(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "МЕРЖОЕВ (MERZHOYEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 68444/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 8 октября 2009 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.
По делу "Мержоев против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Ханлара Гаджиева,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни, судей,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 17 сентября 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 68444/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Исой Исраиловичем Мержоевым (далее - заявитель) 3 апреля 2001 г.
2. Интересы заявителя представляла С. Алексеева, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук.
3. Заявитель жаловался на невозможность получения сбережений, размещенных на вкладе в Чеченском отделении Сберегательного банка России.
4. Решением от 17 января 2008 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой.
5. Заявитель и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1949 году и проживает в г. Москве.
A. Внесение вкладов и попытки их возвращения
7. 15 мая 1990 г., 13 марта 1991 г. и 20 февраля 1992 г. заявитель, в то время житель Грозного (Чечня), внес 31881 рубль 47 копеек, 30000 рублей и 24500 рублей на три сберегательных вклада на имена сына, дочери и его самого соответственно в Грозненское отделение Чеченского сберегательного банка<*>, являвшегося составной частью Сберегательного банка СССР.
--------------------------------
<*>В документах Сбербанка принято написание "Чеченский банк Сберегательного банка Российской Федерации" (прим. переводчика).
8. В конце 1994 года в Чечне начались военные действия, и заявитель выехал в Ингушетию. 5 января 1995 г. он был зарегистрирован как внутренне перемещенное лицо миграционной службой Сунженского района Ингушетии.
9. Представляется, что в некую дату заявитель переехал в Москву и поселился там.
10. В начале 1999 года заявитель безуспешно просил Сберегательный банк России, правопреемника Сберегательного банка СССР, перевести его проиндексированные вклады в отделение банка в Москве.
B. Судебное разбирательство
11. Получив отказ банка, заявитель предъявил иск о возвращении вкладов, их индексации и передаче в Московское отделение Сберегательного банка России.
12. 13 октября 2000 г. Гагаринский районный суд г. Москвы отклонил иск заявителя. Суд признал, что в период с 15 мая 1990 г. по 20 февраля 1992 г. заявитель внес вклады на свое имя и имена своих двоих детей в Грозненское отделение Сберегательного банка СССР, и сделал вывод о "наличии обязательственных отношений между заявителем и Сберегательным банком России, основанных на договорах банковского вклада". Суд также указал:
"Согласно Телеграмме № 26-3-2/281а Центрального банка России от 22 декабря 1997 г., отделения Чеченского сберегательного банка были закрыты по решению правления Сберегательного банка России. Эти отделения были исключены из Государственного реестра кредитных организаций...
Из материалов дела следует, что все отделения Сберегательного банка России на территории Чеченской Республики были ликвидированы и доверенности, выданные руководителям [этих отделений], были отозваны и аннулированы.
Вышеупомянутые обстоятельства подтверждены Решением № 127 правления Сберегательного банка России от 16 декабря 1996 г.
В настоящее время отсутствует [правовой] механизм, который мог бы обеспечить перевод вкладов из отделений Сберегательного банка Чеченской Республики в Московское отделение Сберегательного банка России.
При таких обстоятельствах требование [заявителя] о возвращении и переводе индексированных сумм вкладов... из Чеченского [сберегательного] банка в Московское отделение Сберегательного банка России подлежит отклонению".
13. 26 декабря 2000 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда, рассмотрев жалобу, оставила Решение от 13 октября 2000 г. без изменения.
14. Впоследствии заявитель подавал надзорные жалобы, но безрезультатно.
C. Последующие события
1. Информация, представленная до принятия решения
о приемлемости жалобы
15. В своем Меморандуме от 1 апреля 2005 г. власти Российской Федерации уведомили Европейский суд о том, что в период с 21 января по 22 апреля 2002 г. правительство Чеченской Республики на территории этой Республики и отделения Сберегательного банка России в других регионах России составили перечень бывших вкладчиков Чеченского сберегательного банка, которые представили свои сберегательные книжки.
16. 15 апреля 2003 г. Сберегательный банк России начал выплаты компенсации лицам, включенным в этот перечень. В соответствии с Постановлением Правительства № 117 от 19 февраля 2003 г. этот порядок применялся в отношении сбережений, размещенных в Чеченском сберегательном банке до 20 июня 1991 г.
17. С 1 октября 2003 г. по 31 марта 2004 г. власти составили дополнительный перечень бывших вкладчиков Чеченского сберегательного банка. Как указывали власти Российской Федерации, "возврат вкладов лицам, внесенным в дополнительный перечень, состоится в ближайшее время".
2. Информация, представленная после принятия решения
о приемлемости жалобы
18. В своем Дополнительном меморандуме от 31 марта 2008 г. власти Российской Федерации уведомили Европейский суд в ответ на его запрос, что, если бы вклады заявителя были выплачены ему 13 октября 2000 г., в дату, когда Гагаринский районный суд Москвы подтвердил "наличие обязательственных отношений между заявителем и Сберегательным банком России, основанных на договорах банковского вклада", он получил бы следующие суммы.
19. В отношении вклада, внесенного 15 мая 1990 г., заявитель получил бы 2521 рубль 60 копеек (приблизительно 60 евро), включая сумму первоначального вклада и 40 процентов компенсации, то есть 32 рубля 08 копеек и начисленные проценты 2489 рублей 52 копейки.
20. Что касается вклада, внесенного 13 марта 1991 г., заявитель получил бы 557 рублей 58 копеек (приблизительно 13 евро), то есть сумму первоначального вклада 30 рублей и начисленные проценты 527 рублей 58 копеек.
21. В отношении вклада, внесенного 20 февраля 1992 г., сумма, подлежащая выплате в пользу заявителя, составила бы 56 рублей 66 копеек (приблизительно 1 евро 30 центов), из которых 24 рубля 50 копеек составляли сумму вклада и 32 рубля 16 копеек - начисленные проценты.
22. Власти Российской Федерации также представили Письмо от 21 марта 2005 г., направленное Сберегательным банком заявителю, которое уведомляло его о готовности выплатить все вклады с начисленными процентами, а также предварительную компенсацию в отношении вклада, внесенного 15 мая 1991 г., в соответствии с Постановлением Правительства № 343 от 9 июля 2004 г. (см. § 27 настоящего Постановления).
23. Власти Российской Федерации также представили Письмо от 25 марта 2003 г., адресованное Сберегательным банком бывшему Уполномоченному Российской Федерации при Европейском суде по правам человека. В Письме указывалось, что 21 марта 2005 г. представитель банка беседовал по телефону с заявителем и пригласил его в банк для урегулирования вопроса возвращения вкладов; однако заявитель отказался принять причитающиеся ему суммы, находя их недостаточными, и указал, что готов урегулировать вопрос только при условии, что ему будет выплачена компенсация в размере 19282 долларов США.
II. Применимое национальное законодательство
24. В августе 1996 г. председатель правления Сберегательного банка России распорядился о приостановлении всех операций по вкладам с Чеченским сберегательным банком до особого уведомления.
25. По Решению № 127 правления Сберегательного банка России от 16 декабря 1996 г. отделения Сберегательного банка Российской Федерации на территории Чеченской Республики были ликвидированы и исключены из Государственного реестра кредитных организаций. Доверенности, выданные руководителям этих отделений, были отозваны и аннулированы.
26. В соответствии с пунктом 12 Постановления Правительства Российской Федерации от 19 февраля 2003 г. № 117 "О выплате в 2003 году отдельным категориям граждан Российской Федерации предварительной компенсации (компенсации) по вкладам в Сберегательном банке Российской Федерации и некоторых страховых организациях", бывшие вкладчики Чеченского банка Сберегательного банка Российской Федерации приобрели право на предварительную компенсацию по вкладам, внесенным до 20 июня 1991 г. В частности, граждане, проживающие за пределами Чеченской Республики, могли получить компенсацию в подразделениях Сберегательного банка Российской Федерации по месту включения их в реестр вкладчиков бывшего Чеченского сберегательного банка.
27. Пункт 15 Постановления Правительства Российской Федерации от 9 июля 2004 г. № 343 "О выплате в 2004 году отдельным категориям граждан Российской Федерации предварительной компенсации (компенсации) по вкладам в Сберегательном банке Российской Федерации и некоторых страховых организациях" воспроизводит положения пункта 12 Постановления Правительства Российской Федерации от 19 февраля 2003 г. № 117 относительно компенсации по вкладам, внесенным до 20 июня 1991 г. на территории Чеченской Республики. Он не содержал положений относительно вкладов, внесенных после 20 июня 1991 г.
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Российской Федерации
A. Неисчерпание внутренних средств правовой защиты
28. В своем дополнительном меморандуме по существу жалобы власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не предъявлял в национальные суды требований относительно выплаты вкладов, их индексации в соответствии с инфляцией или неправильного исчисления процентов и что, соответственно, он не исчерпал доступные внутренние средства правовой защиты. Как утверждали власти Российской Федерации, они не выдвинули это возражение ранее, поскольку эта часть жалобы не была им коммуницирована.
29. Европейский суд напоминает, что на стадии принятия постановления он не учитывает доводы о неисчерпании, если государство-ответчик не выдвинуло их в своих письменных или устных объяснениях о приемлемости жалобы (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу "K. и T. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII; и Постановление Большой палаты по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). В настоящем деле власти Российской Федерации не были лишены права выдвинуть свое возражение о неисчерпании внутренних средств правовой защиты в отношении любой части жалобы, которое они считали целесообразным. Однако в своих объяснениях о приемлемости настоящей жалобы они этого не сделали. Кроме того, Европейский суд не усматривает исключительных обстоятельств, которые могли бы освободить власти Российской Федерации от обязанности выдвинуть предварительное возражение до принятия Палатой Решения о приемлемости жалобы от 17 января 2008 г. (см. Постановление Европейского суда от 18 ноября 2004 г. по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia), жалоба № 58255/00, § 29).
30. Соответственно, власти Российской Федерации не вправе выдвигать возражение о неиспользовании внутреннего средства правовой защиты на данной стадии разбирательства. Отсюда следует, что предварительное возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.
B. Юрисдикция ratione temporis<*>и ratione personae<**>
--------------------------------
<*>Ratione temporis (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с временем события", критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
<**>Ratione personae (лат.) - "ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь", критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
31. В своем дополнительном меморандуме по существу жалобы власти Российской Федерации утверждали, что, поскольку настоящая жалоба затрагивает события, имевшие место до ратификации Конвенции Россией, она не относится к временной юрисдикции Европейского суда.
32. В своем меморандуме о приемлемости и по существу жалобы и в дополнительном меморандуме по существу жалобы власти Российской Федерации также утверждали, что государство не несет ответственность за Сберегательный банк России, который ныне является акционерным коммерческим банком, и, в частности, по его обязательствам в отношении вкладов. По их мнению, Сберегательный банк осуществлял выплату вкладов за счет собственных средств, и государство не вмешивалось и не финансировало деятельность банка. С другой стороны, власти Российской Федерации указывали, что в конце 1990-х годов, в период бурной инфляции, государство приняло на себя обязательство по восстановлению и выплате компенсации в отношении всех вкладов, размещенных в Сберегательном банке до 20 июня 1991 г., и впоследствии выплата таких вкладов и компенсаций производилась за счет средств, ежегодно выделяемых на эти цели из федерального бюджета, и что эти выплаты не были связаны с событиями в Чеченской Республике, и, в частности, с приостановлением деятельности Чеченского сберегательного банка. Как утверждали власти Российской Федерации, принятие государством обязательства по выплате такой компенсации являлось актом доброй воли, и, следовательно, оно было вправе определить сумму выплачиваемой компенсации, круг ее получателей и сроки ее выплаты.
33. Власти Российской Федерации также настаивали на том, что государство не несет ответственность за отсутствие механизма передачи средств из бывшего Чеченского банка в другие отделения Сберегательного банка России. Согласно их утверждению, вклады могли быть переведены банком в отсутствие вмешательства со стороны государства. Они также указывали, что национальное законодательство не предусматривало обязанности государства или Сберегательного банка России о создании конкретного механизма перевода вкладов.
34. Заявитель не согласился с властями Российской Федерации и поддержал свою жалобу. В отношении ответственности государства он утверждал, что в 1990 - 1992 годах он разместил свои сбережения в государственном в то время Сберегательном банке СССР, что Сберегательный банк России являлся его правопреемником и, следовательно, государство несет ответственность за банк и за отсутствие механизма передачи средств из бывшего Чеченского банка в другие отделения Сберегательного банка России. В подтверждение этого довода заявитель ссылался на тот факт, что выплата вкладов, размещенных в Сберегательном банке, регулировалась нормативными актами Правительства России.
35. Европейский суд напоминает, что может рассматривать вопросы юрисдикции на любой стадии разбирательства для удостоверения в том, что он имеет юрисдикцию для рассмотрения любого переданного ему дела (см. Постановление Большой палаты по делу "Блечич против Хорватии" ({Blecic}<*>v. Croatia), жалоба № 59532/00, § 67, ECHR 2006-III). Европейский суд также отмечает, что в своем Решении от 17 января 2008 г. он решил исследовать вопросы компетенции ratione temporis и ratione personae при рассмотрении существа жалобы. Учитывая обстоятельства дела и доводы сторон, Европейский суд находит целесообразным рассмотреть эти вопросы при рассмотрении существа жалобы заявителя с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1
к Конвенции
36. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции на то, что он длительное время не мог истребовать свои вклады из Сберегательного банка России и что его сбережения подверглись значительному обесценению в связи с инфляцией. Указанная статья предусматривает следующее:
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов".
A. Доводы сторон
1. Заявитель
37. Заявитель настаивал на том, что его имущественные права, гарантированные статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, были нарушены. Он утверждал, что в 1995 - 2004 годах, когда Правительство Российской Федерации приняло Постановление № 343 (см. § 27 настоящего Постановления), он был лишен доступа к своим вкладам.
38. Заявитель не оспаривал довод властей Российской Федерации о том, что в настоящее время он имеет возможность получения всех своих вкладов, но утверждал, что, согласно Постановлению № 343, сумма его сбережений с компенсацией составляла только 1054 рубля, что соответствовало 37 евро 40 центам, тогда как в 1990 - 1992 годах он разместил во вкладах сумму, соответствующую в то время 14832 долларам. По мнению заявителя, исходя из процентной ставки в 3 - 4% годовых, он должен был получить общую сумму в 558129 рублей 99 копеек (приблизительно 13000 евро), если бы вклады были выплачены ему в октябре 2000 г., когда Гагаринский районный суд Москвы вынес свое решение. Он также указывал, что в настоящее время общая сумма его вкладов должна составлять 1112836 рублей 81 копейку (приблизительно 25400 евро).
2. Власти Российской Федерации
39. Власти Российской Федерации указывали, что деятельность Чеченского сберегательного банка была приостановлена в августе 1996 г. с учетом сложной политической, экономической и социальной обстановки в Чечне и что было невозможно возобновить деятельность банка, поскольку он претерпел существенный материальный ущерб и утратил значительное количество первичных документов и официальных печатей, что могло обусловить фальсификацию требований о возврате внесенных в него вкладов. При таких обстоятельствах, в декабре 1996 г. правление Сберегательного банка России приняло решение ликвидировать Чеченский сберегательный банк. Власти Российской Федерации, таким образом, утверждали, ссылаясь на эти факты, что Сберегательный банк России не имел реальной возможности восстановить сбережения заявителя, размещенные в Чеченском сберегательном банке, и перевести их в Московское отделение Сберегательного банка России и что он не имел намерения лишить заявителя его имущества.
40. Власти Российской Федерации также утверждали, что российские власти совместно со Сберегательным банком России приняли меры к установлению вкладчиков Чеченского сберегательного банка с целью возвращения им вкладов. В частности, в 2001 - 2002 годах власти составили перечень бывших вкладчиков Чеченского сберегательного банка, представивших свои сберегательные книжки, и заявитель не был лишен права зарегистрироваться в этом перечне. Власти Российской Федерации также указывали, что в настоящее время заявитель может получить свои вклады и начисленные проценты в любом отделении Сберегательного банка России на том условии, что он подаст заявление и представит свои сберегательные книжки. Они также указали, что, согласно Постановлению Правительства № 343 от 9 июля 2004 г., заявитель имел право на компенсацию в связи с инфляционными потерями в отношении своих вкладов, внесенных до 20 июня 1991 г. Власти Российской Федерации не ответили на вопрос Европейского суда о том, имел ли заявитель право на какую-либо компенсацию в отношении его вклада, внесенного 20 февраля 1992 г.
41. Таким образом, власти Российской Федерации утверждали, что вмешательство в право заявителя на получение своих сбережений имело временный характер и отвечало общему интересу с учетом сложной ситуации в Чеченской Республике в середине 1990-х годов и возможности фальсификации требований о возвращении вкладов, внесенных в Чеченский сберегательный банк.
42. Что касается довода заявителя о том, что его вклады в значительной степени обесценились, власти Российской Федерации сослались на устойчивую прецедентную практику Европейского суда о том, что Конвенция не гарантирует права на приобретение имущества или права на поддержание государством покупательной способности национальной валюты.
B. Мнение Европейского суда
43. Европейский суд отмечает, что отдельные события, на которые ссылался заявитель, имели место до 5 мая 1998 г., даты ратификации Конвенции Россией, и считает целесообразным выделить два периода для целей рассмотрения настоящего дела.
1. События до 5 мая 1998 г.
44. Европейский суд прежде всего отмечает, что в 1996 году органы управления Сберегательного банка России решили запретить на неопределенный срок все операции в отношении вкладов, внесенных в Чеченский сберегательный банк, а затем ликвидировать его. Эти решения, принятые до ратификации Конвенции Россией, послужили основанием для неоднократного отказа Сберегательного банка в возвращении вкладов заявителя и, следовательно, составляли вмешательство в имущественные права заявителя. Европейский суд также полагает, что такое вмешательство представляло собой фактическое лишение заявителя имущества, поскольку права вкладчиков Чеченского сберегательного банка, включая заявителя, на распоряжение своими средствами были фактически отменены вышеупомянутыми двумя Решениями (см. Частичное решение Европейского суда от 30 марта 2006 г. по делу "Черкашин против Российской Федерации" (Cherkashin v. Russia), жалоба № 7412/02; и Решение Европейского суда от 17 января 2008 г. по делу "Пупков против Российской Федерации" (Pupkov v. Russia), жалоба № 42453/02).
45. Европейский суд в этой связи напоминает, что лишение имущества является единовременным актом и не порождает длящейся ситуации "лишения" этих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Блечич против Хорватии", § 86). Соответственно, он находит, что не имеет юрисдикции ratione temporis для рассмотрения жалобы заявителя в отношении событий, имевших место до 5 мая 1998 г. (см. упоминавшиеся выше Частичное решение Европейского суда по делу "Черкашин против Российской Федерации" и Решение Европейского суда по делу "Пупков против Российской Федерации").
2. События после 5 мая 1998 г.
46. С учетом вышеизложенного вывода о том, что заявитель был лишен своего имущества до ратификации Конвенции Россией, что представляло собой единовременный акт, не порождавший длящейся ситуации, Европейский суд должен удостовериться в том, что в период после вступления в силу Конвенции в отношении России статья 1 Протокола № 1 к Конвенции являлась применимой при обстоятельствах настоящего дела и, если так, соблюдена ли она.
a) Применимость статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
47. Европейский суд напоминает, что согласно его устоявшейся прецедентной практике "имущество" в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции может представлять собой "существующее имущество" или "активы", включая требования, в отношении которых заявитель может доказать, что он или она имеет как минимум "правомерное ожидание" приобретения эффективного использования имущественного права. Напротив, надежда на приобретение имущественного права, которое не может осуществляться эффективно, не может считаться "имуществом" в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты по делу "Копецкий против Словакии" ({Kopecky} v. Slovakia), жалоба № 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX, и содержащиеся в нем дополнительные ссылки).
48. В настоящем деле Европейский суд ранее установил, что право заявителя на его вклады было устранено соответствующими решениями в 1996 году. Следовательно, ясно, что на дату вступления в силу Конвенции в отношении России заявитель имел в лучшем случае простую надежду на восстановление своих сбережений, а не материальный интерес, защищенный статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшиеся выше Частичное решение Европейского суда по делу "Черкашин против Российской Федерации" и Решение Европейского суда по делу "Пупков против Российской Федерации"). Однако в 2000 году национальные суды двух инстанций установили "наличие обязательственных отношений между заявителем и Сберегательным банком России, основанных на договорах банковского вклада" (см. § 12 и 13 настоящего Постановления). Европейский суд, соответственно, полагает, что требование заявителя было достаточно установленным для того, чтобы составлять имущество в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. противоположный пример в упоминавшихся выше Частичном решении Европейского суда по делу "Черкашин против Российской Федерации" и Решении Европейского суда по делу "Пупков против Российской Федерации").
49. Европейский суд также отмечает, что в своих решениях национальные суды не указали сумму, которую заявитель мог получить, и, следовательно, объем его вновь приобретенного имущества оставался неопределенным. В этом отношении стороны представили доводы противоположного содержания. Власти Российской Федерации указывали, что, если бы три вклада заявителя были выплачены ему в дату принятия решения судом первой инстанции, заявитель мог бы получить 2521 рубль 60 копеек, 557 рублей 58 копеек и 56 рублей 66 копеек соответственно (см. § 18 - 21 настоящего Постановления). Заявитель не согласился с этим, указывая, что в 1990 - 1992 годах, когда он вносил свои вклады, их общая стоимость соответствовала эквиваленту 14832 доллара США, и что, следовательно, в дату принятия решения судом первой инстанции ему причиталось в общей сложности 558129 рублей 99 копеек из расчета процентной ставки 3 - 4% годовых.
50. Европейский суд не находит доводы заявителя убедительными. Ранее он уже указывал, что в 1996 году заявитель был фактически лишен своих вкладов и что он имел только простую надежду на их восстановление до 2000 года, когда новое право на его вклады возникло в силу решений национальных судов. При таких обстоятельствах разумно предположить, что сумма, которую заявитель разумно мог рассчитывать получить, должна исчисляться на основе реалий 2000 года, а не 1990 - 1992 годов, и, следовательно, она должна быть сопоставимой с суммами, которые любой другой вкладчик Сберегательного банка России мог получить в 2000 году. В этом последнем отношении Европейский суд отмечает довод властей Российской Федерации о том, что выплаты бывшим вкладчикам Сберегательного банка СССР осуществлялись за счет федерального бюджета в сумме, определенной государством (см. § 32 настоящего Постановления). Соответственно, он признает, что суммы, получения которых заявитель мог разумно ожидать в 2000 году, равнялись указанным властям Российской Федерации в пунктах 19 - 21. Что касается жалобы заявителя на обесценивание его вкладов, Европейский суд напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не обязывает государство поддерживать покупательную способность сумм, размещенных в финансовых учреждениях (см. Решение Европейского суда от 29 августа 2002 г. по делу "Апполонов против Российской Федерации" (Appolonov v. Russia), жалоба № 67578/01).
51. С учетом вышеизложенного Европейский суд заключает, что с 26 декабря 2000 г., когда Решение Гагаринского районного суда Москвы от 13 октября 2000 г. было оставлено без изменения при рассмотрении жалобы и вступило в силу, заявитель имел законное ожидание на возмещение стоимости своих вкладов в сумме 2521 рубль 60 копеек, 557 рублей 58 копеек и 56 рублей 66 копеек соответственно.
b) Соблюдение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
52. Европейский суд отмечает, что, признавая право заявителя на вклады, национальные суды отказали в удовлетворении его требований со ссылкой на отсутствие правового механизма, который обеспечил бы перевод вкладов заявителя из бывшего Чеченского сберегательного банка (см. § 12 настоящего Постановления). Такая мотивировка ясно указывала на необходимость принятия соответствующих правовых инструментов по данному вопросу. Иными словами, проблема вкладов в бывшем Чеченском сберегательном банке требовала вмешательства государства, в отсутствие которого заявитель не мог воспользоваться своим правом в любом отношении.
53. В этой связи, обращаясь к предварительному возражению властей Российской Федерации ratione personae (см. § 32 и 33 настоящего Постановления), Европейский суд отмечает, что в настоящем деле ему не требуется разрешать вопрос о том, должно ли государство нести ответственность за долги Сберегательного банка России, который в настоящее время является принадлежащим государству<*>акционерным коммерческим банком; вопрос заключается в предполагаемом уклонении государства от принятия адекватных мер для обеспечения имущественных прав заявителя на его вклады. Европейский суд, соответственно, отклоняет это возражение.
--------------------------------
<*>Европейский суд, вероятно, имеет в виду, что Центробанку Российской Федерации принадлежит около 60% голосующих акций Сбербанка (прим. переводчика).
54. Европейский суд также отмечает, что 19 февраля 2003 г. Правительство России приняло Постановление, впервые регулировавшее вопрос о выплатах вкладчикам бывшего Чеченского сберегательного банка. Европейский суд полагает, что в эту дату, а не 9 июля 2004 г., как утверждал заявитель, он приобрел свободный доступ к своим вкладам. Соответственно, период, в течение которого заявитель не мог использовать свои имущественные права в отношении сбережений, продолжался с 26 декабря 2000 г., когда Решение суда первой инстанции о признании права заявителя на его вклады вступило в силу, до 19 февраля 2003 г., когда Правительство России санкционировало выплаты вкладчикам бывшего Чеченского сберегательного банка.
55. Европейский суд также должен удостовериться в том, было ли поведение российских властей в настоящем деле оправданным с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В этой связи он отмечает доводы властей Российской Федерации относительно сложной политической, экономической и социальной обстановки в Чеченской Республике, а также утраты Сберегательным банком после начала военных действий в регионе значительного количества первичных документов и официальных печатей, что могло обусловить фальсификацию требований о возврате вкладов, внесенных в Чеченской Республике. Европейский суд готов признать, что обстоятельства, на которые ссылаются власти Российской Федерации, могли потребовать ограничения доступа вкладчиков бывшего Чеченского сберегательного банка к их счетам, и что поведение российских властей уважало принцип законности и отвечало общему интересу. Остается решить, было ли установлено справедливое равновесие между требованиями общего интереса и требованиями защиты прав заявителя, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, или, иными словами, можно ли утверждать, что в целом на заявителя было возложено "индивидуальное и избыточное бремя" (см. Постановление Европейского суда от 21 февраля 1986 г. по делу "Джеймс и другие против Соединенного Королевства" (James and Others v. United Kingdom), § 50, Series A, № 98).
56. Европейский суд, прежде всего, отмечает, что невозможность использования заявителем своих вкладов имела временный характер, продолжалась менее двух лет (см. § 54 настоящего Постановления), и в настоящее время он может свободно использовать свои сбережения, что не оспаривается сторонами. Кроме того, хотя вклады были временно недоступны для заявителя, на них начислялись проценты, которые ныне превышают сумму первоначальных вкладов (см. § 19 - 21 настоящего Постановления). Европейский суд также не упускает из виду тот факт, что, как указывали власти Российской Федерации, заявитель, как и любой другой вкладчик Сберегательного банка России, имеет право на компенсацию в связи с инфляционными потерями в отношении своих сбережений, внесенных до 20 июня 1991 г. При таких обстоятельствах Европейский суд не может заключить, что заявитель вынужден был претерпевать "индивидуальное и избыточное бремя".
57. В целом, учитывая сложности, с которыми столкнулось российское Правительство в связи с военными действиями в Чеченской Республике, с одной стороны, и относимые факторы в ситуации с вкладами заявителя, с другой стороны, Европейский суд находит, что между требованиями общего интереса и требованиями защиты имущественных интересов заявителя было установлено справедливое равновесие.
58. Соответственно, по настоящему делу требования статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции нарушены не были.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации относительно исчерпания средств правовой защиты и компетенции Европейского суда ratione personae;
2) принял предварительное возражение властей Российской Федерации относительно компетенции Европейского суда ratione temporis в отношении событий до 5 мая 1998 г. и постановил, что не вправе рассматривать существо жалобы в этой части дела;
3) постановил, что по делу требования статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции нарушены не были, что касается событий после 5 мая 1998 г.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 октября 2009 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Заместитель Секретаря Секции Суда
Андре ВАМПАШ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF MERZHOYEV v. RUSSIA
(Application No. 68444/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 8.X.2009)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Merzhoyev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Nina {Vajic}, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni, judges,
and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 17 September 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 68444/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Isa Israilovich Merzhoyev ("the applicant"), on 3 April 2001.
2. The applicant was represented by Ms S. Alekseyeva, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained of his inability to withdraw his savings deposited in the Chechen branch of the Savings Bank of Russia.
4. By a decision of 17 January 2008, the Court declared the application admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1949 and lives in Moscow.
A. Deposit of savings and attempts to recover them
7. On 15 May 1990, 13 March 1991 and 20 February 1992 the applicant, then a resident of Grozny, Chechnya, deposited 31,881.47, 30,000 and 24,500 Soviet roubles on behalf of his son, his daughter and himself respectively in three savings accounts with the Grozny branch of the Chechen Savings Bank, which was an integral part of the USSR Savings Bank.
8. In late 1994 hostilities began in Chechnya and the applicant left for Ingushetia. On 5 January 1995 he was registered as an internally displaced person by the Migration Service of the Sunzhenskiy District of Ingushetia.
9. It appears that at some point the applicant moved and settled in Moscow.
10. In early 1999 the applicant unsuccessfully requested the Savings Bank of Russia, the successor of the USSR Savings Bank, to transfer his indexed deposits to a branch in Moscow.
B. Court proceedings
11. Following the bank"s refusal, the applicant brought a court action, seeking to have his deposits restored, indexed and transferred to the Moscow branch of the Savings Bank of Russia.
12. On 13 October 2000 the Gagarinskiy District Court of Moscow found against the applicant. The court confirmed the fact that during the period from 15 May 1990 until 20 February 1992 the applicant had made deposits on behalf of himself and his two children with the Grozny branch of the USSR Savings Bank and came to a conclusion acknowledging "the existence of obligations under the bank deposit agreements between the applicant and the Savings Bank". The court continued:
"According to telegram No. 26-3-2/281a of the Central Bank of Russia dated 22 December 1997, branches of the Chechen Savings Bank were closed by virtue of a decision of the Management Board of the Savings Bank of Russia. These branches were removed from the State Register of Lending Agencies.
...
It is clear from the case file that all the branches of the Savings Bank of Russia in the territory of the Chechen Republic were wound up, and powers of attorney issued to the managers of [these branches] were revoked and annulled.
The aforementioned circumstances are confirmed by decision No. 127 of the Management Board of the Savings Bank of Russia dated 16 December 1996.
At present there is no [legal] mechanism which could enable the transfer of deposits from branches of the Savings Bank of the Chechen Republic to the Moscow branch of the Savings Bank of Russia.
In such circumstances [the applicant"s] claim to restore and transfer his indexed deposits from... the Chechen [Savings] Bank to the Moscow branch of the Savings Bank of Russia should be denied."
13. On 26 December 2000 the Civil Section of the Moscow City Court upheld the judgment of 13 October 2000 on appeal.
14. Thereafter the applicant applied for supervisory review, but to no avail.
C. Further developments
1. Information submitted prior to the decision
on admissibility
15. In their memorial of 1 April 2005 the Government informed the Court that between 21 January and 22 April 2002 the Government of the Chechen Republic within the territory of this republic, and the branches of the Savings Bank of Russia in any other regions of Russia, had made a list of the former depositors of the Chechen Savings Bank who had produced their savings books (сберегательные книжки).
16. On 15 April 2003 the Savings Bank of Russia commenced payment of compensation to those included on the list. As provided by governmental decree No. 117 of 19 February 2003, this procedure was applied in respect of savings deposited with the Chechen Savings Bank prior to 20 June 1991.
17. From 1 October 2003 until 31 March 2004 the authorities made an additional list of former depositors of the Chechen Savings Bank. In the Government"s submission, "repayment of deposits to those included on the additional list would be made in the near future".
2. Information submitted after the decision on admissibility
18. In their additional memorial of 31 March 2008 the Government informed the Court, in reply to its specific request to that end, that if the applicant"s deposits had been paid to him on 13 October 2000, the date on which the Gagarinskiy District Court of Moscow had confirmed "the existence of obligations under the bank deposit agreements between the applicant and the Savings Bank", he would have received the following amounts.
19. In respect of the deposit made on 15 May 1990, the applicant would have received 2,521.60 Russian roubles (RUB, approximately 60 euros (EUR)), comprising the sum of the original deposit and 40 per cent compensation totalling RUB 32.08, plus accrued interest of RUB 2,489.52.
20. As regards the deposit made on 13 March 1991, the applicant would have received a total of RUB 557.58 (approximately EUR 13), comprising the sum of the initial deposit of RUB 30 plus accrued interest of RUB 527.58.
21. In respect of the deposit made on 20 February 1992 the amount payable to the applicant would have been RUB 56.66 (approximately EUR 1.30), of which RUB 24.50 was the amount of the deposit and RUB 32.16 the accrued interest.
22. The Government further submitted a letter dated 21 March 2005 which the Savings Bank had addressed to the applicant, informing him that it was ready to pay all his deposits, along with the accrued interest, as well as preliminary compensation in respect of the deposit made on 15 May 1991, in accordance with governmental decree No. 343 of 9 July 2004 (see paragraph 27 below).
23. The Government also submitted a letter of 25 March 2003 addressed by the Savings Bank to the then Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights. The letter stated that on 21 March 2005 a representative of the bank had had a telephone conversation with the applicant and had invited him to go to the bank to settle the question of the payment of his deposits; however, the applicant had refused to accept the amounts due to him, deeming them insufficient, and had stated that he had been prepared to resolve the issue only on condition that he would be paid compensation equal to 19,282 United States dollars (USD).
II. Relevant domestic law
24. In August 1996 the President of the Management Board of the Savings Bank of Russia (Председатель правления Сберегательного Банка России) ordered that all operations in respect of deposits with the Chechen Savings Bank be suspended until further notice.
25. By virtue of decision No. 127 of the Management Board of the Savings Bank of Russia dated 16 December 1996, the branches of the Savings Bank of Russia in the territory of the Chechen Republic were wound up and removed from the State Register of Lending Agencies. Powers of attorney issued to the managers of those branches were revoked and annulled.
26. By section 12 of decree No. 117 on payment to certain categories of citizens of the Russian Federation in 2003 of preliminary compensation (compensation) in respect of deposits with the Savings Bank of the Russian Federation and certain insurance organisations, dated 19 February 2003, the Government of Russia entitled the former depositors of the Chechen Savings Bank to compensation for deposits they had made prior to 20 June 1991. In particular, individuals who lived outside the territory of the Chechen Republic could obtain compensation in those branches of the Savings Bank which had put them on the list of former depositors of the Chechen Savings Bank.
27. Section 15 of governmental decree No. 343 on payment to certain categories of citizens of the Russian Federation in 2004 of preliminary compensation (compensation) in respect of deposits with the Savings Bank of the Russian Federation and certain insurance organisations, dated 9 July 2004, reproduces the provisions of section 12 of decree No. 117 of 19 February 2003 concerning compensation for deposits made prior to 20 June 1991 in the territory of the Chechen Republic. It contains no provisions relating to deposits made after 20 June 1991.
THE LAW
I. The Government"s preliminary objections
A. Non-exhaustion of domestic remedies
28. In their additional memorial on the merits of the case, the Government contended that the applicant had not lodged any claim with the national courts concerning payment of his deposits, their index-linking in line with inflation or the incorrect calculation of interest, and that therefore he had failed to exhaust the available domestic remedies. In the Government"s submission, they had not raised this objection earlier because this part of the application had not been communicated to them.
29. The Court reiterates that at the judgment stage it will not take cognisance of pleas of non-exhaustion unless the respondent State has already raised them in its written or oral observations on the admissibility of the application (see, among other authorities, K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). In the present case, it was open to the Government to raise their objection regarding non-exhaustion of domestic remedies in respect of any part of the application which they considered relevant. However, in their observations on the admissibility of the present application they failed to do so. Moreover, the Court cannot discern any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from the obligation to raise their preliminary objection before the adoption of the Chamber"s admissibility decision of 17 January 2008 (see Prokopovich v. Russia, No. 58255/00, § 29, 18 November 2004).
30. Consequently, the Government are stopped at this stage of the proceedings from raising the preliminary objection of failure to use the domestic remedy. It follows that the Government"s preliminary objection must be dismissed.
B. Jurisdiction ratione temporis and ratione personae
31. In their additional memorial on the merits of the case, the Government argued that in so far as the present application concerned the events that had taken place prior to the ratification of the Convention by Russia, it was outside the Court"s temporal jurisdiction.
32. In their memorial on the admissibility and merits of the case and in their additional memorial on the merits of the case, the Government further argued that the State was not responsible for the Savings Bank of Russia, which was now a joint stock commercial bank (акционерный коммерческий банк), and, in particular, for its obligations in respect of deposits. According to them, the Savings Bank effected the payment of deposits from its own funds, and the State did not interfere or finance the bank"s activities. On the other hand, the Government stated that in the 1990s, during the period of galloping inflation, the State had assumed obligations to restore and pay compensation in respect of all deposits made in the Savings Bank prior to 20 June 1991, and subsequently payment of such deposits and compensation had been carried out from the funds allocated each year for that purpose in the federal budget, and that that payment had not been related to the events in the Chechen Republic and, in particular, the suspension of the activity of the Chechen Savings bank. In the Government"s submission, it was an act of good will that the State assumed obligations concerning payment of that compensation, and therefore it was free to determine the amount of compensation to be paid, who should receive it, and the time-limits for its payment.
33. The Government also insisted that the State was not responsible for the absence of a mechanism for transferring funds from the former Chechen Savings Bank to any other branch of the Savings Bank of Russia. According to them, deposits could only be transferred by the bank, without any interference by the State. They also submitted that the domestic legislation imposed no obligation on the State or the Savings Bank of Russia to develop any specific mechanism for transferring the deposits.
34. The applicant disagreed with the Government and maintained his complaint. In so far as the State"s responsibility was concerned, he argued that between 1990 and 1992 he had deposited his savings in the then State-owned Savings Bank of the USSR, that the Savings Bank of Russia was its legal successor, and that the State was therefore responsible for the bank and for the absence of a mechanism for transferring funds from the former Chechen Bank to any other branch of the Savings Bank of Russia. In support of his argument the applicant referred to the fact that the reimbursement of the deposits made in the Savings Bank was governed by legal instruments adopted by the Russian Government.
35. The Court reiterates that it may address questions of its jurisdiction at every stage of the proceedings to satisfy itself that it has jurisdiction in any case brought before it (see {Blecic} v. Croatia [GC], No. 59532/00, § 67, ECHR 2006-III). The Court further notes that, in its decision of 17 January 2008, it decided to join to the merits of the case the questions of its competence ratione temporis and ratione personae. Having regard to the circumstances of the case and the parties" arguments, the Court considers it appropriate to address these questions in its examination of the substance of the applicant"s complaint under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
II. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
to the Convention
36. The applicant complained under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention that he had been unable to have his deposits in the Savings Bank of Russia repaid for a long time and that his savings had suffered a significant depreciation because of inflation. The respective Article reads as follows:
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. Submissions by the parties
1. The applicant
37. The applicant insisted that his property right secured by Article 1 of Protocol No. 1 had been violated. He argued that between 1995 and 2004, when the Government adopted decree No. 343 (see paragraph 27 above), he had been denied any access to his deposits.
38. The applicant did not dispute the Government"s argument that he was now entitled to have all his deposits repaid, but argued that by virtue of decree No. 343 the amount of his savings, with compensation, would only be equal to RUB 1,054, corresponding to USD 37.40, whereas between 1990 and 1992 he had deposited an amount corresponding at that time to USD 14,832. In the applicant"s submission, taking into account an interest rate of 3 - 4% per annum, he should have received a total sum of RUB 558,129.99 (approximately EUR 13,000) if his deposits had been paid to him in October 2000, when the Gagarinskiy District Court of Moscow had delivered its judgment. He further submitted that at present the total sum of his deposits should be equal to RUB 1,112,836.81 (approximately EUR 25,400).
2. The Government
39. The Government submitted that the activities of the Chechen Savings Bank had been suspended in August 1996 in view of the difficult political, economic and social situation in Chechnya, and that it had been impossible to resume the activity of the bank, as it had sustained significant pecuniary damage and had lost a considerable number of its primary documents and official seals, which could have enabled the falsification of claims concerning the reimbursement of deposits made with it. In such circumstances, in December 1996 the Management Board of the Savings Bank of Russia had taken a decision to wind up the Chechen Savings Bank. The Government thus argued, referring to these facts, that the Savings Bank of Russia had had no real opportunity to restore the applicant"s savings deposited in the Chechen Savings Bank and transfer them to the Moscow branch of the Savings Bank of Russia and that it had had no intention of depriving the applicant of his possessions.
40. The Government further claimed that the Russian authorities, along with the Savings Bank of Russia, took steps aiming at identifying depositors of the Chechen Savings Bank with a view to repaying their deposits. In particular, in 2001 - 2002 the authorities had made a list of former depositors of the Chechen Savings Bank who had produced their savings books, and the applicant had been free to register himself on that list. The Government also submitted that it was now open to the applicant to receive his deposits and the accrued interest in any branch of the Savings Bank of Russia, on condition that he made an application and submitted his savings books. They also stated that under governmental decree No. 343 of 9 July 2004 the applicant could be entitled to compensation for inflation losses in respect of his deposits made prior to 20 June 1991. The Government did not reply to the Court"s question whether the applicant was entitled to any compensation in respect of his deposit made on 20 February 1992.
41. The Government thus argued that the interference with the applicant"s right to withdraw his savings had been of a temporary nature and in the public interest, given the difficult situation in the Chechen Republic in the middle of the 1990s and the possibility of falsification of claims concerning the reimbursement of deposits made with the Chechen Savings Bank.
42. As regards the applicant"s argument that his deposits had significantly depreciated in value, the Government relied on the Court"s established case-law, stating that the Convention did not guarantee the right to acquire possessions, or the right to have the purchasing power of the national currency maintained by the State.
B. The Court"s assessment
43. The Court observes that some of the events referred to by the applicant took place before 5 May 1998, the date of the ratification of the Convention by Russia, and considers it appropriate to distinguish two periods for the purpose of examining the present case.
1. Events before 5 May 1998
44. The Court observes at the outset that in 1996 the management bodies of the Savings Bank of Russia decided to ban for an indefinite period any operations in respect of deposits made with the Chechen Savings Bank, and then to wind it up. Those decisions, which both pre-dated the ratification of the Convention by Russia, served as the basis for the Savings Bank"s repeated refusal to return the applicant"s deposits and constituted therefore an interference with the applicant"s property rights. The Court further considers that such interference amounted to a de facto deprivation of the applicant"s possessions since the right of the depositors of the Chechen Savings Bank, including the applicant, to dispose of their funds was de facto extinguished by virtue of the aforementioned two decisions (see Cherkashin v. Russia (partial decision), No. 7412/02, 30 March 2006, and Pupkov v. Russia (dec.), No. 42453/02, 17 January 2008).
45. The Court reiterates in this connection that the deprivation of property is an instantaneous act and does not produce a continuing situation of "deprivation" of these rights (see {Blecic}, cited above, § 86). It therefore finds that it has no jurisdiction ratione temporis to examine the applicant"s complaint in so far as it relates to the events that took place prior to 5 May 1998 (see Cherkashin and Pupkov, both cited above).
2. Events after 5 May 1998
46. Having regard to its above finding that the applicant had been deprived of his property prior to the ratification of the Convention by Russia and that this had been an instantaneous act not creating any continuing situation, the Court has to ascertain whether, in the period subsequent to the entry into force of the Convention in respect of Russia, Article 1 of Protocol No. 1 was applicable in the circumstances of the present case and, if so, whether it was complied with.
(a) Applicability of Article 1 of Protocol No. 1
47. The Court reiterates that, according to its established case-law, "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 can be either "existing possessions" or assets, including claims, in respect of which the applicant can argue that he or she has at least a "legitimate expectation" of obtaining effective enjoyment of a property right. By contrast, the hope of recognition of a property right which it has been impossible to exercise effectively cannot be considered a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (see {Kopecky} v. Slovakia [GC], No. 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX, and the authorities cited therein).
48. In the present case, the Court has established above that the applicant"s rights to his deposits were extinguished by relevant decisions taken in 1996. It is therefore clear that on the date of the entry into force of the Convention in respect of Russia, the applicant had at best a mere hope of recovering his savings rather than any substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1 (see Cherkashin and Pupkov, both cited above). However, in 2000 the domestic courts at two levels of jurisdiction established "the existence of obligations" under the bank deposit agreements between the applicant and the Savings Bank (see paragraphs 12 and 13 above). The Court therefore considers that the applicant"s claim was sufficiently established to constitute an asset within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (see, by contrast, Cherkashin and Pupkov, both cited above).
49. The Court further observes that in their decisions the domestic courts did not specify the amount which the applicant could have obtained, and therefore the scope of his newly acquired property remained unclear. In that respect, the parties presented conflicting arguments. The Government indicated that if the applicant"s three deposits had been paid to him on the date on which the first-instance court adopted its judgment, the applicant would have received RUB 2,521.60, RUB 557.58 and RUB 56.66 respectively (see paragraphs 18 - 21 above). The applicant disagreed, stating that in 1990 - 1992 when he had deposited his savings, their total value amounted to the equivalent of USD 14,832, and that therefore on the date of the adoption of the first-instance judgment he should have received a total sum of RUB 558,129.99, taking into account an interest rate of 3 - 4% per annum.
50. The Court does not find the applicant"s arguments convincing. It has already noted above that in 1996 the applicant was de facto deprived of his deposits and that he had no more than a mere hope for their recovery until 2000, when a new entitlement to his deposits was created by virtue of the domestic courts" decisions. In such circumstances, it is reasonable to assume that the amount which the applicant could reasonably have expected to receive should be calculated on the basis of the realities of 2000 rather than those of 1990 - 1992, and should therefore be comparable with an amount that any other depositor of the Savings Bank of Russia could have received in 2000. In this latter respect the Court notes the Government"s argument that payments to former depositors of the USSR Savings Bank were being made from the federal budget in the amount defined by the State (see paragraph 32 above). It therefore accepts that the amounts the applicant could legitimately have expected to receive in 2000 were equal to those indicated by the Government in paragraphs 19 - 21. As to the applicant"s complaint about the loss in value of his deposits, the Court reiterates that Article 1 of Protocol No. 1 does not oblige a State to maintain the purchasing power of sums deposited with financial institutions (see Appolonov v. Russia (dec.), No. 67578/01, 29 August 2002).
51. Having regard to the foregoing, the Court concludes that starting from 26 December 2000, when the judgment of the Gagarinskiy District Court of Moscow of 13 October 2000 was upheld on appeal and became final, the applicant had a legitimate expectation of securing the reimbursement of his deposits in the amount of RUB 2,521.60, RUB 557.58 and RUB 56.66 respectively.
(b) Compliance with Article 1 of Protocol No. 1
52. The Court observes that whilst acknowledging the applicant"s entitlement to the deposits, the domestic courts refused to grant any of his claims with reference to the absence of a legal mechanism which would have enabled the transfer of the applicant"s deposits from the former Chechen Savings Bank (see paragraph 12 above). Such reasoning clearly demonstrated the need for relevant legal instruments to be adopted on the issue in question. In other words, the problem of the deposits in the former Chechen Savings Bank required intervention by the State in the absence of which it was impossible for the applicant to benefit from that entitlement in any respect.
53. In this connection, turning to the Government"s preliminary objection ratione personae (see paragraphs 32 and 33 above), the Court notes that, in the present case, it is not called upon to decide whether the State is to be held liable for the debts of the Savings Bank of Russia, which is now a publicly owned private commercial bank; what is in issue is the State"s alleged failure to take adequate steps to secure the applicant"s property rights to his deposits. The Court therefore rejects this objection.
54. The Court further observes that on 19 February 2003 the Russian Government adopted their decree which for the first time addressed, among other things, the matter of payments to depositors of the former Chechen Savings Bank. The Court considers that it was on that date rather than on 9 July 2004, as alleged by the applicant, that he was given free access to his deposits. Accordingly, the period during which the applicant was unable to enjoy his property rights in respect of his savings lasted from 26 December 2000, when the first-instance judgement conferring on the applicant an entitlement to his deposits became final, until 19 February 2003, when the Russian Government authorised payments to depositors of the former Chechen Savings Bank.
55. The Court further has to ascertain whether the conduct of the Russian authorities in the present case was justified under Article 1 of Protocol No. 1 of the Convention. In this connection, it notes the Government"s arguments concerning the difficult political, economic and social situation in the Chechen Republic and the loss by the Savings Bank of a considerable number of its primary documents and official seals following the outbreak of the hostilities in the region, which could have entailed falsification of claims for reimbursement of deposits made in the Chechen Republic. The Court is prepared to accept that the circumstances referred to by the Government may have warranted imposing a limitation on access by the depositors of the former Chechen Savings Bank to their accounts, and that the conduct of the Russian authorities respected the principle of lawfulness and was in the public interest. It remains to be decided whether a fair balance was struck between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the applicant"s rights secured by Article 1 of Protocol No. 1, or, in other words, whether, taken overall, the applicant can be said to have suffered an "individual and excessive burden" (see James and Others v. the United Kingdom, 21 February 1986, § 50, Series A No. 98).
56. The Court observes first of all that the applicant"s inability to make use of his deposits was of a temporary nature, having lasted a little more than two years (see paragraph 54 above), and that at present he can freely access his savings, a fact which is not in dispute between the parties. Furthermore, although temporarily inaccessible for the applicant, his deposits yielded interest, which by now exceeds the sums of the initial deposits (see paragraphs 19 - 21 above). The Court also does not overlook the fact that, as pointed out by the Government, the applicant is entitled, like any other depositor of the Savings Bank of Russia, to compensation in connection with inflation losses in respect of his savings deposited before 20 June 1991. In such circumstances, the Court is unable to conclude that the applicant was required to suffer an "individual and excessive burden".
57. Overall, having regard to the difficulties encountered by the Russian Government in connection with the hostilities in the Chechen Republic, on the one hand, and to the relevant factors in the situation with the applicant"s deposits, on the other hand, the Court finds that a fair balance was struck between the general interest of the community and the applicant"s property interests.
58. Accordingly, there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 in the instant case.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government"s preliminary objections concerning the exhaustion of domestic remedies and the Court"s competence ratione personae;
2. Accepts the Government"s preliminary objection concerning the Court"s competence ratione temporis in so far as the events prior to 5 May 1998 are concerned and holds that it is unable to consider the merits of that part of the case;
3. Holds that there has been no violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in so far as the events after 5 May 1998 are concerned.
Done in English, and notified in writing on 8 October 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Nina {VAJIC}
President
{Andre} WAMPACH
Deputy Registrar