(неофициальный перевод)<*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
БОЛЬШАЯ ПАЛАТА
ДЕЛО "D.H. И ДРУГИЕ ПРОТИВ ЧЕХИИ"
(Жалоба № 57325/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 13 ноября 2007 года)
--------------------------------
<*>Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "D.H. и другие против Чехии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
сэра Николаса Братца, Председателя Палаты,
Б.М. Цупанчича,
Р. Тюрмена,
К. Юнгвирта,
Й. Касадеваля,
М. Цацы-Николовски,
К. Трайя,
В. Загребельского,
Э. Штейнер,
Х. Боррего Боррего,
А. Гюлумян,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Я. Шикуты,
И. Зиемеле,
М. Виллигера, судей,
а также при участии М. О"Бойла, заместителя Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 17 января и 19 сентября 2007 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 57325/00), поданной 18 апреля 2000 г. в Европейский суд по правам человека против Чешской Республики восемнадцатью гражданами этой страны (далее - заявители), информация о которых приведена в Приложении к настоящему Постановлению (далее - Приложение), в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. В Европейском суде интересы заявителей представляли Европейский центр по правам цыган (the European Roma Rights Centre), расположенный в г. Будапеште (Budapest), лорд Лестер Херн-Хиллский (Lord Lester of Herne Hill), Королевский адвокат, Дж. Голдстон (J. Goldston), адвокат коллегии адвокатов г. Нью-Йорка (New York), и Д. Струпек (D. Strupek), адвокат из Чехии. Власти Чехии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Чехии при Европейском суде по правам человека В.А. Шормом (V.A. Schorm).
3. Заявители жаловались, inter alia, на то, что при реализации права на образование они подверглись дискриминации по признаку расы и этнического происхождения.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда в рамках этой Секции была создана Палата для рассмотрения настоящего дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 1 марта 2005 г., проведя слушание по вопросу приемлемости и по существу жалобы (пункт 3 правила 54 Регламента Суда), Палата объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. 7 февраля 2006 г. Палата этой Секции в составе: Ж.-П. Коста, Председателя Палаты, А.Б. Бака, И. Кабрала Баррето, К. Юнгвирта, В. Буткевича, А. Муларони и Д. Йочиене, судей, а также при участии С. Долле, Секретаря секции Суда, вынесла Постановление, в котором шестью голосами против одного установила, что статья 14 Конвенции, взятая в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, не была нарушена.
7. 5 мая 2006 г. заявители направили обращение о передаче дела на рассмотрение в Большую палату в соответствии со статьей 43 Конвенции. 3 июля 2006 г. коллегия Большой палаты удовлетворила это обращение.
8. В соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда был определен состав Большой палаты. На заключительном обсуждении судей Х.Л. Розакиса и П. Лоренсена, которые не имели возможности участвовать в дальнейшем рассмотрении дела, заменили запасные судьи К. Трайя и Й. Касадеваль (пункт 3 правила 24 Регламента Суда).
9. Заявители и власти Чехии представили письменные замечания по существу дела. Кроме того, были получены комментарии от различных неправительственных организаций, а именно: Международной ассоциации "Шаг за шагом" (the International Step by Step Association), Цыганского образовательного фонда (the Roma Education Fund), Европейской ассоциации образования детей младшего возраста (the European Early Childhood Research Association), "Интерайтс" (Interights) и "Хьюман Райтс Уотч" (Human Rights Watch); Международной группы по правам меньшинств (Minority Rights Group International), Европейской сети против расизма (the European Network Against Racism) и Европейского цыганского информационного центра (the European Roma Information Office); а также Международной федерации защиты прав человека ({Federation}<*>internationale des ligues des droits de l"Homme, International Federation for Human Rights), которые получили разрешение Председателя Большой палаты принять участие в письменной процедуре по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда). Власти Чехии представили возражения на данные комментарии (пункт 5 правила 44 Регламента Суда).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
10. 17 января 2007 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
В Европейский суд явились:
a) от властей Чехии:
В.А. Шорм, Уполномоченный Чехии при Европейском суде по правам человека;
М. Копсова ({M. Kopsova}),
З. Капрова ({Z. Kaprova}),
Й. Заплетанова ({J. Zapletalova}),
Р. Баринка (R. Barinka),
П. Конупка ({P. Konupka}), советники;
b) от заявителей:
Лорд Лестр Херн-Хиллский, Королевский адвокат,
Дж. Голдстон,
Д. Струпек, представители.
Европейский суд заслушал обращения лорда Лестера Херн-Хиллского, Дж. Голдстона, Д. Струпека и В.А. Шорма.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
11. Сведения о заявителях (имена и место жительства) содержатся в Приложении.
A. Предыстория
12. Согласно документам, размещенным на интернет-сайте Департамента Совета Европы по вопросам цыган (the Roma and Travellers Division of the Council of Europe), цыгане произошли родом из областей, расположенных между северо-западом Индии и Иранским плато. Первые письменные упоминания об их появлении в Европе относятся к XIV веку. Сегодня в Европе насчитывается от восьми до десяти миллионов цыган. Их можно найти почти во всех государствах-членах Совета Европы, а в некоторых государствах Центральной и Восточной Европы они составляют более 5% от общей численности населения. Большинство из них говорит на цыганском языке, входящем в индо-европейскую языковую семью, и этот язык понимает подавляющее большинство цыган в Европе, несмотря на множество диалектов. Обычно цыгане владеют также основным языком области, в которой они живут, или даже несколькими языками.
13. Хотя они живут в Европе с XIV века, зачастую большая часть общества не признает их полноценными европейцами, и в течение всей своей истории они подвергались неприятию и преследованию. Кульминацией этого процесса явилось целенаправленное истребление цыган нацистами, которые считали цыган низшей расой. В результате многовекового отторжения многие цыганские сообщества в наши дни живут в очень сложных условиях, зачастую на периферии общества в государствах, в которых они поселились, а их участие в общественной жизни чрезвычайно ограниченно.
14. В Чешской Республике цыгане имеют статус национального меньшинства и, соответственно, пользуются специальными правами, связанными с этим статусом. Национальная комиссия по делам меньшинств Правительства Чешской Республики (The National Minorities Commission of the Government of the Czech Republic), консультативный орган Правительства без распорядительных полномочий, ответственен за защиту интересов национальных меньшинств, в том числе цыган.
Что касается численности цыганского населения, проживающего в настоящее время в Чехии, имеются разногласия между официальной статистикой, основанной на результатах переписи, и предполагаемой численностью. Согласно оценке предполагаемой численности, которую можно найти на интернет-сайте Комиссии по делам меньшинств Правительства Чешской Республики, цыганское сообщество насчитывает в настоящее время от 150000 до 300000 человек.
B. Специальные школы
15. Согласно информации, предоставленной властями Чехии, специальные школы ({zvlastni skoly}) были созданы после Первой мировой войны для детей с особыми потребностями, в том числе страдающих от умственных или социальных расстройств. Количество учащихся в этих школах все время увеличивалось (с 23000 учеников в 1960 году до 59301 ученика в 1988 году). Из-за требований для поступления в начальные школы ({zakladni skoly}) и вытекающего из них процесса отбора до 1989 года цыганские дети посещали специальные школы.
16. В соответствии с положениями Закона № 29/1984 о школах (the Schools Act), который применяется в настоящем деле, специальные школы относились к категории специализированных школ ({specialni skoly}) и были предназначены для детей с умственными расстройствами, которые не имели возможности посещать "обычные" или специализированные начальные школы. В соответствии с Законом решение о направлении ребенка в специальную школу принималось директором школы на основании результатов тестов на интеллектуальные способности ребенка, проводящихся в образовательном психологическом центре, и должно быть одобрено законным представителем ребенка.
17. После перехода в 1990-х годах к рыночной экономике в Чехии был осуществлен ряд изменений системы специальных школ. Эти изменения затронули также образование цыганских детей. В 1995 году Министерство образования Чехии издало распоряжение о проведении дополнительных уроков для учеников, которые завершили курс обязательного обучения в специальной школе. С 1996/1997 школьного года в детских садах, начальных и специальных школах были введены дополнительные занятия для детей из малоимущих социальных слоев. В 1998 году Министерство образования Чехии одобрило альтернативную программу образования для детей цыганского происхождения, направленных в специальные школы. Цыгане нанимались помощниками преподавателей в начальных и специальных школах для того, чтобы помогать преподавателям и облегчать контакты с семьями учеников. В соответствии с изменениями, внесенными Законом № 19/2000 в Закон о школах, вступившими в силу 18 февраля 2000 г., ученики, закончившие обязательное образование в специальной школе, могли поступить в среднюю школу при условии выполнения вступительных требований для выбранного ими курса.
18. Согласно информации, предоставленной заявителями, которая была получена в результате опроса в 1999 году директоров восьми специальных школ и 69 начальных школ в г. Остраве (Ostrava), общее число учеников, занимающихся в специальных школах в г. Остраве, составляло 1360 человек, из которых 762 (56%) человека были цыганами. Наоборот, цыгане составляли лишь 2,26% от общего числа (33372) учеников начальных школ г. Остравы. Кроме того, хотя лишь 1,8% учеников нецыганского происхождения учились в специальных школах, в г. Остраве доля учеников-цыган, направленных в такие школы, составляла 50,3%. Соответственно, ребенок-цыган в г. Остраве имел в 27 раз больше шансов попасть в специальную школу, чем ребенок-нецыган.
Согласно информации, предоставленной Европейским центром по мониторингу расизма и ксенофобии (в настоящее время Агентство по фундаментальным правам Европейского Союза), более половины детей-цыган в Чехии посещает специальные школы.
Консультативный комитет Рамочной конвенции по защите национальных меньшинств (The Advisory Committee on the Framework Convention for the Protection of National Minorities) в своем Докладе от 26 октября 2005 г. отметил, что согласно неофициальным данным количество цыган среди учащихся специальных школ оценивается приблизительно в 70%.
Наконец, согласно сравнительному обзору по 15 странам, в том числе Европы, Азии и Северной Америки, подготовленному Организацией экономического сотрудничества и развития в 1999 году и процитированному в замечаниях Международной ассоциации "Шаг за шагом", Цыганского образовательного фонда и Европейской ассоциации образования детей младшего возраста<*>, Чешская Республика занимала второе место по условиям помещения детей с физиологическими расстройствами в специальные школы и третье место среди стран, помещающих в такие школы детей с трудностями в обучении. Кроме того, из восьми стран, предоставивших сведения о школьном обучении детей, трудности которых были следствием социальных факторов, Чешская Республика была единственной страной, где используются специальные школы. В других государствах использовали почти исключительно обычные школы для обучения таких детей.
--------------------------------
<*>П. Эванс (P. Evans). "Educating students with special needs: A comparison of inclusion practices in OECD countries", (2006)б Education Canada 44 (1): 32 - 35.
C. Обстоятельства настоящего дела
19. С 1996 по 1999 год заявители были записаны в специальные школы в г. Остраве либо напрямую, либо после короткого периода обучения в общей начальной школе.
20. Согласно материалам дела, представленным в Европейский суд, родители заявителей дали согласие, а в некоторых случаях сами прямо просили направить их детей в специальную школу. Согласие было выражено путем проставления подписи на предварительно заполненном бланке. В случае заявителей № 12 и № 16 даты на бланках относятся к более позднему периоду, чем дата вынесения решений о приеме детей в специальные школы. В обоих случаях даты были исправлены от руки, в одном случае исправление сопровождается отметкой учителя о печатной ошибке.
Решения о приеме были приняты директорами специальных школ и содержали ссылку на рекомендации образовательных психологических центров, в которых заявители прошли психологические тесты. В школьных делах заявителей содержался отчет о прохождении ими испытаний, в том числе результаты тестов с комментариями экзаменующих, рисунки детей и в ряде случаев анкета для родителей.
Письменное решение о приеме направлялось родителям детей. В нем содержались разъяснения права обжалования, которое не было использовано заявителями.
21. 29 июня 1999 г. заявители получили от школьной администрации письмо, сообщавшее о возможности перевода их из специальной школы в начальную. Судя по всему, четверо заявителей (N 5, 6, 11 и 16 в Приложении) успешно сдали вступительный тест и впоследствии посещали обычную школу.
22. В надзорной и апелляционной инстанциях, производство в которых описано ниже, интересы заявителей представлял адвокат, действующий на основании доверенности, составленной родителями заявителей в письменной форме.
1. Ходатайство о пересмотре дела
вне формальной апелляционной процедуры
23. 15 июня 1999 г. все заявители, кроме заявителей под № 1, 2, 10 и 12 в Приложении, попросили Школьный совет г. Остравы ({Skolsky urad}) пересмотреть вне формальной апелляционной процедуры ({prezkoumani} mimo {odvolaci rizeni}) административные решения о приеме их в специальные школы. Они утверждали, что их интеллектуальные способности не были достоверно оценены и что их представители не были надлежащим образом информированы о последствиях согласия на направление детей в специальную школу. Поэтому они просили Школьный совет отменить оспариваемые решения, которые, по их мнению, не соответствовали законодательным требованиям и нарушали их право на образование без дискриминации.
24. 10 сентября 1999 г. Школьный совет проинформировал заявителей о том, что в связи с тем, что оспариваемые решения соответствовали законодательству, условия вынесения процесса за пределы апелляционной процедуры не были соблюдены в настоящем деле.
2. Конституционная жалоба
25. 15 июня 1999 г. заявители № 1 - 12 в Приложении подали конституционную жалобу, в которой они жаловались, inter alia, на фактическую дискриминацию, вытекающую из общих принципов функционирования специальной системы образования. В связи с этим они ссылались, inter alia, на статьи 3 и 14 Конвенции и статью 2 Протокола № 1 к Конвенции. Признавая, что они не обжаловали в апелляционном порядке решения о приеме их в специальные школы, они утверждали, что были недостаточно информированы о последствиях их приема, и утверждали (по вопросу исчерпания средств правовой защиты), что их дело касалось продолжающегося нарушения и вопросов, которые затрагивали далеко не только их личные интересы.
В своей жалобе заявители пояснили, что они были направлены в специальные школы в соответствии со сложившейся практикой применения соответствующих законодательных норм. По их словам, эта практика вела de facto к расовому расслоению и дискриминации, которые были отражены в существовании двух отдельно организованных систем образования для членов различных расовых групп, а именно специальных школ для цыган и "обычных" начальных школ для большинства населения. Такое различие в обращении не базировалось на каких-либо объективных и разумных основаниях, являлось унизительным и лишало их права на образование (так как учебный план в специальных школах был хуже, и ученики из специальных школ не могли вернуться в начальную школу или получить среднее образование, за исключением профессионально-технического образования). Утверждая, что они получили неадекватное образование и их достоинство было оскорблено, заявители просили Конституционный Суд Чехии ({Ustavni} soud) признать факт нарушения их прав, отменить решения о приеме их в специальные школы, предписать ответчикам (соответствующим специальным школам, Школьному совету г. Остравы и Министерству образования Чехии) воздержаться от каких-либо нарушений прав заявителей и восстановить status quo ante, предложив заявителям дополнительные уроки в виде компенсации.
26. В своих письменных замечаниях в Конституционный Суд соответствующие специальные школы подчеркнули, что все заявители были приняты на основании рекомендаций образовательного психологического центра и с согласия их представителей. Кроме того, несмотря на уведомление их о соответствующих решениях, никто из представителей заявителей не решил подать жалобу. По словам представителей школ, представители заявителей были проинформированы о разнице между учебным планом специальной школы и учебным планом начальной школы. Для оценки учеников (с целью возможного перевода в начальную школу) регулярно проводились учительские собрания. Они добавили также, что некоторые заявители (N 5 - 11 в Приложении) были извещены о том, что имелась возможность их перевода в начальную школу.
Школьный совет указал в своих письменных замечаниях, что специальные школы имели собственный правовой статус, что в оспариваемых решениях было разъяснено право на обжалование и что заявители ни разу не контактировали со школьной инспекцией.
Министерство образования Чехии отрицало факт какой-либо дискриминации и отметило тенденцию негативного отношения к работе школ со стороны родителей детей-цыган. Министерство утверждало, что каждому случаю приема в специальную школу предшествовала оценка интеллектуальных способностей ребенка и что согласие родителей было решающим фактором. Далее было отмечено, что в школах г. Остравы работало 18 помощников преподавателей цыганской национальности.
27. В своих заключительных письменных замечаниях заявители подчеркнули, i) что в их школьных делах ничто не говорилось о том, что за их прогрессом регулярно следят с целью возможного перевода в начальную школу, ii) что в заключениях образовательных психологических центров не содержалось информации о проведенных тестах, iii) что их рекомендации о направлении в специальную школу основывались на таких выводах, как: недостаточное владение чешским языком, слишком толерантное отношение к детям со стороны родителей и плохо приспособленное социальное окружение. Они также утверждали, что пробелы в их образовании делали перевод в начальную школу невозможным практически и что социальные и культурные различия не могли оправдать предполагаемого различия в обращении.
28. 20 октября 1999 г. Конституционный Суд Чехии отклонил жалобу заявителей частично на основании ее явной необоснованности, частично на том основании, что он не имел юрисдикции рассматривать ее. Тем не менее, Конституционный Суд предложил компетентным органам внимательно и конструктивно рассмотреть предложения заявителей.
a) По поводу жалобы на нарушение прав заявителей в результате их приема в специальные школы Конституционный Суд признал, что в связи с тем, что только пять решений были упомянуты в конституционной жалобе, он не мог рассматривать дела тех заявителей, которые не обжаловали свои решения.
Что касается пяти заявителей, которые подали конституционные жалобы на решения о приеме их в специальные школы (N 1, 2, 3, 5 и 9 в Приложении), Конституционный Суд решил не принимать во внимание тот факт, что они не подавали обычные жалобы против этих решений, так как Конституционный Суд согласился с тем, что пределы их конституционной жалобы не ограничивались их личными интересами. Однако Конституционный Суд признал, что в представленных на его рассмотрение материалах не было ничего такого, что демонстрировало бы, что соответствующие законодательные положения толковались или применялись в нарушение Конституции, так как решения были приняты директорами, наделенными необходимыми полномочиями, на основе рекомендаций образовательных психологических центров и с согласия представителей заявителей.
b) По поводу жалоб на недостаточное отслеживание прогресса заявителей в школе и на расовую дискриминацию Конституционный Суд отметил, что в его функции не входит оценка общего социального контекста, и признал, что заявители не предоставили конкретных доказательств в поддержку своих заявлений. Конституционный Суд далее отметил, что заявители имели право обжаловать решения о приеме их в специальные школы, но не воспользовались им. Что касается возражения о том, что была предоставлена недостаточная информация о последствиях направления в специальную школу, Конституционный Суд счел, что представители заявителей могли получить такую информацию, поддерживая связь со школами, и что ничто в материалах дела не указывало на то, что они были хоть как-то заинтересованы в переводе в начальную школу. Поэтому Конституционный Суд признал, что данная часть жалобы была явно необоснованной.
II. Применимое национальное законодательство
и правоприменительная практика
A. Закон 1984 года о школах (Закон № 29/1984, отменен
Законом № 561/2004, который вступил в силу 1 января 2005 г.)
29. До 18 февраля 2000 г. часть 1 статьи 19 Закона о школах предусматривала, что для поступления в среднюю общеобразовательную школу ученики должны были успешно завершить начальную школу.
После внесения изменений Законом № 19/2000, который вступил в силу 18 февраля 2000 г., часть 1 статьи 19 в новой редакции предусматривала, что для поступления в среднюю общеобразовательную школу ученики должны были завершить курс обязательного обучения и продемонстрировать во время вступительных испытаний, что они соответствовали условиям поступления на выбранный курс.
30. Часть 1 статьи 31 предусматривала, что специальные школы были предназначены для детей с "умственными расстройствами" ({rozumove} nedostatky), не позволяющими им пройти программу обучения в обычных начальных школах или в специализированных начальных школах ({specialni zakladni skola}), предназначенных для детей, страдающих от сенсорных расстройств, заболеваний или инвалидности.
B. Закон 2004 года о школах (Закон № 561/2004)
31. Этот новый Закон о школьном образовании больше не предусматривает специальных школ в том виде, в каком они существовали до вступления его в силу. Начальное образование отныне предоставляется в начальных школах и специализированных начальных школах, которые предназначены для учеников с тяжелой формой слабоумия, инвалидов и страдающих аутизмом детей.
32. Статья 16 Закона содержит положения, регулирующие обучение детей и учеников со специальными образовательными потребностями. Последние определяются в части 1 как дети, страдающие от инвалидности, проблем со здоровьем или находящиеся в неблагоприятных социальных условиях. Часть 4 статьи 16 предусматривает, что для целей Закона ребенок признается находящимся в неблагоприятных социальных условиях, inter alia, если он происходит из семьи с низким социокультурным статусом или с опасностью проявления социально-патологических явлений. Часть 5 предусматривает, что существование специальных образовательных потребностей должно оцениваться образовательными распределительными центрами (educational guidance centre).
33. Закон также предусматривает, inter alia, введение должности помощника преподавателя, индивидуализированные проекты обучения, подготовительные занятия для детей, находящихся в неблагоприятных социальных условиях, до периода обязательного школьного образования, а также дополнительные занятия для учеников, которые не получили базовое образование.
C. Указ № 127/1997 о специализированных школах
(Decree on specialised schools) (отменен Указом № 73/2005,
который вступил в силу 17 февраля 2005 г.)
34. Пункт 4 статьи 2 Указа закрепил, что для учеников, страдающих слабоумием, доступны следующие школы: специализированные детские сады ({specialni materske skoly}), специальные школы, вспомогательные школы ({pomocne skoly}), профессионально-технические училища ({odborna uciliste}) и профессиональные практические школы ({prakticke skoly}).
35. Пункт 2 статьи 6 Указа предусматривал, что если во время обучения ученика в школе менялся характер его отставания либо если специализированная школа больше не соответствовала уровню его отставания, директор школы, которую посещает ученик, должен после беседы с представителем ученика рекомендовать перевод этого ученика в другую специализированную школу или в обычную школу.
36. Пункт 1 статьи 7 Указа предусматривал, что решение о приеме или переводе ученика, inter alia, в специальную школу должно приниматься директором при условии получения согласия от законных представителей ученика. Пункт 2 статьи 7 предусматривал, что предложение директору школы о направлении ученика, inter alia, в специальную школу могло быть сделано законным представителем ученика, школой, в которой в данный момент учится ученик, образовательным психологическим центром, больницей или клиникой, органом, ответственным за вопросы благополучия семьи и ребенка, либо центром здравоохранения. В случае, если ученик не получает место в специальной школе, директор в соответствии с пунктом 3 статьи 7 Указа должен уведомить об этом законного представителя ученика и компетентный школьный совет или администрацию муниципального образования, в котором проживает ученик. После этого орган по образованию должен проконсультироваться с администрацией муниципального образования и внести предложение относительно школы, в которой ученик должен был получать обязательное образование. Пункт 4 статьи 7 Указа требовал от образовательного психологического центра собирать все документы, имеющие значение для принятия решения, и сообщить директору свои рекомендации относительно вида школы.
D. Указ № 73/2005 "Об обучении детей, учеников
и студентов со специальными образовательными потребностями
и одаренных детей, учеников и студентов" (Decree on the
education of children, pupils and students with
special educational needs and gifted
children, pupils and students)
37. Статья 1 Указа предусматривает, что ученики и студенты со специальными образовательными потребностями должны обучаться при помощи мер поддержки, отличных и выходящих за пределы индивидуализированных образовательных и организационных мер, применяющихся в обычных школах.
38. Статья 2 Указа предусматривает, что дети, специальные образовательные потребности которых были установлены с помощью учебного или психологического тестирования, проведенного в образовательном распределительном центре, получают специальное образование, если у них имеются ясные и убедительные потребности, обеспечивающие направление их в систему специального образования.
E. Национальная практика, принятая в рассматриваемое время
1. Психологическое тестирование
39. Проверка интеллектуальных способностей в образовательном психологическом центре с согласия законных представителей ребенка никогда не была ни принудительной, ни автоматической. Рекомендацию ребенку пройти тестирование обычно делают учителя, когда ребенок впервые был принят в школу или если отмечены трудности в усвоении материала в начальной школе, либо педиатры.
40. По словам заявителей, которые ссылались на экспертов в этой области, большая часть обычно используемых тестов, судя по всему, являются вариантами "Шкалы Векслера для измерения интеллекта у детей" (PDW и WISC III) и "тестов на IQ Стэнфорда-Бинета". Цитируя различные позиции, в том числе мнения учителей и психологов и директора Департамента по специальным школам Министерства образования Чехии в феврале 1999 года, заявители утверждали, что использованные тесты не были ни объективными, ни достоверными, так как они были разработаны исключительно для чешских детей и не прошли стандартизацию или одобрение для использования в отношении детей-цыган. Кроме того, не было принято никаких мер для того, чтобы позволить детям цыган преодолеть свои культурные и языковые недостатки при тестировании. Кроме того, не было издано никаких инструкций для ограничения свободы при проведении тестирования и толковании результатов. Заявители также обратили внимание на Доклад 2002 года, в котором школьная инспекция Чехии отметила, что дети без значительных умственных расстройств по-прежнему направлялись в специальные школы.
41. В Докладе, предоставленном Чехией 1 апреля 1999 г. в соответствии с пунктом 1 статьи 25 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, отмечалось, что психологические тесты "задуманы для большинства населения и не учитывают специфику цыган".
Консультативный комитет по Рамочной конвенции отметил в своем первом Докладе по Чехии, опубликованном 25 января 2002 г., что, хотя эти школы были предназначены для детей с психическими расстройствами и слабоумием, судя по всему, многие дети цыган, не являвшиеся слабоумными или психически больными, направлялись в эти школы из-за реальных или воспринимаемых языковых и культурных различий между цыганами и большинством населения. Комитет подчеркнул, что "направление детей в такие специальные школы должно происходить только в том случае, если это абсолютно необходимо и всегда на основании непротиворечивых, объективных и полных тестов".
В своем втором Докладе по Чехии, опубликованном 26 октября 2005 г., Консультативный комитет отметил: "Тесты и методы, использованные для оценки интеллектуальных способностей детей при приеме в школу, уже были пересмотрены с целью обеспечения того, чтобы они не использовались в ущерб детям цыган". Однако он отметил с озабоченностью, что "пересмотр используемых психологических тестов не оказал заметного влияния. По неофициальной оценке около 70% детей цыган посещают [специальные] школы, и это, учитывая процентное соотношение цыганского населения в Чехии, вызывает сомнения относительно действительности тестов и применяемой на практике методологии".
42. В своем Докладе по Чехии, опубликованном 21 марта 2000 г., Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что направление детей цыган в специальные школы, по сообщениям, зачастую носит почти автоматический характер. По мнению Комиссии, плохие результаты этих детей на дошкольных вступительных испытаниях могли быть объяснены тем фактом, что в Чешской Республике большинство детей цыган не посещали занятия в детском саду. Комиссия в связи с этим считала, что практика направления детей цыган в специальные школы для слабоумных должна быть подробно изучена, чтобы обеспечить справедливость любого тестирования и надлежащую оценку истинных способностей каждого ребенка.
В своем следующем Докладе по Чехии, опубликованном в июне 2004 года, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что тест, разработанный Министерством образования Чешской Республики для оценки умственного уровня ребенка, был необязательным и являлся лишь одним из ряда средств и методов, рекомендованных для применения образовательным распределительным центрам.
43. В своем последнем Докладе "О ситуации с правами цыган в Европе", датированном 15 февраля 2006 г., Комиссар Совета Европы по правам человека отметил: "Дети цыган часто направляются в классы для детей со специальными потребностями без адекватной психологической и педагогической оценки, и реальным критерием здесь, очевидно, является их этническое происхождение".
44. Согласно замечаниям, предоставленным Международной ассоциацией "Шаг за шагом", Цыганским образовательным фондом и Европейской ассоциацией образования детей младшего возраста, страны Центрально-Восточной и Южно-Центральной Европы обычно не имеют разработанного на национальном уровне определения понятия "отклонение" (относящегося к направлению учащихся в специальные школы) и используют понятия, в которых определенная форма инвалидности была связана с социокультурным окружением ребенка, оставляя тем самым простор для дискриминации. Данные о детях с отклонениями часто черпаются из административных источников, а не результатов тщательной оценки действительных качеств ребенка. Так, вызывающая разногласия практика и использование единого теста были свойственны 90-м годам.
В замечаниях отмечается, что оценка, используемая для направления детей цыган в специальные школы в крае Острава, противоречила показателям эффективной оценки, хорошо известным к середине 1990-х годов, например, тем, что были опубликованы в 1987 году Национальной ассоциацией образования детей младшего возраста (the National Association for the Education of Young Children) (США). Эти показатели в настоящее время ассоциируются с Глобальным альянсом за образование детей младшего возраста (the Global Alliance for the Education of Young Children), в который входят организации-члены в Европе и, в частности, в Чехии. Соответствующие индикаторы включали в себя: этические принципы проведения оценки; использование оценочных инструментов для намеченных целей таким образом, чтобы соответствовать критериям профессионального качества; оценку, соответствующую возрасту и другим характеристикам оцениваемых детей; признание развивающего и образовательного значения предмета оценки; использование доказательств оценки для понимания и улучшения обучения; сбор доказательств оценки из реалистичного окружения и в ситуациях, отражающих действительные способности детей; использование множества источников для сбора доказательств оценки; постоянная и связная фильтрация; ограничения на использование индивидуально проводимых нормативно-справочных тестов; а также адекватную информацию для персонала и семей, участвующих в процессе оценки.
Таким образом, оценка детей цыган в крае Острава не учитывала язык и культуру детей, их прошлый опыт обучения и их незнакомство с требованиями тестирования. Использовался один источник доказательств, а не множество. Тестирование имело единичный характер, а не длящийся. Доказательства не собирались в реалистичном и аутентичном окружении, в котором дети могли продемонстрировать свои умения. Слишком большое значение отдавалось индивидуально проводимым стандартизированным тестам, разработанным для другого населения.
Согласно исследованиям, процитированным в данных замечаниях (UNICEF, Innocenti Insight (2005); Save the Children (2000), "Denied a future: The right to education of Roma/Gypsy and Traveller children"; D.J. Losen and G. Orfield (2002), "Introduction: Racial inequity in special education" (Cambridge, MA: Harvard Education Press)), несоразмерное направление некоторых групп детей в специальные образовательные учреждения, являлось следствием ряда факторов, в том числе "неосознанной расовой предвзятости со стороны школьных чиновников, большого материального неравенства, необоснованного доверия на тесты IQ и другие оценочные средства, ненадлежащей реакции учителей на давление, оказываемое большим значением тестирования, и больших различий между родителями, относящимися к меньшинствам, и школьными чиновниками". Таким образом, направление в школу на основании психологического тестирования часто отражает расовую предвзятость в соответствующем обществе.
45. Власти Чехии отметили, что в настоящее время продолжается унификация европейских норм, используемых психологами, а также что государственные органы приняли все от них зависящее для того, чтобы обеспечить проведение психологических тестов экспертами с соответствующей квалификацией с университетским образованием, которые применяют новейшие профессиональные и этические стандарты в специальной области. Кроме того, исследование, проведенное в 1997 году чешскими экспертами по просьбе Министерства образования Чехии, показало, что дети цыган в стандартном тесте на IQ (WISC III) добивались лишь незначительно худших результатов, чем дети чехов (одно очко по шкале IQ).
2. Согласие на направление в специальную школу
46. Статья 7 Указа № 127/1997 "О специализированных школах" признала согласие законных представителей условием sine qua non для направления ребенка в специальную школу. Заявители отметили, что законодательство Чехии не требовало письменной формы для такого согласия. Также заранее не предоставлялась информация об образовании в специальных школах или последствиях приема ребенка в специальную школу.
47. В своем Докладе по Чехии, опубликованном в марте 2000 года, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что родители-цыгане часто одобряли направление детей-цыган в специальные школы, отчасти чтобы избежать издевательств со стороны детей-нецыган в обычных школах и изоляции ребенка от других детей-цыган, а частично из-за относительно низкого интереса к образованию.
В своем Докладе по Чехии, опубликованном в июне 2004 года, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что при решении вопроса о том, давать ли свое согласие, родителям детей-цыган "по-прежнему не хватало информации о негативных последствиях направления детей в такие школы, которое зачастую представлялось родителям как возможность для их детей получить особое внимание и быть вместе с другими детьми цыган".
48. Согласно информации, полученной Международной федерацией защиты прав человека от чешского представительства этой организации, многие школы в Чехии с неохотой принимают детей цыган. Это нежелание объясняется реакцией родителей детей-нецыган, которые часто забирали своих детей из десегрегированных школ, так как опасались того, что уровень школы упадет после поступления в них детей-цыган, либо просто из-за своих предрассудков в отношении цыган. Именно в этом контексте дети цыган проходят тесты, предназначенные для выявления их способностей к обучению по общей учебной программе, после чего родители детей-цыган получают стимул направить своих детей в специальные школы. Выбор родителями специальной школы для своих детей, когда он соответствует их намерениям, соответствует также желанию школьных органов не допускать в обычные школы столько детей-цыган, чтобы их присутствие не привело к тому, что родители детей-нецыган захотят забрать своих детей из этой школы.
3. Последствия
49. Ученики специальных школ занимаются по специальному учебному плану, предположительно адаптированному к их интеллектуальным способностям. Пройдя свой курс обязательного обучения в этой школе, они могут продолжить свое образование в профессионально-техническом училище или, с 18 февраля 2000 г., в других средних школах (при условии, что они смогут доказать на вступительных испытаниях, что соответствуют требованиям для поступления на выбранный курс).
Кроме того, пункт 2 статьи 6 Указа № 127/1997 предусматривал, что, если во время обучения ученика в школе менялся характер его отставания либо если специализированная школа больше не соответствовала уровню его отставания, директор школы, которую посещает ученик, должен после беседы с представителем ученика рекомендовать перевод этого ученика в другую специализированную школу или в обычную школу.
50. В своем последнем Докладе о положении в области защиты прав человека цыган, синти и кочевых групп населения в Европе, датированном 15 февраля 2006 г., Комиссар Совета Европы по правам человека отметил: "Направление в специальные школы и классы часто означает, что эти дети учатся по учебному плану, отстающему от основного учебного плана в обычных школах, что уменьшало их шансы на продолжение образования и поиск работы в будущем. Автоматическое направление детей-цыган на занятия для детей со специальными потребностями может увеличить стигматизацию цыганских детей как менее умных и способных. В то же время сегрегированное образование лишает и цыганских, и нецыганских детей шанса узнать друг друга и научиться жить как равные граждане. Это исключает детей цыган из общества большинства в самом начале их жизни, увеличивая риск попадания в порочный круг маргинализации".
51. Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств отметил в своем втором Докладе по Чехии, опубликованном 26 октября 2005 г., что направление в специальную школу "делает более трудным доступ детей цыган к другим уровням образования, уменьшая тем самым их шансы интегрироваться в общество. Хотя законодательство больше не препятствует переводу из "специальной" в обычную среднюю школу, уровень образования, предлагаемый "специальными" школами, обычно делает невозможным самостоятельное соблюдение всех требований средних школ, в результате чего многие бросают обучение".
52. Согласно замечаниям, представленным Международной ассоциацией "Шаг за шагом", Цыганским образовательным фондом и Европейской ассоциацией образования детей младшего возраста, направление детей в сегрегированные специальные школы было примером очень раннего "отслеживания" студентов путем помещения в данном случае детей, воспринимаемых как имеющих "низкие способности" или "низкий потенциал", в специальные школы с раннего возраста. Такая практика увеличивала неравенство в образовании, так как она имела особенно негативные последствия для достижения уровней малоимущими детьми (см., inter alia, Сообщение Совету Европейского Союза и Европейскому парламенту об "эффективности и равенстве в европейском образовании и системах подготовки" (COM/2006/0481, 8 сентября 2006 г.)). В долгосрочной перспективе "отслеживание" вело к тому, что дети направлялись в менее престижные системы образования и подготовки и бросали занятия в раннем возрасте. Отслеживание, таким образом, могло способствовать созданию провальной социальной конструкции.
53. В своих замечаниях, представленных в Европейский суд, организации Международная группа по правам меньшинств и Европейская сеть против расизма отметили, что дети в специальных школах учились по упрощенному учебному плану, признанному соответствующим низкому уровню развития. Так, в Чехии от детей в специальных школах не ожидают знания алфавита или чисел до 10 до третьего или четвертого класса, в то время как их ровесники в обычных школах получали эти знания на первом году обучения.
III. Документы Совета Европы
A. Комитет министров Совета Европы
Рекомендация Комитета министров Совета Европы № R (2000) 4
государствам-членам об образовании детей цыган в Европе
(принята 3 февраля 2000 г. на 696-ом заседании
на уровне представителей министров)
54. Данная Рекомендация гласит:
"Комитет министров в соответствии с положениями статьи 15 "b" Устава Совета Европы,
Считая, что целью Совета Европы является достижение большего единства между его членами и что эта цель может быть реализована, в частности, путем общих действий в сфере образования;
Признавая, что необходимо срочно создать новые основы для будущих образовательных стратегий в отношении народа цыган в Европе, в частности ввиду высокого уровня безграмотности и полубезграмотности среди них, высокого уровня оставления учебы, а также низкой доли учащихся, заканчивающих начальное образование, и наличия таких особенностей, как плохое посещение школ;
Отмечая, что проблемы, которые стоят перед цыганами в сфере школьного образования, являются по большей части результатом существующей издавна практики в этой сфере, которая привела либо к ассимиляции, либо к сегрегации детей цыган в школах на том основании, что они были "социально и культурно отсталыми";
Считая, что нищенское положение цыган в европейских обществах не может быть преодолено, если детям цыган не будет гарантировано равенство возможностей в сфере образования;
Считая, что образование детей цыган должно иметь приоритетное значение в национальной политике, проводимой в отношении цыган;
Учитывая, что политика, направленная на решение проблем, которые стоят перед цыганами в сфере образования, должна быть всеобъемлющей и основанной на признании того, что вопрос школьного обучения детей цыган связан с широким кругом других факторов и предварительных условий, а именно экономическими, социальными и культурными аспектами и борьбой с расизмом и дискриминацией;
Принимая во внимание, что политика в сфере образования детей цыган должна подкрепляться активным обучением взрослых и политикой в сфере технического образования;
/.../
Рекомендует Правительствам государств-членов при реализации их политики в сфере образования:
- руководствоваться принципами, изложенными в приложении к настоящей Рекомендации;
- довести содержание настоящей Рекомендации до сведения соответствующих государственных органов в своих странах по соответствующим национальным каналам".
55. Соответствующие положения приложения к Рекомендации № R (2000) 4 гласят:
"Руководящие принципы образования детей цыган в Европе
I. Структуры
1. Политика в сфере образования детей цыган должна обеспечиваться адекватными средствами и гибкими структурами, необходимыми для того, чтобы отвечать многообразию населения цыган в Европе, и учитывающими существование различных групп цыган, которые ведут кочевой и полукочевой образ жизни. В этом отношении может быть рассмотрен вариант с дистанционным обучением, основанным на новых коммуникационных технологиях.
2. Следует уделить особое внимание необходимости лучшей координации на международном, национальном, региональном и местном уровнях, чтобы избежать рассеивания усилий и продвигать успешные совместные усилия.
3. С этой целью государства-члены должны обеспечить реагирование министерств образования на вопрос образования детей цыган.
4. Для обеспечения доступа в школы детям цыган должны широко распространяться и делаться доступными схемы дошкольного образования.
5. Особое внимание следует уделить необходимости обеспечения лучшей коммуникации с родителями, в случае необходимости с использованием посредников из сообщества цыган, которые могли бы затем привести к специфическим карьерным возможностям. Родителям должны быть предоставлены специальная информация и сведения о необходимости образования и о механизмах поддержки, которую муниципальные образования могут предложить семьям. Между родителями и школами должно быть взаимопонимание. Отсутствие у родителей знаний и образования (даже безграмотность) также мешает детям получать пользу от системы образования.
6. Должны быть созданы соответствующие структуры поддержки, чтобы позволить детям цыган пользоваться, в частности через позитивные действия, равными возможностями в школе.
7. Государствам-членам предлагается предусмотреть необходимые средства для реализации вышеуказанной политики и механизмов, чтобы нивелировать пропасть между учениками, являющимися цыганами, и большинством учеников.
II. Учебный план и обучающие материалы
8. Политика образования детей цыган должна реализовываться в рамках более широкой межкультурной политики с учетом конкретных особенностей цыганской культуры и обездоленного положения многих цыган в государствах-членах.
9. Учебный план в целом и обучающие материалы должны быть разработаны, следовательно, таким образом, чтобы принимать во внимание культурную самобытность детей цыган. История и культура цыган должны быть введены в обучающие материалы, чтобы отражать культурную самобытность детей цыган. Участие представителей сообщества цыган должно стимулироваться при совершенствовании обучающих материалов по истории, культуре или языку цыган.
10. При этом государства-члены должны обеспечивать, чтобы это не вело к составлению отдельных учебных планов, что может привести к появлению отдельных занятий.
11. Государства-члены должны также стимулировать совершенствование обучающих материалов на основе позитивной практики, чтобы помогать учителям в их ежедневной работе с учениками цыган.
12. В странах, где говорят на цыганском языке, детям цыган в школах должны создаваться возможности для изучения родного языка.
III. Наем и подготовка учителей
13. Важно, чтобы будущие учителя получали специальные знания и подготовку, чтобы лучше понимать учеников-цыган. Тем не менее, образование детей цыган должно оставаться неотъемлемой частью общей системы образования.
14. Сообщество цыган должно быть привлечено к разработке таких учебных планов и непосредственно участвовать в предоставлении информации будущим учителям.
15. Также должна быть оказана поддержка в подготовке и найме учителей из сообщества цыган.
/.../".
В. Парламентская ассамблея Совета Европы
1. Рекомендация № 1203 (1993) о цыганах в Европе
56. Парламентская ассамблея сделала, inter alia, следующие общие замечания:
"Одной из целей Совета Европы является содействие появлению истинной европейской культурной самобытности. В Европе существует множество разнообразных культур, и все они, в том числе культура многих национальных меньшинств, обогащали культурное разнообразие Европы и способствовали ему.
Особое место среди национальных меньшинств занимают цыгане. Они разбросаны по всей Европе, не имеют страны, которую могут назвать своей, они - настоящее европейское меньшинство, но они не соответствуют определениям национальных и языковых меньшинств.
В качестве внетерриториального меньшинства цыгане существенно способствуют культурному разнообразию в Европе. В различных частях Европы их вклад различен, с помощью языка и музыки или торговли и ремесел.
Теперь, когда Центральная и Восточная Европа состоит из государств-членов, количество цыган, проживающих в государствах-членах Совета Европы, резко увеличилось.
Нетерпимость к цыганам со стороны других людей существовала веками. Вспышки расовой и социальной ненависти, однако, происходят все более регулярно, и напряженные отношения между сообществами способствуют плачевному положению, в котором проживает большинство цыган сегодня.
Уважение прав цыган, индивидуальных, основополагающих прав и прав человека, а также их прав в качестве меньшинства, имеет существенное значение для улучшения их положения.
Гарантии равных прав, равных возможностей, равного обращения, а также меры, направленные на улучшение их положения, позволят оживить цыганский язык и цыганскую культуру, обогатив тем самым европейское культурное разнообразие.
Гарантии использования прав и свобод, изложенных в статье 14 Европейской конвенции о правах человека, важны для цыган и позволяют им отстаивать свои индивидуальные права.
/.../".
57. В части, касающейся образования, Рекомендация гласит:
"Следует расширить существующие европейские программы для подготовки учителей цыган;
Особое внимание следует уделить образованию женщин, в целом, и матерей с их молодыми детьми, в частности;
Талантливых молодых цыган следует стимулировать обучаться и выступать в качестве посредников для цыган;
/.../".
2. Рекомендация № 1557 (2002)
"О правовом положении цыган в Европе"
58. Данная Рекомендация гласит, inter alia:
"/.../
3. В настоящее время цыгане по-прежнему подвергаются дискриминации, маргинализации и сегрегации. Они сталкиваются с широкомасштабной дискриминацией во всех областях общественной и частной жизни, в том числе в плане возможности пользования общественными местами, доступа к образованию, занятости, медицинскому обслуживанию и жилью, в вопросах пересечения границ, предоставления убежища. Изоляция, экономическая и социальная сегрегация цыган превращаются в этническую дискриминацию, которая обычно затрагивает самые слабые социальные группы.
4. Цыгане образуют особую группу ввиду своего двойного статуса меньшинства. Они являются этнической общиной, и большинство из них относится к социально неблагополучным слоям общества.
/.../
15. Совет Европы может и должен играть важную роль в деле улучшения правового статуса, уровня равноправия и условий жизни цыган. Ассамблея призывает государства-члены выполнить шесть общих условий, необходимых для улучшения положения цыган в Европе:
/.../
c) в области гарантий равного статуса для цыган в качестве этнического или национального меньшинства в области образования, занятости, жилья, здравоохранения и общественных услуг государствам-членам следует обратить особое внимание на следующие вопросы:
i) содействие формированию равных возможностей для цыган на рынке труда;
ii) создание для учащихся-цыган возможностей получения образования на всех уровнях от дошкольных учреждений до университетов;
iii) расширение активной работы по набору цыган в штат государственных служб, деятельность которых важна для цыганских общин: начальных и средних школ, системы социального обеспечения, поликлиник, местной администрации;
iv) искоренение практики раздельного школьного обучения для цыганских детей, в частности, помещения цыганских детей в школы или классы для умственно неполноценных лиц;
d) в области разработки и осуществления позитивной дискриминации и преференциального отношения к социально неблагополучным слоям населения, включая цыган как социально неблагополучную общину, в сфере образования, занятости и жилья...;
e) в области принятия конкретных мер и создания специальных институтов с целью защиты языка, культуры, традиций и самобытности цыган:
/.../
ii) способствовать тому, чтобы родители-цыгане отправляли своих детей в начальные и средние школы, колледжи и университеты, а также распространять среди них информацию о необходимости образования;
/.../
v) принимать цыган на должности преподавателей, особенно в местностях с большим цыганским населением;
f) в области борьбы с расизмом, ксенофобией и нетерпимостью на местном, региональном и международном уровне:
/.../
vi) обратить особое внимание на проявление дискриминации в отношении цыган, особенно в области образования и занятости...".
C. Европейская комиссия против расизма и нетерпимости
1. Общеполитическая рекомендация
Европейской комиссии против расизма и нетерпимости № 3
"Борьба с расизмом и нетерпимостью в отношении цыган"
(принята 6 марта 1998 г.)
59. Соответствующие положения данной Рекомендации гласят:
"Европейская комиссия против расизма и нетерпимости
/.../
Напоминая, что борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и связанной с ними нетерпимостью является неотъемлемой частью мер защиты и продвижения прав человека, что эти права универсальны и неразделимы и что все люди без различий по каким-либо признакам имеют право на эти права;
Подчеркивая, что борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и связанной с ними нетерпимостью заключается, прежде всего, в защите прав наиболее уязвимых членов общества;
Будучи убежденной, что в любом действии, направленном на борьбу с расизмом и дискриминацией, следует уделять внимание жертве и улучшению ее положения;
Отмечая, что цыгане по всей Европе страдают от постоянных предрассудков, являются жертвами расизма, глубоко укоренившегося в обществе, иногда являются жертвами насильственных проявлений расизма и нетерпимости, а также что их основополагающие права регулярно нарушаются и подвергаются угрозам;
Отмечая также, что постоянные предрассудки против цыган ведут к дискриминации против них в основных сферах социальной и экономической жизни, а также что такая дискриминация является основным фактором в процессе социальной изоляции большинства цыган;
Будучи убежденной, что продвижение принципа терпимости является гарантией сохранения открытых и плюралистических обществ, учитывающих мирное сосуществование;
Рекомендует Правительствам государств-членов:
/.../
- обеспечить борьбу с дискриминацией как таковой, а также дискриминационной практикой путем принятия адекватного законодательства и введения с этой целью в законодательство специальных положений, особенно в сфере занятости, жилищных гарантий и образования;
/.../
- решительно бороться со всеми формами школьной сегрегации в отношении детей цыган и обеспечивать эффективное пользование равным доступом к образованию;
/.../".
2. Общеполитическая рекомендация
Европейской комиссии против расизма
и нетерпимости № 7 "О национальном законодательстве
по борьбе с расизмом и расовой дискриминацией"
(принята 13 декабря 2002 г.)
60. Для целей настоящей Рекомендации использованы следующие определения:
"a) "расизм" означает убежденность в том, что такое основание, как: раса, цвет, язык, религия, национальность, национальное или этническое происхождение, оправдывает презрение к лицу или группе людей, либо превосходство одного лица или группы лиц.
b) "прямая расовая дискриминация" означает любое отличающееся обращение на основе такого основания, как: раса, цвет, язык, религия, национальность, национальное или этническое происхождение, не имеющее объективного и разумного оправдания. Отличающееся обращение не имеет объективного и разумного оправдания, если оно не преследует законную цель или если отсутствует разумная и соразмерная связь между использованными средствами и поставленной целью.
c) "косвенная расовая дискриминация" означает случаи, когда очевидно нейтральный фактор, такой, как: правовая норма, критерий или практика, не может быть легко соблюден либо ставит в неблагоприятное положение лиц, которые принадлежат к группе, выделяющейся на таком основании, как: раса, цвет, язык, религия, национальность, национальное или этническое происхождение, если только такой фактор не имеет объективного и разумного оправдания. Последний случай имеет место, если фактор не преследует законную цель или если отсутствует разумная и соразмерная связь между использованными средствами и поставленной целью".
61. В Пояснительном меморандуме к этой Рекомендации отмечается (пункт 8), что определения прямой и косвенной расовой дискриминации, содержащиеся в подпунктах "b" и "c" пункта 1 Рекомендации, разработаны на основе определений, содержащихся в Директиве Совета Европейского Союза 2000/43/ЕС "О реализации принципа равного обращения с людьми независимо от расового и этнического происхождения" и Директиве Совета Европейского Союза 2000/78/ЕС "Об установлении общих принципов равного обращения в трудовых и профессиональных отношениях", а также на основе прецедентной практики Европейского суда по правам человека.
3. Доклад по Чехии, опубликованный в сентябре 1997 года
62. В разделе Доклада, посвященном политическим аспектам образования и подготовки, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что общественное мнение иногда являлось скорее негативным в отношении некоторых групп, особенно сообщества цыган, и предложила принять меры для повышения уровня общественного осознания вопросов расизма и нетерпимости, а также терпимости ко всем группам общества. Комиссия добавила, что следует принять специальные меры в отношении образования и подготовки представителей меньшинств, в частности членов сообщества цыган.
4. Доклад по Чехии, опубликованный в марте 2000 года
63. В этом Докладе Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что преграды и фактическая дискриминация, с которыми сталкиваются представители цыганского сообщества в сфере образования, вызывали серьезную обеспокоенность. Отмечалось, что дети цыган были слишком широко представлены в специальных школах и что направление их в специальные школы, по сообщениям, зачастую носило почти автоматический характер. Родители цыган часто одобряли данное решение отчасти для того, чтобы избежать издевок со стороны детей-нецыган в обычных школах и изоляции ребенка от других детей-цыган, а частично из-за относительно низкого интереса к образованию. Соответственно, большинство детей цыган направлялись в образовательные учреждения, предназначенные для других целей, предлагающие небольшие возможности для развития умений и образования, и, таким образом, очень ограниченные возможности для дальнейшего обучения или работы. Получение членами цыганских общин образования после начальной школы было чрезвычайно редким случаем.
64. Поэтому Европейская комиссия против расизма и нетерпимости считала, что практика направления детей цыган в специальные школы для умственно отсталых должна быть изучена в полном объеме, чтобы обеспечить справедливость используемых тестов и надлежащую оценку способностей каждого ребенка. Комиссия также считала, что основополагающее значение имело то, что родители цыган должны знать о необходимости получения их детьми образования на регулярной основе. В целом, Комиссия считала, что было необходимо более тесное участие представителей цыганских общин в вопросах образования. Для начала государственным органам следовало обеспечить, чтобы родители-цыгане получали полную информацию о принимаемых мерах и стимулировались к участию в принятии решений по вопросам образования их детей.
5. Доклад по Чехии, опубликованный в июне 2004 года
65. По поводу доступа детей цыган к образованию Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила в данном Докладе, что она была обеспокоена тем фактом, что детей цыган по-прежнему направляли в специальные школы, что помимо продолжения их сегрегации от основной части общества негативно влияло на всю их оставшуюся жизнь. Стандартизированный тест, разработанный Министерством образования Чехии для оценки умственного развития ребенка, не был обязательным и являлся лишь одним из ряда средств, рекомендованных психологическим центрам. Что касается другого элемента, требуемого для направления ребенка в специальную школу, а именно согласия законного представителя ребенка, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что родители, принимающие такие решения, продолжали испытывать нехватку информации относительно долгосрочных негативных последствий направления детей в такие школы, которое очень часто представляется родителям как возможность для их детей получить специализированную помощь и находиться вместе с другими цыганскими детьми. Комиссия отметила также, что получила сообщения от родителей-цыган о том, что их не допускали в обычные школы.
Европейская комиссия против расизма и нетерпимости также отметила, что Закон о школах вступил в силу в январе 2000 года и предусмотрел возможность ученикам из специальных школ подавать заявления о приеме в средние школы. Согласно различным источникам эта возможность оставалась большей частью теоретической, так как специальные школы не предоставляли детям знания, требуемые для изучения учебной программы средней школы. Отсутствовали меры, обеспечивающие проведение дополнительных занятий с учениками, прошедшими через систему специальной школы, чтобы вывести их на уровень, при котором они будут адекватно подготовлены для обучения в средней школе.
Европейская комиссия против расизма и нетерпимости получила очень позитивную ответную реакцию, выражающуюся в успехе "нулевых курсов" (подготовительных занятий) на дошкольном уровне в плане повышения числа цыганских детей, посещающих обычные школы. Однако Комиссия выразила обеспокоенность новой тенденцией поддержания системы сегрегированного образования в новой форме, которая включает в себя специальные классы в обычных школах. В связи с этим ряд соответствующих деятелей опасались, что предлагаемый новый Закон о школах создавал возможность для еще большего отделения цыган в результате введения новой категории специальных программ для "социально неблагополучных".
Наконец, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что, несмотря на инициативы Министерства образования (помощники по классам, подготовительные программы для учителей, пересмотр учебного плана начальной школы), проблема низкого уровня участия цыган в среднем и высшем образовании, описанная Комиссией во втором Докладе, продолжала существовать.
D. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств
1. Доклад, предоставленный Чехией 1 апреля 1999 г.
в соответствии с пунктом 1 статьи 25 Рамочной конвенции
о защите национальных меньшинств
66. В Докладе говорилось, что власти Чехии приняли меры в сфере образования, сфокусированные на обеспечении надлежащих условий, особенно для детей из социально и культурно неблагополучного окружения, в частности, из сообщества цыган, путем открытия подготовительных классов в начальных и специальных школах. Отмечалось, что "цыганские дети со средним или выше среднего интеллектом часто направляются в такие школы на основании результатов психологического тестирования (это происходит всегда с согласия родителей). Эти тесты задуманы для большинства населения и не учитывают специфику цыган. Ведется работа по пересмотру этих тестов". В некоторых специальных школах учащиеся цыгане составляют от 80 до 90 процентов от общего числа учеников.
2. Доклад, предоставленный Чехией 2 июля 2004 г.
67. Власти Чехии согласились с тем, что цыгане были особенно подвержены дискриминации и социальной изоляции, и отметили, что она готовилась принять всеобъемлющие антидискриминационные меры, связанные с исполнением Директивы Совета Европейского Союза о реализации принципа равного обращения. Новое законодательство должно было быть принято в 2004 году (Закон № 561/2004 принят 24 сентября 2004 г. и вступил в силу 1 января 2005 г.).
В сфере образования цыган, как указывалось в Докладе, государство приняло различные конструктивные меры с целью радикального изменения сложившегося положения детей-цыган. Власти Чехии признали несостоятельной практику направления большого числа цыганских детей в специальные школы. Необходимость в конструктивных действиях была вызвана не только социокультурными препятствиями для цыганских детей, но и характером всей системы образования и неспособности ее в достаточной мере отражать культурные отличия. Предлагаемый новый Закон о школах должен был привнести изменения в систему специального образования, превратив "специальные школы" в "специальные начальные школы" и предоставив тем самым направленную помощь детям в устранении социокультурных препятствий. Изменения включали в себя подготовительные занятия, индивидуальные учебные программы для детей в специальных школах, меры дошкольного образования, расширенную роль помощников из цыганского сообщества и специализированные программы подготовки учителей. В связи с тем, что одной из основных проблем, с которой сталкиваются учащиеся цыгане, являлось плохое владение чешским языком, Министерство образования Чехии считало наилучшим решением (и единственным реалистичным) подготовительные классы на дошкольном уровне для детей из неблагополучного социокультурного окружения.
В Докладе также содержались ссылки на ряд проектов и программ, реализуемых на национальном уровне в данной сфере ("Поддержка интеграции цыган", "Программа интеграции цыган/Реформа многокультурного образования" и "Реинтеграция учащихся в специальных школах цыган в начальные школы").
3. Заключение по Чехии Консультативного комитета
по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств,
опубликованное 25 января 2002 г.
68. Консультативный комитет отметил, что, хотя специальные школы предназначались для умственно отсталых детей, судя по всему, многие дети цыган, которые не были умственно отсталыми, направлялись в эти школы из-за их реальных и предполагаемых языковых и культурных различий с большинством населения. Комитет счел, что такая практика не соответствовала Рамочной конвенции, и подчеркнул, что направление детей в такие школы должно осуществляться только тогда, когда это абсолютно необходимо, и всегда на основании последовательных, объективных и полных тестов.
69. Специальные школы привели к высокому уровню изоляции учащихся цыган от других людей и к низкому уровню образования среди цыган. Это признано властями Чехии, и государственные и общественные деятели согласились с необходимостью проведения реформы. Однако имелись разногласия относительно точного характера реформы, размера выделяемых на реформу средств и скорости проведения реформы. Консультативный комитет придерживался мнения, что власти Чехии должны были продолжать реформу, консультируясь с заинтересованными лицами, чтобы обеспечить равные возможности для доступа в школы детей цыган и равные права на обычное образование в соответствии с принципами, изложенными в Рекомендации Комитета министров Совета Европы государствам-членам № R (2000) 4 "Об образовании детей цыган в Европе".
70. Консультативный комитет отметил с одобрением инициативы, предпринятые при введении так называемых "нулевых курсов", позволявших готовить детей цыган к получению основного школьного образования, inter alia, путем улучшения уровня владения чешским языком, и призывал власти государства делать эти нововведения более доступными. Комитет также признал наиболее позитивным шагом создание должности цыганских советников преподавателей в школах, инициативу гражданского общества. Консультативный комитет одобрил усилия государственных органов по обеспечению увеличения числа и развития таких должностей. Следующей важнейшей целью являлось обеспечение того, чтобы гораздо большее число детей цыган имели доступ и успешно завершали среднее образование.
4. Заключение Консультативного комитета по Чехии,
опубликованное 26 октября 2005 г.
71. В данном Заключении Консультативный комитет отметил, что государственные органы были искренне заинтересованы в улучшении ситуации с образованием детей цыган и пытались различными путями реализовать эту цель на практике. В связи с этим Консультативный комитет отметил, что было слишком рано определять, насколько существенно пересмотренная система образования, введенная новым Законом о школах (N 561/2004), изменила бы существующее положение со слишком большим представительством цыганских детей в специальных школах и специальных классах.
72. Консультативный комитет отметил, что государственные органы уделяли особое внимание необоснованному направлению детей цыган в специальные школы. Тесты и методы оценки интеллектуальных способностей детей при приеме в школу уже были пересмотрены с целью обеспечения того, чтобы они не были использованы в ущерб детям цыган. Были запущены новые образовательные программы для помощи детям цыган в преодолении их проблем, в том числе отмена платы за последний год дошкольного образования, смягчение правил о минимальных размерах класса, более индивидуализированное образование, назначение помощников преподавателей (в основном цыган), а также составление методологических пособий и руководств для учителей, работающих с детьми цыган. Подготовительные дошкольные занятия были организованы для детей цыган и уже проявили себя хорошо, хотя и в сравнительно небольших масштабах. Чтобы задействовать всех детей, эти меры должны применяться более широко. Консультативный комитет также отметил специальную программу поддержки доступа цыган к среднему и высшему образованию и усилия, направленные на построение сети квалифицированных учителей и помощников преподавателей цыган.
73. Консультативный комитет отметил, тем не менее, что, хотя постоянное отслеживание и оценка ситуации со школьным образованием детей-цыган были одним из приоритетов властей Чехии, в Докладе Правительства Чехии мало говорилось о степени интеграции, которой они достигли в настоящее время в школах, эффективности или значении многих мер, принятых в отношении детей цыган. Комитет с озабоченностью отметил, что данные меры привели к незначительным улучшениям и что местные органы власти систематически не реализовывали правительственную схему поддержки школ и не всегда имели решимость, необходимую для эффективных действий в этой сфере.
74. Консультативный комитет с обеспокоенностью отметил, что согласно неправительственным источникам значительное число детей цыган по-прежнему направлялись в специальные школы в очень раннем возрасте, а также что пересмотр психологических тестов, использованных в данном контексте, не возымел должного эффекта. По неофициальной оценке в этих школах училось до 70% детей-цыган, и это, учитывая процентное соотношение цыганского населения во всем населении Чехии, заставляло сомневаться в законности тестирования и применяемой методологии. Ситуацию еще более осложняет тот факт, что все более сложным становится доступ детей цыган к другим уровням образования, что снижает их шансы на интеграцию в общество. Хотя законодательство больше не препятствовало детям переходить из специальных в обычные средние школы, уровень образования, предлагаемый специальными школами, обычно не позволял справиться с требованиями средних школ, в результате чего большинство из них выпадало из системы. Хотя оценки количества детей цыган, оставшихся вне школьной системы, варьируются, те, кто посещали школу, редко шли дальше начальной школы.
75. Кроме того, Консультативный комитет отметил, что, несмотря на повышающие уровень осознания инициативы Министерства образования Чехии, многие дети цыган, посещающие обычные школы, были изолированы от других детей и преподавателей либо даже занимались в отдельных классах. В то же время было признано, что в некоторых школах дети цыган являлись самой большой группой учеников просто потому, что соответствующие школы располагались возле мест компактного проживания цыганских общин. По другим источникам материальные условия в некоторых школах, которые они посещали, были сомнительными, и образование, которое они получали, в большинстве случаев оставалось недостаточно адаптированным к их положению. Было важно обеспечить, чтобы эти школы также предоставляли качественное образование.
76. По мнению Консультативного комитета, приоритет должен быть отдан направлению детей цыган в обычные школы, поддержке и распространению подготовительных классов, а также институту помощников преподавателей. Найму преподавательского состава из числа цыган и ознакомлению всех преподавателей со спецификой ситуации детей цыган также следовало уделять повышенное внимание. Активное участие родителей, в частности в отношении исполнения нового Закона о школах, также следует стимулировать в качестве условия sine qua non для общего улучшения ситуации с образованием цыган. Наконец, требовались более решительные действия в борьбе с изоляцией детей цыган в обычных и специальных школах. Более четкий подход вкупе с инструкциями и немедленными действиями на всех уровнях требовался для прекращения практики необоснованного направления этих детей в специальные школы, предназначенные для детей с умственной отсталостью. Эффективные контрольные мероприятия, специально предназначенные для искоренения практики ненадлежащего направления детей в такие школы, должны стать одним из постоянных приоритетов.
Е. Комиссар Совета Европы по правам человека
Итоговый доклад Альваро Хиль-Роблеса о положении
в области защиты прав человека цыган, синти и кочевых
групп населения в Европе (от 15 февраля 2006 г.)
77. В третьем разделе Доклада, касающегося дискриминации в области образования, Комиссар отметил, что тот факт, что значительное число детей цыган не имело доступа к образованию того же уровня, что и другие дети, являлся отчасти результатом дискриминационной практики и предрассудков. В связи с этим он отметил, что сегрегация в области образования была общей проблемой многих государств-членов Совета Европы. В некоторых странах существовали сегрегированные школы в сегрегированных поселениях, в других - специальные классы для детей цыган в обычных школах либо явное превосходство в представительстве детей цыган в классах для детей со специальными потребностями. Дети цыган часто зачисляются в классы для детей со специальными потребностями без надлежащей психологической и педагогической оценки, и реальным критерием здесь было этническое происхождение. Направление в специальные школы и классы часто означает, что эти дети учатся по учебному плану, отстающему от основного учебного плана в обычных школах, что уменьшало их шансы на продолжение образования и поиск работы в будущем. Автоматическое направление детей цыган в классы для детей со специальными потребностями может увеличить стигматизацию цыганских детей как менее умных и способных. В то же время сегрегированное образование лишает и цыганских и нецыганских детей шанса узнать друг друга и научиться жить как равные граждане. Это исключает детей цыган из общества большинства в самом начале их жизни, увеличивая риск попадания в порочный круг маргинализации.
78. Комиссару Совета Европы по правам человека сообщили, что в Чехии молодые члены цыганских общин имели слишком большое представительство в "специальных" школах и классах для детей с легкой умственной отсталостью. В то же время он отметил, что государственные органы ввели должность цыганского помощника учителя в обычных классах и предусмотрели предварительные занятия, а также что эти инициативы показали многообещающие результаты, хотя пока лишь в небольших масштабах вследствие нехватки средств. В частности, подготовительные занятия для социально неблагополучных детей были центральным звеном в попытках преодолеть чрезмерное число детей цыган в специальных школах. Власти Чехии считали, что подготовительные школы при детских садах успешно выполняли функции по интеграции детей цыган в обычные школы. В 2004 году Чехия также наняла 332 помощника преподавателей, занимавшихся специальными потребностями учащихся цыган.
79. Также отмечалось, что специальные классы или специальные учебные планы для цыган были введены с хорошими намерениями и с целью преодоления языкового барьера или исправления ситуации с непосещением детьми цыган дошкольных учреждений. Очевидно, было необходимо отвечать на эти вызовы, но сегрегация или систематическое направление детей цыган в классы, которые занимались по упрощенной или специально разработанной на цыганском языке учебной программе, изолируя их от других учеников, очевидно, являлось искаженным ответом. Вместо сегрегации следует уделить существенное внимание таким мерам как: дошкольная и школьная образовательная и лингвистическая поддержка, а также обеспечение работы школьных помощников вместе с учителями. В некоторых сообществах решающим является повышение уровня информированности родителей цыган, которые сами могли не иметь возможности посещать школу, о необходимости и выгодах от адекватного образования для их детей.
80. В заключение, Комиссар сделал ряд рекомендаций, относящихся к образованию. Там, где до сих пор существует сегрегированное образование в той или иной форме, оно должно быть заменено обычным общим образованием и, при необходимости, запрещено на законодательном уровне. Должны быть выделены адекватные средства на дошкольное образование, языковую подготовку и подготовку школьных помощников, чтобы обеспечить успешность усилий по десегрегации. Следует проводить адекватную оценку, прежде чем направлять детей в специальные классы, чтобы обеспечить, чтобы единственным критерием при таком направлении были объективные потребности ребенка, а не его этническое происхождение.
IV. Применимое право и практика Европейского сообщества
81. Принцип, запрещающий дискриминацию и требующий равного обращения, давно закреплен в большом количестве правовых актов Сообщества в соответствии со статьей 13 Договора, учреждающего Европейское сообщество. Данное положение позволяет Совету Европейского Союза по предложению или рекомендации Европейской комиссии и после консультации с Европейским парламентом единогласным решением принимать меры, необходимые для борьбы с дискриминацией по признакам пола, расы, этнической принадлежности, религии или верования, физической неполноценности, возраста или сексуальной ориентации.
82. Так, пункт 2 статьи 2 Директивы Совета Европейского Союза от 15 декабря 1997 г. № 97/80/ЕС "О бремени доказывания по делам о дискриминации по признаку пола" гласит: "Косвенная дискриминация имеет место в случае, если очевидно нейтральное условие, критерий или практика ставят в невыгодное положение значительное большее число лиц одного пола, если только такое условие, критерий или практика не являются надлежащими, необходимыми и обоснованными объективными факторами, не связанными с полом". Пункт 1 статьи 4, касающийся бремени доказывания, гласит: "Государства-члены принимают такие меры, какие могут быть необходимы в соответствии с их национальными судебными системами, чтобы обеспечить, что, если лица, считающие, что с ними потупили несправедливо, с нарушением в отношении них принципа равного обращения, представят суду или другому компетентному органу факты, из которых можно сделать вывод о наличии прямой или косвенной дискриминации, то бремя доказывания того, что принцип равного обращения не был нарушен, лежит на ответчике".
83. Точно так же целью Директивы Совета Европейского Союза от 29 июня 2000 г. № 2000/43/ЕС "О реализации принципа равного обращения вне зависимости от расовой и этнической принадлежности" и Директивы Совета Европейского Союза от 27 ноября 2000 г. № 2000/78/ЕС "О создании общих стандартов в поддержку равноправия в сфере занятости и труда" является запрет в соответственно регулируемых ими областях любой прямой и косвенной дискриминации по признаку расы, этнической принадлежности, религии или вероисповедания, физической неполноценности, возраста или сексуальной ориентации. В преамбулах к этим Директивам говорится: "Оценка фактов, на основании которых можно сделать вывод о том, что имела место прямая или косвенная дискриминация, - дело национальных судебных или иных компетентных органов, в соответствии с правилами национального законодательства или национальной практики. Подобные правила могут предусматривать, в частности, что факт косвенной дискриминации может устанавливаться любыми средствами, включая статистические данные", и "Правила относительно бремени доказательства должны быть приспособлены к тем случаям, когда имеются доказательства дискриминации, достаточные при отсутствии опровержения, и, что касается эффективного применения принципа равенства, то бремя доказывания должно быть возложено на ответчика, когда представлено свидетельство такой дискриминации".
84. В частности, Директива № 2000/43/ЕС предусматривает в статье 2 (Концепция дискриминации) и статье 8 (Бремя доказывания) следующее:
Статья 2
"1. В настоящей Директиве принцип равного обращения означает, что не должно быть никакой прямой или косвенной дискриминации на основе расовой или этнической принадлежности.
2. В значении пункта 1:
a) прямая дискриминация имеет место, если с одним лицом обращаются, обращались или будут обращаться хуже, чем с другим в сопоставимой ситуации на основе расовой или этнической принадлежности;
b) косвенная дискриминация имеет место, если очевидно нейтральное условие, критерий или практика поставили бы лица определенной расовой или этнической принадлежности в особо неудобное положение по сравнению с другими лицами, если только данное условие, критерий или практика объективно не оправданы законной целью и средства достижения этой цели не являются адекватными и необходимыми.
/.../".
Статья 8
"1. Государства-члены должны предпринимать в рамках своих национальных судебных систем необходимые меры, чтобы в тех случаях, когда лица, считающие, что им причинен вред в силу неприменения к ним принципа равного обращения, устанавливают перед судом или другим компетентным органом власти факты, на основании которых можно предположить, что имела место прямая или косвенная дискриминация, то тогда ответчик должен доказывать, что нарушение принципа равного обращения не имело места.
2. Положения пункта 1 не препятствуют государствам-членам устанавливать в отношении доказательств правила, которые более благоприятны для заявителя.
3. Положения пункта 1 неприменимы в уголовном процессе.
/.../
5. Государства-члены не вправе применять положения пункта 1 к процедурам, в которых расследование фактов дела относится к компетенции суда или другого компетентного органа".
85. В соответствии с прецедентной практикой Суда Европейских сообществ дискриминация, которая влечет применение правил, отличных от тех, что применяются в схожих ситуациях, либо применение таких же правил к различным ситуациям, может быть явной и скрытой, а также прямой и косвенной.
86. В Постановлении от 12 февраля 1974 г. по делу "Джованни Мария Сотджиу против "Дойче Бундеспост" (Giovanni Maria Sotgiu v. Deutsche Bundespost) (дело № 152-73, § 11) Суд Европейских сообществ отметил:
"...Правила о равном обращении... запрещают не только явную дискриминацию по признаку национальности, но и скрытые формы дискриминации, которые вследствие применения других критериев дифференциации ведут фактически к тому же результату...".
87. В Постановлении от 13 мая 1986 г. по делу "Билка-Кауфхаус ГмбХ" против Карин Вебер фон Хартц" (Bilka-Kaufhaus GmbH v. Karin Weber von Hartz) (дело 170/84, § 31) Суд Европейских сообществ отметил:
"...Статья 119 Договора об учреждении Европейского сообщества нарушена департаментом торговой компании, который исключает работников, работавших по совместительству, из пенсионной схемы, когда такое исключение затрагивает гораздо больше женщин, чем мужчин, если только предприятие не докажет, что такое исключение основано на объективно оправданных факторах, не связанных с какой-либо дискриминацией по признаку пола".
88. В Постановлении от 9 февраля 1999 г. по делу "Королева против министра труда, ex parte Сеймур-Смит и Лора Перес" (Regina v. Secretary of State for Employment, ex parte Nicole Seymour-Smith and Laura Perez) (дело № C-167/97, § 51, 57, 62, 65 и 77) Суд Европейских сообществ отметил:
"...Национальный суд стремился установить правовой тест для определения того, имела ли мера, принятая государством-членом, эффект, несопоставимый в отношении мужчин и женщин, в такой степени, что возникала косвенная дискриминация...
Европейская комиссия предложила тест "статистической существенности", в соответствии с которым статистика должна формировать адекватную основу для сравнения, и национальный суд должен обеспечить, чтобы статистика не была искажена специфическими факторами дела. Наличия статистически существенных доказательств достаточно для того, чтобы установить факт несоразмерного влияния и переложить бремя доказывания на лицо, осуществившее предположительно дискриминационную меру.
Также национальным судам надлежит оценивать вопрос о том, была ли достоверной статистика, касающаяся ситуации... и могла ли она быть принята во внимание, то есть охватывала ли она достаточно людей, не демонстрировала ли она чисто случайные или краткосрочные явления и являлись ли она в целом существенной (см. Постановление Суда Европейских сообществ по делу "Эндерби" (Enderby), дело № C-127/92, [1993] ECR I-5535, § 17).
/.../
Соответственно,...чтобы установить имела ли мера, принятая государством-членом, эффект, несопоставимый в отношении мужчин и женщин, в такой степени, что возникала косвенная дискриминация по смыслу статьи 119 Договора об учреждении Европейского сообщества, национальный суд должен проверить, демонстрирует ли доступная статистика то, что значительно более низкий процент женщин, чем мужчин, может соблюсти требование, выдвинутое данной мерой. Если такой факт установлен, имеет место косвенная дискриминация по признаку пола, если только данная мера не основана на объективно оправданных факторах, не связанных с какой-либо дискриминацией по признаку пола.
/.../
...Если значительно меньший процент женщин, чем мужчин, может соблюсти требование,...установленное оспариваемой нормой, на государство-член как на создателя предположительно дискриминационной нормы возлагается обязанность доказывания того, что указанная норма отражает легитимную цель социальной политики, что данная цель не связана с какой-либо дискриминацией по признаку пола и что можно было разумно полагать, что выбранные средства подходили для достижения данной цели".
89. В своем Постановлении от 23 октября 2003 г. по делам "Хильде Шенхайт против города Франкфурт-на-Майне" (Hilde {Schonheit} v. Stadt Frankfurt am Main) (дело № C-4/02) и "Сильвия Бекер против земли Гессен" (Silvia Becker v. Land Hessen) (дело № C-5/02) Суд Европейских сообществ отметил в § 67 - 69 и 71:
"...Следует принимать во внимание, что статья 119 Договора и пункты 1 и 2 статьи 141 Договора об учреждении Европейского сообщества излагают принципы о том, что мужчины и женщины должны получать равную оплату за равный труд. Данный принцип запрещает не только применение положений, ведущих к прямой дискриминации по признаку пола, но и применение положений, устанавливающих разное обращение к мужчинам и женщинам на работе в результате применения критериев, не основанных на признаке пола, если эти различия в обращении не обусловлены объективными факторами, не связанными с дискриминацией по признаку пола...
По общему признанию, положения рассматриваемого Закона (BeamtVG) не влекут прямой дискриминации по признаку пола. Поэтому необходимо выяснить, могут ли они быть признаны косвенной дискриминацией...
Для установления того, имела ли место косвенная дискриминация, необходимо выяснить, несут ли рассматриваемые положения более неблагоприятный эффект для женщин, чем для мужчин...
Поэтому необходимо определить, свидетельствует ли доступная статистика о том, что значительно больший процент женщин, чем мужчин, затронут положениями закона, влекущими сокращение пенсий государственных служащих, которые хотя бы часть карьеры работали по совместительству. Такая ситуация доказывала бы факт явной дискриминации по признаку пола, если только рассматриваемые положения не были обоснованы объективными факторами, не связанными с какой-либо дискриминацией по признаку пола".
90. В Постановлении от 13 января 2004 г. по делу "Дебра Эллонби против Аккрингтон и "Россендэйл Колледж" и других, "Эдьюкейшн Лекчеринг Сервисез"... и министра образования и труда" (Debra Allonby v. Accrington & Rossendale College and Others, Education Lecturing Services... and Secretary of State for Education and Employment) (дело № C-256/01) Суд Европейских сообществ отметил:
"...Следует отметить, что женщина должна ссылаться на статистику, чтобы доказать, что положение законодательства государства противоречит пункту 1 статьи 141 Договора об учреждении Европейского сообщества, так как оно подвергает дискриминации работников-женщин...".
91. Наконец, в Постановлении от 7 июля 2005 г. по делу "Комиссия Европейского сообщества против Австрийской Республики" (Commission of the European Communities v. Republic of Austria) (дело № C-147/03) Суд Европейских сообществ отметил (§ 41 и 46 - 48):
"Согласно сложившейся судебной практике принцип равного обращения запрещает не только явную дискриминацию по признаку национальности, но и все скрытые формы дискриминации, которые путем применения других, отличающихся, критериев, по сути ведут к тому же результату (см., в частности, дело "Сотджиу", дело № 152/73 [1974] ECR 153, § 11; дело "Европейская комиссия против Бельгии" (Commission v. Belgium), дело № C-65/03, см. выше, § 28, и дело "Бидар" (Bidar), дело № C-209/03 [2005] ECR I-0000, § 51).
/.../
...Рассматриваемое законодательство ставит обладателей дипломов о среднем образовании, полученных в любом государстве-члене, кроме Австрийской Республики, в неблагоприятное положение, так как они не могут получить доступ к высшему образованию в Австрии при тех же условиях, что и обладатели аналогичных австрийских дипломов.
Так, хотя пункт... применяется без различий ко всем студентам, он оказывает больший эффект на граждан других государств-членов помимо австрийских граждан, и поэтому различие в обращении, введенное данной нормой, ведет к косвенной дискриминации.
Следовательно, различное рассматриваемое обращение может быть оправдано только в случае, если оно основано на объективных факторах, не зависящих от гражданства, и соразмерно законной цели национальных положений (см. дело "Бикель и Франц" (Bickel and Franz), дело № C-274/96 [1998] ECR I-7637, § 27, и см. выше дело "Д"Хооп" (D"Hoop), § 36)".
V. Применимые документы Организации Объединенных Наций
A. Международный пакт о гражданских и политических правах
92. Статья 26 Пакта гласит:
"Все люди равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту закона. В этом отношении всякого рода дискриминация должна быть запрещена законом, и закон должен гарантировать всем лицам равную и эффективную защиту против дискриминации по какому бы то ни было признаку, как то расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства".
B. Комитет ООН по правам человека
93. В пунктах 7 и 12 Замечаний общего порядка от 10 ноября 1989 г. № 18 о недискриминации Комитет выразил следующее мнение:
"...Комитет считает, что выражение "дискриминация", как оно используется в Пакте, следует понимать как означающее любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства и имеющее целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления всеми лицами, на равных началах, всех прав и свобод.
...Принимаемое государством-членом законодательство должно отвечать требованию статьи 26 относительно того, что его содержание не должно носить дискриминационный характер".
94. В пункте 11.7 Мнения от 31 июля 1995 г. относительно жалобы № 516/1992 против Чешской Республики Комитет отметил:
"Однако Комитет придерживается мнения, что намерение законодателя имеет не только распорядительный характер при установлении нарушения статьи 26 Пакта. Политически мотивированная дифференциация не может соответствовать статье 26. Но акт, не являющийся политически мотивированным, все же может нарушать статью 26, если его последствия имеют дискриминационный характер".
C. Международная конвенция о ликвидации всех форм
расовой дискриминации
95. Статья 1 Конвенции гласит:
"...Выражение "расовая дискриминация" означает любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни...".
D. Комитет по ликвидации расовой дискриминации
96. В Общей рекомендации от 22 марта 1993 г. № 14 об определении дискриминации Комитет отметил, inter alia:
"Проведение какого-либо различия между этими формулировками, если оно имеет целью или результатом нанесение ущерба конкретным правам и свободам, противоречит Конвенции. Это подтверждается обязательством государств-участников согласно подпункту "c" пункта 1 статьи 2 Конвенции в отношении отмены или аннулирования любых законов и постановлений, ведущих к возникновению или увековечению расовой дискриминации...
Давая оценку результатам тех или иных действий с точки зрения их соответствия Конвенции, Комитет будет стремиться определить, не ставят ли такие действия в неоправданно неравное положение ту или иную группу, отличающуюся по признаку расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения".
97. В Общей рекомендации от 18 августа 1995 г. № 19 о расовой сегрегации и апартеиде Комитет отметил:
"Комитет считает, что, хотя в некоторых странах созданы условия для полной или частичной расовой сегрегации, возможно, в результате соответствующей политики правительства положение с частичной сегрегацией может также быть ненамеренным побочным итогом действий частных лиц. Во многих городах на характер расселения жителей влияет различие в доходах между отдельными группами населения, что иногда сочетается с различиями по признаку расы, цвета кожи, социального, национального или этнического происхождения, так что жители могут подвергаться клеймению, а отдельные лица - страдать от формы дискриминации по признаку расы в сочетании с другими признаками.
Комитет поэтому заявляет, что положение расовой сегрегации может возникнуть также без какой-либо инициативы или прямого участия со стороны государственных органов...".
98. В Общей рекомендации от 16 августа 2000 г. № 27 о дискриминации в отношении цыган Комитет сделал, inter alia, следующую рекомендацию в сфере образования:
"17. Способствовать охвату системой школьного образования всех детей цыган и принимать меры к сокращению числа детей, бросающих школу, в частности среди девочек-цыган, а также для этих целей активно сотрудничать с родителями, ассоциациями и местными общинами цыган.
18. Предотвращать и избегать, насколько это возможно, сегрегации учащихся из числа цыган, создавая при этом возможности для двуязычного образования или образования на родном языке; и в этих целях принимать меры в целях повышения качества образования во всех школах и улучшения успеваемости представителей меньшинств, нанимать на работу в школы сотрудников из числа членов общин цыган и поощрять поликультурное образование.
19. Рассмотреть вопрос о принятии мер в интересах детей цыган, в сотрудничестве с их родителями, в области образования".
99. В своих Итоговых замечаниях от 30 марта 1998 г., рассмотрев Доклад, представленный властями Чехии, Комитет отметил, inter alia:
"13. Маргинализация цыганского сообщества в сфере образования должна быть отмечена с обеспокоенностью. Доказательства того, что несоразмерно большое количество цыганских детей обучается в специальных школах, что ведет de facto к расовой сегрегации, а также что они значительно реже получают среднее и высшее образование, заставляют сомневаться в том, что статья 5 Конвенции применяется в полном объеме".
E. Конвенция о правах ребенка
100. Статьи 28 и 30 Конвенции гласят:
Статья 28
"1. Государства-участники признают право ребенка на образование, и с целью постепенного достижения осуществления этого права на основе равных возможностей они, в частности:
a) вводят бесплатное и обязательное начальное образование;
b) поощряют развитие различных форм среднего образования, как общего, так и профессионального, обеспечивают его доступность для всех детей и принимают такие необходимые меры, как введение бесплатного образования и предоставление в случае необходимости финансовой помощи;
c) обеспечивают доступность высшего образования для всех на основе способностей каждого с помощью всех необходимых средств;
d) обеспечивают доступность информации и материалов в области образования и профессиональной подготовки для всех детей;
e) принимают меры по содействию регулярному посещению школ и снижению числа учащихся, покинувших школу.
2. Государства-участники принимают все необходимые меры для обеспечения того, чтобы школьная дисциплина поддерживалась с помощью методов, отражающих уважение человеческого достоинства ребенка и в соответствии с настоящей Конвенцией.
3. Государства-участники поощряют и развивают международное сотрудничество по вопросам, касающимся образования, в частности, с целью содействия ликвидации невежества и неграмотности во всем мире и облегчения доступа к научно-техническим знаниям и современным методам обучения. В этой связи особое внимание должно уделяться потребностям развивающихся стран".
Статья 30
"В тех государствах, где существуют этнические, религиозные или языковые меньшинства или лица из числа коренного населения, ребенку, принадлежащему к таким меньшинствам или коренному населению, не может быть отказано в праве совместно с другими членами своей группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком".
F. ЮНЕСКО
101. Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования от 14 декабря 1960 г. в статьях 1, 2 и 3 гласит:
Статья 1
"1. В настоящей Конвенции выражение "дискриминация" охватывает всякое различие, исключение, ограничение или предпочтение по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, экономического положения или рождения, которое имеет целью или следствием уничтожение или нарушение равенства отношения в области образования, и в частности:
a) закрытие для какого-либо лица или группы лиц доступа к образованию любой ступени или типа;
b) ограничение образования для какого-либо лица или группы лиц низшим уровнем образования;
c) создание или сохранение раздельных систем образования или учебных заведений для каких-либо лиц или группы лиц, помимо случаев, предусмотренных положением статьи 2 настоящей Конвенции; или
d) положение, несовместимое с достоинством человека, в которое ставится какое-либо лицо или группа лиц.
2. В настоящей Конвенции слово "образование" относится ко всем типам и ступеням образования и включает доступ к образованию, уровень и качество обучения, а также условия, в которых оно ведется".
Статья 2
"Следующие положения не рассматриваются как дискриминация с точки зрения статьи 1 настоящей Конвенции, если они допускают в отдельных государствах:
a) создание или сохранение раздельных систем образования или учебных заведений для учащихся разного пола в тех случаях, когда эти системы или заведения обеспечивают равный доступ к образованию, когда их преподавательский состав имеет одинаковую квалификацию, когда они располагают помещениями и оборудованием равного качества и позволяют проходить обучение по одинаковым программам;
b) создание или сохранение по мотивам религиозного или языкового характера раздельных систем образования или учебных заведений, дающих образование, соответствующее выбору родителей или законных опекунов учащихся, в тех случаях, когда включение в эти системы или поступление в эти заведения является добровольным и если даваемое ими образование соответствует нормам, предписанным или утвержденным компетентными органами образования, в частности в отношении образования одной и той же ступени;
c) создание или сохранение частных учебных заведений в тех случаях, когда их целью является не исключение какой-либо группы, а лишь дополнение возможностей образования, предоставляемых государством, при условии, что их деятельность действительно отвечает вышеуказанной цели и что даваемое ими образование соответствует нормам, предписанным или утвержденным компетентными органами образования, в частности, в отношении норм образования одной и той же ступени".
Статья 3
"В целях ликвидации или предупреждения дискриминации, подпадающей под определение, данное в настоящей Конвенции, государства, являющиеся сторонами этой последней, обязуются:
a) отменить все законодательные постановления и административные распоряжения и прекратить административную практику дискриминационного характера в области образования;
b) принять, если нужно, в законодательном порядке меры, необходимые для того, чтобы устранить всякую дискриминацию при приеме учащихся в учебные заведения;
c) не допускать в том, что касается платы за обучение, предоставления стипендий и любой другой помощи учащимся, а также разрешений и льгот, которые могут быть необходимы для продолжения образования за границей, никаких различий в отношении к учащимся - гражданам данной страны со стороны государственных органов, кроме различий, основанных на их успехах или потребностях;
d) не допускать - в случаях, когда государственные органы предоставляют учебным заведениям те или иные виды помощи - никаких предпочтений или ограничений, основанных исключительно на принадлежности учащихся к какой-либо определенной группе;
e) предоставлять иностранным гражданам, проживающим на их территории, такой же доступ к образованию, что и своим гражданам".
102. Декларация о расе и расовых предрассудках, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО 27 ноября 1978 г., провозглашает следующее:
Статья 1
"1. Все люди принадлежат к одному и тому же виду и имеют общее происхождение. Они рождаются равными в достоинстве и в правах, и все они составляют неотъемлемую часть человечества.
2. Все люди и группы людей имеют право отличаться друг от друга, рассматривать себя как таковых и считаться такими. Однако многообразие форм жизни и право на различие ни при каких обстоятельствах не могут служить предлогом для расовых предрассудков; ни юридически, ни фактически они не могут служить оправданием какой бы то ни было дискриминационной практики или основанием политики апартеида, представляющей собой самую крайнюю форму расизма.
/.../".
Статья 2
"/.../
2. Расизм включает в себя расистскую идеологию, установки, основанные на расовых предрассудках, дискриминационное поведение, структурную организацию и институционализированную практику, приводящие к расовому неравенству, а также порочную идею о том, что дискриминационные отношения между группами оправданы с моральной и научной точек зрения; он проявляется в дискриминационных законодательных или нормативных положениях и в дискриминационной практике, а также в антисоциальных взглядах и актах; он препятствует развитию своих жертв, развращает тех, кто насаждает его на практике, внутренне разобщает нации, создает препятствия на пути международного сотрудничества и нагнетает политическую напряженность в отношениях между народами; он противоречит основным принципам международного права и, следовательно, создает серьезную угрозу международному миру и безопасности.
3. Расовые предрассудки, исторически связанные с неравенством во власти, усиливающиеся в силу экономических и социальных различий между людьми и группами людей и даже сегодня призванные оправдать подобное неравенство, совершенно неоправданы".
Статья 3
"Любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, этнического или национального происхождения или религиозной нетерпимости, исходящей из расистских воззрений, которое нарушает или ставит под угрозу суверенное равенство государств и право народов на самоопределение или которое произвольным или дискриминационным образом ограничивает право на всестороннее развитие любого человека или группы людей, которое предполагает абсолютно равный доступ к средствам прогресса и полного расцвета личности и коллектива в атмосфере уважения ценностей, а также национальной и мировой культуры, несовместимо с требованиями справедливого международного порядка, гарантирующего уважение прав человека".
Статья 5
"1. Культура, являющаяся творением всех людей и общим достоянием человечества, и образование, в самом широком смысле этого слова, предоставляют мужчинам и женщинам все более эффективные средства адаптации, позволяющие им не только утверждать, что они рождаются равными в достоинстве и правах, но также признавать, что они должны уважать право всех групп людей на культурную самобытность и на развитие своей собственной культурной жизни в национальных и международных рамках, при этом имеется в виду, что каждая группа сама свободно решает вопрос о сохранении и, в случае необходимости, об адаптации или обогащении ценностей, которые она считает основополагающими для ее самобытности.
2. Государство в соответствии со своими конституционными принципами и процедурами, а также все компетентные органы и все работники образования несут ответственность за то, чтобы ресурсы в области образования всех стран использовались для борьбы с расизмом, в частности добиваясь того, чтобы в программах и учебниках отводилось место научным и этическим понятиям о единстве и различиях людей и не допускалось проведения различий, унижающих достоинство какого-нибудь народа; обеспечивая подготовку преподавательского состава в этих целях, предоставляя ресурсы школьной системы в распоряжение всех групп населения без ограничения или расовой дискриминации и принимая меры, способные устранить ограничения, от которых страдают отдельные расовые или этнические группы как в отношении уровня образования, так и в отношении уровня жизни, и в особенности для того, чтобы избежать перенесения этих ограничений на детей.
/.../".
Статья 6
"1. Государство в первую очередь несет ответственность за осуществление всеми людьми и всеми группами людей прав человека и основных свобод на основе полного равенства в достоинстве и правах.
2. В рамках своей компетенции и в соответствии со своими конституционными положениями государство принимает все надлежащие меры, включая законодательные, в особенности в области образования, культуры и информации, в целях предотвращения, запрещения и ликвидации расизма, расовой пропаганды, расовой сегрегации и апартеида, и содействует распространению знаний и результатов соответствующих исследований в области естественных и социальных наук по причинам, порождающим расовые предрассудки и расистские взгляды, и о предупреждении их, учитывая должным образом принципы, изложенные во Всеобщей декларации прав человека и в Международном пакте о гражданских и политических правах.
3. В том случае, если законодательные меры, запрещающие расовую дискриминацию, не будут достаточны, государству следует дополнить их административным механизмом по систематическому расследованию случаев расовой дискриминации, широкой системой юридических средств борьбы против актов расовой дискриминации, крупномасштабными образовательными и исследовательскими программами, предназначенными для борьбы против расовых предрассудков и расовой дискриминации, а также программами позитивных мер политического, социального, образовательного и культурного характера, способных содействовать достижению подлинного взаимоуважения между группами людей. При соответствующих обстоятельствах должны проводиться специальные программы для содействия улучшению положения групп, находящихся в неблагоприятных условиях, и, когда речь идет о национальных группах, для их эффективного участия в процессе принятия решений в сообществе".
Статья 9
"1. Принцип равенства в достоинстве и правах всех людей и всех народов, независимо от расы, цвета кожи и происхождения, является общепринятым принципом, признанным в международном праве. Следовательно, любая форма расовой дискриминации, проводимая государством, является нарушением международного права, влекущим за собой международную ответственность государства.
2. Особые меры должны приниматься в целях обеспечения равенства в достоинстве и правах отдельных лиц и групп людей везде, где это необходимо, не допуская того, чтобы эти меры принимали характер, который мог бы казаться дискриминационным в расовом отношении. В этой связи особое внимание следует уделять расовым или этническим группам, находящимся в неблагоприятных социальных или экономических условиях, с тем чтобы обеспечить им на основе полного равенства, без дискриминации и ограничений защиту путем принятия законов и постановлений, а также пользование существующими социальными благами, в частности в отношении жилья, обеспечения работой и здравоохранения, уважать самобытность их культуры и их ценностей, содействовать, в частности посредством образования, их социальному и профессиональному прогрессу.
/.../".
VI. Иные источники
A. Европейский мониторинговый центр по борьбе
с расизмом и ксенофобией (в настоящее время Агентство
Европейского Союза по фундаментальным правам)
103. На интернет-сайте Европейского мониторингового центра можно найти следующую информацию относительно образования в Чехии:
"В Чешской Республике нет официальных и неофициальных сведений о расизме и дискриминации в сфере образования.
Наиболее серьезной проблемой чешской системы образования до сих пор является сегрегированное обучение детей из социально неблагополучных кругов (очень часто цыгане) в специальных школах. Более половины цыганских детей учатся в них. Эти тенденции в чешской системе образования, особенно в начальных школах, доказывали обширные исследования, проведенные Институтом социологии Академии наук Чешской Республики. Лишь очень небольшая доля цыганской молодежи поступает в средние школы".
104. В Докладе мониторингового центра "Цыгане в публичном образовании", опубликованном в мае 2006 года и касавшемся 25 государств-членов Европейского Союза, отмечалось, inter alia, что, хотя систематическая сегрегация детей цыган больше не существовала в государственной политике, сегрегация практиковалась школами и органами, ответственными за школы, с помощью ряда различных, в основном непрямых способов, иногда как непредвиденное следствие политики или практики, а иногда как результат сегрегации по месту проживания. Школы и органы, ответственные за школы, могут, например, сегрегировать учеников на основе понимания об "их различных потребностях" и/или в качестве реакции на их поведение и возникающие трудности с обучением. Последнее могло привести также к частому направлению учащихся цыган в специальные школы для умственно неполноценных детей, что по-прежнему являлось вызывающим беспокойство явлением в таких государствах-членах Европейского Союза, как Венгрия, Словакия и Чехия. Однако были предприняты шаги для пересмотра процедур тестирования и приема в школы с учетом норм и поведенческих образцов социального и культурного окружения детей цыган.
B. Палата лордов
105. В Решении от 9 декабря 2004 г. по делу "Королева против сотрудника иммиграционной службы в аэропорту г. Праги и другого, ex parte Европейский центр по правам цыган и другие" (Regina v. Immigration Officer at Prague Airport and another, ex parte European Roma Rights Centre and others) Палата лордов единогласно признала, что сотрудники британской иммиграционной службы, работавшие в аэропорту г. Праги подвергли дискриминации цыган, желавших лететь из аэропорта в Великобританию, так как они по признаку пола относились к ним менее благосклонно, чем к другим лицам, вылетавшим в этом направлении.
106. Баронесса Хэйл Ричмондская (Hale of Richmond) отметила, inter alia:
"73....Концепция, лежащая в основе законодательства о расовой и сексуальной дискриминации, заключается в том, что лица любой расы и любого пола имеют право на равное обращение. Таким образом, одинаково дискриминационным является как обращение с мужчинами менее благосклонно, чем с женщинами, так и обращение с женщинами менее благосклонно, чем с мужчинами; и точно так же одинаково дискриминационным является как обращение с белыми менее благосклонно, чем с черными, так и обращение с черными менее благосклонно, чем с белыми. Составными частями незаконной дискриминации являются: i) различное обращение с одним и другим лицами (реальное или гипотетическое), представляющими разные половые или расовые группы; ii) менее благосклонное обращение с одним лицом; iii) существенные обстоятельства этих лиц одинаковы или по сути не отличаются; и iv) различное обращение осуществляется по признаку пола или расы. Однако из-за того, что люди редко рекламируют свои предрассудки и могут даже не знать о них, дискриминация обычно должна быть доказана на основании умозаключения, а не прямых доказательств. Если доказан факт менее благосклонного обращения, чем к обычному человеку (пункты "i", "ii" и "iii"), суд обеспечивает получение объяснений от предполагаемого дискриминирующего лица. Конечно, данное объяснение не должно быть связано с расой или полом жалующегося лица. Если объяснение отсутствует или недостаточно, законно сделать вывод, что менее благосклонное обращение основывалось на признаке расы...
74. Если подобная прямая дискриминация доказана, она имеет место. За исключением некоторых очень ограниченных исключений, защита объективного обоснования не предоставляется. Суть законодательства заключается в том, чтобы лица, оказывающие услуги, обращались с каждым человеком как с личностью, а не членом группы. Лицо не должно считаться имеющим особенности, которые лицо, оказывающее услуги, ассоциирует с группой, независимо от того, действительно ли большинство членов группы имеют такие особенности: данный процесс иногда называется стереотипированием...
75. Жалоба по настоящему делу касается прямой дискриминации в отношении цыган. Косвенная дискриминация имеет место, когда работодатель или лицо, оказывающее услуги, обращается с каждым одинаково, но он применяет к ним ко всем требование или условие, которое с большей вероятностью смогут выполнить лишь представители одного пола или расовой группы, чем представители другого пола или расовой группы. Например, проверка на подъем тяжестей, которую с большей вероятностью пройдет мужчина, чем женщина. Требование является незаконным лишь в случае, если оно не может быть оправдано без ссылки на пол или расу соответствующих лиц... Но оправдано должно быть требование или условие, а не дискриминация... Такой вид оправдания не следует путать с возможностью наличия объективного оправдания дискриминационного обращения, которое в противном случае конфликтовало бы со статьей 14 Европейской конвенции о правах человека...
/.../
90. Стоит напомнить, что хорошая практика равных возможностей не может возникнуть естественным путем. Многие сочтут противоречащим здравому смыслу приближение всех заявителей с одинаково восприимчивым умом, независимо от наличия очень веских причин для подозрения одних лиц в большей степени, чем других. Но именно этого требует законодательство, которое пытается обеспечить, чтобы индивиды не ставились в неблагоприятное положение из-за общих особенностей группы, к которой они принадлежат. В 2001 году, когда началась рассматриваемая нами операция, законодательство, регулирующее расовые отношения, только что было распространено на деятельность иммиграционной службы. Едва ли было бы удивительным, если служащие, работающие в условиях существенной нехватки времени, с трудом соблюдали бы во всех отношениях порядок и ожидания, за введение права на которые работодатели боролись больше чем четверть века.
91. Именно на этом фоне следует оценивать такие доказательства относительно того, что произошло в аэропорту г. Праги. Служащие не делали никаких записей об этнической принадлежности допрашиваемых лиц. Респонденты поэтому не могут предоставить нам цифры, показывающие, сколько людей из каждой группы было допрошено, в течение какого времени и с каким результатом. Они утверждают, что это свидетельствует о том, что служащие не опирались на Разрешение: если бы они это сделали, они были бы вынуждены только записать свое мнение об этнической принадлежности пассажира. Если это мнение окажется правильным, его было бы достаточно для того, чтобы оправдать отказ в выдаче разрешения. Но это также показывает то, что не было предпринято формальных шагов для сбора информации, что могло бы помочь обеспечить, чтобы это высоко рискованная операция не проводилась дискриминационным образом. Это означает также, что единственной доступной информацией была информация, предоставленная истцами, в частности, Европейским центром по правам цыган, который пытался следить за операцией. Респонденты могут поставить под сомнение достоверность этого утверждения, но они не могут опровергнуть его или предоставить более достоверную информацию...".
C. Верховный суд Соединенных Штатов Америки
107. Верховный суд США вынес Решение по делу "Григгз против "Дьюк Пауэр Ко." (Griggs v. Duke Power Co.) (401 U.S. 424 (1971)), в котором он установил тест дифференцированного воздействия, после того как черные рабочие на энергетической станции подали жалобу на то, что практика, в соответствии с которой работодатели требовали иметь диплом о высшем образовании или пройти тест на профессиональную пригодность даже для наименее оплачиваемой работы, была дискриминационной. Очень небольшое количество черных рабочих смогли получить диплом или сдать стандартизированные тесты. Верховный суд США постановил:
"Закон ["О гражданских правах" 1964 года] требует устранения искусственных, произвольных и необязательных барьеров для работников, которые ведут к пристрастной дискриминации по признаку расы, и если, как в настоящем деле, не может быть доказана связь практики найма на работу, исключающей наем негров, и качества выполнения работы, такая практика запрещается, несмотря на отсутствие у работодателя умысла на дискриминацию.
Закон не запрещает использование тестирования или измерительных процедур, но он запрещает придавать им контрольную силу, если только они явно не являются мерой повышения качества выполнения работы...
Закон запрещает не только явную дискриминацию, но и практику, справедливую по форме, но дискриминационную по содержанию. Критерием является бизнес-необходимость. Если не может быть доказана связь практики найма на работу, исключающей наем негров, и качества выполнения работы, такая практика запрещается...
...Конгресс возложил на работодателя бремя доказывания, что любое установленное требование должно быть явно связано с рассматриваемой работой".
ПРАВО
I. Пределы юрисдикции Большой палаты
108. В своих заключительных замечаниях, которые были поданы в Большую палату 26 сентября 2006 г., заявители повторили свое утверждение, что имело место нарушение их прав, гарантированных статьей 3 и пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
109. В соответствии с прецедентным правом Европейского суда "дело", переданное в Большую палату, составляет жалоба в том виде, в каком она признана приемлемой для рассмотрения по существу (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla {Sahin} v. Turkey), жалоба № 44774/98, § 128, ECHR 2005-XI; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Юнер против Нидерландов" ({Uner} v. the Netherlands), жалоба № 46410/99, § 41, ECHR 2006). Большая палата отметила, что в своем Частичном решении от 1 марта 2005 г. Палата признала неприемлемой все части жалобы заявителей, которые не относились к статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, в том числе жалобы на нарушение статьи 3 и пункта 1 статьи 6 Конвенции. Соответственно, последние две части жалобы, если считать, что заявители все еще желали поддерживать их, находились вне пределов дела, рассматриваемого Большой палатой.
II. Предварительные возражения властей Чехии
110. Европейский суд отметил, что в своем Решении по вопросу приемлемости жалобы он присоединил предварительные возражения властей Чехии, заявленные среди замечаний 15 марта 2004 г., на неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты к рассмотрению по существу жалобы на нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции. В Постановлении от 7 февраля 2005 г. (§ 31) Палата признала, что замечания сторон по вопросу исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты были тесно связаны с существом дела. Палата согласилась с Конституционным Судом Чехии в том, что жалоба затрагивала вопросы, имеющие существенное значение и что на кону стояли коренные интересы. Соответственно, учитывая вывод о том, что по другим причинам, относящимся к существу дела, нарушение не имело места, Палата не сочла необходимым рассматривать вопрос о том, соблюли ли заявители данное требование в настоящем деле.
111. Следовало напомнить, что, когда дело передается в Большую палату, она может рассмотреть также вопросы, относящиеся к приемлемости жалобы, например, когда они присоединены к вопросам по существу либо иным образом имеют значение для стадии рассмотрения жалобы по существу (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, § 141, ECHR 2001-VII).
112. При данных обстоятельствах Большая палата сочла необходимым определить, соблюли ли заявители в настоящем деле требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты.
113. Власти Чехии утверждали, что заявители не исчерпали доступные им средства правовой защиты для исправления их положения. Никто из них не использовал своего права на обжалование решений о приеме их в специальные школы. Шестеро из них не подали конституционную жалобу. Далее, из тех заявителей, кто подал жалобу в Конституционный Суд Чехии, лишь пятеро действительно оспаривали решения о приеме их в специальные школы. Заявители не сделали попыток защитить свое достоинство путем подачи иска на основании Гражданского кодекса Чехии для защиты их личных прав, и их родители не передали дело на рассмотрение школьной инспекции или Министерства образования Чехии.
114. Заявители утверждали, во-первых, что в Чехии не имелось средств правовой защиты, с помощью которых можно было бы эффективно и адекватно рассмотреть жалобы на расовую дискриминацию в сфере образования. Более того, право на подачу конституционной жалобы стало неэффективным в результате принятия Конституционным Судом Чехии решения по настоящему делу и его отказа придавать значение общей практике, на которую ссылались заявители. Поэтому, по утверждению заявителей, нельзя было критиковать тех заявителей, которые решили не подавать данную жалобу. По вопросу о том, почему они не подали жалобу в административном порядке, заявители отметили, что их родители получили доступ к необходимой информации только после того, как истек срок для подачи такой жалобы. Даже Конституционный Суд Чехии не принял во внимание это упущение. Наконец, иск о защите личных прав не мог рассматриваться как средство обжалования имеющих силу административных решений, и власти Чехии не представили никаких доказательств того, что такое средство правовой защиты было эффективным.
Далее, даже если предположить, что существовало средство правовой защиты, по мнению заявителей, его не обязательно было использовать в случаях, когда административная практика, такая, как система специальных школ в Чехии, делала расизм возможным и стимулировала его. Они также обратили внимание Европейского суда на расовую ненависть и многочисленные акты насилия, направленные против цыган, в Чехии и на неудовлетворительный характер наказаний, применяемых за совершение уголовных преступлений по мотивам расизма и ксенофобии.
115. Европейский суд напомнил, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, указанное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, основано на предположении, согласно которому внутригосударственная система предусматривает эффективное средство правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения. Именно власти государства-ответчика, утверждающие, что не были исчерпаны средства правовой защиты, должны убедить Европейский суд в том, что эффективное средство было доступно в теории и на практике в рассматриваемое время; то есть что средство правовой защиты было доступным и способным предоставить возмещение по жалобам заявителя, а также имело разумные перспективы на успех (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "V. против Соединенного Королевства" (V. v. the United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 57, ECHR 1999-IX).
116. Применение правила об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должно должным образом учитывать тот факт, что оно применяется в контексте механизма защиты прав человека, который Договаривающиеся государства договорились установить. Соответственно, Европейский суд признал, что пункт 1 статьи 35 Конвенции должен применяться с некоторой степенью гибкости и без чрезмерного формализма. Далее было признано, что правило об исчерпании средств правовой защиты не абсолютно и не применяется автоматически; для целей рассмотрения вопроса о том, было ли это правило соблюдено, важно учитывать обстоятельства конкретного дела. Это означает, в частности, что Европейский суд должен реалистично учитывать не только существование формальных средств правовой защиты в правовой системе соответствующего Договаривающегося государства, но также общий контекст, в котором они используются, а также личные обстоятельства заявителя. Затем следует изучить вопрос о том, сделал ли заявитель, учитывая все обстоятельства дела, все, что можно было разумно ожидать от него, для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Ильхан против Турции" ({Ilhan} v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 59, ECHR 2000-VII).
117. В настоящем деле власти Чехии утверждали, во-первых, что ни один из заявителей не обжаловал решение о направлении в специальную школу и не подал иск о защите личных прав.
118. В связи с этим Европейский суд, как и заявители, отметил, что Конституционный Суд Чехии решил не принимать во внимание данное упущение (см. выше § 28). При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что было бы слишком формалистично требовать от заявителей осуществлять средство правовой защиты, которое даже высший суд страны не обязывал их использовать.
119. Во-вторых, власти Чехии отметили, что из 12 заявителей, которые подали конституционную жалобу, лишь пятеро оспаривали решения о направлении их в специальную школу, что позволило Конституционному Суду Чехии рассмотреть их дела.
120. Европейский суд отметил, что благодаря тому, что пятеро заявителей подали конституционную жалобу в надлежащей форме, Конституционный Суд Чехии получил возможность вынести решение по всем жалобам, которые заявители в настоящее время подали в Европейский суд. Конституционный Суд Чехии также признал, что объем жалоб выходил за пределы собственных личных интересов заявителей, так чтобы в данном смысле его решение имело более общее применение.
121. Далее, из Решения от 20 октября 1999 г. можно усмотреть, что Конституционный Суд Чехии ограничился проверкой толкования и применения компетентными органами соответствующих законодательных положений, не рассмотрев их действие, которое, по утверждению заявителей, было дискриминационным. Что касается жалобы на расовую дискриминацию, Конституционный Суд Чехии отметил, что в его функции не входила оценка общего социального контекста.
122. При данных обстоятельствах ничто не заставляет предположить, что Решение Конституционного Суда Чехии было бы иным, если бы он рассмотрел дела 13 заявителей, которые не подали конституционную жалобу и не обжаловали решение директора специальной школы. В свете данных выводов Европейский суд не убежден в том, что, учитывая специальные обстоятельства настоящего дела, данное средство правовой защиты могло предоставить заявителям возмещение по их жалобам или имело разумные перспективы на успех.
123. Следовательно, предварительные возражения властей Чешской Республики должны быть отклонены.
III. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции,
взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции
124. Заявители утверждали, что подверглись дискриминации, так как ввиду их расы или этнического происхождения с ними обращались менее благосклонно, чем с другими детьми в сравнимой ситуации, без объективного и разумного оправдания. В связи с этим они ссылались на статью 14 Конвенции, взятую в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, которые гласят:
Статья 14
"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".
Статья 2 Протокола № 1 к Конвенции
"Никому не может быть отказано в праве на образование. Государство при осуществлении функций, которые оно принимает на себя в области образования и обучения, уважает право родителей обеспечивать такое образование и обучение, которые соответствуют их религиозным и философским убеждениями".
A. Постановление Палаты
125. Палата установила, что статья 14 Конвенции, взятая в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, не была нарушена. По мнению Палаты, властям Чехии удалось установить, что система специальных школ в Чехии не была введена исключительно для того, чтобы обслуживать детей цыган, а также что в этих школах прилагались значительные усилия для того, чтобы помочь некоторым категориям учеников приобрести базовое образование. В связи с этим Палата отметила, что правила, регулирующие направление детей в специальные школы, не имели отношения к этническому происхождению учеников, а преследовали законную цель приспособления системы образования к потребностям, способностям и неполноценности детей.
126. Палата отметила, в частности, что заявителям не удалось опровергнуть выводы экспертов о том, что их трудности с учебой не позволяли им учиться по обычному учебному плану начальной школы. Далее отмечалось, что родители заявителей не предприняли никаких действий и сами ходатайствовали о направлении и оставлении их детей в специальной школе.
127. Палата признала в своем Постановлении, что было не просто выбрать систему образования, которая соблюдала бы различные противоречивые интересы, и что, судя по всему, идеального решения не существовало. Однако, признавая, что статистические данные раскрывали тревожные цифры и что общая ситуация в Чехии с образованием цыганских детей никоим образом не идеальна, Палата сочла, что конкретные доказательства, представленные на ее рассмотрение, не позволяли сделать вывод, что направление заявителей в специальные школы, либо в некоторых случаях оставление заявителей в них, было результатом расового предрассудка.
B. Доводы сторон, представленные в Большую палату
1. Заявители
128. Заявители утверждали, что ограничительное толкование Палатой понятия дискриминации не соответствовало не только цели Конвенции, но и прецедентной практике Европейского суда и других судебных органов в Европе и за ее пределами.
129. Они, прежде всего, попросили Большую палату исправить невразумительный и противоречивый тест, использованный Палатой для решения вопроса о наличии дискриминации. Они отметили, что, подтверждая установленный принцип, согласно которому, если политика или общая мера имели несоразмерно вредные последствия для группы людей, возможность признания их дискриминационными нельзя было исключать, даже если они были специально нацелены или направлены на данную группу, Палата, тем не менее, отступила от предыдущей прецедентной практики Европейского суда (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Тлимменос против Греции" (Thlimmenos v. Greece), жалоба № 34369/97, § 44, ECHR 2000-IV; Решение Европейского суда по делу "Хоогендийк против Нидерландов" (Hoogendijk v. the Netherlands) от 6 января 2005 г., жалоба № 58461/00; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 157, ECHR 2005), ошибочно потребовав от заявителей доказать дискриминационность намерения властей Чешской Республики. По утверждению заявителей, такое требование было нереалистичным и нелогичным, так как вопрос о том, были ли специальные школы предназначены для сегрегации по этническому происхождению, не имел значения, так как бесспорно, что на практике они привели к этому. В реальности получалось так, что исполненные благих намерений работники часто участвовали в дискриминационной практике по неведению, небрежности или инертности.
130. Заявители отметили, в частности, что при объяснении того, почему Европейский суд отказался переложить бремя доказывания, в своем Постановлении по делу "Начова и другие против Болгарии" (упоминавшемся выше, § 157) он с осторожностью разграничивал насильственные преступления по мотиву расовой ненависти и ненасильственные деяния, заключающиеся в расовой дискриминации, например, в сфере занятости или предоставления услуг. По их утверждению, расовая дискриминация при предоставлении доступа к образованию попадала как раз в последнюю группу дискриминационных деяний, которые могли быть доказаны в отсутствие намерения. Совсем недавно Европейский суд установил по делу "Зарб Адами против Мальты" (Zarb Adami v. Malta) (см. Постановление Европейского суда, жалоба № 17209/02, § 75 и 76, ECHR 2006), что различное обращение не обязательно должно было быть прописано в законодательном акте, чтобы нарушать статью 14 Конвенции, а также что "давно сложившаяся практика" или "фактическая ситуация" могли привести к дискриминации. В связи с тем, что в настоящем деле заявители считали, что им бесспорно удалось доказать наличие несоразмерных последствий, бремя доказывания должно быть возложено на власти Чехии, которые должны доказать, что этническое происхождение заявителей не оказало влияния на оспариваемые решения и что были предусмотрены достаточные гарантии против дискриминации.
131. В связи с этим заявители отметили, что в своей Общеполитической рекомендации № 7 Европейская комиссия против расизма и нетерпимости предложила запретить прямую и косвенную дискриминацию, при этом ни для одной из концепций не требуется доказывать намерение дискриминации. Явное большинство государств-членов Совета Европы уже специально запретили дискриминацию на уровне национального законодательства без необходимости доказывания такого намерения, и это было отражено в судебной практике этих государств. Заявители ссылались в данном контексте, inter alia, на Решение Палаты лордов по делу "Королева против сотрудника иммиграционной службы в аэропорту г. Праги и другого, ex parte Европейский центр по правам цыган и другие" (см. выше § 105) и на прецедентную практику Суда Европейских сообществ. Наконец, они отметили, что косвенная дискриминация была запрещена согласно международному праву, в том числе Международному пакту о гражданских и политических правах и Конвенции о ликвидации расовой дискриминации.
132. Соответственно, учитывая огромное значение защиты, предоставляемой статьей 14 Конвенции, и необходимость сделать ее эффективной, заявители считали, что Европейскому суду было бы полезно прояснить правила, которые он применял в таких ситуациях для обеспечения, inter alia, того, чтобы принцип недискриминации толковался и применялся последовательно двумя европейскими судами. По этой причине заявители просили Большую палату вынести четкое решение, что намерение не являлось обязательным для доказывания дискриминации в соответствии со статьей 14 Конвенции, за исключением случаев (таких, как, например, насилие по мотиву расовой ненависти), когда оно уже являлось элементом основного преступления.
133. В настоящем деле заявители не утверждали, что компетентные органы в рассматриваемое время питали пристрастные расистские чувства к цыганам или что они намеревались дискриминировать цыган, или даже что они не приняли позитивные меры. Все, что требовалось доказать заявителям и, как они считают, было доказано ими, - это то, что государственные органы подвергли заявителей различному и неблагосклонному обращению по сравнению с находящимися в аналогичном положении нецыганами без объективного и разумного оправдания. Вопрос об общих европейских стандартах, поднятый властями Чехии, имел, по мнению заявителей, скорее политический характер, и наличие или отсутствие такого стандарта не имело значения, так как принцип равного обращения был обязательной нормой международного права.
134. Точно так же заявители просили Большую палату предоставить разъяснения относительно видов доказательств, в том числе, но не исключительно статистических данных, которые могут иметь значение для подтверждения жалобы на нарушение статьи 14 Конвенции. Они отметили, что Палата не приняла во внимание ошеломительные статистические доказательства, представленные заявителями, не проверив, были ли они достоверными, несмотря на тот факт, что они подтверждались независимыми специализированными межправительственными органами (Европейская комиссия против расизма и нетерпимости, Комитет по ликвидации расовой дискриминации, Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств) и были признаны самими властями Чехии (см. выше § 41 и 66). Согласно этим данным в то время как цыгане на дату подачи жалобы представляли лишь 5% от общего числа учащихся начальной школы, в специальных школах их было более 50%. В то время как менее 2% учащихся-нецыган в г. Остраве направлялись в специальные школы, в эти школы направлялось более 50% детей цыган. В целом ребенок-цыган имел в 27 раз больше шансов попасть в специальную школу, чем находящийся в аналогичном положении ребенок-нецыган.
135. По мнению заявителей, эти цифры убедительно свидетельствовали о том, что то ли осознанно, то ли по небрежности, но в процесс распределения по школам в значительной, если не сказать определяющей, степени вкралась расовая или этническая ненависть. Презумпция о том, что они в качестве детей цыган в г. Остраве стали жертвами дискриминации по признаку этнического происхождения, никогда не была опровергнута. Не оспаривалось, что в результате их приема в специальные школы заявители получили образование гораздо худшего качества, чем дети-нецыгане, а также что это фактически лишило их возможности получения среднего образования, за исключением профессионально-технических училищ.
136. В данном контексте они утверждали, что и в Европе, и за ее пределами статистические данные часто использовались в делах, которые подобно настоящему делу касались последствий дискриминации, так как иногда они были единственным способом доказать косвенную дискриминацию. Статистические данные были приняты в качестве средства доказывания дискриминации органами, контролирующими исполнение международных договоров ООН, и Судом Европейских сообществ. В Директиве Совета Европейского Союза № 2000/43/ЕС прямо сказано, что косвенная дискриминация могла быть установлена любыми способами, "в том числе на основании статистических данных".
137. В отношении конвенционных органов заявители отметили, что, признавая факт расовой дискриминации в деле "Восточно-африканские азиаты против Соединенного Королевства" (East African Asians v. the United Kingdom) (см. Доклад Европейской комиссии от 14 декабря 1973 г., жалобы № 4403/70 - 4530/70, Decisions and Reports 78-B, p. 5), Европейская комиссия приняла во внимание сопутствующие обстоятельства, в том числе статистические данные о несоразмерном эффекте, который законодательство имело для британских граждан азиатского происхождения. Недавно Европейский суд в своем Решении по делу "Хоогендийк против Нидерландов" указал, что, хотя одной статистики было недостаточно для доказывания дискриминации, она могла, особенно если ее не оспаривают, стать доказательством prima facie, требующим от властей государства-ответчика предоставить объективное объяснение дифференцированного обращения. Более того, в своем Постановлении по делу "Зарб Адами против Мальты" Европейский суд сослался, inter alia, на статистические данные, подтверждающие несоразмерность последствий.
138. Заявители добавили, что было бы полезно, если бы Европейский суд разъяснил свою прецедентную практику, определив, имелось ли объективное и разумное оправдание для целей статьи 14 Конвенции различному обращению в настоящем деле, и уточнив выводы, которые должны быть сделаны в отсутствие удовлетворительного объяснения. Ссылаясь, inter alia, на Постановления по делу "Тимишев против Российской Федерации" (Timishev v. Russia) (жалобы № 55762/00 и 55974/00, § 56, ECHR 2005) и по делу "Молдован против Румынии (N 2)" (Moldovan v. Romania (No. 2)) (жалобы № 41138/98 и 64320/01, § 140, ECHR 2005), заявители отметили, что, если заявитель доказал факт различного обращения, бремя доказывания того, что оно обоснованно, ложится на государство-ответчика. В отсутствие расово нейтрального объяснения легитимным был вывод о том, что различие в обращении осуществлялось по признаку расы. По утверждению заявителей, ни неадекватное владение чешским языком, ни бедность, ни иной социально-экономический статус не могли быть признаны объективным и разумным оправданием в их случае. Они отрицали, что несоразмерно большое количество цыганских детей в специальных школах могло быть объяснено результатами тестирования интеллектуальных способностей или оправдано согласием родителей (см. ниже § 141 и 142).
139. Ввиду важности борьбы с расовой и этнической дискриминацией, на которую постоянно указывали Страсбургские органы, заявители считали, что Большая палата должна ясным языком сформулировать, что "пределы усмотрения" государства не могли служить для оправдания сегрегации в образовании. Подход, принятый Палатой, которая оставила за властями Чехии неограниченные пределы усмотрения, не был оправдан с учетом серьезных заявлений о расовой и этнической дискриминации в настоящем деле и не соответствовал прецедентной практике Европейского суда. Настоящее дело гарантировало себе еще в большей степени внимание Европейского суда в связи с тем, что оно касалось одного из наиболее важных материальных прав, а именно права на образование.
140. Далее заявители утверждали, что Палата неправильно истолковала имеющие решающее значение доказательства и сделала неадекватные выводы по двум решающим вопросам, а именно согласию родителей и надежности психологических тестов.
141. В рассматриваемое время не было единообразных правил, регулирующих порядок проведения тестирования в образовательных психологических центрах и толкования их результатов, так что многое было оставлено на усмотрение психологов, и создавалось большое поле для расовых предрассудков и культурной нечувствительности. Далее, тесты, которые были вынуждены проходить заявители и другие цыганские дети, были с научной точки зрения некорректны и с образовательной точки зрения необоснованны. Документальные доказательства демонстрировали, что ряд заявителей были направлены в специальные школы по причинам иным, нежели интеллектуальная неполноценность, а именно таким, как частые прогулы, плохое поведение со стороны учащихся и даже родителей. Власти Чехии сами признали дискриминационный эффект тестирования (см. выше § 66). Они также допустили в своих замечаниях по настоящему делу, что один из заявителей был направлен в специальную школу, несмотря на хорошие навыки вербального общения.
142. Также, по мнению заявителей, дискриминация, которой они были подвергнуты, не могла быть оправдана согласием их родителей на направление их в специальные школы. Власти государства в соответствии с законом были обязаны защищать высшие интересы ребенка и, в частности, равное право всех детей на образование. Ни поведение родителей, ни их выбор не могли лишить их этого права.
Достоверность "согласия", предположительно данного родителями некоторых заявителей, была поставлена под вопрос вследствие несостыковок в школьных делах, приведших к тому, что возникли сомнения относительно того, были ли согласны родители. В любом случае, даже если предположить, что такое согласие было дано всеми родителями, оно не имело юридической силы, так как соответствующие родители никогда не были надлежащим образом проинформированы о своем праве не давать согласия, альтернативах направлению ребенка в специальную школу и рисках и последствиях такого направления. Процедура имела по большей части формальный характер: родителям дали заранее заполненный бланк и результаты психологического тестирования, которые, как они считали, не могли оспорить. Что касается предполагаемого права попросить впоследствии о переводе в обычную школу, заявители подчеркнули, что, начиная с первого года обучения в специальной школе, они получали образование, гораздо худшее по качеству, чем образование в обычных школах, что вело к тому, что они не могли соответствовать требованиям обычных школ.
Более того, было бы нереально рассмотреть вопрос с согласием, не принимая во внимание историю сегрегации цыган в сфере образования и отсутствие адекватной информации о выборе, имевшемся у родителей-цыган. Ссылаясь на мнение, которое Европейский суд выразил в деле "Хаканссон и Стурессон против Швеции" ({Hakansson} and Sturesson v. Sweden) (см. Постановление Европейского суда от 21 февраля 1990 г., Series A, № 171-A, § 66), о том, что отказ может быть законным в отношении одних прав и незаконным в отношении других и что такой отказ не должен противоречить важным интересам государства, заявители утверждали, что не могло быть отказа от права ребенка не подвергаться дискриминации в сфере образования по расовому признаку.
143. Настоящее дело затронуло "серьезный вопрос общего значения", а именно: были ли европейские правительства способны справиться с ростом расового и этнического образования и защитить уязвимые меньшинства. В связи с этим самым важным вопросом был вопрос о равенстве возможностей в образовании, так как дискриминация в отношении цыган в этой сфере существовала во всех государствах-членах Совета Европы. Прекращение дискриминации в школах позволило бы цыганам повсюду пользоваться равенством в обращении.
144. Расовая сегрегация цыганских детей в чешских школах фактически не изменилась с момента подачи жалобы. Собственное будущее заявителей и отсутствие перспектив выявили вред, который причинило направление их в специальные школы. Так, в мае 2006 года восемь заявителей продолжали учиться в специальной школе, а еще шестеро, завершивших специальную школу, оказались безработными. Из четырех заявителей, которым было позволено посещать обычную начальную школу после сдачи вступительных тестов, двое еще продолжали учиться, один был безработным, а последний был принят в профессионально-техническое училище. Заявители считали, что уже было ясно, что никто из них не получит общего среднего образования и уж тем более высшего.
145. Наконец, заявители подчеркнули, что новый Закон о школах был принят в конце 2004 года и имел целью ликвидацию системы специальных школ. Так, новое законодательство признало, что само существование школ, считающихся "специальными", навешивало на всех учащихся в них ярлык приниженности. Однако в действительности новый Закон не принес изменений на практике, так как он просто изменил критерии, на которых были основаны программы образования. Обширные исследования, проведенные Европейским центром по правам цыган в 2005 и 2006 годах, демонстрировали, что во многих случаях специальные школы были просто переименованы в "школы для отстающих" или "школы практического обучения" без значительных изменений преподавательского состава и учебного плана.
2. Власти Чехии
146. Власти Чехии отметили, что дело поднимало сложные вопросы, касающиеся социальной проблемы положения цыган в современном обществе. Хотя цыгане по видимости пользовались такими же правами, что и другие граждане, в действительности их перспективы были ограничены объективными и субъективными факторами. В их положении не могло быть улучшения без активного участия всех членов цыганского сообщества. Стремясь искоренить это неравенство, государства-члены столкнулись с множеством политических, социальных, экономических и технических проблем, которые не могли быть сведены к вопросу уважения основополагающих прав. Именно по этой причине суды, в том числе Европейский суд по правам человека, вынуждены были сдерживать себя при изучении мер, принятых в данной области, и ограничиваться решением вопроса о том, не превысили ли компетентные органы пределы усмотрения.
147. Ссылаясь на свои ранее представленные письменные и устные замечания, власти Чехии повторили, что раса, цвет кожи или ассоциация с национальным меньшинством не играли решающей роли в образовании заявителей. Не имелось конкретных доказательств каких-либо различий в обращении по этим основаниям. Школьные дела заявителей демонстрировали вне сомнений, что их направление в специальные школы было основано не на их этническом происхождении, а на результатах психологического тестирования, проведенного в образовательных психологических центрах. В связи с тем, что заявители были направлены в специальные школы ввиду их особых образовательных потребностей, вытекающих, главным образом, из их интеллектуальных способностей, а также в связи с тем, что критерии, порядок применения этих критериев и система специальных школ были нейтральны с расовой точки зрения, как подтвердила в своем Постановлении Палата, нельзя было говорить о явной, или прямой, дискриминации в настоящем деле.
148. Далее власти Чехии обратились к аргументу заявителей, что в настоящем деле имела место косвенная дискриминация, которая в некоторых случаях могла быть установлена лишь с помощью статистики. Они утверждали, что дело "Зарб Адами против Мальты", в котором Европейский суд широко опирался на статистические данные, предоставленные сторонами, нельзя было сравнивать с настоящим делом. Во-первых, дело Зарба Адами было гораздо менее сложным. Во-вторых, статистически установленные в том деле расхождения между количеством мужчин и женщин, вызванных для участия в жюри присяжных, были результатом государственного решения, а статистика, предоставленная заявителями в настоящем деле, отражала прежде всего пожелания родителей для своих детей посещать специальную школу, а не какое-либо действие или бездействие со стороны государства. Если бы родители не выразили такое пожелание (дав свое согласие), дети не были бы направлены в специальную школу.
Далее, статистическая информация, предоставленная в настоящем деле заявителями, не была достаточно убедительной, так как не были предоставлены сведения от директоров школ, и, соответственно, отражала лишь их субъективное мнение. Не было официальной информации об этническом происхождении учеников. Кроме того, власти Чехии считали, что статистика не имела информационной ценности без оценки социокультурного окружения цыган, положения их семей и их отношения к образованию. Они подчеркнули в связи с этим, что край Острава был одним из самых густонаселенных в Чехии.
Что касается сравнительно-правовых исследований по странам Центральной и Восточной Европы и за ее пределами, на которые ссылались третьи стороны, власти Чехии не считали, что имелась какая-либо важная связь между этой статистикой и материальными вопросами дела. По их мнению, эти исследования имели целью подтвердить, что создание системы образования, оптимизированной под нужды детей цыган, являлось чрезвычайно сложной задачей.
149. Тем не менее, даже если предположить, что данные, предоставленные заявителями, были достоверными и что государство могло быть признано ответственным за данную ситуацию, это, по мнению властей Чехии, не являлось косвенной дискриминацией, не соответствующей Конвенции. Оспариваемая мера соответствовала принципу недискриминации, так как она преследовала законную цель, а именно приспособление процесса образования к способностям детей со специальными образовательными потребностями. Она также была объективно и разумно оправдана.
150. По последнему вопросу власти Чехии не согласились с утверждением заявителей, что власти Чехии не предоставили удовлетворительного объяснения большому количеству цыган в специальных школах. Допуская, что положение цыган в области образования было не идеальным, власти Чехии считали, что они продемонстрировали, что специальные школы были созданы не для цыганского сообщества, а также что этническое происхождение не влияло на решение вопроса о направлении в специальную школу. Они напомнили, что направление в специальную школу было возможно лишь после предварительного индивидуализированного педагогического и психологического тестирования. Процесс тестирования представлял собой технический инструмент, являвшийся предметом продолжающихся научных исследований, и по этой причине мог быть реализован лишь квалифицированным персоналом. Суды не обладали необходимой квалификацией и поэтому должны в определенной степени быть сдержанными в данной области. Что касается профессиональных стандартов, описанных в замечаниях Международной ассоциации "Шаг за шагом" и других третьих лиц, власти Чехии отметили, что эти стандарты являлись не правовыми нормами, имеющими юридическую силу, а, самое большее, необязательными к исполнению рекомендациями или руководством от специалистов, в связи с чем неприменение их по определению не могло повлечь наступление международно-правовой ответственности.
151. В деле каждого заявителя содержалось подробное описание использованных методов и результатов тестирования, которые не были оспорены в рассматриваемое время ни одним из заявителей. Утверждения заявителей о том, что психологи использовали субъективный подход, очевидно, являлись предвзятыми и не были основаны на каких-либо доказательствах.
152. Власти Чехии снова признали, что могли иметь место редкие ситуации, когда причина направления в специальную школу находилась на границе между трудностями в учебе и неблагоприятным социокультурным окружением. Из 18 дел это произошло, очевидно, лишь однажды, в случае с девятым заявителем. В остальных случаях педагогико-психологическая диагностика и тестирование в образовательных психологических центрах выявили трудности с учебой у всех заявителей.
153. Образовательные психологические центры, проводившие тестирование, лишь делали рекомендации относительно типа школы, в которую должен быть направлен ребенок. Существенным и решающим фактором при этом было желание родителей. В настоящем деле родители были информированы о том, что направление их детей в специальные школы зависело от их согласия, и последствия такого решения были им разъяснены. Если последствие их согласия было им не совсем ясно, они могли обжаловать решение о приеме и в любое время потребовать перевода их ребенка в школу другого вида. Если, как они утверждали, они не были проинформированы о последствиях согласия, они должны были уточнить информацию у компетентных органов. Власти Чехии отметили в данном отношении, что статья 2 Протокола № 1 к Конвенции подчеркивала первоочередную роль и ответственность родителей за образование своих детей. Государство не могло вмешиваться, если ничто в поведении родителей не указывало на то, что они не имели возможности или желания принимать решение о наиболее подходящей форме образования для своих детей. Вмешательство такого рода противоречило бы принципу уважения государством желаний родителей относительно образования и преподавания.
В настоящем деле власти Чехии отметили, что помимо подачи жалоб в Конституционный Суд Чехии и Европейский суд по правам человека родители заявителей в целом не сделали ничего, чтобы уберечь своих детей от предполагаемого дискриминационного обращения, и играли относительно пассивную роль в их образовании.
154. Власти Чехии отклонили довод заявителей о том, что их направление в специальные школы не позволяло им продолжить получение среднего или высшего образования. Независимо от того, завершили заявители свое обязательное образование до или после вступления в силу нового Закона о школах (N 561/2004), они могли свободно продолжить свое среднее образование, брать дополнительные уроки, чтобы достигнуть необходимого уровня или просить консультации по карьере. Однако ни один из заявителей не указал, что он пытался сделать так (хотя бы безуспешно) или что их (предполагаемые) трудности были связаны с более ограниченным образованием в результате их направления в специальную школу. Напротив, несколько заявителей решили не продолжать учебу или забросили ее. Власти Чехии глубоко убеждены в том, что заявители сами лишили себя возможности продолжать учебу из-за отсутствия интереса. Их ситуация, которая в большинстве случаев была неблагоприятной, была причиной, главным образом, отсутствия у них самих интереса, а не чего-то, за что отвечало государство.
155. Власти Чехии признали, что национальные органы должны были принять все разумные меры для обеспечения того, чтобы мероприятия не вызвали несоразмерных последствий, либо, если это было невозможно, смягчения и компенсации таких последствий. Однако ни в Конвенции, ни в каком-либо другом международном документе не содержалось общего определения позитивных обязанностей государства относительно образования учащихся цыган или, если брать более обще, детей из национальных или этнических меньшинств. Власти Чехии в связи с этим отметили, что при определении позитивных обязанностей государства Европейский суд иногда ссылался на развитие законодательства Договаривающихся Сторон. Однако они сообщили, что в настоящее время не существует европейского стандарта или консенсуса по вопросу критериев, используемых для определения того, должны ли дети направляться в специальные школы и как должны получать образование дети со специальными образовательными потребностями; и специальные школы были одним из приемлемых решений проблемы.
156. Кроме того, позитивные обязанности на основании статьи 14 Конвенции не могли толковаться как обязанность совершения конструктивных действий. Это должно остаться выбором. Невозможно было вывести из статьи 14 Конвенции общую обязанность государств активно компенсировать отсутствие способностей у всех групп населения, страдающих от этого.
157. В любом случае, в связи с тем, что специальные школы должны рассматриваться в качестве альтернативной, но не ниже котирующейся, формы образования, власти Чехии утверждали, что они в настоящем деле приняли разумные меры для компенсации неполноценности заявителей, которым требовалось специальное образование из-за их индивидуальной ситуации, а также что они не превысили пределы усмотрения, которые Конвенция предоставляла государствам в сфере образования. Они отметили, что государство выделяло в два раза больше средств на специальные школы, чем на обычные школы, и что национальные органы прилагали значительные усилия для решения сложного вопроса с образованием детей цыган.
158. Далее власти Чехии предоставили информацию о текущем положении заявителей, полученную из их дел в школе и центре занятости Остравы (куда встали на учет заявители, не имевшие работы). Прежде всего, они отметили, что в крае Острава был очень высокий уровень безработицы и что в целом молодые люди, получившие лишь начальное образование, имели трудности с поиском работы. Хотя было возможно получить консультации относительно квалификации и карьеры от государства, важным было и активное участие соискателя на должность.
Если говорить конкретно, то два заявителя в настоящее время заканчивали последний год обучения в начальной школе. Семеро начали профессионально-техническую подготовку в средней школе в сентябре 2006 года. Четверо начали, но позднее забросили учебу в средней школе, большинство из-за отсутствия интереса, и вместо этого зарегистрировались в центре занятости. Наконец, пять заявителей не пытались продолжить учебу в средней школе, но зарегистрировались в центре занятости. Те заявители, которые зарегистрировались в центре занятости, не сотрудничали с ним и не проявляли интереса к предложениям о подготовке или работе, которые им поступали, в результате чего некоторые из них уже были исключены из списков соискателей работы (в некоторых случаях неоднократно).
159. Наконец, власти Чехии не согласились с утверждением заявителей о том, что ничто не изменилось вследствие принятия Закона о школах (N 561/2004). Закон унифицировал ранее существовавшие виды начальной школы и стандартизировал учебные программы. Закон не предусматривал отдельной, независимой системы специализированных школ, за исключением школ для учащихся с серьезными психическими расстройствами, аутизмом или совместными психическими и физическими дефектами. Учащиеся с неполноценностью индивидуально интегрировались, если это было возможно и желательно, в обычные школы. Однако школам было разрешено создавать отдельные классы с образовательной техникой и методами, приспособленными для их потребностей. Бывшие "специальные школы" могли продолжить работу в качестве отдельных учреждений, но теперь они были "начальными школами", предоставляющими образование согласно измененной учебной программе начального образования. Школы, в которых обучались социально неблагополучные учащиеся, использовали свое право учредить должность помощника преподавателя и создать подготовительные классы, направленные на улучшение у детей навыков коммуникации и владения чешским языком. Помощники преподавателей из цыганского сообщества часто являлись связующим звеном между школой, семьей и, в некоторых случаях, другими экспертами и помогали интегрировать учащихся в систему образования. Регион, в котором проживали заявители, поддерживал интеграцию учащихся цыган в классы, состоящие из большинства населения.
160. В своих заключительных доводах власти Чехии просили Европейский суд внимательно рассмотреть вопрос доступа заявителей к образованию в каждом индивидуальном случае отдельно, но не теряя из виду общий контекст, а также признать, что Конвенция не была нарушена.
3. Третьи стороны
a) Организации "Интеррайтс" и "Хьюман Райтс Уотч"
161. "Интеррайтс" и "Хьюман Райтс Уотч" сообщили, что существенное значение имело то, что статья 14 Конвенции должна предоставлять эффективную защиту от косвенной дискриминации - концепции, которую Европейский суд еще не имел много возможностей рассмотреть. Они утверждали, что ряд аспектов мотивировки Палаты шли не в ногу с последними достижениями, отраженными в прецедентах по таким делам как "Тимишев против Российской Федерации", "Зарб Адами против Мальты" и "Хоогендийк против Нидерландов". Большой палате необходимо было консолидировать целенаправленное толкование статьи 14 Конвенции и привести прецедентную практику Европейского суда о косвенной дискриминации в соответствие с существующими международными стандартами.
162. Организации "Интеррайтс" и "Хьюман Райтс Уотч" отметили, что сам Европейский суд подтвердил в Постановлении по делу "Зарб Адами против Мальты", что дискриминация не всегда являлась прямой или явной и что политика или общая мера могли привести к косвенной дискриминации. Европейский суд признал также, что не требовалось устанавливать намерение в случаях косвенной дискриминации (см. Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. the United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба № 24746/94, § 154). По их утверждению, в случае косвенной дискриминации было достаточно, чтобы практика или политика привели к несоразмерным негативным последствиям для конкретной группы.
163. В качестве доказательства косвенной дискриминации в Европе, на международном уровне, а также Европейским судом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тимишев против Российской Федерации", § 57; упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу "Хоогендийк против Нидерландов") было широко принято, что бремя доказывания должно было возлагаться на другую сторону, как только установлено наличие достаточно серьезных доказательств для возбуждения дела о дискриминации. В случаях косвенной дискриминации, когда заявитель продемонстрировал, что значительно больше людей одной группы, чем другой, были поставлены в неблагоприятное положение указанной политикой или практикой, дискриминация презюмируется. После этого бремя доказывания возлагалось на государство, которое должно опровергнуть факт наличия достаточно серьезных доказательств для возбуждения дела о дискриминации или обосновать дискриминацию.
164. Поэтому для Европейского суда критично было определить тип доказательства, которое могло быть представлено для того, чтобы могло быть переложено бремя доказывания. Организации "Интеррайтс" и "Хьюман Райтс Уотч" по данному поводу отметили, что позиция Европейского суда в отношении статистических данных в качестве доказательства, изложенная в Постановлении по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 154), шла вразрез с международной и сравнительной практикой. В директивах Европейского сообщества и международных документах статистика признана ключевым методом доказывания косвенной дискриминации. Когда принятые меры внешне являлись нейтральными, статистика порой оказывалась единственным эффективным средством установить их различное влияние на различные сегменты общества. Очевидно, суды должны оценивать достоверность, важность и значимость статистики для рассматриваемого дела и требовать, чтобы статистика была связана с доводами заявителя конкретным образом.
Однако если Европейский суд сохранит свою позицию, что одной лишь статистики недостаточно для раскрытия дискриминационной практики, организации "Интеррайтс" и "Хьюман Райтс Уотч" добавили, что общий социальный контекст должен быть принят во внимание, так как он предоставлял ценную возможность взглянуть на пределы несоразмерности последствий применения меры к заявителям.
b) Международная группа по правам меньшинств, Европейская сеть против расизма и Европейский цыганский информационный центр
165. Международная группа по правам меньшинств, Европейская сеть против расизма и Европейский цыганский информационный центр утверждали, что неправомерное направление цыганских детей в специальные школы для умственно отсталых детей было наиболее очевидной и одиозной формой дискриминации в отношении цыган. Дети в таких специальных школах учились по упрощенному учебному плану, который признан соответствующим их низкому уровню умственного развития. Так, например, в Чехии от детей в специальных школах не ожидают знания чешского алфавита и цифр до 10 вплоть до третьего или четвертого учебного года, в то время как их ровесники в обычных школах получают эти знания в первый год обучения.
166. Эта практика привлекла значительное внимание как на европейском уровне, так и со стороны правозащитных органов ООН, которые в своих докладах выразили обеспокоенность слишком большим представительством цыганских детей в специальных школах, адекватностью применяемых тестов и качеством процедуры получения согласия родителей. Все эти органы признали, что никакие объективные и разумные оправдания не могли легитимизировать невыгодное положение, в которое поставлены цыганские дети в сфере образования. Согласованность позиций указанных учреждений и квазисудебных органов убедительно подтверждала наличие масштабной дискриминации цыганских детей.
167. Международная группа по правам меньшинств, Европейская сеть против расизма и Европейский цыганский информационный центр добавили, что, какими бы ни были выгоды от раздельного обучения детей с реальной умственной неполноценностью, решение о направлении детей цыган в специальные школы в большинстве случаев было основано не на какой-либо действительной умственной неполноценности, а на языковых и культурных различиях, которые не учитывались в процессе тестирования. Дабы исполнить свое обязательство обеспечивать равное обращение к цыганам при осуществлении их права на образование, государство должно, прежде всего, поменять процесс тестирования, чтобы он не был расово предрассудительным по отношению к цыганам, и принять позитивные меры в области языковой подготовки развития социальных навыков.
c) Международная ассоциация "Шаг за шагом", Цыганский образовательный фонд, Европейская ассоциация образования детей младшего возраста
168. Международная ассоциация "Шаг за шагом", Цыганский образовательный фонд, Европейская ассоциация образования детей младшего возраста хотели продемонстрировать, что оценка, использованная для направления детей цыган в специальные школы в крае Острава, не учитывала множество эффективных и необходимых индикаторов, хорошо известных уже в середине 1990-х годов (см. выше § 44). По их утверждению, оценка не учитывала язык и культуру детей, имевшийся у них до оценки учебный опыт, незнакомство их с требованиями ситуации тестирования. Использовался один, а не несколько источников доказательств. Тестирование было одномоментным, а не длительным процессом. Доказательства были собраны не в реальных и аутентичных условиях, в которых дети могли бы продемонстрировать свое образование. Ненадлежащий акцент был сделан на индивидуально проводимые, стандартизированные тесты, разработанные для остального населения.
169. Ссылаясь на результаты различных исследований (см. выше § 44), Международная ассоциация "Шаг за шагом", Цыганский образовательный фонд, Европейская ассоциация образования детей младшего возраста отметили, что в специальных образовательных учреждениях Центральной и Восточной Европы наибольшее представительство имели дети, представляющие меньшинства, и дети из уязвимых семей. Это являлось следствием ряда факторов, в том числе неосознанной расовой предвзятости со стороны школьных чиновников, большого материального неравенства, необоснованного доверия тестам на IQ и другие оценочные средства, ненадлежащей реакции учителей на давление, оказываемое большим значением тестирования, и больших различий между родителями, относящимися к меньшинствам, и школьными чиновниками. Направление в школу на основании психологического тестирования часто отражало расовую предвзятость в соответствующем обществе.
170. Чешская Республика примечательна своим помещением детей в сегрегированное окружение из-за "социальной неблагополучности". Согласно сравнительному обзору по 15 странам, подготовленному Организацией экономического сотрудничества и развития в 1999 году (см. выше § 18 in fine), Чешская Республика занимала третье место среди стран, помещающих в специальные школы детей с трудностями в обучении. Кроме того, из восьми стран, предоставивших сведения о школьном обучении детей, трудности которых были следствием социальных факторов, Чехия была единственной страной, где используются специальные школы. В других государствах использовали почти исключительно обычные школы для обучения таких детей.
171. Кроме того, практика направления детей, на которых навешен ярлык низких способностей, в специальные школы в раннем возрасте (образовательное отслеживание) часто вела, умышленно или нет, к расовой сегрегации и оказывала особенно негативное влияние на уровень образованности малоимущих детей. Это влекло долгосрочные вредные последствия как для них, так и для общества, в том числе раннее исключение их из системы образования с последующей потерей возможностей трудоустройства для этих лиц.
d) Международная федерация защиты прав человека
172. Международная федерация защиты прав человека считала, что Палата необоснованно придала существенное значение в своем Постановлении согласию, которое предположительно было дано родителями заявителей в ситуации, лежащей в основе настоящей жалобы. Федерация отметила, что в соответствии с прецедентной практикой Европейского суда имелись ситуации, в которых отказ от права не признавался способным освободить государство от обязанности гарантировать каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, установленные Конвенцией. Это применимо, в частности, в ситуациях, когда данный отказ противоречит важному публичному интересу, не был явным или недвусмысленным. Кроме того, чтобы иметь возможность оправдать ограничение права или свободы лица, отказ соответствующего лица от этой гарантии должен быть сделан в обстоятельствах, при которых можно сделать вывод, что оно полностью осознавало последствия своего выбора, и в частности правовые последствия. В деле "Королева против Бордена" (R. v. Borden) ([1994] 3 RCS 145, p. 162) Верховный суд Канады разработал следующий принцип по данному вопросу: "чтобы отказ от права... был действительным, лицо, претендующее на согласие, должно обладать информацией, требуемой для оправдания реального отказа от права. Право выбора требует не только волевого акта предпочесть один выбор другому, но и наличия достаточной информации, чтобы придать данному предпочтению значение".
173. Поэтому возникал вопрос о том, действительно ли в свете характера принципа равного обращения и связи между запрещением расовой дискриминации и более широкой концепцией человеческого достоинства отказ от права на защиту от дискриминации не должен всецело исключаться. В настоящем деле согласие, полученное от родителей заявителей, было обязательным не только для заявителей, но и для всех детей из цыганского сообщества. Совершенно возможно (в замечании Международной федерации защиты прав человека, вероятно), что все родители детей цыган предпочли бы интегрированное образование для своих детей, но что, будучи неуверенными в том, какой выбор сделают другие родители в подобной ситуации, они предпочитали "безопасность", предлагаемую специальными школами, в которые шло абсолютное большинство детей цыган. В контексте, характеризуемом историей дискриминации цыган, выбор, имеющийся у родителей-цыган, был между a) направлением своих детей в школы, в которые государственные органы неохотно допускали их и в которых они могли быть подвергнуты различным формам домогательства и проявления враждебности со стороны сверстников и учителей, и b) направлением их в специальные школы, где цыганских детей было большинство и где они, соответственно, могли не опасаться проявлений таких предрассудков. В действительности родители заявителей выбирали то, что им казалось меньшим из двух зол, в отсутствие каких-либо реальных возможностей получения интегрированного образования, которое безоговорочно приветствовало бы цыган. Диспропорция между двумя вариантами выбора была такова, что родители заявителей были обязаны сделать выбор, за который теперь их упрекали власти Чехии.
174. По вышеизложенным причинам Международная федерация защиты прав человека считала, что при обстоятельствах настоящего дела предполагаемый отказ родителей заявителей от права на получение их детьми образования в нормальных школах не мог оправдать освобождение Чехии от ее обязанностей по Конвенции.
C. Мнение Европейского суда
1. Краткое повторение основных принципов
175. Европейский суд установил в своей прецедентной практике, что дискриминация означает различное обращение без объективного и разумного оправдания с лицами, находящимися в сравнительно одинаковом положении (см. Постановление Европейского суда по делу "Уиллис против Соединенного Королевства" (Willis v. the United Kingdom), жалоба № 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV; и Постановление Европейского суда по делу "Окпис против Германии" (Okpisz v. Germany) от 25 октября 2005 г., жалоба № 59140/00, § 33). Однако статья 14 Конвенции не запрещает государству-члену по-разному обращаться с различными группами людей с целью исправить "фактическое неравенство"; действительно, при некоторых обстоятельствах отсутствие попытки исправить неравенство с помощью различного обращения само по себе может привести к нарушению статьи 14 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "О некоторых аспектах законов об использовании языков в процессе обучения в Бельгии" против Бельгии" ("Case relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium" v. Belgium) от 23 июля 1968 г. (по существу), Series A, № 6, § 10; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Тлимменос против Греции" (Thlimmenos v. Greece), жалоба № 34369/97, § 44, ECHR 2000-IV; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" (Stec and Others v. the United Kingdom), жалоба № 65731/01, § 51, ECHR 2006). Европейский суд также согласен с тем, что общая политика или мера, имеющие несоразмерно неблагоприятные последствия для конкретной группы лиц, могут быть признаны дискриминационными, несмотря на то, что они специально направлены на эту группу (см. Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. the United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба № 24746/94, § 154; и Решение Европейского суда по делу "Хоогендийк против Нидерландов" (Hoogendijk v. the Netherlands) от 6 января 2005 г., жалоба № 58461/00), а также что дискриминация, потенциально противоречащая Конвенции, может быть результатом фактической ситуации (см. Постановление Европейского суда по делу "Зарб Адами против Мальты" (Zarb Adami v. Malta), жалоба № 17209/02, § 76, ECHR 2006).
176. Дискриминация по признаку, inter alia, этнического происхождения является формой расовой дискриминации. Расовая дискриминация является особо несправедливым видом дискриминации и ввиду связанных с ней опасных последствий требует от государственных органов особой бдительности и решительной реакции. Именно по этой причине государственные органы должны использовать все доступные им средства для борьбы с расизмом, тем самым укрепляя демократию в обществе, в котором разнообразие рассматривается не как угроза, а как источник обогащения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 145, ECHR 2005; и Постановление Европейского суда по делу "Тимишев против Российской Федерации" (Timishev v. Russia), жалобы № 55762/00 и 55974/00, § 56, ECHR 2005). Европейский суд также признал, что никакое различие в обращении, основанное исключительно или в решающей степени на этническом происхождении лица, не может быть объективно оправдано в современном демократическом обществе, построенном на принципах плюрализма и уважения к различным культурам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тимишев против Российской Федерации", § 58).
177. Что касается бремени доказывания в этой сфере, Европейский суд установил, что, как только заявитель докажет различие в обращении, власти государства-ответчика должны доказать, что оно было обоснованным (см., среди прочих источников, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Шассану и другие против Франции" (Chassagnou and Others v. France), жалобы № 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 91 - 92, ECHR 1999-III; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тимишев против Российской Федерации", § 57).
178. Что касается вопроса о том, что является доказательством при отсутствии опровержения достаточным для возложения бремени доказывания на государство-ответчик, Европейский суд в своем Постановлении по делу "Начова и другие против Болгарии" (§ 147) отметил, что в процессе рассмотрения им дел нет процессуальных барьеров для приемлемости доказательств и предопределенных формул для их оценки. Европейский суд принимает выводы, которые, на его взгляд, подкрепляются свободной оценкой всех доказательств, в том числе такие заключения, которые могут вытекать из фактов и замечаний сторон. Согласно сложившейся прецедентной практике доказывание должно следовать из сосуществования достаточно веских, ясных и непротиворечивых выводов или аналогичных неопровержимых презумпций по вопросам факта. Кроме того, уровень убедительности, необходимый для достижения конкретного вывода, и в связи с этим распределение бремени доказывания по сути связаны со спецификой фактов, характером сделанного заявления и стоящим на кону правом, защищаемым Конвенцией.
179. Европейский суд также признал, что производство по жалобе на нарушение Конвенции не во всех случаях годится для беспрекословного применения принципа affirmanti incumbit probatio (лицо, что-либо утверждающее, должно это доказать) (см. Постановление Европейского суда по делу "Акташ против Турции" ({Aktas} v. Turkey), жалоба № 24351/94, § 272, ECHR 2003-V). При определенных обстоятельствах, если рассматриваемые события всецело или по большей части известны исключительно государственным органам, бремя доказывания может быть признано лежащим на этих органах, которые должны предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII; и Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, § 111, ECHR 2002-IV). В своем Постановлении по делу "Начова и другие против Болгарии" (§ 157) Европейский суд не исключил требование от государства-ответчика опровержения спорного заявления о дискриминации в некоторых случаях, хотя он и счел, что это было бы сложно сделать в данном конкретном деле, в котором подана жалоба, что акт насилия был совершен по мотиву расовой ненависти. Европейский суд отметил, что в правовых системах многих стран доказывание дискриминационного эффекта политики, решения или практики обходится без необходимости доказывать намерение на предполагаемую дискриминацию в сфере занятости или предоставления услуг.
180. Что касается вопроса о том, может ли статистика служить доказательством, Европейский суд ранее отмечал, что статистика не могла сама по себе раскрывать практику, которая может быть классифицирована как дискриминация (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства", § 154). Однако в более поздних делах по вопросу дискриминации, в которых заявители жаловались на различия в последствиях применения общей меры или фактической ситуации (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу "Хоогендийк против Нидерландов"; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Зарб Адами против Мальты", § 77 - 78), Европейский суд широко опирался на статистику, представленную сторонами для установления различий в обращении в отношении двух групп (мужчин и женщин) в аналогичных ситуациях.
Так, в своем Решении по делу "Хоогендийк против Нидерландов" Европейский суд отметил: "если заявитель может доказать на основе неоспоренных официальных статистических данных, что существование достаточно серьезных доказательств того, что конкретное правило, хотя и сформулированное нейтрально, в действительности затрагивает явно более высокий процент женщин, чем мужчин, на государство-ответчика возлагается обязанность доказать, что это стало результатом объективных факторов, не связанных с дискриминацией по признаку пола. Если бремя доказывания того, что различные последствия для мужчин и женщин на практике не являются дискриминационными, не переложить на государство-ответчика, заявителям практически будет чрезвычайно сложно доказать факт косвенной дискриминации".
181. Наконец, как отмечалось в предыдущих делах, уязвимое положение цыган означает, что особое внимание следует уделить их потребностям и их отличающемуся своеобразием образу жизни как в рамках законодательной деятельности, так и при вынесении решений по конкретным делам (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Чепмен против Соединенного Королевства" (Chapman v. the United Kingdom), жалоба № 27238/95, § 96, ECHR 2001-I; и Постановление Европейского суда по делу "Коннорс против Соединенного Королевства" (Connors v. the United Kingdom) от 27 мая 2004 г., жалоба № 66746/01, § 84).
В своем Постановлении по делу "Чепмен против Соединенного Королевства" (§ 93 - 94) Европейский суд отметил также, что можно сказать, что среди Договаривающихся государств Совета Европы возникает международный консенсус, заключающийся в признании особых потребностей меньшинств и обязанности защиты их безопасности, самобытности и образа жизни, не только в целях охраны интересов самих меньшинств, но и для сохранения культурного разнообразия, имеющего ценность для всего общества.
2. Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле
182. Европейский суд отметил, что в результате их бурной истории и постоянного кочевания цыгане стали особым видом неблагополучного и уязвимого меньшинства (см. также общие замечания в Рекомендации Парламентской ассамблеи Совета Европы № 1203 (1993) о цыганах в Европе, процитированные выше в § 56, пункт 4 Рекомендации Парламентской ассамблеи Совета Европы № 1557 (2002) "О правовом положении цыган в Европе", процитированной выше в § 58). Как отмечал Европейский суд в предыдущих делах, они могут поэтому требовать особой защиты (см. выше § 181). Как подтверждают деятельность множества европейских и международных организаций и рекомендации органов Совета Европы (см. выше § 54 - 61), данная защита распространяется также на сферу образования. Соответственно, настоящее дело гарантирует себе особое внимание, особенно в связи с тем, что при подаче жалоб в Европейский суд заявители являлись несовершеннолетними детьми, для которых право на образование имело первостепенное значение.
183. В настоящем деле заявители жаловались не на то, что они находились в ситуации, отличающейся от ситуации детей-нецыган и требовавшей отличающегося обращения, и не на то, что государство-ответчик не предприняло конструктивных действий для исправления фактического неравенства или различий между ними (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Тлимменос против Греции", § 44; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства", § 51). По их утверждению, все, что должно было быть установлено, - это то, что без объективного и разумного оправдания с ними обращались менее благоприятно, чем с другими детьми, не являющимися цыганами, в сравнимой ситуации, а также что данное обращение в их случае могло быть приравнено к косвенной дискриминации.
184. Европейский суд ранее уже признавал, что различие в обращении может принять форму несоразмерно неблагоприятных последствий общей политики или меры, которые, несмотря на нейтральную формулировку, дискриминируют группу лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства", § 154; и упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу "Хоогендийк против Нидерландов"). В соответствии, например, с Директивами Совета Европейского Союза № 97/80/ЕС и 2000/43/ЕС (см. выше § 82 и 84) и определением, предложенным Европейской комиссией против расизма и нетерпимости (см. выше § 60), такая ситуация может составлять "косвенную дискриминацию", которая не обязательно требует наличия намерения дискриминации.
a) Возникает ли в настоящем деле презумпция косвенной дискриминации
185. По общему признанию, оспариваемое различное обращение не являлось результатом формулировки законодательных положений о направлении в специальные школы, действовавших в рассматриваемое время. Соответственно, в настоящем деле стоит вопрос о том, привел ли порядок применения законодательства к направлению несоразмерного числа цыганских детей, в том числе заявителей, в специальные школы без обоснования и были ли эти дети в итоге поставлены в гораздо менее неблагоприятное положение.
186. Как указано выше, Европейский суд отмечал ранее, что заявители могут иметь трудности при доказывании факта дискриминации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии", § 147 и 157). Чтобы гарантировать заинтересованным лицам эффективную защиту их прав, в случаях предполагаемой косвенной дискриминации должны применяться менее строгие правила доказывания.
187. По данному поводу Европейский суд отметил, что Директивы Совета Европейского Союза № 97/80/ЕС и 2000/43/ЕС предусматривают, что лица, которые считают, что их права были нарушены вследствие неприменения к ним принципа равного обращения, могут в национальном органе установить любыми способами, в том числе на основе статистических данных, факты, из которых может быть сделано предположение, что имела место дискриминация (см. выше § 82 и 83). Последние дела Суда Европейских сообществ (см. выше § 88 - 89) демонстрируют, что жалующимся лицам позволяется ссылаться на статистические данные, а национальным судам - учитывать такие данные при условии их действительности и существенности.
Далее Большая палата отметила информацию, предоставленную третьими сторонами, вступившими в дело, о том, что суды многих стран и контрольные органы ООН обычно принимают статистику в качестве доказательства косвенной дискриминации, чтобы облегчить потерпевшим задачу предоставления доказательств, достаточных при отсутствии опровержения.
Европейский суд также признал важность официальной статистики в упоминавшихся выше делах "Хоогендийк против Нидерландов" и "Зарб Адами против Мальты" и показал, что он готов принять и учесть различные виды доказательств (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии", § 147).
188. При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что, если дело доходит до оценки влияния меры или практики на лицо или группу лиц, статистики, которая при критическом изучении оказывается надежной и существенной, будет достаточно составления доказательства, достаточного при отсутствии опровержения, которое должен представить заявитель. Однако это не означает, что косвенная дискриминация не может быть доказана без статистических данных.
189. Если заявитель, жалующийся на косвенную дискриминацию, устанавливает таким образом опровержимую презумпцию, что определенная мера или практика ведет к дискриминации, бремя доказывания переходит к государству-ответчику, которое должно доказать, что различное обращение не является дискриминационным (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии", § 157). Учитывая в частности специфику фактов и характер заявлений, которые делаются в делах такого рода (там же, § 147), заявителям было бы чрезвычайно трудно практически доказать косвенную дискриминацию без такого перекладывания бремени доказывания.
190. В настоящем деле статистические данные, предоставленные заявителями, были получены из опросных листов, разосланных директорам специальных и начальных школ в г. Остраве в 1999 году. Они демонстрируют, что в рассматриваемое время 56% всех учащихся специальных школ в г. Остраве составляли цыгане. При этом цыгане составляли лишь 2,26% от общего числа учеников, посещающих начальные школы в г. Остраве. Кроме того, в то время как лишь 1,8% учащихся-нецыган направлялись в специальные школы, доля учащихся-цыган в г. Остраве, которые были направлены в специальные школы, составляла 50,3%. По утверждению властей Чехии, эти цифры не достаточно убедительны, так как они просто отражают субъективное мнение директоров. Власти Чехии отметили также, что не имелось официальной информации об этническом происхождении учеников и что в крае Острава проживала одна из самых крупных цыганских общин.
191. Большая палата отметила, что эти цифры не были оспорены властями Чехии и что власти не представили никаких альтернативных статистических данных. Ввиду их комментария, что не существовало официальной информации об этническом происхождении учеников, Европейский суд признал, что статистика, предоставленная заявителями, не могла быть признана полностью достоверной. Тем не менее, он счел, что эти цифры демонстрируют доминирующую тенденцию, которая была подтверждена как государством-ответчиком, так и независимыми контрольными органами, занимавшимися данным вопросом.
192. В своих Докладах, представленных в соответствии с пунктом 1 статьи 25 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, власти Чехии согласились, что в 1999 году учащиеся-цыгане составляли от 80 до 90 процентов от общего числа учеников в некоторых специальных школах (см. выше § 66) и что в 2004 году "большое число" детей цыган по-прежнему направлялось в специальные школы (см. выше § 67). Консультативный комитет по Рамочной конвенции отметил в своем Докладе от 26 октября 2005 г., что по неофициальной оценке из общего числа учащихся в специальных школах цыган насчитывалось около 70%. Согласно Докладу, опубликованному Европейской комиссией против расизма и нетерпимости в 2000 году, дети цыган имели "подавляющее представительство" в специальных школах. Комитет по ликвидации расовой дискриминации отметил в своих Итоговых замечаниях от 30 марта 1998 г., что несоразмерно большое количество цыганских детей обучается в специальных школах (см. выше § 99). Наконец, согласно цифрам, предоставленным Европейским мониторинговым центром по борьбе с расизмом и ксенофобией, более половины детей цыган в Чехии посещали специальную школу.
193. По мнению Европейского суда, последние цифры, которые относятся не только к краю Острава и, соответственно, представляют более общую картину, доказывают, что, даже если точный процент детей цыган в специальных школах в рассматриваемое время по-прежнему трудно установить, их число было несоразмерно высоким. Кроме того, учащиеся-цыгане формировали большинство учеников специальных школ. Несмотря на нейтральную формулировку, соответствующие законодательные положения поэтому оказывали практически значительно большее влияние на детей-цыган, чем на детей-нецыган, и вели к несоразмерным статистическим показателям направления цыган в специальные школы.
194. Если доказано, что законодательство имеет такой дискриминационный эффект, Большая палата сочла, что как и в случаях, касающихся сферы занятости и предоставления услуг, в случаях, касающихся сферы образования, нет необходимости (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии", § 157) доказывать наличие какого-либо намерения дискриминации со стороны соответствующих властей (см. выше § 184).
195. При данных обстоятельствах доказательства, предоставленные заявителями, могут рассматриваться как достаточно надежные и существенные, чтобы возникла сильная презумпция косвенной дискриминации. Поэтому бремя доказывания должно быть переложено на власти Чехии, которые должны доказать, что различие во влиянии законодательства являлось результатом объективных факторов, не связанных с этническим происхождением.
b) Объективное и разумное оправдание
196. Европейский суд напомнил, что различное обращение является дискриминацией, если "оно не имеет объективного и разумного оправдания", то есть если оно не преследует "законную цель" либо если отсутствует "разумная соразмерность" между использованными средствами и преследуемой целью (см., среди многих других источников, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Ларкос против Кипра" (Larkos v. Cyprus), жалоба № 29515/95, § 29, ECHR 1999-I; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства", § 51). Когда различие в обращении осуществляется по признаку расы, цвета или этнического происхождения, понятие объективного и разумного оправдания должно толковаться как можно строже.
197. В настоящем деле власти Чехии пытались объяснить различие в обращении между детьми-цыганами и детьми-нецыганами необходимостью приспособить систему образования к способностям детей со специальными потребностями. По утверждению властей Чехии, заявители были направлены в специальные школы вследствие их специфических образовательных потребностей, в основном в результате их низкого интеллектуального уровня, измеренного с помощью психологических тестов в образовательных психологических центрах. После того как центры дали рекомендации относительно вида школы, в которую должны быть направлены заявители, окончательное решение должно было быть принято родителями, и они согласились с рекомендациями. Довод о том, что заявители были направлены в специальные школы из-за их этнического происхождения, был поэтому непроверяемым.
В свою очередь, заявители упорно оспаривали предположение, что несоразмерно высокое число детей цыган в специальных школах могло быть объяснено результатами тестирования интеллектуальных способностей или оправдано согласием родителей.
198. Европейский суд согласился с тем, что решение властей Чехии сохранить систему специальных школ было мотивировано желанием найти решение для детей со специальными образовательными потребностями. Однако Европейский суд разделил беспокойство других органов Совета Европы, которые выразили обеспокоенность по поводу более базового учебного плана, принятого в этих школах, и в частности сегрегацией, к которой ведет эта система.
199. Далее Большая палата отметила, что тесты, используемые для оценки у детей способностей к обучению и трудностей в обучении, породили споры и продолжают оставаться предметом научных дебатов и исследований. Признавая, что в его функции не входит оценка приемлемости таких тестов, Большая палата, основываясь на различных факторах настоящего дела, тем не менее, пришла к выводу, что результаты тестов, проведенных в рассматриваемое время, не могли составить объективное и разумное оправдание для целей статьи 14 Конвенции.
200. Прежде всего, стороны согласились, что все протестированные дети прошли одинаковые тесты, независимо от их этнического происхождения. Власти Чехии сами признали в 1999 году, что "цыганские дети со средними или выше среднего интеллектуальными способностями" часто направлялись в такие школы на основании результатов психологических тестов и что тесты задумывались для большинства населения и не учитывали специфику цыган (см. выше § 66). В результате они пересмотрели используемые тесты и методы, чтобы обеспечить, чтобы они "не были неправильно применены в ущерб детям цыган" (см. выше § 72).
Кроме того, различные независимые органы выразили сомнения относительно адекватности тестов. Так, Консультативный комитет по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств отметил, что дети цыган, которые не были умственно отсталыми, часто направлялись в эти школы "из-за их реальных и предполагаемых языковых и культурных различий с большинством населения". Комитет также подчеркнул, что тесты должны быть "последовательными, объективными и полными" (см. выше § 68). Европейская комиссия против расизма и нетерпимости отметила, что направление детей цыган в специальные школы для умственно отсталых, по сообщениям, было "квази-автоматическим" и требовало изучения, чтобы обеспечить "справедливость" используемых тестов и "надлежащую оценку" способностей каждого ребенка (см. выше § 63 - 64). Комиссар Совета Европы по правам человека отметил, что дети цыган часто учились в классах для детей со специальными потребностями "без надлежащей психологической и педагогической оценки, и реальным критерием здесь было этническое происхождение" (см. выше § 77).
Наконец, по утверждению некоторых третьих сторон, направление в специальную школу на основании результатов психологического тестирования отражало расовые предрассудки соответствующего общества.
201. Европейский суд счел, что, самое меньшее, существовала опасность того, что тесты были предвзятыми и что результаты не анализировались в свете особенностей и отдельных характеристик детей цыган, которые проходили тесты. При данных обстоятельствах рассматриваемые тесты не могли служить оправданием оспариваемому различию в обращении.
202. Что касается согласия родителей, Европейский суд отметил довод властей Чехии о том, что это было решающим фактором, без которого заявители не были бы приняты в специальные школы. Ввиду того, что различие в обращении было установлено в настоящем деле, можно сделать вывод, что любое такое согласие означало бы приятие различия в обращении, даже дискриминационного, то есть другими словами отказ от права не подвергаться дискриминации. Однако в соответствии с прецедентной практикой Европейского суда отказ от права, гарантированного Конвенцией, в той мере, в какой такой отказ допускается, должен быть установлен однозначно и осуществлен в условиях полного осознания обстоятельств, то есть при основанном на информации согласии (см. Постановление Европейского суда по делу "Пфайфер и Планкль против Австрии" (Pfeifer and Plankl v. Austria) от 25 февраля 1992 г., Series A, № 227, § 37 - 38) и без принуждения (см. Постановление Европейского суда по делу "Девеер против Бельгии" (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г., Series A, № 35, § 51).
203. С учетом обстоятельств настоящего дела Европейский суд не убежден в том, что родители детей-цыган, которые были представителями неблагополучного сообщества и часто имели плохое образование, были способны взвесить все аспекты ситуации и последствия дачи согласия. Сами власти Чехии допускали, что согласие в данном случае было дано путем подписания заранее заполненного бланка, в котором не содержалось информации об имевшихся альтернативных вариантах или различиях между учебными планами специальной и обычной школ. Национальные государственные органы тоже, судя по всему, не приняли дополнительных мер для того, чтобы обеспечить получение родителями-цыганами всей информации, необходимой им для принятия информированного решения, либо осознание ими последствий дачи согласия для будущего их детей. Также представляется неоспоримым тот факт, что родители-цыгане столкнулись с дилеммой: выбрать ли обычную школу, условия в которой не позволяли учитывать социальные и культурные отличия их детей и в которой дети рисковали подвергнуться изоляции и гонениям, или же специальную школу, где большинство учащихся были цыганами.
204. Учитывая основополагающую важность запрещения расовой дискриминации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии", § 145; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тимишев против Российской Федерации", § 56), Большая палата сочла, что, даже если предположить, что были выполнены условия, указанные выше в § 202, нельзя было принять отказ от права не подвергаться расовой дискриминации, так как он противоречил бы важным публичным интересам (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Эрми против Италии" (Hermi v. Italy), жалоба № 18114/02, § 73, ECHR 2006).
c) Вывод
205. Как очевидно следует из документов, представленных Европейской комиссией против расизма и нетерпимости, и Доклада Комиссара Совета Европы по правам человека, Чехия - не единственная страна, столкнувшаяся с трудностями в предоставлении школьного образования детям цыган: другие европейские государства имели аналогичные трудности. Европейский суд с удовлетворением отметил, что в отличие от некоторых стран Чехия пыталась решить проблему, и признал, что в своих попытках добиться социальной и образовательной интеграции неблагополучной группы лиц, которую формируют цыгане, власти Чехии вынуждены были бороться с многочисленными трудностями в результате, inter alia, культурной специфики данного меньшинства и степени враждебности со стороны родителей детей, не являющихся цыганами. Как отметила Палата в Решении по вопросу приемлемости по настоящему делу, выбор между единой школой для всех детей, сильно специализированными структурами и унифицированными структурами не легок. Он влечет за собой сложную операцию по уравновешиванию противоречивых интересов. Что касается составления и планирования учебной программы, то здесь затрагиваются вопросы целесообразности, по которым Европейский суд не вправе выносить свое решение (см. Постановление Европейского суда по делу "Валсамис против Греции" (Valsamis v. Greece) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, § 28).
206. Тем не менее, когда полномочия, способные привести к вмешательству в пользование гарантируемым Конвенцией правом, предоставлены национальным органам, процессуальные гарантии, предоставленные частному лицу, будут иметь особо важное значение при определении того, осталось ли государство при установлении правовых рамок в пределах своего усмотрения (см. Постановление Европейского суда по делу "Бакли против Соединенного Королевства" (Buckley v. the United Kingdom) от 25 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, § 76; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Коннорс против Соединенного Королевства", § 83).
207. Обстоятельства настоящего дела указывают на то, что условия обучения в школах детей цыган не были обеспечены гарантиями (см. выше § 28), которые обеспечивали бы, чтобы государство при использовании своих пределов усмотрения в сфере образования принимало во внимание их особые потребности как представителей неблагополучного класса (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бакли против Соединенного Королевства", § 76; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Коннорс против Соединенного Королевства", § 84). Кроме того, вследствие этих условий обучения заявители были направлены в школы для детей с умственной неполноценностью, в которых была принята более базовая учебная программа, чем в обычных школах, и в которых они были изолированы от учеников, относящихся к большинству населения. Как результат, они получили образование, которое прибавилось к их трудностям и поставило под вопрос их последующее личное развитие вместо того, чтобы решить их реальные проблемы или помочь им интегрироваться в обычных школах и развивать умения, которые облегчили бы их жизни среди большинства населения. Действительно, власти Чехии неявным образом допустили, что ученики специальных школ имеют более ограниченные возможности трудоустроиться.
208. При данных обстоятельствах, признавая усилия, предпринятые властями Чехии для обеспечения получения детьми цыган школьного образования, Европейский суд не согласен с тем, что различие в обращении между детьми-цыганами и детьми-нецыганами было объективно и разумно оправдано и что использованные средства были разумно соразмерны преследуемой цели. В связи с этим Европейский суд отметил с интересом, что новое законодательство отменило специальные школы и предусмотрело для детей со специальными образовательными потребностями, в том числе для детей из социально неблагополучного окружения, возможность обучения в обычных школах.
209. Наконец, в связи с тем, что было установлено, что соответствующее законодательство, применявшееся на практике в рассматриваемое время, имело несоразмерно вредные последствия для сообщества цыган, Европейский суд счел, что заявители как представители данного сообщества в любом случае подверглись дискриминационному обращению. Соответственно, Европейскому суду нет необходимости рассматривать каждую жалобу отдельно.
210. Следовательно, в настоящем деле имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, в отношении каждого заявителя.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
211. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
212. Заявители не сообщили о причинении им какого-либо материального ущерба.
213. Они потребовали присудить им каждому по 22000 евро (всего 396000 евро) в возмещение морального вреда, в том числе компенсацию образовательного, психологического и эмоционального вреда, беспокойства, потерянности и унижения, причиненных им в результате их дискриминационного направления в специальные школы. Они подчеркнули, что последствия данного нарушения были серьезными и продолжающимися и затрагивали все сферы их жизни.
214. Далее, ссылаясь на Постановления по делу "Брониовски против Польши" (Broniowski v. Poland) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31443/96, § 189, ECHR 2004-V) и по делу "Хуттен-Чапска против Польши" (Hutten-Czapska v. Poland) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 35014/97, § 235 - 237, ECHR 2006), заявители отметили, что нарушение их прав "не было вызвано отдельным случаем или определенной последовательностью событий в [их] деле, а скорее являлось следствием поведения государственных органов в административной и законодательной областях по отношению к определенной группе граждан". Соответственно, по их мнению, на национальном уровне следовало принять меры общего характера, чтобы либо ликвидировать вмешательство в пользование своим правом множеством людей, затронутых ситуацией, либо предоставить адекватное возмещение.
215. По поводу психологического и образовательного вреда власти Чехии утверждали, что он был связан с частями жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции и статьи 2 Протокола № 1 к Конвенции, взятой отдельно, которые были объявлены Европейским судом неприемлемыми Решением от 1 марта 2005 г. По их мнению, причинно-следственная связь между нарушением Конвенции и предполагаемым моральным вредом отсутствовала. Далее они утверждали, что сумма требования заявителей была чрезмерной и что сам вывод о нарушении Конвенции будет являться достаточной и справедливой компенсацией.
216. Европейский суд напомнил, прежде всего, что в соответствии со статьей 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Европейского суда по делам, в которых они являются сторонами, а надзор за их исполнением осуществляет Комитет министров Совета Европы. Отсюда следует, inter alia, что постановление, в котором Европейский суд установил нарушение, налагает на государство-ответчика правовую обязанность не просто выплатить соответствующим лицам суммы, присужденные в виде справедливой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции, но и выбрать под надзором Комитета министров Совета Европы меры общего характера и/или, при необходимости, индивидуальные меры, которые должны быть приняты на национальном уровне для того, чтобы прекратить нарушение, установленное Европейским судом, и возместить, насколько это возможно, последствия нарушения. Однако, государство-ответчик свободно в выборе средств, с помощью которых оно будет выполнять свою правовую обязанность по статье 46 Конвенции, при условии, что такие средства соответствуют выводам, изложенным в Постановлении Европейского суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брониовски против Польши", § 192; и Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии" ({Conka} v. Belgium), жалоба № 51564/99, § 89, ECHR 2002-I). Европейский суд отметил в связи с этим, что законодательство, оспоренное в настоящем деле, было отменено и что Комитет министров Совета Европы недавно принял рекомендации государствам-членам об образовании детей цыган в Европе (см. выше § 54 и 55). Следовательно, Европейский суд счел, что нет необходимости откладывать данный вопрос.
217. Европейский суд не вправе спекулировать на тему того, какой бы была в итоге ситуация, обжалованная заявителями, если бы они не были направлены в специальные школы. Однако очевидно, что им был причинен моральный вред, в частности в результате унижения и потерянности, которые были причинены им вследствие косвенной дискриминации, жертвами которой они стали, и этот вред не может быть компенсирован в достаточной мере одним лишь установлением факта нарушения Конвенции. Однако суммы, которые потребовали заявители, завышены. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд оценил моральный вред, причиненный каждому из заявителей, в 4000 евро.
B. Судебные расходы и издержки
218. Заявители не корректировали первоначальное требование, заявленное в Палате. Соответственно, судебные расходы и издержки не включают в себя расходы, понесенные в ходе рассмотрения дела в Большой палате.
Европейский суд отметил, что общая сумма требования, содержащегося в требовании, подписанном всеми представителями заявителей, составляла 10737 евро, в том числе 2550 евро (1750 фунтов стерлингов) в оплату услуг лорда Лестера Херн-Хиллского, Королевского адвоката, и 8187 евро в возмещение расходов, понесенных Д. Струпеком в ходе судебного разбирательства на национальном уровне и рассмотрения дела Палатой. Однако в счете лорда Лестера, прилагаемом к требованию о справедливой компенсации, значилась сумма 11750 фунтов стерлингов (примерно 17000 евро), включая налог на добавленную стоимость в размере 1750 фунтов стерлингов, за 45 часов правовой работы. Другие представители заявителей, Дж. Голдстон и Европейский центр по правам цыган не требовали компенсации расходов.
219. Власти Чехии отметили, что помимо перечня правовых услуг Д. Струпек не предоставил никаких счетов в качестве доказательства того, что предполагаемые судебные расходы и издержки действительно были понесены заявителями. Они не прокомментировали расхождения между требованием справедливой компенсации, сформулированным заявителями, и письмом о вознаграждении лорда Лестера. Далее власти Чехии подчеркнули, что лишь часть жалобы была признана приемлемой и стала предметом рассмотрения Европейского суда. Поэтому они утверждали, что заявителям не следовало присуждать больше разумной доли (не превышающей 3000 евро) требуемых судебных расходов и издержек.
220. Европейский суд напомнил, что судебные расходы и издержки могут быть компенсированы лишь в той части, в какой они относятся к установленному нарушению (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейелер против Италии" (Beyeler v. Italy) от 28 мая 2002 г. (справедливая компенсация), жалоба № 33202/96, § 27). В настоящем деле установлено лишь нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд отметил, что лорд Лестер предоставил расценки на свои профессиональные услуги, представленные в счете, выставленном на имя Европейского центра по правам цыган. Д. Струпек представил отчет о 172 часах проделанной юридической работы по ставке 40 евро за час, к которому следует прибавить сумму налога на добавленную стоимость в размере 19%.
Принимая во внимание все соответствующие факторы и пункт 2 правила 60 Регламента Суда, Европейский суд присудил всем заявителям совместно 10000 евро в возмещение судебных расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
221. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:
1) единогласно отклонил предварительные возражения властей Чехии;
2) постановил тринадцатью голосами против четырех, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции;
3) постановил тринадцатью голосами против четырех:
a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев выплатить следующие суммы плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на указанные суммы:
i) каждому из восемнадцати заявителей по 4000 (четыре тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащих переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты;
ii) всем заявителям совместно 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
4) единогласно отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 13 ноября 2007 г.
Председатель Большой палаты
Николас БРАТЦА
Заместитель Секретаря-Канцлера Суда
Майкл О"БОЙЛ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются особые мнения судей Б. Цупанчича, К. Юнгвирта, Х. Боррего Боррего и Я. Шикуты.
Н.Б.
М.О"Б.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Б. ЦУПАНЧИЧА
Я всецело присоединяюсь к всеобъемлющему особому мнению судьи Карела Юнгвирта. Я хотел бы лишь добавить следующее.
Как большинство судей допустило явно в § 198 и 205 Постановления и неявно в остальных его частях, Чешская Республика является единственным Договаривающимся государством, которое в действительности решало особые проблемы с образованием детей цыган. Соответственно, граничит с абсурдом признание нарушения Чехией антидискриминационных принципов. Иными словами, данное "нарушение" никогда не произошло бы, если бы государство-ответчик подходило бы к проблеме с милостивым пренебрежением.
Никакое количество политически заряженной аргументации не может скрыть очевидный факт того, что Европейский суд в настоящем деле был втянут в игру с какими-то неясными целями, которые не имеют ничего общего со специальным образованием детей цыган в Чехии.
Будущее покажет, какой конкретно цели послужит данный прецедент.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ К. ЮНГВИРТА
1. Я абсолютно не согласен с мнением большинства судей по настоящему делу о наличии нарушения статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции.
Хотя я в некоторой степени могу согласиться с формулировкой в Постановлении соответствующих принципов в соответствии со статьей 14 Конвенции, я не могу согласиться со способом применения этих принципов к настоящему делу.
2. Прежде чем уточнить все пункты, по которым я не согласен, я хотел бы рассмотреть Постановление в более общей перспективе.
Оно представляет собой новый этап в развитии прецедентной практики Европейского суда, так как Европейский суд начал оценивать и критиковать всю систему образования страны.
Какими бы авторитетными ни были бы прецеденты, процитированные в § 175 - 181 Постановления, на практике они имели очень мало общего с настоящим делом, за исключением, может быть, цыганского происхождения заявителей в большинстве дел (например, среди прочих, дела "Начова и другие против Болгарии" и "Бакли против Соединенного Королевства").
3. По моему мнению, для правильного применения принципов требуется, прежде всего, достоверная информация о фактах, а также обстоятельствах дела, в основном историческом контексте и ситуации, существующей в европейских странах.
Что касается исторического контекста, данные, представленные в Постановлении (§ 14 - 16), представляют собой информацию, которая является неточной, недостаточной и имеет очень общий характер.
Факты, представленные в Постановлении, не позволяют провести и мельчайшего сравнения между сообществами цыган в Европе по таким вопросам, inter alia, как демографическая эволюция или уровни посещения школы.
4. Я попытаюсь привести некоторые факты и цифры, чтобы компенсировать эту нехватку информации.
Возможно, мне следует начать с ужасной правды о том, что в той мере, в какой речь идет о территории Чешской Республики, мы говорим не об "умышленном" истреблении цыган нацистами (см. § 13 Постановления), а о почти полном их уничтожении. Из почти 7000 цыган, проживавших в стране на начало войны, выжило едва ли 600 человек<*>.
--------------------------------
<*>А. Фразер (М. Миклушакова). Цыгане. Прага. - 2002, p. 275 (A. Frazer ({M. Miklusakova}), The Gypsies ({Cikani}), Prague 2002, p. 275.)
Таким образом, ситуация очень отличается от других стран: чешские цыгане, из которых почти все были истреблены, были заменены, начиная с 1945 года, последующими волнами вновь прибывших десятков тысяч цыган, главным образом из Словакии, Венгрии и Румынии. Большая часть этого нового населения не только была безграмотной и вела совершенно кочевой образ жизни, но и не владела чешским языком. То же самое неверно для других стран, на территории которых цыгане, как правило, жили десятилетиями и даже веками и достигли определенного уровня знакомства с окружающей средой и языком.
Дабы завершить и закрыть данный экскурс в исторический и демографический контекст, на мой взгляд, полезно будет провести дальнейшее сравнение, которое позволит объяснить масштаб и сложность проблемы.
Оценка численности цыган, живущих в некоторых европейских странах, дает следующие минимальные и максимальные цифры (которые, разумеется, остаются приблизительными):
Кол-во цыган Общая численность населения
Германия 110000 - 140000 80000000
Франция 300000 - 400000 60000000
Италия 90000 - 120000 60000000
Соединенное Королевство 100000 - 150000 60000000
Польша 35000 - 45000 38000000
Португалия 40000 - 50000 10000000
Бельгия 25000 - 35000 10000000
Чешская Республика 200000 - 250000 10000000<*><**>
--------------------------------
<*>Лиежуа Ж.-П. Рома в Европе. Будет опубликовано издательством Совета Европы ({J.-P. Liegeois}, Roma in Europe, to be published by Council of Europe Publishing.)
<**>Тем не менее, в переписи населения Чешской Республики, проведенной 3 марта 1991 г., лишь 32903 человека заявили, что они являются цыганами (Статистический ежегодник Чешской Республики, 1993 год, Прага. 1993. p. 142).
Эти цифры демонстрируют масштаб проблемы, с которой столкнулась Чехия в сфере образования.
5. Важный вопрос, на который нужно ответить, заключается в том, каково положение в Европе и какие стандарты или минимальные требования должны быть соблюдены?
Вопрос школьного обучения и образования детей цыган в течение почти 30 лет был предметом анализа и, по инициативе Совета Европы, предложений Европейской комиссии и других учреждений.
Постановление содержит более 25 страниц (§ 54 - 107) цитат из текстов Совета Европы, законодательства и практики Европейского сообщества, материалов ООН и других источников.
Однако большинство рекомендаций, докладов и других документов, процитированных Европейским судом, относительно расплывчатые, большей частью теоретические, а самое главное - были опубликованы после периода, которого касалось настоящее дело (1996 - 1999 года - см. выше § 19 Постановления).
Поэтому я хотел бы процитировать вышеупомянутого автора, мнение которого я разделяю. В своей книге "Цыгане в Европе" Ж.-П. Лиежуа подчеркивает:
"Мы должны избегать чрезмерного использования расплывчатых терминов ("эмансипация", "автономия", "интеграция", "включение" и т.д.), которые маскируют реалии, абстрагируют понятия и не имеют функционального значения...
...должностные лица часто формулируют сложные вопросы и требуют немедленных ответов, но такой подход ведет лишь к пустым обещаниям или рефлекторным ответам, которые умиротворяют электорат, или либеральному сознанию в краткосрочной перспективе"<*>.
--------------------------------
<*>Там же (текст в редакторской правке).
В связи с этим единственным решением данной проблемы, конкретным и точным, основополагающим текстом исторической ценности, является Резолюция Совета Европейского сообщества и Министров образования, принятая в рамках встречи Совета 22 мая 1989 г., о школьном обучении детей цыган и кочевых народов<*>.
--------------------------------
<*>Official Journal of the European Communities C 153 от 21/06/1989, pp. 3 и 4.
6. К сожалению и к моему огромному удивлению, ключевой документ не фигурирует среди источников, процитированных в Постановлении Большой палаты.
Поэтому я должен процитировать некоторые отрывки из данной Резолюции:
"Совет Европейского сообщества и министры образования на встрече, проведенной в рамках Совета,
/.../
полагая, что настоящая ситуация в целом вызывает беспокойство, и особенно в отношении школьного образования; [[что лишь от 30 до 40 процентов цыган и представителей кочевых народов посещают школу регулярно; что половина из них никогда не были в школе;]] (выделение добавлено) что очень низкий процент посещает среднюю школу и учебные заведения более высокого уровня; что уровень образования, особенно чтения и письма, имеет небольшое отношение к предполагаемой продолжительности школьного обучения; а также что уровень безграмотности среди взрослых часто превышает 50 процентов, а в некоторых местах и 80 процентов,
--------------------------------
<*>В тексте документа вместо жирного шрифта использовано выделение двойными квадратными скобками.
отмечая, что затронуто более 500000 детей и что эта цифра постоянно должна пересматриваться в большую сторону в связи с высокой долей молодежи в сообществах цыган и кочевых народов, из которых половине - меньше 16 лет,
считая, что школьное образование, в частности образование путем предоставления средств приспособления к изменяющемуся окружению и достижения личной и профессиональной автономии, является ключевым фактором в культурном, социальном и экономическом будущем сообществ цыган и кочевых народов; что родители осознают данный факт и что их желание направить детей в школы увеличивается,
/../".
7. Удивительно! В 12 странах, составлявших Европейский Союз в 1989 году, признано, что от 250000 до 300000 детей никогда не посещали школу.
Неизбежен тот факт, что сложившаяся с тех пор тенденция лишь подтверждала данный диагноз. Ничто не предполагает улучшения ситуации в данной сфере, особенно с расширением Европейского Союза. Население сообщества цыган оценивается (некоторыми источниками) в 400000 в Словакии, 600000 в Венгрии, 750000 в Болгарии и 2100000 в Румынии. Всего в Европе насчитывается более 4000000 детей цыган, из которых более 2000000, скорее всего, никогда в жизни не посетят школу.
8. Я решил для себя вывести на свет эту ужасную и большей частью скрытую правду, так как я считаю постыдным тот факт, что такая ситуация существует в Европе в XXI веке. Что стало причиной этой волнующей тишины?
9. Статистические данные по бывшей Чехословакии показывают, что в 1960 году около 30% цыган никогда не посещали школу. Эта цифра упала и составляла лишь 10% в 1970 году.
Числовое сравнение данных по Чехии о числе родившихся детей и числе детей, посещающих школу, показывает, что уровень посещения школы должен достигнуть 100% через 20 лет<*>.
--------------------------------
<*>Статистический ежегодник по Чешской Республике 1993 год, Прага, 1993. С. 88 и 302.
10. Тем не менее, несмотря на это достойное сожаления состояние дел, некоторые считают необходимым сфокусировать свою критику на Чехии - одной из немногих стран в Европе, в которой практически все дети, в том числе дети цыган, посещают школу.
Далее, в 1989 - 1990 учебном году на 58889 учеников приходилось 7957 учителей, а в 1992 - 1993 учебном году на 48394 ученика приходилось 8325 учителей<*>, то есть на каждого учителя по семь учеников.
--------------------------------
<*>Статистический ежегодник по Чешской Республике 1993 год, Прага, 1993. С. 307.
11. Годами европейские государства представляли странную смесь достижений и проектов, сочетавшую успехи и неудачи. Данная проблема касается систем образования многих стран, а не только специальных школ<*>.
--------------------------------
<*>В публичных дебатах, в настоящее время разворачивающихся во Франции, отмечается, что "40 процентов учеников, поступающих в первый класс, не имеют базового образования. В конце четвертого года 150000 молодых людей покидают систему, не овладев ни одним предметом (Колонка редактора в газете "Фигаро" (Figaro), 4 сентября 2007 г.). В той же газете сообщалось в статье от 7 сентября 2007 г., что "по словам Совета образования, 40 процентов учеников начальных школ - всего 300000 детей - покидают ежегодно школу из-за больших трудностей или сильного отставания".
Чешская Республика сделала выбор в пользу развития системы, введенной в 1920-х годах (см. § 15 Постановления), и совершенствования ее с одновременным предоставлением гарантий при направлении в специальные школы (см. § 20 и 21 Постановления):
- согласие родителей,
- рекомендации образовательных психологических центров,
- право обжалования,
- возможность перевестись в обычную начальную школу из специальной школы.
Таким образом, Чешская Республика создала своего рода неэгалитарную систему. Однако данный неэгалитаризм имеет позитивную цель: побудить детей посещать школу, чтобы иметь возможность с помощью позитивной дискриминации принести пользу неблагополучному населению.
Несмотря на это, большинство судей чувствуют себя вынужденными признать, что Европейский суд не согласен с тем, что различие в обращении между детьми-цыганами и детьми-нецыганами было объективно и разумно оправдано и что использованные средства были разумно соразмерны преследуемой цели (см. § 208 Постановления).
Данное мнение никто не изложил лучше Артура Шопенгауэра, который первым сказал:
"Это странное удовлетворение словами способствует более чем что-либо сохранению ошибок. Так как, опираясь на слова и фразы, узнанные у своих предшественников, каждый самонадеянно передает непонятности и проблемы..."<*>.
--------------------------------
<*>А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление (Том второй). Перевод EFJ Payne, Довер, Нью-Йорк, 1966, с. 145.
12. Я полностью согласен с тем, что, хотя многое было сделано для того, чтобы помочь некоторым категориям учеников приобрести базовые знания, ситуация с образованием детей цыган в Чехии далека от идеальной и может быть улучшена.
Тем не менее, при ближайшем рассмотрении ситуации у меня возникает всего один вопрос: какая страна в Европе сделала больше или хотя бы столько же в этой сфере? Требовать большего, требовать немедленного и безошибочного решения - просить, на мой взгляд, слишком многого, наверное, даже невозможного, по крайней мере, в той мере, в какой затрагивается соответствующий период, который начался лишь спустя несколько лет после падения коммунистического режима.
13. Я считаю важным как при осуществлении анализа, так и при проведении оценки и в заключениях проводить различие между тем, что является желательным, и тем, что можно определить как реалистичное, возможное и просто выполнимое.
Данное правило должно применяться также к правовой сфере, в целом, и к настоящему делу in concreto, в частности. По мнению заявителей, никаких мер не было принято для того, чтобы позволить детям цыган преодолеть их культурное и лингвистическое отставание в тестировании (см. § 40 Постановления).
Однако это является лишь еще одной замечательной иллюстрацией отсутствия реализма с их стороны. На мой взгляд, иллюзией является думать, что ситуация, существовавшая десятилетиями и даже столетиями, может быть изменена со дня на день с помощью нескольких законодательных положений. Если только целью не является полное избавление от тестов либо лишение их силы.
14. Также не следует забывать, что каждая школьная система - это не только образование, но и процедуры оценки, дифференциации, конкуренции и выбора. Этот жизненный факт в настоящее время является предметом широких дебатов в рамках реформирования системы образования во Франции. Президент Французской Республики в письме, адресованном 4 сентября 2007 г. преподавательскому составу, ввел понятие процедуры выбора при приеме в младшие и старшие классы средней школы:
"Лицо не может быть принято в первый класс, если оно не продемонстрировало, что способно освоить курс младших классов средней школы. Лицо не может быть принято в пятый класс, если оно не продемонстрировало свои способности освоить курс старших классов средней школы".
15. Я нахожу выводы, сделанные большинством судей (см. § 205 - 210 Постановления) несколько противоречивыми. Европейский суд отметил, что трудности в сфере образования детей цыган существуют не только в Чехии, но и в других европейских государствах.
Описание полного отсутствия школьного образования у половины детей цыган (см. выше пункты 6 и 7) в ряде государств как "трудностей" представляет собой экстраординарный эвфемизм. Для объяснения этого нелогичного подхода большинство судей отметило с удовлетворенностью, что в отличие от некоторых государств Чехия предпочла решать проблему (см. § 205 Постановления).
Подразумевается, что, вероятно, предпочтительней и менее рискованно ничего не делать и оставить вещи в том виде, в каком они существуют в других странах, или иными словами не пытаться противостоять проблемам, с которыми столкнулась большая часть цыганского сообщества.
16. На мой взгляд, подобная абстрактная и теоретическая мотивировка делает выводы большинства судей абсолютно неприемлемыми.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Х. БОРРЕГО БОРРЕГО
1. Я слегка опечален Постановлением, вынесенным по настоящему делу.
2. В 2002 году судья Дж. Бонелло отметил, что он считал "особенно волнующим то, что Европейский суд за более чем пятьдесят лет последовательной тщательной судебной проверки и до настоящего момента не приходил к выводу о наличии нарушения лишь одного права на жизнь (статья 2 Конвенции) или права не подвергаться пыткам и прочему бесчеловечному и унижающему достоинство обращению (статья 3 Конвенции), совершенного ввиду расы... жертвы" (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria) от 13 июня 2002 г., жалоба № 38361/97, особое мнение судьи Дж. Бонелло). Хотя я согласен с критикой судьи Дж. Бонелло, что отсутствие пять лет назад хоть одного дела по расовой дискриминации, затрагивающей ключевые конвенционные права, внушает беспокойство, с Постановлением по настоящему делу Европейский суд совершил многообещающий старт. Большая палата в своем Постановлении вела себя как болид "Формулы 1", несущийся на высокой скорости к новой и сложной сфере образования, и из-за этого он неизбежно отклонился далеко от линии, которой обычно придерживался Европейский суд.
3. По моему мнению, Постановление Палаты Второй секции по настоящему делу от 17 февраля 2006 г. было качественным и мудрым, являясь хорошим образцом прецедентной практики Европейского суда. К сожалению, я не могу сказать то же самое о Постановлении Большой палаты (в Постановлении Палаты было 17 страниц, а в Постановлении Большой палаты - 78 страниц, что в очередной раз показывает нам, что длиной Постановления не измеряется его благоразумие).
Я сфокусируюсь на двух вопросах.
4. Подход:
Обратив внимание на обеспокоенность различных организаций относительно реального положения цыган, Палата отметила: "Европейский суд подчеркнул, однако, что его роль отличается от роли вышеуказанных органов и что, как и в случае Конституционного Суда Чехии, в его задачи не входит оценка общего социального контекста. Его единственной задачей в настоящем деле является рассмотрение индивидуальных жалоб..." (§ 45 Постановления Палаты).
5. В то же время Большая палата сделала прямо противоположное. Вопреки роли, которую выполняют все судебные органы, все Постановление посвящено оценке общего социального контекста: с первой страницы ("предыстория") до последнего параграфа, включая обзор "Документов Совета Европы" (14 страниц), "Законодательство и практика Европейского сообщества" (5 страниц), документы Организации Объединенных Наций (7 страниц) и "Иные источники" (3 страницы, которые, что любопытно, за исключением ссылки на Европейский мониторинговый центр, заимствованы исключительно из англо-американской правовой системы, то есть у Палаты лордов и Верховного суда США). Так, можно привести лишь один пример, когда Европейский суд в начале § 182 говорит: "Европейский суд отметил, что в результате их бурной истории и постоянного кочевания цыгане стали особым видом неблагополучного и уязвимого меньшинства". Является ли ролью Европейского суда делать такие выводы?
6. Следуя той же линии, которая, на мой взгляд, неприемлема для суда, Большая палата в § 209 Постановления, признав дискриминационное различие в обращении между детьми цыган и детьми, не являющимися цыганами, отметила: "...в связи с тем, что было установлено, что соответствующее законодательство, применявшееся на практике в рассматриваемое время, имело несоразмерно вредные последствия для сообщества цыган, Европейский суд счел, что заявители как представители данного сообщества в любом случае подверглись дискриминационному обращению. Соответственно, Европейскому суду нет необходимости рассматривать каждую жалобу отдельно".
7. Таким образом, в этом состоит новая роль Европейского суда: стать второй Европейской комиссией по борьбе с расизмом и нетерпимостью и обходиться без рассмотрения индивидуальных жалоб, например, ситуации заявителей № 9, 10, 11, 16 и 17, что полностью противоречит процедуре, которой следовала Палата в § 49 и 50 своего Постановления.
8. В ходе слушаний, состоявшихся 17 января 2007 г., представители (из г. Лондона и г. Нью-Йорка) детей-заявителей (из г. Остравы) ограничились в своих устных замечаниях изложением фактов дискриминации, которой, по их утверждению, цыгане подвергаются в Европе.
9. Никто из детей-заявителей или родителей заявителей, которые были еще несовершеннолетними, не присутствовал на устном слушании. Были позабыты индивидуальные обстоятельства заявителей и их родителей. В связи с тем, что пункт 4 правила 36 Регламента Суда говорит о том, что представители действуют от имени заявителей, я задал очень простой вопрос британскому и американскому представителям, встречались ли они с несовершеннолетними заявителями и/или их родителями? И были ли они в г. Остраве? Но я не получил ответа.
10. У меня до сих пор сохраняется впечатление, что зал заседаний Большой палаты стал башней из слоновой кости, отделенной от жизни и проблем несовершеннолетних заявителей и их родителей, местом, где присутствующие могут продемонстрировать свое превосходство над отсутствующими.
11. Родители цыган и образование их детей:
По вопросу образования детей в Постановлении Палаты говорится: "Европейский суд отметил, что это являлось сферой ответственности родителей как часть их естественной обязанности обеспечить своим детям получение образования..." (§ 51). Проанализировав факты, Палата установила, что статья 14 Конвенции, взятая в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, не была нарушена.
12. Я считаю позицию Европейского суда в отношении родителей несовершеннолетних заявителей чрезвычайно занимательной и в связи с тем, что она касалась всех родителей цыган, - по правде говоря, - неприемлемой. Она представляет собой существенное отклонение от нормы и отражает чувство превосходства, которое является невообразимым в суде по правам человека и наносит удар по человеческому достоинству родителей цыган.
13. Большая палата начинает с постановки под сомнение способности родителей-цыган исполнять свой родительский долг. В Постановлении говорится: "Европейский суд не убежден в том, что родители детей-цыган, которые были представителями неблагополучного сообщества и часто имели плохое образование, были способны взвесить все аспекты ситуации и последствия дачи согласия" (§ 203). Подобные заявления являются излишне резкими, чрезмерными и, прежде всего, необоснованными.
14. Далее Большая палата продолжила негативную оценку родителей-цыган: "Большая палата сочла, что, даже если предположить, что были выполнены условия, указанные выше в § 202, нельзя было принять отказ от права не подвергаться расовой дискриминации, так как он противоречил бы важным публичным интересам..." (§ 204 Постановления).
Я нахожу это внушающим особое беспокойство. Большая палата утверждает, что все родители детей-цыган, "даже если предположить", что они способны дать основанное на информации согласие, не могут выбрать школу для своих детей. Такое мнение может привести к ужасным последствиям, с которыми мы слишком хорошо знакомы, когда детей "насильно уводят" от их родителей, если последние принадлежат к конкретной социальной группе, потому что некоторые "исполненные благих намерений" люди чувствуют себя вынужденными навязывать всем свои понятия о жизни. Пример грустной традиции человечества по борьбе с расизмом с помощью расизма.
16. Как цинично! Родители несовершеннолетних заявителей не достаточно квалифицированы, чтобы воспитывать своих детей, хотя они имеют квалификацию, позволяющую подписать доверенность в пользу британского и американского представителей, которых даже не знают!
17. Безусловно, я согласен с особыми мнениями моих коллег, под которыми я подписываюсь.
18. Любое отклонение Европейского суда от его судебной роли приведет к путанице, что может иметь лишь негативные последствия для Европы. Отклонение от нормы, содержащееся в настоящем Постановлении, существенно, а тот факт, что все родители цыган считаются негодными для обучения своих детей, является, по-моему, оскорбительным. Поэтому я становлюсь рядом с жертвами этого оскорбления и заявляю: "Jsem {cesky} Rom" (Я - чешский цыган).
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Я. ШИКУТЫ
К моему сожалению, я не могу разделить мнение большинства судей, которые признали в настоящем деле, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции. Я хотел бы вкратце пояснить основные причины, по которым я не могу присоединиться к мнению большинства.
Я согласен, что в целом положение цыган в Центральной и Восточной Европе очень сложное, непростое и требует усилий от всех ключевых участников, в частности правительств. Однако эта ситуация развивалась в течение столетий, и на нее оказывали влияние различные исторические, политические, экономические, культурные и другие факторы. Правительства должны играть активную роль в данном процессе и, следовательно, обязаны принимать соответствующие меры и проекты, чтобы достичь удовлетворительной ситуации. Цыганский вопрос должен быть рассмотрен с данного ракурса как живучий и постоянно развивающийся.
В прецедентной практике Европейского суда<*>четко установлено, что различное обращение с "лицами, находящимися при прочих равных в аналогичном положении", не является дискриминацией, нарушающей статью 14 Конвенции, когда оно может быть объективно и разумно оправдано; то есть, когда может быть доказано, что оно преследует "законную цель" или имеется "разумная соразмерность" между использованными средствами и преследуемой целью. Действительность оправдания должна оцениваться с учетом цели и последствий принятия рассматриваемых мер с учетом принципов, применяющихся в демократических обществах.
--------------------------------
<*>Например, Постановление Европейского суда по делу "Уиллис против Соединенного Королевства" (Willis v. the United Kingdom), жалоба № 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV.
При оценке того, оправдывают ли различия "при прочих равных в аналогичном положении" различное обращение и в каких пределах, Европейский суд предоставлял определенные пределы усмотрения Договаривающимся государствам<*>. Тот факт, что власти Чехии решили выполнить задачу предоставления всем детям обязательного образования с помощью специальных школ, полностью соответствовал пределам их усмотрения.
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда по делу "Гайгузус против Австрии" (Gaygusuz v. Austria) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, § 42.
Специальные школы были созданы для детей с особыми трудностями в обучении и специальными образовательными потребностями как способ выполнения задачи правительства по обеспечению всем детям базового образования, которое было полностью обязательным. Создание специальных школ должно рассматриваться как очередной шаг в вышеупомянутом процессе, конечной целью которого было достижение удовлетворительной или, по крайней мере, улучшенной образовательной ситуации. Создание специальных школ хотя и не является идеальным решением, но должно рассматриваться как позитивное действие со стороны государства, направленное на оказание помощи детям со специальными образовательными потребностями в преодолении их различного уровня подготовки к посещению обычной школы и изучению обычной учебной программы.
Поэтому можно увидеть, что в целом существовало объективное и разумное оправдание обращению с детьми, помещенными в специальные школы, иначе, чем с теми, которые ходят в обычные школы, на основании объективных результатов психологического тестирования, проводимого квалифицированными специалистами, которые могут выбрать подходящие методы. Я согласен с тем, что обращение с детьми, которые ходят в обычные школы, отличается от обращения с детьми, посещающими специальные школы. Но в то же время оба вида школ, обычные и специальные, были доступны и de facto посещались в рассматриваемое время обеими группами детей: цыганами и нецыганами.
Поэтому единственным решающим критерием для определения того, какой ребенок будет рекомендован в какую школу, были итоги психологического тестирования, разработанного экспертами - квалифицированными специалистами, в профессионализме которых не сомневалась ни одна из сторон. Различное обращение с детьми, посещающими каждый из видов школ (обычные или специальные), было детерминировано просто различным уровнем их интеллектуальных способностей и готовности к успешному выполнению требований, налагаемых существующей школьной системой, представленной обычными школами.
Поэтому отдельные статистические доказательства, особенно из отдельного региона страны, сами по себе не позволяют сделать вывод, что направление заявителей в специальные школы было результатом расовых предрассудков, потому что, например, специальные школы в рассматриваемое время посещали как цыгане, так и нецыгане. Одной лишь статистики недостаточно для установления практики, которая может быть классифицирована как дискриминация (см. Постановление Европейского суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. the United Kingdom), жалоба № 24746/94, § 154). Тот факт, что обычные школы посещались детьми цыган также доказывает лишь, что существовали другие критерии выбора, нежели раса и этническое происхождение. Также тот факт, что некоторые заявители были переведены в обычные школы, доказывает, что ситуация не была необратимой.
Кроме того, следует отметить, что родители детей, направленных в специальные школы, согласились с их направлением туда, а некоторые из них в действительности просили компетентные органы направить их детей в эти школы. Такие позитивные действия со стороны родителей заявителей лишь служат доказательством того, что они были достаточно и адекватно информированы о существовании таких школ и их роли в школьной системе. Я не сомневаюсь в том, что в целом специалист будет более компетентен при принятии решения об образовании несовершеннолетнего ребенка, чем его родители. Чтобы там ни было, если бы существовали хоть какие-нибудь сомнения в том, что решение родителей о направлении детей в специальную школу не соответствовало "наилучшим интересам ребенка", мог бы вмешаться Департамент защиты детей Службы социальной защиты Остравы (the Child Care Department of the Ostrava Welfare Office), который имеет право и обязанность передавать такие дела в суд по делам несовершеннолетних для оценки наилучших интересов ребенка. Но этого не произошло, так как ни служба социальной защиты, ни родители заявителей не обратились в ювенальный суд, который был компетентен рассматривать данный вопрос.
Учитывая все вышесказанное, я пришел к выводу, что имелось различие в обращении между детьми, посещающими специальные школы, с одной стороны, и детьми, посещающими обычные школы, с другой стороны, независимо от того, были ли они цыганского или нецыганского происхождения. Такое различие в обращении имело объективное и разумное оправдание и преследовало законную цель - предоставить всем детям обязательное образование.
Однако я также пришел к выводу, что не было различия в обращении с детьми, посещающими одинаковую специальную школу, и эти дети (цыгане и нецыгане) должны рассматриваться как "лица, находящиеся при прочих равных в аналогичном положении". В настоящем деле я не обнаружил правовых или фактических оснований для вывода о том, что с детьми цыган, посещающими специальную школу, обращались менее благосклонно, чем с детьми нецыган, посещающими ту же специальную школу. Неприемлемо делать вывод о том, что лишь дети цыган, посещающие специальные школы, подвергались дискриминации по сравнению с детьми нецыган (или всеми детьми), посещающими обычные школы, так как эти две группы детей не являются "лицами, находящимися при прочих равных в аналогичном положении". Также неприемлемо делать такой вывод потому, что обе "группы" имели одинаковые условия допуска и посещали оба вида школ: дети нецыган посещали специальные школы и в тоже время дети цыган посещали обычные школы исключительно на основании результатов, полученных на психологическом тестировании, которое было одинаковым для всех детей, независимо от их расы.
Основываясь на вышесказанном, я не разделяю мнение о том, что заявители из-за их принадлежности к цыганскому сообществу подверглись дискриминационному обращению при направлении их в специальные школы.
Приложение
СПИСОК
ЗАЯВИТЕЛЕЙ
1. D.H. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1989 года рождения, проживает в г. Острава-Прживоз ({Ostrava-Privoz});
2. S.H. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава-Прживоз;
3. L.B. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1985 года рождения, проживает в г. Острава-Фифейды (Ostrava-Fifejdy);
4. M.P. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава-Прживоз;
5. J.M. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1988 года рождения, проживает в г. Острава-Радванице (Ostrava-Radvanice);
6. N.P. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1989 года рождения, проживает в г. Острава;
7. D.B. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1988 года рождения, проживает в г. Острава-Гержманице ({Ostrava-Hermanice});
8. A.B. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1989 года рождения, проживает в г. Острава-Гержманице;
9. R.S. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1985 года рождения, проживает в г. Острава-Кунчички ({Ostrava-Kuncicky});
10. K.R. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1989 года рождения, проживает в г. Острава-Марианске Горы ({Ostrava-Marianske} Hory);
11. Z.V. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1990 года рождения, проживает в г. Острава-Грушов ({Ostrava-Hrusov});
12. H.K. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1990 года рождения, проживает в г. Острава-Витковице ({Ostrava-Vitkovice});
13. P.D. - гражданин Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава;
14. M.P. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1990 года рождения, проживает в г. Острава-Грушов;
15. D.M. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава-Грушов;
16. M.B. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава 1;
17. K.D. - гражданка Чехии цыганской национальности, 1991 года рождения, проживает в г. Острава-Грушов;
18. {V.S.} - гражданка Чехии цыганской национальности, 1990 года рождения, проживает в г. Острава-Витковице.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
GRAND CHAMBER
CASE OF D.H. AND OTHERS v. THE CZECH REPUBLIC
(Application No. 57325/00)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 13.XI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of D.H. and Others v. the Czech Republic,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Grand Chamber composed of:
Sir Nicolas Bratza, President,
Mr {B.M. Zupancic},
Mr {R. Turmen},
Mr K. Jungwiert,
Mr J. Casadevall,
Mrs M. Tsatsa-Nikolovska,
Mr K. Traja,
Mr V. Zagrebelsky,
Mrs E. Steiner,
Mr J. Borrego Borrego,
Mrs A. Gyulumyan,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens,
Mr {J. Sikuta},
Mrs I. Ziemele,
Mr M. Villiger, judges,
and Mr M. O"Boyle, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 17 January and 19 September 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 57325/00) against the Czech Republic lodged with the Court on 18 April 2000 under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by eighteen Czech nationals ("the applicants"), whose details are set out in the annex to this judgment ("the Annex").
2. The applicants were represented before the Court by the European Roma Rights Centre based in Budapest, Lord Lester of Herne Hill, Q.C., Mr J. Goldston, of the New York Bar, and Mr D. Strupek, a lawyer practising in the Czech Republic. The Czech Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr V.A. Schorm.
3. The applicants alleged, inter alia, that they had been discriminated against in the enjoyment of their right to education on account of their race or ethnic origin.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 1 March 2005, following a hearing on admissibility and the merits (Rule 54 § 3), the Chamber declared the application partly admissible.
6. On 7 February 2006 a Chamber of that Section composed of the following judges: Mr J.-P. Costa, President, Mr A.B. Baka, Mr I. Cabral Barreto, Mr K. Jungwiert, Mr V. Butkevych, Ms A. Mularoni and Ms {D. Jociene}, judges, and also of Mrs {S. Dolle}, Section Registrar, delivered a judgment in which it held by six votes to one that there had been no violation of Article 14 of the Convention, read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1.
7. On 5 May 2006 the applicants requested the referral of their case to the Grand Chamber in accordance with Article 43 of the Convention. On 3 July 2006 a panel of the Grand Chamber granted their request.
8. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court. At the final deliberations, Mr K. Traja and Mr J. Casadevall, substitute judges, replaced Mr C. Rozakis and Mr P. Lorenzen, who were unable to take part in the further consideration of the case (Rule 24 § 3).
9. The applicants and the Government each filed written observations on the merits. In addition, third-party comments were received from various non-governmental organisations, namely the International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Research Association; Interights and Human Rights Watch; Minority Rights Group International, the European Network Against Racism and the European Roma Information Office; and the {Federation} internationale des ligues des droits de l"Homme (International Federation for Human Rights - FIDH), each of which had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2). The respondent Government replied to those comments (Rule 44 § 5).
10. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 17 January 2007 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
(a) for the Government
Mr V.A. Schorm, Agent,
Ms {M. Kopsova},
Ms {Z. Kaprova},
Ms {J. Zapletalova},
Mr R. Barinka,
Mr {P. Konupka}, Counsel;
(b) for the applicants
Lord Lester of Herne Hill, Q.C.,
Mr J. Goldston,
Mr D. Strupek, Counsel.
The Court heard addresses by Lord Lester of Herne Hill, Mr Goldston and Mr Strupek, and by Mr Schorm.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
11. Details of the applicants" names and places of residence are set out in the Annex.
A. Historical background
12. According to documents available on the Internet site of the Roma and Travellers Division of the Council of Europe, the Roma originated from the regions situated between north west India and the Iranian plateau. The first written traces of their arrival in Europe date back to the fourteenth century. Today there are between eight and ten million Roma living in Europe. They are to be found in almost all Council of Europe member States and indeed, in some Central and East European countries, they represent over 5% of the population. The majority of them speak Romani, an Indo-European language that is understood by a very large number of Roma in Europe, despite its many variants. In general, Roma also speak the dominant language of the region in which they live, or even several languages.
13. Although they have been in Europe since the fourteenth century, often they are not recognised by the majority society as a fully-fledged European people and they have suffered throughout their history from rejection and persecution. This culminated in their attempted extermination by the Nazis, who considered them an inferior race. As a result of centuries of rejection many Roma communities today live in very difficult conditions, often on the fringe of society in the countries where they have settled, and their participation in public life is extremely limited.
14. In the Czech Republic the Roma have national-minority status and, accordingly, enjoy the special rights associated therewith. The National Minorities Commission of the Government of the Czech Republic, a governmental consultative body without executive power, has responsibility for defending the interests of the national minorities, including the Roma.
As to the number of Roma currently living in the Czech Republic, there is a discrepancy between the official, census-based, statistics and the estimated number. According to the latter, which is available on the website of the Minorities Commission of the Government of the Czech Republic, the Roma community now numbers between 150,000 and 300,000 people.
B. Special schools
15. According to information supplied by the Czech Government, the special schools ({zvlastni skoly}) were established after the First World War for children with special needs, including those suffering from a mental or social handicap. The number of children placed in these schools continued to rise (from 23,000 pupils in 1960 to 59,301 in 1988). Owing to the entrance requirements of the primary schools ({zakladni skoly}) and the resulting selection process, prior to 1989 most Roma children attended special school.
16. Under the terms of the Schools Act (Law No. 29/1984), the legislation applicable in the present case, special schools were a category of specialised school ({specialni skoly}) and were intended for children with mental deficiencies who were unable to attend "ordinary" or specialised primary schools. Under the Act, the decision to place a child in a special school was taken by the head teacher on the basis of the results of tests to measure the child"s intellectual capacity carried out in an educational psychology centre and was subject to the consent of the child"s legal guardian.
17. Following the switch to the market economy in the 1990s, a number of changes were made to the system of special schools in the Czech Republic. These changes also affected the education of Roma pupils. In 1995 the Ministry of Education issued a directive concerning the provision of additional lessons for pupils who had completed their compulsory education in a special school. Since the 1996/97 school year, preparatory classes for children from disadvantaged social backgrounds have been opened in nursery, primary and special schools. In 1998 the Ministry of Education approved an alternative educational curriculum for children of Roma origin who had been placed in special schools. Roma teaching assistants were also assigned to primary and special schools to assist the teachers and facilitate communication with the families. By virtue of amendment No. 19/2000 to the Schools Act, which came into force on 18 February 2000, pupils who had completed their compulsory education in a special school were also eligible for admission to a secondary-school education, provided they satisfied the entrance requirements for their chosen course.
18. According to data supplied by the applicants, which was obtained through questionnaires sent in 1999 to the head teachers of the 8 special schools and 69 primary schools in the town of Ostrava, the total number of pupils placed in special schools in Ostrava came to 1,360, of whom 762 (56%) were Roma. Conversely, Roma represented only 2.26% of the total of 33,372 primary-school pupils in Ostrava. Further, although only 1.8% of non-Roma pupils were placed in special schools, in Ostrava the proportion of Roma pupils assigned to such schools was 50.3%. Accordingly, a Roma child in Ostrava was 27 times more likely to be placed in a special school than a non-Roma child.
According to data from the European Monitoring Centre for Racism and Xenophobia (now the European Union Agency for Fundamental Rights), more than half of Roma children in the Czech Republic attend special schools.
The Advisory Committee on the Framework Convention for the Protection of National Minorities observed in its report of 26 October 2005 that, according to unofficial estimates, the Roma represent up to 70% of pupils enrolled in special schools.
Lastly, according to a comparison of data on fifteen countries, including countries from Europe, Asia and North America, gathered by the OECD in 1999 and cited in the observations of the International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Research Association<*>, the Czech Republic ranked second highest in terms of placing children with physiological impairments in special schools and in third place in the table of countries placing children with learning difficulties in such schools. Further, of the eight countries who had provided data on the schooling of children whose difficulties arose from social factors, the Czech Republic was the only one to use special schools. The other countries concerned almost exclusively used ordinary schools for the education of such children.
--------------------------------
<*>P. Evans (2006), "Educating students with special needs: A comparison of inclusion practices in OECD countries", Education Canada 44 (1): 32 - 35.
C. The facts of the instant case
19. Between 1996 and 1999 the applicants were placed in special schools in Ostrava, either directly or after a spell in an ordinary primary school.
20. The material before the Court shows that the applicants" parents had consented to and in some instances expressly requested their children"s placement in a special school. Consent was indicated by signing a pre-completed form. In the case of applicants Nos. 12 and 16 the dates on the forms are later than the dates of the decisions to place the children in special schools. In both instances, the date has been corrected by hand, on one occasion is accompanied by a note from the teacher citing a typing error.
The decisions on placement were then taken by the head teachers of the special schools concerned after referring to the recommendations of the educational psychology centres where the applicants had undergone psychological tests. The applicants" school files contained the report on their examination, including the results of the tests with the examiners" comments, drawings by the children and, in a number of cases, a questionnaire for the parents.
The written decision concerning the placement was sent to the children"s parents. It contained instructions on the right to appeal, a right which none of the applicants exercised.
21. On 29 June 1999 the applicants received a letter from the school authorities informing them of the possibilities available for transferring from special school to primary school. It would appear that four of the applicants (Nos. 5, 6, 11 and 16 in the Annex) were successful in aptitude tests and thereafter attended ordinary schools.
22. In the review and appeals procedures referred to below, the applicants were represented by a lawyer acting on the basis of signed written authorities from their parents.
1. Request for a reconsideration of the case outside
the formal appeal procedure
23. On 15 June 1999 all the applicants apart from those numbered 1, 2, 10 and 12 in the Annex asked the Ostrava Education Authority ({Skolsky urad}) to reconsider, outside the formal appeal procedure ({prezkoumani} mimo {odvolaci rizeni}), the administrative decisions to place them in special schools. They argued that their intellectual capacity had not been reliably tested and that their representatives had not been adequately informed of the consequences of consenting to their placement in a special school. They therefore asked the Education Authority to revoke the impugned decisions, which they maintained did not comply with the statutory requirements and infringed their right to education without discrimination.
24. On 10 September 1999 the Education Authority informed the applicants that, as the impugned decisions complied with the legislation, the conditions for bringing proceedings outside the appeal procedure were not satisfied in their case.
2. Constitutional appeal
25. On 15 June 1999 applicants Nos. 1 to 12 in the Annex lodged a constitutional appeal in which they complained, inter alia, of de facto discrimination in the general functioning of the special education system. In that connection, they relied on, inter alia, Articles 3 and 14 of the Convention and Article 2 of Protocol No. 1. While acknowledging that they had not appealed against the decisions to place them in special schools, they alleged that they had not been sufficiently informed of the consequences of placement and argued (on the question of the exhaustion of remedies) that their case concerned continuing violations and issues that went far beyond their personal interests.
In their grounds of appeal, the applicants explained that they had been placed in special schools under a practice that had been established in order to implement the relevant statutory rules. In their submission, that practice had resulted in de facto racial segregation and discrimination that were reflected in the existence of two separately organised educational systems for members of different racial groups, namely special schools for the Roma and "ordinary" primary schools for the majority of the population. That difference in treatment was not based on any objective and reasonable justification, amounted to degrading treatment and had deprived them of the right to education (as the curriculum followed in special schools was inferior and pupils in special schools were unable to return to primary school or to obtain a secondary education other than in a vocational training centre). Arguing that they had received an inadequate education and an affront to their dignity, the applicants asked the Constitutional Court ({Ustavni} soud) to find a violation of their rights, to quash the decisions to place them in special schools, to order the respondents (the special schools concerned, the Ostrava Education Authority and the Ministry of Education) to refrain from any further violation of their rights and to restore the status quo ante by offering them compensatory lessons.
26. In their written submissions to the Constitutional Court, the special schools concerned pointed out that all the applicants had been enrolled on the basis of a recommendation from an educational psychology centre and with the consent of their representatives. Furthermore, despite having been notified of the relevant decisions, none of the representatives had decided to appeal. According to the schools, the applicants" representatives had been informed of the differences between the special-school curriculum and the primary-school curriculum. Regular meetings of teaching staff were held to assess pupils (with a view to their possible transfer to primary school). They added that some of the applicants (Nos. 5 to 11 in the Annex) had been advised that there was a possibility of their being placed in primary school.
The Education Authority pointed out in its written submissions that the special schools had their own legal personality, that the impugned decisions contained advice on the right of appeal and that the applicants had at no stage contacted the schools inspectorate.
The Ministry of Education denied any discrimination and noted a tendency on the part of the parents of Roma children to have a rather negative attitude to school work. It asserted that each placement in a special school was preceded by an assessment of the child"s intellectual capacity and that parental consent was a decisive factor. It further noted that there were 18 educational assistants of Roma origin in schools in Ostrava.
27. In their final written submissions, the applicants pointed out (i) that there was nothing in their school files to show that their progress was being regularly monitored with a view to a possible transfer to primary school, (ii) that the reports from the educational psychology centres contained no information on the tests that were used and (iii) that their recommendations for placement in a special school were based on grounds such as an insufficient command of the Czech language, an over-tolerant attitude on the part of the parents or an ill-adapted social environment. They also argued that the gaps in their education made a transfer to primary school impossible in practice and that social or cultural differences could not justify the alleged difference in treatment.
28. On 20 October 1999 the Constitutional Court dismissed the applicants" appeal, partly on the ground that it was manifestly unfounded and partly on the ground that it had no jurisdiction to hear it. It nevertheless invited the competent authorities to give careful and constructive consideration to the applicants" proposals.
(a) With regard to the complaint of a violation of the applicants" rights as a result of their placement in special schools, the Constitutional Court held that, as only five decisions had actually been referred to in the notice of appeal, it had no jurisdiction to decide the cases of those applicants who had not appealed against the decisions concerned.
As to the five applicants who had lodged constitutional appeals against the decisions to place them in special schools (Nos. 1, 2, 3, 5 and 9 in the Annex), the Constitutional Court decided to disregard the fact that they had not lodged ordinary appeals against those decisions, as it agreed that the scope of their constitutional appeals went beyond their personal interests. However, it found that there was nothing in the material before it to show that the relevant statutory provisions had been interpreted or applied unconstitutionally, since the decisions had been taken by head teachers vested with the necessary authority on the basis of recommendations by educational psychology centres and with the consent of the applicants" representatives.
(b) With regard to the complaints of insufficient monitoring of the applicants" progress at school and of racial discrimination, the Constitutional Court noted that it was not its role to assess the overall social context and found that the applicants had not furnished concrete evidence in support of their allegations. It further noted that the applicants had had a right of appeal against the decisions to place them in special schools, but had not exercised it. As to the objection that insufficient information had been given about the consequences of placement in a special school, the Constitutional Court considered that the applicants" representatives could have obtained this information by liaising with the schools and that there was nothing in the file to indicate that they had shown any interest in transferring to a primary school. The Constitutional Court therefore ruled that this part of the appeal was manifestly ill-founded.
II. Relevant domestic law and practice
A. The Schools Act 1984 (Law No. 29/1984 - since
repealed by Law No. 561/2004, which came into force
on 1 January 2005)
29. Prior to 18 February 2000 section 19 (1) of the Schools Act provided that to be eligible for secondary-school education pupils had to have successfully completed their primary-school education.
Following amendment No. 19/2000, which came into force on 18 February 2000, the amended section 19 (1) provided that to be eligible for secondary-school education pupils had to have completed their compulsory education and demonstrated during the admission procedure that they satisfied the conditions of eligibility for their chosen course.
30. Section 31 (1) provided that special schools were intended for children with "mental deficiencies" ({rozumove} nedostatky) that prevented them from following the curricula in ordinary primary schools or in specialised primary schools ({specialni zakladni skola}) intended for children suffering from sensory impairment, illness or disability.
B. The Schools Act 2004 (Law No. 561/2004)
31. This new Act on school education no longer provides for special schools in the form that had existed prior to its entry into force. Primary education is now provided by primary schools and specialised primary schools, the latter being intended for pupils with severe mental disability or multiple disabilities and for autistic children.
32. Section 16 contains provisions governing the education of children and pupils with special educational needs. These are defined in subsection 1 as children suffering from a disability, health problems or a social disadvantage. Section 16 (4) provides that for the purposes of the Act a child is socially disadvantaged, inter alia, if it comes from a family environment with low socio-cultural status or at risk of socio-pathological phenomena. Subsection 5 provides that the existence of special educational needs is to be assessed by an educational guidance centre.
33. The Act also makes provision, inter alia, for educational assistants, individualised education projects, preparatory classes for socially disadvantaged children prior to the period of compulsory school education and additional lessons for pupils who have not received a basic education.
C. Decree No. 127/1997 on specialised schools
(since repealed by Decree No. 73/2005, which came into force
on 17 February 2005)
34. Article 2 § 4 of the Decree laid down that the following schools were available for pupils suffering from mental disability: specialised nursery schools ({specialni materske skoly}), special schools, auxiliary schools ({pomocne skoly}), vocational training centres ({odborna uciliste}) and practical training schools ({prakticke skoly}).
35. Article 6 § 2 stipulated that if during the pupil"s school career there was a change in the nature of his or her disability or if the specialised school was no longer adapted to the level of disability, the head teacher of the school attended by the pupil was required, after an interview with the pupil"s representative, to recommend the pupil"s placement in another specialised school or an ordinary school.
36. Article 7 § 1 stipulated that the decision to place a pupil in or transfer a pupil to, inter alia, a special school was to be taken by the head teacher, provided that the pupil"s legal guardians consented. Article 7 § 2 provided that a proposal for a pupil to be placed, inter alia, in a special school could be made to the head teacher by the pupil"s legal guardian, the pupil"s current school, an educational psychology centre, a hospital or clinic, an authority with responsibility for family and child welfare or a health centre. In the event of the pupil not receiving a place in a special school, the head teacher was required by Article 7 § 3 to notify the pupil"s legal guardian and the competent school authority or the municipality in which the pupil was permanently resident of the decision. The education authority was then required, after consulting the municipality, to make a proposal regarding the school in which the pupil would receive his or her compulsory education. Article 7 § 4 required the educational psychology centre to assemble all the documents relevant to the decision and to make a recommendation to the head teacher regarding the type of school.
D. Decree No. 73/2005 on the education
of children, pupils and students with special educational
needs and gifted children, pupils and students
37. Article 1 of the Decree provides that pupils and students with special educational needs are to be educated with the help of support measures that go beyond or are different from the individualised educational and organisational measures available in ordinary schools.
38. Article 2 provides that children whose special educational needs have been established with the aid of an educational or psychological examination performed by an educational guidance centre will receive special schooling if they have clear and compelling needs that warrant their placement in a special education system.
E. Domestic practice at the material time
1. Psychological examination
39. The testing of intellectual capacity in an educational psychology centre with the consent of the child"s legal guardians was neither compulsory nor automatic. The recommendation for the child to sit the tests was generally made by teachers - either when the child first enrolled at the school or if difficulties were noted in its ordinary primary-school education - or by paediatricians.
40. According to the applicants, who cited experts in this field, the most commonly used tests appeared to be variants of the "Wechsler Intelligence Scale for Children" (PDW and WISC III) and the "Stanford-Binet Intelligence test". Citing various opinions, including those of teachers and psychologists and the head of the special-schools department at the Czech Ministry of Education in February 1999, the applicants submitted that the tests used were neither objective nor reliable, as they had been devised solely for Czech children, and had not recently been standardised or approved for use with Roma children. Moreover, no measures had been taken to enable Roma children to overcome their cultural and linguistic disadvantages in the tests. Nor had any instructions been given to restrict the latitude that was given in the administration of the tests and the interpretation of the results. The applicants also drew attention to a 2002 report in which the Czech schools inspectorate noted that children without any significant mental deficiencies were still being placed in special schools.
41. In the report submitted by the Czech Republic on 1 April 1999 pursuant to Article 25 § 1 of the Framework Convention for the Protection of National Minorities, it was noted that the psychological tests "are conceived for the majority population and do not take Romani specifics into consideration".
The Advisory Committee on the Framework Convention noted in its first report on the Czech Republic, which was published on 25 January 2002, that while these schools were designed for mentally handicapped children, it appeared that many Roma children who were not mentally handicapped were placed in them owing to real or perceived language and cultural differences between Roma and the majority. The Committee stressed that "placing children in such special schools should take place only when it is absolutely necessary and always on the basis of consistent, objective and comprehensive tests".
In its second report on the Czech Republic published on 26 October 2005 the Advisory Committee observed: "Tests and methods used to assess children"s intellectual abilities upon school enrolment have already been revised with a view to ensuring that they are not misused to the detriment of Roma children". However, it noted with concern that "revision of the psychological tests used in this context has not had a marked impact. According to unofficial estimates, Roma account for up to 70% of pupils in the [special] schools, and this - having regard to the percentage of Roma in the population - raises doubts concerning the tests" validity and the relevant methodology followed in practice".
42. In its report on the Czech Republic published on 21 March 2000, the European Commission against Racism and Intolerance (ECRI) noted that channelling of Roma children to special schools was reported to be often quasi-automatic. According to ECRI, the poor results obtained by these children in the pre-school aptitude tests could be explained by the fact that in the Czech Republic most Roma children did not attend kindergarten education. ECRI therefore considered that the practice of channelling Roma/Gypsy children into special schools for the mentally-retarded should be fully examined, to ensure that any testing used was fair and that the true abilities of each child were properly evaluated.
In its next report on the Czech Republic, which was published in June 2004, ECRI noted that the test developed by the Czech Ministry of Education for assessing a child"s mental level was not mandatory, and was only one of a battery of tools and methods recommended to the educational guidance centres.
43. In his final report on the Human Rights Situation of the Roma, Sinti and Travellers in Europe dated 15 February 2006, the Commissioner for Human Rights observed: "Roma children are frequently placed in classes for children with special needs without an adequate psychological or pedagogical assessment, the real criteria clearly being their ethnic origin".
44. According to the observations submitted by the International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Research Association, countries in east central and south eastern Europe typically lacked national definitions of "disability" (related to the placement of students in special schools) and used definitions in which some form of disability was connected to the socio-cultural background of the child, thus leaving the door to discriminatory practices open. Data on children with disabilities were drawn largely from administrative sources rather than being derived from a thorough assessment of the actual characteristics of the child. Thus, divisive practices and the use of a single test were common in the 1990s.
It is alleged in the observations that the assessment used to place Roma children in special schools in the Ostrava region ran contrary to effective assessment indicators that were well known by the mid 1990s, for example, those published in 1987 by the National Association for the Education of Young Children (USA). These indicators were now associated with the Global Alliance for the Education of Young Children, which included member organisations in Europe and, more particularly, the Czech Republic. Relevant indicators included: ethical principles to guide assessment practices; the use of assessment instruments for their intended purposes and in such a way as to meet professional quality criteria; assessments appropriate to the ages and other characteristics of the children being assessed; recognition of the developmental and educational significance of the subject-matter of the assessment; the use of assessment evidence to understand and improve learning; the gathering of assessment evidence from realistic settings and in situations that reflected children"s actual performance; the use of multiple sources of evidence gathered over time for assessments; the constant linking of screening to follow up; limitations on the use of individually administered, norm-referenced tests; and adequate information for staff and families involved in the assessment process.
Thus, the assessment of Roma children in the Ostrava region did not take into account the language and culture of the children, or their prior learning experiences, or their unfamiliarity with the demands of the testing situation. Single rather than multiple sources of evidence were used. Testing was done in a single administration, not over time. Evidence was not obtained in realistic or authentic settings where children could demonstrate their skills. Undue emphasis was placed on individually administered, standardised tests normed on other populations.
According to studies cited in these observations (UNICEF, Innocenti Insight (2005); Save the Children (2000), "Denied a future: The right to education of Roma/Gypsy and Traveller children"; D.J. Losen and G. Orfield (2002), "Introduction: Racial inequity in special education" (Cambridge, MA: Harvard Education Press)), disproportionately placing certain groups of students in special education resulted from an array of factors, including "unconscious racial bias on the part of school authorities, large resource inequalities, an unjustifiable reliance on IQ and other evaluation tools, educators" inappropriate responses to the pressures of high-stakes testing, and power differentials between minority parents and school officials". Thus, school placement through psychological testing often reflected racial biases in the society concerned.
45. The respondent Government observed that the unification of European norms used by psychologists was currently under way and that the State authorities had taken all reasonable steps to ensure that the psychological tests were administered by appropriately qualified experts with university degrees applying the latest professional and ethical standards in their specialised field. In addition, research conducted in 1997 by Czech experts at the request of the Ministry of Education showed that Roma children had attained in a standard test of intelligence (WISC III) only insignificantly lower results than comparable non-Roma Czech children (one point on the IQ scale).
2. Consent to placement in a special school
46. Article 7 of Decree No. 127/1997 on specialised schools made the consent of the legal guardians a condition sine qua non for the child"s placement in a special school. The applicants noted that the Czech legislation did not require the consent to be in writing. Nor did information on the education provided by special schools or the consequences of the child"s placement in a special school have to be provided beforehand.
47. In its report on the Czech Republic published in March 2000, ECRI observed that Roma parents often favoured the channelling of Roma children to special schools, partly to avoid abuse from non-Roma children in ordinary schools and isolation of the child from other neighbourhood Roma children, and partly owing to a relatively low level of interest in education.
In its report on the Czech Republic published in June 2004, ECRI noted that when deciding whether or not to give their consent, parents of Roma children "continued to lack information concerning the long-term negative consequences of sending their children to such schools, which were often presented to parents as an opportunity for their children to receive specialised attention and be with other Roma children".
48. According to information obtained by the FIDH from its Czech affiliate, many schools in the Czech Republic are reluctant to accept Roma children. That reluctance is explained by the reaction of the parents of non-Roma children, which, in numerous cases, has been to remove their children from integrated schools because the parents fear that the level of the school will fall following the arrival of Roma children or, quite simply, because of prejudice against the Roma. It is in that context that Roma children undergo tests designed to ascertain their capacity to follow the ordinary curriculum, following which parents of Roma children are encouraged to place their children in special schools. The parents" choice to place their children in special schools, where that is what they choose to do, is consistent with the school authorities" desire not to admit so many Roma children that their arrival might induce the parents of non-Roma children to remove their own children from the school.
3. Consequences
49. Pupils in special schools follow a special curriculum supposedly adapted to their intellectual capacity. After completing their course of compulsory education in this type of school, they may elect to continue their studies in vocational training centres or, since 18 February 2000, in other forms of secondary school (provided they are able to establish during the admissions procedure that they satisfy the entrance requirements for their chosen course).
Further, Article 6 § 2 of Decree No. 127/1997 stipulated that if during the pupil"s school career there was a change in the nature of his or her disability or if the specialised school was no longer adapted to the level of disability, the head teacher of the school attended by the child or pupil was required, after an interview with the pupil"s guardian, to recommend the pupil"s placement in another specialised school or in an ordinary school.
50. In his final report on the Human Rights Situation of the Roma, Sinti and Travellers in Europe dated 15 February 2006, the Commissioner for Human Rights noted: "Being subjected to special schools or classes often means that these children follow a curriculum inferior to those of mainstream classes, which diminishes their opportunities for further education and for finding employment in the future. The automatic placement of Roma children in classes for children with special needs is likely to increase the stigma by labelling the Roma children as less intelligent and less capable. At the same time, segregated education denies both the Roma and non-Roma children the chance to know each other and to learn to live as equal citizens. It excludes Roma children from mainstream society at the very beginning of their lives, increasing the risk of their being caught in the vicious circle of marginalisation".
51. The Advisory Committee on the Framework Convention for the Protection of National Minorities noted in its second report on the Czech Republic, which was published on 26 October 2005, that placement in a special school "makes it more difficult for Roma children to gain access to other levels of education, thus reducing their chances of integrating in the society. Although legislation no longer prevents children from advancing from "special" to regular secondary schools, the level of education offered by "special" schools generally does not make it possible to cope with the requirements of secondary schools, with the result that most drop out of the system".
52. According to the observations submitted by the International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Research Association, the placement of children in segregated special schools was an example of a very early "tracking" of students, in this case by assigning children perceived to be of "low ability" or "low potential" to special schools from an early age. Such practices increased educational inequity as they had especially negative effects on the achievement levels of disadvantaged children (see, inter alia, the communication to the Council and the European Parliament on "efficiency and equity in the European education and training systems" (COM/2006/0481, 8 September 2006)). The longer-term consequences of "tracking" included pupils being channelled towards less prestigious forms of education and training and pupils dropping out of school early. Tracking could thus help create a social construction of failure.
53. In their observations to the Court, the organisations Minority Rights Group International, European Network against Racism and European Roma Information Office noted that children in special schools followed a simplified curriculum that was considered appropriate for their lower level of development. Thus, in the Czech Republic, children in special schools were not expected to know the alphabet or numbers up to 10 until the third or fourth school-year, while their counterparts in regular schools acquired that knowledge in the first year.
III. Council of Europe sources
A. The Committee of Ministers
Recommendation No. R (2000) 4 of the Committee
of Ministers to member states on the education of Roma/Gypsy
children in Europe (adopted by the Committee of Ministers
on 3 February 2000 at the 696th meeting
of the Ministers" Deputies)
54. The recommendation provides as follows:
"The Committee of Ministers, under the terms of Article 15.b of the Statute of the Council of Europe,
Considering that the aim of the Council of Europe is to achieve greater unity between its members and that this aim may be pursued, in particular, through common action in the field of education;
Recognising that there is an urgent need to build new foundations for future educational strategies toward the Roma/Gypsy people in Europe, particularly in view of the high rates of illiteracy or semi-literacy among them, their high drop-out rate, the low percentage of students completing primary education and the persistence of features such as low school attendance;
Noting that the problems faced by Roma/Gypsies in the field of schooling are largely the result of long-standing educational policies of the past, which led either to assimilation or to segregation of Roma/Gypsy children at school on the grounds that they were "socially and culturally handicapped";
Considering that the disadvantaged position of Roma/Gypsies in European societies cannot be overcome unless equality of opportunity in the field of education is guaranteed for Roma/Gypsy children;
Considering that the education of Roma/Gypsy children should be a priority in national policies in favour of Roma/Gypsies;
Bearing in mind that policies aimed at addressing the problems faced by Roma/Gypsies in the field of education should be comprehensive, based on an acknowledgement that the issue of schooling for Roma/Gypsy children is linked with a wide range of other factors and pre-conditions, namely the economic, social and cultural aspects, and the fight against racism and discrimination;
Bearing in mind that educational policies in favour of Roma/Gypsy children should be backed up by an active adult education and vocational education policy;...
Recommends that in implementing their education policies the governments of the member states:
- be guided by the principles set out in the appendix to this Recommendation;
- bring this Recommendation to the attention of the relevant public bodies in their respective countries through the appropriate national channels."
55. The relevant sections of the Appendix to Recommendation No. R (2000) 4 read as follows:
"Guiding principles of an education policy for Roma/Gypsy children in Europe
I. Structures
1. Educational policies for Roma/Gypsy children should be accompanied by adequate resources and the flexible structures necessary to meet the diversity of the Roma/Gypsy population in Europe and which take into account the existence of Roma/Gypsy groups which lead an itinerant or semi-itinerant lifestyle. In this respect, it might be envisaged having recourse to distance education, based on new communication technologies.
2. Emphasis should be put on the need to better co-ordinate the international, national, regional and local levels in order to avoid dispersion of efforts and to promote synergies.
3. To this end member states should make the Ministries of Education sensitive to the question of education of Roma/Gypsy children.
4. In order to secure access to school for Roma/Gypsy children, pre-school education schemes should be widely developed and made accessible to them.
5. Particular attention should also be paid to the need to ensure better communication with parents, where necessary using mediators from the Roma/Gypsy community which could then lead to specific career possibilities. Special information and advice should be given to parents about the necessity of education and about the support mechanisms that municipalities can offer families. There has to be mutual understanding between parents and schools. The parents" exclusion and lack of knowledge and education (even illiteracy) also prevent children from benefiting from the education system.
6. Appropriate support structures should be set up in order to enable Roma/Gypsy children to benefit, in particular through positive action, from equal opportunities at school.
7. The member states are invited to provide the necessary means to implement the above-mentioned policies and arrangements in order to close the gap between Roma/Gypsy pupils and majority pupils.
II. Curriculum and teaching material
8. Educational policies in favour of Roma/Gypsy children should be implemented in the framework of broader intercultural policies, taking into account the particular features of the Romani culture and the disadvantaged position of many Roma/Gypsies in the member states.
9. The curriculum, on the whole, and the teaching material should therefore be designed so as to take into account the cultural identity of Roma/Gypsy children. Romani history and culture should be introduced in the teaching material in order to reflect the cultural identity of Roma/Gypsy children. The participation of representatives of the Roma/Gypsy community should be encouraged in the development of teaching material on the history, culture or language of the Roma/Gypsies.
10. However, the member states should ensure that this does not lead to the establishment of separate curricula, which might lead to the setting up of separate classes.
11. The member states should also encourage the development of teaching material based on good practices in order to assist teachers in their daily work with Roma/Gypsy pupils.
12. In the countries where the Romani language is spoken, opportunities to learn in the mother tongue should be offered at school to Roma/Gypsy children.
III. Recruitment and training of teachers
13. It is important that future teachers should be provided with specific knowledge and training to help them understand better their Roma/Gypsy pupils. The education of Roma/Gypsy pupils should however remain an integral part of the general educational system.
14. The Roma/Gypsy community should be involved in the designing of such curricula and should be directly involved in the delivery of information to future teachers.
15. Support should also be given to the training and recruitment of teachers from within the Roma/Gypsy community.
..."
B. The Parliamentary Assembly
1. Recommendation No. 1203 (1993) on Gypsies in Europe
56. The Parliamentary Assembly made, inter alia, the following general observations:
"One of the aims of the Council of Europe is to promote the emergence of a genuine European cultural identity. Europe harbours many different cultures, all of them, including the many minority cultures, enriching and contributing to the cultural diversity of Europe.
A special place among the minorities is reserved for Gypsies. Living scattered all over Europe, not having a country to call their own, they are a true European minority, but one that does not fit into the definitions of national or linguistic minorities.
As a non-territorial minority, Gypsies greatly contribute to the cultural diversity of Europe. In different parts of Europe they contribute in different ways, be it by language and music or by their trades and crafts.
With central and east European countries now member states, the number of Gypsies living in the area of the Council of Europe has increased drastically.
Intolerance of Gypsies by others has existed throughout the ages. Outbursts of racial or social hatred, however, occur more and more regularly, and the strained relations between communities have contributed to the deplorable situation in which the majority of Gypsies lives today.
Respect for the rights of Gypsies, individual, fundamental and human rights and their rights as a minority is essential to improve their situation.
Guarantees for equal rights, equal chances, equal treatment, and measures to improve their situation will make a revival of Gypsy language and culture possible, thus enriching the European cultural diversity.
The guarantee of the enjoyment of the rights and freedoms set forth in Article 14 of the European Convention on Human Rights is important for Gypsies as it enables them to maintain their individual rights.
..."
57. As far as education is concerned, the Recommendation states:
"The existing European programmes for training teachers of Gypsies should be extended;
Special attention should be paid to the education of women in general and mothers together with their younger children;
Talented young Gypsies should be encouraged to study and to act as intermediaries for Gypsies;
..."
2. Recommendation No. 1557 (2002):
"The legal situation of Roma in Europe"
58. This recommendation states, inter alia:
"...
3. Today Roma are still subjected to discrimination, marginalisation and segregation. Discrimination is widespread in every field of public and personal life, including access to public places, education, employment, health services and housing, as well as crossing borders and access to asylum procedures. Marginalisation and the economic and social segregation of Roma are turning into ethnic discrimination, which usually affects the weakest social groups.
4. Roma form a special minority group, in so far as they have a double minority status. They are an ethnic community and most of them belong to the socially disadvantaged groups of society.
...
15. The Council of Europe can and must play an important role in improving the legal status, the level of equality and the living conditions of Roma. The Assembly calls upon the member states to complete the six general conditions, which are necessary for the improvement of the situation of Roma in Europe:
...
c. to guarantee equal treatment for the Romany minority as an ethnic or national minority group in the field of education, employment, housing, health and public services. Member states should give special attention to:
i. promoting equal opportunities for Roma on the labour market;
ii. providing the possibility for Romany students to participate in all levels of education from kindergarten to university;
iii. developing positive measures to recruit Roma in public services of direct relevance to Roma communities, such as primary and secondary schools, social welfare centres, local primary health care centres and local administration;
iv. eradicating all practices of segregated schooling for Romany children, particularly that of routing Romany children to schools or classes for the mentally disabled;
d. to develop and implement positive action and preferential treatment for the socially deprived strata, including Roma as a socially disadvantaged community, in the field of education, employment and housing...;
e. to take specific measures and create special institutions for the protection of the Romany language, culture, traditions and identity:
...
ii. to encourage Romany parents to send their children to primary school, secondary school and higher education, including college or university, and give them adequate information about the necessity of education;
...
v. to recruit Roma teaching staff, particularly in areas with a large Romany population;
f. to combat racism, xenophobia and intolerance and to ensure non-discriminatory treatment of Roma at local, regional, national and international levels:
...
vi. to pay particular attention to the phenomenon of the discrimination against Roma, especially in the fields of education and employment;
..."
C. The European Commission against Racism
and Intolerance (ECRI)
1. ECRI general policy recommendation No. 3:
"Combating racism and intolerance against Roma/Gypsies"
(adopted by ECRI on 6 March 1998)
59. The relevant sections of this recommendation state:
"The European Commission against Racism and Intolerance:
...
Recalling that combating racism, xenophobia, antisemitism and intolerance forms an integral part of the protection and promotion of human rights, that these rights are universal and indivisible, and that all human beings, without any distinction whatsoever, are entitled to these rights;
Stressing that combating racism, xenophobia, antisemitism and intolerance is above all a matter of protecting the rights of vulnerable members of society;
Convinced that in any action to combat racism and discrimination, emphasis should be placed on the victim and the improvement of his or her situation;
Noting that Roma/Gypsies suffer throughout Europe from persisting prejudices, are victims of a racism which is deeply-rooted in society, are the target of sometimes violent demonstrations of racism and intolerance and that their fundamental rights are regularly violated or threatened;
Noting also that the persisting prejudices against Roma/Gypsies lead to discrimination against them in many fields of social and economic life, and that such discrimination is a major factor in the process of social exclusion affecting many Roma/Gypsies;
Convinced that the promotion of the principle of tolerance is a guarantee of the preservation of open and pluralistic societies allowing for a peaceful co-existence;
recommends the following to Governments of member States:
...
- to ensure that discrimination as such, as well as discriminatory practices, are combated through adequate legislation and to introduce into civil law specific provisions to this end, particularly in the fields of employment, housing and education;
...
- to vigorously combat all forms of school segregation towards Roma/Gypsy children and to ensure the effective enjoyment of equal access to education;
..."
2. ECRI general policy recommendation No. 7
on national legislation to combat racism and racial
discrimination (adopted by ECRI on 13 December 2002)
60. The following definitions are used for the purposes of this Recommendation:
"a) "racism" shall mean the belief that a ground such as race, colour, language, religion, nationality or national or ethnic origin justifies contempt for a person or a group of persons, or the notion of superiority of a person or a group of persons.
b) "direct racial discrimination" shall mean any differential treatment based on a ground such as race, colour, language, religion, nationality or national or ethnic origin, which has no objective and reasonable justification. Differential treatment has no objective and reasonable justification if it does not pursue a legitimate aim or if there is not a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be realised.
c) "indirect racial discrimination" shall mean cases where an apparently neutral factor such as a provision, criterion or practice cannot be as easily complied with by, or disadvantages, persons belonging to a group designated by a ground such as race, colour, language, religion, nationality or national or ethnic origin, unless this factor has an objective and reasonable justification. This latter would be the case if it pursues a legitimate aim and if there is a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be realised".
61. In the explanatory memorandum to this recommendation, it is noted (point 8) that the definitions of direct and indirect racial discrimination contained in paragraph 1 b) and c) of the Recommendation draw inspiration from those contained in Council Directive 2000/43/EC implementing the principle of equal treatment between persons irrespective of racial or ethnic origin and in Council Directive 2000/78/EC establishing a general framework for equal treatment in employment and occupation and on the case-law of the European Court of Human Rights.
3. The report on the Czech Republic published
in September 1997
62. In the section of the report dealing with the policy aspects of education and training, ECRI stated that public opinion appeared sometimes to be rather negative towards certain groups, especially the Roma/Gypsy community, and suggested that further measures should be taken to raise public awareness of the issues of racism and intolerance and to improve tolerance towards all groups in society. It added that special measures should be taken as regards the education and training of the members of minority groups, particularly members of the Roma/Gypsy community.
4. The report on the Czech Republic published in March 2000
63. In this report, ECRI stated that the disadvantages and effective discrimination faced by members of the Roma/Gypsy community in the field of education was of particularly serious concern. It was noted that Roma/Gypsy children were vastly over-represented in special schools and that their channelling to special schools was reported to be often quasi-automatic. Roma/Gypsy parents often favoured this solution, partly to avoid abuse from non-Roma/Gypsy children in ordinary schools and isolation of the child from other neighbourhood Roma/Gypsy children, and partly owing to a relatively low level of interest in education. Most Roma/Gypsy children were consequently relegated to educational facilities designed for other purposes, offering little opportunity for skills training or educational preparation and therefore very limited opportunity for further study or employment. Participation of members of the Roma/Gypsy community in education beyond the primary school level was extremely rare.
64. ECRI therefore considered that the practice of channelling Roma/Gypsy children into special schools for the mentally-retarded should be fully examined, to ensure that any testing used was fair and that the true abilities of each child were properly evaluated. ECRI also considered that it was fundamental that Roma/Gypsy parents should be made aware of the need for their children to attend regular education. In general, ECRI considered that there was a need for closer involvement of members of the Roma/Gypsy community in matters concerning education. As a start, the authorities needed to ensure that Roma/Gypsy parents were kept fully informed of measures taken and were encouraged to participate in educational decisions affecting their children.
5. The report on the Czech Republic published in June 2004
65. With regard to the access of Roma children to education, ECRI said in this report that it was concerned that Roma children continued to be sent to special schools which, besides perpetuating their segregation from mainstream society, severely disadvantaged them for the rest of their lives. The standardised test developed by the Czech Ministry of Education for assessing a child"s mental level was not mandatory and was only one of a battery of tools and methods recommended to the psychological counselling centres. As to the other element required in order to send a child to a special school - the consent of the child"s legal guardian - ECRI observed that parents making such decisions continued to lack information concerning the long-term negative consequences of sending their children to such schools, which were often presented to parents as an opportunity for their children to receive specialised help and be with other Roma children. ECRI also said that it had received reports of Roma parents being turned away from ordinary schools.
ECRI also noted that the Schools Act had entered into force in January 2000 and provided the opportunity for pupils from special schools to apply for admission to secondary schools. According to various sources, that remained largely a theoretical possibility as special schools did not provide children with the knowledge required to follow the secondary-school curriculum. There were no measures in place to provide additional education to pupils who had gone through the special school system to bring them to a level where they would be adequately prepared for ordinary secondary schools.
ECRI had received very positive feedback concerning the success of "zero grade courses" (preparatory classes) at pre-school level in increasing the number of Roma children who attended ordinary schools. It expressed its concern, however, over a new trend to maintain the system of segregated education in a new form - this involved special classes in mainstream schools. In that connection, a number of concerned actors were worried that the proposed new Schools Act created the possibility for even further separation of Roma through the introduction of a new category of special programmes for the "socially disadvantaged".
Lastly, ECRI noted that despite initiatives taken by the Ministry of Education (classroom assistants, training programmes for teachers, revision of the primary school curriculum), the problem of low levels of Roma participation in secondary and higher education that had been described by ECRI in its second report persisted.
D. Framework Convention for the Protection
of National Minorities
1. The report submitted by the Czech Republic
on 1 April 1999 pursuant to Article 25 § 1 of the Framework
Convention for the Protection of National Minorities
66. The report stated that the Government had adopted measures in the education sphere that were focused on providing suitable conditions especially for children from socially and culturally disadvantaged environments, in particular the Roma community, by opening preparatory classes in elementary and special schools. It was noted that "Romany children with average or above-average intellect are often placed in such schools on the basis of results of psychological tests (this happens always with the consent of the parents). These tests are conceived for the majority population and do not take Romany specifics into consideration. Work is being done on restructuring these tests". In some special schools Roma pupils made up between 80% and 90% of the total number of pupils.
2. The report submitted by the Czech Republic on 2 July 2004
67. The Czech Republic accepted that the Roma were particularly exposed to discrimination and social exclusion and said that it was preparing to introduce comprehensive anti-discrimination tools associated with the implementation of the Council Directive implementing the principle of equal treatment. New legislation was due to be enacted in 2004 (the Act, Law No. 561/2004, was passed on 24 September 2004 and entered into force on 1 January 2005).
In the field of Roma education, the report said that the State had taken various measures of affirmative action in order to radically change the present situation of Roma children. The Government regarded the practice of referring large numbers of Roma children to special schools as untenable. The need for affirmative action was due not only to the socio-cultural handicap of Roma children, but also to the nature of the whole education system and its inability to sufficiently reflect cultural differences. The proposed new Schools Act would bring changes to the special education system by transforming "special schools" into "special primary schools", thus providing the children targeted assistance in overcoming their socio-cultural handicap. These included preparatory classes, individual study programmes for children in special schools, measures concerning pre-school education, an expanded role for assistants from the Roma community and specialised teacher-training programmes. As one of the main problems encountered by Roma pupils was their poor command of the Czech language, the Ministry of Education considered that the best solution (and the only realistic one) would be to provide preparatory classes at the pre-school stage for children from disadvantaged socio-cultural backgrounds.
The report also cited a number of projects and programmes that had been implemented nationally in this sphere ("Support for Roma integration", "Programme for Roma integration/Multicultural education reform", and "Reintegrating Roma special school pupils in primary schools").
3. Opinion on the Czech Republic
of the Advisory Committee on the Framework Convention
for the Protection of National Minorities,
published on 25 January 2002
68. The Advisory Committee noted that while the special schools were designed for mentally handicapped children, it appeared that many Roma children who were not mentally handicapped were placed in these schools due to real or perceived language and cultural differences between Roma and the majority. It considered that this practice was not compatible with the Framework Convention and stressed that placing children in such schools should take place only when absolutely necessary and always on the basis of consistent, objective and comprehensive tests.
69. The special schools had led to a high level of separation of Roma pupils from others and to a low level of educational skills in the Roma community. This was recognised by the Czech authorities. Both governmental and civil society actors agreed on the need for a major reform. There was however disagreement about the precise nature of the reform to be carried out, the amount of resources to be made available and the speed with which reforms were being implemented. The Advisory Committee was of the opinion that the Czech authorities ought to develop the reform, in consultation with the persons concerned, so as to ensure equal opportunities for access to schools for Roma children and equal rights to an ordinary education, in accordance with the principles set out in Committee of Ministers Recommendation No. (2000) 4 on the education of Roma/Gypsy children in Europe.
70. The Advisory Committee noted with approval the initiatives that had been taken to establish so-called zero-classes, allowing the preparation of Roma children for basic school education, inter alia, by improving their Czech language skills, and encouraged the authorities to make these facilities more broadly available. It also considered the creation of posts of Roma pedagogical advisors in schools, a civil society initiative, to be a most positive step. The Advisory Committee encouraged the State authorities in their efforts to ensure the increase and development of such posts. A further crucial objective was to ensure a much higher number of Roma children had access to and successfully completed secondary education.
4. The Advisory Committee"s opinion on the Czech Republic,
published on 26 October 2005
71. In this opinion, the Advisory Committee noted that the authorities were genuinely committed to improving the educational situation of Roma children, and were trying, in various ways, to realise this aim in practice. In that connection, it noted that it was too early to determine whether the revised educational system introduced by the new Schools Act (Law No. 561/2004) would substantially change the existing situation of over-representation of Roma children in special schools or special classes.
72. The Advisory Committee noted that the authorities were paying special attention to the unjustified placement of Roma children in special schools. Tests and methods used to assess children"s intellectual abilities upon school enrolment had already been revised with a view to ensuring that they were not misused to the detriment of Roma children. Special educational programmes had been launched to help Roma children overcome their problems. These included waiving fees for the last year of pre-school education, relaxing the rules on minimum class sizes, more individualised education, appointing educational assistants (mostly Roma), as well as producing methodological handbooks and guidelines for teachers working with Roma children. Preparatory pre-school classes had also been organised for Roma children, and had worked well, although on a fairly limited scale. To accommodate all the children concerned, these measures needed to be applied more widely. The Advisory Committee also took note of the special support programme for Roma access to secondary and higher education, and of the efforts that had been made to build up a network of qualified Roma teachers and educational assistants.
73. The Advisory Committee noted, however, that although constant monitoring and evaluation of the school situation of Roma children was one of the Government"s priorities, the State Report said little about the extent to which they were currently integrated in schools, or the effectiveness and impact of the many measures that had been taken for them. It noted with concern that the measures had produced few improvements and that local authorities did not systematically implement the Government"s school support scheme and did not always have the determination needed to act effectively in this field.
74. The Advisory Committee noted with concern that, according to non-governmental sources, a considerable number of Roma children were still being placed in special schools at a very early age, and that revision of the psychological tests used in this context had not had a marked impact. According to unofficial estimates, Roma accounted for up to 70% of pupils in these schools, and this - having regard to the percentage of Roma in the population - raised doubts concerning the tests" validity and the methodology followed. This situation was made all the more disturbing by the fact that it also made it more difficult for Roma children to gain access to other levels of education, thus reducing their chances of integrating in society. Although legislation no longer prevented children from advancing from special to ordinary secondary schools, the level of education offered by special schools generally did not make it possible to cope with the requirements of secondary schools, with the result that most dropped out of the system. Although estimates of the number of Roma children who remained outside the school system varied, those who did attend school rarely advanced beyond primary school.
75. In addition, the Advisory Committee noted that, in spite of the awareness-raising initiatives taken by the Ministry of Education, many of the Roma children who attended ordinary schools were isolated by other children and by teaching staff, or even placed in separate classes. At the same time, it was recognised that in some schools Roma children were the largest pupil-group simply because the schools concerned were located near the places where Roma resided compactly. According to other sources, material conditions in some of the schools they attended were precarious and the teaching they received was still, in most cases, insufficiently adapted to their situation. It was important to ensure that these schools, too, provided quality education.
76. According to the Advisory Committee priority had to go to placing Roma children in ordinary schools, supporting and promoting preparatory classes and also to educational assistants. Recruiting Roma teaching staff, and making all education staff aware of the specific situation of Roma children also needed to receive increased attention. An active involvement on the part of the parents, in particular with regard to the implementation of the new Schools Act, also needed to be promoted as a condition sine qua non for the overall improvement of the educational situation of the Roma. Lastly, more determined action was needed to combat isolation of Roma children in both ordinary and special schools. A clearer approach, coupled with instructions and immediate action on all levels, was needed to put an end to unjustified placement of these children in special schools designed for children with mental disabilities. Effective monitoring measures, particularly designed to eliminate undue placement of children in such schools, had to be one of the authorities" constant priorities.
E. Commissioner for Human Rights
Final Report by Mr Alvaro Gil-Robles
on the Human-Rights Situation of the Roma, Sinti and
Travellers in Europe (dated 15 February 2006)
77. In the third section of the report, which concerns discrimination in education, the Commissioner noted that the fact that a significant number of Roma children did not have access to education of a similar standard enjoyed by other children was in part a result of discriminatory practices and prejudices. In that connection, he noted that segregation in education was a common feature in many Council of Europe member States. In some countries there were segregated schools in segregated settlements, in others special classes for Roma children in ordinary schools or a clear over-representation of Roma children in classes for children with special needs. Roma children were frequently placed in classes for children with special needs without an adequate psychological or pedagogical assessment, the real criteria clearly being their ethnic origin. Being subjected to special schools or classes often meant that these children followed a curriculum inferior to those of mainstream classes, which diminished their opportunities for further education and for finding employment in the future. The automatic placement of Roma children in classes for children with special needs was likely to increase the stigma by labelling the Roma children as less intelligent and less capable. At the same time, segregated education denied both the Roma and non-Roma children the chance to know each other and to learn to live as equal citizens. It excluded Roma children from mainstream society at the very beginning of their lives, increasing the risk of their being caught in the vicious circle of marginalisation.
78. In the Czech Republic, the Commissioner was told that the young members of the Roma/Gypsy community were drastically over-represented in "special" schools and classes for children with a slight mental disability. At the same time he noted that the authorities had introduced Roma assistant teachers in ordinary classes and set up preliminary classes and that these initiatives had had promising results, though only on a small scale due to the lack of adequate resources. In particular, preparatory classes for socially disadvantaged children had been central in efforts to overcome excessive attendance of Roma children in special schools. The Czech authorities deemed that preparatory schools attached to nursery schools had been particularly successful in easing the integration of Roma children in ordinary schools. In 2004 the Czech Republic also had 332 teacher"s assistants who attended the special needs of Roma pupils.
79. It was also noted that special classes or special curricula for the Roma had been introduced with good intentions, for the purposes of overcoming language barriers or remedying the lack of pre-school attendance of Roma children. Evidently, it was necessary to respond to such challenges, but segregation or systematic placement of Roma children in classes which followed a simplified or a special Romani-language curriculum while isolating them from other pupils was clearly a distorted response. Instead of segregation, significant emphasis had to be placed on measures such as pre-school and in-school educational and linguistic support as well as the provision of school assistants to work alongside teachers. In certain communities, it was crucial to raise the awareness of Roma parents, who themselves might not have had the possibility to attend school, of the necessity and benefits of adequate education for their children.
80. In conclusion, the Commissioner made a number of recommendations related to education. Where segregated education still existed in one form or another, it had to be replaced by ordinary integrated education and, where appropriate, banned through legislation. Adequate resources had to be made available for the provision of pre-school education, language training and school assistant training in order to ensure the success of desegregation efforts. Adequate assessment had to be made before children were placed in special classes, in order to ensure that the sole criterion in the placement was the objective needs of the child, not his or her ethnicity.
IV. Relevant community law and practice
81. The principle prohibiting discrimination or requiring equality of treatment is well established in a large body of Community law instruments based on Article 13 of the Treaty instituting the European Community. This provision enables the Council, through a unanimous decision following a proposal/recommendation by the Commission and consultation of the European Parliament, to take the measures necessary to combat discrimination based on sex, race or ethnic origin, religion or belief, disability, age or sexual orientation.
82. Thus, Article 2 § 2 of Council Directive 97/80/EC of 15 December 1997 on the burden of proof in cases of discrimination based on sex provides: "Indirect discrimination shall exist where an apparently neutral provision, criterion or practice disadvantages a substantially higher proportion of the members of one sex unless that provision, criterion or practice is appropriate and necessary and can be justified by objective factors unrelated to sex". Article 4 § 1, which concerns the burden of proof, reads: "Member States shall take such measures as are necessary, in accordance with their national judicial systems, to ensure that, when persons who consider themselves wronged because the principle of equal treatment has not been applied to them establish, before a court or other competent authority, facts from which it may be presumed that there has been direct or indirect discrimination, it shall be for the respondent to prove that there has been no breach of the principle of equal treatment".
83. Similarly, the aim of Council Directive 2000/43/EC of 29 June 2000 implementing the principle of equal treatment between persons irrespective of racial or ethnic origin and of Council Directive 2000/78/EC of 27 November 2000 establishing a general framework for equal treatment in employment and occupation is to prohibit in their respective spheres all direct or indirect discrimination based on race, ethnic origin, religion or belief, disability, age or sexual orientation. The preambles to these Directives state as follows: "The appreciation of the facts from which it may be inferred that there has been direct or indirect discrimination is a matter for national judicial or other competent bodies, in accordance with rules of national law or practice. Such rules may provide, in particular, for indirect discrimination to be established by any means including on the basis of statistical evidence" and "The rules on the burden of proof must be adapted when there is a prima facie case of discrimination and, for the principle of equal treatment to be applied effectively, the burden of proof must shift back to the respondent when evidence of such discrimination is brought".
84. In particular, Directive 2000/43/EC provides as follows in Articles 2 (Concept of discrimination) and 8 (Burden of proof):
Article 2
"1. For the purposes of this Directive, the principle of equal treatment shall mean that there shall be no direct or indirect discrimination based on racial or ethnic origin.
2. For the purposes of paragraph 1:
(a) direct discrimination shall be taken to occur where one person is treated less favourably than another is, has been or would be treated in a comparable situation on grounds of racial or ethnic origin;
(b) indirect discrimination shall be taken to occur where an apparently neutral provision, criterion or practice would put persons of a racial or ethnic origin at a particular disadvantage compared with other persons, unless that provision, criterion or practice is objectively justified by a legitimate aim and the means of achieving that aim are appropriate and necessary.
..."
Article 8
"1. Member States shall take such measures as are necessary, in accordance with their national judicial systems, to ensure that, when persons who consider themselves wronged because the principle of equal treatment has not been applied to them establish, before a court or other competent authority, facts from which it may be presumed that there has been direct or indirect discrimination, it shall be for the respondent to prove that there has been no breach of the principle of equal treatment.
2. Paragraph 1 shall not prevent Member States from introducing rules of evidence which are more favourable to plaintiffs.
3. Paragraph 1 shall not apply to criminal procedures.
...
5. Member States need not apply paragraph 1 to proceedings in which it is for the court or competent body to investigate the facts of the case."
85. Under the case-law of the Court of Justice of the European Communities (CJEC), discrimination, which entails the application of different rules to comparable situations or the application of the same rule to different situations, may be overt or covert and direct or indirect.
86. In its Giovanni Maria Sotgiu v. Deutsche Bundespost judgment of 12 February 1974 (Case 152-73, point 11), the CJEC stated:
"...the rules regarding equality of treatment... forbid not only overt discrimination by reason of nationality but also all covert forms of discrimination which, by the application of other criteria of differentiation, lead in fact to the same result..."
87. In its Bilka-Kaufhaus GmbH v. Karin Weber von Hartz judgment of 13 May 1986 (Case 170/84, point 31), it stated:
"...Article 119 of the EEC Treaty is infringed by a department store company which excludes part-time employees from its occupational pension scheme, where that exclusion affects a far greater number of women than men, unless the undertaking shows that the exclusion is based on objectively justified factors unrelated to any discrimination on grounds of sex."
88. In Regina v. Secretary of State for Employment, ex parte Nicole Seymour-Smith and Laura Perez (judgment of 9 February 1999, Case C-167/97, points 51, 57, 62, 65 and 77), the CJEC observed:
"...the national court seeks to ascertain the legal test for establishing whether a measure adopted by a Member State has disparate effect as between men and women to such a degree as to amount to indirect discrimination...
...the Commission proposes a "statistically significant" test, whereby statistics must form an adequate basis of comparison and the national court must ensure that they are not distorted by factors specific to the case. The existence of statistically significant evidence is enough to establish disproportionate impact and pass the onus to the author of the allegedly discriminatory measure.
It is also for the national court to assess whether the statistics concerning the situation... are valid and can be taken into account, that is to say, whether they cover enough individuals, whether they illustrate purely fortuitous or short-term phenomena, and whether, in general, they appear to be significant (see Case C-127/92 Enderby [1993] ECR I-5535, paragraph 17)....
Accordingly,...in order to establish whether a measure adopted by a Member State has disparate effect as between men and women to such a degree as to amount to indirect discrimination for the purposes of Article 119 of the Treaty, the national court must verify whether the statistics available indicate that a considerably smaller percentage of women than men is able to fulfil the requirement imposed by that measure. If that is the case, there is indirect sex discrimination, unless that measure is justified by objective factors unrelated to any discrimination based on sex.
...
...if a considerably smaller percentage of women than men is capable of fulfilling the requirement... imposed by the disputed rule, it is for the Member State, as the author of the allegedly discriminatory rule, to show that the said rule reflects a legitimate aim of its social policy, that that aim is unrelated to any discrimination based on sex, and that it could reasonably consider that the means chosen were suitable for attaining that aim."
89. In its judgment of 23 October 2003 in Hilde {Schonheit} v. Stadt Frankfurt am Main (Case C-4/02) and Silvia Becker v. Land Hessen (Case C-5/02), the CJEC noted at points 67 - 69 and 71:
"...it must be borne in mind that Article 119 of the Treaty and Article 141 (1) and (2) EC set out the principle that men and women should receive equal pay for equal work. That principle precludes not only the application of provisions leading to direct sex discrimination, but also the application of provisions which maintain different treatment between men and women at work as a result of the application of criteria not based on sex where those differences of treatment are not attributable to objective factors unrelated to sex discrimination...
It is common ground that the provisions of the BeamtVG at issue do not entail discrimination directly based on sex. It is therefore necessary to ascertain whether they can amount to indirect discrimination...
To establish whether there is indirect discrimination, it is necessary to ascertain whether the provisions at issue have a more unfavourable impact on women than on men...
Therefore it is necessary to determine whether the statistics available indicate that a considerably higher percentage of women than men is affected by the provisions of the BeamtVG entailing a reduction in the pensions of civil servants who have worked part-time for at least a part of their career. Such a situation would be evidence of apparent discrimination on grounds of sex unless the provisions at issue were justified by objective factors unrelated to any discrimination based on sex."
90. In Debra Allonby v. Accrington & Rossendale College and Others, Education Lecturing Services... and Secretary of State for Education and Employment (judgment of 13 January 2004, Case C-256/01), it stated (point 81):
"...it must be held that a woman may rely on statistics to show that a clause in State legislation is contrary to Article 141 (1) EC because it discriminates against female workers...."
91. Lastly, in Commission of the European Communities v. Republic of Austria (judgment of 7 July 2005, Case C-147/03), the CJEC observed (points 41 and 46 - 48):
"According to settled case-law, the principle of equal treatment prohibits not only overt discrimination based on nationality but also all covert forms of discrimination which, by applying other distinguishing criteria, lead in fact to the same result (see, in particular, Case 152/73 Sotgiu [1974] ECR 153, paragraph 11; Case C-65/03 Commission v. Belgium, cited above, paragraph 28, and Case C-209/03 Bidar [2005] ECR I-0000, paragraph 51).
...
...the legislation in question places holders of secondary education diplomas awarded in a Member State other than the Republic of Austria at a disadvantage, since they cannot gain access to Austrian higher education under the same conditions as holders of the equivalent Austrian diploma.
Thus, although Paragraph... applies without distinction to all students, it is liable to have a greater effect on nationals of other Member States than on Austrian nationals, and therefore the difference in treatment introduced by that provision results in indirect discrimination.
Consequently, the differential treatment in question could be justified only if it were based on objective considerations independent of the nationality of the persons concerned and were proportionate to the legitimate aim of the national provisions (Case C-274/96 Bickel and Franz [1998] ECR I-7637, paragraph 27, and D"Hoop, cited above, paragraph 36)."
V. Relevant United Nations materials
A. International Covenant on Civil and Political Rights
92. Article 26 of the Covenant provides:
"All persons are equal before the law and are entitled without any discrimination to the equal protection of the law. In this respect, the law shall prohibit any discrimination and guarantee to all persons equal and effective protection against discrimination on any ground such as race, colour, sex, language, religion, political or other opinion, national or social origin, property, birth or other status."
B. United Nations Human Rights Committee
93. In points 7 and 12 of its General Observations No. 18 of 10 November 1989 on Non-Discrimination, the Committee expressed the following opinion:
"...the Committee believes that the term "discrimination" as used in the Covenant should be understood to imply any distinction, exclusion, restriction or preference which is based on any ground such as race, colour, sex, language, religion, political or other opinion, national or social origin, property, birth or other status, and which has the purpose or effect of nullifying or impairing the recognition, enjoyment or exercise by all persons, on an equal footing, of all rights and freedoms.
...when legislation is adopted by a State party, it must comply with the requirement of Article 26 that its content should not be discriminatory."
94. In point 11.7 of its Views dated 31 July 1995 on Communication No. 516/1992 concerning the Czech Republic, the Committee noted:
"The Committee is of the view, however, that the intent of the legislature is not alone dispositive in determining a breach of Article 26 of the Covenant. A politically motivated differentiation is unlikely to be compatible with Article 26. But an act which is not politically motivated may still contravene Article 26 if its effects are discriminatory."
C. International Convention on the Elimination of All Forms
of Racial Discrimination
95. Article 1 of this Convention provides:
"...the term "racial discrimination" shall mean any distinction, exclusion, restriction or preference based on race, colour, descent, or national or ethnic origin which has the purpose or effect of nullifying or impairing the recognition, enjoyment or exercise, on an equal footing, of human rights and fundamental freedoms in the political, economic, social, cultural or any other field of public life.
..."
D. Committee on the Elimination of Racial Discrimination
96. In its General Recommendation No. 14 of 22 March 1993 on the definition of discrimination, the Committee noted, inter alia:
"A distinction is contrary to the Convention if it has either the purpose or the effect of impairing particular rights and freedoms. This is confirmed by the obligation placed upon States parties by Article 2, paragraph 1 (c), to nullify any law or practice which has the effect of creating or perpetuating racial discrimination....
In seeking to determine whether an action has an effect contrary to the Convention, [the Committee] will look to see whether that action has an unjustifiable disparate impact upon a group distinguished by race, colour, descent, or national or ethnic origin."
97. In its General Recommendation No. 19 of 18 August 1995 on racial segregation and apartheid, the Committee observed:
"...while conditions of complete or partial racial segregation may in some countries have been created by governmental policies, a condition of partial segregation may also arise as an unintended by-product of the actions of private persons. In many cities residential patterns are influenced by group differences in income, which are sometimes combined with differences of race, colour, descent and national or ethnic origin, so that inhabitants can be stigmatized and individuals suffer a form of discrimination in which racial grounds are mixed with other grounds.
The Committee therefore affirms that a condition of racial segregation can also arise without any initiative or direct involvement by the public authorities...."
98. In its General Recommendation No. 27 of 16 August 2000 on Discrimination against Roma, the Committee made, inter alia, the following recommendation in the education sphere:
"17. To support the inclusion in the school system of all children of Roma origin and to act to reduce drop-out rates, in particular among Roma girls, and, for these purposes, to cooperate actively with Roma parents, associations and local communities.
18. To prevent and avoid as much as possible the segregation of Roma students, while keeping open the possibility for bilingual or mother-tongue tuition; to this end, to endeavour to raise the quality of education in all schools and the level of achievement in schools by the minority community, to recruit school personnel from among members of Roma communities and to promote intercultural education.
19. To consider adopting measures in favour of Roma children, in cooperation with their parents, in the field of education."
99. In its concluding observations of 30 March 1998 following its examination of the report submitted by the Czech Republic, the Committee noted, inter alia:
"13. The marginalization of the Roma community in the field of education is noted with concern. Evidence that a disproportionately large number of Roma children are placed in special schools, leading to de facto racial segregation, and that they also have a considerably lower level of participation in secondary and higher education, raises doubts about whether Article 5 of the Convention is being fully implemented."
E. Convention on the Rights of the Child
100. Articles 28 and 30 of this Convention provide:
Article 28
"1. States Parties recognize the right of the child to education, and with a view to achieving this right progressively and on the basis of equal opportunity, they shall, in particular:
(a) Make primary education compulsory and available free to all;
(b) Encourage the development of different forms of secondary education, including general and vocational education, make them available and accessible to every child, and take appropriate measures such as the introduction of free education and offering financial assistance in case of need;
(c) Make higher education accessible to all on the basis of capacity by every appropriate means;
(d) Make educational and vocational information and guidance available and accessible to all children;
(e) Take measures to encourage regular attendance at schools and the reduction of drop-out rates.
2. States Parties shall take all appropriate measures to ensure that school discipline is administered in a manner consistent with the child"s human dignity and in conformity with the present Convention.
3. States Parties shall promote and encourage international cooperation in matters relating to education, in particular with a view to contributing to the elimination of ignorance and illiteracy throughout the world and facilitating access to scientific and technical knowledge and modern teaching methods. In this regard, particular account shall be taken of the needs of developing countries."
Article 30
"In those States in which ethnic, religious or linguistic minorities or persons of indigenous origin exist, a child belonging to such a minority or who is indigenous shall not be denied the right, in community with other members of his or her group, to enjoy his or her own culture, to profess and practise his or her own religion, or to use his or her own language."
F. UNESCO
101. Articles 1 to 3 of the Convention against Discrimination in Education of 14 December 1960 provide:
Article 1
"1. For the purposes of this Convention, the term "discrimination" includes any distinction, exclusion, limitation or preference which, being based on race, colour, sex, language, religion, political or other opinion, national or social origin, economic condition or birth, has the purpose or effect of nullifying or impairing equality of treatment in education and in particular:
(a) Of depriving any person or group of persons of access to education of any type or at any level;
(b) Of limiting any person or group of persons to education of an inferior standard;
(c) Subject to the provisions of Article 2 of this Convention, of establishing or maintaining separate educational systems or institutions for persons or groups of persons; or
(d) Of inflicting on any person or group of persons conditions which are incompatible with the dignity of man.
..."
Article 2
"When permitted in a State, the following situations shall not be deemed to constitute discrimination, within the meaning of Article I of this Convention:
(a) The establishment or maintenance of separate educational systems or institutions for pupils of the two sexes, if these systems or institutions offer equivalent access to education, provide a teaching staff with qualifications of the same standard as well as school premises and equipment of the same quality, and afford the opportunity to take the same or equivalent courses of study;
(b) The establishment or maintenance, for religious or linguistic reasons, of separate educational systems or institutions offering an education which is in keeping with the wishes of the pupil"s parents or legal guardians, if participation in such systems or attendance at such institutions is optional and if the education provided conforms to such standards as may be laid down or approved by the competent authorities, in particular for education of the same level;
(c) The establishment or maintenance of private educational institutions, if the object of the institutions is not to secure the exclusion of any group but to provide educational facilities in addition to those provided by the public authorities, if the institutions are conducted in accordance with that object, and if the education provided conforms with such standards as may be laid down or approved by the competent authorities, in particular for education of the same level."
Article 3
"In order to eliminate and prevent discrimination within the meaning of this Convention, the States Parties thereto undertake:
(a) To abrogate any statutory provisions and any administrative instructions and to discontinue any administrative practices which involve discrimination in education;
(b) To ensure, by legislation where necessary, that there is no discrimination in the admission of pupils to educational institutions;
..."
102. The Declaration on Race and Racial Prejudice adopted by the UNESCO General Conference on 27 November 1978 proclaims as follows:
Article 1
"1. All human beings belong to a single species and are descended from a common stock. They are born equal in dignity and rights and all form an integral part of humanity.
2. All individuals and groups have the right to be different, to consider themselves as different and to be regarded as such. However, the diversity of life styles and the right to be different may not, in any circumstances, serve as a pretext for racial prejudice; they may not justify either in law or in fact any discriminatory practice whatsoever, nor provide a ground for the policy of apartheid, which is the extreme form of racism.
..."
Article 2
"...
2. Racism includes racist ideologies, prejudiced attitudes, discriminatory behaviour, structural arrangements and institutionalized practices resulting in racial inequality as well as the fallacious notion that discriminatory relations between groups are morally and scientifically justifiable; it is reflected in discriminatory provisions in legislation or regulations and discriminatory practices as well as in anti-social beliefs and acts; it hinders the development of its victims, perverts those who practise it, divides nations internally, impedes international cooperation and gives rise to political tensions between peoples; it is contrary to the fundamental principles of international law and, consequently, seriously disturbs international peace and security.
3. Racial prejudice, historically linked with inequalities in power, reinforced by economic and social differences between individuals and groups, and still seeking today to justify such inequalities, is totally without justification."
Article 3
"Any distinction, exclusion, restriction or preference based on race, colour, ethnic or national origin or religious intolerance motivated by racist considerations, which destroys or compromises the sovereign equality of States and the right of peoples to self-determination, or which limits in an arbitrary or discriminatory manner the right of every human being and group to full development is incompatible with the requirements of an international order which is just and guarantees respect for human rights; the right to full development implies equal access to the means of personal and collective advancement and fulfilment in a climate of respect for the values of civilizations and cultures, both national and world-wide."
Article 5
"1. Culture, as a product of all human beings and a common heritage of mankind, and education in its broadest sense, offer men and women increasingly effective means of adaptation, enabling them not only to affirm that they are born equal in dignity and rights, but also to recognize that they should respect the right of all groups to their own cultural identity and the development of their distinctive cultural life within the national and international contexts, it being understood that it rests with each group to decide in complete freedom on the maintenance, and, if appropriate, the adaptation or enrichment of the values which it regards as essential to its identity.
2. States, in accordance with their constitutional principles and procedures, as well as all other competent authorities and the entire teaching profession, have a responsibility to see that the educational resources of all countries are used to combat racism, more especially by ensuring that curricula and textbooks include scientific and ethical considerations concerning human unity and diversity and that no invidious distinctions are made with regard to any people; by training teachers to achieve these ends; by making the resources of the educational system available to all groups of the population without racial restriction or discrimination; and by taking appropriate steps to remedy the handicaps from which certain racial or ethnic groups suffer with regard to their level of education and standard of living and in particular to prevent such handicaps from being passed on to children.
..."
Article 6
"1. The State has prime responsibility for ensuring human rights and fundamental freedoms on an entirely equal footing in dignity and rights for all individuals and all groups.
2. So far as its competence extends and in accordance with its constitutional principles and procedures, the State should take all appropriate steps, inter alia by legislation, particularly in the spheres of education, culture and communication, to prevent, prohibit and eradicate racism racist propaganda, racial segregation and apartheid and to encourage the dissemination of knowledge and the findings of appropriate research in natural and social sciences on the causes and prevention of racial prejudice and racist attitudes with due regard to the principles embodied in the Universal Declaration of Human Rights and in the International Covenant on Civil and Political Rights.
3. Since laws proscribing racial discrimination are not in themselves sufficient, it is also incumbent on States to supplement them by administrative machinery for the systematic investigation of instances of racial discrimination, by a comprehensive framework of legal remedies against acts of racial discrimination, by broadly based education and research programmes designed to combat racial prejudice and racial discrimination and by programmes of positive political, social, educational and cultural measures calculated to promote genuine mutual respect among groups. Where circumstances warrant, special programmes should be undertaken to promote the advancement of disadvantaged groups and, in the case of nationals, to ensure their effective participation in the decision-making processes of the community."
Article 9
"1. The principle of the equality in dignity and rights of all human beings and all peoples, irrespective of race, colour and origin, is a generally accepted and recognized principle of international law. Consequently any form of racial discrimination practised by a State constitutes a violation of international law giving rise to its international responsibility.
2. Special measures must be taken to ensure equality in dignity and rights for individuals and groups wherever necessary, while ensuring that they are not such as to appear racially discriminatory. In this respect, particular attention should be paid to racial or ethnic groups which are socially or economically disadvantaged, so as to afford them, on a completely equal footing and without discrimination or restriction, the protection of the laws and regulations and the advantages of the social measures in force, in particular in regard to housing, employment and health; to respect the authenticity of their culture and values; and to facilitate their social and occupational advancement, especially through education.
..."
VI. Other sources
A. European Monitoring Centre on Racism and Xenophobia
(now the European Union Agency for Fundamental Rights)
103. The information on education in the Czech Republic available on the Internet site of the European Monitoring Centre includes the following:
"In the Czech Republic, there are no official or non-official data on racism and discrimination in education available.
The most serious problem of the Czech education system is still the segregatory placement of children from socially disadvantaged background (very often Roma) in special schools. More than half of Roma children study there. Such tendencies of the Czech education system especially at elementary schools were proved by extensive research carried out by the Institute of Sociology of the Academy of Sciences of the Czech Republic. Only very small percentage of Roma youth enter secondary schools."
104. The Monitoring Centre"s report entitled "Roma and Travellers in Public Education", which was published in May 2006 and concerned what at the time were 25 member States of the European Union, noted inter alia that although systematic segregation of Roma children no longer existed as educational policy, segregation was practised by schools and educational authorities in a number of different, mostly indirect, ways sometimes as the unintended effect of policies and practices and sometimes as a result of residential segregation. Schools and educational authorities may, for example, segregate pupils on the basis of a perception of "their different needs" and/or as a response to behavioural issues and learning difficulties. The latter could also lead to the frequent placement of Roma pupils in special schools for mentally handicapped children, which was still a worrying phenomenon in Member States of the European Union like Hungary, Slovakia and the Czech Republic. However, steps were being taken to review testing and placement procedures taking into account the norms and behavioural patterns of the Roma children"s social and cultural background.
B. The House of Lords
105. In its decision of 9 December 2004 in the case of Regina v. Immigration Officer at Prague Airport and another, ex parte European Roma Rights Centre and others, the House of Lords unanimously held that British immigration officers working at Prague Airport had discriminated against Roma wishing to travel from the airport to Great Britain as they had on racial grounds treated them less favourably than other people travelling to the same destination.
106. Baroness Hale of Richmond said, inter alia:
"73....The underlying concept in both race and sex discrimination laws is that individuals of each sex and all races are entitled to be treated equally. Thus it is just as discriminatory to treat men less favourably than women as it is to treat women less favourably than men; and it is just as discriminatory to treat whites less favourably than blacks as it is to treat blacks less favourably than whites. The ingredients of unlawful discrimination are (i) a difference in treatment between one person and another person (real or hypothetical) from a different sex or racial group; (ii) that the treatment is less favourable to one; (iii) that their relevant circumstances are the same or not materially different; and (iv) that the difference in treatment is on sex or racial grounds. However, because people rarely advertise their prejudices and may not even be aware of them, discrimination has normally to be proved by inference rather than direct evidence. Once treatment less favourable than that of a comparable person (ingredients (i), (ii) and (iii)) is shown, the court will look to the alleged discriminator for an explanation. The explanation must, of course, be unrelated to the race or sex of the complainant. If there is no, or no satisfactory explanation, it is legitimate to infer that the less favourable treatment was on racial grounds...
74. If direct discrimination of this sort is shown, that is that. Save for some very limited exceptions, there is no defence of objective justification. The whole point of the law is to require suppliers to treat each person as an individual, not as a member of a group. The individual should not be assumed to hold the characteristics which the supplier associates with the group, whether or not most members of the group do indeed have such characteristics, a process sometimes referred to as stereotyping....
75. The complaint in this case is of direct discrimination against the Roma. Indirect discrimination arises where an employer or supplier treats everyone in the same way, but he applies to them all a requirement or condition which members of one sex or racial group are much less likely to be able to meet than members of another: for example, a test of heavy lifting which men would be much more likely to pass than women. This is only unlawful if the requirement is one which cannot be justified independently of the sex or race of those involved... But it is the requirement or condition that may be justified, not the discrimination. This sort of justification should not be confused with the possibility that there may be an objective justification for discriminatory treatment which would otherwise fall foul of Article 14 of the European Convention on Human Rights....
90. It is worth remembering that good equal opportunities practice may not come naturally. Many will think it contrary to common sense to approach all applicants with an equally open mind, irrespective of the very good reasons there may be to suspect some of them more than others. But that is what is required by a law which tries to ensure that individuals are not disadvantaged by the general characteristics of the group to which they belong. In 2001, when the operation with which we are concerned began, the race relations legislation had only just been extended to cover the activities of the immigration service. It would scarcely be surprising if officers acting under considerable pressure of time found it difficult to conform in all respects to procedures and expectations which employers have been struggling to get right for more than quarter of a century.
91. It is against this background that such evidence as there is of what happened on the ground at Prague Airport needs to be assessed. The officers did not make any record of the ethnic origin of the people they interviewed. The respondents cannot therefore provide us with figures of how many from each group were interviewed, for how long, and with what result. This, they suggest, makes it clear that the officers were not relying on the Authorisation: if they had been, they would only have had to record their view of the passenger"s ethnicity. If correct, that would have been enough to justify refusal of leave. But what it also shows is that no formal steps were being taken to gather the information which might have helped ensure that this high-risk operation was not being conducted in a discriminatory manner. It also means that the only information available is that supplied by the claimants, and in particular the ERRC which was attempting to monitor the operation. The respondents can cast doubt on the reliability of this, but they cannot contradict it or provide more reliable information themselves...."
C. The United States Supreme Court
107. The Supreme Court issued its decision in the case of Griggs v. Duke Power Co., 401 U.S. 424 (1971), in which it established the disparate impact test, after black employees at an electricity generating plant had brought proceedings on the grounds that their employers" practice of requiring them to hold a high school diploma or to pass an aptitude test, even for the least well-paid jobs, was discriminatory. Fewer blacks had managed to obtain the diploma or pass the standardised tests. The Supreme Court stated:
"The [Civil Rights] Act [of 1964] requires the elimination of artificial, arbitrary, and unnecessary barriers to employment that operate invidiously to discriminate on the basis of race, and, if, as here, an employment practice that operates to exclude Negroes cannot be shown to be related to job performance, it is prohibited, notwithstanding the employer"s lack of discriminatory intent.
The Act does not preclude the use of testing or measuring procedures, but it does proscribe giving them controlling force unless they are demonstrably a reasonable measure of job performance...
The Act proscribes not only overt discrimination but also practices that are fair in form, but discriminatory in operation. The touchstone is business necessity. If an employment practice which operates to exclude Negroes cannot be shown to be related to job performance, the practice is prohibited....
...Congress has placed on the employer the burden of showing that any given requirement must have a manifest relationship to the employment in question."
THE LAW
I. Scope of the Grand Chamber"s jurisdiction
108. In their final observations, which were lodged with the Grand Chamber on 26 September 2006, the applicants repeated their contention that there had been a violation of their rights under Article 3 and Article 6 § 1 of the Convention.
109. Under the Court"s case-law, the "case" referred to the Grand Chamber is the application as it has been declared admissible (see, among other authorities, Leyla {Sahin} v. Turkey [GC], No. 44774/98, § 128, ECHR 2005-XI; and {Uner} v. the Netherlands [GC], No. 46410/99, § 41, ECHR 2006-...). The Grand Chamber notes that in its partial decision of 1 March 2005 the Chamber declared inadmissible all the applicants" complaints that did not relate to Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1, including those under Articles 3 and 6 § 1 of the Convention. Accordingly, the latter complaints - assuming the applicants still wish to rely on them - are not within the scope of the case before the Grand Chamber.
II. The Government"s preliminary objection
110. The Court notes that in its decision on the admissibility of the application the preliminary objection made by the Government in their observations of 15 March 2004 of a failure to exhaust domestic remedies was joined to the merits of the complaint under Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1. In its judgment of 7 February 2005 (§ 31), the Chamber found that the parties" submissions on the issue of the exhaustion of domestic remedies raised questions that were closely linked to the merits of the case. It agreed with the Czech Constitutional Court that the application raised points of considerable importance and that vital interests were at stake. Accordingly, and in view of its finding that for other reasons pertaining to the merits there had been no violation, the Chamber did not consider it necessary to examine whether the applicants had satisfied that requirement in the present case.
111. It will be recalled that where a case is referred to it, the Grand Chamber may also examine issues relating to the admissibility of the application, for example where they have been joined to the merits or are otherwise relevant at the merits stage (K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 141, ECHR 2001-VII).
112. In these circumstances, the Grand Chamber considers it necessary to determine whether the applicants have in the instant case satisfied the exhaustion of domestic remedies requirement.
113. The Government argued that the applicants had not used all available means to remedy their position. None of them had exercised their right to appeal against the decisions to place them in special schools. Six had failed to lodge a constitutional appeal. Further, of those applicants who had appealed to the Constitutional Court only five had actually contested the decisions to place them in special schools. No attempt had been made by the applicants to defend their dignity by bringing an action under the Civil Code to protect their personality rights and their parents had not referred the matter to the schools inspectorate or the Ministry of Education.
114. The applicants submitted, firstly, that there were no remedies available in the Czech Republic that were effective and adequate to deal with complaints of racial discrimination in the education sphere. More specifically, the right to lodge a constitutional appeal had been rendered ineffective by the reasoning followed by the Constitutional Court in the instant case and its refusal to attach any significance to the general practice that had been referred to by the applicants. In the applicants" submission, no criticism could therefore be made of those applicants who had chosen not to lodge such an appeal. As to why they had not lodged an administrative appeal, the applicants said that their parents had only gained access to the requisite information after the time allowed for lodging such an appeal had expired. Even the Constitutional Court had disregarded that omission. Finally, an action to protect personality rights could not be regarded as a means of challenging enforceable administrative decisions and the Government had not provided any evidence that such a remedy was effective.
Further, even supposing that an effective remedy existed, the applicants submitted that it did not have to be exercised in cases in which an administrative practice, such as the system of special schools in the Czech Republic, made racism possible or encouraged it. They also drew the Court"s attention to the racial hatred and numerous acts of violence directed at Roma in the Czech Republic and to the unsatisfactory nature of the penalties imposed for racist and xenophobic criminal offences.
115. The Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies referred to in Article 35 § 1 of the Convention is based on the assumption that the domestic system provides an effective remedy in respect of the alleged breach. It is for the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that an effective remedy was available in theory and in practice at the relevant time; that is to say, that the remedy was accessible, capable of providing redress in respect of the applicant"s complaints and offered reasonable prospects of success (V. v. the United Kingdom [GC], No. 24888/94, § 57, ECHR 1999-IX).
116. The application of the rule of exhaustion of domestic remedies must make due allowance for the fact that it is being applied in the context of machinery for the protection of human rights that the Contracting States have agreed to set up. The Court has accordingly recognised that Article 35 § 1 must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism. It has further recognised that the rule of exhaustion is neither absolute nor capable of being applied automatically; for the purposes of reviewing whether it has been observed, it is essential to have regard to the circumstances of the individual case. This means, in particular, that the Court must take realistic account not only of the existence of formal remedies in the legal system of the Contracting State concerned but also of the general context in which they operate, as well as the personal circumstances of the applicant. It must then examine whether, in all the circumstances of the case, the applicant did everything that could reasonably be expected of him or her to exhaust domestic remedies ({Ilhan} v. Turkey [GC], No. 22277/93, § 59, ECHR 2000-VII).
117. In the present case, the Government complained, firstly, that none of the applicants had sought to appeal against the decision ordering their placement in a special school or brought an action to protect their personality rights.
118. In this connection, the Court, like the applicants, notes that the Czech Constitutional Court decided to disregard that omission (see paragraph 28 above). In these circumstances, it considers that it would be unduly formalistic to require the applicants to exercise a remedy which even the highest court of the country concerned had not obliged them to use.
119. Secondly, the Government stated that of the twelve applicants who had lodged a constitutional appeal, only five had actually contested the decisions to place them in special schools, so enabling the Constitutional Court to hear their cases.
120. The Court notes that by virtue of the fact that the five applicants concerned had brought a constitutional appeal in due form, the Constitutional Court was given an opportunity to rule on all the complaints which the applicants have now referred to the Court. The Constitutional Court also found that the scope of the appeals went beyond the applicants" own personal interests so that, in that sense, its decision was of more general application.
121. Further, it can be seen from its decision of 20 October 1999 that the Constitutional Court confined itself to verifying the competent authorities" interpretation and application of the relevant statutory provisions without considering their impact, which the applicants argued was discriminatory. As regards the complaint of racial discrimination, it also stated that it was not its role to assess the overall social context.
122. In these circumstances, there is nothing to suggest that the Constitutional Court"s decision would have been different had it been called upon to decide the cases of the thirteen applicants who did not lodge a constitutional appeal or challenge the decision of the head teacher of the special school. In the light of these considerations, the Court is not satisfied that, in the special circumstances of the present case, this remedy was apt to afford the applicants redress for their complaints or offered reasonable prospects of success.
123. Consequently, the Government"s preliminary objection in this case must be rejected.
III. Alleged violation of Article 14 of the Convention
read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1
124. The applicants maintained that they had been discriminated against in that because of their race or ethnic origin they had been treated less favourably than other children in a comparable situation without any objective and reasonable justification. They relied in that connection on Article 14 of the Convention, read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1, which provisions provide as follows:
Article 14 of the Convention
"The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status."
Article 2 of Protocol No. 1
"No person shall be denied the right to education. In the exercise of any functions which it assumes in relation to education and to teaching, the State shall respect the right of parents to ensure such education and teaching in conformity with their own religious and philosophical convictions."
A. The Chamber judgment
125. The Chamber held that there had been no violation of Article 14 of the Convention, read in conjunction with Article 2 of Protocol No 1. In its view, the Government had succeeded in establishing that the system of special schools in the Czech Republic had not been introduced solely to cater for Roma children and that considerable efforts had been made in those schools to help certain categories of pupils to acquire a basic education. In that connection, it observed that the rules governing children"s placement in special schools did not refer to the pupils" ethnic origin, but pursued the legitimate aim of adapting the education system to the needs, aptitudes and disabilities of the children.
126. The Chamber noted in particular that the applicants had not succeeded in refuting the experts" findings that their learning difficulties were such as to prevent them from following the ordinary primary school curriculum. It was further noted that the applicants" parents had failed to take any action or had themselves requested their children"s placement or continued placement in a special school.
127. The Chamber accepted in its judgment that it was not easy to choose an education system that reconciled the various competing interests and that there did not appear to be an ideal solution. However, while acknowledging that the statistical evidence disclosed worrying figures and that the general situation in the Czech Republic concerning the education of Roma children was by no means perfect, it considered that the concrete evidence before it did not enable it to conclude that the applicants" placement or, in some instances, continued placement, in special schools was the result of racial prejudice.
B. The parties" submissions to the Grand Chamber
1. The applicants
128. The applicants submitted that the restrictive interpretation the Chamber had given to the notion of discrimination was incompatible not only with the aim of the Convention but also with the case-law of the Court and of other jurisdictions in Europe and beyond.
129. They firstly asked the Grand Chamber to correct the obscure and contradictory test the Chamber had used for deciding whether there had been discrimination. They noted that, while reaffirming the established principle that if a policy or general measure had disproportionately prejudicial effects on a group of people, the possibility of its being considered discriminatory could not be ruled out even if it was not specifically aimed or directed at that group, the Chamber had nevertheless departed from the Court"s previous case-law (Thlimmenos v. Greece [GC], No. 34369/97, § 44, ECHR 2000-IV; Hoogendijk v. the Netherlands (dec.), No. 58461/00, 6 January 2005; and Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 157, ECHR 2005-...) by erroneously requiring the applicants to prove discriminatory intent on the part of the Czech authorities. In the applicants" submission, such a requirement was unrealistic and illogical as the question whether or not special schools were designed to segregate along ethnic lines was irrelevant since that was indisputably the effect they had in practice. The reality was that well-intentioned actors often engaged in discriminatory practices through ignorance, neglect or inertia.
130. The applicants observed in particular that in explaining why it had refused to shift the burden of proof in its Nachova and Others v. Bulgaria judgment ([GC], cited above, § 157) the Court had been careful to distinguish between racially-motivated violent crime and non-violent acts of racial discrimination in, for example, employment or the provision of services. In their submission, racial discrimination in access to education fell precisely in the latter category of discriminatory acts which could be proved in the absence of intent. More recently, the Court had ruled in the Zarb Adami v. Malta case (No. 17209/02, §§ 75 and 76, ECHR 2006-...) that a difference in treatment did not need to be set forth in legislative text in order to breach Article 14 and that a "well-established practice" or "de facto situation" could also give rise to discrimination. As, in the instant case, the applicants considered that they had indisputably succeeded in establishing the existence of a disproportionate impact, the burden of proof had to shift to the Government to prove that the applicants" ethnic origin had had no bearing on the impugned decisions and that sufficient safeguards against discrimination were in place.
131. In that connection, the applicants noted that in its General Policy Recommendation No. 7, ECRI had invited the States to prohibit both direct discrimination and indirect discrimination, with neither concept requiring proof of discriminatory intent. A clear majority of the member States of the Council of Europe had already expressly prohibited discrimination in sections of their national legislation without requiring proof of such intent and this was reflected in the judicial practice of those States. The applicants referred in this context to, inter alia, the decision of the House of Lords in the case of Regina v. Immigration Officer at Prague Airport and another, ex parte European Roma Rights Centre and others (see paragraph 105 above) and to the jurisprudence of the Court of Justice of the European Communities (CJEC). Lastly, they noted that indirect discrimination was also prohibited under international law, including the International Covenant on Civil and Political Rights and the Convention on the Elimination of Racial Discrimination.
132. Accordingly, in view of the vital importance of Article 14 protection and the need to make it effective, the applicants considered that it would be helpful for the Court to clarify the rules it applied in such situations to ensure, inter alia, that the principle of non-discrimination was interpreted and applied consistently by the two European courts. For this reason, the applicants asked the Grand Chamber to give a clear ruling that intent was not necessary to prove discrimination under Article 14, except in cases - such as, for example, of racially motivated violence - where it was already an element of the underlying offence.
133. In the instant case, the applicants did not claim that the competent authorities had at the relevant time harboured invidiously racist attitudes towards Roma, or that they had intended to discriminate against Roma, or even that they had failed to take positive measures. All the applicants needed to prove - and, in their submission, had proved - was that the authorities had subjected the applicants to differential adverse treatment in comparison with similarly situated non-Roma, without objective and reasonable justification. The question of a common European standard that had been raised by the Government was, in the applicants" view, more of a political issue and the existence or otherwise of such a standard was of no relevance as the principle of equality of treatment was a binding rule of international law.
134. Similarly, the applicants asked the Grand Chamber to provide guidance concerning the kinds of proof, including but not limited to statistical evidence, which might be relevant to a claim of a violation of Article 14. They noted that the Chamber had discounted the overwhelming statistical evidence they had adduced, without checking whether or not it was accurate, despite the fact that it had been corroborated by independent specialised intergovernmental bodies (ECRI, the Committee on the Elimination of Racial Discrimination, and the Advisory Committee on the Framework Convention for the Protection of National Minorities) and by the Government"s own admission (see paragraphs 41 and 66 above). According to this data, although Roma represented only 5% of all primary school pupils at the time the application was lodged, they made up more than 50% of the population of special schools. Whereas fewer than 2% of non-Roma pupils in Ostrava were assigned to special schools, over 50% of Roma children were sent to such schools. Overall, a Roma child was more than 27 times more likely than a similarly situated non-Roma child to be assigned to a special school.
135. In the applicants" view, these figures strongly suggested that, whether through conscious design or reprehensible neglect, race or ethnicity had infected the process of school assignment to a substantial - perhaps determining - extent. The presumption that they, like other Roma children in the city of Ostrava, had been the victims of discrimination on the grounds of ethnic origin had never been rebutted. It was undisputed that as a result of their assignment to special schools the applicants had received a substantially inferior education as compared with non-Roma children and that this had effectively deprived them of the opportunity to pursue a secondary education other than in a vocational training centre.
136. In this context, they argued that both in Europe and beyond statistical data was often used in cases which, as here, concerned discriminatory effect, as sometimes it was the only means of proving indirect discrimination. Statistical data was accepted as a means of proof of discrimination by the bodies responsible for supervising the United Nations treaties and by the Court of Justice of the European Communities. Council Directive 2000/43/EC expressly provided that indirect discrimination could be established by any means "including on the basis of statistical evidence".
137. With respect to the Convention institutions, the applicants noted that, in finding racial discrimination in the case of East African Asians v. the United Kingdom (Nos. 4403/70 - 4530/70, Commission report of 14 December 1973, Decisions and Reports 78-B, p. 5), the Commission took into account the surrounding circumstances including statistical data on the disproportionate effect the legislation had on British citizens of Asian origin. Recently, the Court had indicated in its decision in the case of Hoogendijk v. the Netherlands (cited above) that while statistics alone were not sufficient to prove discrimination, they could - particularly where they were undisputed - amount to prima facie evidence requiring the Government to provide an objective explanation of the differential treatment. Further, in its decision in the case of Zarb Adami v. Malta (cited above), the Court had relied, inter alia, on statistical evidence of disproportionate effect.
138. The applicants added that it would be helpful for the Grand Chamber to clarify the Court"s case-law by determining whether there was an objective and reasonable justification for the purposes of Article 14 for the difference in treatment in the present case and specifying the conclusions that should be drawn in the absence of a satisfactory explanation. Referring to, inter alia, the judgments in the cases of Timishev v. Russia (Nos. 55762/00 and 55974/00, § 56, ECHR 2005-...) and Moldovan v. Romania (No. 2) (Nos. 41138/98 and 64320/01, § 140, ECHR 2005-... (extracts)), they stated that where an applicant had established a difference in treatment the onus was on the respondent government to prove that it was justified. In the absence of a racially neutral explanation, it was legitimate to conclude that the difference in treatment was based on racial grounds. In the applicants" submission, neither an inadequate command of the Czech language, nor poverty nor a different socio-economic status could constitute an objective and reasonable justification in their case. They denied that the disproportionately large number of Roma children in special schools could be explained by the results of intellectual capacity tests or justified by parental consent (see also paragraphs 141 and 142 below).
139. In view of the importance of the fight against racial and ethnic discrimination that had constantly been reaffirmed by the Strasbourg institutions, the applicants considered that the Grand Chamber should state in clear terms that the States" "margin of appreciation" could not serve to justify segregation in education. The approach adopted by the Chamber, which left an unlimited margin of appreciation to the Czech State, was unjustified in view of the serious allegations of racial and ethnic discrimination in the instant case and was inconsistent with the Court"s case-law. The present case warranted all the more the Court"s attention in that it concerned one of the most important substantive rights, namely the right to education.
140. The applicants further argued that the Chamber had misinterpreted crucial evidence and drawn inappropriate conclusions on two decisive issues, namely parental consent and the reliability of the psychological tests.
141. There were no uniform rules at the material time governing the manner in which the tests used by the educational psychology centres were administered and the results interpreted, so that much had been left to the discretion of the psychologists and there had been considerable scope for racial prejudice and cultural insensitivity. Further, the tests which they and other Roma children had been forced to sit were scientifically flawed and educationally unsound. The documentary evidence showed that a number of the applicants had been placed in special schools for reasons other than intellectual deficiencies (such as absenteeism, bad behaviour, and even misconduct on the part of the parents). The Czech Government had themselves acknowledged the discriminatory effect of the tests (see paragraph 66 above). They had also admitted in their observations on the present case that one of the applicants had been placed in a special school despite possessing good verbal-expression skills.
142. Nor, in the applicants" submission, could the discriminatory treatment to which they had been subjected be justified by their parents" consent to their placement in the special schools. Governments were legally bound to protect the higher interest of the child and in particular the equal right of all children to education. Neither parental conduct nor parental choice could deprive them of that right.
The credibility of the "consent" allegedly given by the parents of several of the applicants had been called into question by inconsistencies in the school records that raised doubts as to whether they had indeed agreed. In any event, even supposing that consent had been given by all the parents, it had no legal value as the parents concerned had never been properly informed of their right to withhold their consent, of alternatives to placement in a special school or of the risks and consequences of such a placement. The procedure was largely formal: the parents were given a pre-completed form and the results of the psychological tests, results they believed they had no right to contest. As to the alleged right subsequently to request a transfer to an ordinary school, the applicants pointed out that from their very first year at school they had received a substantially inferior education that made it impossible for them subsequently to meet the requirements of the ordinary schools.
Moreover, it was unrealistic to consider the issue of consent without taking into account the history of Roma segregation in education and the absence of adequate information on the choices available to Roma parents. Referring to the view that had been expressed by the Court (in {Hakansson} and Sturesson v. Sweden, judgment of 21 February 1990, Series A No. 171-A, § 66) that a waiver may be lawful for certain rights but not for others and that it must not run counter to any important public interest, the applicants submitted that there could be no waiver of the child"s right not to be racially discriminated against in education.
143. The instant case raised "a serious issue of general importance", namely whether European governments were capable of coping with increasing racial and ethnic diversity and of protecting vulnerable minorities. In that connection, the most important issue was that of equality of opportunity in education as discrimination against Roma in that sphere persisted in all the member States of the Council of Europe. Putting an end to discrimination at school would enable Roma to enjoy equality of treatment generally.
144. The racial segregation of Roma children in Czech schools had not materially changed since the date the application was filed. The applicants" own futures and lack of prospects revealed the harm that their discriminatory placement in special schools had caused. Thus, in May 2006 eight of the applicants were continuing their education in a special school while a further six who had completed special school found themselves unemployed. Of the four applicants who had been allowed to attend ordinary primary school after passing the aptitude tests, two were still at school, one was unemployed and the fourth was enrolled in a vocational secondary school. The applicants considered that it was already clear that none of them would receive a general secondary school education, still less a university education.
145. Finally, the applicants pointed out that a new Schools Act had been passed in late 2004, which had purported to end the special school system. The new legislation thus acknowledged that the very existence of schools deemed "special" imposed a badge of inferiority on those assigned there. In reality, however, the new law had not brought about changes in practice as it had merely altered the criteria on which educational programmes were based. Extensive research carried out by the European Roma Rights Centre in 2005 and 2006 showed that in many cases special schools had simply been renamed "remedial schools" or "practical schools" without any substantial change in the composition of their teaching staff or the content of their curriculum.
2. The Government
146. The Government stated that the case raised complex issues concerning the social problem of the position of Roma in contemporary society. Although the Roma ostensibly enjoyed the same rights as other citizens, in reality their prospects were limited by both objective and subjective factors. There could be no improvement in their situation without the involvement and commitment of all members of the Roma community. When they attempted to eliminate these inequalities, member States were confronted with numerous political, social, economic and technical problems which could not be confined to the question of respect for fundamental rights. It was for this reason that the courts, including the European Court of Human Rights, had to exercise a degree of restraint when examining measures adopted in this field and confine themselves to deciding whether or not the competent authorities had overstepped their margin of appreciation.
147. Referring to their previous written and oral observations, the Government reiterated that race, colour or association with a national minority had not played a determining role in the applicants" education. There was no specific evidence of any difference in treatment of the applicants on the basis of those grounds. The applicants" school files showed beyond doubt that their placement in special schools was not based on their ethnic origin, but on the results of psychological tests carried out at the educational psychology centres. Since the applicants had been placed in special schools on account of their specific educational needs resulting essentially from their intellectual capacity and, since the criteria, the process by which the criteria were applied and the system of special schools were all racially neutral, as the Chamber had confirmed in its judgment, it was not possible to speak of overt or direct discrimination in the instant case.
148. The Government next turned to the applicants" argument that the instant case was one of indirect discrimination which, in some instances, could only be established with the aid of statistics. They contended that the case of Zarb Adami v. Malta (cited above), in which the Court had relied extensively on statistical evidence submitted by the parties, was not comparable to the instant case. Firstly, Zarb Adami was far less complex. Secondly, the statistical disparities found in that case between the number of men and women called to perform jury service were the result of a decision by the State, whereas the statistics relied on by the applicants in the instant case reflected first and foremost the parents" wishes for their children to attend special school, not any act or omission on the part of the State. Had the parents not expressed such a wish (by giving their consent) the children would not have been placed in a special school.
Further, the statistical information that had been submitted in the instant case by the applicants was not sufficiently conclusive as the data had been furnished by the head teachers of the schools and therefore only reflected their subjective opinions. There was no official information on the ethnic origin of the pupils. The Government further considered that the statistics had no informative value without an evaluation of the socio-cultural background of the Roma, their family situation and their attitude towards education. They pointed out in that connection that the Ostrava region had one of the largest Roma populations in the Czech Republic.
As to the comparative studies on countries from central and eastern Europe and beyond cited in the observations of the third-party interveners, the Government did not consider that there was any relevant link between those statistics and the substantive issues in the case to hand. In their submission, those studies tended to confirm that creating an education system optimised for Roma children was an extremely complex task.
149. Nevertheless, even assuming that the data submitted by the applicants was reliable and that the State could be considered responsible for the situation, that did not, in the Government"s submission, amount to indirect discrimination that was incompatible with the Convention. The impugned measure was consistent with the principle of non-discrimination as it pursued a legitimate aim, namely the adaptation of the education process to the capacity of children with specific educational needs. It was also objectively and reasonably justified.
150. On this latter point, the Government contested the applicants" claim that the Government had not submitted any satisfactory explanation regarding the large number of Roma in special schools. While admitting that the situation of the Roma with regard to education was not ideal, the Government considered that they had demonstrated that the special schools had not been established for the Roma community and that ethnic origin had not been a criterion for deciding on placements in special schools. They reiterated that special-school placements were only possible after prior individualised pedagogical and psychological testing. The testing process was a technical tool that was the subject of continuing scientific research and for that reason could only be carried out by qualified personnel. The courts did not possess the necessary qualifications and therefore had to exercise a degree of restraint in this field. As regards the professional standards referred to in the observations of the International Step by Step Association and others, the Government emphasised that these were not legal norms possessing force of law but, at most, non-binding recommendations or indications by specialists and that the failure to apply them could not, by definition, entail international legal responsibility.
151. The files of each of the applicants contained full details of the methods that had been used and the results of the testing. These had not been challenged at the time by any of the applicants. The applicants" allegations that the psychologists had followed a subjective approach appeared to be biased and not based on any evidence.
152. The Government again conceded that there might have been rare situations where the reason for the placement in a special school was on the borderline between learning difficulties and a socio-culturally disadvantaged environment. Among the eighteen cases, this had apparently happened in one case only, that of the ninth applicant. Otherwise, the pedagogical-psychological diagnostics and the testing at the educational psychology centres had proved learning difficulties in the case of all the applicants.
153. The educational psychology centres that had administered the tests had only made recommendations concerning the type of school in which the child should be placed. The essential, decisive factor was the wishes of the parents. In the instant case, the parents had been informed that their children"s placement in a special school depended on their consent and the consequences of such a decision had been explained to them. If the effect of their consent was not entirely clear, they could have appealed against the decision regarding placement and could at any time have required their child"s transfer to a different type of school. If, as they now alleged, their consent was not informed, they should have sought information from the competent authorities. The Government noted in this respect that Article 2 of Protocol No. 1 to the Convention emphasised the primary role and responsibility of parents in the education of their children. The State could not intervene if there was nothing in the parents" conduct to indicate that they were unable or unwilling to decide on the most appropriate form of education for their children. Interference of that sort would contravene the principle that the State had to respect parents" wishes regarding education and teaching.
In the instant case, the Government noted that apart from appealing to the Constitutional Court and lodging an application with the European Court of Human Rights, the applicants" parents had on the whole done nothing to spare their children the alleged discriminatory treatment and had played a relatively passive role in their education.
154. The Government rejected the applicants" argument that their placement in special schools had prevented them from pursuing a secondary or higher education. Whether the applicants had finished their compulsory education before or after the entry into force of the new Schools Act (Law No. 561/2004), it had been open to them to pursue their secondary education, to take additional lessons to bring them up to the appropriate level or to seek career advice. However, none of the applicants had established that they had attempted to do so (albeit unsuccessfully) or that their (alleged) difficulties were due to a more limited education as a result of their earlier placement in a special school. On the contrary, several of the applicants had decided not to pursue their studies or had abandoned them. The Government were firmly convinced that the applicants had deprived themselves of the possibility of continuing their studies through a lack of interest. Their situation, which in many cases was unfavourable, had stemmed mainly from their own lack of interest, and was not something for which the State could be held responsible.
155. The Government conceded that the national authorities had to take all reasonable steps to ensure that measures did not produce disproportionate effects or, if that was not feasible, to mitigate and compensate for such effects. However, neither the Convention nor any other international instrument contained a general definition of the State"s positive obligations concerning the education of Roma pupils or, more generally, of children from national or ethnic minorities. The Government noted in this connection that when determining the State"s positive obligations, the Court sometimes referred to developments in the legislation of the Contracting Parties. However, they said that no European standard or consensus currently existed regarding the criteria to be used to determine whether children should be placed in special schools or how children with special learning needs should be educated and the special school was one of the possible and acceptable solutions to the problem.
156. Moreover, the positive obligations under Article 14 of the Convention could not be construed as an obligation to take affirmative action. That had to remain an option. It was not possible to infer from Article 14 a general obligation on the part of the State actively to compensate for all the disabilities which different sections of the population suffered from.
157. In any event, since special schools had to be regarded as an alternative, but not inferior, form of education, the Government submitted that they had in the instant case adopted reasonable measures to compensate for the disabilities of the applicants, who required a special education as a result of their individual situation, and that they had not overstepped the margin of appreciation which the Convention afforded the States in the education sphere. They observed that the State had allocated twice the level of resources to special schools as to ordinary schools and that the domestic authorities had made considerable efforts to deal with the complex issue of the education of Roma children.
158. The Government went on to provide information on the applicants" current situation obtained from the files of both the school and the Ostrava Job Centre (where those applicants who were unemployed had signed on). As a preliminary, they noted that the Ostrava region was afflicted by a high rate of unemployment and that, in general, young people who had received only a primary education had difficulties in finding work. While it was possible to obtain a qualification and career counselling from the State, the active participation of the job applicant was essential.
In concrete terms, two applicants were currently in their final year at primary school. Seven had begun vocational training in a secondary school in September 2006. Four had started but later abandoned their secondary-school studies, the majority through a lack of interest, and had instead signed on at the job centre. Lastly, five of the applicants had not sought to pursue their studies at secondary-school level but had registered at the job centre. Those applicants who had registered at a job centre had not co-operated with it or shown any interest in the offers of training or employment that had been made, with the result that some of them had already been struck off the job-applicants register (in some instances repeatedly).
159. Lastly, the Government rejected the applicants" claim that nothing had been changed by the introduction of the Schools Act (Law No. 561/2004). The Act unified the previously existing types of primary school and standardised the educational programmes. It did not provide for a separate, independent system of specialised schools, with the exception of schools for pupils with serious mental disorders, autism or combined mental and physical defects. Pupils with disabilities were individually integrated, wherever possible and desirable, into conventional schools. However, schools were authorised to set up separate classes with educational techniques and methods adjusted to their needs. The former "special schools" could continue to function as separate institutions, but were now "primary schools" providing education under a modified educational programme for primary education. Schools at which socially disadvantaged pupils were educated often made use of their right to establish assistant teacher"s posts and preparatory classes designed to improve the children"s communication skills and command of the Czech language. Teacher"s assistants from the Roma community often served as a link between the school, family, and, in some instances, other experts and helped to integrate pupils into the education system. The region where the applicants lived favoured integrating Roma pupils in classes drawn from the majority population.
160. In their concluding submissions, the Government asked the Court carefully to examine the issue of the applicants" access to education in each individual case, though without losing sight of the overall context, and to hold that there had been no violation of the Convention.
3. The interveners
(a) Interights and Human Rights Watch
161. Interights and Human Rights Watch stated that it was essential that Article 14 of the Convention should afford effective protection against indirect discrimination, a concept which the Court had not yet had many occasions to consider. They submitted that aspects of the Chamber"s reasoning were out of step with recent developments in cases such as Timishev v. Russia (judgment cited above), Zarb Adami v. Malta (judgment cited above) and Hoogendijk v. the Netherlands (decision cited above). The Grand Chamber needed to consolidate a purposive interpretation of Article 14 and to bring the Court"s jurisprudence on indirect discrimination in line with existing international standards.
162. Interights and Human Rights Watch noted that the Court itself had confirmed in Zarb Adami that discrimination was not always direct or explicit and that a policy or general measure could result in indirect discrimination. It had also accepted that intent was not required in cases of indirect discrimination (Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, 4 May 2001, § 154). In their submission, it was sufficient in the case of indirect discrimination that the practice or policy resulted in a disproportionate adverse effect on a particular group.
163. As to proof of indirect discrimination, it was widely accepted in Europe and internationally and also by the Court (see Timishev, judgment cited above, § 57; and Hoogendijk, decision cited above) that the burden of proof had to shift once a prima facie case of discrimination had been established. In cases of indirect discrimination, where the applicant had demonstrated that significantly more people of a particular category were placed at a disadvantage by a given policy or practice, a presumption of discrimination arose. The burden then shifted to the State to reject the basis for the prima facie case, or to provide a justification for it.
164. It was therefore critical for the Court to engage with the type of evidence that might be produced in order to shift the burden of proof. Interights and Human Rights Watch submitted on this point that the Court"s position with regard to statistical evidence, as set out in the Hugh Jordan judgment (cited above, § 154), was at variance with international and comparative practice. In European Communities Directives and international instruments, statistics were the key method of proving indirect discrimination. Where measures were neutral on their face, statistics sometimes proved the only effective means of identifying their varying impact on different segments of society. Obviously, courts had to assess the credibility, strength and relevance of the statistics to the case at hand, requiring that they be tied to the applicant"s allegations in concrete ways.
If, however, the Court were to maintain the position that statistics alone were not sufficient to disclose a discriminatory practice, Interights and Human Rights Watch submitted that the general social context should be taken into account, as it provided valuable insight into the extent to which the effects of the measure on the applicants were disproportionate.
(b) Minority Rights Group International, the European Network against Racism and the European Roma Information Office
165. The Minority Rights Group International, the European Network against Racism and the European Roma Information Office submitted that the wrongful assignment of Roma children to special schools for the mentally disabled was the most obvious and odious form of discrimination against the Roma. Children in such special schools followed a simplified curriculum considered appropriate for their lower level of intellectual development. Thus, for example, in the Czech Republic, children in special schools were not expected to know the Czech alphabet or numbers up to 10 until the third or fourth school-year, while their counterparts in ordinary schools acquired that knowledge in the first year.
166. This practice had received considerable attention, both at the European level and within the human-rights bodies of the United Nations, which had expressed their concern in various reports as to the over-representation of Roma children in special schools, the adequacy of the tests employed and the quality of the alleged parental consent. All these bodies had found that no objective and reasonable justification could legitimise the disadvantage faced by Roma children in the field of education. The degree of consistency among the institutions and quasi-judicial bodies was persuasive in confirming the existence of widespread discrimination against Roma children.
167. The interveners added that whatever the merits of separate education for children with genuine mental disabilities, the decision to place Roma children in special schools was in the majority of cases not based on any actual mental disability but rather on language and cultural differences which were not taken into account in the testing process. In order to fulfil their obligation to secure equal treatment for Roma in the exercise of their right to education, the first requirement of States was to amend the testing process so that it was not racially prejudiced against Roma and to take positive measures in the area of language training and social-skills training.
(c) International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Education Research Association
168. The International Step by Step Association, the Roma Education Fund and the European Early Childhood Education Research Association sought to demonstrate that the assessment used to place Roma children in special schools in the Ostrava region disregarded the numerous effective and appropriate indicators that were well-known by the mid-1990s (see paragraph 44 above). In their submission, the assessment had not taken into account the language and culture of the children, their prior learning experiences or their unfamiliarity with the demands of the testing situation. Single rather than multiple sources of evidence had been used. Testing had been done in a single administration, not over time. Evidence had not been obtained in realistic or authentic settings where children could demonstrate their learning. Undue emphasis had been placed on individually administered, standardised tests normed on other populations.
169. Referring to various studies that had been carried out (see paragraph 44 above), the interveners noted that minority children and those from vulnerable families were over-represented in special education in central and eastern Europe. This resulted from an array of factors, including unconscious racial bias on the part of school authorities, large resource inequalities, unjustifiable reliance on IQ and other evaluation tools, educators" inappropriate responses to the pressures of "high-stakes" testing and power differentials between minority parents and school officials. School placement through psychological testing often reflected racial biases in the society concerned.
170. The Czech Republic was notable for its placement of children in segregated settings because of "social disadvantage". According to a comparison of data on fifteen countries collected by the OECD in 1999 (see paragraph 18 in fine above) the Czech Republic ranked third in placing pupils with learning difficult disabilities in special school settings. Of the eight countries that provided data on the placement of pupils as a result of social factors, the Czech Republic was the only one to have recourse to special schools; the other countries almost exclusively used ordinary schools for educating such pupils.
171. Further, the practice of referring children labelled as being of low ability to special schools at an early age (educational tracking) frequently led, whether or not intentionally, to racial segregation and had particularly negative effects on the level of education of disadvantaged children. This had long-term detrimental consequences for both them and society, including premature exclusion from the education system with the resulting loss of job opportunities for those concerned.
(d) {Federation} internationale des ligues des droits de l"Homme (International Federation for Human Rights - FIDH)
172. The FIDH considered that the Chamber had unjustifiably placed significant weight in its judgment on the consent which the applicants" parents had allegedly given to the situation forming the subject of their complaint to the Court. It noted that under the Court"s case-law there were situations in which the waiver of a right was not considered capable of exempting the State from its obligation to guarantee to every person within its jurisdiction the rights and freedoms laid down in the Convention. That applied, in particular, where the waiver conflicted with an important public interest, or was not explicit or unequivocal. Furthermore, in order to be capable of justifying a restriction of the right or freedom of the individual, the waiver of that guarantee by the person concerned had to take place in circumstances from which it could be concluded that he was fully aware of the consequences, in particular the legal consequences, of his choice. In the case of R. v. Borden ([1994] 3 RCS 145, p. 162) the Supreme Court of Canada had developed the following principle on that precise point: "[i]n order for a waiver of the right... to be effective, the person purporting to consent must be possessed of the requisite informational foundation for a true relinquishment of the right. A right to choose requires not only the volition to prefer one option over another, but also sufficient available information to make the preference meaningful".
173. The question therefore arose as to whether, in the light of the nature of the principle of equality of treatment, and of the link between the prohibition of racial discrimination and the wider concept of human dignity, waiver of the right to protection against discrimination ought not to be precluded altogether. In the instant case, the consent obtained from the applicants" parents was binding not solely on the applicants but on all the children of the Roma community. It was perfectly possible - indeed, in the FIDH"s submission, probable - that all parents of Roma children would prefer an integrated education for their children, but that, being uncertain as regards the choice that would be made by other parents in that situation, they preferred the "security" offered by special education, which was followed by the vast majority of Roma children. In a context characterised by a history of discrimination against the Roma, the choice available to the parents of Roma children was between (a) placing their children in schools where the authorities were reluctant to admit them and where they feared being the subject of various forms of harassment and of manifestations of hostility on the part of their fellow pupils and of teachers, or (b) placing them in special schools where Roma children were in a large majority and where, consequently, they would not have to fear the manifestation of such prejudices. In reality, the applicants" parents had chosen what they saw as being the lesser of two evils, in the absence of any real possibility of receiving an integrated education which would unreservedly welcome Roma. The disproportion between the two alternatives was such that the applicants" parents had been obliged to make the choice for which the Government now sought to hold them responsible.
174. For the reasons set out above, the FIDH considered that in the circumstances of the instant case, the alleged waiver by the applicants" parents of the right for their children to receive an education in normal schools could not justify exempting the Czech Republic from its obligations under the Convention.
C. The Court"s assessment
1. Recapitulation of the main principles
175. The Court has established in its case-law that discrimination means treating differently, without an objective and reasonable justification, persons in relevantly similar situations (Willis v. the United Kingdom, No. 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV; and Okpisz v. Germany, No. 59140/00, § 33, 25 October 2005). However, Article 14 does not prohibit a member State from treating groups differently in order to correct "factual inequalities" between them; indeed in certain circumstances a failure to attempt to correct inequality through different treatment may in itself give rise to a breach of the Article ("Case relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium" v. Belgium (Merits), judgment of 23 July 1968, Series A No. 6, § 10; Thlimmenos v. Greece [GC], No. 34369/97, § 44, ECHR 2000-IV; and Stec and Others v. the United Kingdom [GC], No. 65731/01, § 51, ECHR 2006-...). The Court has also accepted that a general policy or measure that has disproportionately prejudicial effects on a particular group may be considered discriminatory notwithstanding that it is not specifically aimed at that group (Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, § 154, 4 May 2001; and Hoogendijk v. the Netherlands (dec.), No. 58461/00, 6 January 2005), and that discrimination potentially contrary to the Convention may result from a de facto situation (Zarb Adami v. Malta, No. 17209/02, § 76, ECHR 2006-...).
176. Discrimination on account of, inter alia, a person"s ethnic origin is a form of racial discrimination. Racial discrimination is a particularly invidious kind of discrimination and, in view of its perilous consequences, requires from the authorities special vigilance and a vigorous reaction. It is for this reason that the authorities must use all available means to combat racism, thereby reinforcing democracy"s vision of a society in which diversity is not perceived as a threat but as a source of enrichment (Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 145, ECHR 2005-...; and Timishev v. Russia, Nos. 55762/00 and 55974/00, § 56, ECHR 2005-...). The Court has also held that no difference in treatment which is based exclusively or to a decisive extent on a person"s ethnic origin is capable of being objectively justified in a contemporary democratic society built on the principles of pluralism and respect for different cultures (Timishev, cited above, § 58).
177. As to the burden of proof in this sphere, the Court has established that once the applicant has shown a difference in treatment, it is for the Government to show that it was justified (see, among other authorities, Chassagnou and Others v. France [GC], Nos. 25088/94, 28331/95 and 28443/95, §§ 91 - 92, ECHR 1999-III; and Timishev, cited above, § 57).
178. As regards the question of what constitutes prima facie evidence capable of shifting the burden of proof on to the respondent State, the Court stated in Nachova and Others (cited above, § 147) that in proceedings before it there are no procedural barriers to the admissibility of evidence or pre-determined formulae for its assessment. The Court adopts the conclusions that are, in its view, supported by the free evaluation of all evidence, including such inferences as may flow from the facts and the parties" submissions. According to its established case-law, proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Moreover, the level of persuasion necessary for reaching a particular conclusion and, in this connection, the distribution of the burden of proof are intrinsically linked to the specificity of the facts, the nature of the allegation made and the Convention right at stake.
179. The Court has also recognised that Convention proceedings do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation - {Aktas} v. Turkey (extracts), No. 24351/94, § 272, ECHR 2003-V). In certain circumstances, where the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII; and Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, § 111, ECHR 2002-IV). In the case of Nachova and Others, cited above, § 157), the Court did not rule out requiring a respondent Government to disprove an arguable allegation of discrimination in certain cases, even though it considered that it would be difficult to do so in that particular case in which the allegation was that an act of violence had been motivated by racial prejudice. It noted in that connection that in the legal systems of many countries proof of the discriminatory effect of a policy, decision or practice would dispense with the need to prove intent in respect of alleged discrimination in employment or in the provision of services.
180. As to whether statistics can constitute evidence, the Court has in the past stated that statistics could not in themselves disclose a practice which could be classified as discriminatory (Hugh Jordan, cited above, § 154). However, in more recent cases on the question of discrimination, in which the applicants alleged a difference in the effect of a general measure or de facto situation (Hoogendijk, cited above; and Zarb Adami, cited above, §§ 77 - 78), the Court relied extensively on statistics produced by the parties to establish a difference in treatment between two groups (men and women) in similar situations.
Thus, in the Hoogendijk decision the Court stated: "[W]here an applicant is able to show, on the basis of undisputed official statistics, the existence of a prima facie indication that a specific rule - although formulated in a neutral manner - in fact affects a clearly higher percentage of women than men, it is for the respondent Government to show that this is the result of objective factors unrelated to any discrimination on grounds of sex. If the onus of demonstrating that a difference in impact for men and women is not in practice discriminatory does not shift to the respondent Government, it will be in practice extremely difficult for applicants to prove indirect discrimination."
181. Lastly, as noted in previous cases, the vulnerable position of Roma/Gypsies means that special consideration should be given to their needs and their different lifestyle both in the relevant regulatory framework and in reaching decisions in particular cases (Chapman v. the United Kingdom [GC], No. 27238/95, § 96, ECHR 2001-I; and Connors v. the United Kingdom, No. 66746/01, § 84, 27 May 2004).
In Chapman (cited above, §§ 93 - 94), the Court also observed that there could be said to be an emerging international consensus amongst the Contracting States of the Council of Europe recognising the special needs of minorities and an obligation to protect their security, identity and lifestyle, not only for the purpose of safeguarding the interests of the minorities themselves but to preserve a cultural diversity of value to the whole community.
2. Application of the aforementioned principles
to the instant case
182. The Court notes that as a result of their turbulent history and constant uprooting the Roma have become a specific type of disadvantaged and vulnerable minority (see also the general observations in the Parliamentary Assembly"s Recommendation No. 1203 (1993) on Gypsies in Europe, cited in paragraph 56 above and point 4 of its Recommendation No. 1557 (2002): "The legal situation of Roma in Europe", cited in paragraph 58 above). As the Court has noted in previous cases, they therefore require special protection (see paragraph 181 above). As is attested by the activities of numerous European and international organisations and the recommendations of the Council of Europe bodies (see paragraphs 54 - 61 above), this protection also extends to the sphere of education. The present case therefore warrants particular attention, especially as when the applications were lodged with the Court the applicants were minor children for whom the right to education was of paramount importance.
183. The applicants" allegation in the present case is not that they were in a different situation from non-Roma children that called for different treatment or that the respondent State had failed to take affirmative action to correct factual inequalities or differences between them (Thlimmenos, cited above, § 44; and Stec and Others, cited above, § 51). In their submission, all that has to be established is that, without objective and reasonable justification, they were treated less favourably than non-Roma children in a comparable situation and that this amounted in their case to indirect discrimination.
184. The Court has already accepted in previous cases that a difference in treatment may take the form of disproportionately prejudicial effects of a general policy or measure which, though couched in neutral terms, discriminates against a group (Hugh Jordan, cited above, § 154; and Hoogendijk, cited above). In accordance with, for instance, Council Directives 97/80/EC and 2000/43/EC (see paragraphs 82 and 84 above) and the definition provided by ECRI (see paragraph 60 above), such a situation may amount to "indirect discrimination", which does not necessarily require a discriminatory intent.
(a) Whether a presumption of indirect discrimination arises in the instant case
185. It was common ground that the impugned difference in treatment did not result from the wording of the statutory provisions on placements in special schools in force at the material time. Accordingly, the issue in the instant case is whether the manner in which the legislation was applied in practice resulted in a disproportionate number of Roma children - including the applicants - being placed in special schools without justification, and whether such children were thereby placed at a significant disadvantage.
186. As mentioned above, the Court has noted in previous cases that applicants may have difficulty in proving discriminatory treatment (Nachova and Others, cited above, §§ 147 and 157). In order to guarantee those concerned the effective protection of their rights, less strict evidential rules should apply in cases of alleged indirect discrimination.
187. On this point, the Court observes that Council Directives 97/80/EC and 2000/43/EC stipulate that persons who consider themselves wronged because the principle of equal treatment has not been applied to them may establish, before a domestic authority, by any means, including on the basis of statistical evidence, facts from which it may be presumed that there has been discrimination (see paragraphs 82 and 83 above). The recent case-law of the Court of Justice of the European Communities (see paragraphs 88 - 89 above) shows that it permits claimants to rely on statistical evidence and the national courts to take such evidence into account where it is valid and significant.
The Grand Chamber further notes the information furnished by the third-party interveners that the courts of many countries and the supervisory bodies of the United Nations treaties habitually accept statistics as evidence of indirect discrimination in order to facilitate the victims" task of adducing prima facie evidence.
The Court also recognised the importance of official statistics in the aforementioned cases of Hoogendijk and Zarb Adami and has shown that it is prepared to accept and take into consideration various types of evidence (Nachova and Others, cited above, § 147).
188. In these circumstances, the Court considers that when it comes to assessing the impact of a measure or practice on an individual or group, statistics which appear on critical examination to be reliable and significant will be sufficient to constitute the prima facie evidence the applicant is required to produce. This does not, however, mean that indirect discrimination cannot be proved without statistical evidence.
189. Where an applicant alleging indirect discrimination thus establishes a rebuttable presumption that the effect of a measure or practice is discriminatory, the burden then shifts to the respondent State, which must show that the difference in treatment is not discriminatory (see, mutatis mutandis, Nachova and Others, cited above, § 157). Regard being had in particular to the specificity of the facts and the nature of the allegations made in this type of case (ibid., § 147), it would be extremely difficult in practice for applicants to prove indirect discrimination without such a shift in the burden of proof.
190. In the present case, the statistical data submitted by the applicants was obtained from questionnaires that were sent out to the head teachers of special and primary schools in the town of Ostrava in 1999. It indicates that at the time 56% of all pupils placed in special schools in Ostrava were Roma. Conversely, Roma represented only 2.26% of the total number of pupils attending primary school in Ostrava. Further, whereas only 1.8% of non-Roma pupils were placed in special schools, the proportion of Roma pupils in Ostrava assigned to special schools was 50.3%. According to the Government, these figures are not sufficiently conclusive as they merely reflect the subjective opinions of the head teachers. The Government also noted that no official information on the ethnic origin of the pupils existed and that the Ostrava region had one of the largest Roma populations.
191. The Grand Chamber observes that these figures are not disputed by the Government and that they have not produced any alternative statistical evidence. In view of their comment that no official information on the ethnic origin of the pupils exists, the Court accepts that the statistics submitted by the applicants may not be entirely reliable. It nevertheless considers that these figures reveal a dominant trend that has been confirmed both by the respondent State and the independent supervisory bodies which have looked into the question.
192. In their reports submitted in accordance with Article 25 § 1 of the Framework Convention for the Protection of National Minorities, the Czech authorities accepted that in 1999 Roma pupils made up between 80% and 90% of the total number of pupils in some special schools (see paragraph 66 above) and that in 2004 "large numbers" of Roma children were still being placed in special schools (see paragraph 67 above). The Advisory Committee on the Framework Convention observed in its report of 26 October 2005 that according to unofficial estimates Roma accounted for up to 70% of pupils enrolled in special schools. According to the report published by ECRI in 2000, Roma children were "vastly overrepresented" in special schools. The Committee on the Elimination of Racial Discrimination noted in its concluding observations of 30 March 1998 that a disproportionately large number of Roma children were placed in special schools (see paragraph 99 above). Lastly, according to the figures supplied by the European Monitoring Centre on Racism and Xenophobia, more than half of Roma children in the Czech Republic attended special school.
193. In the Court"s view, the latter figures, which do not relate solely to the Ostrava region and therefore provide a more general picture, show that, even if the exact percentage of Roma children in special schools at the material time remains difficult to establish, their number was disproportionately high. Moreover, Roma pupils formed a majority of the pupils in special schools. Despite being couched in neutral terms, the relevant statutory provisions therefore had considerably more impact in practice on Roma children than on non-Roma children and resulted in statistically disproportionate numbers of placements of the former in special schools.
194. Where it has been shown that legislation produces such a discriminatory effect, the Grand Chamber considers that, as with cases concerning employment or the provision of services, it is not necessary in cases in the educational sphere (see, mutatis mutandis, Nachova and Others, cited above, § 157) to prove any discriminatory intent on the part of the relevant authorities (see paragraph 184 above).
195. In these circumstances, the evidence submitted by the applicants can be regarded as sufficiently reliable and significant to give rise to a strong presumption of indirect discrimination. The burden of proof must therefore shift to the Government, which must show that the difference in the impact of the legislation was the result of objective factors unrelated to ethnic origin.
(b) Objective and reasonable justification
196. The Court reiterates that a difference in treatment is discriminatory if "it has no objective and reasonable justification", that is, if it does not pursue a "legitimate aim" or if there is not a "reasonable relationship of proportionality" between the means employed and the aim sought to be realised (see, among many other authorities, Larkos v. Cyprus [GC], No. 29515/95, § 29, ECHR 1999-I; and Stec and Others, cited above, § 51). Where the difference in treatment is based on race, colour or ethnic origin, the notion of objective and reasonable justification must be interpreted as strictly as possible.
197. In the instant case, the Government sought to explain the difference in treatment between Roma children and non-Roma children by the need to adapt the education system to the capacity of children with special needs. In the Government"s submission, the applicants were placed in special schools on account of their specific educational needs, essentially as a result of their low intellectual capacity measured with the aid of psychological tests in educational psychology centres. After the centres had made their recommendations regarding the type of school in which the applicants should be placed, the final decision had lain with the applicants" parents and they had consented to the placements. The argument that the applicants were placed in special schools on account of their ethnic origin was therefore unsustainable.
For their part, the applicants strenuously contested the suggestion that the disproportionately high number of Roma children in special schools could be explained by the results of the intellectual capacity tests or be justified by parental consent.
198. The Court accepts that the Government"s decision to retain the special-school system was motivated by the desire to find a solution for children with special educational needs. However, it shares the disquiet of the other Council of Europe institutions who have expressed concerns about the more basic curriculum followed in these schools and, in particular, the segregation the system causes.
199. The Grand Chamber observes, further, that the tests used to assess the children"s learning abilities or difficulties have given rise to controversy and continue to be the subject of scientific debate and research. While accepting that it is not its role to judge the validity of such tests, various factors in the instant case nevertheless lead the Grand Chamber to conclude that the results of the tests carried out at the material time were not capable of constituting objective and reasonable justification for the purposes of Article 14 of the Convention.
200. In the first place, it was common ground that all the children who were examined sat the same tests, irrespective of their ethnic origin. The Czech authorities themselves acknowledged in 1999 that "Romany children with average or above-average intellect" were often placed in such schools on the basis of the results of psychological tests and that the tests were conceived for the majority population and did not take Roma specifics into consideration (see paragraph 66 above). As a result, they had revised the tests and methods used with a view to ensuring that they "were not misused to the detriment of Roma children" (see paragraph 72 above).
In addition, various independent bodies have expressed doubts over the adequacy of the tests. Thus, the Advisory Committee on the Framework Convention for the Protection of National Minorities observed that children who were not mentally handicapped were frequently placed in these schools "[owing] to real or perceived language and cultural differences between Roma and the majority". It also stressed the need for the tests to be "consistent, objective and comprehensive" (see paragraph 68 above). ECRI noted that the channelling of Roma children to special schools for the mentally-retarded was reportedly often "quasi-automatic" and needed to be examined to ensure that any testing used was "fair" and that the true abilities of each child were "properly evaluated" (see paragraphs 63 - 64 above). The Council of Europe Commissioner for Human Rights noted that Roma children were frequently placed in classes for children with special needs "without an adequate psychological or pedagogical assessment, the real criteria clearly being their ethnic origin" (see paragraph 77 above).
Lastly, in the submission of some of the third-party interveners, placements following the results of the psychological tests reflected the racial prejudices of the society concerned.
201. The Court considers that, at the very least, there is a danger that the tests were biased and that the results were not analysed in the light of the particularities and special characteristics of the Roma children who sat them. In these circumstances, the tests in question cannot serve as justification for the impugned difference in treatment.
202. As regards parental consent, the Court notes the Government"s submission that this was the decisive factor without which the applicants would not have been placed in special schools. In view of the fact that a difference in treatment has been established in the instant case, it follows that any such consent would signify an acceptance of the difference in treatment, even if discriminatory, in other words a waiver of the right not to be discriminated against. However, under the Court"s case-law, the waiver of a right guaranteed by the Convention - in so far as such a waiver is permissible - must be established in an unequivocal manner, and be given in full knowledge of the facts, that is to say on the basis of informed consent (Pfeifer and Plankl v. Austria, judgment of 25 February 1992, Series A No. 227, §§ 37 - 38) and without constraint (Deweer v. Belgium, judgment of 27 February 1980, Series A No. 35, § 51).
203. In the circumstances of the present case, the Court is not satisfied that the parents of the Roma children, who were members of a disadvantaged community and often poorly educated, were capable of weighing up all the aspects of the situation and the consequences of giving their consent. The Government themselves admitted that consent in this instance had been given by means of a signature on a pre-completed form that contained no information on the available alternatives or the differences between the special-school curriculum and the curriculum followed in other schools. Nor do the domestic authorities appear to have taken any additional measures to ensure that the Roma parents received all the information they needed to make an informed decision or were aware of the consequences that giving their consent would have for their children"s futures. It also appears indisputable that the Roma parents were faced with a dilemma: a choice between ordinary schools that were ill-equipped to cater for their children"s social and cultural differences and in which their children risked isolation and ostracism and special schools where the majority of the pupils were Roma.
204. In view of the fundamental importance of the prohibition of racial discrimination (see Nachova and Others, cited above, § 145; and Timishev, cited above, § 56), the Grand Chamber considers that, even assuming the conditions referred to in paragraph 202 above were satisfied, no waiver of the right not to be subjected to racial discrimination can be accepted, as it would be counter to an important public interest (see, mutatis mutandis, Hermi v. Italy [GC], No. 18114/02, § 73, ECHR 2006-...).
(c) Conclusion
205. As is apparent from the documentation produced by ECRI and the report of the Commissioner for Human Rights of the Council of Europe, the Czech Republic is not alone in having encountered difficulties in providing schooling for Roma children: other European States have had similar difficulties. The Court is gratified to note that, unlike some countries, the Czech Republic has sought to tackle the problem and acknowledges that, in its attempts to achieve the social and educational integration of the disadvantaged group which the Roma form, it has had to contend with numerous difficulties as a result of, inter alia, the cultural specificities of that minority and a degree of hostility on the part of the parents of non-Roma children. As the Chamber noted in its admissibility decision in the instant case, the choice between a single school for everyone, highly specialised structures and unified structures with specialised sections is not an easy one. It entails a difficult balancing exercise between the competing interests. As to the setting and planning of the curriculum, this mainly involves questions of expediency on which it is not for the Court to rule (Valsamis v. Greece, judgment of 18 December 1996, Reports 1996-VI, § 28).
206. Nevertheless, whenever discretion capable of interfering with the enjoyment of a Convention right is conferred on national authorities, the procedural safeguards available to the individual will be especially material in determining whether the respondent State has, when fixing the regulatory framework, remained within its margin of appreciation (see Buckley v. the United Kingdom, judgment of 25 September 1996, Reports 1996-IV, § 76; and Connors v. the United Kingdom, judgment cited above, § 83).
207. The facts of the instant case indicate that the schooling arrangements for Roma children were not attended by safeguards (see paragraph 28 above) that would ensure that, in the exercise of its margin of appreciation in the education sphere, the State took into account their special needs as members of a disadvantaged class (see, mutatis mutandis, Buckley, cited above, § 76; and Connors, cited above, § 84). Furthermore, as a result of the arrangements the applicants were placed in schools for children with mental disabilities where a more basic curriculum was followed than in ordinary schools and where they were isolated from pupils from the wider population. As a result, they received an education which compounded their difficulties and compromised their subsequent personal development instead of tackling their real problems or helping them to integrate into the ordinary schools and develop the skills that would facilitate life among the majority population. Indeed, the Government have implicitly admitted that job opportunities are more limited for pupils from special schools.
208. In these circumstances and while recognising the efforts made by the Czech authorities to ensure that Roma children receive schooling, the Court is not satisfied that the difference in treatment between Roma children and non-Roma children was objectively and reasonably justified and that there existed a reasonable relationship of proportionality between the means used and the aim pursued. In that connection, it notes with interest that the new legislation has abolished special schools and provides for children with special educational needs, including socially disadvantaged children, to be educated in ordinary schools.
209. Lastly, since it has been established that the relevant legislation as applied in practice at the material time had a disproportionately prejudicial effect on the Roma community, the Court considers that the applicants as members of that community necessarily suffered the same discriminatory treatment. Accordingly, it does not need to examine their individual cases.
210. Consequently, there has been a violation in the instant case of Article 14 of the Convention, read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1, as regards each of the applicants.
IV. Application of Article 41 of the Convention
211. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
212. The applicants did not allege any pecuniary damage.
213. They claimed 22,000 euros (EUR) each (making a total of EUR 396,000) for the non-pecuniary damage they had sustained, including educational, psychological and emotional harm and compensation for the anxiety, frustration and humiliation they had suffered as a result of their discriminatory placement in special schools. They stressed that the effects of this violation were serious and on-going and affected all areas of their lives.
214. Further, referring to the judgments in Broniowski v. Poland ([GC], No. 31443/96, § 189, ECHR 2004-V) and Hutten-Czapska v. Poland ([GC], No. 35014/97, §§ 235 - 237, ECHR 2006-...), the applicants said that the violation of their rights "was neither prompted by an isolated incident nor attributable to the particular turn of events in [their] case, but was rather the consequence of administrative and regulatory conduct on the part of the authorities towards an identifiable class of citizens". Accordingly, in their submission, general measures had to be taken at the national level either to remove any hindrance to the implementation of the right of the numerous persons affected by the situation or to provide equivalent redress.
215. The Government submitted, with particular regard to the psychological and educational damage, that it related to the complaints under Article 3 of the Convention and Article 2 of Protocol No. 1 taken individually, which had been declared inadmissible by the Court in its decision of 1 March 2005. In their submission, there was therefore no causal link between any violation of the Convention and the alleged non-pecuniary damage. They further contended that the sum claimed by the applicants was excessive and that any finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
216. The Court reiterates, firstly, that by virtue of Article 46 of the Convention the High Contracting Parties have undertaken to abide by the final judgments of the Court in any case to which they are parties, execution being supervised by the Committee of Ministers. It follows, inter alia, that a judgment in which the Court finds a breach imposes on the respondent State a legal obligation not just to pay those concerned the sums awarded by way of just satisfaction under Article 41, but also to select, subject to supervision by the Committee of Ministers, the general and/or, if appropriate, individual measures to be adopted in their domestic legal order to put an end to the violation found by the Court and to redress so far as possible the effects. However, the respondent State remains free to choose the means by which it will discharge its legal obligation under Article 46 of the Convention, provided that such means are compatible with the conclusions set out in the Court"s judgment (Broniowski, cited above, § 192; and {Conka} v. Belgium, No. 51564/99, § 89, ECHR 2002-I). The Court notes in this connection that the legislation impugned in the instant case has been repealed and that the Committee of Ministers recently made recommendations to the member States on the education of Roma/Gypsy children in Europe (see paragraphs 54 and 55 above). Consequently, it does not consider it appropriate to reserve the question.
217. The Court cannot speculate on what the outcome of the situation complained of by the applicants would have been had they not been placed in special schools. It is clear, however, that they have sustained non-pecuniary damage - in particular as a result of the humiliation and frustration caused by the indirect discrimination of which they were victims - for which the finding of a violation of the Convention does not afford sufficient redress. However, the amounts claimed by the applicants are excessive. Ruling on an equitable basis, the Court assesses the non-pecuniary damage sustained by each of the applicants at EUR 4,000.
B. Costs and expenses
218. The applicants have not amended the initial claim they made before the Chamber. The costs and expenses do not, therefore, include those incurred in the proceedings before the Grand Chamber.
The Court notes that the total amount claimed in the request signed by all the applicants" representatives was EUR 10,737, comprising EUR 2,550 (GBP 1,750) for the fees invoiced by Lord Lester of Herne Hill, Q.C., and EUR 8,187 for the costs incurred by Mr D. Strupek in the domestic proceedings and those before the Chamber. However, the bill of costs drawn up by Lord Lester, enclosed with the claim for just satisfaction, put his fees at GBP 11,750 (approximately EUR 17,000), including GBP 1,750 in VAT, for 45 hours of legal work. The applicants" other representatives, Mr J. Goldston and the European Centre for Roma Rights, have not sought the reimbursement of their costs.
219. The Government noted that apart from a detailed list of the legal services he had provided, Mr Strupek had not submitted any invoice to prove that the alleged costs and expenses had in fact been paid to him by the applicants. They did not comment on the discrepancy between the claim for just satisfaction as formulated by the applicants and the fee note submitted by Lord Lester. The Government further pointed out that only part of the application had been declared admissible and continued to be the subject of examination by the Court. They therefore submitted that the applicants should not be awarded more than a reasonable portion (not exceeding EUR 3,000) of the costs and expenses claimed.
220. The Court reiterates that legal costs are only recoverable to the extent that they relate to the violation that has been found (Beyeler v. Italy (just satisfaction) [GC], No. 33202/96, § 27, 28 May 2002). In the present case, this is solely the violation of Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1. The Court notes that Lord Lester has submitted details of his professional fees, which were invoiced to the European Centre for Roma Rights. Mr Strupek has produced a breakdown of the 172 hours of legal services he rendered at an hourly rate of EUR 40, to which has to be added VAT at the rate of 19%.
Having regard to all the relevant factors and to Rule 60 § 2 of the Rules of Court, the Court makes a joint award to all the applicants of EUR 10,000 for costs and expenses.
C. Default interest
221. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Dismisses unanimously the Government"s preliminary objection;
2. Holds by thirteen votes to four that there has been a violation of Article 14 read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1;
3. Holds by thirteen votes to four
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the following amounts together with any tax that may be chargeable:
(i) to each of the eighteen applicants EUR 4,000 (four thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable on the date of payment;
(ii) jointly, to all the applicants, EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of costs and expenses, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable on the date of payment;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses unanimously the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 13 November 2007.
Nicolas BRATZA
President
Michael O"BOYLE
Deputy Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the dissenting opinions of Mr {Zupancic}, Mr Jungwiert, Mr Borrego Borrego and Mr {Sikuta} are annexed to this judgment.
N.B.
M.O"B.
DISSENTING OPINION OF JUDGE {ZUPANCIC}
I join entirely in the comprehensive dissenting opinion of Judge Karel Jungwiert. I wish only to add the following.
As the majority explicitly, and implicitly elsewhere in the judgment, admitted in §§ 198 and 205 - the Czech Republic is the only Contracting State which has in fact tackled the special educational troubles of Roma children. It then borders on the absurd to find the Czech Republic in violation of anti-discrimination principles. In other words, this "violation" would never have happened had the respondent State approached the problem with benign neglect.
No amount of politically charged argumentation can hide the obvious fact that the Court in this case has been brought into play for ulterior purposes, which have little to do with the special education of Roma children in the Czech Republic.
The future will show what specific purpose this precedent will serve.
DISSENTING OPINION OF JUDGE JUNGWIERT
(Translation)
1. I strongly disagree with the majority"s finding in the present case of a violation of Article 14 of the Convention, read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1.
While I am able to agree to an extent with the formulation of the relevant principles under Article 14 in the judgment, I cannot accept the manner in which the majority have applied those principles in the instant case.
2. Before specifying all the matters with which I disagree, I would like to put this judgment into a more general perspective.
It represents a new development in the Court"s case-law, as it set about evaluating and criticising a country"s entire education system.
However authoritative the precedents cited at paragraphs 175 to 181 of the judgment may be, in practice they have very little in common with the instant case other perhaps than the Roma origin of the applicants in most of the cases (for instance in Nachova and Buckley, among others).
3. In my opinion, for the principles to be applied correctly requires, firstly, a sound knowledge of the facts and also of the circumstances of the case, primarily the historical context and the situation obtaining in other European countries.
As regards the historical context, the data presented in the judgment (paragraphs 14 to 16) provides information that is inaccurate, inadequate and of a very general nature.
The facts as presented in the judgment do not permit the slightest comparison to be made between Roma communities in Europe with respect, inter alia, to such matters as demographic evolution or levels of school attendance.
4. I will endeavour to supply some facts and figures to make up for this lack of information.
I should perhaps begin with the awful truth that, so far as the current territory of the Czech Republic is concerned, we are not talking about an "attempted" extermination of the Roma by the Nazis (see paragraph 13) but about their almost total annihilation. Of the nearly 7,000 Roma who were living in the country at the start of the war, scarcely 600 survived<*>.
--------------------------------
<*>A. Frazer ({M. Miklusakova}), The Gypsies ({Cikani}), Prague 2002, p. 275.
The situation is thus very different from that in other countries: the Czech Roma, almost all of whom were exterminated, were replaced from 1945 onwards by successive waves of new arrivals in their tens of thousands, mainly from Slovakia, Hungary and Romania. The vast majority of this new population were not only illiterate and completely uprooted, they did not speak the Czech language. The same is not true of other countries on whose territory the Roma have - in principle - been living for decades and even centuries and have attained a degree of familiarity with the environment and language.
To complete and close this incursion into the historical and demographic context, I believe that a further comparison, which helps to explain the scale and complexity of the problem, would be useful.
An estimation of the numbers of Roma living in certain European countries has given the following minimum and maximum figures (which of course remain approximate):
Germany 110,000 - 140,000 for a population of 80,000,000
France 300,000 - 400,000 for a population of 60,000,000
Italy 90,000 - 120,000 for a population of 60,000,000
United Kingdom 100,000 - 150,000 for a population of 60,000,000
Poland 35,000 - 45,000 for a population of 38,000,000
Portugal 40,000 - 50,000 for a population of 10,000,000
Belgium 25,000 - 35,000 for a population of 10,000,000
Czech Republic 200,000 - 250,000 for a population of 10,000,000<*>,<**>
--------------------------------
<*>{J.-P. Liegeois}, Roma in Europe, to be published by Council of Europe Publishing.
<**>Nevertheless, in a census taken of the population of the Czech Republic on 3 March 1991, only 32,903 people claimed to be members of the Roma (Statistical Yearbook of the Czech Republic 1993, Prague 1993, p. 142).
These figures provide an indication of the scale of the problem facing the Czech Republic in the education field.
5. An important question that needs to be asked is what is the position in Europe and what standards or minimum requirements have to be met?
The question of the schooling and education of Roma children has for almost 30 years been the subject of analysis and, on the initiative of the Council of Europe, proposals by the European Commission and other institutions.
The judgment contains more than 25 pages (paragraphs 54 to 107) of citations from Council of Europe texts, Community law and practice, UN materials and other sources.
However, the majority of the recommendations, reports and other documents it cites are relatively vague, largely theoretical and, most important of all, were published after the period with which the instant case is concerned (1996 - 1999 - see paragraph 19 of the judgment).
I should therefore like to quote the author mentioned above, whose opinion I agree with. In his book Roma in Europe, {J.-P. Liegeois} stresses:
"We must avoid over-use of vague terms ("emancipation", "autonomy", "integration", "inclusion", etc.) which mask reality, put things in abstract terms and have no functional value...
...officials often formulate complex questions and demand immediate answers, but such an approach leads only to empty promises or knee-jerk responses that assuage the electorate, or the liberal conscience, in the short term."<*>
--------------------------------
<*>Op. cit. (text subject to editorial revision).
In this connection, the sole resolution on the subject that is concrete and accurate - a major founding text of perhaps historic value - is the Resolution of the Council and the Ministers of Education meeting within the Council of 22 May 1989 on school provision for gypsy and traveller children<*>.
--------------------------------
<*>Official Journal of the European Communities C 153 of 21/06/1989, pp. 3 and 4.
6. Regrettably and to my great surprise, this crucial document is not among the sources cited in the Grand Chamber"s judgment.
I should therefore like to quote some of the passages from this resolution:
"The Council and the Ministers for Education, meeting within the Council,
...
Considering that the present situation is disturbing in general, and in particular with regard to schooling, that only 30 to 40% of gypsy or traveller children attend school with any regularity, that half of them have never been to school [emphasis added], that a very small percentage attend secondary school and beyond, that the level of educational skills, especially reading and writing, bears little relationship to the presumed length of schooling, and that the illiteracy rate among adults is frequently over 50% and in some places 80% or more,
Considering that over 500000 children are involved and that this number must constantly be revised upwards on account of the high proportion of young people in gypsy and traveller communities, half of whom are under 16 years of age,
Considering that schooling, in particular by providing the means of adapting to a changing environment and achieving personal and professional autonomy, is a key factor in the cultural, social and economic future of gypsy and traveller communities, that parents are aware of this fact and their desire for schooling for their children is increasing,
..."
7. How astonishing! In the twelve countries that formed the European Union in 1989 it is acknowledged that between 250,000 and 300,000 children had never attended school.
It is an inescapable fact that the trend since then has tended to confirm this diagnosis. There is nothing to suggest an improvement in the situation in this sphere, especially with the enlargement of the European Union. The population of the Roma community is estimated (by the same source) at 400,000 in Slovakia, 600,000 in Hungary, 750,000 in Bulgaria and 2,100,000 in Romania. In total, there are more than 4,000,000 Roma children in Europe, more than 2,000,000 of whom will, in all probability, never attend school in their lifetimes.
8. I am determined to bring this terrible and largely concealed truth out into the open, as I consider it shameful that such a situation should exist in Europe in the 21st century. What has caused this alarming silence?
9. Statistical data on the former Czechoslovakia indicates that in 1960 some 30% of Roma had never attended school. This figure has fallen and was only 10% in 1970.
A numerical comparison of the Czech Republic data on the number of children born and the number attending school shows school attendance levels attaining almost 100% twenty years later<*>.
--------------------------------
<*>Statistical Yearbook of the Czech Republic 1993, Prague 1993, pp. 88 and 302.
10. Nevertheless, in this sorry state of affairs, some people consider it necessary to focus criticism on the Czech Republic, one of the few countries in Europe where virtually all children, including Roma children, attend school.
Further, for the school year 1989 - 1990 there were 7,957 teachers for 58,889 pupils and for the school year 1992 - 1993 8,325 teachers for 48,394 pupils<*>, that is to say one teacher for every seven pupils.
--------------------------------
<*>Statistical Yearbook of the Czech Republic 1993, Prague 1993, p. 307.
11. For years, European States have produced an often strange mix of achievements and projects which combine successes with failures. The problem concerns the education systems of many countries, not just the special schools<*>.
--------------------------------
<*>In the public debate currently underway in France, it has been noted that "40% of pupils entering the first form do not have a basic education. At the end of the fourth form, 150,000 young people leave the system without mastering any subject (Editorial in the "Figaro", 4 September 2007). The same newspaper related in an article on 7 September 2007 that "according to the Education Board, 40% of primary-school pupils - 300,000 children in all - leave each year with severe failings or in great dificulty".
The Czech Republic has chosen to develop a system that was introduced back in the 1920s (see paragraph 15 of the judgment), and to improve it while providing the following procedural safeguards for placements in special schools (paragraphs 20 and 21):
- parental consent,
- recommendations of the educational psychology centres,
- a right of appeal,
- an opportunity to transfer back to an ordinary primary school from a special school.
In a way, the Czech Republic has thereby established an education system that is inegalitarian. However, this inegalitarianism has a positive aim: to get children to attend school in order to have a chance to succeed through positive discrimination in favour of a disadvantaged population.
Despite this, the majority feel compelled to say that it is not satisfied that the difference in treatment between Roma children and non-Roma children pursued a legitimate aim of adapting the education system to the needs of the former and that there existed a reasonable relationship of proportionality between the means used and the aim pursued (see paragraph 208 of the judgment).
No one has conveyed the following opinion better than Arthur Schopenhauer, who was the first to express it:
"This peculiar satisfaction in words contributes more than anything else to the perpetuation of errors. For, relying on the words and phrases received from his predecessors, each one confidently passes over obscurities and problems..."<*>
--------------------------------
<*>A. Schopenhauer, The World as Will and Representation (Volume II), this tranlsation by EFJ Payne, Dover, New York 1966, p. 145.
12. I fully accept that while much has been done to help certain categories of pupil acquire a basic knowledge, the situation regarding the education of Roma children in the Czech Republic is far from ideal and leaves room for improvement.
Nevertheless, a closer examination of the situation leads me to ask but one question: which country in Europe has done more, or indeed as much, in this sphere? To require more, to require an immediate and infallible solution, is to my mind asking too much, perhaps even the impossible, at least as far as the relevant period, which began just a few years after the fall of the Communist regime, is concerned.
13. I consider it important both in the analyses and in all the assessments and conclusions for a distinction to be drawn between what is desirable and what one might term realistic, possible or simply feasible.
This rule should also apply to the sphere of law generally and in the instant case in concreto. According to the applicants, no measures were taken to enable Roma children to overcome their cultural and linguistic disadvantages in the tests (see paragraph 40).
However, this is but another excellent illustration of their lack of realism. It is, in my view, illusory to think that a situation that has obtained for decades, even centuries, can be changed from one day to the next by a few statutory provisions. Unless the idea is to dispense with the tests altogether or to make them an irrelevance.
14. Nor should it be forgotten that every school system entails not only education but also a process of assessment, differentiation, competition and selection. This fact of life is currently the subject of a wide debate on the reform of the French education system. The President of the French Republic has in a letter of 4 September 2007 to the teaching professions introduced the notion of a selection procedure for entry to lower and higher secondary education:
"No one should go into the first form unless he has shown that he is able to follow lower secondary-school education. No one should enter the fifth form unless he has demonstrated his ability to follow an upper secondary-school education."
15. I find the conclusions reached by the majority (see paragraphs 205 to 210 of the judgment) somewhat contradictory. They note that difficulties exist in the education of Roma children not just in the Czech Republic but in other European States as well.
To describe the total absence of a school education for half of Roma children (see points 6 and 7 above) in a number of States as "difficulties" is an extraordinary euphemism. To explain this illogical approach, the majority note with satisfaction that, unlike some countries, the Czech Republic has chosen to tackle the problem (see paragraph 205 of the judgment).
The implication is that it is probably preferable and less risky to do nothing and to leave things as they are elsewhere, in other words to make no effort to confront the problems with which a large section of the Roma community is faced.
16. In my view, such abstract, theoretical reasoning renders the majority"s conclusions wholly unacceptable.
DISSENTING OPINION OF JUDGE BORREGO BORREGO
(Translation)
1. I am somewhat saddened by the judgment in the present case.
2. In 2002 Judge Bonello said that he found it "particularly disturbing that the Court, in over fifty years of pertinacious judicial scrutiny, has not, to date, found one single instance of violation of the right [guaranteed by]... Article 2 or... Article 3 induced by the race... of the victim" (Anguelova v. Bulgaria, judgment of 13 June 2002, No. 38361/97, dissenting opinion). While I agree with Judge Bonello"s criticism that the absence, five years ago, of a single case of racial discrimination concerning the core Convention rights was disturbing, the judgment in the present case has now got the Court off to a flying start. The Grand Chamber has in this judgment behaved like a Formula One car, hurtling at high speed into the new and difficult terrain of education and, in so doing, has inevitably strayed far from the line normally followed by the Court.
3. In my opinion, the Second Section"s judgment of 17 February 2006 in the present case was sound and wise and a good example of the Court"s case-law. Regrettably, I cannot say the same of the Grand Chamber judgment. (The Chamber judgment is 17 pages long, the Grand Chamber"s, 78 pages, which all goes to show that the length of a judgment is no measure of its sagacity).
I will focus on two points only.
4. The approach:
After noting the concerns of various organisations about the realities of the Roma"s situation, the Chamber stated: "The Court points out, however, that its role is different from that of the aforementioned bodies and that, like the Czech Constitutional Court, it is not its task to assess the overall social context. Its sole task in the instant case is to examine the individual applications..." (at paragraph 45).
5. Yet the Grand Chamber does the exact opposite. In contradiction with the role which all judicial bodies assume, the entire judgment is devoted to assessing the overall social context - from the first page ("historical background") to the last paragraph, including a review of the "Council of Europe sources" (14 pages), "Community law and practice" (5 pages), United Nations materials (7 pages) and "other sources" (3 pages, which, curiously, with the exception of the reference to the European Monitoring Centre, are taken exclusively from the Anglo-American system, that is, the House of Lords and the United States Supreme Court). Thus, to cite but one example, the Court states at the start of paragraph 182: "The Court notes that as a result of their turbulent history and constant uprooting the Roma have become a specific type of disadvantaged and vulnerable minority". Is it the Court"s role to be doing this?
6. Following this same line, which to my mind is not one appropriate for a court, the Grand Chamber stated in paragraph 209 after finding a discriminatory difference in treatment between Roma and non-Roma children: "...since it has been established that the relevant legislation... had a disproportionately prejudicial effect on the Roma community, the Court considers that the applicants as members of that community necessarily suffered the same discriminatory treatment. Accordingly, it does not need to examine their individual cases".
7. This, then, is the Court"s new role: to become a second ECRI (European Commission against Racism and Intolerance) and dispense with an examination of the individual applications, for example the situation of applicants Nos. 9, 10, 11, 16 and 17, in complete contrast to the procedure followed by the Chamber in paragraphs 49 and 50 of its judgment.
8. At the hearing on 17 January 2007 the representatives (from London and New York) of the applicant children (from Ostrava) confined themselves in their oral submissions to an account of the discrimination which they say the Roma are subjected to in Europe.
9. None of the applicant children or the parents of those applicants who were still minors were present at the hearing. The individual circumstances of the applicants and their parents were forgotten. Since Rule 36 § 4 of the Rules of Court states that representatives act on behalf of the applicants, I put a very simple question to the two British and American representatives - had they met the minor applicants and/or their parents? And had they been to Ostrava? I did not receive an answer.
10. I still have the same impression: the hearing room of the Grand Chamber had become an ivory tower, divorced from the life and problems of the minor applicants and their parents, a place where those in attendance could display their superiority over the absentees.
11. The Roma parents and the education of their children:
On the subject of the children"s education, the Chamber judgment states: "[T]he Court notes that it was the parents" responsibility, as part of their natural duty to ensure that their children receive an education..." (at paragraph 51). After an analysis of the facts the Chamber went on to hold that there had been no violation of Article 14, read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1.
12. I consider the stance taken by the Grand Chamber with respect to the parents of the minor applicants to be extremely preoccupying and, since it concerned all the Roma parents, one that is quite frankly, unacceptable. It represents a major deviation from the norm and reflects a sentiment of superiority that ought to be inconceivable in a court of human rights and strikes at the human dignity of the Roma parents.
13. The Grand Chamber begins by calling into question the capacity of Roma parents to perform their parental duty. The judgment states: "The Court is not satisfied that the parents of the Roma children, who were members of a disadvantaged community and often poorly educated, were capable of weighing up all the aspects of the situation and the consequences of giving their consent" (at paragraph 203). Such assertions are unduly harsh, superfluous and, above all, unwarranted.
14. The Grand Chamber then proceeds to compound its negative appraisal of the Roma parents: "The Grand Chamber considers that, even assuming the conditions referred to in paragraph 201 above were satisfied, no waiver of the right not to be subjected to racial discrimination can be accepted, as it would be counter to an important public interest..." (paragraph 204).
I find this particularly disquieting. The Grand Chamber asserts that all parents of Roma children, "even assuming" them to be capable of giving informed consent, are unable to choose their children"s school. Such a view can lead to the awful experiences with which we are only too familiar of children being "abducted" from their parents when the latter belong to a particular social group because certain "well-intentioned" people feel constrained to impose their conception of life on all. An example of the sad human tradition of fighting racism through racism.
16. How cynical: the parents of the applicant minors are not qualified to bring up their children, even though they are qualified to sign an authority in favour of British and North American representatives whom they do not even know!
17. Clearly, I agree with the dissenting opinions expressed by my colleagues, whose views I wholly subscribe to.
18. Any departure by the European Court from its judicial role will lead it into a state of confusion and that can only have negative consequences for Europe. The deviation from the norm implicit in this judgment is substantial and the fact that all Roma parents are deemed unfit to educate their children is, in my view, insulting. I therefore take my place alongside the victims of that insult and declare: "Jsem {cesky} Rom" (I am a Czech Roma).
DISSENTING OPINION OF JUDGE {SIKUTA}
To my great regret, I cannot share the opinion of the majority, which has found that in the instant case there has been a violation of Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 2 of Protocol No. 1. I wish to briefly explain my main reasons for not concurring.
I do agree that, in general terms, the situation of Roma in Central and Eastern Europe is very complex, not easy and simple, and requires efforts from all the key players involved, in particular the Governments. This situation, however, has developed over hundreds of years and been influenced by various historical, political, economic, cultural and other factors. Governments have to play a proactive role in this process and are obliged therefore to adopt relevant measures and projects, with a view to reaching a satisfactory situation. The Roma issue should be seen from that perspective, as a living and continuously evolving issue.
The Court"s case-law<*>clearly establishes that a difference in treatment of "persons in otherwise similar situations" does not constitute discrimination contrary to Article 14 where it has an objective and reasonable justification; that is, where it can be shown that it pursues "a legitimate aim" or there is "a reasonable relationship of proportionality" between the means employed and the aim sought to be realised. The validity of the justification must be assessed by reference to the aim and effects of the measures under consideration, regard being had to the principles that apply in democratic societies.
--------------------------------
<*>E.g. Willis v. the United Kingdom, No. 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV.
In assessing whether and to what extent differences in "otherwise similar situations" justify different treatment, the Court has allowed the Contracting States a certain margin of appreciation<*>. The fact that the Government chose to fulfil the task of providing all children with compulsory education through the establishment of special schools was fully within the scope of their margin of appreciation.
--------------------------------
<*>Gaygusuz v. Austria, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, par. 42.
The special schools were introduced for children with special learning difficulties and special learning needs as a way of fulfilling the Government"s task of securing to all children a basic education, which was fully compulsory. The introduction of special schools should be seen as another step in the above-mentioned process, whose ultimate aim was to reach a satisfactory, or at least an improved, educational situation. The introduction of special schooling, though not a perfect solution, should be seen as positive action on the part of the State to help children with special educational needs to overcome their different level of preparedness to attend an ordinary school and to follow the ordinary curriculum.
It can therefore be seen that, in general, there existed objective and reasonable justification for treating children placed in special schools differently from those placed in ordinary schools, on the basis of objective results in the psychological tests, administered by qualified professionals, who were able to select suitable methods. I do agree that the treatment of the children attending ordinary schools on the one hand and of those attending special schools on the other was different. But, at the same time, both types of school, ordinary and special, were accessible and also de facto attended, at the material time, by both categories of children - Roma and non-Roma.
The only decisive criterion, therefore, for determining which child would be recommended to which type of school was the outcome of the psychological test, a test designed by experts, qualified professionals, whose professionalism none of the parties disputed. The difference in treatment of the children attending either type of school (ordinary or special) was simply determined by the different level of intellectual capacity of the children concerned and by their different level of preparedness and readiness to successfully follow all the requirements imposed by the existing school system represented by the ordinary schools.
Therefore, isolated statistical evidence, especially when from a particular region of the country, does not by itself enable one to conclude that the placement of the applicants in special schools was the result of racial prejudice, because, by way of example, special schools were attended by both Roma and, at the same time, non-Roma children. Statistics are not by themselves sufficient to disclose a practice which could be classified as discriminatory (Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, § 154). The fact that ordinary schools were attended by Roma children as well proves only that there existed other selection criteria than race or ethnic origin. Also, the fact that some of the applicants were transferred to ordinary schools proves that the situation was not irreversible.
It should also be noted that the parents of the children placed in the special schools agreed to their placement and some of them actually asked the competent authorities to place their children there. Such positive action on the part of the applicants" parents only serves to show that they were sufficiently and adequately informed about the existence of such schools and about their role in the schooling system. I have no doubt that, in general, a professional will be more competent to take a decision on the education of a minor child than its parents. Be that as it may, had there been any doubt that a decision of the parents to place their children in a special school was not "in the best interest of the child", the Child Care Department of the Ostrava Welfare Office, which had the power and duty to bring such cases to the Juvenile Court to assess the best interest of the child, could have intervened. But that was not the case, as neither the Welfare Office, nor the applicants" parents, turned to the Juvenile Court, which was competent to deal with this issue.
Having said all this, I have come to the conclusion that the difference in treatment was between children attending ordinary schools on the one hand and children attending special schools on the other, regardless of whether they were of Roma or non-Roma origin. Such difference in treatment had an objective and reasonable justification and pursued a legitimate aim - providing all children with compulsory education.
However, I have also come to the conclusion that there was no difference in treatment between children attending the same special school, which children (Roma and non-Roma) are to be considered as "persons in otherwise similar situations". I found no legal or factual ground in the instant case for the conclusion that Roma children attending special school were treated less favourably than non-Roma children attending the same special school. It is not acceptable to conclude that only Roma children attending special schools were discriminated against in comparison to non-Roma children (or all children) attending ordinary schools, since these two groups of children are not "persons in [an] otherwise similar situation". It is also not acceptable to conclude this because both "groups" had the same conditions of access and attended both types of school: non-Roma children were attending special schools and, at the same time, Roma children were attending ordinary schools solely on the basis of the results achieved by passing the psychological test, which test was the same for all children regardless of their race.
Based on the above, I do not share the opinion that the applicants, because of their membership of the Roma community, were subjected to discriminatory treatment by their placement in special schools.
Annex
LIST
OF THE APPLICANTS
1. Ms D.H. is a Czech national of Roma origin who was born in 1989 and lives in {Ostrava-Privoz};
2. Ms S.H. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in {Ostrava-Privoz};
3. Mr L.B. is a Czech national of Roma origin who was born in 1985 and lives in Ostrava-Fifejdy;
4. Mr M.P. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in {Ostrava-Privoz};
5. Mr J.M. is a Czech national of Roma origin who was born in 1988 and lives in Ostrava-Radvanice;
6. Ms N.P. is a Czech national of Roma origin who was born in 1989 and lives in Ostrava;
7. Ms D.B. is a Czech national of Roma origin who was born in 1988 and lives in {Ostrava-Hermanice};
8. Ms A.B. is a Czech national of Roma origin who was born in 1989 and lives in {Ostrava-Hermanice};
9. Mr R.S. is a Czech national of Roma origin who was born in 1985 and lives in {Ostrava-Kuncicky};
10. Ms K.R. is a Czech national of Roma origin who was born in 1989 and lives in {Ostrava-Marianske} Hory;
11. Ms Z.V. is a Czech national of Roma origin who was born in 1990 and lives in {Ostrava-Hrusov};
12. Ms H.K. is a Czech national of Roma origin who was born in 1990 and lives in {Ostrava-Vitkovice};
13. Mr P.D. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in Ostrava;
14. Ms M.P. is a Czech national of Roma origin who was born in 1990 and lives in {Ostrava-Hrusov};
15. Ms D.M. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in {Ostrava-Hrusov};
16. Ms M.B. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in Ostrava 1;
17. Ms K.D. is a Czech national of Roma origin who was born in 1991 and lives in {Ostrava-Hrusov};
18. Ms {V.S}. is a Czech national of Roma origin who was born in 1990 and lives in {Ostrava-Vitkovice}.