[неофициальный перевод
с английского]*
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ЧАСТИЧНОЕ РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ N 62208/00,
ПОДАННОЙ ВЛАДИМИРОМ МАДЕСТОВИЧЕМ ЛАБЗОВЫМ
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
(Страсбург, 28 февраля 2002 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая 28 февраля 2002 г. Палатой в составе:
____________________________
*Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева и Е.В. Крючковой.
Х.Л. Розакиса - председателя Палаты,
Ф. Тюлькенс,
Дж. Бонелло,
Э. Левитса,
С. Ботучаровой,
А. Ковлера,
Э. Штайнер - судей,
и с участием С. Нильсона - заместителя секретаря секции,
рассмотрев вышеупомянутую жалобу, поданную 8 июня 2000 г. и зарегистрированную 25 октября 2000 г.,
проведя обсуждение,
принял следующее Решение:
ОСНОВНЫЕ ФАКТЫ
Заявитель, Владимир Мадестович Лабзов, является гражданином Российской Федерации, 1956 г.р., проживает в г. Чебоксары. В Суде его интересы представляет его жена, Татьяна Альбертовна Лабзова.
A. Обстоятельства дела
Относящиеся к данному делу факты, как они были представлены заявителем, могут быть изложены следующим образом.
1. Арест заявителя и его содержание под стражей
11 января 2000 г. в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по обвинению в мошеннических действиях при управлении делами компании и незаконном присвоении ее имущества и средств. В последующем данное обвинение было переквалифицировано на растрату.
5 апреля 2000 г. следователь, которому было поручено данное дело, вынес постановление об аресте заявителя. 10 апреля 2000 г. это постановление было утверждено прокурором Чебоксарского района Чувашской Республики. В тот же день заявитель, которому было официально предъявлено обвинение в совершении указанного преступления, был арестован и взят под стражу.
Заявитель следующим образом описывает события, которые имели место 10 апреля 2000 г. в кабинете проводившего следствие сотрудника. По его утверждению, в кабинете находились, по крайней мере, семеро сотрудников милиции, которые оказывали на него психологическое и физическое давление. Они принудили его заменить выбранного им самим адвоката на предложенную ими кандидатуру. Заявителю не позволили делать письменные пометки, а также высказывать соображения относительно представленных в качестве доказательств материалов. Просьба заявителя доставить его к прокурору была встречена смехом и оскорблениями. Его письменное обращение относительно проведения судебной проверки законности его ареста было порвано следователем. Ему не была вручена копия обвинения. Когда заявитель почувствовал себя плохо и попросил вызвать "скорую помощь", его просьба была оставлена без внимания.
Заявитель в полусознательном состоянии был доставлен четырьмя сотрудниками специального милицейского подразделения в изолятор временного содержания при МВД Чувашской Республики. Поскольку в течение последовавшей ночи его состояние ухудшилось, 11 апреля 2000 г. заявитель был переведен в госпиталь, расположенный на территории исправительно-трудовой колонии ЮЛ 34/4 Управления исполнения наказаний Министерства юстиции Республики Чувашия. Там он находился до 16 мая 2000 г. За время его пребывания там ему был постановлен диагноз, связанный с состоянием сердца. Впоследствии заявитель был переведен в СИЗО 15/2 г. Цивильска.
2. Судебная проверка законности содержания заявителя
под стражей и его последующее освобождение
12 апреля 2000 г. заявитель подал жалобу относительно судебной проверки законности его содержания под стражей. Его адвокат подал аналогичную жалобу. Тюремная администрация переправила данную жалобу в Суд 19 апреля 2000 г., то есть позднее 24-часового срока, установленного Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР (ч. 2 ст. 220.1). 20 апреля 2000 г. Калининский районный суд г. Чебоксары вынес Решение о необоснованности жалобы. Суд посчитал, что положением предусматривается судебная проверка законности заключения под стражу до начала судебного процесса, когда какое-либо лицо содержится в изоляторе временного содержания, в следственном изоляторе или тюрьме, специально предназначенной для заключенных или временно содержащихся под стражей лиц; заявитель содержался в тюремной больнице, которая не подпадает ни под одну из перечисленных категорий учреждений.
Данное Решение было вручено заявителю 20 апреля 2000 г., и он со своим адвокатом подал жалобу на том основании, что, хотя он формально содержался в тюремном госпитале, это учреждение имело все признаки тюрьмы - такие как решетки на окнах, запирающиеся на ключ двери, охранники, забор из двух рядов колючей проволоки под высоким напряжением, сторожевые собаки и вышки.
1 июня 2000 г. жалоба заявителя в отношении этого Решения была отклонена Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики, которая поддержала выводы нижестоящего суда относительно характера содержания в упомянутой тюремной больнице.
14 июля 2000 г. начальник Управления исполнения наказаний Министерства юстиции Чувашской Республики уведомил адвокатов заявителя о том, что вышеуказанный тюремный госпиталь действительно может быть использован для содержания находящихся под стражей лиц.
Как только заявитель был переведен из тюремного госпиталя в СИЗО 15/2 г. Цивильска, было подано новое ходатайство с просьбой об освобождении. 19 мая 2000 г. это ходатайство было отклонено Цивильским районным судом Чувашской Республики, а 8 июня 2000 г., после попытки опротестовать это Решение, - Верховным Судом Чувашской Республики на основании тяжести обвинения. Ходатайство заявителя относительно пересмотра Решения в порядке надзора также не увенчалось успехом.
16 июня 2000 г. два адвоката заявителя внесли новое ходатайство о его освобождении. 27 июня 2000 г. Цивильский районный суд вынес Решение о неприемлемости этой жалобы на том основании, что вопрос о законности содержания заявителя под стражей уже был предметом судебной проверки (в ходе разбирательства, которое закончилось вынесением Решения Верховного Суда Чувашской Республики от 8 июня 2000 г.). Это определение было поддержано при рассмотрении жалобы Верховным Судом Чувашской Республики 13 июля 2000 г.
В период с 16 июня по 22 июля 2000 г. заявитель был вновь вынужденно госпитализирован. Хотя в медицинском отчете указывалось, что заявитель нуждается в специальном лечении по поводу сердца, 22 июля 2000 г. он был опять возвращен в упоминавшийся следственный изолятор, где его поместили в специальную "карантинную" камеру. Как утверждает заявитель, условия содержания в этой камере были особенно плохими: восемьдесят заключенных находились в полузатопленном подвальном помещении площадью в 30 квадратных метров. Страдания заявителя усугублялись чрезмерной влажностью, отсутствием вентиляции и жизненно необходимых лекарств.
31 июля 2000 г. уголовное преследование заявителя было прекращено в соответствии с законом об амнистии, принятым национальным законодательным органом 26 мая 2000 г. На следующий день заявитель был освобожден из-под стражи.
3. Представление женой заявителя его интересов
11 апреля 2000 г. жена заявителя, которая была уполномочена им действовать от его имени, подала жалобу относительно его содержания под стражей в Калининский районный суд г. Чебоксары, который 16 апреля 2000 г. отказался рассматривать эту жалобу на том основании, что она была подана близким родственником заявителя, а не самим заявителем лично или его адвокатом. Хотя жене заявителя было разрешено выступать на стороне защиты на судебном процессе, если бы таковой когда-либо состоялся, она не была допущена к участию в разбирательстве на более ранней стадии, поскольку в соответствии с национальными уголовно-процессуальными нормами лица, не являющиеся членами коллегии адвокатов, не имеют права действовать в качестве адвокатов на стадии до начала судебного процесса. Как представляется, жалоба с целью опротестовать Решение от 16 апреля 2000 г. не подавалась.
B. Относящиеся к делу
положения национального законодательства
Статья 220.2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР предусматривает, что судом, обладающим юрисдикцией в отношении рассмотрения ходатайства о судебной проверке законности содержания под стражей до начала судебного процесса, должен быть суд, действующий на территории, на которой содержится обвиняемый.
В Федеральном законе "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" указывается, что лица, подозреваемые или обвиняемые в совершении преступлений, могут содержаться в следственных изоляторах, изоляторах временного содержания и, в некоторых случаях, в тюремных учреждениях, где отбывают наказание заключенные.
Статьей 220.1 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР предусматривается, что судебная проверка законности содержания под стражей может быть инициирована только содержащимся под стражей лицом, его адвокатом или законным представителем. В соответствии со ст. 47 УПК РСФСР родственникам не дозволяется действовать в качестве адвокатов на стадии до начала уголовного разбирательства в суде.
Подпунктом "б" п. 8 Постановления Государственной Думы Российской Федерации от 26 мая 2000 г. "Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" предусматривается, что лица, имеющие инвалидность I и II группы, подлежат амнистированию в отношении правонарушений, в которых они обвиняются, совершенных до вступления данного Постановления в силу.
C. Оговорка Российской Федерации
Ратификационная грамота по Конвенции, сданная на хранение Российской Федерацией 5 мая 1998 г., содержит следующую оговорку:
"Российская Федерация в соответствии со статьей 64 Конвенции заявляет, что положения пунктов 3 и 4 статьи 5 не препятствуют: временному применению, санкционированному абзацем вторым пункта 6 раздела второго Конституции Российской Федерации, порядка ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, установленного частью 1 статьи 11, частью 1 статьи 89, статьями 90, 92, 96, 96.1, 96.2, 97, 101 и 102 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР от 27 октября 1960 года, с последующими изменениями и дополнениями...".
Часть 1 статьи 11 УПК РСФСР "Неприкосновенность личности":
"Никто не может быть подвергнут аресту иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора...".
Часть 1 статьи 89 УПК РСФСР "Применение мер пресечения":
"При наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд вправе применить в отношении обвиняемого одну из следующих мер пресечения: подписку о невыезде, личное поручительство или поручительство общественных организаций, заключение под стражу".
СУТЬ ЖАЛОБЫ
1. В соответствии с п. 3 ст. 5 Конвенции заявитель жалуется на то, что он не был доставлен к судье для подтверждения законности его задержания.
2. Кроме того, заявитель настаивает, что его содержание под стражей является актом произвола и неоправданно жесткой мерой пресечения. При этом он ссылается на ст. 5 и 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 4 к ней. Он, в частности, утверждает, что не имел намерения скрыться или заняться преступной деятельностью, в любом случае плохое состояние его здоровья не позволило бы ему сделать этого. Кроме того, по его словам, выдвинутое против него обвинение было необоснованным.
3. Ссылаясь на п. 3 и 4 ст. 5 Конвенции, заявитель жалуется на отказ судебных органов заняться рассмотрением его ходатайства об освобождении, поданного им в период пребывания в госпитале, а также на те обстоятельства, что мешали передаче его жалоб в судебные органы. В частности, он особо подчеркивает, что ходатайство об освобождении от 12 апреля 2000 г. не было передано в суд вплоть до 19 апреля 2000 г., несмотря на 24-часовой срок, предусматриваемый Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР.
4. Помимо этого, заявитель, в соответствии с подп. "c" п. 3 ст. 6, жалуется на отказ национальных судебных органов провести проверку в отношении ходатайства об освобождении, поданного его женой.
5. Ссылаясь на ст. 2 и 3 Конвенции, заявитель жалуется на плохие условия содержания в тюрьме, в которой он находился. Как он утверждает, эти условия представляли угрозу его жизни.
6. Со ссылкой на п. 2 ст. 6 и п. 1 ст. 7 заявитель указывает, что тот факт, что обвинение против него было снято по постановлению об амнистии, представляет собой признание его виновным без надлежащего судебного процесса и лишает его права на получение компенсации, как это записано в п. 5 ст. 5.
7. И, наконец, ссылаясь на различные положения Конвенции, в частности, ст. 1, 2, подп. "a" п. 3 ст. 6, п. 1 ст. 7, ст. 8, 10 и 13, заявитель жалуется на процессуальные нарушения в ходе следствия и оспаривает само обвинение по существу.
ВОПРОСЫ ПРАВА
1. В соответствии с п. 3 ст. 5 Конвенции заявитель жалуется, что его не доставили к судье по задержании. В пункте 3 ст. 5, в части, касающейся данного дела, говорится следующее:
"3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью...".
Прежде всего Суд обращает внимание на оговорку Российской Федерации в отношении определенных положений п. 3 ст. 5 Конвенции. Суд отмечает, что данная оговорка относится, в частности, к ч. 1 ст. 11 и ч. 1 ст. 89 Уголовно-процессуального кодекса, в соответствии с которыми какое-либо лицо может быть заключено под стражу по решению прокурора без необходимости в таком случае в проведении судебной проверки законности содержания под стражей.
Суд должен рассмотреть вопрос о том, отвечает ли упомянутая оговорка требованиям ст. 57 Конвенции (бывшей ст. 64), которой предусматривается право любой Высокой Договаривающейся Стороны сделать оговорку к "любому конкретному положению Конвенции".
Чтобы иметь силу, любая оговорка должна удовлетворять следующим условиям: 1) она должна быть сделана на момент подписания Конвенции или ее ратификации; 2) она должна соотноситься с определенными действующими законами на момент ратификации; 3) она не должна носить общего характера; и 4) она должна содержать краткое изложение соответствующего закона.
Что касается первого и второго условий, то, как отмечает Суд, вышеуказанная оговорка содержалась в ратификационной грамоте и сформулирована так, чтобы исключить из сферы действия п. 3 и 4 ст. 5 Конвенции временное применение определенных положений Уголовно-процессуального кодекса, упомянутых в тексте оговорки и относящихся