Постановление Европейского суда по правам человека от 10.05.2007 Дело Ахмадова и Садулаева (akhmadova and sadulayeva) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "АХМАДОВА И САДУЛАЕВА (AKHMADOVA AND SADULAYEVA)

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 40464/02)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 10 мая 2007 года)

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,

Н. Ваич,

А. Ковлера,

Э. Штейнер,

Х. Гаджиева,

Д. Шпильманна,

С.Е. Йебенса, судей,

а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 10 апреля 2007 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 40464/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд 31 октября 2002 г. в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации - Тамузой Хамидовной Ахмадовой и Ларисой Абдулбековной Садулаевой (далее - заявительницы).

2. Интересы заявительниц, которым была предоставлена бесплатная правовая помощь, защищали сотрудники неправительственной правовой организации "Правовая инициатива по Чечне" (Stichting Chechnya Justice Initiative), зарегистрированной в Нидерландах и имеющей представительства в Российской Федерации. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявительницы утверждали, что их сын и муж<*>исчез, после того как был задержан российскими военнослужащими в Чечне в марте 2001 года. Заявительницы жаловались, ссылаясь на статьи 2, 3, 5, 6 и 13 Конвенции.

--------------------------------

<*>Так в тексте. Из материалов дела (см. раздел "Обстоятельства дела" настоящего Постановления) следует, что Л.А. Садулаева была замужем за сыном Т.Х. Ахмадовой, который исчез в марте 2001 года (прим. переводчика).

4. Решением от 13 октября 2005 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой.

5. Проведя совещание и проконсультировавшись со сторонами, Палата Европейского суда решила, что не было необходимости проводить слушание по существу жалобы (пункт 3 правила 59 Регламента Европейского суда in fine). Стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявительницы родились в 1957 и 1975 годах, соответственно. Они являются жительницами г. Аргун Чеченской Республики. В настоящее время они проживают в Республике Ингушетия.

7. Обстоятельства дела, как они представлены сторонами, можно кратко изложить следующим образом.

1. Задержание Шамиля Ахмадова

8. Сын первой заявительницы, Шамиль Саид-Хасанович Ахмадов, который родился 17 декабря 1975 г., вступил в брак со второй заявительницей в 1992 году. У них родились пятеро детей: Лаюса (Layusa) - в 1993 году, Анжела - в 1995 году, Хеди - в 1997 году, Магомед - в 1998 году и Фатах - в 2000 году. Они проживали в городе Аргун, примерно в 10 километрах к востоку от г. Грозного, где Шамиль Ахмадов работал мясником на рынке. Обе заявительницы были домохозяйками.

9. 10 марта 2001 г. незаконные формирования штурмом ненадолго захватили местный телевизионный канал в г. Аргуне. Некоторые информационные агентства также заявляли о том, что в тот же день был атакован контрольно-пропускной пункт Вооруженных Сил Российской Федерации, который понес потери.

10. С 11 по 14 марта 2001 г. Вооруженные Силы Российской Федерации провели операцию по "зачистке" города, предположительно в ответ на нападения, осуществленные в предыдущий день. 13 марта 2001 г. агентство Интерфакс сообщило, что военное командование заявило о том, что указанная операция была направлена на поимку повстанцев и преступников, обнаружение оружия и боеприпасов. Движение транспорта и людей было ограничено, дороги из г. Аргуна в г. Шали и г. Грозный были закрыты. Военная комендатура<*>сообщила о достижении в ходе операции "существенных результатов", в том числе о задержании "лиц, которые, по данным разведки, могли участвовать в террористических актах и совершенных [в г. Аргун] убийствах". Число задержанных лиц не разглашалось.

--------------------------------

<*>В английском тексте Постановления здесь и далее использовано выражение "military commander"s office". Исходя из того, что указанное выражение далее по тексту применяется для обозначения военного учреждения, которое возглавлял Н.И. Сидоренко (см. § 12), а также исходя из сведений, приведенных в российских средствах массовой информации относительно ряда событий в г. Аргуне в марте 2001 года, в данном Постановлении выражение "military commander"s office" переводится как военная комендатура (полковник Н.И. Сидоренко возглавлял в указанное время военную комендатуру г. Аргуна) (прим. переводчика).

11. 12 марта 2001 г., между 12 и 14 часами, Шамиль Ахмадов ушел из своего дома № 12, расположенного на улице Новая в г. Аргуне. На соседней улице Гудермесская находилось несколько военных машин, в том числе бронетранспортеры и милицейские УАЗы. Военнослужащие задержали Шамиля Ахмадова. Вторая заявительница, которой сообщили об этом соседи, поспешила на место происшествия, чтобы посмотреть, что происходит. Она увидела своего мужа, окруженного группой военнослужащих, которые поместили Шамиля Ахмадова в бронетранспортер. Вторая заявительница изложила свою версию событий:

"12 марта 2001 г. ... я пошла к зубному врачу. Мой муж уже на протяжении двух месяцев находился дома, потому что боялся ездить в Грозный. Сначала он хотел пойти к врачу вместе со мной, но потом решил остаться дома. Я пошла к врачу с одной из моих родственниц, однако, как только я села в кресло, в кабинет вбежала жена врача и сказала, что видела, как на улице задержали моего мужа Шамиля. Я сразу побежала туда, однако спасти его было уже поздно.

Он находился на пересечении дороги в Гудермес и дороги в пригород. Я думаю, что он хотел проводить меня, поскольку был менее чем в 500 метрах от стоматологической клиники. Это недалеко от нашего дома, около 300 - 400 метров. В тот день на Шамиле были надеты белая футболка, черный свитер, темно-синяя куртка и пестрые брюки.

С того места, где я стояла, я увидела три бронетранспортера, одну машину "УРАЛ" и один или два автомобиля УАЗ. Там была группа вооруженных людей, но я не могу сказать точно, сколько их было. Они были одеты в светло-серую форму, некоторые были молодыми, другие - средних лет.

Я видела, как они разговаривали с моим мужем, но я не слышала, о чем они говорили. Не знаю, показывал ли он им свой паспорт, но я точно знаю, что он у него был с собой. Когда я подбежала к месту задержания, они уже бросили Шамиля в бронетранспортер, словно тряпку, и когда я подошла к ним, они закрыли дверь бронетранспортера и уехали в направлении Гудермеса. Я больше не видела никого из гражданских лиц на улице, должно быть, все спрятались".

12. Вторая заявительница сообщила, что после этого поспешила домой, откуда они вместе с первой заявительницей отправились в комендатуру, где побеседовали с комендантом Николаем Ивановичем Сидоренко. Он заявил, что Шамиль Ахмадов в комендатуру не доставлялся. В течение следующих трех дней обе заявительницы вместе с родственниками других задержанных находились у комендатуры, ожидая новостей о задержанных.

13. В соответствии с докладом неправительственной организации "Мемориал", опубликованном в марте 2001 г., 170 человек были задержаны в своих домах или на улицах г. Аргун в ходе "зачистки". Родственники задержанных собирались у местной комендатуры. В связи с данными событиями 17 марта 2001 г. в г. Аргун прибыли прокурор Чеченской Республики Чернов и заместитель мэра г. Грозного. В течение нескольких дней большинство задержанных были освобождены без предъявления им обвинения. Тем не менее 11 человек освобождены не были: Шамиль Ахмадов, Муслим Батаев, Саид-Магомед Дикиев, Али Елдыев, Аюб Гаирбеков, Исмаил Хутиев, Али Лабазанов, Руслан Межидов, Абдул-Малик Товзарханов, Руслан Висхаджиев, Абдул-Вахаб Яшуркаев (Shamil Akhmadov, Muslim Batayev, Said-Magomed Dikiyev, Ali Eldiyev, Ayub Gairbekov, Ismail Khutiyev, Ali Labazanov, Ruslan Mezhidov, Abdul-Malik Tovzarkhanov, Ruslan Viskhadzhiyev, Abdul-Vakhab Yashurkayev).

14. Власти Российской Федерации не оспаривали обстоятельства задержания Шамиля Ахмадова, как они были представлены заявительницами. Они утверждали, что в 2001 году Шамиль Ахмадов обвинялся в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 228 Уголовного кодекса (незаконное хранение наркотических веществ), в Краснодарском крае, но скрылся от органов следствия и нарушил подписку о невыезде. 13 февраля 2001 г. Советский районный суд г. Краснодара объявил Шамиля Ахмадова в розыск. Кроме того, власти Российской Федерации сообщили, что Шамиль Ахмадов был безработным и имел проблемы с наркотиками и алкоголем.

2. Поиски Шамиля Ахмадова и расследование.

Обнаружение тел других задержанных

15. Сразу после задержания Шамиля Ахмадова заявительницы начали разыскивать его, действуя вместе с родственниками других десяти "исчезнувших" лиц. Поисками занималась, в основном, первая заявительница, поскольку вторая заявительница оставалась дома с детьми. Обе заявительницы неоднократно как лично, так и в письменной форме обращались в органы прокуратуры различных уровней, в Министерство внутренних дел<*>, административные органы Чеченской Республики и к специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в Чеченской Республике, в средства массовой информации и к общественным деятелям.

--------------------------------

<*>Так в тексте (прим. переводчика).

16. В своих письмах, адресованных в органы государственной власти, заявительницы излагали факты задержания Шамиля Ахмадова и просили оказать им содействие и предоставить информацию о расследовании. Первая заявительница сохранила в отдельной папке свои письма и ответы властей на них; она также описала их в своем дневнике. Однако она утверждала, что в феврале или марте 2002 г. в ее дом ворвалась группа военнослужащих, которые забрали папку и дневник. В результате она могла представить копии лишь некоторых писем.

17. Первая заявительница также лично посетила следственные изоляторы и тюрьмы как в Чеченской Республике, так и за ее пределами - на Северном Кавказе. Она также ездила на места обнаружения неопознанных тел и за 14 месяцев осмотрела десятки трупов по всей Чеченской Республике.

18. Заявительницы так и не получили от властей никакой существенной информации относительно расследования по факту исчезновения Шамиля Ахмадова. Несколько раз они получали копии писем, в которых сообщалось о том, что их обращения направлялись в различные органы прокуратуры.

19. В неустановленный день вскоре после 11 марта 2001 г. первая заявительница была допрошена следователем в здании военной комендатуры. Она отправилась туда с матерью другого "исчезнувшего" лица. Первая заявительница утверждала, что она не была ни вызвана повесткой, ни официальным образом приглашена к следователю, а уговорила охранников пропустить ее в здание комендатуры. Следователь задал много вопросов об обстоятельствах задержания Шамиля Ахмадова, а также запрашивал подробные сведения, касавшиеся лично Шамиля Ахмадова, такие как одежда, которая была на нем надета в день задержания, и размер его обуви. Первая заявительница подписала протокол допроса по его окончании.

20. Вскоре после "зачистки", проведенной в г. Аргун, на окраине российской военной базы в Ханкале было обнаружено четыре трупа. Обнаруженные тела мужчин были впоследствии идентифицированы как четверо из 11 пропавших лиц, которые были задержаны в г. Аргун 12 марта 2001 г.

21. В своем докладе от марта 2001 г. неправительственная организация "Мемориал", со ссылкой на сотрудника военной прокуратуры в Ханкале, сообщила следующее:

"13 марта 2001 г. неподалеку от военной базы российских вооруженных сил в Ханкале патруль обнаружил в оросительной канаве свежую могилу, которую они вначале приняли за фугас. Прибывшие саперы обнаружили вместо фугаса человеческие останки. С помощью саперов и в присутствии представителей военной прокуратуры были извлечены из земли четыре тела с огнестрельными ранениями в области спины и затылка. Тела были очищены и доставлены [на базу].

Поскольку на телах имелись признаки насильственной смерти, военный прокурор возбудил уголовное дело № 14/33/0132-01. В период с 14 по 16 марта в г. Ростове судебно-медицинскими экспертами было проведено вскрытие трупов, после чего 19 марта 2001 г. тела были направлены в Министерство по чрезвычайным ситуациям Чеченской Республики для захоронения".

22. Несколько дней спустя родственники опознали эти четыре тела как лиц, которые были задержаны 12 марта в г. Аргуне. Это были Муслим Бациев, Аюб Гаирбеков, Исмаил Хутиев и Абдул-Малик Товзарханов (Muslim Batsiyev, Ayub Gairbekov, Ismail Khutiyev, Abdul-Malik Tovzarkhanov).

23. Ссылаясь на материалы уголовного дела, власти Российской Федерации сообщили в декабре 2005 г., что 13 марта 2001 г. на территории охраняемой войсковой частью 98311 были обнаружены трупы Бациева, Гаирбекова, Хутиева и Товзарханова со следами насильственной смерти. В тот же день военный прокурор войсковой части 20102 возбудил уголовное дело № 14/33/0132-01 по признакам преступления, предусмотренного пунктом "а" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, - убийство при отягчающих обстоятельствах.

24. 20 марта 2001 г. первая заявительница была уведомлена прокуратурой Чеченской Республики о том, что ее жалоба направлена для проведения расследования в прокуратуру г. Аргун.

25. По информации властей Российской Федерации, представленной в ноябре 2005 г., 23 марта 2001 г. прокуратура Аргунского района возбудила уголовное дело № 45031 по факту похищения ряда лиц из г. Аргун. Первая заявительница была допрошена, и 17 апреля 2001 г. за ней был признан статус потерпевшей по делу. Власти Российской Федерации сослались на заявление Т.Х. Ахмадовой, когда она утверждала, что человек, содержавшийся под стражей вместе с ее сыном, сообщил ей, что 15 - 16 марта 2001 г. Шамиль Ахмадов находился под стражей в Аргунском ВОВД<*>.

--------------------------------

<*>Так в тексте. Речь идет о временном отделе внутренних дел г. Аргун (прим. переводчика).

26. 19 апреля 2001 г. первая заявительница письменно обратилась в военную прокуратуру войсковой части 20102 в Ханкале. 24 апреля 2001 г. она была проинформирована о том, что ее жалоба была направлена для рассмотрения в прокуратуру г. Аргун.

27. 11 мая 2001 г. уголовное дело № 45031 было передано в военную прокуратуру восковой части 20102, где 16 мая 2001 г. оно было соединено с делом 14/33/0132-01, возбужденным в связи с обнаружением четырех трупов в Ханкале.

28. 28 мая 2001 г. следователь прокуратуры г. Аргун сообщил первой заявительнице о том, что 23 марта 2001 г. было возбуждено уголовное дело по факту исчезновения ее сына в соответствии с пунктами "а" и "г" части второй статьи 126 Уголовного кодекса - похищение двух или более лиц, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Более того, в письме говорилось, что "в ходе расследования была установлена причастность военнослужащих к похищению Вашего сына и других лиц", а также указывалось, что уголовное дело было передано в военную прокуратуру.

29. 3 сентября 2001 г. специальный представитель Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в Чеченской Республике сообщил первой заявительнице о том, что ее жалоба была направлена в прокуратуру Чеченской Республики.

30. Спустя 8 - 9 месяцев со дня задержания Шамиля Ахмадова один из охранников сообщил первой заявительнице о том, что видел Шамиля Ахмадова в здании комендатуры через несколько дней после проведения "зачистки". По словам охранника, имени которого первая заявительница не знала, ее сына содержали под стражей в комендатуре на протяжении двух недель, в течение которых его сильно избивали. После этого его перевезли в другое место.

31. 30 ноября 2001 г. отдел внутренних дел г. Аргун выдал второй заявительнице справку, подтверждавшую тот факт, что она разыскивала кормильца своей семьи - Шамиля Ахмадова, исчезнувшего 12 марта 2001 г. Данная справка была направлена организациям, осуществляющим гуманитарную помощь, с просьбой о помощи семье с пятью маленькими детьми.

32. 21 марта 2002 г. следователь прокуратуры г. Аргун сообщил первой заявительнице, что "по имеющимся сведениям уголовное расследование было приостановлено [военным прокурором воинской части 20102] в связи с невозможностью установить лиц, виновных в похищении Ш. Ахмадова и других лиц, а также установить [его] местонахождение".

33. В неустановленный день первая заявительница вместе с родственниками других исчезнувших лиц отправилась в Ханкалу, где они подали свои жалобы военному прокурору. Она утверждала, что некоторое время спустя она получила письмо из военной прокуратуры, в котором сообщалось, что расследование по делу возобновлено и попытки установить место нахождения Шамиля Ахмадова продолжались.

34. В начале марта 2002 г. местными жителями на пастбище на окраине г. Аргуна были обнаружены три трупа. Могила была раскопана военнослужащими в присутствии прокурора; очевидно, могила была заминирована. Одно из тел было обезглавлено и было опознано по хирургическим шрамам супругой как тело Абдула-Вахида Яшуркаева. Он также был среди 11 человек, задержанных 12 марта 2001 г. В марте 2002 г. "Мемориал" сообщил об обнаружении тел в своем пресс-релизе "Аргун. "Исчезновение" задержанных. "Исчезнувшие" были обнаружены в безымянных могилах".

35. 12 марта 2002 г. первая заявительница обратилась в Шалийский районный суд с заявлением о признании ее сына безвестно отсутствующим для выплаты ей и второй заявительнице пенсии по потере кормильца. В своем заявлении первая заявительница указала обстоятельства задержания ее сына, а также то, что органы, проводившие уголовное расследование по данному делу, не могли установить местонахождение Шамиля Ахмадова.

3. Обнаружение тела Шамиля Ахмадова

и дальнейшее расследование

36. В конце апреля 2002 г. местные жители обнаружили труп в поле, недалеко от г. Аргун. Осмотрев место, жители обратились в комендатуру с просьбой об эксгумации трупа, опасаясь, что он также мог быть заминирован. Неделю спустя военные саперы эксгумировали останки и отвезли их на кладбище.

37. 1 мая 2002 г. вторая заявительница, которой сообщили об обнаружении тела соседи, отправилась на кладбище. Она пошла в сопровождении бабушки мужа. Вторая заявительница сразу узнала вещи своего мужа, которые были на нем в день задержания. Захороненное тело было эксгумировано и перезахоронено в тот же день в семейной могиле. Вторая заявительница утверждала, что от тела остались лишь кости. Правая нога была сломана, верхняя половина черепа отсутствовала, а на одежде в области груди были следы пуль. Она забрала одежду, которую хранит до сих пор.

38. Первая заявительница не видела останков ее сына, поскольку в это время находилась за пределами Чеченской Республики в связи с состоянием здоровья.

39. После обнаружения тела Шамиля Ахмадова заявительницы продолжили свои попытки добиться дальнейшего расследования обстоятельств смерти Шамиля Ахмадова.

40. Как сообщили власти Российской Федерации, 23 мая 2002 г. военный прокурор войсковой части 20102 возобновил расследование по факту похищения Шамиля Ахмадова.

41. 8 июня 2002 г. прокуратура г. Аргун выдала второй заявительнице справку, подтверждавшую тот факт, что прокуратурой было возбуждено уголовное дело № 45031 по факту похищения ее мужа. В ней также указывалось, что "1 мая 2002 г. на южной окраине г. Аргун был обнаружен скелет неизвестного мужчины. По остаткам одежды родственники опознали в нем Шамиля Ахмадова, родившегося 17 декабря 1975 г. в г. Аргун, который был похищен неизвестными лицами 12 марта 2001 г. в г. Аргун. Осмотр трупа показал, что смерть была насильственной, наступившей вследствие пулевых ранений черепа, верхней части шеи, а также перелома ребер. Принимая во внимание отсутствие на костях мягких тканей, смерть, вероятно, наступила в марте 2001 г.".

42. 21 августа 2002 г. отделом записи актов гражданского состояния г. Аргун было выдано свидетельство о смерти Шамиля Ахмадова, 1975 года рождения, в г. Аргун 22 марта 2001 г.

43. 5 мая 2003 г. организация SRJI<*>, действуя в интересах заявительниц, запросила в прокуратуре г. Аргун свежую информацию о ходе расследования по уголовному делу № 45031. Она поставила вопрос о том, было ли уголовное дело, приостановленное в марте 2002 г., возобновлено в связи с обнаружением тела Шамиля Ахмадова. Она также ходатайствовала о допросе второй заявительницы и лица, обнаружившего труп, о проведении судебной экспертизы, а также экспертизы одежды, которая была обнаружена на трупе и которую можно было взять для обследования у второй заявительницы. Кроме того, они интересовались тем, были ли получены какие-либо документы относительно проведенной в период с 11 по 14 марта 2001 г. операции в г. Аргуне, а также, были ли установлены и допрошены лица, командовавшие проведением операции, и военнослужащие, проводившие паспортные проверки, были ли допрошены лица, надзиравшие за задержанными, и остальные задержанные. В заключение они просили предоставить информацию о том, какие следственные действия были проведены на месте обнаружения трупа Шамиля Ахмадова.

--------------------------------

<*>Так в тексте. Речь идет об организации "Правовая инициатива по России" (Stitching Russia Justice Initiative) - правопреемнице организации "Правовая инициатива по Чечне" (прим. переводчика).

44. 14 июня 2003 г. прокуратура г. Аргон ответила, что после обнаружения 13 марта 2001 г. неподалеку от военной базы в Ханкале четырех трупов, а также после возбуждения уголовного дела военным прокурором войсковой части 20102, уголовное дело № 45031 было передано военному прокурору, поскольку дела были взаимосвязаны. Также сообщалось, что обращение было направлено военному прокурору войсковой части 20102, который должен был представить ответ по существу дела.

45. 25 июля 2003 г. военный прокурор войсковой части 20102 ответил на обращение организации "Правовая инициатива по России", что прокуратурой проводилось расследование похищения Шамиля Ахмадова. Однако уголовное расследование было приостановлено в связи с невозможностью установить лиц, совершивших преступление. В письме говорилось, что "сотрудники Федеральной службы безопасности, а также Министерства внутренних дел Чеченской Республики продолжали следственные действия, направленные на установление лиц, ответственных за совершенное преступление, для их задержания и дальнейшего уголовного преследования военной прокуратурой".

46. В своих замечаниях власти Российской Федерации не оспаривали сведения о расследовании обстоятельств похищения и убийства Шамиля Ахмадова в изложении заявительниц. Основываясь на информации Генеральной прокуратуры Российской Федерации, власти Российской Федерации ссылались на ряд иных процессуальных действий, предпринятых органами следствия, которые не были указаны заявительницами. Однако, несмотря на отдельные запросы Европейского суда и два напоминания, власти Российской Федерации не представили копии документов, на которые они ссылались (см. ниже).

47. Согласно информации, представленной властями Российской Федерации в ноябре 2005 г., 23 июля 2002 г. расследование было приостановлено в связи с отсутствием возможности установить виновных лиц. 17 марта 2004 г. расследование было возобновлено и дело передано военному прокурору Объединенной группировки войск на Северном Кавказе (ОГВ), где ему был присвоен номер 34/00/0010-04Д.

48. Власти Российской Федерации также представили в Европейский суд Постановление от 10 мая 2004 г. о возбуждении нового уголовного дела № 34/00/016-04 в отношении неизвестных лиц в связи с похищением ими Шамиля Ахмадова. Это дело было выделено из уголовного дела № 34/00/0010-04<*>. В Постановлении военного прокурора ОГВ следующим образом кратко перечислялись сведения и документы из уголовного дела № 34/00/0010-04:

--------------------------------

<*>Так в тексте. Здесь и далее в тексте Постановления указанное уголовное дело обозначается как № 34/00/0010-04 либо как № 34/00/0010-04Д (прим. переводчика).

"12 марта 2001 г. в Аргуне, Чечня, неизвестные лица задержали Шамиля Саида-Хасановича Ахмадова, родившегося 15 декабря 1975 года 23 марта 2001 г. следователь И. прокуратуры Аргунского района возбудил уголовное дело № 45031 на основании пунктов "а" и "г" части второй статьи 126 Уголовного кодекса.

16 мая 2001 г. уголовное дело было направлено в прокуратуру войсковой части 20102, где было принято для дальнейшего расследования и соединено с уголовным делом 14/33/0132-01Д. Впоследствии это дело было передано в военную прокуратуру ОГВ, и делу был присвоен номер 34/00/0010-04Д.

В ходе расследования было установлено, что 1 мая 2002 г. местные жители обнаружили скелет человеческих останков на южной окраине Аргуна. По остаткам одежды тело было опознано А. и [второй заявительницей] как их родственник Ш. Ахмадов и похоронено без заключения судебной экспертизы.

А., [вторая заявительница], Д., Х. и [первая заявительница], которым был предоставлен статус потерпевших по делу, были допрошены об обстоятельствах дела; они подтвердили изложенные выше сведения.

Кроме того, [первая заявительница] сообщила, что на теле были травмы в верхней части черепа и травмы ребер, напоминавшие пулевые ранения. Однако подтвердить факт смерти Шамиля Ахмадова не представляется возможным в связи с категорическим отказом родственников разрешить провести эксгумацию тела.

Принимая во внимание указанные выше обстоятельства задержания Ахмадова и обнаружение тела мужчины на окраине Аргуна, опознанного родственниками как Ахмадов, [приходим к] выводу, что эти события не связаны с событиями, являющимися предметом уголовного дела № 34/00/0010-04Д. Следует провести новое уголовное расследование с копиями документов из первого уголовного дела".

49. В документе также перечислялись без указания дат несколько постановлений прокурора о возбуждении уголовного дела, его передаче, приостановлении и возобновлении производства по уголовному делу. Также имелась ссылка на два протокола допроса первой и второй заявительниц, три протокола допроса А. (бабушки Шамиля Ахмадова), три протокола допроса Д. и Х. (соседей) и протокол осмотра места происшествия, датированный 29 марта 2004 г. В документе затем перечислялся ряд запросов, направленных в различные департаменты Министерства внутренних дел, и ответы на них без указания предметов этих запросов. В постановлении делался вывод о том, что на основании статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение) военным прокурором ОГВ должно было быть проведено новое расследование.

50. В своих замечаниях власти Российской Федерации также утверждали, что в заключении криминалистической экспертизы останков лица, похороненного как Шамиль Ахмадов, было указано на тяжелую травму головы и перелом костей черепа, которые могли быть результатом сильных ударов или пулевых ранений. Власти также сослались на отказ родственников дать разрешение на эксгумацию трупа, что лишало возможности делать точный вывод о том, действительно ли Шамиль Ахмадов умер и по какой причине.

51. 2 июня 2004 г. военный прокурор направил дело в прокуратуру Чеченской Республики для дальнейшего расследования, поскольку установить причастность военнослужащих к похищению Шамиля Ахмадова оказалось невозможным. 18 июня 2004 г. уголовное дело было возвращено в военную прокуратуру.

52. 9 августа 2004 г. следователи провели в центральном архиве Министерства внутренних дел выемку документов, касающихся участия военнослужащих органов внутренних дел в специальной операции в г. Аргуне 10 - 14 марта 2001 г. Эти документы были рассмотрены следователями 18 октября 2004 г.

53. 18 ноября 2004 г. военный прокурор ОГВ вынес Постановление о прекращении производства по уголовному делу в отношении военнослужащих Министерства обороны и Министерства внутренних дела на основании части первой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием состава преступления (corpus delicti) в их действиях<*>. В тот же день уголовное дело было вновь направлено в прокуратуру Чеченской Республики, которая в декабре 2004 г. приняла дело для дальнейшего расследования. Делу был присвоен номер 61802.

--------------------------------

<*>Так в тексте. Часть первая статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации содержит основание прекращения производства по уголовному делу в связи с отсутствием события преступления (прим. переводчика).

54. По информации, представленной властями Российской Федерации, расследование по уголовному делу приостанавливалось и возобновлялось как минимум шесть раз. Пять раз материалы уголовного дела передавались между различными военными и гражданскими прокуратурами. В ноябре 2005 г. уголовное дело по факту похищения Шамиля Ахмадова все еще рассматривалось прокуратурой Чеченской Республики.

4. Притеснения заявительниц

55. Заявительницы утверждали, что после задержания Шамиля Ахмадова они подвергались постоянному давлению и преследованию со стороны военнослужащих, которые регулярно подъезжали к их дому на бронетранспортерах, окружали его, а затем вторгались в дом. По утверждению заявительниц, 10 - 12 человек в камуфляжной форме, вооруженных автоматами и пистолетами, иногда в масках, закрывающих лицо, и бронежилетах входили в дом. Во время таких рейдов они уничтожали либо забирали имущество заявительниц, жгли мебель, обыскивали дом и сад, явно пытаясь найти оружие. Они также угрожали заявительницам и их детям, говорили, что Шамиль Ахмадов, скорее всего, "воевал в горах", а в марте 2002 г. они забрали с собой папку с документами и дневник, которые вела первая заявительница, с перечнем писем в различные органы власти по поводу исчезновения Шамиля Ахмадова.

56. Заявительницы также утверждали, что подвергались физическому насилию. Летом 2001 г. солдаты бросили младшего сына второй заявительницы Фаттаха на пол, в результате чего у него сломался зуб. В тот же день солдаты столкнули ее дочь Лаюсу с лестницы, вследствие чего она сломала запястье.

57. Они утверждали, что в декабре 2002 г. вторая заявительница была избита солдатами до такой степени, что ей пришлось обратиться в больницу, где ей наложили шесть швов на голову.

58. В какой-то момент заявительницы переехали в Республику Ингушетия, в лагерь для временно перемещенных лиц в г. Назрани. В конце августа 2003 г. вторая заявительница отправилась в г. Аргун навестить родственников. Сначала она посетила дедушку своего мужа по отцовской линии, а затем бабушку своего мужа по материнской линии, у которой она и осталась на ночь. По возвращении на следующий день к бабушке своего мужа по отцовской линии она увидела, что окна и двери дома были выбиты. Бабушка рассказала ей о том, что накануне десятки солдат ворвались к ним в дом, искали ее и спрашивали: "Где Лариса? Зачем вы пишите эти письма? Чего вы ищете?" Заявительницы поняли так, что речь шла о письмах прокурорам, написанных действовавшей в интересах заявительниц организацией "Правовая инициатива по России" с запросом информации о расследовании по уголовному делу.

59. Вторая заявительница вновь отправилась в г. Аргун 20 октября 2003 г. После этого она поехала в другое село, чтобы навестить могилу родственника, прежде чем через несколько дней снова вернуться в г. Аргун. По ее возвращении соседи сообщили ей о том, что в дом бабушки ее мужа по отцовской линии снова врывались солдаты, которые разыскивали заявительницу.

60. Заявительницы утверждали, что они боялись возвращаться в г. Аргун даже на короткий срок. Они не представили документов в подтверждение этой части жалобы.

61. В своих замечаниях власти Российской Федерации сообщили Европейскому суду, что после уведомления их о поступлении жалобы в Европейский суд указанная информация была проверена прокурором. 2 апреля 2004 г. вторая заявительница была допрошена об обстоятельствах нападений и подтвердила свои показания. Однако ее доводы не были подтверждены иными доказательствами. В местной больнице не осталось записей о визитах второй заявительницы в декабре 2002 г. Ее соседи и бабушка Шамиля Ахмадова были допрошены в марте и апреле 2004 г., однако не подтвердили информацию о жестоком обращении с заявительницей или ее детьми или об уничтожении их имущества. Власти Российской Федерации сделали вывод, что по утверждениям второй заявительницы о насилии в ее отношении будет проведено дальнейшее расследование.

62. Несмотря на запросы Европейского суда (см. ниже), власти Российской Федерации не представили копии каких-либо документов, на которые они ссылались в связи с указанными доводами. Неизвестно, привели ли прокурорские проверки к принятию какого-либо процессуального решения, тем не менее власти Российской Федерации сослались на Постановление заместителя прокурора Чеченской Республики от 23 ноября 2005 г. и отметили, что по состоянию на эту дату расследование было возобновлено.

5. Запросы о предоставлении материалов уголовных дел

63. В декабре 2003 г. жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации, у которых была запрошена копия материалов уголовного дела, возбужденного в связи с похищением Шамиля Ахмадова. В мае 2004 г. власти Российской Федерации ответили, что они не могут представить копию материалов уголовного дела, поскольку расследование еще не было завершено. Они также утверждали, что передача запрашиваемых материалов будет противоречить статье 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Европейский суд повторил свой запрос в июне 2004 г., но власти Российской Федерации снова ответили, что расследование не было завершено и что копии материалов не могли быть представлены.

64. 13 октября 2005 г. жалоба была признана приемлемой для рассмотрения по существу. В то же время Европейский суд повторил свой запрос властям Российской Федерации о предоставлении материалов уголовного дела, возбужденного в связи с похищением Шамиля Ахмадова, а также документов, связанных с проверкой прокурором доводов второй заявительницы о ее притеснении. Властям Российской Федерации также было предложено представить сведения о ходе расследований (справку), включая даты основных процессуальных событий и органы власти, ответственные за них.

65. В ноябре 2005 г. власти Российской Федерации представили девять документов из материалов уголовного дела, связанного с похищением Шамиля Ахмадова, большей частью состоящие из процессуальных постановлений о возбуждении уголовного дела и движении материалов уголовного дела,<*>, а также писем, которыми первая заявительница информировалась о ходе следствия. Власти Российской Федерации представили также справку о ходе следствия (см. выше § 47 - 54). Они сообщили, что представить иные документы относительно похищения Шамиля Ахмадова не представлялось возможным, поскольку эти материалы содержали сведения, составляющие государственную тайну. Раскрытие их содержания также противоречило бы требованиям статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку в них была информация о расположении и действиях вооруженных сил и специальных подразделений, а также адреса и личные данные свидетелей, которые участвовали в контртеррористических операциях в Чечне, и данные об иных участниках следственных действий.

--------------------------------

<*>Очевидно, имеется в виду передача для дальнейшего производства иному должностному лицу (прим. переводчика).

66. Власти Российской Федерации не представили никаких иных документов, касающихся расследования жалоб второй заявительницы о ее притеснении.

B. Соответствующее внутригосударственное законодательство

67. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1960 года. С 1 июля 2002 г. старый кодекс был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (УПК).

68. Статья 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает судебный порядок рассмотрения жалоб. Постановления следователя или прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении производства по уголовному делу, а равно иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в местный районный суд, который уполномочен проверять законность и обоснованность обжалованных решений.

69. Статья 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации запрещает разглашение данных предварительного расследования. Согласно части третьей статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации данные предварительного расследования могут быть разглашены только с разрешения прокурора или следователя и только в той степени, в которой это не будет противоречить правам и законным интересам участников уголовного судопроизводства и интересам предварительного расследования. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного производства без их согласия не допускается.

ПРАВО

I. Предварительные замечания властей Российской

Федерации относительно исчерпания внутригосударственных

средств правовой защиты

A. Доводы сторон

1. Заявительницы

70. Заявительницы не согласились с замечанием властей Российской Федерации. Во-первых, они утверждали, что не было никаких признаков того, что они имели бы в своем распоряжении средство правовой защиты, которое могло бы привести к установлению и наказанию виновных.

71. Во-вторых, они полагали, что [даже] потенциально эффективные средства правовой защиты в их случае были недостаточными, неэффективными и иллюзорными. Они сообщали, что существовала административная практика невыполнения требования эффективного расследования по жалобам о злоупотреблениях со стороны военнослужащих и сотрудников милиции в Чечне. Они ссылались на жалобы, поданные в Европейский суд другим лицами, заявляющими, что стали жертвами таких нарушений, на документы Совета Европы, а также на заключения неправительственных организаций и данные средств массовой информации.

72. Кроме того, они утверждали, что жалобы в суд или прокуратуру были бы неэффективны в их случае, поскольку по прошествии времени расследование так существенно и не продвинулось, а известные предпринятые процессуальные шаги были недостаточными.

73. В дополнение они ссылались на наличие особых обстоятельств, явившихся результатом давления, которому они подверглись в ответ на свои жалобы. После инцидентов в августе и октябре 2003 г. они испугались и потеряли веру в эффективность внутригосударственных средств правовой защиты.

74. Они также сообщили, что в любом случае они просили прокурора провести расследование по факту исчезновения и в дальнейшем смерти Шамиля Ахмадова. По их мнению, уголовное расследование должно считаться надлежащим средством правовой защиты ввиду характера их жалоб и соответствующей практики Европейского суда. Несмотря на их усилия, надлежащее расследование проведено не было. Им не сообщали о ходе расследования или о решениях о передаче дела из одного органа государственной власти в другой или о приостановлении, или о возобновлении производства по делу, и они также не могли ознакомиться с материалами дела. Таким образом, они были лишены какой-либо значимой возможности подать жалобу.

2. Власти Российской Федерации

75. Власти Российской Федерации просили Европейский суд признать жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку заявительницы не исчерпали внутригосударственных средств правовой защиты. Ссылаясь на статью 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, они утверждали, что заявительницы не обжаловали решения, принятые в ходе следствия, которые, как заявительницы полагали, нарушили их права. Расследование обстоятельств задержания Шамиля Ахмедова продолжалось, и рассмотрение жалобы Европейским судом было бы преждевременным. Власти Российской Федерации также сослались на Конституцию Российской Федерации и иные нормативные акты, которые позволяли обжаловать в суды действия органов власти, нарушавшие права граждан.

B. Мнение Европейского суда

76. В данном деле Европейский суд не выносил решения по вопросу исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты на стадии приемлемости, установив, что этот вопрос был слишком тесно связан с существом жалобы. Сегодня Европейский суд продолжит рассмотрение доводов сторон в свете положений Конвенции и соответствующей практики (самые последние сведения см. в Постановлении Европейского суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00, § 73 - 74).

77. Европейский суд отмечает, что правовая система Российской Федерации предоставляет в принципе два способа получения компенсации жертвам незаконных и уголовно наказуемых действий со стороны государства или его представителей, а именно гражданско-правовой и уголовно-правовой способы.

78. В том, что касается гражданского иска о компенсации вреда, причиненного предполагаемыми незаконными действиями или противозаконным поведением представителей власти, Европейский суд в ряде аналогичных случаев уже устанавливал, что эта процедура не разрешает вопрос об эффективных средствах правовой защиты в контексте жалоб, поданных на основании статьи 2 Конвенции. Гражданский суд не может проводить независимое расследование и без результатов уголовного расследования не имеет возможности сделать какие-либо значимые выводы относительно личности лица, совершившего фатальное нападение, и еще менее способен установить ответственность такого лица (см. Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121, упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia), § 77). В свете изложенного Европейский суд полагает, что заявительницы не были обязаны прибегать к гражданско-правовым средствам защиты.

79. В том, что касается уголовно-правовых средств защиты, Европейский суд отмечает, что заявительницы подали жалобы в правоохранительные органы незамедлительно после задержания Шамиля Ахмадова, и что расследование тянулось с марта 2001 г. Заявительницы и власти Российской Федерации спорят между собой относительно эффективности этого расследования.

80. Европейский суд полагает, что эта часть предварительных возражений властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности уголовного расследования, которые тесно связаны с сутью жалобы заявительницы. Таким образом, Европейский суд полагает, что эти вопросы должны быть рассмотрены ниже в соответствии с материально-правовыми положениями Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

81. Заявительницы утверждают, что сын первой заявительницы и муж второй заявительницы был незаконно убит представителями органов государственной власти. Они также утверждали, что власти не провели эффективное и надлежащее расследование обстоятельств задержания и смерти указанного лица. Они ссылались на статью 2 Конвенции, которая звучит следующим образом:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

A. Предполагаемая неспособность защитить

право Шамиля Ахмадова на жизнь

1. Доводы сторон

82. Заявительницы настаивали, что не могло быть никаких обоснованных сомнений в том, что российские военнослужащие задержали Шамиля Ахмадова 12 марта 2001 г. и затем лишили его жизни. В подтверждение своей жалобы они ссылались на следующие доказательства, которые не оспаривались властями Российской Федерации: тот факт, что 11 - 14 марта 2001 г. в г. Аргун проводилась крупномасштабная операция по "зачистке", в результате которой более чем 100 человек были задержании, а 11 человек "исчезли"; показания второй заявительницы как очевидца задержания ее мужа военнослужащими в форме, которые поместили его в бронетранспортер; письмо из прокуратуры г. Аргун от 28 мая 2001 г., в котором утверждалось, что к похищению Шамиля Ахмадова были причастны военнослужащие; и, в заключение, тот факт, что расследование вел военный прокурор. Они также ссылались на письмо из прокуратуры г. Аргун от 8 июня 2002 г., в котором сообщалось о насильственной смерти Шамиля Ахмадова от огнестрельных ранений, а также на свидетельство о смерти от 21 августа 2002 г. Они утверждали, что власти Российской Федерации не объяснили, каким образом Шамиль Ахмадов погиб, когда он находился под стражей.

83. Власти Российской Федерации утверждали, что отсутствовали неопровержимые доказательства, подтверждающие доводы заявительниц о том, что власти несли ответственность за задержание Шамиля Ахмадова или за его смерть. Они ссылались на отсутствие заключения судебной экспертизы и отказ родственников провести эксгумацию трупа, захороненного 1 мая 2002 г., а также на сложную ситуацию в Чечне в целом и на тот факт, что свидетели уехали из Чечни.

2. Мнение Европейского суда

a) Общие соображения<*>

--------------------------------

<*>В отличие от часто употребляемого названия данного подпункта "General principles" (Общие принципы) в данном деле употреблено "General considerations" (прим. переводчика).

84. В том, что касается оспариваемых фактов, Европейский суд ссылается на свою правоприменительную практику, подтверждающую применение Европейским судом стандарта доказывания "вне всякого разумного сомнения" при оценке доказательств (см. Постановление Европейского суда по делу "Авшар против Турции" ({Avsar}<*>v. Turkey) жалоба № 25657/94, ECHR 2001-VII, § 282 (извлечения). Такие доказательства могут вытекать из совокупности достаточно четких, ясных и последовательных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций фактов. В этом контексте следует принимать во внимание поведение сторон при получении доказательств (Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, p. 65, § 161).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

85. Европейский суд особенно чутко относится ко второстепенному характеру своей роли и признает, что должен проявлять осторожность при принятии на себя функции суда первой инстанции при рассмотрении вопросов фактов, если обстоятельства конкретного дела позволяют этого избежать (см., например, Решение Европейского суда по делу "МакКерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба № 28883/95). Тем не менее если заявляются жалобы со ссылкой на статьи 2 и 3 Конвенции, Европейский суд должен провести особенно тщательную проверку (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, № 336, § 32, и упомянутое выше<**>Постановление Европейского суда по делу "Авшар против Турции" ({Avsar} v. Turkey) § 283), даже если на внутригосударственном уровне уже были проведены определенные процедуры и расследование.

--------------------------------

<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).

<**>Вероятно, имеет место техническая ошибка. Дело "Авсар против Турции" упоминается в тексте данного Постановления впервые в § 85 (прим. переводчика).

86. Если заявитель предъявляет достаточно серьезные доказательства для возбуждения дела, а Европейский суд не может сделать выводы по вопросам фактов из-за недостатка документов, которые находятся только у властей государства-ответчика, именно власти государства-ответчика должны в итоге объяснить, почему рассматриваемые документы не могут быть предъявлены для подтверждения доводов заявителя, либо предоставить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как происходили оспариваемые события. Таким образом, бремя доказывания возложено на власти государства-ответчика, и если оно представит ненадлежащие доводы, то возникнут вопросы, связанные с применением статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Тоджу против Турции" ({Togcu} v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27601/95, § 95, Постановление Европейского суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, ECHR 2005-... (извлечения), § 211).

b) Применение указанных соображений к настоящему делу

87. Заявительницы утверждали, что Шамиля Ахмадова задержали военнослужащие во время операции по обеспечению безопасности, а затем убили его. В подтверждение своей версии событий они ссылались на ряд фактических обстоятельств, ни одно из которых не было оспорено властями Российской Федерации.

88. В частности, стороны не оспаривают, что 11 - 14 марта 2001 г. в г. Аргун имела место крупномасштабная операция сил безопасности. Власти Российской Федерации также не оспаривают, что Шамиль Ахмадов был задержан 12 марта 2001 г. в г. Аргун вооруженными людьми в камуфляжной форме и имеющими в своем распоряжении военные автомобили, такие как бронетранспортеры. Власти Российской Федерации не утверждали, что лица, задержавшие родственника заявительницы, являлись членами незаконных вооруженных формирований, и в имеющихся в распоряжении Европейского суда материалах ничто не подтверждает такое предположение. Также не оспаривается, что во время указанной операции был задержан ряд лиц, хотя, по-видимому, в отношении Шамиля Ахмадова и других задержанных лиц не было составлено никаких документов о помещении их под стражу. Проведенное на внутригосударственном уровне расследование также признало эти фактические обстоятельства и продолжило проверку степени участия военнослужащих в рассматриваемых событиях. Поэтому Европейский суд может считать установленным, что Шамиль Ахмадов был задержан в рамках специальной военной операции, проводимой представителями органов государственной власти в г. Аргун 12 марта 2001 г.

89. Заявительницы утверждали, что тело Шамиля Ахмадова было обнаружено в конце апреля 2002 г. на окраине г. Аргун, и на нем были следы насильственной смерти, а также что 1 мая 2002 г. они опознали тело по одежде, которая была на Шамиле Ахмадове в день задержания, и похоронили его. Власти Российской Федерации выразили сомнение относительно того, можно ли считать смерть Шамиля Ахмадова установленной. Они сослались на отсутствие заключения судебной экспертизы и отказ родственников дать разрешение на эксгумацию тела. Однако Европейский суд отмечает, что в июне 2002 г. прокуратура г. Аргун выдала справку, подтверждающую, что тело было опознано родственниками как тело Шамиля Ахмадова. В справке делался вывод, что смерть носила насильственный характер ввиду обширных травм, включая следы пулевых ранений в черепе, а также с учетом состояния останков делался вывод о времени смерти - март 2001 г. В августе 2002 г. орган записи актов гражданского состояния г. Аргун выдал свидетельство о смерти Шамиля Ахмадова с датой смерти - 22 марта 2001 г. На основании указанных документов Европейский суд признает, что по смыслу законодательства Российской Федерации Шамиль Ахмадов был убит в марте 2001 г., а его тело было обнаружено в конце апреля 2002 г.

90. Следующий вопрос, который должен рассмотреть Европейский суд, заключается в том, имеется ли связь между задержанием Шамиля Ахмадова представителями органов государственной власти и его смертью. Остается неясным, был ли он убит сразу после задержания или через какое-то время. Однако в официальных целях предполагалось, что он умер в марте 2001 г., через несколько дней после его задержания, как указано в справке из прокуратуры и в свидетельстве о смерти. Поэтому в рамках внутригосударственного производства по делу было предположено наличие как минимум в определенной степени связи между похищением Шамиля Ахмадова и его смертью, и Европейский суд принимает это во внимание. Тот факт, что Шамиль Ахмадов был одет в ту же одежду, что и в день его задержания, также подтверждает указанный вывод. Власти Российской Федерации не представили версии событий, отличающейся от версии заявительниц.

91. В заключение, и этот факт особенно тревожен, не оспаривалось, что обнаружению тела Шамиля Ахмадова предшествовало обнаружение как минимум четырех других тел лиц, задержанных в г. Аргун 12 марта 2001 г., и на всех телах были следы насильственной смерти. Три тела были обнаружены в пределах зоны безопасности войсковой части на следующий день после задержания соответствующих лиц. Европейский суд полагает, что эти факты заставляют предположить, что смерти этих заключенных были частью той же последовательности событий, что и их задержание, и подкрепляют предположение о том, что эти лица были без суда казнены представителями органов государственной власти.

92. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд полагает, что существует совокупность доказательств, которая достигает стандарта доказывания "вне всякого разумного сомнения" и, таким образом, позволяет считать органы государственной власти ответственными за смерть Шамиля Ахмадова. В отсутствие какого-либо указания на законность этого действия, можно сделать вывод о том, что в этом отношении имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

B. Предполагаемый ненадлежащий характер

расследования по факту похищения

1. Доводы сторон

93. Заявительницы утверждали, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования обстоятельств задержания и смерти Шамиля Ахмадова в нарушение своих процессуальных обязательств, предусмотренных статьей 2 Конвенции. Они утверждали, что расследование не отвечало стандартам Конвенции и законодательства Российской Федерации. Они указывали на значительный срок - более пяти лет - в течение которого расследование не принесло каких-либо известных результатов. Ссылаясь на доводы властей Российской Федерации, они утверждали, что следователи не предприняли необходимых шагов сразу же после задержания, а затем после обнаружения тела. Ряд следственных действий был предпринят только после коммуникации жалобы властям Российской Федерации, а другие важные действия так и не были осуществлены, такие как допрос других свидетелей задержания, установление и допрос лиц, руководивших военной операцией, и назначение судебной экспертизы. Власти систематически не информировали заявительниц о производстве по делу и не сообщали им сведений о важных процессуальных действиях. Собственные попытки заявительниц ускорить расследование привели к тому, что они подверглись запугиванию и насилию.

94. Власти Российской Федерации не согласились с этим. Они подчеркнули, что расследование проводилось в соответствии с законодательством Российской Федерации, что первая заявительница была признана потерпевшей по делу и имела все возможности эффективно участвовать в производстве по делу.

2. Мнение Европейского суда

95. Европейский суд неоднократно устанавливал, что обязанность по защите права на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также подразумевает требование того, что в случае насильственной смерти лица должно в какой-либо форме проводиться эффективное официальное расследование (самые последние сведения см., например, в Постановлении Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01, § 117 - 119).

96. В данном деле было проведено расследование по факту похищения и дальнейшего убийства родственника заявительниц. Европейский суд должен рассмотреть, отвечало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции. В этом отношении Европейский суд отмечает, что имеющаяся у него информация о рассматриваемом расследовании ограничена в результате непредставления властями Российской Федерации материалов уголовного дела (см. выше § 63 - 65).

97. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не ходатайствовали о применении пункта 2 правила 33 Регламента Европейского суда, которой позволяет ограничить принцип публичного доступа к материалам, представленным в Европейский суд, с законной целью, такой как защита интересов государственной безопасности и защита частной жизни сторон, а также в интересах правосудия. Европейский суд также отмечает, что положения статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса, на которые ссылаются власти Российской Федерации, не препятствуют разглашению данных материалов предварительного следствия, а, скорее, устанавливают процедуру и пределы такого разглашения. Власти Российской Федерации не указали характер документов и основания, по которым они не могут быть разглашены (аналогичные выводы см. в Постановлении Европейского суда по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia) от 26 января 2006 г., жалоба № 77617/01, § 104). Европейский суд также отмечает, что в ряде похожих дел, которые уже рассмотрены или рассматриваются Европейским судом, властям Российской Федерации были направлены аналогичные запросы, и материалы расследования были представлены без ссылки на статью 161 (см., например, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), § 46, и Решение Европейского суда по делу "Магомадов и Магомадов против Российской Федерации" (Magomadov and Magomadov v. Russia) от 24 ноября 2005 г., жалоба № 58752/00). По этим причинам Европейский суд полагает объяснения властей Российской Федерации относительно разглашения данных материалов уголовного дела недостаточными для оправдания сокрытия ключевой информации, запрашиваемой Европейским судом.

98. Делая выводы из поведения властей Российской Федерации при получении доказательств (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), § 161), Европейский суд рассмотрит жалобу по существу на основании имеющейся информации.

99. Прежде всего, Европейский суд отмечает, что власти были незамедлительно уведомлены о задержании Шамиля Ахмадова, поскольку заявительницы лично посетили военную комендатуру и прокуратуру после 12 марта 2001 г. Заявительницы также утверждали, что из-за большого числа задержанных г. Аргун посетили прокурор Чеченской Республики и другие высокопоставленные должностные лица (см. выше § 13), и, таким образом, информация о задержании Шамиля Ахмадова и других лиц неустановленными военнослужащими была доведена до их сведения.

100. Уголовное дело было возбуждено 23 марта 2001 г., через 11 дней после задержания указанных лиц. Сама по себе эта задержка повлияла на эффективность расследования такого преступления, как похищение, где решающие действия должны быть предприняты в течение первых дней после инцидента.

101. Когда расследование началось, оно характеризовалось многочисленными необъяснимыми задержками при осуществлении особенно значимых действий. По-видимому, вторая заявительница, которая была свидетельницей задержания Шамиля Ахмадова, была допрошена лишь после того, как расследование уже шло значительное время. Место происшествия было осмотрено только в марте 2004 г., после того как жалоба была коммуницирована властями Российской Федерации. Также [из обстоятельств дела] следует, что соседи были допрошены только в 2004 году. Когда тело Шамиля Ахмадова было обнаружено, не было осуществлено никаких незамедлительных действий по получению надлежащего заключения судебной экспертизы, хотя, по-видимому, была сделана как минимум хоть какая-то попытка записать состояние останков (см. выше § 50). Такие задержки и недостатки сами по себе компрометировали эффективность расследования и, несомненно, негативно сказывались на перспективах установления истины по делу.

102. Однако Европейский суд полагает, что расследование можно назвать только нефункциональным в той его части, которая касалась попытки установления степени участия военнослужащих или представителей сил безопасности в задержании Шамиля Ахмадова и его смерти. К маю 2001 г. уже было установлено, что Шамиль Ахмадов был задержан военнослужащими или представителями сил безопасности, и материалы дела были переданы в военную прокуратуру, которая отвечает за расследование преступлений, совершенных военнослужащими. Неясно, какие шаги были предприняты военными прокурорами для расследования преступления, но только в августе 2004 г. они собрали документы, касающиеся участия вооруженных сил органов внутренних дел в операции по "зачистке" в г. Аргун. Эти документы были рассмотрены только в октябре 2004 г. [Из материалов дела] не следует, что следователи допросили бы кого-либо из военнослужащих, проводивших операцию в г. Аргун и участвовавших в задержании Шамиля Ахмадова или других лиц. Власти Российской Федерации не объяснили, почему 18 ноября 2004 г. расследование пришло к выводу об отсутствии состава преступления и прекратило производство по делу в отношении все еще неустановленных военнослужащих.

103. Кроме того, власти Российской Федерации не объяснили, почему 10 мая 2004 г. военный прокурор ОГВ принял решение выделить производство по уголовному делу по факту похищения Шамиля Ахмадова из производства по делу о похищении и убийстве других лиц, задержанных 12 марта 2001 г. во время той же военной операции в г. Аргун. Неясно, привело ли расследование этих событий, включая обнаружение трех тел в пределах периметра безопасности войсковой части, к каким-либо результатам, которые могли бы пролить свет на то, что произошло с Шамилем Ахмадовым.

104. В заключение относительно способа проведения расследования Европейский суд отмечает, что на протяжении пяти с половиной лет расследование приостанавливалось и возобновлялось как минимум шесть раз. Как минимум пять раз дело передавали из одной прокуратуры в другую без каких-либо явных причин. Вторая заявительница, жена Шамиля Ахмадова, не была признана потерпевшей по делу. Первая заявительница, несмотря на ее процессуальный статус, не была должным образом информирована о ходе следствия, и время от времени случайно доходившая до нее информация касалась только приостановления и возобновления производства по делу.

105. С большой озабоченностью Европейский суд отмечает, что на его рассмотрение поступал ряд дел, которые заставляют предположить, что феномен "исчезновений" широко известен в Чечне (см. Постановление Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01, Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia) от 9 ноября 2006 г., жалоба № 7615/02, и Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia) от 9 ноября 2006 г., жалоба № 69480/01). Ряд заключений международных организаций указывает на этот же тревожный вывод. Хотя в данном случае тело "исчезнувшего" лица было, в итоге, обнаружено, это произошло более чем через год после задержания и совсем не благодаря усилиям правоохранительных органов.

106. Более того, позиция прокуратуры, после того как заявительницы сообщили ей о задержании, существенно способствовала повышению вероятности исчезновения задержанного лица, поскольку не было предпринято никаких необходимых шагов ни в первые решающие дни или недели, ни впоследствии. Действия органов прокуратуры перед лицом обоснованных жалоб заявительниц заставляют предположить как минимум попустительство с их стороны в данной ситуации и вызывают сильные сомнения в объективности расследования. Европейский суд полагает, что неспособность системы правоохранительных органов предпринять необходимые шаги эффективно вывела "исчезнувших" лиц из-под защиты законы, что абсолютно неприемлемо в демократическом обществе, управляемом принципами уважения прав человека и верховенства закона.

107. В свете изложенного и с учетом выводов, сделанных на основании представленных властями Российской Федерации доказательств, Европейский суд полагает, что власти не провели эффективного расследования обстоятельств исчезновения и смерти Шамиля Ахмадова. Следовательно, Европейский суд отклоняет предварительные возражения властей Российской Федерации относительно неисчерпания заявительницами внутригосударственных средств правовой защиты применительно к расследованию уголовного дела и постановляет, что в этом отношении также имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

108. Ссылаясь на устоявшуюся правоприменительную практику Европейского суда, заявительницы утверждали, что стали жертвами обращения, попадающего под действие статьи 3 Конвенции, вследствие страданий и эмоциональных переживаний, которые были им причинены в результате исчезновения их сына и мужа. Они ссылались на статью 3 Конвенции, в которой закреплено следующее:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

109. Европейский суд отмечает, что, хотя член семьи "исчезнувшего лица" может заявлять, что является жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-III, § 130 - 134, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), § 139 - 141), этот принцип обычно не применяется к ситуациям, когда лицо, помещенное под стражу, впоследствии обнаруживается мертвым (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Танли против Турции" ({Tanly} v. Turkey), жалоба № 26129/95, ECHR 2001-III (извлечения), § 159). В последнем случае Европейский суд ограничит свои выводы статьей 2 Конвенции. Однако если период первоначального исчезновения длительный, он может в определенных обстоятельствах привести к отдельному рассмотрению вопроса [о соблюдении] статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Гонгадзе против Украины" (Gongadze v. Ukraine), жалоба № 34056/02, ECHR 2005-... § 184 - 186, Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, ECHR 2006-... (извлечения), § 114 - 115).

110. В данном деле поступлению сведений о смерти Шамиля Ахмадова предшествовал период более чем в год, на протяжении которого Шамиля Ахмадова полагали исчезнувшим и проводилось расследование по факту его похищения. Таким образом, имел место четко определенный период, на протяжении которого заявительницы постоянно находились в состоянии неуверенности, испытывали страдания и переживания, которые неизбежно присущи ситуации, когда исчезает любимый человек. Поэтому Европейский суд продолжит рассматривать, являлись ли действия властей в рассматриваемый период нарушением статьи 3 Конвенции в отношении заявительниц.

111. Европейский суд отмечает, что заявительницы являются соответственно матерью и женой исчезнувшего человека. Вторая заявительница была свидетельницей задержания ее мужа. Несмотря на обращения заявительниц в различные органы власти, надлежащее расследование в связи с похищением и дальнейшей смертью их близкого родственника так не было проведено. Заявительницам так и не предоставили какого-либо убедительного объяснения или информации о том, что произошло с Шамилем Ахмадовым после его задержания, а также об обстоятельствах его смерти. Европейский суд также отмечает свои выводы относительно непредоставления второй заявительнице статуса потерпевшей, отсутствия доступа к материалам дела и в целом скудной информации, которую заявительницы получали во время расследования.

112. Поэтому Европейский суд полагает, что заявительницы испытали переживания и страдания в результате исчезновения их сына и мужа и в результате своей неспособности узнать, что с ним случилось или получить оперативную информацию о ходе расследования. Способ, которым власти рассматривали жалобы заявительницы, должен рассматриваться как бесчеловечное обращение по смыслу статьи 3 Конвенции. Европейский суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительниц.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

113. Заявительницы утверждали, что Шамиль Ахмадов подвергся непризнанному задержанию<*>в нарушение принципов, закрепленных статьей 5 Конвенции, в которой сообщается следующее:

--------------------------------

<*>Unacknowledged detention (англ.) - фактическое задержание лица (ограничение его свободы), которое отрицается властями и, следовательно, не оформлено документально (прим. переводчика).

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;

b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию."

114. Власти Российской Федерации подчеркнули, что власти располагали законными основаниями для задержания Шамиля Ахмадова: 13 февраля 2001 г. районным судом г. Краснодара было вынесено Постановление о задержании (см. выше § 14). Однако они отметили, что расследование не установило, что Шамиль Ахмадов был в действительности задержан правоохранительными органами. Личность виновных не была установлена.

115. Европейский суд ранее отмечал основополагающее значение гарантий, закрепленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения права лица в демократическом обществе на свободу от произвольного задержания. Европейский суд также установил, что непризнанное задержание является полным отрицанием этих гарантий и свидетельствует о серьезном нарушении статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Чичек против Турции" ({Cicek} v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба № 25704/94, § 164, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), § 122).

116. Европейский суд установил, что Шамиль Ахмадов был задержан военнослужащими Российской Федерации 12 марта 2001 г. во время операции по обеспечению безопасности в г. Аргуне, и после этого живым его не видели (см. выше § 87 - 92). Власти Российской Федерации не представили какого-либо объяснения в связи с задержанием Шамиля Ахмадова, а так же каких-либо существенных документов из материалов уголовного дела о расследовании факта похищения Шамиля Ахмадова. Таким образом, Европейский суд приходит к выводу, что Шамиль Ахмадов стал жертвой непризнанного задержания.

117. Кроме того, Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации должны были бы подойти с большим вниманием к необходимости проведения тщательного и незамедлительного расследования по жалобам заявительниц о том, что их родственника задержали и увели при обстоятельствах, угрожавших его жизни. Однако изложенные выше выводы Европейского суда относительно статьи 2 Конвенции и, в частности, о проведении расследования не оставляют сомнений в том, что власти не предприняли незамедлительных и эффективных мер по защите Шамиля Ахмадова от риска исчезновения.

118. Следовательно, Европейский суд полагает, что Шамиль Ахмадов подвергся непризнанному задержанию без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это является особенно серьезным нарушением права на свободе и личную неприкосновенность, закрепленного статьей 5 Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

119. Заявительницы утверждали, что они были лишены доступа к суду в нарушение положений статьи 6 Конвенции, соответствующие части которой звучат следующим образом:

"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".

120. Заявительницы утверждали, что им было отказано в эффективном доступе к суду, поскольку гражданский иск о компенсации ущерба полностью зависел бы от результата расследования уголовного дела по факту исчезновения. В отсутствие каких-либо выводов следователей заявительницы не могли эффективно обратиться в суд.

121. Власти Российской Федерации оспорили это утверждение.

122. Европейский суд полагает, что жалоба заявительниц на основании статьи 6 Конвенции затрагивает, по сути, те же вопросы, что уже обсуждались при рассмотрении процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции, а также вопросы, попадающие в сферу действия статьи 13 Конвенции. Следует отметить, что заявительницы не представили никакой информации относительно их предполагаемого намерения обратиться в суды Российской Федерации с иском о компенсации. В данных обстоятельствах Европейский суд полагает, что не возникает отдельного вопроса в рамках статьи 6 Конвенции.

VI. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции,

рассмотренной в совокупности со статьями 2, 3 и 5 Конвенции

123. Заявительницы утверждали, что они не располагали эффективными средствами правовой защиты в связи с предполагаемыми нарушениями статей 2, 3 и 5 Конвенции. Заявительницы ссылались на статью 13 Конвенции, которая звучит следующим образом:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

124. Власти Российской Федерации не согласились. Они утверждали, что расследование проводилось в соответствии с законодательством Российской Федерации и что первой заявительнице был предоставлен статус потерпевшей и она могла всеми способами эффективно участвовать в производстве по делу.

125. Европейский суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на внутригосударственном уровне средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены во внутригосударственном правопорядке. Учитывая основополагающее значение права на защиту жизни, статья 13 Конвенции требует, в дополнение к выплате компенсации (если это уместно), проведения тщательного и эффективного расследования, способного установить и привлечь к ответственности лиц, виновных в лишении жизни и в обращении, противоречащем статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ лица, подавшего жалобу, к процедуре расследования, которое способно установить и привлечь к ответственности виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, ECHR 2002-IV, § 161 - 162, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Ассенов и другие"<*>(Assenov and Others), § 117, и Постановление Европейского суда по делу "Сюхейла Айдин против Турции" ({Suheyla Aydyn} v. Turkey) от 24 мая 2005 г., жалоба № 25660/94, § 208). Европейский суд также повторяет, что обязанности, предусмотренные статьей 13 Конвенции, шире, чем предусмотренные статьей 2 Конвенции обязанности Договаривающего государства по проведению эффективного расследования (см. Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 384, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), § 183).

--------------------------------

<*>Вероятно, имеет место техническая ошибка. Дело "Ассенов и другие" (речь идет о деле "Ассенов и другие против Болгарии") упоминается в тексте данного Постановления впервые в § 125 (прим. переводчика).

126. Ввиду выводов Европейского суда относительно статей 2 и 3 Конвенции указанные жалобы явно являются "доказуемыми" в целях статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, № 131, § 52). Следовательно, заявительницы должны были бы иметь в своем распоряжении эффективные и применимые на практике средства правовой защиты, способные привести к установлению и наказанию виновных лиц и к присуждению компенсации в целях статьи 13 Конвенции.

127. Следовательно, в обстоятельствах, когда, как в данном случае, уголовное дело по факту исчезновения и смерти было неэффективным (см. выше § 95 - 107) и, как следствие, эффективность любого иного средства правовой защиты, которое могло бы быть использовано, включая упомянутые властями Российской Федерации гражданско-правовые средства защиты, была подорвана, власти Российской Федерации не выполнили свои обязательства, предусмотренные статьей 13 Конвенции.

128. Следовательно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьями 2 и 3 Конвенции.

129. В том что касается ссылки заявительниц на статью 5 Конвенции, Европейский суд ссылается на свои выводы о нарушении указанного положения, приведенные выше. В свете изложенного Европейский суд полагает, что не возникает отдельного вопроса о [соблюдении положений] статьи 13 Конвенции, рассмотренной в совокупности со статьей 5 Конвенции, которая сама по себе содержит ряд процессуальных гарантий, касающихся законности содержания под стражей.

VII. Соблюдение требований статьи 34

и подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции

A. Вмешательство в право на подачу жалобы

130. Заявительница<*>утверждала, что она подверглась притеснениям и репрессиям в связи с подачей ею жалобы в Европейский суд. Эта жалоба будет рассмотрена в соответствии со статьей 34 Конвенции, в которой закреплено следующее:

--------------------------------

<*>Так в тексте. Исходя из текста Постановления, можно сказать, что речь, вероятно, идет о второй заявительнице (прим. переводчика).

"Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".

131. Власти Российской Федерации утверждали, что эти жалобы были необоснованными и не подтвержденными ничем, кроме доводов второй заявительницы. Расследование по ее жалобам будет продолжено.

132. Европейский суд повторяет, что для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб, установленной статьей 34 Конвенции, чрезвычайное значение имеет то, чтобы заявители могли свободно общаться с Европейским судом, не подвергаясь каким-либо формам давления со стороны властей с целью заставить заявителей отозвать или изменить свои жалобы. В этом контексте "давление" включает в себя не только прямое насилие и случаи явного запугивания, но также иные ненадлежащие косвенные действия или контакты, направленные на то, чтобы разубедить или отговорить заявителей от использования конвенционных способов защиты. Вопрос того, являются ли контакты между властями и заявителем неприемлемой практикой с точки зрения статьи 34 Конвенции, должен определяться в свете конкретных обстоятельств дела. В контексте допроса заявителей властями государства-ответчика, осуществляющими следственную функцию, о жалобах заявителей, поданных в соответствии с Конвенцией, это будет зависеть от того, были ли проводимые процедуры связаны с какой-либо формой незаконного или неприемлемого давления, которое можно считать вмешательством в право на подачу индивидуальной жалобы (см., например, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Айдын против Турции" ({Aydyn} v. Turkey)<*>, § 115 - 117, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, ECHR 2000-VII, § 130).

--------------------------------

<*>Так в тексте. Видимо, речь идет о деле "Сюхейла Айдын против Турции" ({Suheyla Aydyn} v. Turkey), упомянутом в § 125 настоящего Постановления (прим. переводчика).

133. В данном деле вторая заявительница ссылается на серьезные инциденты, которые имели место в качестве наказания за подачу ею жалобы в Европейский суд. Европейский суд с сожалением отмечает непредставление властями Российской Федерации документов, касающихся проведения расследования по указанной жалобе заявительницы (см. выше § 61 - 62). Однако Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации сослались на отсутствие каких-либо медицинских записей, подтверждающих слова второй заявительницы относительно травм, которые были причинены ей и ее детям. Европейский суд также отмечает, что власти Российской Федерации сослались на прокол допроса соседей и родственников второй заявительницы, которые все отрицали, что события имели место так, как о них сообщила вторая заявительница. В заключение Европейский суд отмечает, что заявительница сама не представила каких-либо доказательств своих жалоб, за исключением своих собственных показаний, которые не были подтверждены другими доказательствами в рамках внутригосударственных процедур.

134. Обобщая сказанное, Европейский суд не располагает достаточными материалами, для того чтобы сделать вывод, что власти Российской Федерации нарушили свои обязательства, предусмотренные статьей 34 Конвенции, оказывая ненадлежащее давление на вторую заявительницу, чтобы заставить ее отказаться от дальнейшей поддержки жалобы, поданной в Европейский суд.

B. Непредставление властями Российской Федерации

документов, запрошенных Европейским судом

135. Европейский суд повторяет, что, во-первых, производство по определенным видам жалоб не во всех случаях сводится к строгому применению принципа о том, что лицо, делающее какое-либо утверждение, должно его доказать, и, во-вторых, для эффективного функционирования систем подачи индивидуальных жалоб в соответствии со статьей 34 Конвенции чрезвычайно важно, чтобы государство предприняло все меры для обеспечения надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб.

136. Это обязательство требует от Договаривающегося государства обеспечить Европейскому суду все необходимые условия, независимо от того, проводит ли Европейский суд расследование по установлению фактов или он осуществляет свои общие обязанности по рассмотрению жалоб. Процедурам, касающимся дел такого рода, когда заявители - частные лица обвиняют органы государственной власти в нарушении их прав, предусмотренных Конвенцией, присуще то, что в определенных случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, которая может либо подтвердить, либо опровергнуть указанные обвинения. Непредставление властями государства-ответчика такой информации, которая находится в их распоряжении, без удовлетворительного объяснения может не только привести к выводу об обоснованности жалоб заявителя, но также может негативно сказаться на степени выполнения государством-ответчиком своих обязательств, предусмотренных подпунктом "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции. В случае, когда жалоба затрагивает вопрос об эффективности расследования, материалы уголовного дела являются основополагающими для установления фактов, и их отсутствие может помешать надлежащему рассмотрению Европейским судом жалобы как на стадии приемлемости, так и по существу (см. упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Танрикулу против Турции" ({Tanrykulu} v. Turkey)<*>, § 70).

--------------------------------

<*>Вероятно, имеет место техническая ошибка. Дело "Танрикулу против Турции" упоминается в тексте данного Постановления впервые в § 136 (прим. переводчика).

137. Европейский суд отмечает, что он несколько раз просил власти Российской Федерации представить копии материалов уголовных дел, возбужденных в связи с исчезновением родственника заявительниц. Доказательства, содержащиеся в этих материалах, рассматривались Европейским судом как ключевые для установления обстоятельств дела. Кроме того, Европейский суд отмечает, что он признал недостаточными основания, на которые сослались власти Российской Федерации, отказывая в разглашении данных указанных материалов (см. выше § 97). Принимая во внимание важность сотрудничества со стороны властей государства-ответчика в рамках конвенционной процедуры и сложности, связанные с установлением фактов в случаях, аналогичных рассматриваемому, Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации не выполнили свои обязательства, предусмотренные пунктом 1 статьи 38 Конвенции в связи с непредставлением ими копий затребованных документов, связанных с исчезновением Шамиля Ахмадова.

VII. Применение статьи 41 Конвенции

138. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Материальный ущерб

139. Заявительницы требовали компенсации ущерба, заключавшегося в утрате заработка Шамиля Ахмадова со времени его задержания и последующего исчезновения. Заявительницы требовали по данному пункту 1524202 рубля (44236 евро).

140. Заявительницы утверждали, что Шамиль Ахмадов работал мясником до 1999 года. Они утверждали, что даже хотя на момент задержания Шамиль Ахмадов был без работы, было разумно предполагать, что он нашел бы работу и зарабатывал бы как минимум минимальную заработную плату до 2034 года, когда он достиг бы возраста средней продолжительности жизни для мужчин в Российской Федерации. Заявительницы предполагали, что и они сами, и пять несовершеннолетних детей Шамиля Ахмадова были бы финансово зависимы от Шамиля Ахмадова с марта 2001 г. до достижения первой заявительницей возраста 70 лет (средняя продолжительность жизни для женщин) и до достижения их детьми возраста 18 лет. Они рассчитали заработки Шамиля Ахмадова за этот период, принимая во внимание средний уровень инфляции в размере 15%, и утверждали, что каждая из заявительниц могла рассчитывать на 30%, а каждый из детей - на 5% от общей суммы в 1481202 рубля.

141. Заявительницы также требовали возместить им 43000 рублей, которые они потратили на похороны Шамиля Ахмадова.

142. Власти Российской Федерации посчитали эти требования исходящими из предположений и необоснованными.

143. Европейский суд полагает, что должна быть четкая причинная связь между ущербом, компенсацию которого требует заявитель, и нарушением Конвенции, и что эта компенсация может в отдельных случаях включать в себя компенсацию утраченного заработка (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Чакиджи" ({Cakici})<*>. Принимая во внимание указанные выводы, Европейский суд полагает, что имеет место четкая причинная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении сына и мужа заявительниц и утратой заявительницами финансовой поддержки, которую мог бы предоставить Шамиль Ахмадов. Европейский суд также отмечает, что утрата заработка также применима и к находящимся на иждивении детям и что разумно предположить, что Шамиль Ахмадов имел бы в итоге какие-то заработки, которыми могли бы воспользоваться заявительницы. Учитывая доводы заявительниц и тот факт, что Шамиль Ахмадов не работал на момент его задержания, Европейский суд присуждает заявительницам 15000 евро на двоих в качестве компенсации материального ущерба, плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.

--------------------------------

<*>Вероятно, имеет место техническая ошибка. Дело "Чакиджи" (речь идет о деле "Чакиджи против Турции") упоминается в тексте данного Постановления впервые в § 143 (прим. переводчика).

B. Моральный вред

144. Заявительницы требовали 20000 евро каждая в качестве компенсации морального вреда, причиненного страданиями, которые они пережили в результате утраты сына и мужа, безразличия, проявленного властями по отношению к ним, и непредоставления им информации о судьбе их родственника.

145. Власти Российской Федерации посчитали требования чрезмерными.

146. Европейский суд установил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и смертью сына и мужа заявительниц. Сами заявительницы были признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции в связи с эмоциональными переживаниями и страданиями, которые они пережили. Таким образом, Европейский суд признал, что им был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним фактом установления нарушений. Европейский суд присуждает каждой из заявительниц по 20000 евро, плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.

C. Судебные расходы и издержки

147. Интересы заявительниц представляла организация "Правовая инициатива по России". Заявительницы представили перечень расходов и издержек, в которые входили расходы на исследования и интервью в Ингушетии и г. Москве, при стоимости 50 евро за час работы, и на составление юридических документов, направленных в Европейский суд и органы государственной власти Российской Федерации, при стоимости 50 евро за час работы, когда работу осуществляли юристы организации "Правовая инициатива по России", и при стоимости 150 евро за час работы, когда речь шла о старшем персонале указанной организации. Сумма обобщенного требования компенсации расходов и издержек, связанных с оказанием заявительницам правовой помощи, составила 12074 евро, которые состояли из следующих сумм:

- 700 евро за подготовку первоначальной жалобы;

- 3488 евро за подготовку и перевод дополнительных замечаний;

- 150 евро за переписку по вопросу угрозы безопасности;

- 6085 евро за подготовку и перевод ответа заявительниц на меморандум властей Российской Федерации;

- 850 евро в связи с дополнительной перепиской с Европейским судом;

- 47 евро в качестве компенсации почтовых расходов.

148. Заявительницы также требовали выплаты 754 евро в качестве компенсации административных расходов (что соответствует 7% от суммы расходов на оплату юридической помощи).

149. Власти Российской Федерации не оспорили подробности расчетов, представленных заявительницами, но утверждали, что требуемая сумма являлась чрезмерной для такой некоммерческой организации, как "Правовая инициатива по России".

150. Европейский суд должен установить, во-первых, были ли расходы и издержки, указанные заявительницами, понесены в действительности и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие" (McCann and Others)<*>, § 220).

--------------------------------

<*>Вероятно, имеет место техническая ошибка. Дело "МакКанн и другие" (речь идет о деле "МакКанн и другие против Соединенного Королевства") упоминается в тексте данного Постановления впервые в § 150 (прим. переводчика).

151. Европейский суд отмечает, что согласно Договору, подписанному первой заявительницей в ноябре 2005 г., она согласилась заплатить представителям организации "Правовая инициатива по России" стоимость расходов и издержек, понесенных в ходе представления жалобы в Европейском суде, при условии вынесения Европейским судом постановления по данной жалобе и выплаты властями Российской Федерации суммы компенсации судебных расходов и издержек, если они будут присуждены Европейским судом. В том что касается стоимости работы юристов и старшего персонала организации "Правовая инициатива по России" и административных расходов, Европейский суд согласен, что эти расценки являются разумными и отражают затраты, действительно понесенные представителями заявителей.

152. Кроме того, необходимо установить, были ли расходы и издержки на оказание юридической помощи понесены по необходимости. Европейский суд отмечает, что настоящее дело являлось достаточно сложным и требовало существенных исследований и подготовки. Однако он отмечает, что заявительницы не представили никаких замечаний по существу и что в деле было задействовано очень мало письменных доказательств ввиду отказа властей Российской Федерации предоставить материалы дела. Таким образом, Европейский суд сомневается, что исследования были необходимы в степени, о которой сообщил представитель заявительниц.

153. Принимая во внимание детали требований, представленных заявительницами, и действуя на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявительницам 8000 евро за вычетом 715 евро, полученных в качестве правовой помощи от Совета Европы, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

154. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Шамиля Ахмадова;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств смерти Шамиля Ахмадова;

4) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении обоих заявительниц;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Шамиля Ахмадова;

6) постановил, что не возникает отдельных вопросов в рамках статьи 6 Конвенции;

7) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемыми нарушениями статей 2 и 3 Конвенции;

8) постановил, что не возникает отдельных вопросов в рамках статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемым нарушением статьи 5 Конвенции;

9) постановил, что отсутствует нарушение статьи 34 Конвенции в связи с жалобами второй заявительницы о ненадлежащем давлении на нее;

10) постановил, что имело место нарушение подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции в связи с отказом властей Российской Федерации представить документы, запрошенные Европейским судом;

11) постановил:

a) что власти Российской Федерации в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должны выплатить заявительницам следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:

i) 15000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба;

ii) 20000 (двадцать тысяч) евро первой заявительнице в качестве компенсации морального вреда;

iii) 20000 (двадцать тысяч) евро второй заявительнице в качестве компенсации морального вреда;

iv) 7285 (семь тысяч двести восемьдесят пять) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

v) любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы;

b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока и до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF AKHMADOVA AND SADULAYEVA v. RUSSIA

(Application No. 40464/02)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 10.V.2007)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Akhmadova and Sadulayeva v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr C.L. Rozakis, President,

Mrs {N. Vajic},

Mr A. Kovler,

Mrs E. Steiner,

Mr K. Hajiyev,

Mr D. Spielmann,

Mr S.E. Jebens, judges,

and Mr S. Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 10 April 2007,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 40464/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by two Russian nationals, Ms Tamusa Khamidovna Akhmadova and Ms Larisa Abdulbekovna Sadulayeva ("the applicants"), on 31 October 2002.

2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by lawyers of the Stichting Russian Justice Initiative ("SRJI"), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicants alleged that their son and husband had disappeared after being detained by Russian servicemen in Chechnya in March 2001. They relied on Articles 2, 3, 5, 6 and 13 of the Convention.

4. By a decision of 13 October 2005, the Court declared the application admissible.

5. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicants were born in 1957 and in 1975 respectively. They are residents of Argun, Chechnya. At present they live in Ingushetia.

7. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.

1. Detention of Shamil Akhmadov

8. The first applicant"s son, Shamil Said-Khasanovich Akhmadov, who was born on 17 December 1975, married the second applicant in 1992. They have five children - Layusa, who was born in 1993, Anzhela, born in 1995, Khedi, born in 1997, Magomed, born in 1998 and Fattakh, born in 2000. They lived in the town of Argun, about 10 kilometres east of Grozny, where Shamil Akhmadov worked as a butcher in the market. The first and the second applicants are housewives.

9. On 10 March 2001 illegal paramilitaries stormed and briefly occupied the local television station in Argun. Several press agencies also reported that on the same day a Russian military checkpoint in Argun had come under attack and sustained casualties.

10. Between 11 and 14 March 2001 the military carried out a "mopping-up" operation (zachistka) in the town, apparently in response to the attacks of the previous day. On 13 March 2001 the Interfax news agency reported that the military commander"s office had said that the operation had been aimed at tracking down rebels and criminals, and finding weapons and ammunition. The movement of transport and people was restricted and the roads from Argun to Shali and Grozny closed. The commander"s office reported that the operation had produced "tangible results", including the detention of "individuals who, according to intelligence, may have been involved in the terrorist acts and murders committed [in Argun]". The number of detainees was not reported.

11. Between 12 and 2 p.m. on 12 March 2001 Shamil Akhmadov left his home at 12 Novaya Street in Argun. Several military vehicles, including armoured personnel carriers (APCs) and police UAZ cars, took up positions in the nearby Gudermesskaya Street. The servicemen detained Shamil Akhmadov. The second applicant, who was informed of the events by a neighbour, rushed out to see what was going on. She saw her husband surrounded by a group of servicemen, who put him into an APC. She submitted the following account of the events:

"On 12 March 2001... I went to the dentist"s. For the previous two months my husband had remained at home, because he was afraid to travel to Grozny. At first he wanted to accompany me but then decided to stay at home. I went with a female relative, but as soon as I sat in the chair, the dentist"s wife rushed into the office and told me that she had seen my husband Shamil being detained in the street. I immediately ran over but was too late to save him.

He was at the intersection of the road to Gudermes and the road to the suburbs. I guess he had decided to follow me because the intersection was less than 500 metres from the dental clinic. It"s not far from our house, maybe 300 - 400 metres. That day Shamil was wearing a white T-shirt, black sweatshirt, navy jacket and birch-coloured trousers.

From where I was standing I could see three APCs, one Ural truck and one or two UAZ vehicles. There was a group of armed people, but I do not know exactly how many. They were wearing milk-grey uniforms, some were young and others middle-aged.

I saw them talking to my husband, but could not make out what they told him. I do not know if he showed them his passport, but I know for sure that he had his passport with him. By the time I had run over, they had already thrown Shamil, like a roll of cloth, into the APC, and when I reached them, they closed the APC door and drove away in the direction of Gudermes. I did not see any other civilians in the street, everyone else would have hidden away."

12. The second applicant said that she then rushed home and, together with the first applicant, went to the military commander"s office, where they talked to the commander, Nikolay Ivanovich Sidorenko. He told them that Shamil Akhmadov had not been brought to the commander"s office. For the next three days both applicants, along with other relatives of the detained persons, remained in front of the office awaiting news of the detainees.

13. According to a report issued by NGO Memorial in March 2001, 170 people were detained in houses and on the streets of Argun as a result of the mopping-up operation. The relatives of the detainees gathered at the local commander"s office. In response to these events, the Chechnya Republican Prosecutor Mr Chernov and the Deputy Mayor of Grozny arrived in Argun on 17 March 2001. Within several days most of those detained were released without charge. However, 11 detained men were not released: Shamil Akhmadov, Muslim Batayev, Said-Magomed Dikiyev, Ali Eldiyev, Ayub Gairbekov, Ismail Khutiyev, Ali Labazanov, Ruslan Mezhidov, Abdul-Malik Tovzarkhanov, Ruslan Viskhadzhiyev and Abdul-Vakhab Yashurkayev.

14. The Government did not dispute the circumstances of Shamil Akhamdov"s detention as presented by the applicants. They submitted that in 2001 Shamil Akhmadov had been charged with a crime under Article 228 part 1 of the Criminal Code (possession of illegal drugs without the intention to sell) in the Krasnodar Region, but was a fugitive from justice and had breached the obligation not to leave a particular location. On 13 February 2001 the Sovetskiy District Court of Krasnodar had put Shamil Akhmadov on the list of wanted persons. The Government further submitted that Shamil Akhmadov was unemployed and had problems with drugs and alcohol.

2. The search for Shamil Akhmadov and the investigation.

Discovery of the bodies of the other detainees

15. Immediately after the detention of Shamil Akhmadov the applicants began a search for him with the relatives of the other ten men who had "disappeared". The search was primarily carried out by the first applicant, while the second applicant remained at home to take care of the children. On numerous occasions, both in person and in writing, they made appeals to the prosecutors of various levels, the Ministry of Interior, the administrative authorities in Chechnya and the Special Representative of the Russian President in the Chechen Republic for rights and freedoms, media and public figures.

16. In their letters to the authorities the applicants stated the circumstances in which Shamil Akhmadov had been detained and asked for assistance and details of the investigation. The first applicant kept a folder of her letters to and responses from the authorities; she also listed these in a diary. However, she submitted that in February or March 2002 her house was raided by soldiers who took away the folder and the diary. As a result, she was able to provide copies of very few letters.

17. The first applicant also personally visited detention centres and prisons in Chechnya as well as further afield in the Northern Caucasus. She also went to places where unidentified bodies were discovered, and over a period of 14 months saw dozens of corpses across Chechnya.

18. The applicants received hardly any substantive information from the authorities about the investigation into Shamil Akhmadov"s disappearance. On several occasions they were sent copies of letters forwarding their requests to the various prosecutors" services.

19. On an unspecified date soon after 11 March 2001 the first applicant was questioned by an investigator at the military commander"s office. She went there with the mother of another "disappeared" person. The first applicant submitted that she had neither been summoned nor formally requested to see the investigator, but persuaded the guards to let her into the compound. The investigator asked a lot of questions about the circumstances of the detention and personal details relating to Shamil Akhmadov such as what he had been wearing on the day he was detained and what size shoes he wore. The first applicant signed the record of the questioning at the end of the interview.

20. Shortly after the "mopping-up" operation in Argun, four bodies were discovered on the edge of the Russian main military base in Khankala. These men were later identified as four of the 11 missing persons who had been detained in Argun on 12 March 2001.

21. In a report of March 2001 NGO Memorial, citing as its source a staff member of the military prosecutor"s office in Khankala, stated:

"On 13 March 2001, near the Russian military base in Khankala, a military patrol discovered a fresh grave, which they initially mistook for a landmine, in an irrigation canal. Instead of a landmine, however, the arriving sappers found human remains. With the assistance of sappers and in the presence of a military prosecutor, four bodies were exhumed with bullet wounds to their backs and the back of their heads. The bodies were cleaned and brought to [the base].

Because the bodies bore signs of violent death, the military prosecutor opened criminal investigation No. 14/33/0132-01. Between March 14 and 16, autopsies were conducted by forensic experts in Rostov and after that, on 19 March 2001, the bodies were transferred for burial to the Ministry of Emergency Situations [Emercom] of Chechnya."

22. Several days later relatives identified these four persons as those detained on 12 March 2001 in Argun - Muslim Batsiyev, Ayub Gairbekov, Ismail Khutiyev and Abdul-Malik Tovzarkhanov.

23. Referring to documents in the criminal investigation file, the Government submitted in December 2005 that on 13 March 2001 on territory guarded by military unit No. 98311 the bodies of Batsiyev, Gairbekov, Khutiyev and Tovzarkhanov were found with indications that they had met a violent death. On the same day the military prosecutor of military unit No. 20102 opened criminal investigation No. 14/33/0132-01 under Article 105 part 2 (a) of the Criminal Code for aggravated murder.

24. On 20 March 2001 the Chechnya Republican Prosecutor"s Office informed the first applicant that her complaint had been forwarded to the Argun Town Prosecutor"s Office for investigation.

25. According to the information submitted by the Government in November 2005, on 23 March 2001 the Argun District Prosecutor"s Office opened criminal investigation file No. 45031 into the abduction of several persons from Argun. The first applicant was questioned and granted victim status in the proceedings on 17 April 2001. The Government cited the first applicant"s statement in which she alleged that she had been told by a fellow detainee that her son had been detained on 15 - 16 March 2001 at the premises of the Argun VOVD.

26. On 19 April 2001 the first applicant wrote to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 in Khankala. It replied on 24 April 2001 that her complaint had been forwarded to the Argun Town Prosecutor"s Office.

27. On 11 May 2001 criminal investigation file No. 45031 was transferred to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102, where on 16 May 2001 it was joined with file No. 14/33/0132-01 that had been opened in relation to the discovery of the four bodies in Khankala.

28. On 28 May 2001 an investigator from the Argun Town Prosecutor"s Office informed the first applicant that a criminal investigation into her son"s disappearance had been opened on 23 March 2001 under Article 126 part 2 of the Criminal Code for the kidnapping of two or more persons by a group. The letter further stated that "in the course of the investigation the involvement of military servicemen was established in the abduction of your son and others" and informed her of the transfer of the investigation to a military prosecutor.

29. On 3 September 2001 the Office of the Special Envoy of the Russian President in the Chechen Republic for rights and freedoms informed the first applicant that her complaint had been forwarded to the Chechnya Prosecutor"s Office.

30. Eight or nine months after Mr Akhmadov"s detention the first applicant was told by one of the guards at the military commander"s office that he had seen her son at the compound several days after the "mopping-up" operation. According to the guard, whose name the first applicant does not know, her son had been detained there for about two weeks and had been badly beaten. He had then been taken to another location.

31. On 30 November 2001 the Argun Department of the Interior issued a note to the second applicant, certifying that she was searching for the family breadwinner, Shamil Akhmadov, who had been missing since 12 March 2001. The note was addressed to humanitarian agencies and asked them to help the family with five small children.

32. On 21 March 2002 an investigator at the Argun Town Prosecutor"s Office informed the first applicant that according to "the available information [the military prosecutor of military unit No. 20102 has] suspended the criminal investigation owing to a failure to identify those responsible for the kidnapping of Akhmadov and others and to establish [his] whereabouts".

33. On an unspecified date the first applicant travelled to Khankala with relatives of the other missing persons where they submitted their complaints to a military prosecutor. She claims that sometime later she received a letter from a military prosecutor informing her that the investigation had been resumed and that the efforts to establish the whereabouts of Shamil Akhmadov were continuing.

34. In early March 2002 local residents discovered three bodies on pasture land on the outskirts of Argun. The grave was excavated by the military in the presence of a prosecutor; apparently, it had been booby-trapped. One of the bodies had its head missing and was identified through surgical scars by his wife as being that of Abdul-Vakhid Yashurkayev. He too was one of the eleven missing detainees of 12 March 2001. In March 2002 Memorial reported the finding in their press-release "Argun. Disappearance of Detainees. The "Disappeared" are Found in Unmarked Graves".

35. On 12 March 2002 the first applicant applied to the Shali District Court for a declaration that her son was missing, in order to obtain an allowance for the loss of the family breadwinner. In her application, she stated the circumstances in which her son had been detained and the failure of the investigative authorities to establish his whereabouts.

3. Discovery of Shamil Akhmadov"s body

and further investigation

36. In late April 2002 local residents discovered a body in a field outside Argun. Upon making the discovery they requested the military commandant"s office to exhume it, fearing that it, too, might be booby-trapped. One week later, military sappers exhumed the remains and brought it to the cemetery.

37. On 1 May 2002 the second applicant, who had been informed of the discovery by her neighbours, went to the cemetery. She was accompanied by her husband"s grandmother. The second applicant immediately recognised the clothes her husband had been wearing on the day of his apprehension. The body, which had been buried, was exhumed and reburied in the family grave the same day. The second applicant said that it consisted of little more then bones. The right leg was broken, the upper half of the skull was missing and there were bullet holes in the clothes in the chest area. The second applicant collected the clothes and they are still in her possession.

38. The first applicant did not see her son"s body, as at that time she was out of Chechnya for medical reasons.

39. After the discovery of Shamil Akhmadov"s body, the applicants continued their attempts to obtain further investigations into the circumstances of his death.

40. According to the Government, on 23 May 2002 the military prosecutor of military unit No. 20102 resumed the investigation into Mr Akhmadov"s abduction.

41. On 8 June 2002 the Argun Prosecutor"s Office issued a certificate to the second applicant to confirm that their office had opened criminal investigation No. 45031 into the abduction of her husband. It further confirmed that "on 1 May 2002 a skeletal corpse of an unknown man was discovered at the southern edge of Argun. Relatives identified him by the remaining items of clothing as Shamil Akhmadov, born on 17 December 1975 in Argun, who had been kidnapped by unidentified persons on 12 March 2001 in Argun. Examination of the body showed that Akhmadov"s death had been caused by violence, judging by bullet holes in the skull and the upper part of the neck-bone and fractures of the ribs. Taking into account the absence of any soft tissue on the bones, death probably occurred in March 2001".

42. On 21 August 2002 the civil registration office of Argun issued a death certificate for Shamil Akhmadov, and indicated that the death had occurred on 22 March 2001 in Argun.

43. On 5 May 2003 the SRJI, acting on the applicants" behalf, wrote to the Argun Prosecutor"s Office, asking him for news about the investigation in criminal case No. 45031. They inquired if the investigation, which had been suspended in March 2002, had been reopened after the discovery of Mr Akhmadov"s body. They also made requests for the second applicant and the person who had discovered the body to be questioned, for a forensic analysis to be ordered and for the clothes in which the body had been found to be collected from the second applicant for examination. They further inquired if any documents had been obtained relating to the operation in Argun on 11 - 14 March 2001, if the commanding officers and the servicemen who had conducted the passport checks had been identified and questioned, if the officers responsible for the supervision of the detainees had been questioned and if other detainees had been interviewed. Finally, they inquired what investigative measures had been carried out at the spot where Shamil Akhmadov"s body had been found.

44. On 14 June 2003 the Argun Town Prosecutor"s Office replied that following the discovery of four bodies near the military base in Khankala on 13 March 2001 and the opening of an investigation by the military prosecutor of military unit No. 20102, criminal case No. 45031 had been transferred to the military prosecutor, since the cases were interrelated. It added that the request for information had been forwarded to the military prosecutor of military unit No. 20102, which would reply on the substance of the case.

45. On 25 July 2003 the military prosecutor of military unit No. 20102 replied to the SRJI that his office was investigating the kidnapping of Mr Akhmadov. However, the investigation had been suspended owing to an inability to identify the culprits. The letter stated that "the servicemen of the Federal Security Service and of the Ministry of the Interior of Chechnya were continuing to take investigative measures to find those responsible for the said crime, so that they could be taken into custody and prosecuted by the military prosecutor"s office".

46. In their observations, the Government did not dispute the information concerning the investigation into the abduction and killing of Shamil Akhmadov as presented by the applicants. Relying on information obtained from the General Prosecutor"s Office, they referred to a number of other procedural steps taken by the investigation which were not mentioned by the applicants. However, despite specific requests from the Court and two reminders, the Government did not submit copies of the documents to which they referred (see below).

47. According to the information submitted by the Government, in November 2005 the investigation was adjourned on 23 July 2002 owing to a failure to identify the culprits. On 17 March 2004 the investigation was resumed and transferred to the military prosecutor of the United Group Alliance in the Northern Caucasus (UGA), where it was assigned file No. 34/00/0010-04D.

48. The Government also submitted to the Court a decision dated 10 May 2004 to open a new criminal investigation file No. 34/00/016-04 against persons unknown for the kidnapping of Mr Akhmadov. This file had become separated from the investigation file No. 34/00/0010-04. The order of the military prosecutor of the UGA summarised the information and documents from criminal investigation file No. 34/00/0010-04 in the following manner:

"On 12 March 2001 in Argun, Chechnya, unknown persons detained Mr. Shamil Said-Khasanovich Akhmadov, born on 15 December 1975. On 23 March 2001 investigator I. of the Argun District Prosecutor"s Office opened criminal investigation file No. 45031 under Article 126 part 2 (a), (g) of the Criminal Code.

On 16 May 2001 the criminal investigation file was forwarded to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102, where it was accepted for further investigation and combined with criminal investigation file No. 14/33/0132-01 D. This investigation was subsequently transferred to the military prosecutor of the UGA and assigned case file number No. 34/00/0010-04 D.

The investigation established that on 1 May 2002 local residents discovered skeletal human remains on the southern outskirts of Argun. From the remaining items of clothing he was identified by A. and [the second applicant] as their relative Akhmadov Sh. and buried without a forensic report.

A., [the second applicant], D. and Kh., and [the first applicant], who had been granted victim status in the proceedings, were questioned about the circumstances of the case and confirmed the above stated events.

In addition, [the first applicant] stated that the body bore injuries to the upper part of the skull and the ribs resembling bullet wounds. However, it is impossible to verify the fact of Akhmadov"s death in view of the relatives" absolute refusal to exhume the body.

Taking into account the above established circumstances of detention of Akhmadov and the finding of a male body on the outskirts of Argun, identified by relatives as Akhmadov, the conclusion is that these events are not linked to the events that are the subject of inquiry in file No. 34/00/0010-04 D. A new criminal investigation should be carried out, with copies of the documents from the initial investigation."

49. The document further listed, without indicating the dates, several orders of the prosecutors to open, transfer, adjourn and resume the investigation. It also listed two records of questioning of the first and second applicants, three records of questioning of A. (Akhmadov"s grandmother), three records of questioning of D. and Kh. (neighbours), and a report on the examination of the site dated 29 March 2004. The document then listed a number of requests for information that had been sent to various departments of the Ministry of the Interior and their replies, without specifying the subject matter of these documents. The order concluded that the new investigation was to be carried out under Article 126 of the Criminal Code (kidnapping) by the military prosecutor of the UGA.

50. In their observations the Government further stated that a forensic report on the person who had been buried as Shamil Akhmadov listed severe trauma to the head and the fracture of skull bones, which could have resulted from heavy blows or from bullet wounds. They also referred to the relatives" refusal to exhume the body, which had made it impossible to conclude with certainty whether Shamil Akhmadov had indeed died and of what cause.

51. On 2 June 2004 the military prosecutor forwarded the case file to the Chechnya Prosecutor"s Office for further investigation, because the involvement of military personnel in Mr Akhmadov"s abduction could not be established. On 18 June 2004 the file was returned to the military prosecutors.

52. On 9 August 2004 the investigators collected documents relating to the participation of interior troops in the special operation in Argun on 10 - 14 March 2001 from the central archives of the Ministry of the Interior. These documents were reviewed by the investigators on 18 October 2004.

53. On 18 November 2004 the military prosecutor of the UGA issued an order to close the investigation in respect of servicemen from the Ministry of Defence and the Ministry of the Interior under Article 24 part one (1) of the Code of Criminal Procedure (CCP), owing to the absence of a corpus delicti in their actions. On the same day the investigation was again forwarded to the Chechnya Prosecutor"s Office, which accepted it for further investigation in December 2004. It was assigned file No. 61802.

54. According to information supplied by the Government, the investigation was adjourned and reopened at least six times. On five occasions the case file was transferred between various military and civil prosecutors. In November 2005 the investigation into Mr Akhmadov"s kidnapping was still pending at the Chechnya Prosecutor"s Office.

4. Harassment of the applicants

55. The applicants submitted that after Akhmadov"s apprehension they were subjected to constant pressure and harassment by the military, who regularly arrived with APCs, and proceeded to surround and enter the house. According to the applicants, 10 - 12 servicemen dressed in camouflage, armed with automatic weapons and guns, sometimes wearing balaclava masks and bullet-proof vests would enter the house. During these raids they would break or take away the applicants" property, burn furniture, and search the house and garden in an apparent attempt to find weapons. They also threatened the applicants and their children, said that Shamil Akhmadov was probably "fighting in the mountains" and at some point in March 2002 took away the documents file and the diary with the list of letters to various authorities concerning the disappearance kept by the first applicant.

56. The applicants also submitted that they were subjected to physical assaults. At some point in the summer of 2001 soldiers dropped the second applicant"s youngest son, Fattakh, on the floor causing him to break a tooth. On the same day they pushed her daughter Layusa down the stairs and she broke a wrist.

57. They submitted that in December 2002 the second applicant was beaten so badly by the soldiers that she had to go to hospital and have six stitches in her head.

58. At some point the applicants moved to Ingushetia, to an IDP camp in Nazran. In late August 2003 the second applicant travelled to Argun to visit her relatives. She first visited her husband"s paternal grandfather, and then her husband"s maternal grandmother where she spent the night. Upon returning the next day to her husband"s paternal grandmother, she saw that the windows and doors of the house had been broken. The grandmother told her that dozens of servicemen had broken into the house the night before, looking for her and asking: "Where is Larisa? Why are you writing these letters? What are you looking for?" The applicants understood the reference to the letters to mean the letters that had been written on their behalf by the SRJI to the prosecutors, asking for information about the investigation.

59. The second applicant returned to Argun on around 20 October 2003. After leaving Argun she went to another village to attend the burial of a relative before returning to Argun a few days later. On her way back she was told by neighbours that the house of her husband"s paternal grandmother had again been stormed by soldiers who were looking for her.

60. The applicants submitted that they feared to return to Argun even for a short time. They did not submit any documents in support of this part of the complaint.

61. In their submissions, the Government informed the Court that following the communication of the complaint a prosecutor had checked this information. On 2 April 2004 the second applicant had been questioned about the circumstances of the attacks and confirmed her allegations. However her statements were not supported by any other evidence. The local hospital did not have records of the second applicant"s visits in December 2002. Her neighbours and Shamil Akhmadov"s grandmother were questioned in March and April 2004 but did not confirm the information about the ill-treatment of the applicant or her children or the destruction of their property. The Government concluded that the second applicant"s allegations of violence against her would be further investigated.

62. Despite specific requests from the Court (see below), the Government did not submit copies of any of the documents to which they referred in this respect. It is unclear whether the prosecutor"s inquiries resulted in any procedural decision, but the Government referred to an order by the deputy Prosecutor of Chechnya on 23 November 2005, by which time the investigation had been resumed.

5. Requests for the investigation files

63. In December 2003 the case was communicated to the Russian Government, who were requested to submit a copy of the investigation file opened in relation to the abduction of Shamil Akhmadov. In May 2004 the Government responded that they could not provide copies of the file because the case was still under investigation. They also stated that its submission would violate Article 161 of the CCP. The Court repeated its request in June 2004, but the Government again replied that the investigation was in progress and that no copies of documents could be submitted.

64. On 13 October 2005 the application was declared admissible. At the same time the Court again repeated its request to the Government to submit documents from the investigation files that had been opened in relation to Shamil Akhmadov"s abduction, as well as documents relating to the verification by the prosecutor of the second applicant"s allegations of harassment. The Government were also requested to present an outline of the investigations, including the timing of the major procedural steps and the bodies responsible.

65. In November 2005 the Government submitted nine documents from the criminal investigation file concerning Mr Akhamdov"s abduction, mostly consisting of procedural decisions to open and to transfer the file and letters informing the first applicant of the procedural steps. The Government also presented an outline of the investigation (see paragraphs 47 - 54 above). They stated that the submission of further documents concerning Akhmadov"s abduction was impossible because they contained State secrets. Their disclosure would also violate Article 161 of the CCP because they contained information relating to the location and the actions of the military and special forces, as well as the addresses and personal data of witnesses who had participated in counter-terrorist operations in Chechnya and of other participants in the proceedings.

66. The Government did not submit any documents relating to the investigation of the second applicant"s complaints of harassment.

B. Relevant domestic law

67. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the 1960 Code of Criminal Procedure of the Russian Soviet Federalist Socialist Republic. From 1 July 2002 the old Code was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (CCP).

68. Article 125 of the new CCP lays down a judicial procedure for the consideration of complaints. Orders of the investigator or prosecutor to refuse to institute criminal proceedings or to terminate a case, and other orders and acts or omissions which are liable to infringe the constitutional rights and freedoms of the parties to criminal proceedings or to impede the citizens" access to justice may be appealed against to a local district court, which is empowered to check the lawfulness and grounds of the impugned decisions.

69. Article 161 of the new CCP prohibits the disclosure of information from the preliminary investigation file. Under part 3 of the Article, information from the investigation file may be divulged only with the permission of a prosecutor or investigator and only in so far as it does not infringe the rights and lawful interests of the parties to the criminal proceedings or prejudice the investigation. Divulging information about the private lives of parties to criminal proceedings without their permission is prohibited.

THE LAW

I. The Government"s preliminary objection

as to exhaustion of domestic remedies

A. Arguments of the parties

1. The applicants

70. The applicants disagreed with the Government"s objection. First, they argued that there was no suggestion that any remedy was available to them which could lead to the identification and punishment of those responsible.

71. Second, they considered that the potentially effective domestic remedies in their case were inadequate, ineffective and illusory. They alleged the existence of an administrative practice of non-compliance with the requirement to investigate effectively abuses committed by servicemen and members of the police in Chechnya. They referred to complaints submitted to the Court by other persons claiming to be victims of such abuses, to Council of Europe documents, and to NGO and media reports.

72. Further, they argued that an appeal to a court or a prosecutor"s office would be ineffective in their case, because the investigation had not progressed significantly with the passage of time and the known investigative steps were inadequate.

73. In addition, they invoked the existence of special circumstances as a result of the harassment to which they had been subjected in response to their complaints. After the incidents of August and October 2003 they felt afraid and had lost faith in the effectiveness of the internal remedies.

74. They added that in any event they had requested the prosecutor to conduct an investigation into the disappearance and subsequently the death of Shamil Akhmadov. A criminal investigation should, in their opinion, be regarded as a proper remedy in view of the nature of their complaints and the relevant practice of the Court. Despite their efforts, no proper investigation had taken place. They had not been informed of progress in the investigation, or of the decisions to transfer the investigation file from one authority to another or to adjourn or reopen the investigation, and had been unable to familiarise themselves with the documents in the file. They had thus been deprived of any meaningful possibility to appeal.

2. The Government

75. The Government requested the Court to declare the case inadmissible as the applicants had failed to exhaust domestic remedies. Referring to Article 125 of the CCP, they submitted that the applicants had failed to appeal against the decisions in the investigation which they thought had violated their rights. The investigation into the circumstances of Shamil Akhmadov"s detention was continuing and an examination of the complaint by the Court would be premature. The Government also referred to the Constitution and other legislation which permitted an appeal to the courts in respect of the acts of the administrative bodies which infringed a citizen"s rights.

B. The Court"s assessment

76. In the present case, the Court took no decision about the exhaustion of domestic remedies at the admissibility stage, having found that this question was too closely linked to the merits. It will now proceed to examine the arguments of the parties in the light of the Convention provisions and its relevant practice (for a recent summary see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, § 73 - 74, 12 October 2006).

77. The Court observes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.

78. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure does not resolve the issue of effective remedies in the context of claims brought under Article 2 of the Convention. A civil court is unable to pursue any independent investigation and is incapable, without the benefit of the conclusions of a criminal investigation, of making any meaningful findings regarding the identity of the perpetrators of fatal assaults, still less to establish their responsibility (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, § 119 - 121, 24 February 2005; Estamirov and Others v. Russia, cited above, § 77). In the light of the above, the Court finds that the applicants were not obliged to pursue the civil remedies.

79. As regards criminal-law remedies, the Court observes that the applicants complained to the law-enforcement agencies immediately after Shamil Akhmadov"s apprehension and that an investigation has been pending since March 2001. The applicants and the Government dispute the effectiveness of this investigation.

80. The Court considers that this limb of the Government"s preliminary objection raises issues concerning the effectiveness of the criminal investigation which are closely linked to the merits of the applicants" complaints. Thus, it considers that these matters fall to be examined below under the substantive provisions of the Convention.

II. Alleged violation of Article 2 of the Convention

81. The applicants alleged that the first applicant"s son and second applicant"s husband had been unlawfully killed by agents of the State. They also submitted that the authorities had failed to carry out an effective and adequate investigation into the circumstances of his apprehension and death. They relied on Article 2 of the Convention, which reads:

"1. Everyone"s right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.

2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:

(a) in defence of any person from unlawful violence;

(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;

(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."

A. The alleged failure to protect the right to life

of Shamil Akhmadov

1. Arguments of the parties

82. The applicants maintained that there could be no reasonable doubt that Russian servicemen had detained Shamil Akhmadov on 12 March 2001 and then deprived him of his life. In support of their complaint they referred to the following evidence that was not challenged by the Government: the fact that a large scale "sweeping" operation had taken place in Argun on 11 - 14 March 2001, as a result of which more than a hundred persons were detained and eleven "disappeared"; the second applicant"s eye-witness statement about her husband"s detention by uniformed servicemen who had placed him in an APC; the letter of the Argun Town Prosecutor"s Office dated 28 May 2001, stating that military servicemen had been involved in the abduction of Shamil Akhmadov; and, lastly, the fact that a military prosecutor had been in charge of the investigation. They also referred to the letter from the Argun Prosecutor"s Office of 8 June 2002, which spoke of Shamil Akhmadov"s violent death as a result of gunshot wounds, and to the death certificate issued on 21 August 2002. They argued that the State had failed to explain how Shamil Akhmadov had died while in custody.

83. The Government submitted that there was no conclusive evidence to support the applicants" allegations that the authorities were responsible for the detention of Shamil Akhmadov or that he was dead. They referred to the absence of a forensic report and the relatives" refusal to carry out an exhumation of the body that had been buried on 1 May 2002, as well to the difficult situation in Chechnya in general and the fact that the witnesses had left Chechnya.

2. The Court"s assessment

(a) General considerations

84. As to the facts that are in dispute, the Court refers to its case-law confirming the standard of proof as "beyond reasonable doubt" in its assessment of evidence (see {Avsar} v. Turkey, No. 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII (extracts)). Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. In this context, the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (Ireland v. the United Kingdom judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, p. 65, § 161).

85. The Court is sensitive to the subsidiary nature of its role and recognises that it must be cautious in taking on the role of a first-instance tribunal of fact, where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case (see, for example, McKerr v. the United Kingdom (dec.), No. 28883/95, 4 April 2000). Nonetheless, where allegations are made under Articles 2 and 3 of the Convention the Court must apply a particularly thorough scrutiny (see, mutatis mutandis, the Ribitsch v. Austria judgment of 4 December 1995, Series A No. 336, § 32; and Avsar v. Turkey cited above, § 283) even if certain domestic proceedings and investigations have already taken place.

86. Where the applicant makes out a prima facie case and the Court is prevented from reaching factual conclusions for lack of documents that are exclusively in the Government"s possession, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicants, or to provide a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and if it fails in its arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 (see {Togcu} v. Turkey, No. 27601/95, § 95, 31 May 2005; Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-... (extracts)).

(b) Application in the present case

87. The applicants submitted that Shamil Akhmadov was detained by servicemen during a security operation and then killed. In support of their version of events they referred to a number of factual elements, none of which has been disputed by the Government.

88. In particular, the parties do not contest that there was a large scale security operation in Argun on 11 - 14 March 2001. The Government also do not dispute that Shamil Akhmadov was detained on 12 March 2001 in Argun by armed men in camouflage uniform and military vehicles, such as APCs. The Government did not suggest that the persons who detained the applicants" relative were members of illegal paramilitary groups and there is no material available to the Court to support such a conclusion. It is further uncontested that a number of persons were detained during this operation, although it appears that no custody records have been produced in respect of Shamil Akhmadov or the other detained persons. The domestic investigation also accepted these factual elements and proceeded to verify the scope of the involvement of military servicemen in the events. The Court can therefore consider it established that Mr Akhmadov was apprehended as part of a special security operation carried out by State agents in Argun on 12 March 2001.

89. The applicants stated that Mr Akhmadov"s body was discovered in late April 2002 on the outskirts of Argun bearing signs of a violent death and that on 1 May 2002 they had identified him by the clothes he had been wearing on the day of his detention and buried him. The Government expressed doubts as to whether Mr Akhmadov"s death had been ascertained. They cited the absence of a forensic report and the relatives" refusal to permit the exhumation of the body. However, the Court notes that in June 2002 the Argun Prosecutor"s Office issued a note confirming that the body had been identified by the relatives as that of Shamil Akhmadov. The note concluded that his death had been violent in view of the extensive injuries, including bullet holes in the skull bones, and put the time of death at a point in March 2001, owing to the condition of the remains. In August 2002 the Argun civil registration office issued a death certificate for Shamil Akhmadov and indicated the date of death as being 22 March 2001. On the basis of these documents the Court accepts that, for the purposes of the domestic law, Shamil Akhmadov was killed in March 2001 and that his body was discovered in late April 2002.

90. The next point to be considered by the Court is whether there is a link between Shamil Akhmadov"s arrest by State servicemen and his death. It remains unclear whether he was killed immediately after his apprehension or some time later. However, for official purposes he was presumed dead as of March 2001, several days after the date of his apprehension, as the prosecutor"s note and the official death certificates indicate. The link between his kidnapping and death has furthermore been assumed in the domestic proceedings, at least up to a certain point, and the Court takes this into account. The fact that Mr Akhmadov was dressed in the same clothes as those he was wearing on the day of his detention provides further support for this conclusion. The Government have not given any version of events different from the one presented by the applicants.

91. Finally, and most disturbingly, it has not been disputed that the discovery of Shamil Akhmadov"s body followed the finding of at least four other bodies of people who were detained in Argun on 12 March 2001, all of whom bore signs of a violent death. Three of them were discovered on the day following their apprehension within the security zone of a military unit. The Court finds that these facts strongly suggest that the deaths of these detainees were part of the same sequence of events as their apprehension and support the assumption that they were extra-judicially executed by State agents.

92. Having regard to the above, the Court considers that there exists a body of evidence that attains the standard of proof "beyond reasonable doubt", and thus makes it possible to hold the State authorities responsible for Shamil Akhmadov"s death. In the absence of any reference to the legitimacy of that act, it follows that there has been a violation of Article 2 of the Convention in this respect.

B. The alleged inadequacy of the investigation

into the abduction

1. Arguments of the parties

93. The applicants alleged that the authorities had failed to conduct an effective investigation into the circumstances of Shamil Akhmadov"s detention and death, in violation of their procedural obligations under Article 2. They argued that the investigation fell short of the standards of the European Convention and of the national legislation. They pointed to the passage of considerable time - more than five years - without the investigation producing any known results. Relying on the Government"s submissions they argued that the investigators had failed to take the necessary steps immediately after the detention occurred, and then again after the discovery of the body. A number of investigative actions had occurred only after the communication of the complaint to the Russian Government, and other important steps were never taken, such as the questioning of other witnesses of the detention, the identification and questioning of those in charge of the military operation and the ordering of a forensic examination. The authorities had systematically failed to inform the applicants of the proceedings and the applicants had been given no information about important procedural steps. Their own attempts to intensify the investigation had resulted in them being subjected to intimidation and violence.

94. The Government disagreed. They stressed that the investigation was being carried out in accordance with the domestic legislation, that the first applicant had been granted victim status and had had every possibility to participate effectively in the proceedings.

2. The Court"s assessment

95. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention requirements (for a recent summary see, for example, Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 117 - 119, 27 July 2006).

96. In the present case, an investigation was carried out into the kidnapping and subsequent murder of the applicants" relative. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention. In this respect the Court notes that its knowledge of the proceedings at issue is limited as a result of the Government"s failure to submit the materials from the investigation file (see paragraphs 63 - 65 above).

97. The Court notes that the Government did not request the application of Rule 33 § 2 of the Rules of Court, which permits a restriction on the principle of the public character of the documents deposited with the Court for legitimate purposes, such as the protection of national security and the private life of the parties, as well as the interests of justice. The Court further remarks that the provisions of Article 161 of the Code of Criminal Procedure, to which the Government refer, do not preclude disclosure of the documents from a pending investigation file, but rather set out a procedure for and limits to such disclosure. The Government failed to specify the nature of the documents and the grounds on which they could not be disclosed (see, for similar conclusions, Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 104, 26 January 2006). The Court also notes that in a number of comparable cases that have been reviewed by or are pending before the Court, similar requests have been made to the Russian Government and the documents from the investigation files submitted without reference to Article 161 (see, for example, Khashiyev and Akayeva v. Russia cited above, § 46; and Magomadov and Magomadov v. Russia (dec.), No. 58752/00, 24 November 2005). For these reasons, the Court considers the Government"s explanations concerning the disclosure of the case file insufficient to justify the withholding of the key information requested by the Court.

98. Drawing inferences from the respondent Government"s behaviour when evidence is being obtained (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, § 161), the Court will assess the merits of the complaint on the basis of the available information.

99. The Court first notes that the authorities were immediately made aware of Shamil Akhmadov"s apprehension because the applicants personally visited the military commander"s office and the prosecutor"s offices in the days following 12 March 2001. The applicants also submitted that because of the large number of detainees the Prosecutor of Chechnya and other high-ranking officials had visited Argun (see paragraph 13 above) and thus the information about the detention of Shamil Akhmadov and other men by unidentified servicemen had been brought to their attention.

100. The investigation was opened on 23 March 2001, eleven days after the men were detained. This delay in itself was liable to affect the effectiveness of the investigation of a crime such as abduction, where crucial action has to be taken in the first days after the event.

101. When the investigation started, it was plagued by inexplicable delays in performing the most essential tasks. It appears that the second applicant, who had witnessed Mr Akhmadov"s detention, was not questioned until much later in the proceedings. The scene was not inspected until March 2004, after the complaint had been communicated to the respondent Government. It also appears that the neighbours were questioned only in 2004. When Mr Akhmadov"s body was found, no immediate action was taken to obtain a proper forensic report, although it appears that at least some attempt was made to record the condition of the remains (see paragraph 50 above). Such delays and omissions in themselves compromised the effectiveness of the investigation and were bound to have a negative impact on the prospects of uncovering the truth.

102. However, the Court finds that the investigation can only be described as dysfunctional when it tried to establish the extent of the involvement of military or security personnel in Mr Akhmadov"s abduction and subsequent death. By May 2001 it had already been established that Mr Akhmadov had been detained by military or security personnel and the file was transferred to the military prosecutor"s office, which is responsible for the investigation of crimes committed by servicemen. It is unclear what steps were taken by the military prosecutors to solve the crime, but it was not until August 2004 that they collected documents relating to the participation of the interior troops in the "sweeping" operation in Argun. These documents were only reviewed in October 2004. It does not appear that the investigators questioned any of the servicemen who carried out the operation in Argun and were involved in the detention of Mr Akhmadov or his fellow detainees. The Government did not explain why on 18 November 2004 the investigation arrived at the conclusion of the absence of a corpus delicti and discontinued the prosecution of the still unidentified servicemen.

103. Furthermore, the Government submitted no explanation as to why on 10 May 2004 the military prosecutor of the UGA decided to separate the investigation into Mr Akhmadov"s abduction from that carried out into the abduction and subsequent murder of the other men detained on 12 March 2001 during the same security operation in Argun. It is unclear if the investigation into these events, including the finding of three bodies within the security perimeter of a military unit, produced any results which might have shed light on what had happened to Shamil Akhmadov.

104. Finally, as to the manner in which the investigation was conducted, the Court notes that in a period of five and a half years the investigation was adjourned and reopened at least six times. It was transferred from one prosecutor"s office to another on at least five occasions for no apparent reason. The second applicant, Mr Akhmadov"s wife, was not granted victim status in the proceedings. The first applicant, notwithstanding her procedural status, was not duly informed of its progress, and the only information occasionally communicated to her concerned the adjournment and reopening of the proceedings.

105. The Court notes with great concern that a number of cases have come before it which suggest that the phenomenon of "disappearances" is well known in Chechnya (see Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, 27 July 2006; Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, 9 November 2006; and Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, 9 November 2006). A number of international reports point to the same alarming conclusion. Although in the present case the body of the "disappeared" person was eventually discovered, this was more than a year after his arrest and not in any way down to the efforts of the law-enforcement authorities.

106. Moreover, the stance of the prosecutor"s office after the news of the detention was communicated to it by the applicants significantly contributed to the likelihood of the deceased"s disappearance, as no necessary steps were taken either in the crucial first days or weeks after detention, or later. Their conduct in the face of the applicants" justified complaints creates a strong presumption of at least acquiescence in the situation and raises strong doubts as to the objectivity of the investigation. The Court finds that the law-enforcement machinery"s failure to take the necessary steps effectively put the "disappeared" person outside the protection of the law, a situation which is totally unacceptable in a democratic society governed by the principles of respect for human rights and the rule of law.

107. In the light of the foregoing, and with regard to the inferences drawn from the respondent Government"s presentation of the evidence, the Court finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance and death of Shamil Akhmadov. It accordingly dismisses the Government"s preliminary objection as regards the applicants" failure to exhaust domestic remedies within the context of the criminal investigation, and holds that there has been a violation of Article 2 on this account also.

III. Alleged violation of Article 3 of the Convention

108. Referring to the Court"s established case-law, the applicants claimed that they were victims of treatment falling within the scope of Article 3 of the Convention as a result of the anguish and emotional distress they had suffered as a result of the disappearance of their son and husband. They relied on Article 3, which provides:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

109. The Court notes that while a family member of a "disappeared person" can claim to be a victim of treatment contrary to Article 3 (see Kurt v. Turkey, judgment of 25 May 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, §§ 130 - 34; and Bazorkina v. Russia, cited above, §§ 139 - 141), the same principle would not usually apply to situations where the person taken into custody has later been found dead (see, for example, {Tanli} v. Turkey, No. 26129/95, § 159, ECHR 2001-III (extracts)). In the latter cases the Court would limit its findings to Article 2. However, if a period of initial disappearance is long it may in certain circumstances give rise to a separate issue under Article 3 (see Gongadze v. Ukraine, No. 34056/02, §§ 184 - 186, ECHR 2005-...; Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, §§ 114 - 115, ECHR 2006-... (extracts)).

110. In the present case, the news about Shamil Akhmadov"s death was preceded by a period of more than one year during which he was deemed to have disappeared and the investigation into his kidnapping was conducted. There was thus a distinct period during which the applicants lived in the constant state of uncertainty, anguish and distress that inevitably attends the disappearance of a loved one. The Court will therefore proceed to examine whether the authorities" conduct in this period amounted to a violation of Article 3 in respect of the applicants.

111. It notes that the applicants are the mother and wife of the person who disappeared. The second applicant witnessed her husband"s detention. Despite their applications to various authorities, no proper investigation into the abduction and subsequent death of their close relative has taken place. The applicants have never been given any plausible explanation or information as to what became of Shamil Akhmadov after his detention and the circumstances of his death. The Court also notes its findings concerning the failure to grant the second applicant victim status, the lack of access to the case-file and the scant information they received during the proceedings.

112. The Court therefore finds that the applicants suffered distress and anguish as a result of the disappearance of their son and husband and of their inability to find out what had happened to him or to receive up-to-date information on the investigation. The manner in which their complaints have been dealt with by the authorities must be considered to constitute inhuman treatment within the meaning of Article 3. The Court concludes that there has been a violation of Article 3 in respect of the applicants.

IV. Alleged violation of Article 5 of the Convention

113. The applicants submitted that Shamil Akhmadov had been subjected to unacknowledged detention, in violation of the principles defined by Article 5 of the Convention, which provides:

"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:

(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;

(b) the lawful arrest or detention of a person for non- compliance with the lawful order of a court or in order to secure the fulfilment of any obligation prescribed by law;

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;

(d) the detention of a minor by lawful order for the purpose of educational supervision or his lawful detention for the purpose of bringing him before the competent legal authority;

(e) the lawful detention of persons for the prevention of the spreading of infectious diseases, of persons of unsound mind, alcoholics or drug addicts or vagrants;

(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition.

2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.

3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.

4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.

5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation."

114. The Government stressed that the authorities had possessed legal grounds for detaining Shamil Akhmadov, as an arrest warrant had been issued by the district court in Krasnodar on 13 February 2001 (see paragraph 14 above). They noted, however, that the investigation had failed to establish that he had in fact been detained by law-enforcement bodies. The identity of those responsible remained unknown.

115. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 for securing the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see {Cicek} v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001; and Luluyev v. Russia cited above, § 122).

116. The Court has found it established that Shamil Akhmadov was detained by State servicemen on 12 March 2001 during a security operation in Argun and was not seen alive thereafter (see paragraphs 87 - 92 above). The Government have not furnished any explanation for his detention and any documents of substance from the domestic investigation into his apprehension. The Court thus concludes that he was a victim of unacknowledged detention.

117. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation of the applicants" complaints that their relative had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, the Court"s findings above in relation to Article 2 and in particular the conduct of the investigation leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard Mr Akhmadov against the risk of disappearance.

118. Consequently, the Court finds that Shamil Akhmadov was held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. This constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.

V. Alleged violation of Article 6 of the Convention

119. The applicants stated that they had been deprived of access to a court, contrary to the provisions of Article 6 of the Convention, the relevant parts of which provide:

"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."

120. The applicants alleged that they had been denied effective access to a court because a civil claim for damages would have depended entirely on the outcome of the criminal investigation into the disappearance. In the absence of any findings by the investigators, they could not effectively apply to a court.

121. The Government disputed this allegation.

122. The Court finds that the applicants" complaint under Article 6 concerns essentially the same issues as those discussed under the procedural aspect of Article 2 and under Article 13. It should also be noted that the applicants submitted no information to prove their alleged intention to apply to a domestic court to claim compensation. In these circumstances, the Court finds that no separate issues arise under Article 6 of the Convention.

VI. Alleged violation of Article 13 of the Convention

read in conjunction with Articles 2, 3 and 5

123. The applicants complained that they had had no effective remedy in respect of the violations alleged under Articles 2, 3 and 5 of the Convention. They referred to Article 13 of the Convention, which provides:

"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."

124. The Government disagreed. They stated that the investigation was being conducted in accordance with the domestic legislation, and that the first applicant had been granted victim status and had every means of participating effectively in the proceedings.

125. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and infliction of treatment contrary to Article 3, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 - 162, ECHR 2002-IV; Assenov and Others, cited above, § 117; and {Suheyla Aydin} v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State"s obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 384, 18 June 2002, and Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).

126. In view of the Court"s findings above with regard to Articles 2 and 3, these complaints are clearly "arguable" for the purposes of Article 13 (see Boyle and Rice v. the United Kingdom, judgment of 27 April 1988, Series A No. 131, § 52). The applicants should accordingly have been able to avail themselves of effective and practical remedies capable of leading to the identification and punishment of those responsible and to an award of compensation, for the purposes of Article 13.

127. It follows that in circumstances where, as here, the criminal investigation into the disappearance and death was ineffective (see paragraphs 95 - 107 above) and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including the civil remedies suggested by the Government, was consequently undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.

128. Consequently, there has been a violation of Article 13 of the Convention in connection with Articles 2 and 3 of the Convention.

129. As regards the applicants" reference to Article 5 of the Convention, the Court refers to its findings of a violation of this provision set out above. In the light of this it considers that no separate issues arise in respect of Article 13 read in conjunction with Article 5 of the Convention, which itself contains a number of procedural guarantees related to the lawfulness of detention.

VII. Observance of Articles 34 and 38 § 1 (a)

of the Convention

A. Hindrance of the right to individual application

130. The applicant complained that she has been subjected to harassment in reprisal for her application to the Court. This complaint will be examined under Article 34 of the Convention, which reads:

"The Court may receive applications from any person... claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right."

131. The Government submitted that these allegations were unsubstantiated and not supported by anything other than the second applicant"s statements. The investigation of her complaint would continue.

132. The Court reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual application instituted by Article 34 that applicants should be able to communicate freely with the Court without being subjected to any form of pressure from the authorities to withdraw or modify their complaints. In this context, "pressure" includes not only direct coercion and flagrant acts of intimidation, but also other improper indirect acts or contacts designed to dissuade or discourage applicants from using a Convention remedy. The issue of whether or not contacts between the authorities and an applicant amount to unacceptable practices from the standpoint of Article 34 must be determined in the light of the particular circumstances of the case. In the context of the questioning of applicants about their applications under the Convention by authorities exercising a domestic investigative function, this will depend on whether the procedures adopted have involved a form of illicit and unacceptable pressure which may be regarded as hindering the exercise of the right of individual application (see, for example, Aydin v. Turkey, cited above, §§ 115 - 117; and Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 130, ECHR 2000-VII).

133. In the present case, the second applicant referred to serious incidents that had occurred in retaliation for her application to the Court. The Court notes with regret the Government"s failure to submit documents relating to the investigation of this complaint (see paragraphs 61 - 62 above). It notes, however, that the Government cited the absence of any medical records to corroborate the second applicant"s allegations concerning the injuries she and her children had sustained. It further notes that the Government referred to the record of the questioning of the second applicant"s neighbours and relatives, all of whom denied the incidents as presented by the second applicant. Finally, it notes that the applicant herself has not submitted any evidence of her allegations other than her statements, which have not been corroborated by other evidence in the domestic proceedings.

134. In short, the Court does not have sufficient material before it to conclude that the respondent Government have violated their obligations under Article 34 of the Convention by putting undue pressure on the second applicant in order to dissuade her from pursuing her application to the Court.

B. Failure by the Government to submit documents

requested by the Court

135. The Court reiterates, firstly, that proceedings in certain types of applications do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle whereby a person who alleges something must prove that allegation and, secondly, that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications.

136. This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. It is inherent in the proceedings relating to cases of this nature, where individual applicants accuse State agents of violating their rights under the Convention, that in certain instances it is only the respondent State that has access to information capable of corroborating or refuting these allegations. A failure on a Government"s part to submit such information which is in their hands without a satisfactory explanation may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 § 1 (a) of the Convention. In a case where the application raises issues of the effectiveness of the investigation, the documents of the criminal investigation are fundamental to the establishment of facts and their absence may prejudice the Court"s proper examination of the complaint both at the admissibility stage and at the merits stage (see {Tanrikulu} v. Turkey, cited above, § 70).

137. The Court observes that it has on several occasions requested the Russian Government to submit copies of the investigation files opened into the disappearances of the applicants" relative. The evidence contained in that file was regarded by the Court as crucial to the establishment of the facts in the present case. The Court notes, further, that it has found insufficient the reasons cited by the Government for refusing to disclose the requested documents (see paragraph 97 above). Having regard to the importance of cooperation by the respondent government in Convention proceedings and the difficulties associated with the establishment of the facts in cases such as the present one, the Court finds that the Russian Government fell short of their obligations under Article 38 § 1 of the Convention on account of their failure to submit copies of the documents requested in respect of Shamil Akhmadov"s disappearance.

VII. Application of Article 41 of the Convention

138. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Pecuniary damage

139. The applicants claimed damages in respect of Mr Akhmadov"s lost wages from the time of his arrest and subsequent disappearance. They claimed a total of 1,524,202 Russian roubles (RUR) under this head (44,236 euros (EUR)).

140. They claimed that Shamil Akhmadov had worked as a butcher prior to 1999. The submitted that, even though he was unemployed at the time of his arrest, it was reasonable to suppose that he would have found a job and earned at least the official minimum wage until 2034, when he would have reached life expectancy age for men in Russia. The applicants assumed that both they and Mr Akhmadov"s five minor children would have been financially dependent on him from March 2001 until the first applicant reached the age of 70 (that being the life expectancy for women in Russia) and their children reached the age of 18. They calculated his earnings for that period, taking into account an average 15% inflation rate and argued that each applicant could count on 30% and each child on 5% of the total of RUR 1,481,202.

141. The applicants also claimed the reimbursement of RUR 43,000 they had spent on Mr Akhmadov"s funeral.

142. The Government regarded these claims as based on suppositions and unfounded.

143. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicant and the violation of the Convention, and that this may, in an appropriate case, include compensation in respect of loss of earnings (see, among other authorities, {Cakici} cited above). Having regard to its above conclusions, it finds that there is a direct causal link between the violation of Article 2 in respect of the applicants" son and husband and the loss by the applicants of the financial support which he could have provided. The Court further finds that the loss of earnings also applies to the dependent children and that it is reasonable to assume that Mr Akhmadov would eventually have had some earnings from which the applicants would have benefited. Having regard to the applicants" submissions and the fact that Mr Akhmadov was not employed at the time of his apprehension, the Court awards EUR 15,000 to the applicants jointly in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Non-pecuniary damage

144. The applicants claimed EUR 20,000 each in respect of non-pecuniary damage for the suffering they had endured as a result of the loss of their son and husband, the indifference shown by the authorities towards them and the failure to provide any information about the fate of their relative.

145. The Government found the amount claimed exaggerated.

146. The Court has found a violation of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and death of the applicants" son and husband. The applicants themselves have been found to have been victims of a violation of Article 3 of the Convention in relation to the emotional distress and anguish they endured. The Court thus accepts that they have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards each of the applicants EUR 20,000, plus any tax that may be chargeable thereon.

C. Costs and expenses

147. The applicants were represented by the SRJI. They submitted a schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour for SRJI lawyers and EUR 150 per hour for SRJI senior staff. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicants" legal representation amounted to EUR 12,074, which comprised:

- EUR 700 for the preparation of the initial application;

- EUR 3,488 for the preparation and translation of additional submissions;

- EUR 150 for the correspondence related to the security threat;

- EUR 6,085 for the preparation and translation of the applicant"s reply to the Government"s memorandum;

- EUR 850 in connection with the preparation of additional correspondence with the Court;

- EUR 47 for postal expenses.

148. The applicants also claimed EUR 754 for administrative costs (corresponding to 7% of the legal fees).

149. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicant, but contended that the sum claimed was excessive for a non-profit organisation such as the SRJI.

150. The Court has to establish, first, whether the costs and expenses indicated by the applicants were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others cited above, § 220).

151. The Court notes that, under a contract entered into by the first applicant in November 2005, she agreed to pay the SRJI"s representative the costs and expenses incurred for representation before the Court, subject to delivery by the Court of a final judgment concerning the present application and to payment by the Russian Federation of the legal costs should these be granted by the Court. Having regard to the rates for the work of the SRJI lawyers and senior staff and to the administrative costs, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicants" representatives.

152. Further, it has to be established whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary. The Court notes that this case was relatively complex and required a substantial amount of research and preparation. It notes, however, that the applicants did not submit any observations on the merits and that the case involved very little documentary evidence, in view of the Government"s refusal to submit the case file. The Court thus doubts that research was necessary to the extent claimed by the representative.

153. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants and acting on an equitable basis, the Court awards them the amount of EUR 8,000, less EUR 715 received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any value-added tax that may be chargeable.

D. Default interest

154. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Dismisses the Government"s preliminary objection;

2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Shamil Akhmadov;

3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Shamil Akhmadov died;

4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of both applicants;

5. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Shamil Akhmadov;

6. Holds that no separate issues arise under Article 6 of the Convention;

7. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Articles 2 and 3 of the Convention;

8. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Article 5;

9. Holds that there has been no failure to comply with Article 34 of the Convention, in so far as the second applicant"s complains of undue pressure;

10. Holds that there has been a failure to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention in that the Government have refused to submit documents requested by the Court;

11. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the date of settlement:

(i) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of pecuniary damage to the applicants jointly;

(ii) EUR 20,000 (twenty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the first applicant;

(iii) EUR 20,000 (twenty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the second applicant;

(iv) EUR 7,285 (seven thousand two hundred eighty five euros) in respect of costs and expenses;

(v) any tax that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English, and notified in writing on 10 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Soren} NIELSEN

Registrar