(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЭДУАРД ЧИСТЯКОВ (EDUARD CHISTYAKOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 15336/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 9 апреля 2009 года)
По делу "Эдуард Чистяков против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Нины Ваич,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Ханлара Гаджиева,
Джорджио Малинверни,
Георга Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 19 марта 2009 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 15336/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) Эдуардом Николаевичем Чистяковым (далее - заявитель) 16 марта 2002 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 20 января 2006 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1952 году и проживает в г. Камышин Волгоградской области.
A. Рассмотрение дела судом первой инстанции
6. Заявитель работал экспертом в местном учреждении судебно-медицинской экспертизы. В связи с халатным отношением к своим профессиональным обязанностям в 2000 году он был уволен с работы. В марте 2001 г. он был обвинен в даче заведомо ложного заключения эксперта.
7. 30 мая 2001 г. Камышинский городской суд Волгоградской области признал заявителя виновным в соответствии с предъявленным обвинением и приговорил его к одному году исправительных работ с удержанием 20% заработка. Согласно Постановлению 2000 года об амнистии заявитель был освобожден от отбытия наказания.
8. 7 августа 2001 г. Волгоградский областной суд отменил приговор и прекратил производство по делу за отсутствием состава преступления. Суд считал, что данное преступление предполагало наличие прямого умысла, которое обстоятельствами дела установлено не было. Правила судебно-медицинской экспертизы трупа предписывают эксперту определять объем и методики экспертных исследований, руководствуясь министерскими инструкциями<*>. Непроведение заявителем полной экспертизы трупа было результатом выбора "ошибочных объема и методик".
--------------------------------
<*>Упомянутые правила указывают, что "этот вид экспертизы производят в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, постановлениями и решениями высших правоохранительных органов Российской Федерации по вопросам судебной экспертизы, Инструкцией о производстве судебно-медицинской экспертизы, настоящими Правилами, приказами, иными нормативными и методическими документами, издаваемыми Министерством здравоохранения Российской Федерации" (прим. переводчика).
B. Пересмотр дела в порядке надзора и второе разбирательство
9. По протесту исполняющего обязанности прокурора Волгоградской области от 21 сентября 2001 г. президиум областного суда отменил оба акта как недостаточно обоснованные и возвратил дело прокурору для нового расследования. Он указал следующее:
"Прекращая производство по делу, суд [кассационной инстанции] ссылался, прежде всего, на Правила судебно-медицинской экспертизы трупа, приложение к Приказу № 407 от 10 декабря 1996 г. ... Согласно пункту 1.11 Правил "объем и методики экспертных исследований при экспертизе трупа определяет судебно-медицинский эксперт, исходя из цели и задачи экспертизы, требований и обоснованности, и объективности экспертных выводов, указаний ведомственных нормативных, инструктивных и методических документов".
Так, суд кассационной инстанции постановил, что недостаточность объема экспертизы трупа, выполненной заявителем... имела место из-за неправильного выбора объема и методики исследования...
[М]атериалы дела не содержали всех нормативных документов относительно процесса экспертных исследований.
Следственный орган и суд пришли к выводу, что [заявитель] действовал с грубым нарушением вышеупомянутых Правил, основываясь только на извлечениях из этих Правил. Это не позволило провести более полное рассмотрение дела...".
Прокурор присутствовал на рассмотрении и высказал свои доводы президиуму областного суда. Заявитель утверждал, что ни он, ни его адвокат не были информированы об этом слушании и, следовательно, не могли на нем присутствовать.
10. После возобновления разбирательства 22 мая 2002 г. заявитель был признан виновным в соответствии с обвинением и приговорен к одному году исправительных работ с удержанием 10% его заработка. Согласно Постановлению 2000 года об амнистии заявитель был освобожден от отбытия наказания.
11. 9 июля 2002 г. областной суд отменил приговор суда от 22 мая 2002 г. и прекратил дело за истечением срока давности.
C. Пересмотр дела в порядке надзора и третье разбирательство
12. Пересмотрев дело в порядке надзора по протесту председателя областного суда, 20 сентября 2002 г. президиум областного суда отменил определение суда кассационной инстанции и вернул дело на новое кассационное рассмотрение. Президиум указал, что для прекращения дела в связи с истечением срока давности требовалось согласие подсудимого.
13. После нового кассационного слушания 15 октября 2002 г. областной суд оставил в силе приговор от 22 мая 2002 г.
14. 21 марта 2006 г. заместитель генерального прокурора Российской Федерации подал надзорное представление об отмене Определения от 15 октября 2002 года. 26 апреля 2006 г. Верховный суд России отменил акты от 20 сентября и 15 октября 2002 г. Верховный суд указал, что Уголовно-процессуальный кодекс, действующий с 1 июля 2002 г., не допускает прекращения уголовного дела в надзорном порядке. Кроме того, Верховный суд отметил, что областной суд ошибочно полагал, что для прекращения дела требовалось согласие заявителя. Таким образом, Определение от 9 июля 2002 г. было восстановлено в силе.
15. По-видимому, заявитель обжаловал Решение от 21 марта<*>2006 г. Судья Верховного суда отклонил его жалобу 7 июня 2007 г.
--------------------------------
<*>Вероятно, допущена опечатка. 21 марта судебные акты не принимались (прим. переводчика).
II. Применимое национальное законодательство
и процессуальные нормы
16. Соответствующие положения российского закона изложены в Постановлении Европейского суда по делу "Никитин против Российской Федерации" (Nikitin v. Russia) (жалоба № 50178/99, § 22 - 29, ECHR 2004).
17. В период, относящийся к обстоятельствам дела, решения об оправдании и прекращении дела не подлежали пересмотру в порядке надзора (статья 405 Уголовно-процессуального кодекса 2001 года).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции,
что касается Постановления суда надзорной инстанции
от 21 сентября 2001 г.
18. Заявитель жаловался, что постановление суда надзорной инстанции, которым было отменено Определение суда от 7 августа 2001 г., нарушило пункт 1 статьи 6 Конвенции. Он также утверждал, что ни он, ни его представитель не были уведомлены о заседании 21 сентября 2001 г. и поэтому не смогли на нем присутствовать. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в соответствующей части устанавливает следующее:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
A. Приемлемость жалобы
19. Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Отмена вступившего в силу судебного акта
20. Власти Российской Федерации утверждали, что Определение от 7 августа 2001 г. было отменено в пределах приемлемого срока, не нарушающего принцип юридической определенности.
21. Заявитель поддержал свое требование.
22. Европейский суд напоминает важность одного из фундаментальных аспектов верховенства права, а именно принципа правовой определенности, который, среди прочего требует, чтобы в случаях вынесения судами окончательного решения по делу это решение не ставилось бы под сомнение (см. Постановление Большой палаты по делу "Брумэреску против Румынии" ({Brumarescu}<*>v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). В специфическом контексте надзорной процедуры уголовного процесса Европейский суд ранее указывал, что это требование не является абсолютным и что любое решение, отклоняющееся от принципа, подлежит оценке с учетом пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, который прямо допускает возобновление производства по делу при возникновении вновь открывшихся обстоятельств или при существенных нарушениях, выявленных в предшествующем разбирательстве, которые могли бы повлиять на результат данного дела (см. Постановление Европейского суда "Никитин против Российской Федерации" (Nikitin v. Russia), жалоба № 50178/99, § 54 - 57, ECHR 2004-VIII; Постановление Европейского суда от 28 февраля 2006 г. по делу "Савинский против Украины" (Savinskiy v. Ukraine), жалоба № 6965/02, § 23; и Постановление Европейского суда от 29 июля 2008 г. по делу "Джерай против Албании" (Xheraj v. Albania), жалоба № 37959/02, § 51 - 61). Отмена вступившего в силу решения не допускается исключительно с целью его пересмотра и нового рассмотрения дела, но лишь с целью устранения фундаментальных ошибок.
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
23. Соответствующие факторы, которые должны быть приняты во внимание в этой связи, включают, в частности, последствия возобновления и любых последующих разбирательств для конкретной ситуации заявителя и то обстоятельство, было ли возобновление разбирательства обусловлено ходатайством самого заявителя; основания, в силу которых национальные власти пренебрегли окончательным решением в деле заявителя; соответствие данной процедуры требованиям национального законодательства; существование и применение процессуальных гарантий в национальной правовой системе, способных исключить злоупотребление этой процедурой со стороны властей страны; иные значимые обстоятельства дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Никитин против Российской Федерации", § 60; Решение Европейского суда от 9 марта 2006 г. по делу "Братякин против Российской Федерации" (Bratyakin v. Russia), жалоба № 72776/01; Постановление Европейского суда от 27 июля 2006 г. "Фадин против Российской Федерации" (Fadin v. Russia), жалоба № 58079/00, § 34; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Савинский против Украины", § 24 - 26). Кроме того, рассмотрение дела судом надзорной инстанции должно обеспечивать все процессуальные гарантии, предусмотренные пунктом 1 статьи 6 Конвенции, а также гарантировать общую справедливость всех судебных разбирательств (см. Постановление Европейского суда от 15 декабря 2005 г. "Ваньян против Российской Федерации" (Vanyan v. Russia), жалоба № 53203/99, § 63 - 68).
24. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отмечает, что окончательное решение, в соответствии с которым уголовное преследование против заявителя было прекращено за отсутствием состава преступления, было отменено в порядке надзора по протесту прокуратуры (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Фадин против Российской Федерации", § 34). Суд надзорной инстанции не просто возобновил производство, а возвратил дело следственным органам для дальнейшего расследования. Несомненно, это решение неблагоприятно сказалось на ситуации заявителя (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Никитин против Российской Федерации", § 18 и 60).
25. Европейский суд признает, что надзорное производство было возбуждено относительно быстро. Однако сам по себе этот факт недостаточен, чтобы оправдать отмену вступившего в силу решения. Европейский суд не принимает довода властей Российской Федерации о том, что рассмотрение дела в порядке надзора имело целью исправление фундаментальной ошибки, допущенной на предыдущих стадиях, которая могла повлиять на результат дела. В этом отношении Европейский суд учитывает мотивировочную часть постановления суда надзорной инстанции, который указывал, что суды первой и кассационной инстанций не располагали всеми относящимися к делу министерскими инструкциями и документами для вынесения решения (см. § 9 настоящего Постановления).
26. По мнению Европейского суда, простое утверждение о том, что суды первой и кассационной инстанций не имели всех соответствующих инструкций в полном объеме, не может само по себе в отсутствие судебной ошибки или серьезных нарушений процессуальных правил, злоупотребления полномочиями, явных ошибок в применении норм материального права или иных веских причин, вытекающих из интересов отправления правосудия, указывать на наличие существенного нарушения при предыдущем судебном разбирательстве (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Радчиков против Российской Федерации" (Radchikov v. Russia), жалоба № 65582/01, § 48). В противном случае бремя последствий ненадлежащего проведения властями предварительного расследования было бы полностью возложено на заявителя, и, что более важно, одно только предположение о наличии недостатков или ошибок в процедуре расследования, независимо от того, насколько малыми и незначительными они могут быть, создавало бы для стороны обвинения неограниченную возможность для злоупотребления процедурой путем требования о возобновлении производства по оконченным разбирательствам (там же). Европейский суд полагает, что обвиняемый должен извлекать выгоду из ошибок национальных органов. Другими словами, ответственность за любую ошибку, допущенную органами преследования или судом, должно нести государство, и ошибки не должны устраняться за счет заинтересованного лица.
27. Наконец, Европейский суд отмечает, что согласно национальному законодательству основания для пересмотра дела в порядке надзора идентичны основаниям для обычного обжалования. Такой порядок сам по себе не способствует защите правовой определенности и в данном случае привел к ситуации, когда суд надзорной инстанции удовлетворил требование об отмене определения, как если бы речь шла о процедуре кассационного обжалования, возобновив окончательно завершенное производство по делу по неясно сформулированным основаниям и без учета последствий своего решения для принципа правовой определенности.
28. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд заключил, что отмена Определения от 7 августа 2001 г. в надзорном порядке составляет нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
2. Процессуальные гарантии при рассмотрении
дела в порядке надзора
29. Власти Российской Федерации представили копии писем областного суда от 17 сентября 2001 г., направленные почтой заявителю и его представителю, в которых сообщалось о дате и времени слушаний, назначенных на 21 сентября 2001 г. К ним прилагалась копия прокурорского протеста.
30. Заявитель утверждал, что уведомление он не получал. Он указывал, что согласно национальному праву уведомление должно было быть отправлено заказным письмом, и что президиум суда не проверял, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен о заседании 21 сентября 2001 г.
31. Учитывая изложенное в § 28 настоящего Постановления, Европейский суд полагает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, были ли соблюдены процессуальные гарантии статьи 6 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции,
что касается Постановления суда надзорной инстанции
от 20 сентября 2002 г.
32. Заявитель жаловался, что Постановление суда надзорной инстанции от 20 сентября 2002 г., отменившее Определение от 9 июля 2002 г., нарушило пункт 1 статьи 6 Конвенции (приведенный выше).
33. Власти Российской Федерации утверждали, что 26 апреля 2006 г. Верховный суд отменил постановление суда надзорной инстанции. Этим действием Верховный суд признал нарушение Уголовно-процессуального кодекса, допущенное в отношении заявителя. Власти Российской Федерации заключили, что заявитель утратил статус жертвы.
34. Заявитель утверждал, что Постановление от 26 апреля 2006 г. было неудовлетворительным, так как, среди прочего, оно не обеспечило ему компенсацию за незаконное судебное преследование.
35. Европейский суд полагает, что эта часть жалобы связана с требованиями, рассмотренными выше, и что она должна также быть объявлена приемлемой. Однако, учитывая изложенное в § 28 настоящего Постановления, Европейский суд полагает, что нет необходимости рассматривать вопрос о том, отвечает ли разбирательство дела в порядке надзора в 2002 году требованиям статьи 6 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение
статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции
36. Заявитель также утверждал, ссылаясь на статью 4 Протокола № 7 к Конвенции, что надзорные процедуры нарушили его право не быть повторно судимым в уголовном порядке за преступление, за которое уже был оправдан.
37. Европейский суд полагает, что эта часть жалобы также является приемлемой. Однако с учетом выводов, сделанных в § 28 и 35 настоящего Постановления, Европейский суд полагает, что жалобы заявителя не затрагивают обособленного вопроса, относящегося к сфере действия Конвенции и Протоколов к ней (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда "Радчиков против Российской Федерации", § 55).
IV. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
38. Наконец, заявитель жаловался, что следственные органы проявляли медлительность в предъявлении ему обвинений, и что судья был пристрастен, поскольку написал письмо его прежнему работодателю.
39. Европейский суд рассмотрел прочие доводы, выдвинутые заявителем. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и постольку, поскольку предмет жалоб находится в его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части явно необоснованна и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
40. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
41. Заявитель требовал 125000 евро в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда. Он утверждал, что национальный суд не восстановил его в первоначальном положении в связи с приговором от 22 мая 2002 г., который имел обязательную силу после Постановления суда надзорной инстанции от 20 сентября 2002 г.
42. Власти Российской Федерации утверждали, что требуемая сумма является чрезмерной и необоснованной.
43. Европейский суд не усматривает наличие причинной связи между предполагаемым нарушением и материальным ущербом; поэтому он отклоняет это требование. С другой стороны, он присуждает заявителю 1000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
B. Процентная ставка при просрочке платежей
44. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу приемлемой в части надзорной процедуры, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в части надзорной процедуры 2001 года;
3) постановил, что отсутствует необходимость рассматривать процессуальную жалобу с точки зрения статьи 6 Конвенции;
4) постановил, что отсутствует необходимость рассмотрения вопроса о том, соответствовала ли надзорная процедура 2002 года требованиям статьи 6 Конвенции;
5) постановил, что обособленные вопросы в части статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции не возникают;
6) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 1000 евро (одну тысячу евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
7) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 апреля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF EDUARD CHISTYAKOV v. RUSSIA
(Application No. 15336/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 9.IV.2009)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Eduard Chistyakov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Nina {Vajic},
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 19 March 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 15336/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Eduard Nikolayevich Chistyakov ("the applicant"), on 16 March 2002.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 20 January 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having considered the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1952 and lives in the town of Kamyshin in the Volgograd Region.
A. First round of proceedings
6. The applicant was employed as an expert in the local Forensic Examinations Service. In 2000 he was accused of having been negligent in the discharge of his professional duties and was dismissed from his post. In March 2001 he was charged with having given a deliberately false expert opinion.
7. On 30 May 2001 the Kamyshin Town Court of the Volgograd Region convicted the applicant as charged and sentenced him to one year of correctional labour coupled with a fine amounting to 20% of his income. Under the Amnesty Act 2000 the applicant was absolved from serving his sentence.
8. On 7 August 2001 the Volgograd Regional Court overturned the judgment and discontinued the proceedings for want of corpus delicti. The court held that the offence required express malice, which had not been established on the facts of the case. The Rules on the Forensic Medical Examination of Corpses allowed the expert to determine the scope and methods of examination on the basis of ministerial instructions. The applicant"s failure to conduct a thorough corpse examination resulted from having chosen "the wrong scope and methods".
B. Supervisory review and second round of proceedings
9. On a supervisory request from the Volgograd Region Acting Prosecutor, on 21 September 2001 the Presidium of the Regional Court quashed both judgments for insufficient substantiation and remitted the case to the prosecutor for a new investigation. It held as follows:
"Ruling on the discontinuation of the case, the [appeal] court referred to the Rules on forensic examination of corpse, annexed to the Decree 407 of 10 December 1996... According to paragraph 1.11 of the Rules, "the scope and method of the expert examination of a corpse is determined by the expert, taking account of the aim and objectives of the examination, the requirements of substantiation and objectivity of the expert"s conclusions, directions of the normative instructions and guidelines."
So, the appeal court ruled that the insufficiency of the corpse examination carried out by the applicant... had been due to his wrong choice as regards the scope and method of examination...
[T]he case file did not contain all normative documents regarding the process of an expert examination.
The investigating authority and the court concluded that [the applicant] had acted in gross disregard of the above Rules, only on the basis of excerpts from these Rules. This did not allow for a thorough examination of the case..."
The prosecutor was present at the hearing and made submissions to the Presidium of the Regional Court. According to the applicant, neither he nor his counsel was apprised of this hearing and consequently could not attend it.
10. In the resumed proceedings, on 22 May 2002 the applicant was convicted as charged and sentenced to one year of correctional labour coupled with a fine amounting to 10% of his income. Under the Amnesty Act 2000 the applicant was absolved from serving his sentence.
11. On 9 July 2002 the Regional Court set aside the judgment of 22 May 2002 and discontinued the proceedings as time-barred.
C. Supervisory review and third round of proceedings
12. On a supervisory review request from the President of the Regional Court, on 20 September 2002 the Presidium of the Regional Court quashed the appeal judgment and remitted the case to the appeal court. The supervisory instance court stated that the defendant"s consent should have been obtained for a discontinuation due to the expiry of the limitation period.
13. After a fresh appeal hearing on 15 October 2002, the Regional Court upheld the judgment of 22 May 2002.
14. On 21 March 2006 the Deputy Prosecutor General of the Russian Federation lodged a supervisory review request with a view to quashing the judgment of 15 October 2002. On 26 April 2006 the Supreme Court of Russia quashed the judgments of 20 September and 15 October 2002. The Supreme Court indicated that the Code of Criminal Procedure in force since 1 July 2002 did not allow supervisory review of a court decision to discontinue a criminal case. In addition, the Supreme Court stated that the Regional Court had mistakenly considered that the applicant"s consent to the discontinuation of the case had been necessary. The judgment of 9 July 2002 was thereby reinstated in legal force.
15. It appears that the applicant appealed against the judgment of 21 March 2006. On 7 June 2007 a judge of the Supreme Court dismissed his appeal.
II. Relevant domestic law and practice
16. The relevant provisions of Russian law are outlined in the judgment of Nikitin v. Russia (No. 50178/99, §§ 22 - 29, ECHR 2004).
17. At the relevant time, acquittals and decisions to discontinue the proceedings could not be subject to supervisory review (Article 405 of the Code of Criminal Procedure 2001).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
as regards the supervisory ruling of 21 September 2001
18. The applicant complained that this supervisory ruling which set aside the judgment of 7 August 2001, had violated Article 6 § 1 of the Convention. He also alleged that neither he nor his representative had been apprised of the hearing on 21 September 2001 and therefore could not attend it. Article 6 § 1 reads, in so far as relevant, as follows:
"In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time... by [a]... tribunal..."
A. Admissibility
19. The Court notes that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Quashing of the final judgment
20. The Government submitted that the judgment of 7 August 2001 was quashed within an acceptable period of time not breaching the principle of legal certainty.
21. The applicant maintained his complaint.
22. The Court reiterates the importance of one of the fundamental aspects of the rule of law, namely the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII). In the specific context of supervisory review in criminal cases, the Court has previously held that this requirement is not absolute and that any decision deviating from the principle must be assessed in the light of Article 4 § 2 of Protocol No. 7, which expressly permits a State to reopen a case due to the emergence of new facts, or where a fundamental defect is detected in the previous proceedings which was capable of affecting the outcome of the case (see Nikitin v. Russia, No. 50178/99, §§ 54 - 57, ECHR 2004-VIII; Savinskiy v. Ukraine, No. 6965/02, § 23, 28 February 2006, and Xheraj v. Albania, No. 37959/02, §§ 51 - 61, 29 July 2008). A review of a final and binding judgment should not be granted merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case, but rather to correct judicial errors and miscarriages of justice.
23. The relevant considerations to be taken into account in this connection include, in particular, the effect of the reopening and any subsequent proceedings on the applicant"s individual situation and whether the reopening resulted from the applicant"s own request; the grounds on which the domestic authorities revoked the finality of the judgment in the applicant"s case; the compliance of the procedure at issue with the requirements of the domestic law; the existence and operation of procedural safeguards in the domestic legal system capable of preventing abuses of this procedure and other pertinent circumstances of the case (see Nikitin, cited above, § 60; Bratyakin v. Russia (dec.), No. 72776/01, 9 March 2006; Fadin v. Russia, No. 58079/00, § 34, 27 July 2006; and Savinskiy, cited above, §§ 24 - 26). Furthermore, proceedings before the supervisory-review court should afford the procedural safeguards of Article 6 § 1 and must ensure the overall fairness of the proceedings (see Vanyan v. Russia, No. 53203/99, §§ 63 - 68, 15 December 2005).
24. Turning to the present case, the Court observes that the final judgment by which the criminal proceedings against the applicant had been discontinued for want of corpus delicti, was quashed at the prosecution"s request (see, by contrast, Fadin, cited above, § 34). The supervisory-instance court did not simply resume the proceedings, but remitted the case to the investigating authority for further investigation. Undoubtedly, that decision adversely affected the applicant"s individual situation (see, by contrast, Nikitin, cited above, §§ 18 and 60).
25. The Court accepts that the supervisory review proceedings were initiated within a relatively short period of time. However, that factor alone is not sufficient to justify the quashing of the final judgment in the applicant"s case. The Court does not accept the Government"s argument that the supervisory review was aimed at the correction of the fundamental defect in the previous proceedings which might affect the outcome of the case. In that respect the Court has had regard to the reasoning of the reviewing court, which stated that the trial and appeal courts had not had at their disposal all relevant ministerial instructions and documents to decide the case (see paragraph 9 above).
26. In the Court"s opinion, the mere consideration that the trial and appeal courts had not had regard to all relevant instructions cannot in itself, in the absence of jurisdictional errors or serious breaches of court procedure, abuses of power or any other weighty reasons stemming from the interests of justice, indicate the presence of a fundamental defect in the previous proceedings (see Radchikov v. Russia, No. 65582/01, § 48, 24 May 2007). Otherwise, the burden of the consequences of the authorities" lack of diligence during the pre-trial investigation would be shifted entirely onto the applicant and, more importantly, the mere allegation of a shortcoming or failure in the investigation, however minor and insignificant it might be, would create an unrestrained possibility for the prosecution to abuse process by requesting the reopening of finalised proceedings (ibid.). The Court considers that the mistakes or errors of the national authorities should serve to the benefit of the defendant. In other words, the risk of any mistake made by the prosecuting authority or a court must be borne by the state and the errors must not be remedied at the expense of the individual concerned.
27. Finally, the Court notes that the grounds for supervisory review were identical to the grounds for an appeal under the domestic law. Such arrangement was in itself slightly conducive to the protection of legal certainty and, in the present case, led to a situation where the supervisory review court had dealt with the request for quashing as if in ordinary appeal proceedings and had reopened the finalised proceedings on vaguely formulated grounds and without considering the implication of its decision for legal certainty.
28. In view of the above considerations, the Court finds that the quashing of the judgment of 7 August 2001 by way of supervisory review amounted to a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
2. Procedural guarantees in supervisory review proceedings
29. The Government submitted copies of the letters of 17 September 2001 which the Regional Court sent by mail to the applicant and his representative informing them of the date and time of the hearing on 21 September 2001. A copy of the prosecutor"s supervisory request had been enclosed therewith.
30. The applicant maintained that he had not received any such notification. He contended that under national law a notification should have been by registered mail and that the Presidium court did not verify whether the applicant had been duly notified of the hearing on 21 September 2001.
31. In view of the finding made in paragraph 28 above, the Court considers that it is not necessary to examine whether the procedural guarantees of Article 6 of the Convention were complied with.
II. Alleged violation of Article 6 of the Convention
as regards the supervisory ruling of 20 September 2002
32. The applicant complained that the supervisory ruling of 20 September 2002, which set aside the judgment of 9 July 2002, had violated Article 6 § 1 of the Convention (cited above).
33. The Government submitted that on 26 April 2006 the Supreme Court had quashed the supervisory ruling in question. By doing so, the Supreme Court acknowledged the violation of the Code of Criminal Procedure in respect of the applicant. The Government concluded that the applicant had lost his victim status.
34. The applicant submitted that the decision of 26 April 2006 had not been satisfactory, in particular because it had not afforded him compensation for unlawful prosecution.
35. The Court considers that this part of the application is linked to the complaint examined above and that, therefore, it should also be declared admissible. However, having regard to the conclusions in paragraph 28 above, the Court considers that it is not necessary to examine whether the 2002 supervisory review proceedings complied with Article 6 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 4 of Protocol No. 7
36. The applicant also contended under Article 4 of Protocol No. 7 that the supervisory review proceedings had constituted a violation of his right not to be tried again in criminal proceedings for an offence of which he had been finally acquitted.
37. The Court considers that this part of the application is likewise admissible. However, having once more regard to the conclusions in paragraphs 28 and 35 above, the Court considers that the applicant"s complaints raise no separate issue under the Convention and its Protocols (see Radchikov, cited above § 55).
IV. Other alleged violations of the Convention
38. Lastly, the applicant complained that the investigating authorities were slow in bringing charges against him and that the trial judge had been biased in that he had written a letter to his former employer.
39. The Court has examined the remainder of the applicant"s complaints as submitted by him. However, having regard to all the material in its possession, it finds that these complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
40. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
41. The applicant claimed 125,000 euros (EUR) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage. He claimed that the domestic court refused to reinstate him in his post with reference to the judgment of 22 May 2002 which was in force after the supervisory ruling of 20 September 2002.
42. The Government submitted that the amount claimed was excessive and unsubstantiated.
43. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim. On the other hand, it awards the applicant EUR 1,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
B. Default interest
44. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the supervisory rulings admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention on account of the 2001 supervisory review proceedings;
3. Holds that there is no need to examine the procedural complaint under Article 6 of the Convention;
4. Holds that there is no need to examine whether the 2002 supervisory review proceedings complied with Article 6 of the Convention;
5. Holds that no separate issue arises under Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention;
6. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,000 (one thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
7. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 9 April 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar