (grigoryevskikh) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)<*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ГРИГОРЬЕВСКИХ (GRIGORYEVSKIKH)

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 22/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 9 апреля 2009 года)

--------------------------------

<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.

По делу "Григорьевских против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Джорджио Малинверни,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 19 марта 2009 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 22/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром Сергеевичем Григорьевских (далее - заявитель) 29 ноября 2002 г.

2. Интересы заявителя представлял И. Большаков, адвокат, практикующий в г. Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.

3. Заявитель, в частности, жаловался, что содержался в ужасающих условиях предварительного заключения и что уголовное разбирательство против него было несправедливым.

4. 24 октября 2007 г. председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд также решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1950 году и проживает в поселке Грибановский Воронежской области.

6. Заявитель страдает частичной глухотой (также известной как нейросенсорная тугоухость).

A. Уголовное разбирательство против заявителя

7. 17 января 2001 г. заявитель был задержан по подозрению в совершении нескольких эпизодов грабежа, кражи и незаконном хранении оружия и был доставлен в отделение милиции для допроса. После допроса заявитель был заключен под стражу в изолятор ИЗ-36/2 в г. Борисоглебске Воронежской области.

8. После задержания заявитель пользовался услугами адвоката Б. В марте 2001 г. заявитель просил заменить Б. на С. Позднее заявитель дважды просил суд о разрешении на замену адвокатов, ссылаясь на их неэффективность. По-видимому, на заседании суда его представляла адвокат Н.

9. Суд состоялся 12 ноября 2001 г. Воронежский областной суд признал заявителя и девять других сообвиняемых виновными в краже, грабеже при отягчающих обстоятельствах, нападениях, умышленном причинении вреда имуществу и хранении огнестрельного оружия и приговорил их к 10 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Заявитель подал кассационную жалобу, в которой оспаривал свою причастность к ряду эпизодов и высказывал мнение о том, что наказание является чрезмерно суровым.

10. Как указывает заявитель, 26 августа 2002 г. он ходатайствовал о личном участии в заседании суда по медицинским причинам (частичная глухота и слабое зрение), но это ходатайство не было рассмотрено судом.

11. Как утверждают власти Российской Федерации, суды не получали такого ходатайства.

12. По-видимому, заявитель не был информирован о дате и времени заседания суда кассационной инстанции заблаговременно, но узнал о нем в день заседания. Власти представили справку из изолятора ИЗ-77/3 в Москве, куда заявитель был помещен на время кассационного производства, и уведомили Европейский суд о невозможности представить копию повестки о кассационном рассмотрении в связи с отсутствием дела заявителя.

13. 13 сентября 2002 г. Верховный суд России рассмотрел кассационную жалобу заявителя, изменил квалификацию его деяний и уменьшил срок наказания до девяти лет и шести месяцев. Заседание проводилось с использованием видеосвязи. Заявитель был доставлен в изолятор ИЗ-77/3, который имел необходимое оборудование для трансляции заседания. Он не был представлен адвокатом. Прокурор присутствовал в зале заседания лично.

14. Как указывал заявитель, качество видеосвязи и трансляции было неудовлетворительным. Заявитель, страдавший от частичной глухоты, не мог участвовать в заседании надлежащим образом, а когда он просил надзирателей увеличить громкость, его просьба предположительно была отклонена в грубой форме. Он также утверждал, что судья дважды прерывал его, когда он пытался защищать себя, и не мог продолжать свою защиту из-за смущения и негативного психологического воздействия, вызванного отношением судьи и видеотрансляцией. Он также утверждал, что общая продолжительность заседания была менее 10 минут.

15. Как утверждали власти Российской Федерации, заявитель участвовал в заседании суда кассационной инстанции. Он не ссылался на болезнь во время заседания. Верховный суд рассмотрел его доводы относительно чрезмерной суровости наказания. Суд принял во внимание семейное положение заявителя, его готовность сотрудничать с властями и факторы, которые толкнули его на преступный путь.

16. 19 июля 2005 г. Россошанский районный суд Воронежской области привел приговор заявителя в соответствие с изменениями, внесенными в Уголовный кодекс России в декабре 2003 г., и уменьшил наказание заявителя до восьми лет и шести месяцев лишения свободы.

17. 24 августа 2005 г. Верховный суд России отказал в пересмотре приговора от 12 ноября 2001 г. и Кассационного определения от 13 сентября 2002 г. в порядке надзора, не усмотрев в них нарушений законодательства.

B. Условия содержания заявителя под стражей в ИЗ-36/2

18. Заявитель находился в изоляторе ИЗ-36/2 г. Борисоглебска с 22 января по 8 марта 2001 г. и с 27 августа 2001 г. по 12 июля 2002 г. Заявитель не жаловался на условия его содержания под стражей в других изоляторах, в которых он содержался с 8 марта по 27 августа 2001 г.

1. Содержание под стражей с 22 января по 8 марта 2001 г.

19. Власти Российской Федерации утверждали, что в указанный период заявитель содержался в камерах № 9 и 11.

20. Согласно справке от 6 декабря 2007 г., выданной администрацией изолятора, камера № 9 имела размер 9,63 кв. м, камера № 11 имела размер 14.58 кв. м. В другой справке, выданной в ту же дату, указывалось, что в соответствующий период в камере № 9 содержалось двое заключенных, а в камере № 11 трое заключенных. Соответственно, личное пространство, отведенное заявителю, превышало 4 кв. м в каждой камере. Камеры были оборудованы отоплением, вентиляцией, окном, которое могло открываться, бачком питьевой воды и туалетом. Окна были закрыты металлическими щитами безопасности, которые были демонтированы в 2003 году. Заявитель имел индивидуальное место и постельные принадлежности. Он получал питание три раза в день в соответствии с обычными нормами. Заявитель имел столовую посуду и предметы личной гигиены. Он мог принимать душ раз в неделю и имел право на одну часовую прогулку в день.

21. Заявитель оспаривал эти утверждения в части личного пространства и санитарных условий. Он утверждал, что камеры были маленькими, грязными и сырыми. Металлические щиты, закрывавшие окна, исключали естественное освещение и доступ свежего воздуха, особенно с учетом того, что камеры находились в полуподвале. Искусственное освещение никогда не выключалось. Питьевая вода была невысокого качества и хранилась в ржавых бачках. Из-за переполненности камер заявитель не имел индивидуального спального места. Туалет в углу камеры не имел системы смыва и не был отделен от жилой зоны; заявитель вынужден был пользоваться туалетом на виду сокамерников и надзирателей, которые наблюдали за ними через глазок в двери. Заключенным отводилось от 10 до 15 минут на принятие душа. От двух до пяти заключенных вынуждены были пользоваться одним душем совместно для мытья и стирки одежды, чтобы уложиться в этот короткий срок.

2. Содержание под стражей с 27 августа 2001 г.

по 12 июля 2002 г.

22. Согласно справкам от 6 декабря 2007 г., выданным начальником изолятора и надзирателями, в указанный период заявитель содержался в камерах № 3, 7, 13, 14 и 23. Камеры имели размер 11,8, 16,4, 11,8, 17,7, и 12,6 кв. м, и в них находились двое, четверо, двое, четверо и трое заключенных соответственно. В связи с этим власти Российской Федерации указывали, что заявитель располагал не менее чем 4 кв. м личного пространства в каждой камере.

23. Что касается санитарных условий, власти Российской Федерации представили ту же информацию, что и в отношении периода с 22 января по 8 марта 2001 г. (см. § 20 настоящего Постановления).

24. В подтверждение своих объяснений власти Российской Федерации представили несколько справок, выданных начальником изолятора ИЗ-36/2 от 6 декабря 2007, показания надзирателей (недатированные), копию тюремной карточки заявителя, из которой следует, что заявителю выданы простыни, столовые принадлежности и одежда, а также несколько справок относительно пищевого рациона в соответствующий период и дезинфекционных работ, проводившихся в изоляторе в 2002 - 2003 годах.

25. Заявитель оспаривал эти утверждения. Он, в частности, указывал, что содержался в камерах 7, 10, 12 и 13; что камеры были маленькими, грязными и сырыми. Металлические щиты, закрывавшие окна, исключали естественное освещение и доступ свежего воздуха, особенно с учетом того, что камеры находились в полуподвале. Искусственное освещение никогда не выключалось. Камеры были тускло освещены 75-ваттными лампочками, размещенными на потолке и закрытыми металлической сеткой. Питьевая вода была невысокого качества и хранилась в ржавых бачках. Согласно утверждениям заявителя заключенные располагали личным пространством от 2 до 4 кв. м на одного человека, и он не имел индивидуального спального места. Туалет в углу камеры не имел системы смыва и не был отделен от жилой зоны; предположительно он был расположен на расстоянии 1 кв. м от обеденного стола; заявитель вынужден был пользоваться туалетом на виду у сокамерников и надзирателей, которые наблюдали за ними через глазок в двери. Заключенным отводилось от 10 до 15 минут на принятие душа. От двух до пяти заключенных вынуждены были пользоваться одним душем совместно для мытья и стирки одежды, чтобы уложиться в этот короткий срок. Заявитель также жаловался на ужасающее качество питания, большое количество насекомых и крыс, отсутствие вентиляции, холод в зимнее время (до - 10 °C в углу камеры) и неадекватное обеспечение моющими средствами. В период содержания под стражей заявитель заболел опоясывающим лишаем и чесоткой.

26. Заявитель подтвердил свои объяснения показаниями четверых сокамерников, Г., К., Ф. и Ш., которые содержались в тех же камерах, что и заявитель в 2001 - 2002 годах. Дополнительные объяснения, подтверждавшие описание заявителем ИЗ-63/2 в части переполненности и неудовлетворительных санитарных условий, были поданы Ка., который содержался в камерах № 7 и 9 в 2000 году, Ки., который содержался в камерах № 10 и 13 в 2001 году, Х., который содержался в камерах № 8, 12, 21, 13 и 5 в 2002 - 2003 годах, и Г., который представил общее описание здания изолятора, предположительно построенное в XVIII веке и с тех пор не реконструировавшееся. Хотя не все свидетели содержались точно в тот же период, что и заявитель, их показания относятся к тем же годам и тем же камерам (N 7, 10, 12 и 13) и подтверждают описание заявителя.

27. Власти Российской Федерации оспорили показания Г., К., Ф. и Ш. как не соответствующие действительности, заявив, что их показания не подтверждаются доказательствами, и настаивали на своем описании условий содержания под стражей. Они не оспаривали, что лица, давшие показания, содержались в том же изоляторе совместно с заявителем.

C. Ухудшение слуха заявителя и другие

медицинские проблемы

28. 23 января 2001 г. по прибытии заявителя в изолятор заявитель был осмотрен врачами. После осмотра ему был поставлен диагноз "хронический отит среднего уха" и назначено необходимое лечение в изоляторе.

29. 27 августа 2001 г. заявитель обратился за медицинской помощью в изоляторе в связи с той же проблемой. Заявитель был осмотрен тюремным врачом и направлен в Борисоглебскую центральную больницу для консультации отоларинголога, который поставил диагноз "двусторонний мезотимпанит", вид хронического заболевания ушей, сопровождающегося частичной потерей слуха и периодическим выделением гноя из ушей. Заявителю было назначено противовоспалительное лечение.

30. Заявитель вновь жаловался на проблему с ушами администрации изолятора 16 сентября, 9 ноября, 17 декабря 2001 г. и 21 марта 2002 г. По-видимому, во всех случаях заявителю оказывалась какая-то медицинская помощь.

31. В период содержания под стражей заявитель заразился чесоткой и лишаем. В этом отношении он получал необходимую помощь от врача изолятора.

32. По прибытии 7 декабря 2002 г. в исправительную колонию ИК-8 заявитель проходил лечение отита. 7 февраля 2003 г. по его просьбе он был направлен в областную больницу Воронежа, где находился до 15 февраля 2003 г. и проходил противовоспалительное лечение ушей. После медицинского обследования врачи диагностировали у заявителя двустороннюю хроническую нейросенсорную тугоухость.

33. 20 февраля 2003 г. администрация колонии выдала медицинскую справку о том, что заявитель страдает тугоухостью обоих ушей.

D. Имущество заявителя

34. Заявитель указывает, что в день задержания он имел строительный бизнес и три автомобиля иностранного производства.

35. После вступления в силу первоначального приговора от 12 ноября 2001 г. о конфискации имущество заявителя, по-видимому, было конфисковано. Позднее, после внесения изменений в российское уголовное законодательство в декабре 2003 г., эта часть приговора о конфискации была отменена в рамках разбирательства о приведении приговора в соответствие с изменением закона (см. § 16 настоящего Постановления). В любом случае представляется, что до освобождения заявителя имущество не было ему возвращено.

36. По-видимому, гражданско-правовые требования о компенсации или возвращении имущества не предъявлялись.

E. Предполагаемый отказ в разрешении

на посещение заявителем похорон его матери

37. В неустановленную дату в феврале 2001 г. мать заявителя скончалась. Как утверждает заявитель, он просил тюремную администрацию доставить его к месту похорон в 10 км от тюрьмы. В его ходатайстве предположительно было отказано. Заявитель не представил каких-либо решений об этом или дополнительных подробностей.

II. Применимое национальное законодательство

A. Федеральный закон "О содержании под стражей

подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений"

38. Статья 22 Федерального закона № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, которые отвечают требованиям гигиены и санитарии. Им предоставляются индивидуальное спальное место, постельные принадлежности, посуда и средства гигиены. Каждый заключенный должен располагать не менее чем 4 кв. м личного пространства в камере<*>.

--------------------------------

<*>Буквально - "норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров" (прим. переводчика).

B. Уголовно-процессуальный кодекс

39. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (действующий с 1 июля 2002 г.) устанавливает следующее:

Статья 51

"1. Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

1) подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 настоящего Кодекса;

2) подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним;

3) подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту;

3.1) судебное разбирательство проводится [в отсутствие обвиняемого) в порядке, предусмотренном частью пятой статьи 247 настоящего Кодекса;

4) подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;

5) лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь;

6) уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;

7) обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в порядке, установленном главой 40 настоящего Кодекса;

2....

3. В случаях, предусмотренных в части первой настоящей статьи<*>, если подозреваемый или обвиняемый или его законный представитель или иные лица по его просьбе или с его согласия не привлекли защитника, участие защитника обеспечивается следователем, прокурором или судом".

--------------------------------

<*>Данная цитата представляет собой вольный пересказ текста статьи 51, в которой указано: "в случаях, предусмотренных пунктами 1 - 5 части первой настоящей статьи"(прим. переводчика).

Статья 52

"1. Подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде и должен быть отмечен в протоколе данного следственного действия...<*>".

--------------------------------

<*>Буквально "Отказ от защитника заявляется в письменном виде. Если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия" (прим. переводчика).

40. Статья 373 Кодекса устанавливает, что суд кассационной инстанции проверяет по кассационным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора. Согласно пунктам 4 и 5 статьи 377 Кодекса суд кассационной инстанции может непосредственно исследовать доказательства, включая дополнительные материалы, представленные сторонами.

41. Статья 376 Кодекса устанавливает, что при поступлении уголовного дела с кассационными жалобой или представлением судья назначает дату, время и место судебного заседания. О дате, времени и месте рассмотрения уголовного дела судом кассационной инстанции стороны должны быть извещены не позднее 14 суток до дня судебного заседания. Вопрос о вызове осужденного, содержащегося под стражей, решается судом. Осужденный, содержащийся под стражей и заявивший о своем желании присутствовать при рассмотрении жалобы или представления на приговор, вправе участвовать в судебном заседании непосредственно либо изложить свою позицию путем использования систем видеоконференцсвязи. Вопрос о форме участия осужденного в судебном заседании решается судом.

C. Практика Конституционного Суда Российской Федерации

42. Рассматривая вопрос о соответствии Конституции статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный Суд указал следующее (Определение № 497-О от 18 декабря 2003 г.):

"Часть первая статьи 51 УПК Российской Федерации, устанавливая случаи обязательного участия в уголовном деле защитника, не содержит каких-либо указаний на то, что ее положения не подлежат применению в стадии кассационного производства, в связи с чем может быть ограничено право осужденного на помощь адвоката (защитника)".

43. Эта позиция впоследствии подтверждалась и развивалась в семи Определениях, вынесенных Конституционным Судом 8 февраля 2007 г. Он указал, что бесплатная юридическая помощь на кассационной стадии разбирательства должна обеспечиваться на тех же условиях, что и на более ранних стадиях, и она является обязательной в ситуациях, перечисленных в статье 51 УПК. Он особо подчеркнул обязанность судов обеспечивать участие защитника на кассационной стадии.

D. Практика Верховного суда

44. В ряде дел (Постановления от 13 октября 2004 г. и 26 января, 6 апреля, 15 июня и 21 декабря 2005 г.) Президиум Верховного суда Российской Федерации отменял определения судов кассационной инстанции и возвращал дело на новое рассмотрение на том основании, что суды не обеспечили участие защитника на кассационной стадии, хотя назначение защитника обвиняемому было обязательным.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

45. Заявитель жаловался на то, что условия его содержания под стражей в изоляторе ИЗ-36/2 г. Борисоглебска и отсутствие достаточной медицинской помощи нарушали статью 3 Конвенции, которая предусматривает:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

A. Доводы сторон

46. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал доступные ему внутренние средства правовой защиты. В частности, он не обжаловал в суд условия его содержания под стражей. Власти Российской Федерации также прокомментировали условия содержания заявителя под стражей. В частности, они утверждали, что заявитель имел достаточное личное пространство, что он был обеспечен индивидуальной кроватью и постельными принадлежностями, и что санитарно-гигиенические нормы соблюдались. Хотя окна камер были первоначально закрыты металлическими щитами безопасности, они были демонтированы к январю 2003 г. Заявитель получал пищу удовлетворительного качества и необходимую медицинскую помощь в связи с заболеванием уха и лишаем. Таким образом, условия содержания заявителя под стражей в ИЗ-36/2 соответствовали статье 3 Конвенции.

47. Заявитель утверждал, что он не обращался к прокурору или в суд, поскольку считал такие жалобы бесперспективными. Кроме того, он не подавал никаких жалоб администрации ИЗ-36/2 из опасения, поскольку несколько раз другие заключенные были наказаны за подачу таких жалоб. Заявитель также оспорил описание властей Российской Федерации условий ИЗ-36/2 как не соответствующее действительности. Он утверждал, что камеры были переполнены, грязны, темны и сыры. Заявитель имел питьевую воду и пищу неудовлетворительного качества. Он также утверждал, что лечение от болезни уха было недостаточным и что он получал лекарства с давно истекшим сроком действия.

B. Мнение Европейского суда

1. Приемлемость жалобы

48. Европейский суд принимает к сведению довод властей Российской Федерации о том, что заявитель не обжаловал в суд условия его содержания под стражей. В этой связи Европейский суд отмечает, что он неоднократно рассматривал такое возражение со стороны властей Российской Федерации и отклонял его. В частности, Европейский суд указывал в соответствующих делах, что власти Российской Федерации не продемонстрировали, какое возмещение могли предоставить заявителю прокурор, суд или иное государственное учреждение с учетом того, что проблемы, связанные с условиями содержания заявителя под стражей, очевидно имели системный характер и затрагивали не только личную ситуацию заявителя (см., например, Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00; и Решение Европейского суда от 18 сентября 2001 г. по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99). Европейский суд не видит оснований для отступления от этого вывода в настоящем деле и поэтому полагает, что настоящая жалоба не может быть отклонена в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты.

49. Европейский суд также отмечает, что заявитель содержался в изоляторе ИЗ-36/2 с 22 января по 8 марта 2001 г. и с 27 августа 2001 г. по 12 июля 2002 г. (см. § 18 настоящего Постановления).

50. Первый период содержания заявителя под стражей в этом изоляторе закончился 8 марта 2001 г., когда он был переведен в другой изолятор, условия содержания в котором не обжаловались, тогда как настоящая жалоба подана 11 ноября 2002 г. Отсюда следует, что жалоба в части первого периода содержания в ИЗ-36/2 подана за пределами срока и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

51. Европейский суд отмечает, что жалоба заявителя в отношении периода 27 августа 2001 г. по 12 июля 2002 г. подана в пределах шестимесячного срока и не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

2. Существо жалобы

52. Заявитель утверждает, что условия, в которых он содержался в предварительном заключении в ИЗ-36/2 с 27 августа 2001 г. по 12 июля 2002 г., не отвечали требованиям адекватного минимума, совместимого с человеческим достоинством.

53. Власти Российской Федерации оспорили этот довод.

54. Как неоднократно указывал Европейский суд, статья 3 Конвенции закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Однако чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. Оценка указанного минимального уровня является относительной; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как длительность обращения, его физические и психологическое последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы" ({Valasinas}<*>v. Lithuania), жалоба № 44558/98, § 100 - 101, ECHR 2001-VIII). Если лицо содержится под стражей, государство должно обеспечить его содержание в условиях, которые совместимы с уважением его человеческого достоинства, и способ, и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и с учетом практических требований заключения его здоровье и благополучие должны быть адекватно защищены (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы", § 102; и Постановление Большой палаты по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI). При оценке условий заключения в расчет должны быть приняты совокупные последствия этих условий, так же, как и конкретные утверждения заявителя (см. Постановление Европейского суда по делу "Дугоз против Греции" (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). Длительность содержания под стражей также является значимым фактором.

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

55. Европейский суд отмечает, что в настоящем деле стороны оспаривали некоторые аспекты условий содержания заявителя под стражей. Однако Европейскому суду не обязательно устанавливать правдивость каждого утверждения, поскольку он усматривает признаки нарушения статьи 3 Конвенции на основании представленных фактов, которые государство-ответчик не оспаривает (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 19 июня 2008 г. по делу "Гулиев против Российской Федерации" (Guliyev v. Russia), жалоба № 24650/02, § 39 - 41).

56. Основной характеристикой, в которой стороны не достигли согласия, является число заключенных в камере. Европейский суд также отмечает, что номера камер, в которых предположительно содержался заявитель, по-разному указываются в объяснениях сторон. Заявитель утверждал, что в камерах, в которых он находился, число заключенных обычно вдвое превышало проектную вместимость. Власти Российской Федерации, руководствуясь справками, выданными начальником ИЗ-36/2 и письменными объяснениями надзирателей этого изолятора (см. § 22 настоящего Постановления), утверждали, что заявитель всегда имел не менее четырех метров личного пространства в каждой камере.

57. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации в своих объяснениях относительно числа заключенных ссылались на показания надзирателей и начальника изолятора, в которых указывалось число сокамерников заявителя. Европейский суд находит необычайным, что в декабре 2007 г., то есть более чем пять с половиной лет после содержания заявителя в этом изоляторе, должностные лица способны вспомнить точное число заключенных, содержавшихся совместно с заявителем, и указывают номера пяти камер, в которых он находился в соответствующий период. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не указали источник информации, на основе которой они оценили среднее число заключенных в камерах, и не представили документов, с помощью которых такая оценка могла быть проверена. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не лишены права представить копии из регистрационных журналов, указывающих фамилии заключенных, содержавшихся совместно с заявителем в соответствующий период. Однако такие документы не были представлены. Справки начальников изоляторов и надзирателей, выданные в декабре 2007 г., таким образом, имели для Европейского суда низкую доказательственную силу. Наконец, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не отрицали того, что сокамерники заявителя, давшие показания в поддержку его описания условий содержания под стражей, находились там совместно с заявителем в соответствующий период.

58. Европейский суд, соответственно, находит, что власти Российской Федерации не подтвердили свои объяснения, относящиеся к содержанию заявителя под стражей (см., с необходимыми изменениями, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Гулиев против Российской Федерации", § 39; и Постановление Европейского суда от 10 июля 2008 г. по делу "Сударков против Российской Федерации" (Sudarkov v. Russia), жалоба № 3130/03, § 43).

59. В этой связи Европейский суд напоминает, что конвенционное производство, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется строгим применением принципа affirmanti incumbit probatio (доказывание возлагается на утверждающего), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей жалобы на нарушение Конвенции. Непредставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey), жалоба № 21689/93, § 426).

60. Принимая во внимание вышеуказанный принцип, а также тот факт, что власти Российской Федерации не представили убедительной относимой информации и что заявитель представил в Европейский суд письменные показания восьми своих сокамерников, подтверждавших их объяснения (см. § 26 настоящего Постановления), Европейский суд рассмотрит вопрос о числе заключенных в камерах ИЗ-36/2 на основании доводов заявителя.

61. Заявитель утверждает, что располагал от 2 до 4 кв. м личного пространства во время пребывания в ИЗ-36/2. Число заключенных изменялось, но большую часть времени превышало количество коек. Следовательно, заключенные, включая заявителя, были вынуждены пользоваться общими спальными местами, отдыхая по очереди.

62. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточным личным пространством (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 104 и последующие, ECHR 2005-Х; Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 39 и последующие; упоминавшееся выше<*>Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § 69 и последующие, ECHR 2001-III). Напротив, в других делах, в которых переполненность не была столь острой для возникновения вопроса о соблюдении статьи 3 Конвенции сама по себе, Европейский суд принимал к сведению другие аспекты физических условий содержания под стражей как имеющие значение для оценки соблюдения этого положения. Такие аспекты включали, в частности, возможность использования туалета в уединении, доступность вентиляции, доступ естественного освещения и воздуха, достаточность отопления и соблюдение санитарных требований. Таким образом, даже в тех делах, в которых фигурируют камеры больших размеров - от 3 до 4 кв. м на одного заключенного - Европейский суд устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку фактор пространства усугублялся выявленными недостатками вентиляции и освещения или другими факторами (см., например, Постановление Европейского суда от 19 июля 2007 г. по делу "Трепашкин против Российской Федерации" (Trepashkin v. Russia), жалоба № 36898/03, § 94; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции", § 70 - 72). Поэтому Европейский суд рассмотрит другие обжалуемые элементы.

--------------------------------

<*>Указывая на то, что Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации (Kalashnikov v. Russia) жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI) упоминалось ранее в тексте настоящего Постановления, Европейский суд допускает ошибку - ранее упоминалось Решение о приемлемости той же жалобы от 18 сентября 2001 г. Ошибочность этого указания подтверждается также тем, что Решение не имеет такого количества параграфов. (прим. переводчика)

63. Что касается утверждений заявителя о неадекватной медицинской помощи в связи с его заболеванием уха в период содержания под стражей, Европейский суд отмечает, что после жалоб заявителя администрации изолятора он, по-видимому, всегда имел возможность консультироваться с врачом. Заявитель дважды направлялся в больницу к отоларингологу (см. § 29 и 32 настоящего Постановления). Четыре раза ему, видимо, назначали некое противовоспалительное лечение для ушей. Принимая во внимание информацию, представленную сторонами в этом отношении, Европейский суд находит, что в настоящем деле власти приняли все необходимые меры по оказанию заявителю адекватной медицинской помощи.

64. Однако что касается санитарных условий, представляется, что администрация изолятора не обеспечила условия, отвечающие стандартным требованиям. Во-первых, Европейский суд отмечает, что изолятор ИЗ-36/2 располагался в помещениях, построенных в XVIII веке и что камеры заявителя находились в полуподвале этого здания. Хотя в настоящем деле нельзя установить "вне всякого разумного сомнения", что вентиляция, отопление, освещение или санитарные условия изолятора были неприемлемы с точки зрения статьи 3 Конвенции, Европейский суд, тем не менее, отмечает, что окна камер были закрыты металлическими щитами, преграждавшими доступ свежего воздуха и естественного освещения. Они были явно демонтированы через некоторое время после перевода заявителя из изолятора (см. § 23 настоящего Постановления).

65. Европейский суд полагает, что эти аспекты, хотя сами по себе не позволяют ставить вопрос об "унижающем достоинство" обращении, имеют значение в дополнение к основному фактору переполненности и свидетельствуют о том, что условия содержания заявителя под стражей вышли за пределы, допустимые с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Новоселов против Российской Федерации", § 44).

66. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя под стражей в ИЗ-36/2, которые должны рассматриваться как бесчеловечные и унижающие достоинство в значении этого положения.

II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

67. Заявитель жаловался на то, что при рассмотрении кассационной жалобы 13 сентября 2002 г. ему не был предоставлен защитник. Он также утверждал, что его тугоухость препятствовала его участию в заседании суда кассационной инстанции и надлежащей защите, особенно с учетом видеосвязи, с помощью которой рассматривалась его жалоба. Он ссылался на пункты 1 и 3 статьи 6 и статью 13 Конвенции.

68. Поскольку статья 6 при этих обстоятельствах является специальным законом по отношению к статье 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Кудла против Польши", § 146), Европейский суд рассмотрит жалобу заявителя с точки зрения этого положения, которое в соответствующих частях предусматривает:

Статья 6 (право на справедливое судебное разбирательство)

"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом...

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:...

с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника..."<*>.

--------------------------------

<*>Поскольку заявитель не выбирал себе защитника в суде кассационной инстанции, рассчитывая, что это сделает последний, можно предположить, что Европейский суд хотел сослаться на полный текст данного подпункта, устанавливающего, что каждый вправе "защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия" (прим. переводчика).

A. Приемлемость жалобы

69. Европейский суд находит, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

a) Власти Российской Федерации

70. Власти Российской Федерации первоначально утверждали, что в деле заявителя отсутствовали правовые основания для обязательного назначения защитника заявителю в заседании суда кассационной инстанции. Они ссылались на статью 51 Уголовно-процессуального кодекса, которая предусматривает обязательное назначение защитника в ситуациях, отличных от обстоятельства дела заявителя. Они также утверждали, что в своих многочисленных ходатайствах в суд заявитель не просил суд о назначении защитника и не указывал, что нуждается в представительстве по медицинским причинам.

71. Что касается способа проведения заседания, власти Российской Федерации утверждали, что в России с помощью видеосвязи рассматриваются свыше 2000 дел и что трансляция в этих случаях осуществляется с использованием современного оборудования, отвечающего необходимым техническим требованиям. Жалобы на качество работы этого оборудования в соответствующий период не поступали. Заявитель мог осуществлять свою защиту и следить за трансляцией. Все доводы его жалобы были рассмотрены и получили надлежащую оценку.

b) Заявитель

72. Заявитель утверждал, что его болезнь уха продолжалась, по крайней мере, с 23 января 2001 г., когда тюремный врач впервые диагностировал у него отит, до 15 февраля 2003 г., когда он был выписан из больницы; соответственно, он испытывал трудности во время всего разбирательства, включая период, когда рассматривалась его кассационная жалоба.

73. Что касается способа рассмотрения его жалобы, заявитель, во-первых, утверждал, что он не был информирован о дате и времени ее рассмотрения, что он не мог сосредоточиться на заседании из-за неудовлетворительного качества звука, что он обращал внимание суда на неудовлетворительное состояние его здоровья и тугоухость и просил о доставке в зал заседания заблаговременно (26 августа 2002 г.) и во время самого заседания, но безрезультатно, что его речь дважды прерывалась председательствующим судьей, и что он перестал понимать, что он должен говорить, из-за нервного состояния и помех, созданных использованием видеосвязи. Наконец заявитель утверждал, что время, требуемое для рассмотрения жалобы с помощью видеосвязи, было определено судом заранее, и что на рассмотрение его жалобы было отведено только около 10 минут, что делало невозможным тщательное рассмотрение его доводов.

74. Заявитель также утверждал, что отсутствовали документы, подтверждающие, что рассмотрение жалобы осуществлялось посредством видеосвязи.

2. Мнение Европейского суда

75. Европейский суд прежде всего отмечает, что требования пункта 3 статьи 6 Конвенции являются специальными аспектами права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 статьи 6, следовательно, жалобы заявителя на нарушение пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции должны рассматриваться совместно (см. Постановление Европейского суда от 17 декабря 1996 г. по делу "Ваше против Франции" (Vacher v. France), Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, р. 2147, § 22; и Постановление Европейского суда от 26 июня 2008 г. по делу "Шулепов против Российской Федерации" (Shulepov v. Russia), жалоба № 15435/03, § 31).

76. Европейский суд напоминает, что способ, которым пункт 1, так же, как и подпункт "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции, должен применяться в отношении рассмотрения дела в суде апелляционной или кассационной инстанции, зависит от конкретных особенностей судебного разбирательства; в расчет необходимо принять полноту национальных судебных разбирательств, а также роль судов апелляционной или кассационной инстанции (см. Постановление Европейского суда от 9 июня 1998 г. по делу "Твалиб против Греции" (Twalib v. Greece), § 46, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV; и Постановление Европейского суда от 28 марта 1990 г. по делу "Гранджер против Соединенного Королевства" (Granger v. United Kingdom), § 44, Series A, № 174, р. 17).

77. Европейский суд также напоминает, что даже если суд кассационной инстанции вправе полностью пересмотреть дело с точки зрения фактов и права, из статьи 6 Конвенции не всегда вытекает право на личное участие обвиняемого. При рассмотрении этого вопроса должны, в частности, учитываться особенности конкретного судебного разбирательства и то, насколько интересы защиты представлены и гарантированы в суде кассационной инстанции, особенно с учетом разрешаемых вопросов и их значения для лица, обжалующего приговор (см. Постановление Европейского суда от 29 октября 1991 по делу "Хелмерс против Швеции" (Helmers v. Sweden), § 31 - 32, Series A, № 212-A, p. 15; Постановление Европейского суда от 25 марта 1998 г. по делу "Бельзюк против Польши" (Belziuk v. Poland), § 37, Reports 1998-II; Постановление Европейского суда от 3 октября 2000 г. по делу "Поборникофф против Австрии" (Pobornikoff v. Austria), жалоба № 28501/95, § 24; и Постановление Европейского суда от 3 октября 2002 г. по делу "Кучера против Австрии" (Kucera v. Austria), жалоба № 40072/98, § 25).

78. Предусмотренное статьей 6 Конвенции право обвиняемого на эффективное участие в рассмотрении его уголовного дела обычно включает не только право личного присутствия, но и право слышать и следить за разбирательством. Это право вытекает из самого понятия состязательной процедуры и может быть выведено из гарантий, содержащихся, в частности, в подпункте "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции, - права "защищать себя лично" (см., в частности, Постановление Европейского суда от 6 декабря 1988 г. по делу "Барбера, Мессеге и Хабардо против Испании" ({Barbera, Messegue} and Jabardo v. Spain), § 78, Series A, № 146; Постановление Европейского суда от 23 февраля 1994 г. по делу "Станфорд против Соединенного Королевства" (Stanford v. United Kingdom), § 26, Series A, № 282-A; и Постановление Европейского суда по делу "S.C. против Соединенного Королевства" (S.C. v. United Kingdom), жалоба № 60958/00, § 28, ECHR 2004-IV). "Эффективное участие" в данном контексте предполагает, что обвиняемый обладает широким пониманием сути судебного разбирательства и того значения, которое оно имеет для него, включая санкцию, которая ему угрожает. Обвиняемый должен, в частности, иметь возможность разъяснить своим адвокатам собственную версию событий, указать на показания, с которыми он не согласен, и сообщить им те факты, которые могут быть выдвинуты в его защиту (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Станфорд против Соединенного Королевства", § 30; Постановление Большой палаты по делу "V. против Соединенного Королевства" (V. v. United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 85, 89, 90, ECHR 1999-IX; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "S.C. против Соединенного Королевства", § 29).

79. Обстоятельства дела могут вынудить Высокие Договаривающиеся Стороны принять позитивные меры с целью обеспечения эффективного участия заявителя в разбирательстве (см. Решение Европейского суда от 8 января 2008 г. по делу "Либрейх против Германии" (Liebreich v. Germany), жалоба № 30443/03).

80. Что касается более конкретной ситуации - пониженного слуха обвиняемого, Комиссия по правам человека установила, что она как таковая не должна препятствовать обвинению и не дает оснований полагать, что обвиняемый с таким ограничением возможностей не может участвовать в справедливом судебном разбирательстве (см. Решение Комиссии по правам человека от 6 апреля 1994 г. по делу "Роос против Швеции" (Roos v. Sweden), жалоба № 19598/92). В деле Рооса Комиссия отметила, что заявитель имел слуховой аппарат и был представлен адвокатом, и заключила, что он имел возможность слышать разбирательство и следить за ним.

81. В деле "Станфорд против Соединенного Королевства" Европейский суд установил, что требования Конвенции нарушены не были в связи с тем фактом, что обвиняемый не мог слышать некоторые показания, данные на суде, из-за плохой акустики, поскольку его адвокат, который мог слышать все, что говорилось, и мог получать указания своего клиента в любое время, по тактическим причинам предпочел не обращать внимание судьи, рассматривавшего дело, на проблемы обвиняемого со слухом на всем протяжении разбирательства дела, продолжавшегося шесть дней (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Станфорд против Соединенного Королевства", § 24 - 32).

82. В недавнем деле "Тимергалиев против Российской Федерации" (Timergaliyev v. Russia) (жалоба № 40631/02, Постановление Европейского суда от 14 октября 2008 г.) заявитель страдал тем же видом ухудшения слуха, что и заявитель в настоящем деле (хроническая двусторонняя тугоухость). Он не получил слухового аппарата, несмотря на его просьбы, и не был представлен адвокатом, несмотря не серьезные обвинения в убийстве при отягчающих обстоятельствах. Европейский суд установил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции.

83. Что касается применения видеосвязи, Европейский суд напоминает, что эта форма участия в судебном процессе не является несовместимой в соответствии с понятием справедливого и публичного разбирательства, но должна гарантировать возможность для заявителя участвовать в процессе и быть выслушанным без технических препятствий, а также обеспечивать эффективное общение с адвокатом без свидетелей (см. Постановление Европейского суда по делу "Марчелло Виола против Италии" (Marcello Viola v. Italy), жалоба № 45106/04, ECHR 2006-... (извлечения)).

84. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд, прежде всего, отмечает, что сторонами не оспаривается, что заявитель имел пониженный слух. Заявитель представил медицинскую справку, указывающую, что он страдает хронической двусторонней тугоухостью (см. § 33 настоящего Постановления). Таким образом, Европейский суд исходит из того, что способность заявителя слышать разбирательство и следить за ним являлась пониженной. Однако следует установить, были ли национальные суды осведомлены о проблемах заявителя со слухом.

85. Европейский суд отмечает, что сторонами оспаривается вопрос о том, довел ли заявитель свои сложности со слухом до сведения суда кассационной инстанции. Заявитель утверждал, что он лично ходатайствовал об этом, ссылаясь, в частности, на плохой слух (см. § 10 настоящего Постановления). Он также утверждал, что он затрагивал этот вопрос перед Верховным судом при кассационном рассмотрении, осуществлявшемся посредством видеосвязи. Власти Российской Федерации оспаривали, что заявитель так или иначе упоминал суду о проблемах со слухом.

86. Европейский суд отмечает, что стороны не представили соответствующих документов, таких как ходатайства заявителя о личном участии в кассационном рассмотрении или жалобы в суд кассационной инстанции. Он также отмечает, что протокол заседания суда кассационной инстанции обычно не ведется. В связи с этим Европейский суд затрудняется установить, действительно ли заявитель довел свои проблемы слуха до сведения суда кассационной инстанции. Тюремная администрация должна была знать о тугоухости заявителя, поскольку в период его предварительного заключения заявитель несколько раз доставлялся к отоларингологу и ему ставился диагноз болезни, влекущей частичную утрату слуха. Однако тюремные власти не обязаны информировать национальные суды о проблемах заявителя со слухом. Таким образом, в отсутствие достаточно убедительных доказательств противного Европейский суд не убежден, что судебные власти знали или должны были знать о частичной утрате слуха заявителя.

87. Другие вопросы, затронутые заявителем в связи с судебным разбирательством, затрагивали отсутствие юридической помощи и использование видеосвязи во время заседания суда кассационной инстанции. Европейский суд, соответственно, рассмотрит, затрагивали ли эти два элемента справедливость процедуры в такой степени, чтобы нарушать право заявителя на справедливое судебное разбирательство, гарантированное статьей 6 Конвенции.

88. Европейский суд отмечает, что в России компетенция судов кассационной инстанции распространяется и на правовые, и на фактические вопросы. Верховный суд, таким образом, имел полномочия для рассмотрения дела в полном объеме и мог принять во внимание дополнительные доводы сторон, которые не были рассмотрены в суде первой инстанции.

89. Европейский суд напоминает, что в соответствии с подпунктом "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции обвиняемый имеет право на назначение ему защитника бесплатно, "когда того требуют интересы правосудия" (см. Постановление Европейского суда по делу "Водель против Франции" (Vaudelle v. France), жалоба № 35683/97, § 59, ECHR 2001-I; и Постановление Европейского суда от 10 августа 2006 г. по делу "Падалов против Болгарии" (Padalov v. Bulgaria), жалоба № 54784/00, § 54 и 55). Власти Российской Федерации полагали, что дело заявителя не относилось к категории, которая требовала обязательного предоставления юридической помощи. Они также утверждали, что заявитель мог привлечь защитника в заседании суда кассационной инстанции за счет собственных средств, что он сделал в суде первой инстанции; он также мог довести до сведения суда любые сложности, которые препятствовали ему в этом. Европейский суд, однако, не разделяет мнения властей Российской Федерации о том, что обязательное участие защитника не распространялось на это дело. Он отмечает, что статья 51 Уголовно-процессуального кодекса предусматривает, что участие защитника является обязательным, если подозреваемый или обвиняемый прямо не откажется от него, за исключением определенных категорий дел, не допускающих такого отказа (см. § 39 настоящего Постановления). В настоящем деле заявитель был представлен в суде первой инстанции адвокатами, привлеченными по соглашению с ним. Хотя он, по-видимому, не принял соответствующих мер на кассационной стадии, не имеется данных о том, что он отказался от юридической помощи вообще. Европейский суд отмечает в этом отношении, что любой отказ должен быть оформлен в письменной форме и внесен в официальный протокол (часть 1 статьи 52 Кодекса). Следовательно, тот факт, что защитник, представлявший интересы заявителя в суде первой инстанции, не присутствовал на заседании суда кассационной инстанции, не подразумевает отказа от юридической помощи.

90. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что заявитель должен был уведомить суд о сложностях привлечения адвоката, Европейский суд полагает, что он не имеет значения. Напротив, эффективность гарантии юридической помощи по умолчанию ("если не отказался"), содержащейся в статьи 51 Кодекса, была бы умалена в отсутствие корреспондирующей обязанности со стороны суда удостовериться в том, будет ли законным рассмотрение конкретного дела в отсутствие защитника обвиняемого. Действительно, лица, способные осуществлять собственную защиту в суде (подобные тем, что перечислены в пунктах 2 - 4 части 1 статьи 51 Кодекса), также могут не привлечь внимание суда к отсутствию юридической помощи, если этот вопрос не будет рассмотрен судом по собственной инициативе.

91. Европейский суд, соответственно, заключает, что суд кассационной инстанции был обязан удостовериться, отказался ли заявитель от защиты, и если нет, назначить ему защитника, как того требуют пункт 1 части 1 и часть 3 статьи 51 Кодекса. С учетом серьезности и количества обвинений против заявителя и тяжести грозящего ему наказания соблюдение судом этой гарантии имело тем большее значение.

92. Кроме того, Европейский суд напоминает, что использование права на юридическую помощь имеет большое значение, когда заявитель принимает участие в судебном процессе посредством видеосвязи (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Марчелло Виола против Италии"; Решение Европейского суда от 9 ноября 2006 г. по делу "Голубев против Российской Федерации" (Golubev v. Russia), жалоба № 26260/02; и Постановление Европейского суда от 26 июня 2008 г. по делу "Шулепов против Российской Федерации" (Shulepov v. Russia), жалоба № 15435/03, § 35). В настоящем деле заседание суда кассационной инстанции проводилось посредством видеосвязи, что является еще одним фактором, обязывавшим суд удостовериться в причинах отсутствия защитника заявителя.

93. С учетом уклонения Верховного суда от этой обязанности в настоящем деле Европейский суд заключает, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции.

94. Что касается жалобы на проведение заседания суда кассационной инстанции посредством видеосвязи, она в значительной степени совпадает с жалобой на отсутствие юридической помощи в заседании суда кассационной инстанции. Учитывая сделанный вывод о том, что имело место нарушение в связи с последним, Европейский суд не считает нужным рассматривать отдельно вопрос, соответствовало ли участие заявителя в слушании посредством видеосвязи статье 6 Конвенции.

III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

95. Наконец, заявитель жаловался со ссылкой на статью 6 Конвенции, что национальные суды неправильно применили закон в его деле, что их выводы относительно виновности заявителя были ошибочны, и что наказание было слишком суровым. Со ссылкой на статью 8 Конвенции он жаловался на то, что ему было отказано в посещении похорон матери. Он также жаловался, ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, на то, что его имущество было разграблено после осуждения. Наконец, он ссылался также на статьи 8, 13 Конвенции и статью 3 Протокола № 7 к Конвенции.

96. Однако с учетом представленных ему материалов, и насколько эти жалобы относятся к компетенции Европейского суда, он не находит признаков нарушении прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или протоколами к ней. Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV. Применение статьи 41 Конвенции

97. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

98. Заявитель требовал 102000 долларов США в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда в связи с нарушениями его конвенционных прав.

99. Власти Российской Федерации характеризовали это требование как чрезмерное и неразумное.

100. Европейский суд отмечает, что требование заявителя о компенсации материального ущерба относится к жалобе на предполагаемый ущерб его жилищу в период его содержания под стражей, которая была признана неприемлемой (см. § 95 - 96 настоящего Постановления); соответственно, он отклоняет это требование. Однако Европейский суд полагает, что заявитель должен был претерпеть унижение и страдания в связи с бесчеловечными и унижающими достоинство условиями его содержания под стражей. Его страдания не могут быть в достаточной степени компенсированы установлением нарушения. Кроме того, Европейский суд установил, что было нарушено его право на "справедливое разбирательство" по предъявленным ему обвинениям. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 6000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.

B. Судебные расходы и издержки

101. Заявитель просил Европейский суд о возмещении судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском суде, без указания требуемой суммы.

102. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Учитывая, что требование заявителя не содержало подробностей и не сопровождалось подтверждающими документами, Европейский суд отклоняет требование по данному основанию.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

103. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) признал жалобу приемлемой в части нарушения статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в изоляторе ИЗ-36/2 г. Борисоглебска и на отсутствие представительства в заседании суда кассационной инстанции, а в остальной части неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей с 27 августа 2001 г. по 12 июля 2002 г. в изоляторе ИЗ-36/2 г. Борисоглебска;

3) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции, что касается рассмотрения кассационной жалобы Верховным судом России;

4) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 6000 евро (шесть тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 апреля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается совпадающее особое мнение судьи Ковлера.

Х.Л. Р.

С.Н.

СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ КОВЛЕРА

Я разделяю выводы Палаты в части установления нарушения пункта 1 статьи 6 и подпункта "с" пункта 3 статьи 6 Конвенции в настоящем деле, но не по тем причинам, которые усматриваются в оценке Европейским судом рассмотрения кассационной жалобы в Верховном суде России.

В первом российском деле, касавшемся участия обвиняемого в слушании посредством видеокоммуникационной системы, Европейский суд указал, что "физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является самоцелью: оно служит более важной цели обеспечения справедливости разбирательства в целом" (см. Постановление Европейского суда от 9 ноября 2006 г. по делу "Голубев против Российской Федерации" (Golubev v. Russia), жалоба № 26260/02).

Именно разбирательство "в целом" должно было стать предметом рассмотрения Палаты, поскольку, по моему мнению, в заседании суда кассационной инстанции от 13 сентября 2002 г. наличествуют три взаимосвязанных элемента: во-первых, заявитель не был уведомлен о дате и времени заседания суда кассационной инстанции заранее, а тем более за 14 дней, как того требует часть 2 статьи 376 Уголовно-процессуального кодекса, но узнал об этом только в день заседания суда кассационной инстанции (см. § 23 Постановления); во-вторых, он не был представлен адвокатом, хотя прокурор лично присутствовал в зале заседания (§ 13); в-третьих, заявитель, страдавший тугоухостью, не мог надлежащим образом следить за заседанием суда кассационной инстанции посредством видеосвязи (подробности см. § 14). По моему мнению, все эти три элемента составляют нарушение права на справедливое разбирательство.

Само собой разумеется, что контакт заявителя с судом посредством видеосвязи в отсутствие представительства в зале заседания представлял для него серьезное неудобство (см. Постановление Европейского суда от 24 июня 2008 г. по делу "Шулепов против Российской Федерации" (Shulepov v. Russia), жалоба № 15435/03, § 35; см. также противоположный пример в Постановлении Европейского суда по делу "Марчелло Виола против Италии" (Marcello Viola v. Italy), жалоба № 45106/04, § 75, ECHR 2006-... (извлечения); и упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Голубев против Российской Федерации"). Довод государства-ответчика о том, что участие защитника не было обязательным по каким-либо основаниям, предусмотренным статьей 51 УПК, не имеет значения в таких делах, поскольку статья 52 УПК устанавливает, что хотя подозреваемый или обвиняемый может отказаться от защитника на любой стадии уголовного разбирательства, такой отказ может быть принят только в письменной форме и если подозреваемый делает его по собственной инициативе. Даже если согласиться с доводом властей Российской Федерации о том, что заявитель не делал заявлений о назначении защитника или об отказе от юридической помощи (что оспаривает заявитель, см. § 73), целесообразно учесть выводы Европейского суда по другому российскому делу "основным гарантом справедливости разбирательства является судья, который, столкнувшись с неявкой адвокатов, был обязан в соответствии с национальным законодательством назначить адвоката обвиняемому, не способному защищать себя в связи с физическим недостатком" (см. Постановление Европейского суда от 14 октября 2008 г. по делу "Тимергалиев против Российской Федерации" (Timergaliyev v. Russia), жалоба № 40631/02, § 59). Я нахожу, что требования справедливого разбирательства были обеспечены в деле Голубева. Напротив, в настоящем деле ничто не указывает, что поведение председательствующего судьи было направлено на обеспечение заявителю справедливого разбирательства. При обстоятельствах, изложенных в пунктах 13 - 14 Постановления, отсутствие реального контакта с заявителем в сочетании с другими фактами, упомянутыми выше, свело участие Григорьевских в заседании суда кассационной инстанции с помощью электронных средств к простой формальности.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF GRIGORYEVSKIKH v. RUSSIA

(Application No. 22/03)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 9.IV.2009)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Grigoryevskikh v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic},

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Giorgio Malinverni,

George Nicolaou, judges,

and {Soren} Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 19 March 2009,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 22/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Aleksandr Sergeyevich Grigoryevskikh ("the applicant"), on 11 November 2002.

2. The applicant was represented by Mr I. Bolshakov, a lawyer practising in St. Petersburg. The Russian Government ("the Government") were represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, in particular, that he had been detained in appalling conditions pending trial and that the criminal proceedings against him had been unfair.

4. On 24 October 2007 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicant was born in 1950 and lives in Gribanovskiy, in the Voronezh Region.

6. The applicant is suffering from partial deafness (also known as sensor neural hearing loss).

A. Criminal proceedings against the applicant

7. On 17 January 2001 the applicant was arrested on suspicion of several counts of robbery, theft and unlawful possession of arms and taken to a police station for questioning. Following the interrogation, the applicant was remanded in custody pending trial in detention facility IZ-36/2 in Borisoglebsk, Voronezh Region.

8. Upon the applicant"s arrest he retained a lawyer, Mr B. In March 2001 the applicant asked for Mr B. to be replaced by Mr S. Later the applicant again asked the court for permission to change his lawyer on two occasions, alleging ineffectiveness. It appears that during the trial hearing he was represented by Ms N.

9. The trial was held on 12 November 2001. The Voronezh Regional Court convicted the applicant, along with nine other co-accused, of theft, aggravated robbery, hijacking, causing deliberate damage to property and possession of firearms, and sentenced him to ten years" imprisonment with forfeiture of estate. The applicant appealed on the point of facts and law, contesting his involvement in several episodes and alleging that the sentence was too severe.

10. According to the applicant, on 26 August 2002 he requested to be present in the courtroom in person for health reasons (partial deafness and weak eyesight) but his request was never examined by the court.

11. According to the Government, the courts did not receive such a request.

12. It appears that the applicant was not informed about the date and time of the appeal hearing in due time but learned about it on the day of the appeal hearing. The authorities submitted a certificate from the IZ-77/3 detention centre in Moscow, where the applicant was placed for the duration of the appeal proceedings, informing the Court that it was impossible to submit a copy of the summons to the appeal hearing due to the absence of the applicant"s case file.

13. On 13 September 2002 the Supreme Court of Russia examined the applicant"s appeal, modified the qualification of his crimes and reduced the sentence to nine years and six months. The appeal hearing was held by video link. The applicant was brought to IZ-77/3 detention centre, which was equipped with the necessary facilities to broadcast the hearing. He was not represented by a lawyer. The prosecutor was present in person in the court room.

14. According to the applicant, the quality of the video and audio transmission was very low. The applicant, who was suffering from partial deafness, could not follow the appeal hearing properly and when he asked the warders to increase the volume his requests were allegedly refused in a rude manner. He further alleged that he had twice been interrupted by the judge when trying to defend himself and was not able to proceed with the defence due to his confusion and the negative psychological effect caused by the judge"s attitude and the transmission by video link. He further alleged that the overall length of the hearing amounted to less than ten minutes.

15. According to the Government, the applicant stated his case at the appeal hearing. He did not mention his illness during the appeal examination. The Supreme Court examined his arguments concerning the excessive severity of punishment. The court took into account the applicant"s family situation, his readiness to cooperate with the authorities and the factors which had induced him to commit the crime.

16. On 19 July 2005 the Rossoshanskiy District Court of the Voronezh Region brought the applicant"s sentence into compliance with the amendments introduced into the Russian Criminal Code in December 2003 and reduced the applicant"s sentence to eight years and six months" imprisonment.

17. On 24 August 2005 the Supreme Court of Russia refused to review the judgment of 12 November 2001 and the appeal decision of 13 September 2002 by way of supervisory review, having found no violations.

B. Conditions of the applicant"s detention in IZ-36/2

18. The applicant was held in the detention facility IZ-36/2 in Borisoglebsk from 22 January to 8 March 2001 and from 27 August 2001 to 12 July 2002. The applicant does not complain about the conditions of his detention in other detention facilities where he was held from 8 March to 27 August 2001.

1. Detention from 22 January to 8 March 2001

19. The Government submitted that the applicant was held in cells Nos. 9 and 11 during the above-mentioned period.

20. According to a certificate of 6 December 2007 issued by the facility administration, cell No. 9 measured 9.63 sq. m and cell No. 11 measured 14.58 sq. m Another certificate of the same date indicated that two inmates were held in cell No. 9 and three inmates were held in cell No. 11 at the relevant period. The personal space afforded to the applicant was consequently over 4 sq. m in each cell. The cell was equipped with heating, ventilation, a window that could be opened, a drinking water container and a lavatory. The windows were covered by metal security shields which were removed in 2003. The applicant had an individual sleeping place and bedding. He received food three times a day in accordance with standard norms. The applicant was given cutlery and personal hygiene items. He was able to shower once a week and exercise outside for one hour a day.

21. The applicant contested these statements on account of personal space and sanitary conditions. He claimed that the cells were small, dirty and damp. The metal security shields covering the windows blocked access to natural light and fresh air, especially bearing in mind that the cells were located in a semi-basement. The artificial light was never switched off. Drinking water was of poor quality and was supplied in rusty containers. Due to overcrowding in the cells the applicant did not have an individual bed. The lavatory in the corner of the cell had no flush system and was not separated from the living area; the applicant had to use the toilet in front of his cellmates and the wardens who observed them through a peephole in the door. The detainees were given ten to fifteen minutes to take a shower. Two to five detainees had to share one shower and had to wash themselves and their clothes during this short time.

2. Detention from 27 August 2001 to 12 July 2002

22. According to the certificates of 6 December 2007 issued by the facility director and the warders, the applicant was held in cells Nos. 3, 7, 13, 14 and 23 during the above-mentioned period. The cells measured 11.8, 16.4, 11.8, 17.7, and 12.6 sq. m and housed two, four, two, four and three inmates respectively. The Government submitted consequently that the applicant was afforded no less than 4 sq. m of personal space in each cell.

23. As to the sanitary conditions, the Government submitted the same information as regards the period from 22 January to 8 March 2001 (see paragraph 20 above).

24. In support of their allegations the Government provided several certificates issued by the chief of IZ-36/2 on 6 December 2007, statements by the warders (not dated), a copy of the applicant"s prison card stating that the applicant had been provided with bed sheets, cutlery and clothes, as well as a number of certificates concerning the food ration during the relevant period of time and disinfection activities conducted in the detention facility in 2002 - 2003.

25. The applicant contested these statements. He claimed, in particular, that he had been held in cells 7, 10, 12 and 13; that the cells were small, dirty and damp. The metal security shields covering the windows blocked access to natural light and fresh air, especially bearing in mind that the cells were located in a semi-basement. The artificial light was never switched off. The cells were dimly lit by a 75-watt bulb, fixed in the ceiling and covered with metal mesh. Drinking water was of poor quality and was supplied in rusty containers. According to the applicant inmates were allowed two to four square metres per person in each cell, and he did not have an individual bed. The lavatory in the corner of the cells had no flush system and was not separated from the living area; it was allegedly located about one metre from the dining table; the applicant had to use the toilet in front of his cellmates and the wardens who observed them through a peephole in the door. The detainees were given ten to fifteen minutes to take a shower. Two to five detainees had to share one shower and had to wash themselves and their clothes during this short time. The applicant also complained about the appalling quality of nutrition, the large numbers of insects and rats, the lack of ventilation, the cold in winter (down to - 10 °C in the corner cells) and the inadequate supplies of detergent. In detention the applicant contracted shingles and scabies.

26. The applicant supported his allegations by statements from his four cellmates, Mr G., Mr K., Mr F. and Mr Sh. who were held in the same cells as the applicant during 2001 - 2002. Additional submissions supporting the applicant"s description of IZ-63/2 in respect of overcrowding and poor sanitary conditions were lodged by Mr Ka., who had been detained in cells Nos. 7 and 9 in 2000, Mr. Ki. who had been held in cells Nos. 10 and 13 in 2001, Mr. KH. who had been held in cells Nos. 8, 12, 21, 13 and 5 in 2002 - 2003 and Mr. G. who presented a general description of the detention building which had allegedly been built in the eighteenth century and not reconstructed since then. Although not all of the witnesses had been detained during exactly the same period of time as the applicant, their submissions relate to the same years and the same cells (Nos. 7, 10, 12 and 13) and support the applicant"s allegations.

27. The Government contested the statements of Mr G., Mr K., Mr F. and Mr Sh. as factually untrue, claiming that these statements were not supported by any evidence and reiterating their description of the conditions of detention. They did not dispute that the persons who had submitted their statements had been held in the same detention facility together with the applicant.

C. The applicant"s hearing impairment

and other health problems

28. On 23 January 2001 upon the applicant"s arrival in the detention facility the applicant was examined by doctors. Following this examination, he was diagnosed with chronic otitis of the middle ear and given the necessary treatment in the detention facility.

29. On 27 August 2001 the applicant asked for medical help in the detention facility due to the same problem with his ears. The applicant was examined by a prison doctor and transported to the Borisoglebsk Central Hospital to consult an otolaryngologist where he was diagnosed with bilateral mesotimpanite, a type of chronic ear disease which causes partial hearing loss and periodic pus discharge from the ear. Anti-inflammatory treatment was prescribed to the applicant.

30. The applicant again complained about his ear problem to the facility administration on 16 September, 9 November, 17 December 2001 and 21 March 2002. It appears that in all cases the applicant was provided with some form of medical treatment.

31. While in detention, the applicant contracted scabies and shingles. In this respect he received the necessary medication from the facility"s doctor.

32. After his arrival in the correctional colony IK-8 on 7 December 2002 the applicant received treatment for otitis. On 7 February 2003 at his request he was transported to a regional hospital of Voronezh where he stayed until 15 February 2003 and received anti-inflammatory treatment for his ears. Upon the medical examination conducted in the hospital the doctors diagnosed the applicant with bilateral chronic neural hearing loss.

33. On 20 February 2003 a medical certificate was issued by the colony administration indicating that the applicant was suffering from hearing impairment in both ears (двусторонняя хроническая нейросенсорная тугоухость).

D. The applicant"s property

34. The applicant submits that on the day of his arrest he had a construction business and was the owner of a house and three imported cars of good quality.

35. Since the original judgment of 12 November 2001 provided for forfeiture of property, the applicant"s property was apparently confiscated when the judgment became final. Later, following the changes in the Russian criminal law introduced in December 2003, the part of the judgment concerning the forfeiture of property was quashed in the proceedings for bringing the sentence in compliance with these changes (see paragraph 16 above). In any event, it appears that upon the applicant"s release from prison his property was not available to him.

36. No civil claim was apparently lodged with the domestic authorities for compensation or restitution of property.

E. The alleged refusal to grant the applicant

leave to attend his mother"s funeral

37. On an unspecified date in February 2001 the applicant"s mother died. According to the applicant, he asked the prison authorities to transport him to the funeral venue, which was just ten kilometres away from the prison. His request to attend the ceremony was allegedly refused. The applicant did not submit any decisions or further details in this respect.

II. Relevant domestic law

A. Detention of Suspects Act

38. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be given free food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees should be kept in conditions which satisfy sanitary and hygienic requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than four square metres of personal space in his or her cell.

B. The Code of Criminal Procedure

39. The Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (in force from 1 July 2002) provides:

Article 51

"1. Participation of legal counsel in the criminal proceedings is mandatory if:

1) the suspect or the accused has not waived legal representation in accordance with Article 52 of this Code;

2) the suspect or the accused is a minor;

3) the suspect or the accused cannot exercise his right of defence by himself owing to a physical or mental handicap;

3.1) the court proceedings are to be conducted [in the absence of the accused] in accordance with Article 247 § 5 of this Code;

4) the suspect or the accused does not speak the language in which the proceedings are conducted;

5) the suspect or the accused faces serious charges carrying a term of imprisonment exceeding fifteen years, life imprisonment or the death penalty;

6) the criminal case falls to be examined by a jury trial;

7) the accused has filed a request for the proceedings to be conducted [without a hearing] under Chapter 40 of this Code;

2. ...

3. In the circumstances provided for by paragraph 1 above, unless counsel is retained by the suspect or the accused, or his lawful representative, or other persons on request, or with consent, of the suspect or the accused, it is incumbent on the investigator, prosecutor or the court to ensure participation of legal counsel in the proceedings."

Article 52

"1. The suspect or the accused may refuse legal assistance at any stage of criminal proceedings. Such a waiver may only be accepted if made on the own initiative of the suspect or the accused. The waiver must be filed in writing and must be recorded in the official minutes of the relevant procedural act.

..."

40. Article 373 of the Code provides that the appeal instance examines appeals with a view to verifying the lawfulness, validity and fairness of judgments. Under Article 377 §§ 4 and 5 of the Code, the appeal instance may directly examine evidence, including additional material submitted by parties.

41. Article 376 of the Code provides that upon receipt of the criminal case and the statements of appeal, the judge fixes the date, time and place for a hearing. The parties shall be notified of the date, time and place of the hearing no later than fourteen days before the scheduled hearing. The court determines whether the remanded convict should be summoned to the hearing. If the remanded convict has expressed the wish to be present at the examination of his appeal, he has the right to participate in person or to state his case via video link. The manner of his participation in the hearing is to be determined by the court.

C. Case-law of the Constitutional Court

of the Russian Federation

42. Examining the compatibility of Article 51 of the Code of Criminal Procedure with the Constitution, the Constitutional Court ruled as follows (decision No. 497-O of 18 December 2003):

"Article 51 § 1 of the Code of Criminal Procedure, which describes the circumstances in which the participation of defence counsel is mandatory, does not contain any indication that its requirements are not applicable in appeal proceedings or that the convict"s right to legal assistance in such proceedings may be restricted."

43. That position was subsequently confirmed and developed in seven decisions delivered by the Constitutional Court on 8 February 2007. It found that free legal assistance for the purpose of appellate proceedings should be provided on the same conditions as during the earlier stages in the proceedings and is mandatory in situations listed in Article 51. It further underlined the obligation of courts to secure participation of defence counsel in appeal proceedings.

D. Case-law of the Supreme Court

44. In a number of cases (decisions of 13 October 2004 and 26 January, 6 April, 15 June and 21 December 2005) the Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation quashed judgments of appeal courts and remitted cases for fresh consideration on the ground that the courts had failed to secure the presence of defence counsel in the appeal proceedings, although it was obligatory for the accused to be legally represented.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 3 of the Convention

45. The applicant complained that the conditions of his detention in the detention facility IZ-36/2 in Borisoglebsk and the lack of sufficient medical assistance had been in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

A. Submissions by the parties

46. The Government argued that the applicant had not exhausted the domestic remedies available to him. In particular, he had not complained to a court about the conditions of his detention. The Government further commented on the conditions of the applicant"s detention. In particular, they submitted that the applicant had been afforded sufficient personal space, that he had been provided with an individual bunk and bedding at all times, and that the sanitary and hygienic norms had been met. Although the windows in the cells had been initially covered by metal security shields, these had been removed by January 2003. The applicant had received food of satisfactory quality and necessary medical assistance for his ear disease and shingles. In sum, the conditions of the applicant"s detention in IZ-36/2 had been compatible with Article 3.

47. The applicant submitted that he had not applied to a prosecutor or court because he had considered that such a complaint would not have any prospect of success. Moreover, he did not lodge any complaints with the IZ-36/2 administration out of fear, since on several occasions other detainees had been punished for raising similar complaints. The applicant further challenged the Government"s description of conditions in IZ-36/2 as being factually untrue. He maintained that the cells had been overcrowded, dirty, dark and damp. He had had poor-quality drinking water and meals. He further alleged that the treatment received for his ear disease was insufficient and that he was given medication which had long passed the expiry date.

B. The Court"s assessment

1. Admissibility

48. The Court notes the Government"s argument that the applicant failed to lodge an action before a court complaining about the conditions of his detention. In this connection, the Court observes that it has already on a number of occasions examined the same objection by the Russian Government and dismissed it. In particular, the Court held in the relevant cases that the Government had not demonstrated what redress could have been afforded to the applicant by a prosecutor, a court, or another State agency, bearing in mind that the problems arising from the conditions of the applicant"s detention were apparently of a structural nature and did not only concern the applicant"s personal situation (see Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004, and Kalashnikov v. Russia (dec.), No. 47095/99, 18 September 2001). The Court sees no reason to depart from that finding in the present case and therefore considers that this complaint cannot be rejected for a failure to exhaust domestic remedies.

49. The Court further observes that the applicant was held in the detention facility IZ-36/2 from 22 January to 8 March 2001 and from 27 August 2001 to 12 July 2002 (see paragraph 18 above).

50. The first period of the applicant"s detention in that facility ended on 8 March 2001 when he was transferred to another detention facility, the conditions of which were not complained of, whereas the present application was lodged on 11 November 2002. It follows that all complaints relating to first period in IZ-36/2 have been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.

51. The Court notes that the applicant"s complaint about the period from 27 August 2001 to 12 July 2002 is introduced within the six-month time-limit and is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

2. Merits

52. The applicant claims that the conditions in which he had been held during his pre-trial detention in IZ-36/2 from 27 August 2001 to 12 July 2002 did not meet the requirements of an adequate minimum standard compatible with human dignity.

53. The Government contested this argument.

54. As the Court has held on many occasions, Article 3 of the Convention enshrines one of the most fundamental values of democratic society. It prohibits in absolute terms torture or inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the circumstances and the victim"s behaviour (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). However, to fall under Article 3 of the Convention, ill-treatment must attain a minimum level of severity. The assessment of this minimum level of severity is relative; it depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical and mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim (see {Valasinas} v. Lithuania, No. 44558/98, §§ 100 - 01, ECHR 2001-VIII). When a person is held in detention, the State must ensure that he is detained in conditions which are compatible with respect for his human dignity, that the manner and method of the execution of the measure do not subject him to distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention and that, given the practical demands of imprisonment, his health and well-being are adequately secured (see {Valasinas}, cited above, § 102, and {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI). When assessing conditions of detention, one must consider their cumulative effects as well as the applicant"s specific allegations (see Dougoz v. Greece, No. 40907/98, § 46, ECHR 2001-II). The duration of detention is also a relevant factor.

55. The Court notes that in the present case the parties have disputed certain aspects of the conditions of the applicant"s detention. However, there is no need for the Court to establish the veracity of each and every allegation, because it finds a violation of Article 3 on the basis of facts presented to it which the respondent Government have failed to refute (see, mutatis mutandis, Guliyev v. Russia, No. 24650/02, § 39 - 41, 19 June 2008).

56. The main characteristic which the parties did not agree upon was the number of inmates in the cells. The Court also notes that the cell numbers where the applicant had allegedly been kept are indicated differently in the parties" submissions. The applicant claimed that in the cells where he was kept there had usually been twice as many inmates as the number they had been fit to accommodate. The Government, relying on the certificates issued by the chief of IZ-36/2 and the written statements by the warders of that facility (see paragraph 22 above), argued that the applicant had always had at least four square metres of personal space in each cell.

57. The Court notes that the Government, in their plea concerning the number of detainees, cited statements by the warders and the facility"s director indicating the number of the applicant"s fellow inmates. The Court considers it extraordinary that in December 2007, that is almost five and a half years after the applicant"s detention in that facility had come to an end, the officials were able to recollect the exact number of inmates who had been detained together with the applicant and indicate five cell numbers where he had been held during the relevant period of time. The Court observes that the Government did not refer to any source of information on the basis of which they had made the assertion on the average numbers of inmates in the cells and did not submit any documents on the basis of which that assertion could be verified. The Court observes that it was open to the Government to submit copies of registration logs showing names of inmates detained together with the applicant in the relevant period. However, no such documents were presented. The directors" and warders" certificates issued in December 2007 are therefore of little evidential value for the Court. Finally, the Court notes that the Government did not refute the fact that the applicant"s cellmates who had given their statements in support of his allegations concerning the detention condition had been held together with the applicant during the relevant period of time.

58. The Court finds consequently that the Government failed to corroborate their statements pertaining to the applicant"s detention (see, mutatis mutandis, Guliyev, cited above, § 39, and Sudarkov v. Russia, No. 3130/03, § 43, 10 July 2008).

59. In this connection, the Court reiterates that Convention proceedings such as the present application do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation), as in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or refuting allegations. A failure on a Government"s part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations (see Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).

60. Having regard to the principle cited above, together with the fact that the Government did not submit any convincing relevant information and that the applicant provided the Court with written statements by eight of his former inmates corroborating his assertions (see paragraph 26 above), the Court will examine the issue concerning the number of inmates in the cells in IZ-36/2 on the basis of the applicant"s submissions.

61. According to the applicant, he was afforded from two to four square metres of personal space throughout his detention in IZ-36/2. The number of detainees varied but was most of the time greater than that of available bunks. It follows that the detainees including the applicant had to share the sleeping facilities, taking turns to rest.

62. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of a lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 104 et seq., ECHR 2005-X; Labzov v. Russia, No. 62208/00, §§ 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, §§ 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 39 et seq., 20 January 2005; Kalashnikov, cited above, §§ 97 et seq.; and Peers v. Greece, No. 28524/95, §§ 69 et seq., ECHR 2001-III). By contrast, in other cases where the overcrowding was not so severe as to raise in itself an issue under Article 3 of the Convention, the Court has noted other aspects of the physical conditions of detention as being relevant to its assessment of compliance with that provision. Such elements included, in particular, the opportunity to use the toilet in private, availability of ventilation, access to natural light or air, adequacy of heating arrangements, and compliance with basic sanitary requirements. Thus, even in cases where a larger prison cell was at issue - measuring in the range of three to four square metres per inmate - the Court found a violation of Article 3 since the space factor was coupled with the established lack of ventilation and lighting or other factors (see, for example, Trepashkin v. Russia, No. 36898/03, § 94, 19 July 2007, and Peers, cited above, §§ 70 - 72). The Court will thus examine other elements complained of.

63. As regards the applicant"s allegations of inadequate medical treatment for his ear disease while in detention, the Court notes that following the applicant"s complaints to the facility"s administration he had apparently at all times been given the opportunity to consult a doctor. On two occasions the applicant was transported to a hospital to consult an otolaryngologist (see paragraphs 29 and 32 above). On four other occasions he was apparently offered some anti-inflammatory treatment for his ears. Taking into consideration the information provided by both parties in this respect, the Court finds that in the present case the authorities took the necessary measures to provide the applicant with adequate medical assistance.

64. However, as regards the sanitary conditions, it appears that the detention authorities had failed to provide for conditions meeting the standard requirements. First, the Court notes that the detention facility IZ-36/2 was located in premises built during the eighteenth century and that the applicant"s cells were located in the semi-basement of this building. While in the present case it cannot be established "beyond reasonable doubt" that the ventilation, heating, lighting or sanitary conditions in the facilities were unacceptable from the standpoint of Article 3, the Court nonetheless notes that the cell windows had been covered with metal shields blocking access to fresh air and natural light. They were obviously removed some time after the applicant"s transfer out of the detention facilities (see paragraph 23 above).

65. The Court considers that these aspects, while not in themselves capable of justifying the notion of "degrading" treatment, are relevant in addition to the focal factor of the overcrowding, to show that the applicant"s detention conditions went beyond the threshold tolerated by Article 3 of the Convention (see Novoselov, cited above, § 44).

66. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in IZ-36/2 which must be considered to be inhuman and degrading within the meaning of this provision.

II. Alleged violation of Article 6 of the Convention

67. The applicant complained that he had not been provided with legal-aid counsel during the appeal hearing of 13 September 2002. He further alleged that his hearing impairment had prevented him from participating in the appeal hearing and from defending himself adequately, especially with regard to the video link by which his appeal had been examined. He relied on Article 6 §§ 1 and 3 (c) and Article 13 of the Convention.

68. Since Article 6 constitutes a lex specialis in relation to Article 13 in the circumstances (see {Kudla}, cited above, § 146), the Court will examine the applicant"s complaint under this provision which reads in so far as relevant as follows:

Article 6 (right to a fair hearing)

"1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing... by a... tribunal...

3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:

...(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing..."

A. Admissibility

69. The Court finds that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. The parties" submissions

(a) The Government

70. The Government first submitted that in the applicant"s case there were no legal grounds for mandatory appointment of counsel for the applicant in the appeal hearing. They referred to Article 51 of the Code of Criminal Procedure which provided for mandatory appointment of counsel in situations different from that of the applicant. They further claimed that the applicant had failed to ask the court to appoint legal-aid counsel and had not mentioned that he was in need of representation for health reasons in any of his numerous applications to the court.

71. As regards the manner of conducting the hearings, the Government stated that over 2000 cases were examined by use of video link in Russia each year and that transmission in these cases was carried out using advanced equipment complying with necessary technical requirements. No complaints about the quality of operation of such equipment had been received in the relevant period. The applicant was able to state his case and to follow the transmission. All the arguments in his appeal had been examined and duly assessed.

(b) The applicant

72. The applicant submitted that his ear disease continued at least from 23 January 2001, when he was first diagnosed with otitis by the prison doctor, until 15 February 2003 when he left the hospital; therefore he experienced hearing difficulties during the whole proceedings, including the period when the appeal hearing took place.

73. In respect of the manner of examination of his appeal, the applicant first alleged that he had not been informed about the date and time of the appeal examination, that it had been impossible to concentrate at the appeal hearing due to the inferior transmission of sound, that he had drawn the court"s attention to his poor state of health and hearing impairment and asked it for permission to be present in person both in advance (on 26 August 2002) and during the appeal hearing but to no avail, that his speech had been twice interrupted by the presiding judge and that he ceased to understand what he was supposed to say due to his nervousness and the disturbance caused by the use of the video link. Finally, the applicant submitted that the time needed for the appeal examination by video link had been determined by the court in advance and that only around ten minutes had been allowed for the examination of his appeal, which made it impossible to carry out a thorough examination of his arguments.

74. The applicant further submitted that no documents existed to prove that the appeal examination had been conducted by video link.

2. The Court"s assessment

75. The Court notes at the outset that the requirements of Article 6 § 3 are to be seen as particular aspects of the right to a fair trial guaranteed by Article 6 § 1, and therefore the applicant"s complaints under Article 6 §§ 1 and 3 should be examined together (see Vacher v. France, 17 December 1996, § 22, Reports 1996-VI, and Shulepov v. Russia, No. 15435/03, § 31, 26 June 2008).

76. The Court reiterates that the manner in which paragraph 1, as well as paragraph 3 (c), of Article 6 is to be applied in relation to appellate or cassation courts depends upon the particular features of the proceedings involved; account must be taken of the entirety of the proceedings conducted in the domestic legal order and the role of the appellate or cassation court therein (see Twalib v. Greece, 9 June 1998, § 46, Reports 1998-IV, and Granger v. the United Kingdom, 28 March 1990, § 44, Series A No. 174).

77. The Court further reiterates that even where an appellate court has full jurisdiction to review the case on questions of both fact and law, Article 6 does not always entail a right to be present in person. Regard must be had to, inter alia, the special features of the proceedings involved and the manner in which the defence"s interests are presented and protected before the appellate court, particularly in the light of the issues to be decided by it and their importance for the appellant (see Helmers v. Sweden, 29 October 1991, §§ 31 - 32, Series A No. 212-A; Belziuk v. Poland, 25 March 1998, § 37, Reports 1998-II; Pobornikoff v. Austria, No. 28501/95, § 24, 3 October 2000; and Kucera v. Austria, No. 40072/98, § 25, 3 October 2002).

78. The right of an accused under Article 6 to effective participation in his or her criminal trial generally includes not only the right to be present, but also to hear and follow the proceedings. Such rights are implicit in the very notion of an adversarial procedure and can also be derived from the guarantees contained, in particular, in sub-paragraph (c) of paragraph 3 of Article 6 - "to defend himself in person" (see, among others, {Barbera, Messegue} and Jabardo v. Spain, 6 December 1988, § 78, Series A No. 146; Stanford v. the United Kingdom, 23 February 1994, § 26, Series A No. 282-A; and S.C. v. the United Kingdom, No. 60958/00, § 28, ECHR 2004-IV). "Effective participation" in this context presupposes that the accused has a broad understanding of the nature of the trial process and of what is at stake for him or her, including the significance of any penalty which may be imposed. The defendant should be able, inter alia, to explain to his own lawyers his version of events, point out any statements with which he disagrees and make them aware of any facts which should be put forward in his defence (see, for example, Stanford, cited above, § 30; V. v. the United Kingdom [GC], No. 24888/94, §§ 85, 89, 90, ECHR 1999-IX; and S.C. v. the United Kingdom, cited above, § 29).

79. The circumstances of a case may require the Contracting States to take positive measures in order to enable the applicant to participate effectively in the proceedings (see Liebreich v. Germany (dec.), No. 30443/03, 8 January 2008).

80. As regards, more particularly, situations where the hearing of the accused is impaired, the Commission found that this fact could not as such be allowed to block the prosecution or lead to the conclusion that an accused with such a handicap could not have a fair trial (see Roos v. Sweden, No. 19598/92, Commission decision of 6 April 1994). In the Roos case the Commission noted that the applicant had had a hearing aid and had been represented, and concluded that he had been able to hear and follow the proceedings.

81. In the case of Stanford v. the United Kingdom the Court found no violation arising from the fact that the accused could not hear some of the evidence given at trial due to poor acoustics in the courtroom, in view of the fact that his counsel, who could hear everything that was said and was able to take his client"s instructions at all times, chose for tactical reasons not to bring the accused"s hearing difficulties to the attention of the trial judge (see Stanford, cited above, §§ 24 - 32).

82. In a recent judgment in the case of Timergaliyev v. Russia (No. 40631/02, 14 October 2008) the applicant suffered from the same type of hearing impairment as the applicant in the present case (chronic bilateral hearing impairment). He did not receive a hearing aid despite his requests and was not represented by a lawyer while facing serious charges of aggravated murder. The Court found that there had been a violation of Article 6 § 1 of the Convention taken in conjunction with Article 6 § 3 (c).

83. As regards the use of the video link, the Court reiterates that this form of participation in proceedings is not as such incompatible with the notion of a fair and public hearing, but it must be ensured that the applicant is able to follow the proceedings and to be heard without technical impediments, and effective and confidential communication with a lawyer must be provided for (see Marcello Viola v. Italy, No. 45106/04, ECHR 2006-... (extracts)).

84. Turning to the circumstances of the present case, the Court first observes that it is not disputed by the parties that the applicant"s hearing was deficient. The applicant submitted a medical certificate indicating that he suffered from chronic bilateral hearing impairment (see paragraph 33 above). The Court is therefore persuaded that the applicant"s ability to hear and follow the proceedings was reduced. However, it remains to be verified whether the domestic courts were aware of the applicant"s hearing difficulties.

85. The Court notes that it is disputed between the parties whether the applicant brought his hearing difficulties to the attention of the appeal court. The applicant submitted that he had made an application to be present in person, referring, inter alia, to his poor hearing (see paragraph 10 above). He also alleged that he had raised this issue before the Supreme Court in the appeal proceedings conducted by video link. The Government disputed that the applicant had on any occasion mentioned his hearing difficulties to the court.

86. The Court notes that no relevant documents such as the applicant"s requests to be present in person at the appeal hearing or his statements of appeal were submitted to it by either party. It further notes that no record of the appeal hearing is usually drawn up. This makes it difficult for the Court to establish that the applicant had actually brought his hearing problem to the attention of the appeal court. It is true that the prison authorities should have been aware of the applicant"s hearing impairment, since during his detention pending investigation and trial the applicant was on several occasions taken to otolaryngologists and diagnosed with ear diseases causing partial hearing loss. However, the prison authorities were under no obligation to inform the domestic courts about the applicant"s hearing problem. Thus, having regard to the lack of sufficiently strong evidence to the contrary, the Court is not persuaded that the judicial authorities knew or should have known about the applicant"s partial hearing loss.

87. Other complaints raised by the applicant in respect of the court proceedings concerned the lack of legal assistance and the use of a video link during the appeal hearing. The Court will, consequently, examine whether these two elements impaired the fairness of the proceedings to such a degree as to violate the applicant"s right to a fair trial enshrined in Article 6 of the Convention.

88. The Court observes that in Russia the jurisdiction of appeal courts extends both to legal and factual issues. The Supreme Court thus had the power to fully review the case and to consider additional arguments which had not been examined in the first-instance proceedings.

89. The Court reiterates that under Article 6 § 3 (c) of the Convention the accused is entitled to have a lawyer assigned by the court of its own motion "when the interests of justice so require" (see Vaudelle v. France, No. 35683/97, § 59, ECHR 2001-I, and Padalov v. Bulgaria, No. 54784/00, §§ 54 and 55, 10 August 2006). The Government considered that the applicant"s case was not of the kind where mandatory legal representation was warranted. They, furthermore, argued that the applicant was capable of arranging his own legal representation in the appeal hearing, as he did in the first instance proceedings; otherwise he should have drawn the court"s attention to any difficulty encountered by him in doing so. The Court, however, does not share the Government"s opinion that mandatory representation was not called for in this case. It notes that Article 51 of the Code of Criminal Procedure states that legal representation is mandatory unless expressly waived by the suspect or the accused, with the exception of certain categories of cases where this right cannot be waived at all (see paragraph 39 above). In the present case, the applicant was represented in the first-instance proceedings by privately retained lawyers. While he apparently did not make similar arrangements for the appeal proceedings, there is no indication that he intended to refuse legal assistance either. The Court notes in this respect that any waiver would have to be filed in writing and entered in the official records (Article 52 § 1 of the Code). No implicit waiver would therefore follow from the fact that the counsel who represented the applicant in the first-instance proceedings was absent in the appeal hearing.

90. Turning to the Government"s argument that it was for the applicant to inform the court of any difficulty in retaining a lawyer, the Court considers that this cannot be taken into account. On the contrary, the effectiveness of the guarantee of legal representation by default ("unless waived") contained in Article 51 of the Code would be undermined without a corresponding obligation on the part the court to verify in each individual case whether it is lawful to proceed with the hearing in the absence of a legal counsel for the accused. Indeed, the persons incapable of conducting their own defence before the court (such as those listed in subparagraphs 2 - 4 of Article 51 § 1 of the Code) may also be unable to draw the court"s attention to the lacking legal assistance unless the question is raised by the court itself.

91. The Court therefore concludes that it was incumbent on the appeal court to verify whether there had been a valid waiver of legal assistance by the applicant and, if there was none, to appoint a lawyer as required by Article 51 §§ 1 (1) and 3 of the Code. Given the seriousness and the volume of the charges against the applicant and the severity of the sentence to which he had been liable, the court"s compliance with this guarantee took ever greater importance.

92. Moreover, the Court reiterates that the exercise of the right to legal assistance takes on particular significance where the applicant communicates with the courtroom by video link (see Marcello Viola, cited above; Golubev v. Russia (dec.), No. 26260/02, 9 November 2006; and Shulepov v. Russia, No. 15435/03, § 35, 26 June 2008). In the present case, the appeal hearing was conducted by video link, yet another factor that should have prompted the appeal court to verify the reasons for the absence of the defence counsel for the applicant.

93. In view of the Supreme Court"s failure to do so in the present case the Court concludes that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention.

94. As regards the complaint concerning the conduct of the appeal hearing by video link, it largely overlaps with the complaint concerning the lack of legal assistance at the appeal hearing. Given the finding above that there has been a breach on account of the latter, the Court does not consider it necessary to examine separately the question whether in the circumstance of this case the applicant"s participation in the appeal hearing by video link complied with Article 6.

III. Other alleged violations of the Convention

95. Lastly, the applicant complained under Article 6 of the Convention that the law had been misapplied by domestic courts, that their conclusions as to the applicant"s guilt were wrong, and that the sentence was too severe. Under Article 8 he complained that he had been refused permission to attend his mother"s funeral. He also complained under Article 1 of Protocol No. 1 that his property had been plundered following his conviction. Finally, he relied also on Articles 8, 13 and Article 3 of Protocol No. 7.

96. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within its competence, the Court finds that there is no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

IV. Application of Article 41 of the Convention

97. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Damage

98. The applicant claimed 102,000 United States dollars in respect of non-pecuniary and pecuniary damage sustained as a result of violations of his Convention rights.

99. The Government considered this claim to be excessive and unreasonable.

100. The Court notes that the applicant"s claim for pecuniary damage relates to the complaint concerning the alleged damage to his house while he was in detention that has been found inadmissible (see paragraphs 95 - 96 above); it therefore rejects this claim. However, the Court considers that the applicant must have suffered humiliation and distress because of the inhuman and degrading conditions of his detention. His suffering cannot be sufficiently compensated for by a finding of a violation. In addition, the Court found that he did not have a "fair hearing" in the determination of criminal charges against him. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant 6,000 euros in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable to the applicant on that amount.

B. Costs and expenses

101. The applicant requested the Court to reimburse him the expenses incurred in the proceedings before the Court but did not indicate the amount sought.

102. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. Having noted that the applicant"s request contained no particulars and was not accompanied by any supporting documents, the Court dismisses the claim under this head.

C. Default interest

103. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Declares the complaint under Article 3 concerning the conditions of the applicant"s detention in detention facility IZ-36/2 in Borisoglebsk and the complaint concerning the lack of representation at the appeal hearing admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention from 27 August 2001 to 12 July 2002 in detention facility IZ-36/2 in Borisoglebsk;

3. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 6 § 3 (c) of the Convention as regards the appeal hearing before the Supreme Court of Russia;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 6,000 (six thousand euros) plus any tax that may be chargeable to the applicant on that amount, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 9 April 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Soren} NIELSEN

Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the concurring opinion of Judge A. Kovler is annexed to this judgment.

C.L.R.

S.N.

CONCURRING OPINION OF JUDGE KOVLER

I share the Chamber"s conclusions that there has been a violation of Article 6 § 1 and Article 6 § 3 (c) of the Convention in this case, but for reasons different to those developed in the Court"s assessment of the appeal hearing before the Supreme Court of Russia.

In the first Russian case concerning a defendant"s participation in a hearing via a video communication system, the Court pointed out that "the physical presence of an accused in the courtroom is highly desirable, but it is not an end in itself: it rather serves the greater goal of securing the fairness of the proceedings, taken as a whole" (see Golubev v. Russia (dec.), No. 26260/02, 9 November 2006).

It is precisely the proceedings "taken as a whole" that should be examined by the Chamber, because, in my opinion, there were three linked elements to the appeal hearing of 13 September 2002: firstly, the applicant was not informed about the date and time of the appeal hearing in due time, or even 14 days in advance as suggested by Article 376 (2) of the Code of Criminal Procedure, but learned of it only on the day of the appeal hearing (see paragraph 23 of the judgment); secondly, he was not represented by a lawyer, yet the prosecutor was present in person in the courtroom (paragraph 13); thirdly, the applicant, who suffered from partial deafness, could not properly follow the appeal hearing by video link (for details, see paragraph 14). In my view, all three of these elements constitute a violation of the right to a fair hearing.

It goes without saying that the applicant"s communication with the court by video link without any representation in the courtroom placed him at a certain disadvantage (see Shulepov v. Russia, No. 15435/03, 24 June 2008, § 35; see also, a contrario, Marcello Viola v. Italy, No. 45106/04, § 75, ECHR 2006-... (extracts), and Golubev, cited above). The respondent Government"s argument that the participation of a defence lawyer was not mandatory under either of the grounds in Article 51 of the CCP is not relevant in such cases, because Article 52 of the CCP provides that although a suspect or accused may refuse legal assistance at any stage of the criminal proceedings, such a waiver may only be accepted if filed in writing on the accused or the suspect"s own initiative. Even accepting the Government"s argument that the applicant did not submit any petition, either for the appointment of a lawyer or for refusal of legal assistance (this is contradicted by the applicant, see paragraph 73), it is useful to remind ourselves of the Court"s conclusions in another similar Russian case: "the ultimate guardian of the fairness of the proceedings was the judge, who, when confronted with the lawyers" failure to appear, was required under domestic law to appoint counsel for an accused who was incapable of defending himself due to a physical impairment" (see Timergaliyev v. Russia, No. 40631/02, § 59, 14 October 2008). I am satisfied that the requirements of a fair hearing were secured in the Golubev case. On the contrary, nothing in the present case file indicates that the presiding judge"s attitude was aimed at securing a fair hearing for the applicant. In the circumstances as described in paragraphs 13 - 14 of the judgment, the lack of real contact with the applicant, combined with other facts mentioned above, reduced Mr Grigoryevskikh"s on-screen appearance at the appeal hearing to a mere formality.