Постановление Европейского суда по правам человека от 04.10.2007 Дело Махаури (makhauri) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "МАХАУРИ (MAKHAURI) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 58701/00)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 4 октября 2007 года)

В деле "Махаури против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Лукиса Лукаидеса,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Ханлара Гаджиева,

Дина Шпильманна,

Сверре-Эрика Йебенса, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 13 сентября 2007 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 58701/00, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Хееди Шамиловной Махаури (далее - заявительница) 20 июня 2000 г.

2. Интересы заявительницы представляли юристы неправительственной правозащитной организации "Европейский центр по защите прав человека - Мемориал" (NGO EHRAC/Memorial Human Rights Centre) (далее - организация "Мемориал"). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявительница утверждала, что российские военнослужащие причинили ей огнестрельное ранение в январе 2000 г. в г. Грозном, Чечня. Заявительница утверждала, что были нарушены статьи 2, 3 и 13 Конвенции.

4. Решением от 18 мая 2006 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

5. После того, как, проконсультировавшись со сторонами, Палата Суда приняла решение, что не было необходимости в проведении устных слушаний (пункт 3 правила 59 Регламента Суда in fine<*>), стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.

--------------------------------

<*>In fine (лат.) - в конце (прим. переводчика).

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявительница родилась в 1959 году и проживала в г. Грозном, Чечня. В настоящее время она проживает в Республике Ингушетия.

7. Доводы сторон относительно фактов, касающихся обстоятельств предполагаемого нападения на заявительницу и последовавшего расследования, приведены ниже, в разделе "A". Описание материалов, представленных властями Российской Федерации, содержится в разделе "B".

A. Доводы сторон

1. Нападение на заявительницу (версия заявительницы)

8. В апреле 2004 г. заявительница представила подробное изложение событий, касавшихся нападения на нее. Она утверждала, что до 1999 года проживала в селении<*>Ташкала Старопромысловского района г. Грозного по адресу: ул. Пугачева, д. 201. Она жила в собственном доме вместе со своим мужем и пятью детьми, 1980, 1982, 1986, 1987 и 1997 годов рождения. В сентябре 1999 г. четверо старших детей заявительницы переехали в Республику Ингушетия, где проживали родственники заявительницы, в то время как сама же заявительница вместе со своим мужем и младшим ребенком осталась в г. Грозном, поскольку необходимо было следить за домом и имуществом.

--------------------------------

<*>Жители г. Грозного традиционно называют "селениями" микрорайоны Старопромысловского района, например, Ташхала, Алды, Черноречье и т.д., хотя в административном смысле эти районы являются частью города (прим. Секретариата Европейского суда).

9. В октябре 1999 г. в Чечне возобновились боевые действия между федеральными силами и чеченскими боевиками. Город Грозный и его окрестности подверглись массированной бомбардировке. Старопромысловский район, расположенный в центральной и северной частях города, обстреливался авиацией и артиллерией. Заявительница утверждает, что большинство жителей района переехали в более безопасные места. После ожесточенных боев в конце декабря 1999 г. российские федеральные силы начали восстанавливать контроль над городом с его северной части, а к концу января 2000 г. федеральные силы заняли центральную часть г. Грозного.

10. В конце октября 1999 г. заявительница с семьей, спасаясь от обстрелов, также перебралась в Республику Ингушетия. Там они сняли жилье в станице Нестеровская. В станице заявительница встретила свою соседку из г. Грозного, Ларису (также известную как Сацита) Д.

11. 20 января 2000 г. заявительница посмотрела программу общероссийского телеканала ОРТ о ситуации в г. Грозном. Предположительно, в репортаже сообщалось, что селение Ташкала полностью находилось под контролем федеральных сил и что туда начали возвращаться мирные жители. Заявительница и Лариса Д. решили отправиться в г. Грозный, чтобы проверить свои дома. Кроме того, заявительница хотела забрать из дома документы, касавшиеся ее детей.

12. Утром 21 января 2000 г. заявительница и Лариса Д. отправились в г. Грозный. Заявительница взяла с собой свой паспорт и 500 рублей, 100 из которых она заплатила за проезд в автобусе до окраины г. Грозного. Ночь с 21 на 22 января 2000 г. они провели у родственников заявительницы в г. Грозном. 22 января 2000 г. на федеральном блокпосту, где уже стояли 20 женщин в ожидании прохода через него, заявительница и Лариса Д. встретили еще одну соседку из селения Ташкала, Нуру Т., которая также узнала из новостей о возвращении в поселок мирных жителей. Фамилию Нуры заявительница в то время не знала. Нура присоединилась к ним, и они втроем пошли в селение Ташкала.

13. Когда они дошли до дома заявительницы, то увидели, что дом был разрушен. Заявительница не смогла найти документы, за которыми приехала. Женщины успокоили заявительницу, и все трое направились к дому Ларисы Д., также находившемуся на улице Пугачева. Пройдя один квартал, они увидели в 60 - 90 метрах впереди от себя группу из 30 - 40 военнослужащих и три или четыре бронетранспортера (далее - БТР). Военнослужащие выносили ценные вещи из дома и грузили их на БТР. Заявительница и две другие женщины слышали рассказы о том, как солдаты убивали свидетелей их мародерства, поэтому женщины очень испугались. Они быстро повернули, чтобы уйти, однако солдаты заметили их, приказали им подойти и потребовали предъявить документы. Военнослужащие были одеты в камуфлированную форму, говорили по-русски и обращались друг к другу как "Леха" и "Магомед". Некоторые из военнослужащих говорили по-русски с акцентом, и заявительница предположила, что они были уроженцами Северного Кавказа.

14. Паспорта заявительницы и других женщин были в порядке, и все трое имели постоянную регистрацию в г. Грозном. Военнослужащие проверили паспорта женщин и приказали вынуть содержимое из сумок и карманов. Затем военнослужащие спросили, не забыли ли женщины чего-нибудь, однако последние были настолько напуганы, что не поняли, что военнослужащие, вероятно, имели в виду "ценные вещи". Военнослужащие предъявили им обвинение в том, что они являлись информаторами боевиков и приказали им залезть в БТР с целью доставки их в комендатуру для установления личности. Заявительницы испугались залезать в БТР и попросили разрешения идти в комендатуру пешком. Женщинам разрешили идти пешком, но предварительно завязали им глаза их собственными шарфами. Женщины спросили, зачем им завязывают глаза, на что солдаты им грубо ответили, что "таков приказ командира".

15. Они прошли около 50 метров, после чего военнослужащие привели женщин во двор разрушенного дома. Заявительница шла первой, две других женщины следовали за ней. Заявительница почувствовала неладное, сняла шарф с глаз и увидела, что на нее направлен автомат. Военнослужащие выстрелили вверх, заставляя женщин подойти к входу в полуразрушенный сарай. Женщины начали плакать и просить о пощаде. Нура подошла к военнослужащим, в то время как заявительница и Лариса Д. остались стоять у входа в сарай, и стала спрашивать, что военнослужащим было от них (женщин) нужно, и просила пощадить их жизни. Один из военнослужащих выстрелил Нуре в голову. Затем военнослужащие стреляли в Ларису и заявительницу. Лариса стояла перед заявительницей, поэтому большинство пуль попало именно в нее. Заявительница также была ранена. Она упала, ударившись головой о бетонную ступеньку, и потеряла сознание.

16. Заявительница пришла в себя от боли в ухе, когда один из солдат сорвал с нее золотую сережку. Они также сняли с заявительницы кольцо и сорвали с шеи цепочку. Заявительница поняла, что ей необходимо притвориться мертвой или ее убьют. Потом она вновь потеряла сознание.

17. Второй раз заявительница пришла в себя от сильной боли в ноге, и когда она открыла глаза, то увидела, что Лариса и она лежали почти внутри сарая, а их ноги - под подожженным матрасом - снаружи на ступеньках сарая. Матрас тлел, поскольку был слишком сырым, чтобы гореть, но заявительница почувствовала запах солярки и поняла, что она была разлита повсюду. Нога заявительницы была обожжена. Тело Нуры лежало в нескольких метрах от нее. Затем заявительница услышала, как машина завелась и уехала. Она выбралась из сарая, сделала несколько шагов и опять потеряла сознание.

18. К тому времени, когда заявительница пришла в себя, она потеряла много крови и была слишком слаба. Она не могла идти, поэтому выползла на улицу. Заявительница проползла около 300 метров до подвала пятиэтажного дома по улице Резной, в котором, она знала, кто-то жил. Когда она доползла до подвала, было уже темно. Заявительница стала стучать по трубе, которая шла вниз, в подвал, и ее подобрали какие-то пожилые женщины, которые жили там. Они отнесли заявительницу в подвал, где ей оказали медицинскую помощь. У заявительницы было сквозное ранение - пуля попала в ее правую руку и вышла в районе шеи с левой стороны.

19. На следующий день женщины рассказали заявительнице, что ее искали военнослужащие, поскольку на месте расстрела они не обнаружили ее тела. Военнослужащие спустились в подвал, но женщины одели заявительницу в свою одежду и сказали военнослужащим, что это одна из них. От этих женщин заявительница узнала о том, что 10 - 12 дней назад с ними в подвале жили две девушки с улицы Державина, чьи родственники также были убиты (см. дело "Тангиева против Российской Федерации" (Tangiyeva v. Russia), жалоба № 57935/00).

20. 24 января 2000 г. двое родственников заявительницы приехали за ней из Ингушетии. О произошедшем они узнали от соседей, которые нашли паспорт заявительницы с пулевыми отверстиями. С помощью одного военнослужащего заявительница вернулась в Ингушетию.

21. Заявительница представила нарисованный от руки план района, в котором произошли рассматриваемые события, с указанием упоминаемых мест.

2. Последовавшие события и расследование

22. Судя по всему, заявительница не выходила на прямой контакт с правоохранительными органами сразу после покушения на ее жизнь. Тем не менее события в Старопромысловском районе, включая покушение на жизнь заявительницы, стали вскоре известны компетентным органам, после появления сообщений в средствах массовой информации и публикаций неправительственных организаций.

23. Заявительница провела два месяца в больнице с. Орджоникидзе, где ей была сделана операция на раненой руке. Пока заявительница лежала в больнице, к ней приходило много российских и иностранных журналистов, а также членов неправительственных правозащитных организаций. Заявительница приложила копии газетных статей и докладов неправительственных организаций, где сообщалось о произошедших с ней событиях. В больницу также приходили родственники Нуры и Ларисы Д., которые впоследствии сказали ей, что они нашли их тела и захоронили их.

24. Несколько неправительственных организаций обратились в правоохранительные органы Российской Федерации в связи с событиями, имевшими место в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 г., когда неизвестными подразделениями Вооруженных Сил Российской Федерации было, предположительно, убито несколько десятков местных жителей.

25. В феврале 2000 г. неправительственная правозащитная организация "Хьюман Райтс Уотч" ("Human Rights Watch") опубликовала доклад "Убийства мирных жителей в Старопромысловском районе г. Грозного", в котором российские военнослужащие обвинялись в преднамеренном убийстве, по меньшей мере, 38 мирных жителей в период с конца декабря по середину января 2000 г. "Хьюман Райтс Уотч" опросила выживших, очевидцев и родственников убитых. В докладе имелась информация о гибели Ларисы Д. и Нуры Т., основанная на истории заявительницы, рассказанной ею в Республике Ингушетия.

26. 10 февраля 2000 г. организация "Хьюман Райтс Уотч", ссылаясь на дело заявительницы, направила ряд писем в государственные органы Российской Федерации, в том числе Президенту Российской Федерации, Генеральному прокурору Российской Федерации и министру обороны Российской Федерации, с просьбой провести расследование по факту предполагаемых массовых убийств как минимум 38 мирных жителей в Старопромысловском районе г. Грозного.

27. 14 февраля 2000 г. организация "Мемориал" направила в Генеральную прокуратуру Российской Федерации запрос по делу заявительницы. Организация просила возбудить уголовное дело на основании представленной заявительницей информации о покушении на ее жизнь и об убийстве Ларисы Д. и Нуры российскими военнослужащими. 15 и 25 февраля 2000 г. организация "Мемориал" была проинформирована Главной военной прокуратурой о том, что ее письма были направлены военному прокурору Северо-Кавказского военного округа. 18 апреля 2000 г. организация "Мемориал" направила в прокуратуру дополнительную информацию о заявительнице, включая временный адрес места ее жительства в Республике Ингушетия.

28. 9 июня 2000 г. в адрес "Мемориала" военным прокурором войсковой части 20102 (расположенной в Ханкале, где дислоцируется главная военная база федеральных сил в Чеченской Республике) было направлено письмо с информацией о нескольких делах по факту предполагаемых преступлений в отношении мирных жителей. В письме сообщалось, что 31 мая 2000 г. по жалобе заявительницы было возбуждено уголовное дело на основании части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство при отягчающих обстоятельствах).

29. 18 августа 2000 г. заявительница получила телеграмму с просьбой явиться 19 августа 2000 г. в 11 часов на военную базу в Ханкале "для участия в следственных действиях, связанных с убийством Нуры Д." (в телеграмме была указана фамилия Ларисы). Заявительница не поехала в Ханкалу, поскольку там находится крупнейшая военная база федеральных сил, усиленно охраняющаяся, с многочисленными контрольно-пропускными пунктами вокруг нее, и заявительница боялась ехать туда без сопровождения. В октябре 2000 г. работники военной прокуратуры приходили к заявительнице домой по временному адресу: в Республике Ингушетия. Однако в тот момент она находилась в больнице.

30. В феврале 2001 г. организация "Хьюман Райтс Уотч" выпустила меморандум "Об уголовном преследовании за нарушение международных прав человека и гуманитарного права в Чечне", в котором сообщила об отсутствии прогресса в ходе расследования по факту нападения на заявительницу и других убийств, совершенных в Старопромысловском районе в то же время.

31. 19 ноября 2003 г. организация "Мемориал" направила запрос военному прокурору Северо-Кавказского военного округа, а копию запроса - Главному военному прокурору с просьбой сообщить о ходе следствия по делу заявительницы. В запросе также содержалось ходатайство о предоставлении заявительнице или ее представителям доступа к материалам уголовного дела. 26 декабря 2003 г. Главный военный прокурор направил этот запрос военному прокурору Северо-Кавказского военного округа со ссылкой на "уголовное дело № 34/33/0262-00", возбужденное по факту убийства двух женщин (с указанием их фамилий) и ранения заявительницы. Из этого письма заявительница впервые узнала номер уголовного дела и фамилию Нуры. Никакой информации по данному делу больше не поступало.

32. Заявительница утверждала, что ее ни разу не проинформировали о том, признана ли она потерпевшей по указанному уголовному делу.

33. В результате ранения, полученного 22 января 2000 г., левая рука заявительницы частично парализована, она страдает от болей и мышечных спазмов руки. В июле 2000 г. и в октябре 2001 г. заявительнице были проведены повторные операции на левой руке в больнице в Казахстане. После каждой из операций заявительница около месяца проводила в больнице. Заявительница представила соответствующие медицинские документы. В июле 2003 г. она провела неделю в больнице. Заявительнице нельзя поднимать предметы весом более пяти килограммов. В 2002 году заявительница была признана инвалидом. Она получает ежемесячную пенсию по инвалидности в сумме 1044 рубля (30 евро). Заявительница продолжает проживать в Республике Ингушетия, где она снимает квартиру; ее дом и все имущество в Чеченской Республики были уничтожены. Заявительница утверждала, что она продолжала испытывать страдания в связи с последствиями покушения: ей нельзя поднимать вес больше пяти килограммов, она боялась вернуться в Чеченскую Республику, испытывала страх за свою семью, ее мучили кошмары. По словам заявительницы, она боялась людей в камуфлированной форме и каждый раз, когда она их видела, начинала паниковать.

34. В своих замечаниях власти Российской Федерации утверждали, что факт покушения на заявительницу был предметом расследования в рамках двух уголовных дел. Одно было возбуждено в мае 2000 г. военным прокурором войсковой части 20102 по ходатайству организации "Мемориал", а второе - прокуратурой Старопромысловского района г. Грозного в сентябре 2003 г. на основании материалов из уголовного дела № 12038 по факту "массовых убийств мирных жителей в поселении Катаяма". Расследования были соединены производством в июле 2004 г. под общим номером 50100 (см. описание материалов дела ниже, в разделе "B").

35. По информации властей Российской Федерации, следствие установило, что 22 января 2000 г. заявительницу и двух других женщин под предлогом проверки личности задержали в г. Грозном неустановленные лица в масках и камуфляжной военной форме, вооруженные автоматами. Их привели во двор дома № 204 по улице Кольцова и выстрелили в них. Двух женщин убили, а заявительница получила огнестрельные ранения, и ее доставили в Сунженскую больницу в Республике Ингушетия. Расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, но виновные так и не были установлены. Расследование не установило причастности военнослужащих Министерства внутренних дел Российской Федерации, Федеральной службы безопасности Российской Федерации или Российской Армии к совершенному преступлению. Заявительница была допрошена в качестве свидетельницы, а затем - потерпевшей, и 14 июля 2004 г. она была признана потерпевшей.

B. Документы, представленные сторонами

36. Стороны представили многочисленные документы, касающиеся покушения на жизнь заявительницы и расследования данного преступления. Основными документами, имеющими значение для настоящего дела, являются следующие:

1. Материалы уголовного дела

37. Власти Российской Федерации представили копию материалов уголовного дела № 14/33/0262 (в июле 2004 г. оно было объединено с уголовным делом № 50100), состоявшего из четырех томов, а также перечень содержащихся в нем документов. Наиболее важными из представленных документов являются следующие:

a) Постановление о возбуждении уголовного дела

38. 3 мая 2000 г. на основании письма организации "Мемориал" военный прокурор воинской части 20102 в Ханкале возбудил уголовное дело по пунктам "а" и "ж" части второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи со смертью двух женщин и ранения заявительницы "неизвестными военнослужащими" 22 января 2000 г. Уголовному делу был присвоен номер 14/33/0262-00Д. В декабре 2003 г. дело было передано в прокуратуру Чеченской Республики.

39. Независимо от военной прокуратуры в мае 2000 г. прокуратура г. Грозного возбудила уголовное дело № 12038 по факту "массовых убийств мирных жителей в селении Катаяма военнослужащими "205-й бригады" на основании публикации в "Новой газете" 27 апреля 2000 г. статьи под названием "Свобода или смерть". В сентябре 2003 г. следователи пришли к выводу, что покушение на заявительницу и убийство двух женщин являлись отдельным эпизодом, и направили соответствующую часть материалов дела прокурору Старопромысловского района г. Грозного для дальнейшего расследования. 9 сентября 2003 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело № 50100.

40. В июле 2004 г. материалы двух дел были объединены прокуратурой Старопромысловского района г. Грозного в рамках уголовного дела № 50100.

b) Показания заявительницы и ее розыск

41. В материалах дела содержатся "объяснения" заявительницы, которые она дала военному прокурору 2 мая 2000 г. Заявительница подробно изложила обстоятельства покушения на нее, в том числе описала двух военнослужащих в возрасте 18 - 20 лет, которые стреляли в нее и двух ее спутниц. Заявительница сообщила, что она смогла бы узнать по крайней мере одного из них. В документе не был указан новый адрес заявительницы.

42. 20 июля 2000 г. и в марте 2001 г. следователь военной прокуратуры попросил прокуроров в Ингушетии установить место жительства заявительницы и допросить ее. 18 августа 2000 г. заявительницу по телексу вызвали на допрос к военному прокурору в Ханкале.

43. 9 апреля 2001 г. военный прокурор в Ингушетии сообщил, что заявительница уехала в Чечню и не могла быть допрошена.

44. В августе 2001 г. сосед заявительницы в г. Грозном рассказал, что она изредка приезжала в город, но боялась оставаться в нем. Он знал, что заявительница страдала от последствий покушения, боялась вооруженных людей и людей в военной форме, а также боялась говорить о том, что с ней произошло.

45. Между октябрем 2001 г. и январем 2002 г. следователи несколько раз просили военных и гражданских прокуроров и местные органы внутренних дел в Ингушетии установить место нахождения заявительницы и допросить ее. У нескольких ее родственников и соседей спрашивали о ее местонахождении. В ноябре 2001 г. дочь заявительницы (1986 года рождения) сообщила, что ее мать уехала в Казахстан на лечение. В феврале 2002 г. другой родственник заявительницы в Ингушетии подтвердил эту информацию.

46. В апреле 2002 г. двоюродная сестра заявительницы, Алимат У., сообщила, что заявительница жила в Ингушетии, но каждый месяц ездила в г. Грозный, где она была зарегистрирована, чтобы получить социальные выплаты. Она подтвердила, что заявительница продолжала страдать от стресса и боялась людей в военной форме.

47. 29 апреля 2002 г. заявительница наконец была допрошена в Ингушетии военным прокурором. Она подробно рассказала о покушении на нее 22 января 2000 г. и описала военнослужащих, которые задержали ее и других женщин, отвели их в дом на улице Кольцова и стреляли в них. По ее словам, на них была "тусклая" по цвету форма, как у милиции, а у некоторых были еще и черные бронежилеты и рации. Заявительница сообщила, что она могла узнать одного из военнослужащих, к которому обращались по имени "Магомед".

48. Прокуратура Чеченской Республики также принимала меры к розыску заявительницы при расследовании уголовного дела № 12038 по факту убийств в Старопромысловском районе г. Грозного. В октябре 2003 г. заявительница была допрошена в Ингушетии относительно обстоятельств покушения. Она подтвердила, что преступники были федеральными военнослужащими, ссылаясь на военную форму, военную технику и тот факт, что они разговаривали по-русски.

c) Показания родственников Ларисы Д., Нуры и других соседей

49. 3 июня 2000 г. военный прокурор допросил сестру Ларисы Д., Зару А., которая рассказала, что 23 января 2000 г. она узнала о смерти ее сестры Ларисы (Сациты) в г. Грозном. В тот же день свидетельница беседовала с заявительницей в Сунженской больнице. 24 января 2000 г. свидетельница с двумя женщинами пошла по адресу, указанному заявительницей, на улицу Кольцова, где они обнаружили два тела: ее сестры, Ларисы, и еще одной женщины. На теле Ларисы они увидели множество огнестрельных ранений в области груди, а у другого тела отсутствовала верхняя часть головы. Оба тела были повреждены животными. Свидетельница спрятала тела во дворе и пошла за помощью. Обе женщины были похоронены примерно 28 января 2000 г. в одной могиле на кладбище совхоза Октябрьского, расположенного на границе со Старопромысловским районом г. Грозного, при участии местного имама. Зара А. согласилась указать место захоронения и разрешила эксгумацию тела ее сестры для проведения судебно-медицинской экспертизы. В ноябре 2003 г. Зара А. снова была допрошена гражданскими следователями в г. Грозном и подтвердила свои предыдущие показания.

50. 3 июня 2000 г. следователи допросили мужа Ларисы Д., Усмана С., двоюродный брат которого был женат на заявительнице. Он сообщил, что утром 20 января 2000 г. он проводил Ларису и заявительницу на автобус до г. Грозного. Через два дня он узнал, что его жена, заявительница и еще одна женщина были расстреляны в г. Грозном военнослужащими. У них были две дочери, рожденные в браке. Он также не возражал против эксгумации тела его жены для проведения судебно-медицинской экспертизы. Усман С. был допрошен гражданскими прокурорами в ноябре 2003 г. и повторил свои показания. В мае 2004 г. он снова был допрошен и признан потерпевшим по уголовному делу. В июле 2004 г. Усман С. снова был допрошен, и на этот раз открыто возразил против эксгумации останков его жены.

51. Зайна М., другая сестра Ларисы, и ее муж, Мулды М., дали в ноябре 2001 г. показания, совпадавшие с показаниями Зары А. Они указали, кроме того, что возле тела Нуры они нашли ее паспорт, что позволило им узнать ее фамилию. Паспорт остался у имама, который позднее передал его родственникам погибшей. В качестве даты захоронения они указали 3 февраля 2000 г. Зайна М. также подробно рассказала об обнаружении тел. Она сообщила, что одежда на телах была распахнута, как будто их обыскивали. Они нашли раскрытый бумажник, который, как они догадались, принадлежал Нуре, и пустой мешочек, который ее сестра Сацита носила на шее и в котором она хранила свои золотые украшения. Зайна М. представила подробную схему места происшествия и описание этого района с указанием упоминаемых мест. Она указала места дислокации воинских частей и подразделений, но не смогла идентифицировать эти части и подразделения по названиям, номерам или иным образом. Она также заявила, что была абсолютно убеждена в том, что убийства были совершены военнослужащими, и сослалась на показания заявительницы и женщин, которые укрыли заявительницу в подвале. Свидетельница утверждала, что к 20 января 2000 г. в районе не осталось боевиков, поэтому вооруженными людьми могли быть только военнослужащие. 8 ноября 2001 г. Зайна М. была признана потерпевшей.

52. В ноябре 2001 г. местный имам сообщил, что 3 февраля 2000 г. он присутствовал на похоронах двух женщин, обнаруженных с огнестрельными ранениями во дворе дома по улице Кольцова. По его словам, это были Лариса Д. и Надежда (Нура) Т.

53. В ноябре 2001 г. следователи направили запрос о предоставлении информации о семье Нуры Т. в г. Ачхой-Мартан, в котором проживала ее семья.

54. Следователь допросил ряд местных жителей Старопромысловского района г. Грозного, пытаясь найти свидетелей покушения на заявительницу. Однако допрошенные не могли сообщить какой-либо дополнительной информации, так как провели зиму 1999 - 2000 годов за пределами г. Грозного.

d) Свидетельства о смерти

55. 1 июня 2000 г. орган записи актов гражданского состояния Старопромысловского района г. Грозного выдал свидетельство о смерти Сациты Ахматовны Д. В качестве даты и места смерти были указаны 21 января 2000 г., Старопромысловский район г. Грозного. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения в голову, как было указано в медицинском заключении о смерти № 95 от 29 мая 2000 г., выданном [Грозненской] городской больницей № 3.

56. Следователи запросили в больнице информацию по данному вопросу, и в ноябре 2001 г. они получили ответ, что медицинское заключение было составлено на основании сведений, предоставленных сотрудником Старопромысловского временного отдела внутренних дел 27 мая 2000 г.

57. Следователи также пытались выяснить, однако без успеха, был ли факт смерти Нуры Т. зафиксирован больницами или органами записи актов гражданского состояния г. Грозного или г. Ачхой-Мартана.

e) Осмотр места происшествия и баллистическая экспертиза

58. 27 июня и 29 июля 2000 г. военные прокуроры осматривали двор дома № 204 по улице Кольцова. Во время первого осмотра во дворе была собрана 71 гильза от автоматической винтовки калибра 5,45 мм и 62 гильзы от автоматической винтовки калибра 7,62 мм. Во время второго осмотра была найдена пуля калибра 5,45 мм. К протоколам прилагались фотографии и схема места осмотра.

59. 11 августа 2000 г. по результатам баллистической экспертизы был сделан вывод, что найденная пуля являлась стандартным боеприпасом для автомата Калашникова, калибра 5,45 мм, и что из-за деформации пули никакой дополнительной информации получить не удалось.

60. 18 августа 2000 г. собранные гильзы были переданы следователем на баллистическую экспертизу. Но, судя по всему, в тот же день военный прокурор Северо-Кавказского военного округа постановил, что производство баллистической экспертизы будет бесполезным, а сделанные на ее основе выводы не будут иметь доказательственной ценности ввиду прошествия значительного времени (более пяти месяцев) с момента убийств до обнаружения и сбора гильз.

61. Еще один осмотр места преступления был произведен в ноябре 2001 г., когда следователи вместе с сестрой Ларисы Д., Зайной М., объехали Старопромысловский район г. Грозного. Зайна М. показала маршрут, пройденный ею 24 января 2000 г., и указала подвал дома на улице Партизанской, в котором она впервые увидела раненую заявительницу, два блокпоста федеральных сил (все еще функционировавших в то время), бывшее общежитие радиозавода, в котором в рассматриваемое время дислоцировалось подразделение североосетинского ОМОНа, и, наконец, дом № 204 по улице Кольцова, в котором она нашла тела ее сестры и Нуры Т.

62. В 2003 и 2004 годах следователи прокуратуры Старопромысловского района г. Грозного снова осмотрели дом и двор дома № 204 по улице Кольцова, но не нашли ничего, представлявшего интерес.

f) Документы, относящиеся к установлению ответственных военных частей и подразделений

63. Следователи направили десятки запросов и собрали большой объем информации относительно участия военных частей и подразделений Министерства обороны Российской Федерации и Министерства внутренних дел Российской Федерации в операциях в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 г.

64. В июне 2000 г. военный прокурор попросил начальника штаба Объединенной группировки войск, начальника штаба группировки внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Северо-Кавказского региона и начальника штаба Северо-Кавказского военного округа представить копии карт с нанесенной боевой обстановкой и доклады о военных действиях в г. Грозном и, в частности, в Старопромысловском районе г. Грозного в период с 21 по 22 января 2000 г.

65. В июле 2000 г. военный прокурор снова попросил начальника штаба Объединенной группировки войск, начальника штаба группировки внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Северо-Кавказского региона и начальника мобильного отряда Министерства внутренних дел Российской Федерации в г. Грозном установить точное расположение соответствующих частей и подразделений в указанный период, установить командовавших офицеров и представить карты с нанесенной боевой обстановкой, доклады о военных действиях и военные приказы, а также информацию об использованной автомобильной технике, в том числе БТРах, видах и номерах оружия.

66. 4 июня 2000 г. Грозненский отдел Федеральной службы безопасности Российской Федерации сообщил следователям, что он не располагал информацией по данному делу. По-видимому, в июле 2000 г. штаб Объединенной группировки войск ответил военному прокурору, что копий подобных документов не существовало. 30 июля 2000 г. штаб группировки внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Северо-Кавказского региона ответил, что вся запрашиваемая информация была передана в центральный архив внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации. 15 августа 2000 г. начальник штаба Объединенной группировки войск ответил, что вся информация, относящаяся к контртеррористической операции на Северном Кавказе до 15 мая 2000 г., была направлена в архив Северо-Кавказского военного округа. В июне - июле 2001 г. из архива Северо-Кавказского военного округа и центрального архива внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации сообщили, что они не располагали запрашиваемыми документами.

67. В январе 2001 г. штаб группировки внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Северо-Кавказского региона сообщил следователям, что 21 - 22 января 2000 г. на территории Старопромысловского района г. Грозного или селения Ташхала не дислоцировались и не вели боевых действий подразделения Министерства внутренних дел Российской Федерации.

68. В октябре 2001 г. следователи запросили аналогичную информацию у главнокомандующего внутренних войск и в архиве Северо-Кавказского военного округа. Из архива снова ответили, что запрашиваемыми документами они не располагали.

69. В ноябре 2001 г. следователи снова попросили штаб Объединенной группировки войск раскрыть информацию о военных частях и подразделениях, участвовавших в операциях в Старопромысловском районе г. Грозного в указанное время, а также сообщить, какая войсковая часть дислоцировалась на территории бывшего склада металлических материалов в селении Ташхала. В письме имелась ссылка на предыдущую переписку с архивом Северо-Кавказского военного округа, [сотрудники] которого отрицали, что они получали подобную информацию из Объединенной группировки войск. Еще один запрос об указании временных и постоянных позиций рассматриваемых войсковых частей был направлен в штаб Объединенной группировки войск в январе 2002 г.

70. В августе 2002 г. следователи снова направили начальнику штаба Северо-Кавказского военного округа запрос о предоставлении подробной информации о дислокации и позициях в период с 20 по 22 января 2000 г. на территории Старопромысловского района г. Грозного 30 военных подразделений, номера которых ранее были сообщены следствию. В сентябре 2002 г. из штаба ответили, что они не располагали информацией об указанных операциях, и сообщили адреса соответствующих военных подразделений.

71. В апреле 2002 г. следователи потребовали допустить их к соответствующим документам в штабе Объединенной группировки войск. В ответе говорилось, что указанные документы были либо переданы в архив Северо-Кавказского военного округа, либо уничтожены.

72. В то же время в августе 2002 г., получив список всех военных подразделений, участвовавших в проведении операций в г. Грозном в декабре 1999 г. - феврале 2000 г., следователи потребовали от начальника штаба группировки внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации на территории Северо-Кавказского региона и начальника штаба Объединенной группировки войск предоставить подробную информацию об участии этих подразделений в операциях в Старопромысловском районе г. Грозного. От соответствующих должностных лиц следователи получили ответы, содержавшие часть запрошенной информации. На этом основании следователи направили десятки запросов в военные подразделения по их месту дислокации и военным прокурорам соответствующих территорий. Следователи также направили ряд запросов в гражданские прокуратуры и территориальные отделы внутренних дел, чьи подразделения дислоцировались в г. Грозном зимой 2000 г.

73. По всей видимости, все военнослужащие и сотрудники органов внутренних дел, допрошенные об участии их в операциях в г. Грозном, отрицали, что их подразделения принимали участие в операциях на улицах Кольцова и Пугачева либо поблизости. В частности, командир североосетинского ОМОНа написал следователям, что их сотрудники не были в командировке в Чеченской Республике в период с декабря 1999 г. по январь 2000 г. Другие военные подразделения ответили, что они не располагали информацией, относящейся к данному уголовному делу.

74. В мае и июне 2002 г. военный прокурор г. Буденновска Ставропольского края изучил оперативные отчеты, приказы и журнал 205-й мотострелковой бригады за период с декабря 1999 г. по февраль 2000 г. и сделал вывод, что в них не содержалось информации, полезной для следствия по уголовному делу. Два офицера из этой военной части сообщили, что их часть находилась в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 г., но к 22 января они были передислоцированы в центр города. Они сообщили, что на вооружении их части не стояло БТРов, а также что их военнослужащие не участвовали в патрулировании территории ни самостоятельно, ни совместно с другими военными подразделениями. Они утверждали, что не располагали никакой информацией о покушении на заявительницу либо каких-либо иных нападениях на мирных жителей.

75. Прокуратура Чеченской Республики при расследовании убийств мирных жителей также пыталась установить причастные к делу военные подразделения. В декабре 2003 г. штаб Северо-Кавказского военного округа направил в прокуратуру Старопромысловского района г. Грозного информацию о военных операциях, проведенных на территории района в январе - феврале 2000 г., из которой следовало, что 205-я мотострелковая бригада участвовала в операциях в Старопромысловском районе г. Грозного в период с 1 января по 13 февраля 2000 года. С 17 по 22 января 2000 г. бригада занимала позиции на улице Пугачева.

76. В апреле 2004 г. прокуратура Чеченской Республики запросила у военного прокурора Объединенной группировки войск информацию о названных военных подразделениях, а также просила допросить военнослужащих Объединенной группировки войск.

g) Информация, полученная от органов власти Старопромысловского района г. Грозного

77. Следователи допросили несколько сотрудников Старопромысловского временного отдела внутренних дел, которые сообщили, что их отдел был создан 7 февраля 2000 г. Сотрудники районной военной комендатуры сообщили, что комендатура была учреждена 18 февраля 2000 г. В обоих органах не хранилось информации, относящейся к событиям, произошедшим ранее этих дат, а их персонал составляли работники из других регионов Российской Федерации, находившихся в Чеченской Республике в краткосрочной командировке. Они не располагали информацией, относящейся к данному преступлению, но сообщили, что в январе 2000 г. в командировке в Чеченской Республике находились специальные сотрудники органов внутренних дел (ОМОНовцы) из Пермской области и группа сотрудников управления внутренних дел Московской области.

78. В августе 2001 г. и повторно в октябре 2001 г. следователи потребовали от Старопромысловского временного отдела внутренних дел предоставить информацию о расположении и составе блокпостов, развернутых в районе 21 - 22 января 2000 г.

79. В октябре и ноябре 2001 г. военнослужащие Старопромысловского временного отдела внутренних дел сообщили следователям, что уголовное дело об убийстве двух женщин и ранении заявительницы было возбуждено прокуратурой г. Грозного в 2000 году. Они также сообщили, что заявительница и ее родственники не проживали в этом районе и их не могли найти, а также - что свидетели преступления не были установлены.

80. В декабре 2001 г. начальник Старопромысловского районного отдела внутренних дел г. Грозного сообщил военному прокурору, что рассматриваемые убийства были совершены группой военнослужащих, дислоцировавшихся в соответствующее время на улице Державина. Он также сообщил фамилию Нуры Т. и указал, что ее тело было похоронено ее родственниками в г. Ачхой-Мартане в 2000 году. Он также сообщил в ноябре 2001 г., что невозможно было установить свидетелей преступлений ввиду значительного времени, прошедшего с момента событий, и что заявительница не проживала по своему постоянному адресу.

81. Военные следователи запросили информацию по делу в прокуратуре г. Грозного, но, по-видимому, ответа не последовало.

82. В апреле 2002 г. начальник Старопромысловского районного отдела внутренних дел г. Грозного и его заместитель дали показания относительно событий, имевших место в январе - феврале 2000 г. Они сообщили, что прибыли в район примерно 22 января 2000 г. вместе с федеральными войсками, что им было известно дело заявительницы и что это был один из множества случаев, когда военнослужащие убивали мирных жителей в районе. Начальник Старопромысловского временного отдела внутренних дел сообщил, что ему было известно примерно о 40 аналогичных случаях в районе, совершенных в одной манере: людей расстреливали из автоматов во дворах или гаражах. Оба милиционера также рассказали о широко распространенном мародерстве со стороны военнослужащих, проводивших обыски домов. Свидетели рассказали, что, насколько им было известно, преступления против мирных жителей были совершены сотрудниками Министерства внутренних дел Российской Федерации, скорее всего, объединенным отрядом сотрудников органов внутренних дел особого назначения (СОБР<*>) Северо-Западного округа, в который входили сотрудники из Ленинградской области и Республики Коми. Свидетели описали их как хорошо сложенных мужчин в возрасте от 25 лет, одетых в различные виды камуфлированной формы и заметно отличающихся от остальных военнослужащих, большая часть которых являлась молодыми призывниками. Они сообщили, что в районе дислоцировались различные подразделения Министерства внутренних дел Российской Федерации и они отказывались сотрудничать с вновь созданным временным отделом внутренних дел, в отличие от военных частей и подразделений, которые поддерживали строгую дисциплину и лучше контролировали свой личный состав.

--------------------------------

<*>Так в тексте. "СОБР" - специальный отдел быстрого реагирования (прим. переводчика).

h) Информация о других убийствах

83. Следователи допросили ряд местных жителей Старопромысловского района г. Грозного, пытаясь установить свидетелей покушения на заявительницу.

84. В августе 2000 г. следователи допросили Галину П. (1937 года рождения), которая сообщила, что зимой 1999 - 2000 годов она оставалась в г. Грозном. Она переехала в дом семьи Тангиевых на улицу Державина, где девять человек жили в подвале, и оставалась там до 24 декабря 1999 г. Затем они переехали в другой дом, № 144 по улице Пугачева, так как обстрел был слишком интенсивным и первый дом был поврежден. В большом подвале дома № 144 по улице Пугачева находилось около 60 человек, в основном пожилые люди. Чеченские боевики покинули их район примерно 18 декабря 1999 г. Свидетельница рассказала, что военнослужащие федеральных Вооруженных Сил регулярно посещали их подвал и заставляли жильцов помогать им в поисках раненых и мертвых. 1 или 2 января 2000 г. троих самых молодых мужчин из подвала (моложе 50 лет) увели военнослужащие, после чего их обнаружили мертвыми. Свидетельница сообщила, что военнослужащие были одеты в сине-серую камуфлированную форму. Она также рассказала, что 10 января 2000 г. она вместе с двумя сестрами Тангиевыми посетила их дом, в котором продолжали жить четыре человека: Абдул-Вагап Тангиев, его жена Хиржан Гадаборшева, его брат Имаил Гадаборшев и пожилая женщина "Валя". В доме они нашли тела Тангиева и Вали с огнестрельными ранениями; подвал был заперт и горел. Сосед посоветовал им уйти, поскольку убийцы могли вернуться, а позднее сказал им, что он похоронил четыре тела во дворе дома. В тот же день, 10 января 2000 г., свидетельница уехала в Ингушетию.

85. В 2000 году на основании этой информации следователи запросили в прокуратуре г. Грозного информацию об убийстве трех членов семьи Тангиевых и женщины по имени Валентина. По-видимому, ответ так и не был получен.

i) Показания Анны Политковской

86. В рамках производства по уголовному делу № 12038, касавшегося расследования убийств в Старопромысловском районе г. Грозного, прокуратура г. Грозного допросила Анну Политковскую, автора статьи "Свобода или смерть". Она сообщила, что в феврале 2000 г. она была в Ингушетии и в Старопромысловском районе г. Грозного, где взяла интервью у нескольких свидетелей массовых убийств и родственников погибших. Она также беседовала с заявительницей в больнице в Ингушетии, и в статье упоминалось о покушении на заявительницу. Анна Политковская сообщила, что в ходе интервью несколько свидетелей называли ответственной за убийства "205-ю бригаду".

j) Медицинские документы заявительницы

87. 20 августа 2001 г. было составлено экспертное заключение на основании медицинской карты заявительницы из больницы. Был сделан вывод, что у заявительницы имелись огнестрельные ранения в плечо и шею, которые могли быть получены при описанных обстоятельствах.

88. В сентябре 2001 г. прокуратура г. Грозного также вынесла постановление о медицинском освидетельствовании заявительницы в рамках расследования уголовного дела № 20138 (массовые убийства в селении Катаяма) и запросила медицинские документы в Сунженской больнице. Подобные запросы были повторно сделаны в 2003 году.

89. В октябре 2001 г. Сунженская районная больница подтвердила военной прокуратуре, что заявительница находилась в больнице с 24 января по 13 марта 2000 г. с огнестрельными ранениями.

k) Постановление о признании заявительницы потерпевшей

90. Следователями было вынесено несколько постановлений о признании заявительницы потерпевшей по уголовному делу. Ни одно из них не было подписано заявительницей.

l) Постановления прокурора

91. С мая 2000 г. по август 2006 г. производство по делу приостанавливалось и возобновлялось 16 раз. В своих постановлениях военные и гражданские прокуроры, осуществлявшие надзор за следствием, критиковали следствие как "проведенное на низком профессиональном уровне", "поверхностное и неполное", "не принявшее необходимых мер для установления виновных".

92. Исследованные Европейским судом материалы завершаются постановлением прокурора Старопромысловского района г. Грозного от 17 августа 2004 г. о возобновлении производства по делу и проведении ряда следственных действий, включающих допрос и заявительницы, и признание ее потерпевшей, установление виновных, эксгумацию тел и проведение судебно-медицинской экспертизы.

2. Документы, представленные заявительницей

93. В 2004 году заявительница представила ряд документов, относящихся к событиям января 2000 г. Основными среди них являются следующие.

a) Доклады неправительственных организаций и сообщения средств массовой информации

94. История заявительницы была изложена в ряде российских и международных публикаций, представленных заявительницей. Также ее история упоминалась в опубликованных в феврале 2000 г. докладах организации "Хьюман Райтс Уотч" и "Мемориала", касавшихся убийств мирных жителей в Старопромысловском районе г. Грозного.

95. 9 февраля 2001 г. "Хьюман Райтс Уотч" опубликовала меморандум о состоянии внутригосударственного расследования нарушений прав человека и международного гуманитарного права в Чеченской Республике. В меморандуме говорилось, что расследование массовых убийств мирных жителей в г. Грозном, в том числе по делу заявительницы, проводилось неэффективно и не привело ни к каким результатам. В меморандуме высказывалось сожаление по поводу безнаказанности преступлений и содержался призыв к властям провести надлежащее расследование фактов нападений на мирных жителей.

b) Информация, полученная в Генеральной прокуратуре Российской Федерации

96. В Письме от 25 апреля 2003 г. помощник Генерального прокурора Российской Федерации С.Н. Фридинский ответил на запрос о предоставлении информации, сделанный депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Ковалевым. В письме содержалась информация о расследовании преступлений против мирных жителей, совершенных военнослужащими в Чеченской Республике. Согласно письму с момента начала "контртеррористической операции" военные прокуроры передали в суд 58 дел, было предъявлено обвинение 74 военнослужащим. Из этих дел 12 касались совершения убийств, 13 - краж, четыре - злоупотреблений должностными полномочиями, пять - неосторожного вождения боевых машин. Вина 51 военнослужащего была установлена, из них семь человек - офицеры, 22 - профессиональные солдаты и сержанты, 19 - призывники, а трое - офицеры запаса. Кроме того, прокуратура Чеченской Республики предъявила 17 обвинений 29 сотрудникам Министерства внутренних дел Российской Федерации за совершение преступлений против гражданского населения. Как следует из приложения к письму, большинство дел завершились назначением условных наказаний или отменой наказаний в связи с амнистией.

c) Другие источники

97. Заявительница представила извлечение из книги "Моя война", написанной генералом Геннадием Трошевым, который в рассматриваемое время был командующим восточным направлением Объединенной группировки войск российских федеральных войск в Чечне. В книге говорилось, что к 3 января 2000 г. все главные участки Старопромысловского района г. Грозного находились под контролем российских вооруженных сил.

ПРАВО

I. Предварительные возражения властей Российской Федерации

98. В своих замечаниях, представленных после принятия Европейским судом решения о приемлемости жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что заявительница не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты, принимая во внимание продолжение расследования уголовного дела на территории Российской Федерации.

99. Европейский суд повторяет, что согласно правилу 55 Регламента Суда любое заявление о неприемлемости [жалобы] должно быть сделано государством-ответчиком в письменных или устных замечаниях о приемлемости жалобы (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба № 25702/94, ECHR 2001-VII, § 145; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, ECHR 2002-X, § 44). Однако в своих замечаниях о приемлемости жалобы власти Российской Федерации не затронули этот вопрос. Более того, Европейский суд не усматривает никаких исключительных обстоятельств, которые могли бы освободить власти Российской Федерации от обязанности заявить предварительное возражение до вынесения Палатой Европейского суда решения о приемлемости от 18 мая 2006 г. (см. Постановление Европейского суда по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 58255/00, § 29).

100. Следовательно, на данной стадии производства по делу власти Российской Федерации лишены права делать предварительное замечание о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Браччи против Италии" (Bracci v. Italy) от 13 октября 2005 г., жалоба № 36822/02, § 35 - 37). Таким образом, предварительное возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.

--------------------------------

<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).

II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

101. Заявительница утверждала, что покушение на ее жизнь было осуществлено представителями государства. Она также утверждала, что власти Российской Федерации не провели надлежащее расследование обстоятельств покушения на ее жизнь. Заявительница ссылалась на статью 2 Конвенции, которая звучит следующим образом:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

102. Европейский суд сначала рассмотрит жалобу заявительницы на неэффективность следствия.

A. Предполагаемый ненадлежащий характер расследования

1. Доводы сторон

103. Заявительница утверждала, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования обстоятельств покушения на ее жизнь в нарушение процессуальной составляющей статьи 2 Конвенции. Заявительница утверждала, что расследование не отвечало стандартам, закрепленным Конвенцией и законодательством Российской Федерации. Она указывала на то, что значительный период времени - более шести лет - прошел без получения следствием каких-либо окончательных результатов. Из-за задержки с возбуждением уголовного дела и принятием важных мер заявительница настаивала, что расследование не было незамедлительным. Ряд следственных действий, таких, как хранение вещественных доказательств и допрос военнослужащих, которые могли быть причастны к делу, так и не был осуществлен. Следователи не сообщали заявительнице о ходе расследования и не признали ее надлежащим образом потерпевшей по делу.

104. Власти Российской Федерации ответили, что расследование было проведено в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и конвенционными стандартами. Власти подчеркнули, что заявительница была дважды допрошена и признана потерпевшей по делу. Однако в определенный момент заявительница изменила место жительства, не сообщив об этом властям, и с тех пор не вступала в контакт с правоохранительными органами.

2. Мнение Европейского суда

105. Европейский суд неоднократно устанавливал, что обязанность по защите права на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также подразумевает требование того, что в случае насильственной смерти лица должно проводиться в какой-либо форме эффективное официальное расследование. Европейский суд разработал ряд руководящих принципов, при соблюдении которых расследование соответствует требованиям Конвенции (краткое изложение принципов см., например, в Постановлении Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01, § 117 - 119).

106. В данном деле расследование проводилось по факту нападения на заявительницу. Европейский суд должен оценить, отвечало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции. Европейский суд рассмотрит вопросы, которые возникают в свете представленных по делу письменных доказательств, в частности документов, представленных властями Российской Федерации в отношении проведенного внутригосударственного расследования, а также письменных замечаний сторон.

107. Для начала Европейский суд отмечает, что хотя власти получили сведения о нападении на заявительницу и иных аналогичных преступлениях, совершенных в Старопромысловском районе, не позднее начала февраля 2000 г. (см. выше, § 25 - 27), расследование началось только в мае 2000 г. Не было представлено никаких объяснений этой трехмесячной задержке с осуществлением незамедлительных и соответствующих ответных действий в связи с сообщениями о таком тяжком преступлении (аналогичные выводы см. в Постановлении Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 157).

108. Хотя Европейский суд отмечает, что в 2001 и 2002 годах военными прокурорами была проделана большая работа как в Чечне, так и в других регионах с целью установить обстоятельства нападения на заявительницу, тем не менее эти действия отличались многочисленными серьезными задержками и упущениями. Для примера: в мае 2000 г. и апреле 2002 г. заявительница давала детальное описание двух военнослужащих, которые были среди лиц, совершивших нападение, и сообщала, что она [заявительница] могла опознать как минимум одного из них (см. выше, § 41 и 47). Следователями не было предпринято никаких действий по использованию этих сведений. В августе 2000 г. следователи решили не проводить баллистическую экспертизу патронов, найденных на месте преступления (см. выше, § 60), хотя результаты такой экспертизы могли бы быть решающими для установления личностей преступников. Хотя некоторых военнослужащих и допросили относительно нападения, большинство из них заявили, что им не было ничего известно об этих событиях или что их подразделения не дислоцировались в этом районе. Военнослужащие двух "подозреваемых" подразделений - 205-й бригады, дислоцированной в г. Буденновске, и специального подразделения сотрудников органов внутренних дел<*>Северо-Западного округа - не были надлежащим образом допрошены. В частности, не было сделано попыток разрешить явное противоречие между показаниями военнослужащих 205-й бригады и сведениями от сотрудников штаба Северо-Кавказского военного округа о дислоцировании бригады в конце января 2000 г. (см. выше, § 74 и 75). Исследование соответствующих документов из 205-й мотострелковой бригады не пошло дальше утверждения о том, что эти материалы не содержали значимой для следствия информации (см. выше, § 74).

--------------------------------

<*>См. § 82 настоящего Постановления (прим. переводчика).

109. Кроме того, Европейский суд отмечает, что поданная заявительницей жалоба касается утверждений о казнях без суда невооруженных гражданских лиц, совершенных российскими военнослужащими в январе 2000 г. в Старопромысловском районе г. Грозного. Исследуя материалы предварительного следствия, представленные в данном деле и предыдущих делах, Европейский суд находится под впечатлением того, что власти - осознанно или иным образом - не попытались восстановить полную картину событий в Старопромысловском районе г. Грозного в рассматриваемое время. По-видимому, не было сделано попыток проверить достоверные сведения о том, что ряд нападений в этом районе в то же время был совершен аналогичным способом и мог быть совершен одними и теми же лицами, вероятнее всего, военнослужащими, дислоцированными в этом районе. В этой связи Европейский суд полагает особенно поразительными показания сотрудников Старопромысловского временного отдела внутренних дел от декабря 2001 г. и апреля 2002 г. (см. выше, § 80 и 82).

110. Расследование различных эпизодов - или даже одного эпизода, как в данном деле - было распределено между различными прокуратурами, которые годами не знали о работе друг друга. В настоящем деле два отдельных расследования были соединены производством в июле 2004 г., то есть более чем через четыре года после их начала. Нет никаких явных объяснений тому, почему в сентябре 2003 г. расследование по факту нападения на заявительницу было выделено из первоначального расследования по факту "массовых убийств мирных жителей в селении Катаяма". В исследованных Европейским судом материалах отсутствует полный перечень потерпевших от аналогичных нападений. Отсутствует карта или план района, на котором могли бы быть указаны местонахождения трупов и важных доказательств по делу или расположения военных подразделений. По-видимому, не было сделано попыток составить список местных жителей, которые оставались в районе зимой 1999 - 2000 годов.

111. Не было предпринято надлежащих мер для обеспечения участия заявительницы в производстве по делу. В мае 2000 г. прокуратурой г. Грозного было начато расследование по фактам убийств в Старопромысловском районе г. Грозного. 2 мая 2000 г. заявительница была допрошена в рамках этого расследования и дала детальные показания о нападении на нее и убийстве двух женщин. Заявительницу повторно допросили в октябре 2003 г. Независимо от этого расследования в апреле 2003 г. заявительницу еще раз допросили военные прокуроры. Несмотря на это, потерпевшей по делу заявительница была признана только в июле 2004 г. (см. выше, § 35). Даже после признания ее потерпевшей, по-видимому, заявительница получала только сведения о приостановлении и возобновлении производства по делу.

112. Свидетельские показания и другие письменные доказательства из материалов уголовного дела последовательно указывают на то, что преступление было совершено военнослужащими (см. выше, § 38, 39, 41, 47, 48, 51, 80, 82, 84 и 86). Однако следствие, видимо, не смогло установить [соответствующее] военное подразделение или получить иные сведения относительно военных операций в районе в рассматриваемое время. Следствию не удалось получить общий план военных действий в Старопромысловском районе г. Грозного в рассматриваемое время, несмотря на явные доказательства того, что такие действия осуществлялись. Этот план мог бы являться ключевым доказательством относительно обстоятельств указанных преступлений. Не были установлены или допрошены руководители соответствующих военных операций и командующие соответствующих военных подразделений.

113. Как минимум некоторые из этих упущений были очевидны прокурорам, осуществляющим надзор за расследованием дела, которые несколько раз давали предписания об осуществлении определенных действий (см. выше, § 91). Однако их указания выполнены не были.

114. В свете изложенного Европейский суд полагает, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по факту нападения на заявительницу. Следовательно, в этом отношении имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

B. Предполагаемое нарушение права на жизнь

1. Доводы сторон

115. Заявительница утверждала, что имелись исчерпывающие доказательства того, что она стала жертвой незаконного покушения на ее жизнь, осуществленного военнослужащими государства. Она ссылалась на свои показания и на доклады неправительственных организаций. Она также ссылалась на сведения о том, что в рассматриваемое время соответствующий район находился под контролем Вооруженных Сил Российской Федерации, приведенные в официальных российских средствах массовой информации, включая телевизионный репортаж, увиденный заявительницей 20 января 2000 г., побудивший ее поехать в г. Грозный. Заявительница указывала на документы из материалов следствия, в которых рассматривалось утверждение о нападении военнослужащих на заявительницу, и на свидетельские показания.

116. Власти Российской Федерации не оспаривали факт нападения на заявительницу. Они утверждали, что с 10 декабря 1999 г. по 10 февраля 2000 г. Старопромысловский район г. Грозного был занят как федеральными войсками, так и незаконными вооруженными формированиями, и что поэтому было невозможно установить лиц, совершивших преступление. Право заявительницы на жизнь не было нарушено представителями государства.

2. Мнение Европейского суда

117. Для начала Европейский суд рассмотрит применимость в данном деле статьи 2 Конвенции. Действительно, заявительница осталась жива после нападения, однако Европейский суд ранее признавал, что статья 2 Конвенции применяется к случаям нападения, когда жертва не погибает, но само нападение по своей природе ставит жизнь потерпевшего под угрозу (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу по делу "Макарацис против Греции" (Makaratzis v. Greece) от 20 декабря 2004 г., жалоба № 50385/99, § 49 - 55, и Постановление Европейского суда по делу "Исаева и другие против Российской Федерации" (Isayeva and Others v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00). Принимая во внимание обстоятельства нападения на заявительницу и полученные ею телесные повреждения, Европейский суд приходит к выводу, что степень и вид примененного насилия явно относят обстоятельства данного дела к сфере действия статьи 2 Конвенции.

118. Европейский суд отмечает, что он выработал ряд общих принципов, касающихся установления оспариваемых фактов, в частности, когда речь идет о жалобах на нарушение статьи 2 Конвенции (краткое изложение соответствующих принципов см. в Постановлении Европейского суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00, § 98 - 101). В свете этих принципов Европейский суд рассмотрит, можно ли ответственность за нападение на заявительницу возложить на государство и имело ли место нарушение статьи 2 Конвенции в этом отношении.

119. Сторонами не оспаривается, что 22 января 2000 г. заявительница стала жертвой нападения, в результате которого два человека были убиты, а заявительница получила огнестрельные ранения левой руки и шеи. Власти Российской Федерации не заявили, что к данному делу могут быть применены ограничения, закрепленные в статье 2 Конвенции. Остается установить, могут ли власти нести ответственность за нападение.

120. Заявительница утверждала, что нападение было совершено военнослужащими. Это утверждение не было оспорено властями Российской Федерации и не опровергается материалами дела. По-видимому, следствие придерживалось только одной версии событий: той, что была изложена заявительницей. Власти Российской Федерации не представили альтернативной версии событий.

121. Кроме того, Европейский суд напоминает, что в деле "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) было установлено, что родственников заявителей последний раз видели живыми в руках вооруженных лиц, которых сопровождал военный автомобиль, или что их убили во время проверки документов 19 и 20 января 2000 г. В соответствующем Постановлении Европейский суд также сослался на выводы внутригосударственного суда, который признал, что по состоянию на 19 января 2000 г. Старопромысловский район г. Грозного находился под контролем российских Вооруженных Сил и поэтому только они (Вооруженные Силы Российской Федерации) могли проводить операции по поддержанию безопасности на этой территории (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), § 39 - 42). Европейский суд не усматривает оснований отступать от этих выводов и полагает, что они также поддерживают версию заявительницы.

122. Кроме того, Европейский суд уже давно установил, что если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции органов государственной власти - как в случае содержания лиц под стражей под контролем властей - явная презумпция фактов возникает в отношении телесных повреждений, полученных во время такого содержания под стражей, или случаев смерти, имевших место во время содержания под стражей. Так, было установлено, что если лицо помещается под стражу в здоровом состоянии, а на момент освобождения у него имеются травмы, власти обязаны предоставить убедительное объяснение происхождению этих травм, а в отсутствие такого объяснения возникнет вопрос о нарушении статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Томази против Франции" (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., Series A, № 241-A, с. 40 - 41, § 108 - 111, Постановление Европейского суда по делу "Рибитч против Австрии" (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, № 336, pp. 25 - 26, § 34, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, ECHR 1999-V, § 87). Действительно, в таких ситуациях можно считать, что бремя доказывания лежит на властях государства-ответчика (см., inter alia<*>, Постановление Европейского суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, ECHR 2000-VII, § 100).

--------------------------------

<*>Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (прим. переводчика).

123. Европейский суд также полагает законным провести параллель между положением лиц, заключенных под стражей, за чье благополучие несут ответственность органы государственной власти, и лиц, обнаруженных с травмами или обнаруженных мертвыми на территории, находящейся под исключительным контролем властей. Такое сравнение основано на том явном факте, что в обоих случаях вопрос относится полностью или большей частью к сфере исключительной компетенции органов государственной власти (см. Постановление Европейского суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, ECHR 2005-II (извлечения), § 211).

124. Европейский суд уже установил выше, что расследование по факту нападения на заявительницу и смерти пяти других лиц было неэффективным (см. выше, § 105 - 114). Следствие не привело к установлению военных подразделений, предположительно причастных к делу, или к предъявлению обвинения виновным лицам. Европейский суд полагает, что Х.Ш. Махаури сообщила о деле, явно вытекающем из заявленных фактов - деле prima facie<*>(prima facie case), заключающемся в том, что заявительница стала жертвой покушения на ее жизнь, совершенного военнослужащими во время операции по обеспечению безопасности в Старопромысловском районе г. Грозного 22 января 2000 г., а также полагает, что власти Российской Федерации не представили каких-либо иных [помимо версии заявительницы] удовлетворительных и убедительных объяснений произошедшим событиям. Ссылка властей Российской Федерации на отсутствие результатов следствия, которое уже признано неэффективным, не является достаточной для освобождения властей от бремени доказывания в соответствии со статьей 2 Конвенции.

--------------------------------

<*>Prima facie (лат.) - "явный", "очевидный", "с первого взгляда" (прим. переводчика).

125. На основании изложенного Европейский суд полагает установленным, что власти Российской Федерации несут ответственность за покушение на жизнь заявительницы. В отсутствие каких-либо оправданий для применения опасной для жизни силы представителями государственной власти Европейский суд полагает, что в этом отношении также имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

126. Заявительница утверждала, что чувства страха, страдания и переживания, которые она испытала в результате покушения на ее жизнь, являлись обращением, противоречащим статье 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

127. Власти Российской Федерации отрицали причастность государства к нарушению статьи 3 Конвенции.

128. Европейский суд полагает, что в данном деле не возникает отдельных вопросов, помимо уже рассмотренных в свете статьи 2 Конвенции.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции,

рассмотренной в совокупности со статьей 2 Конвенции

129. Заявительница утверждала, что она не располагала эффективными средствами правовой защиты в связи с указанными нарушениями статьи 2 Конвенции. Она ссылалась на статью 13 Конвенции, которая звучит следующим образом:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

130. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница имела доступ к эффективным средствам правовой защиты и могла обжаловать результаты следствия. Она была признана потерпевшей по делу и имела все возможности эффективно участвовать в процедуре расследования.

131. Европейский суд повторяет, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на внутригосударственном уровне средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены во внутригосударственном правопорядке. Учитывая основополагающее значение права на защиту жизни, статья 13 Конвенции требует, в дополнение к выплате компенсации (если это уместно), проведения тщательного и эффективного расследования, способного установить и привлечь к ответственности лиц, виновных в лишении жизни и в обращении, противоречащем статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ лица, подавшего жалобу, к процедуре расследования, которое способно установить и привлечь к ответственности виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, ECHR 2002-IV, § 161 - 162, Постановление Европейского суда по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3293, § 117, и Постановление Европейского суда по делу "Сюхейла Айдын против Турции" ({Suheyla Aydin}<*>v. Turkey) от 24 мая 2005 г., жалоба № 25660/94, § 208). Европейский суд также повторяет, что обязанности, предусмотренные статьей 13 Конвенции, шире, чем предусмотренная статьей 2 Конвенции обязанность Договаривающего государства по проведению эффективного расследования (см. Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 384, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), § 183).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

132. Ввиду указанных выше выводов Европейского суда относительно статьи 2 Конвенции эти жалобы явно "подлежат доказыванию" в целях статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, № 131, p. 23, § 52). Следовательно, заявительница должна была бы иметь в своем распоряжении эффективные и применимые на практике средства правовой защиты, способные привести к установлению и наказанию виновных лиц и к присуждению компенсации в целях статьи 13 Конвенции.

133. Следовательно, в обстоятельствах, аналогичных настоящему делу, когда расследование по факту покушения на жизнь человека являлось неэффективным, и, таким образом, эффективность иных возможных средств правовой защиты, включая гражданско-правовые средства, на которые сослались власти Российской Федерации, была подорвана, государство считается не выполнившим свою обязанность, предусмотренную статьей 13 Конвенции.

V. Применение статьи 41 Конвенции

134. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

1. Материальный ущерб

135. Заявительница утверждала, что в результате причиненных ей телесных повреждений ей пришлось за свой счет проходить курс лечения. Она сообщила, что потратила 8500 долларов США в больнице в Ингушетии за оказание ей (заявительнице) скорой медицинской помощи в январе 2000 г. Она также утверждала, что заплатила 27850 долларов США за две операции, проведенные в Казахстане 10 июля 2000 г. и 9 октября 2001 г. Чеки заявительница не представила.

136. Власти Российской Федерации подчеркнули, что указанное требование заявительницы не было подтверждено соответствующими документами.

137. Европейский суд повторяет, что должна иметь место явная причинно-следственная связь между причиненным заявителю ущербом и нарушением Конвенции. Кроме того, согласно правилу 60 Регламента Суда любое требование справедливой компенсации должно быть изложено по пунктам и представлено в подробном перечне по пунктам с приложением соответствующих подтверждающих документов или квитанций, а "в противном случае Палата вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично".

138. Европейский суд отмечает, что ранее заявительница представила медицинские документы из больницы в Казахстане, подтверждающие, что в указанные ею дни ей были проведены две операции. Европейский суд согласен, что заявительница должна была понести расходы на медицинскую помощь и что между лечением полученных заявительницей ранений и установленным выше нарушением статьи 2 Конвенции имеется причинно-следственная связь.

139. В отсутствие каких-либо неопровержимых доказательств требований заявительницы относительно расходов на лечение и исходя из принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявительнице 5000 евро в качестве компенсации причиненного ущерба.

2. Моральный вред

140. В рамках требования компенсации морального вреда заявительница подчеркнула, что военнослужащие стреляли в нее и полагали, что нанесли ей смертельное ранение. Это обстоятельство причинило заявительнице боль, мучения, страдания и страх. Заявительница потребовала 100000 евро в качестве компенсации морального вреда.

141. Власти Российской Федерации полагали, что заявленное требование является чрезмерным.

142. Европейский суд отмечает, что он установил нарушение процессуальной и материальной составляющей статьи 2 Конвенции и нарушение статьи 13 Конвенции. Европейский суд согласен, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним фактом установления нарушения. Европейский суд присуждает заявительнице 50000 евро плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.

B. Судебные расходы и издержки

143. Интересы заявительницы представляли юристы из неправительственной организации "Европейский центр по защите прав человека - Мемориал" (NGO EHRAC/Memorial Human Rights Centre). Заявительница утверждала, что были понесены следующие расходы:

a) 1500 евро за 60 часов изыскательских работ в Чечне и Ингушетии при стоимости одного часа работы в размере 25 евро;

b) 800 евро транспортных расходов для разъездных сотрудников;

c) 5850 евро за 117 часов работы по составлению юристами в г. Москве юридических документов, представленных в Европейский суд и властям Российской Федерации, при стоимости одного часа работы в размере 50 евро;

d) 1267 английских фунтов стерлингов за 12 часов и 40 минут работы юриста из Соединенного Королевства при стоимости одного часа работы в размере 100 английских фунтов стерлингов;

e) 1600 английских фунтов стерлингов в качестве оплаты услуг барристера (юриста) из г. Лондона, консультировавшего по вопросам представления доказательств и составления документов;

f) 66 английских фунтов стерлингов за переводы согласно представленным счетам и

g) 160 английских фунтов стерлингов в виде административных и почтовых расходов.

144. Власти Российской Федерации оспорили разумность и обоснованность сумм, затребованных по данному пункту. Власти также возражали против требования представителей заявительницы перевести сумму компенсации за представительство интересов заявительницы непосредственно на счет представителей в Соединенном Королевстве.

145. Европейский суд должен установить, во-первых, были ли указанные заявительницей расходы понесены в действительности и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, p. 63, § 220).

146. Европейский суд отмечает, что с самого начала рассмотрения жалобы интересы заявительницы представляли юристы организации "Европейский центр по защите прав человека - Мемориал" (EHRAC/Memorial). Европейский суд убежден, что приведенные выше размеры стоимостей услуг являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные представителями заявительницы.

147. Кроме того, Европейский суд также должен установить, были расходы, понесенные заявительницей в связи с представительством ее интересов, необходимыми. Европейский суд отмечает, что дело касалось существенного количества фактических и письменных доказательств и требовало большой исследовательской работы и подготовки. Европейский суд также отмечает, что его обычной практикой уже стало указывать, чтобы присужденные судами компенсации расходов и издержек перечислялись бы непосредственно на счет представителей заявителя (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Тоджу против Турции" (Topcu v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 27601/95, § 158, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII, § 175, и Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, ECHR 2006-...).

148. При таких обстоятельствах и принимая во внимание подробности представленных Ш.Х. Махаури требований, Европейский суд присуждает следующие суммы соответственно заявленным по данному пункту: 8150 евро и 3093 английских фунта стерлингов, исключая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с данных сумм, при этом общая сумма подлежит выплате в фунтах стерлингов на указанный заявительницей счет ее представителей в банке в Соединенном Королевстве.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

149. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) отклонил предварительные возражения властей Российской Федерации;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств покушения на жизнь заявительницы;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с покушением на жизнь заявительницы;

4) постановил, что в данном деле не возникает отдельного вопроса о нарушении статьи 3 Конвенции;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 2 Конвенции;

6) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы:

i) 5000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба, подлежащих переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты;

ii) 50000 (пятьдесят тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащих переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты;

iii) 8150 (восемь тысяч сто пятьдесят) евро и 3093 (три тысячи девяносто три) английских фунта стерлингов<*>, [при этом] общая сумма подлежит переводу в английские фунты стерлингов по курсу на день выплаты и перечислению на счет представителей в банке в Соединенном Королевстве;

--------------------------------

<*>Так в тексте. В подпункте "iii", видимо, допущен серьезный пропуск и не указано, компенсацию каких именно расходов или ущерба представляют собой перечисленные суммы. Исходя из § 143 - 148 настоящего Постановления, можно сделать вывод, что речь идет о компенсации судебных расходов и издержек. См. также Постановление Европейского суда по делу "Битиева и X против Российской Федерации" (Bitiyeva and X v. Russia) от 21 июня 2007 г., жалобы № 57953/00 и 37392/03 (прим. переводчика).

iv) выплатить любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

7) отклонил остальную часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 октября 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF MAKHAURI v. RUSSIA

(Application No. 58701/00)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 4.X.2007)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Makhauri v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr C.L. Rozakis, President,

Mr L. Loucaides,

Mrs {N. Vajic},

Mr A. Kovler,

Mr K. Hajiyev,

Mr D. Spielmann,

Mr S.E. Jebens, judges,

and Mr S. Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 13 September 2007,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 58701/00) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mrs Kheyedi Shamilovna Makhauri ("the applicant"), on 20 June 2000.

2. The applicant was represented by the lawyers of the NGO EHRAC/Memorial Human Rights Centre. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged that she had been shot by Russian servicemen in Grozny, Chechnya, in January 2000. She alleged a violation of Articles 2, 3 and 13 of the Convention.

4. By a decision of 18 May 2006 the Court declared the application admissible.

5. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1959 and was a resident of Grozny, Chechnya. She currently lives in Ingushetia.

7. The submissions of the parties with regard to the facts concerning the circumstances of the attack on the applicant and the ensuing investigation are set out in Part A below. A description of the documents submitted to the Court is contained in Part B.

A. The submissions of the parties

1. The applicant"s account of the attack on her

8. In April 2004 the applicant produced a detailed account of the attack on her. She submitted that, prior to 1999 she lived at 201 Pugacheva Street in the Tashkala settlement<*>in the Staropromyslovskiy district of Grozny. She lived in a private house together with her husband and five children, born in 1980, 1982, 1986, 1987 and 1997. In September 1999 the applicant"s four elder children went to Ingushetia to stay with relatives, while the applicant, her husband and their youngest child remained in Grozny to look after the house and property.

--------------------------------

<*>The inhabitants of Grozny traditionally refer to "settlements" within the Staropromyslovskiy District, such as Tashkala, Aldy, Chernorechye etc., even though administratively they are part of the city.

9. In October 1999 hostilities resumed in Chechnya between Russian forces and Chechen fighters. Grozny and its suburbs came under heavy bombardment. Staropromyslovskiy district, situated in the northern and central parts of the city, was bombarded from the air and by artillery. The applicant submits that most residents of the district left for safer areas. Following heavy fighting, as of December 1999 the Russian forces started to regain control over the city from the north, and by the end of January 2000 the central parts of the city were finally taken.

10. At the end of October 1999 the applicant and her family also moved to Ingushetia to flee the bombardments. There they rented housing in the village of Nesterovskaya. In Nesterovskaya the applicant met her neighbour from Grozny, Larisa (also known as Satsita) D.

11. On 20 January 2000 the applicant saw a programme on the all-Russian ORT TV station about the situation in Grozny. The report allegedly stated that the Tashkala settlement had been brought under full control of the federal forces and that civilians had started to return. The applicant and Larisa D. decided to go to Grozny to check up on their houses. In addition the applicant wanted to retrieve the documents relating to her children.

12. On the morning of 21 January 2000 the applicant and Larisa D. set off for Grozny. The applicant took her passport and 500 roubles (RUR), of which she paid RUR 100 for the bus trip to the outskirts of Grozny. They spent the night of 21 to 22 January with the applicant"s relatives in Grozny. On 22 January 2000 at a military roadblock where about 20 other women were waiting to be let through, they met another neighbour from Tashkala, Nura T., who had also seen the news about the return of civilians. At that time the applicant did not know Nura"s family name. Nura joined them, and the three of them went to Tashkala on foot.

13. When they reached the applicant"s house, they saw that the house had been destroyed. The applicant was unable to find the documents. The women consoled her and they went to Larisa D."s house, also situated in Pugacheva Street. They had walked another block when they noticed, 60 - 90 metres further along the street, a group of 30 - 40 soldiers and three or four armoured personnel carriers (APCs). The soldiers were taking valuables out of the houses and stacking them into the APCs. The applicant and the other two women were aware of stories about soldiers killing witnesses to looting and became very scared. They immediately turned around and were about to walk away, but the soldiers noticed them and ordered them to approach and to produce identity documents. The soldiers were dressed in camouflage uniforms, spoke Russian and addressed each other as "Lekha" and "Magomed". Some spoke with an accent and the applicant guessed that they were from the Northern Caucasus.

14. The applicant"s passport was in order, as were the passports of the other women, and all three had permanent addresses in Grozny. The soldiers checked their passports and told the women to empty their bags and pockets. They then asked if they had forgotten anything, but the applicant was too frightened to understand that they probably meant "any valuables". The soldiers accused them of being fighters" informants and told them to get into the APCs to be taken to the military commander"s office for an identity check. The women were scared to get into the APC and asked if they could walk instead. The soldiers permitted them to walk, but they were blindfolded with their own scarves. When the women asked why they had covered their eyes, the soldiers replied rudely that it had been "an order from the superior".

15. They walked about 50 metres further and the soldiers took them into the courtyard of a destroyed house. The applicant walked first and the other two women followed her. She sensed that something was wrong, lifted her scarf and saw a machine gun being aimed at her. The soldiers shot into the air and forced the women into the entrance of a half-destroyed shed. The women started to weep and to plead for mercy. Nura approached the soldiers, while the applicant and Larisa D. stood by the entrance, and asked the soldiers what they wanted from them and asked them to spare their lives. Then one of the soldiers shot Nura in the head. They then shot at Larisa and the applicant. Larisa was in front and received most of the bullets; the applicant was also wounded. She fell, hit a concrete step with her head and lost consciousness.

16. She was woken by the pain in her ear when one of the soldiers tore a golden earring from her. The soldiers also picked up her ring and a chain from her neck. She realised that she should pretend to be dead or they would kill her. She fainted again.

17. She awoke for the second time to a strong pain in her leg and when she opened her eyes she realized that Larisa and herself were lying partially within the shed, with their legs on the steps outside, covered with a mattress which had been set on fire. The mattress was too damp to burn and was smouldering, but the applicant smelled diesel and realised that it had been spilled around. Her leg was burnt. Nura"s body was lying a few metres away. The applicant then heard the sound of a car leaving. She climbed out of the shed, took a few steps and fainted again.

18. When she regained consciousness, she had lost a lot of blood and was very weak. She could not walk, so she crawled out into the street. She made it about 300 metres to the cellar of a five-story building called "the pilots" house" in Reznaya Street, where she knew someone was living. When she reached the cellar it was already dark. She started to knock on a pipe leading into the cellar, and was picked up by some elderly women who lived in the cellar. They carried her into the cellar and gave her first aid. The applicant had received a perforating wound - the bullet had entered her right arm and exited on the left side of her neck.

19. On the following day the women told her that the soldiers had been looking for her because they had not found her body at the place where the killings had taken place. Soldiers visited their cellar but the women dressed the applicant in their clothes and told them that she was one of them. They told her that two girls from 166 Derzhavina Street had stayed with them 10 - 12 days before that and that their relatives had also been killed (see Tangiyeva v. Russia, No. 57935/00).

20. On 24 January 2000 two of the applicant"s relatives came from Ingushetia to pick her up. They were alerted by neighbours who had found her passport with bullet holes in it. With the assistance of a military officer the applicant got to Ingushetia.

21. The applicant submitted a hand-drawn plan of the relevant part of the district indicating the places to which she referred.

2. Subsequent events and investigation

22. It appears that the applicant did not seek to make any direct contact with law-enforcement bodies immediately after the attack. Nevertheless the events in the Staropromyslovskiy district, including the attempt on the applicant"s life, became known to the relevant authorities shortly afterwards as a result of NGO and media reports.

23. The applicant spent two months in Ordzhonikidze village hospital, where her wounded hand was operated on. In the hospital she was visited by a number of Russian and foreign journalists and members of human rights NGOs. The applicant submitted copies of press articles and NGO reports in which her story had been related. She was also visited by Nura"s and Larisa D."s relatives, who later told her that they had found their bodies and buried them.

24. Several human rights NGOs contacted the law-enforcement authorities in relation to the events in the Staropromyslovskiy district of Grozny in January 2000, when several dozen local residents were allegedly executed by unidentified detachments of the Russian military.

25. In February 2000 Human Rights Watch issued a report entitled "Civilian Killings in the Staropromyslovskiy District of Grozny", in which it accused the Russian forces of murdering at least 38 civilians between late December 1999 and mid-January 2000. Human Rights Watch interviewed survivors, eyewitnesses and relatives of the dead. The report contained information about the deaths of Larisa D. and Nura T., based on an interview with the applicant in Ingushetia.

26. On 10 February 2000 Human Rights Watch contacted the Russian authorities, including the President, the Prosecutor General and the Minister of Defence, with a request to investigate credible allegations of murders of at least 38 civilians in the Staropromyslovskiy district, with reference to the applicant"s case.

27. On 14 February 2000 the NGO Memorial addressed the Prosecutor General with information about the applicant"s case. It requested that a criminal case be opened on the basis of the applicant"s statement concerning the attack on her and the murders of Larisa D. and Nura by Russian soldiers. On 15 and 25 February 2000 Memorial was informed by the Chief Military Prosecutor"s Office that their letters had been forwarded to the military prosecutor of the Northern Caucasus circuit. On 18 April 2000 Memorial forwarded to the prosecutors additional information concerning the applicant, including her temporary address in Ingushetia.

28. On 9 June 2000 the military prosecutor of military unit No. 20102 (located in Khankala, the main Russian military base in Chechnya) replied to Memorial with information concerning several cases of alleged crimes against civilians. According to this letter, a criminal investigation had been opened on 31 May 2000 in response to the applicant"s complaint under Article 105 part 2 of the Criminal Code (murder in aggravating circumstances).

29. On 18 August 2000 the applicant received a telegram summoning her to the Khankala military base on 19 August 2000 at 11 a.m. "to take part in the investigative actions related to the murder of Nura D." (the telegram referred to Larisa"s family name). The applicant did not go to Khankala, because it was the largest Russian military base, heavily guarded and surrounded by numerous checkpoints, and she was afraid to travel there alone. In October 2000 some officers from the military prosecutor"s office came to the applicant"s temporary lodging in Ingushetia; however, she was in hospital at the time.

30. In February 2001 Human Rights Watch issued a Memorandum on Domestic Prosecutions for Violations of International Human Rights and Humanitarian Law in Chechnya, in which it reported a lack of progress in the investigation into the attack on the applicant and into other killings committed in the Staropromyslovskiy district at the same time.

31. On 19 November 2003 Memorial wrote a letter to the Military Prosecutor of the Northern Caucasus Circuit, with a copy to the Chief Military Prosecutor, asking for details of the criminal investigation into the attack on the applicant. The letter also contained a request for access to the investigation file by the applicant or her representatives. On 26 December 2003 the Chief Military Prosecutor forwarded the request to the Military Prosecutor of the Northern Caucasus and referred to "criminal case No. 34/33/0262-00" concerning the murder of two women, referred to by their last names, and the wounding of the applicant. From this letter the applicant for the first time learned the number of the criminal case file and Nura"s family name. No further information was received.

32. The applicant submitted that she was never informed whether she had been granted victim status in the criminal proceedings.

33. As a result of the wound received on 22 January 2000 the applicant"s left arm was left partially paralysed and she suffered from pains and cramps in that arm. In July 2000 and October 2001 the applicant underwent operations on her left arm in a hospital in Kazakhstan. Each time she remained in hospital for about a month. She submitted the relevant medical documents. In July 2003 she again spent a week in hospital. In 2002 she was granted disabled status and receives a monthly disability pension of RUR 1,044 (30 euros (EUR)). She continues to live in Ingushetia, where she rents an apartment; her house and all her property in Chechnya have been destroyed. The applicant submitted that she continued to suffer from the effects of the attack: she could no longer lift weights heavier than five kilograms, she was scared to return to Chechnya, was afraid for her family and had nightmares. The applicant submitted that she was afraid of men in camouflage uniform and every time she saw them she had panic attacks.

34. The Government in their observations submitted that the attack on the applicant had been the subject of two criminal investigations. One was opened in May 2000 by the military prosecutor of military unit No. 20102 following an application by Memorial, and the second one was opened by the Staropromyslovskiy District Prosecutor"s Office in September 2003, on the basis of material taken from criminal investigation No. 12038 into the "mass murder of civilians in the Katayama settlement". The investigations were joined in July 2004 under file number 50100 (see Part B below for a description of the documents from the investigation file).

35. According to the Government, the investigation established that on 22 January 2000 the applicant and two other women had been detained in Grozny by unidentified persons wearing masks and camouflage uniforms and armed with automatic weapons, under the pretext of conducting an identity check. They were then brought to the house at 204 Koltsova Street and shot. The two other women were killed, while the applicant sustained firearm wounds and was brought to Sunzhenskiy Hospital in Ingushetia. The investigation was adjourned and reopened on several occasions, but failed to identify the culprits. It did not establish the involvement of servicemen of the Ministry of the Interior, the Federal Security Service (FSB) or the army in the crime. The applicant was questioned as a witness and later as a victim, and was granted victim status on 14 July 2004.

B. Documents submitted by the parties

36. The parties submitted numerous documents concerning the attack and the investigation into it. The main documents of relevance are the following:

1. Documents from the investigation file

37. The Government submitted a copy of the investigation file in criminal case No. 14/33/0262 (joined in July 2004 with criminal case No. 50100), which comprises four volumes (about 700 pages), and a list of documents contained therein. The most important documents contained in the file can be summarised as follows:

(a) Decision to open a criminal investigation

38. On 3 May 2000, following a letter from the Memorial Human Rights Centre, the military prosecutor of military unit No. 20102 based in Khankala opened a criminal investigation under Article 105 part 2 (a) and (j) of the Criminal Code concerning the murders of two women and the wounding of the applicant by "unidentified soldiers" on 22 January 2000. The file was assigned the number 14/33/0262-00D. In December 2003 the investigation was transferred to the civilian Chechnya Prosecutor"s Office.

39. Independently of the above, in May 2000 the Grozny Town Prosecutor"s Office opened criminal case file No. 12038 into "the mass murder of civilians in the Katayama settlement by the "205th brigade", following the publication of an article entitled "Freedom or Death" in the Novaya Gazeta newspaper on 27 April 2000. In September 2003 the investigation decided that the information concerning the attack on the applicant and the killing of the two women constituted a separate episode and forwarded the relevant part of the file to the Staropromyslovskiy District Prosecutor for further investigation. On 9 September 2003 the district prosecutor"s office opened criminal investigation file No. 50100.

40. In July 2004 the two files were joined at the Staropromyslovskiy District Prosecutor"s Office under the number 50100.

(b) Statements by the applicant and the search for her

41. The case file contains the applicant"s "explanations" which she gave to a military prosecutor on 2 May 2000. The applicant gave a detailed account of the attack, including the description of two soldiers aged about 18 - 20 who had shot her and her two companions. The applicant stated that she would be able to recognise at least one of them. The document did not contain the applicant"s new address.

42. On 20 July 2000 and in March 2001 the investigator from the military prosecutor"s office requested prosecutors in Ingushetia to locate and question the applicant. On 18 August 2000 the applicant was invited by telex to report for questioning to the military prosecutor in Khankala.

43. On 9 April 2001 the military prosecutor in Ingushetia reported that the applicant had left for Chechnya and could not be questioned.

44. In August 2001 the applicant"s neighbour in Grozny testified that the applicant occasionally came to Grozny but was afraid to stay there. He was aware that the applicant still suffered from the effects of the attack, feared men in uniforms and was afraid to speak about the incident.

45. Between October 2001 and January 2002 the investigation on several occasions requested the military and civilian prosecutors and the local Interior Ministry entities in Ingushetia to locate and question the applicant. Several of her relatives and neighbours were questioned about her whereabouts. In November 2001 the applicant"s daughter (born in 1986) stated that her mother had left for Kazakhstan for treatment. In February 2002 another relative of the applicant in Ingushetia confirmed this information.

46. In April 2002 the applicant"s sister-in-law Alimat U. testified that the applicant was living in Ingushetia but went every month to Grozny, where she was registered, to receive social-security benefits. She confirmed that the applicant continued to suffer from stress and was afraid of men in uniforms.

47. On 29 April 2002 the applicant was finally questioned in Ingushetia by a military prosecutor. She gave a detailed statement about the attack of 22 January 2000 and described in detail the servicemen who had detained the women, escorted them to the house in Koltsova Street and shot at them. She described their camouflage uniform as being "pale" in colour, similar to the one worn by the police, and stated that some of the men had been wearing black bulletproof jackets and carrying portable radios. The applicant stated that she could identify one of the servicemen, addressed by the others as "Magomed".

48. The Chechnya Prosecutor"s Office also took steps to find the applicant while investigating criminal case No. 12038 into the murders in the Staropromyslovskiy district. In October 2003 the applicant was questioned in Ingushetia about the circumstances of the attack. She confirmed that the perpetrators belonged to the federal forces, referring to the uniforms, military vehicles and the fact that they had spoken Russian.

(c) Statements by the relatives of Larisa D. and Nura T. and other neighbours

49. On 3 June 2000 the military prosecutor questioned Larisa D."s sister, Zara A., who testified that on 23 January 2000 she had learned from the applicant"s relatives in Ingushetia of the death of her sister Larisa (Satsita) in Grozny. Also on 23 January the witness talked to the applicant in Sunzhenskiy Hospital. On 24 January 2000 the witness and two other women had gone to the house in Koltsova Street indicated by the applicant and found two bodies - that of her sister Larisa and a second woman. Larisa"s body had numerous wounds to the chest area, while the body of the other woman had the upper part of the head missing. Both bodies had been damaged by animals. The witness concealed the bodies in the courtyard and left to seek help. Both women were buried around 28 January 2000 in one grave in the cemetery of the Oktyabrskiy sovkhoz, bordering on the Staropromyslovskiy district, with the assistance of a local imam. Zara A. agreed to identify the burial place and to allow her sister"s body to be exhumed for the purposes of a forensic expert report. In November 2003 Zara A. was again questioned by civilian investigators in Grozny and confirmed her previous statements.

50. On 3 June 2000 the investigation questioned Larisa D."s widower, Usman S., whose cousin was married to the applicant. He testified that on the morning of 21 January 2000 he had seen Larisa and the applicant to the bus to Grozny. Two days later he learnt that his wife, the applicant and a third woman had been shot in Grozny by servicemen. They had two daughters from the marriage. He did not object to the exhumation of his wife"s body for forensic purposes. In November 2003 Usman S. was questioned by the civilian prosecutors and gave similar statements. In May 2004 he was again questioned and granted victim status in the proceedings. In July 2004 Usman S. was again questioned and this time he expressly objected to the exhumation of his wife"s remains.

51. Zayna M., Larisa"s other sister, and her husband Mouldi M. gave testimony in November 2001 which tallied with the statements of Zara A. They indicated, in addition, that near the body of Nura they had found her passport and thus learnt her family name. The passport was kept by the imam who later gave it to her relatives. They indicated the date of burial as 3 February 2000. Zayna M. also gave detailed statements about the discovery of the bodies. She stated that the clothes on the bodies of her sister and Nura had been opened, as if they had been searched. They found an open wallet which they guessed had belonged to Nura and an empty pouch which her sister Satsita had worn around her neck and where she had kept her gold jewellery. Zayna M. produced a detailed drawing of the site and gave a description of the district, indicating the places to which she had referred. She indicated the locations occupied by the military units, but could not identify those units by name or by any other means. She also stated her firm conviction that the murders had been committed by servicemen, based on the accounts of the applicant and the women who had sheltered her in the cellar. The witness asserted that by 20 January 2000 there had been no fighters left in the district, and that therefore the armed men could only have been soldiers. On 8 November 2001 Zayna M. was granted victim status.

52. In November 2001 the local imam testified that on 3 February 2000 he had assisted in the burial of two women found in the courtyard of a house in Koltsova Street with gunshot wounds. He identified them as Larisa D. and Nadezhda (Nura) T.

53. In November 2001 the investigation forwarded requests for information about the family of Nura T. to the town of Achkhoy-Martan where her family had lived.

54. The investigation questioned a number of local residents of the Staropromyslovskiy district in an attempt to find witnesses to the attack on the applicant. Other local residents did not have any additional information, because they had spent the winter of 1999 - 2000 away from Grozny.

(d) Death certificates

55. On 1 June 2000 the Staropromyslovskiy district civil registry office issued a death certificate for Satsita Akhmadovna D. The date and place of death were recorded as 21 January 2000, Staropromyslovskiy district of Grozny. Death had occurred as a result of a gunshot wound to the head, according to death certificate No. 95 issued on 29 May 2000 by [Grozny] City Hospital No. 3.

56. The investigation requested the corresponding information from the hospital, which in November 2001 replied that the medical document had been issued on the basis of a report by an officer of the Staropromyslovskiy VOVD dated 27 May 2000.

57. The investigation also tried unsuccessfully to find out whether the death of Nura T. had been recorded by the medical authorities or by the civil registry bodies in Grozny or Achkhoy-Martan.

(e) Examination of the site and the ballistics expert"s report

58. On 27 June and 29 July 2000 the military investigators examined the courtyard of the house at 204 Koltsova Street. During the first examination in the courtyard they collected 71 cartridges from 5.45 mm automatic rifles and 62 cartridges from 7.62 mm automatic rifles. During the second examination they collected one 5.45 mm calibre bullet. Some photographs and a drawing of the site were annexed to the reports.

59. On 11 August 2000 the ballistics expert report concluded that the bullet had come from a standard round of ammunition used for Kalashnikov automatic rifles with a calibre of 5.45 mm, and that no other information could be obtained owing to the deformation of the bullet.

60. On 18 August 2000 the investigator forwarded the collected cartridges for a ballistics report. However, it appears that on the same day the military prosecutor of the Northern Caucasus military circuit ordered that the compilation of an expert report would serve no purpose and its conclusions would have no evidential value, given the length of time (over five months) that had elapsed between the murders and the collection of the cartridges.

61. A further examination of the site was carried out in November 2001 when the investigators, together with Zayna M., Larisa D."s sister, travelled around the Staropromyslovskiy district. Zayna M. showed her route on 24 January 2000 and indicated the cellar of the house in Partizanskaya Street where she had first seen the wounded applicant, two military roadblocks (still functioning at that time), the former hostel of a radio manufacturing plant in which a detachment of OMON troops from North Ossetia had been stationed at the relevant time and, finally, the house at 204 Koltsova Street where she had found the bodies of her sister and Nura T.

62. In 2003 and 2004 the investigators from the Staropromyslovskiy District Prosecutor"s Office again examined the house and courtyard at 204 Koltsova Street, but found nothing of interest.

(f) Documents relating to identification of the relevant military units

63. The investigation sent dozens of requests and collected various pieces of information relating to the participation of military units of the Ministry of Defence and the Ministry of the Interior in operations in the Staropromyslovskiy district of Grozny in January 2000.

64. In June 2000 the military prosecutor requested the chief of staff of the United Group Alignment (UGA) (начальник штаба ОГВ), the chief of staff of the Internal Troops Alliance in the Northern Caucasus (начальник штаба группировки ВВ МВД РФ на территории Северо-Кавказского региона) and the chief of staff of the Northern Caucasus military circuit to submit copies of the combat situation maps and situation reports for Grozny and, in particular, Staropromyslovskiy district for 21 and 22 January 2000.

65. In July 2000 the military prosecutor again requested the chief of staff of the UGA, the chief of staff of the Internal Troops Alliance in the Northern Caucasus and the head of the mobile detachment of the Ministry of the Interior in Grozny (мобильный отряд МВД РФ г. Грозный) to identify the exact location of their respective units at the relevant time, to identify the commanding officers and to retrieve combat situation maps, situation reports and mission orders and submit information relating to the vehicles used, including APCs, and the types and numbers of weapons.

66. On 4 June 2000 the Grozny Department of the Federal Security Service notified the investigation that they had no information relevant to the case. It appears that in July 2000 the headquarters of the UGA replied to the military prosecutor that no copies of the documents in question existed. On 30 July 2000 the headquarters of the Internal Troops Alliance in the Northern Caucasus replied that all the relevant information had been transferred to the central archives of the Internal Troops. On 15 August 2000 the chief of staff of the UGA replied that all information related to the counter-terrorist operation in the Northern Caucasus prior to 15 May 2000 had been forwarded to the archives of the Northern Caucasus military circuit. In June - July 2001 the archives of the Northern Caucasus military circuit and the central archives of the Internal Troops stated that they did not have the documents requested.

67. In January 2001 the headquarters of the Internal Troops of the Ministry of the Interior informed the investigation that on 21 - 22 January 2000 no detachments of the Ministry had been based or been operating in the Staropromyslovskiy district or the Tashkala settlement.

68. In October 2001 the investigation requested similar information from the commander-in chief of the Internal Troops and the archives of the Northern Caucasus military circuit. The archives again stated that they did not have the documents in question.

69. In November 2001 the investigation again requested the UGA to disclose information about the engagement of military units in the Staropromyslovskiy district on the relevant dates and to indicate which military unit had been based in the area of the former metal storage facility in the Tashkala settlement. The letter referred to the previous correspondence with the archives of the Northern Caucasus military circuit which denied receiving any such information from the UGA. Another request to identify the temporary and permanent positions of the military units in question was sent to the staff of the UGA in January 2002.

70. In August 2002 the investigation again requested the chief of staff of the Northern Caucasus military circuit to submit details about the deployment and positioning on 20 - 22 January 2000 in the Staropromyslovskiy district of 30 military units, the numbers of which had been previously communicated to the investigation. In September 2002 the staff responded that they had no information about the operations in question and submitted the addresses of the relevant military units.

71. In April 2002 the investigation requested access to the relevant documents at the headquarters of the UGA. The reply stated that the documents in question had either been transferred to the archives of the Northern Caucasus military circuit or been destroyed.

72. In the meantime, in August 2000, having obtained a list of all the military units involved in operations in Grozny between December 1999 and February 2000, the investigators requested the chief of staff of the Internal Troops Alliance in the Northern Caucasus and the chief of staff of the UGA to submit detailed information about the participation of these military units in operations in the Staropromyslovskiy district. The investigation received replies from the relevant authorities containing some of the requested information. On the basis of these, the investigators sent dozens of requests to the current locations of the military units and to the military prosecutors in those regions. The investigation also forwarded a number of requests to the relevant civilian prosecutors and the regional departments of the interior whose detachments had been deployed in Grozny in the winter of 2000.

73. It appears that all the military and interior servicemen questioned about their participation in the operations in Grozny denied that their detachments had taken part in operations in or near Koltsova Street and Pugacheva Street. In particular, the commander of the OMON from North Ossetia wrote to the investigators and stated that their servicemen had not been on mission in Chechnya between December 1999 and January 2000. Other military units replied that they had no information relevant to the investigation of the criminal case.

74. In May and June 2002 the military prosecutor in Budennovsk, Stavropol region, reviewed the operation reports, orders and log book of the 205th motor rifle brigade (205 омсбр) for the period between December 1999 and February 2000 and concluded that they contained no information relevant to the investigation of the criminal case. Two officers of that military unit stated that their unit had been engaged in the Staropromyslovskiy district in January 2000, but that by 22 January they had advanced to the centre of the city. They stated that their unit had no APCs and that their servicemen had not been involved in patrolling the territory either on their own or in cooperation with other military units. They denied having any information about the attack on the applicant or any other attacks on civilians.

75. The Chechnya Prosecutor"s Office also attempted to identify the relevant military units while investigating the murders of civilians. In December 2003 the staff of the Northern Caucasus military circuit forwarded to the Staropromyslovskiy District Prosecutor"s Office information about the military operations in the district in January and February 2000, which stated that the 205th motor rifle brigade had been involved in operations in the Staropromyslovskiy district from 1 January to 13 February 2000. On 17 - 22 January 2000 the brigade had been stationed in Pugacheva Street.

76. In April 2004 the Chechnya Prosecutor"s Office requested the military prosecutor of the UGA to provide it with the information concerning the relevant military units and to question UGA servicemen.

(g) Information from the Staropromyslovskiy district authorities

77. The investigation questioned several servicemen from the Staropromyslovskiy VOVD, who stated that their office had been set up on 7 February 2000. The servicemen from the office of the district military commander stated that their office had been set up on 18 February 2000. Neither office had any information relating to the events preceding these dates, and both were staffed by servicemen from different regions on short-term missions to Chechnya. They had no information relating to the crime, but stated that in January 2000 a group of the special police forces (OMON) from the Perm region and a group of servicemen from the Moscow Regional Department of the Interior had been deployed in the district.

78. In August 2001 and again in October 2001, the investigation requested the Staropromyslovskiy VOVD to submit information about the location and manning of roadblocks in the district on 21 - 22 January 2000.

79. In October and November 2001 the servicemen of the Staropromyslovskiy VOVD informed the investigation that a criminal case into the murder of two women and the wounding of the applicant had been opened by the Grozny Town Prosecutor"s Office in 2000. They also stated that the applicant and her relatives did not live in the district and could not be found, and that they had not identified any witnesses to the crime.

80. In December 2001 the head of the Staropromyslovskiy district department of the interior (ROVD) informed the military prosecutor that the killings in question had been committed by a group of servicemen stationed at the relevant time in Derzhavina Street. He gave the family name of Nura T., and stated that her body had been buried by her relatives in Achkhoy-Martan in 2000. He also stated, in November 2001, that no witnesses to the crimes could be identified in view of the time that had elapsed, and that the applicant did not live at her permanent address.

81. The military investigation then requested information about the case from the Grozny Town Prosecutor"s Office; however, it appears that no reply was received.

82. In April 2002 the head and deputy head of the Staropromyslovskiy ROVD testified about the events of January and February 2000. Both stated that they had arrived in the district around 22 January 2000 with the troops, that they were aware of the applicant"s case and that it was one of many instances of servicemen killing civilians in the district. The head of the Staropromyslovskiy VOVD stated that he was aware of about 40 similar cases in the district, all committed in the same style - people shot with automatic rifles in courtyards and garages. Both servicemen also spoke of widespread looting committed by servicemen who had been conducting house-to-house searches. The witnesses testified that, according to their information, the crimes against civilians had been committed by servicemen of the Ministry of the Interior, most probably by a consolidated team of special police forces (SOBR) of the North-Western region, which had included servicemen from the Leningradskiy region and Komy Republic. The witnesses described them as well-built men aged more than 25, dressed in various types of camouflage and clearly distinguishable from the military units, which were usually staffed by younger conscripts. They stated that various detachments of the Ministry of the Interior had been stationed in the district and had refused to cooperate with the newly established VOVD, in contrast to the military units who had maintained stricter discipline and better control of their troops.

(h) Information about other murders

83. The investigation questioned a number of local residents of the Staropromyslovskiy district in an attempt to find witnesses to the attack on the applicant.

84. In August 2000 the investigation questioned Galina P. (born in 1937), who stated that in the winter of 1999 - 2000 she had remained in Grozny. She had moved in to the Tangiyevs" house in Derzhavina Street, where nine people were staying in the cellar, and remained there until 24 December 1999. They had then moved to another house at 144 Pugacheva Street, because the shelling had become too intense and the first house had been damaged. About sixty people, mostly elderly, had stayed in the big cellar at 144 Pugacheva Street. The Chechen fighters had left their district around 18 December 1999. The witness testified that the federal soldiers had regularly visited their cellar and forced the inhabitants to help them retrieve the wounded and dead. On 1 or 2 January 2000 the three youngest men from the cellar (aged below 50) had been taken away by soldiers and later found dead. The witness described the soldiers as wearing blue-grey camouflage uniforms. She also testified that on 10 January 2000, along with the two Tangiyev sisters, she had visited the Tangiyev"s house, where four persons had been staying: Abdul-Vagap Tangiyev, his wife Khirzhan Gadaborsheva, his brother Ismail Gadaborshev and an elderly woman, "Valya". They had found the bodies of Mr Tangiyev and Valya in the house with gunshot wounds; the cellar was closed up and burning. A neighbour told them to leave because the killers could return, and later told them that he had buried the four bodies in the courtyard. On the same day, 10 January 2000, the witness had left for Ingushetia.

85. In 2000, on the basis of this information, the military investigators requested the Grozny Town Prosecutor"s Office to provide them with information about the murder of three members of the Tangiyev family and the woman named Valentina. It appears that no reply was received.

(i) Testimony by Anna Politkovskaya

86. Within the framework of criminal case No. 12038 concerning the murders in the Staropromyslovskiy district, the Grozny Town Prosecutor"s Office questioned Anna Politkovskaya, the author of the article "Freedom or Death". She testified that in February 2000 she had been in Ingushetia and in the Staropromyslovskiy district of Grozny, where she had interviewed several witnesses to the killings and relatives of the deceased. She had also interviewed the applicant in the hospital in Ingushetia, and the article contained a piece about the attack on her. Mrs Politkovskaya stated that in their interviews several witnesses had referred to the "205th brigade" as being responsible for the murders.

(j) The applicant"s medical documents

87. On 20 August 2001 an expert report was drawn up on the basis of the applicant"s medical file from the hospital. It stated that the applicant suffered from gunshot wounds to the left shoulder and neck that could have been sustained in the circumstances described.

88. In September 2001 the Grozny Town Prosecutor"s Office also ordered a medical examination of the applicant while investigating criminal case No. 20138 (mass murders in the Katayama settlement) and sought the relevant medical documents from Sunzhenksiy Hospital. Similar requests were again sent in 2003.

89. In October 2001 the Sunzhenskiy district hospital confirmed to the military prosecutors that the applicant had remained there from 24 January to 13 March 2000 with gunshot wounds.

(k) Decision to recognise the applicant as a victim

90. Several decisions were issued by the investigation granting the applicant victim status in the proceedings. None of them was countersigned by the applicant.

(l) The prosecutor"s orders

91. Between May 2000 and August 2006 the case was adjourned and reopened on sixteen occasions. In their decisions the supervising military and civilian prosecutors criticised the investigation as being "carried out at a low professional level", "superficial and incomplete" and "failing to take the necessary steps to identify the culprits".

92. The case file reviewed by the Court concludes with the order issued by the Staropromyslovskiy District Prosecutor on 17 August 2004 for the investigation to be reopened and a number of tasks to be performed, including questioning the applicant and granting her victim status, identifying the culprits, carrying out the exhumation of the bodies and preparing forensic expert reports.

2. Documents submitted by the applicant

93. In 2004 the applicant submitted a number of documents relating to the events of January 2000. The main documents of relevance are as follows:

(a) NGO and press reports

94. The applicant"s story was related in a number of Russian and international publications submitted by the applicant. She was also cited in the Human Rights Watch and Memorial reports of February 2000 concerning the murders of civilians in the Staropromyslovskiy district.

95. On 9 February 2001 Human Rights Watch issued a memorandum on the state of the national investigation into human rights and international humanitarian law violations in Chechnya. The report stated that the investigation into the mass murder of civilians in Grozny, including the applicant"s case, was not being conducted effectively and had produced no results. The report deplored the situation of impunity and called upon the authorities to carry out a proper investigation into the attacks on civilians.

(b) Information from the Prosecutor General"s Office

96. In a letter dated 25 April 2003 the deputy Prosecutor General Mr Fridinsky replied to a request for information sent by Mr Kovalev, a member of the State Duma. The letter contained information relating to the prosecution of army servicemen in Chechnya for crimes committed against civilians. According to that letter, since the beginning of the "counter-terrorist operation", 58 indictments had been forwarded to the courts by the military prosecutors and 74 persons had been indicted. Of those, 12 cases related to murder, 13 to theft, four to abuse of power and five to reckless driving of military vehicles. 51 persons had been found guilty, of whom seven were officers, 22 were professional soldiers and sergeants, 19 were conscript soldiers and three were non-commissioned officers. In addition, the Chechnya Prosecutor"s Office brought 17 charges against 29 servicemen of the Ministry of the Interior for crimes against the civilian population. The list of cases attached to the letter showed that in the majority of cases the sentences were conditional or had been lifted under an amnesty.

(c) Other sources

97. The applicant submitted an extract from the book "My War" by General Gennady Troshev, who at the relevant time had been the Commander of the Eastern Direction of the UGA in Chechnya (командующий восточным направлением Объединенной группировки Российских Федеральных войск в Чечне). The book stated that by 3 January 2000 all major parts of the Staropromyslovskiy district of Grozny were under the control of Russian forces.

THE LAW

I. The Government"s preliminary objection

98. In their submissions following the Court"s decision as to the admissibility of the application, the Government stated that the applicant had failed to exhaust domestic remedies, in view of the criminal proceedings pending in Russia.

99. The Court reiterates that, under Rule 55 of the Rules of Court, any plea of inadmissibility must be raised by the respondent Contracting Party in its written or oral observations on the admissibility of the application (see K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, § 145, ECHR 2001-VII, and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 44, ECHR 2002-X). However, in their observations on the admissibility of the application the Government did not raise this point. Moreover, the Court cannot discern any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from the obligation to raise their preliminary objection before the adoption of the Chamber"s admissibility decision of 18 May 2006 (see Prokopovich v. Russia, No. 58255/00, § 29, 18 November 2004).

100. Consequently, the Government are estopped at this stage of the proceedings from raising the preliminary objection of failure to make use of a domestic remedy (see, mutatis mutandis, Bracci v. Italy, No. 36822/02, §§ 35 - 37, 13 October 2005). It follows that the Government"s preliminary objection must be dismissed.

II. Alleged violation of Article 2 of the Convention

101. The applicant alleged that the attack on her life had been carried out by agents of the State. She also submitted that the authorities had failed to carry out an adequate investigation into the circumstances of the life-threatening attack on her. She relied on Article 2 of the Convention, which reads:

"1. Everyone"s right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.

2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:

(a) in defence of any person from unlawful violence;

(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;

(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."

102. The Court will first examine the applicant"s complaint concerning the effectiveness of the investigation.

A. Alleged inadequacy of the investigation

1. Arguments of the parties

103. The applicant alleged that the authorities had failed to conduct an effective investigation into the circumstances of the life-threatening attack on her, in violation of their procedural obligations under Article 2. She argued that the investigation had fallen short of the standards established by the Convention and national legislation. She pointed to the considerable length of time - more than six years - that had elapsed without the investigation producing any conclusive results. She argued that the investigation had not been prompt because of the delay in opening it and in taking important steps. A number of investigative actions had never been taken, such as securing the relevant evidence and questioning the servicemen who could have been involved. The investigators had failed to inform her of progress and to properly recognise her victim status in the proceedings.

104. The Government replied that the investigation was being carried out in accordance with the domestic legislation and Convention standards. They stressed that the applicant had been questioned on two occasions and granted victim status in the proceedings. However, at some point the applicant had changed her place of residence without notifying the authorities and had not contacted the law-enforcement bodies since.

2. The Court"s assessment

105. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention"s requirements (for a summary see, for example, Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 117 - 119, 27 July 2006).

106. In the present case, an investigation was carried out into the attack on the applicant. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention. The Court will examine the issues that arise in the light of the documentary evidence adduced in the present case, in particular the documents lodged by the Government with respect to the investigation conducted at the domestic level as well as the parties" written observations.

107. The Court notes from the outset that, while the information about the attack on the applicant and other similar crimes committed in the Staropromyslovskiy district had been available to the authorities no later than early February 2000 (see paragraphs 25 - 27 above), it was not until May 2000 that a criminal investigation began. No explanation has been put forward for this delay of three months in giving a prompt and adequate response to the allegations of such a serious crime (for similar conclusions, see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 157, 24 February 2005).

108. While the Court notes that in 2001 and 2002 a significant amount of work was indeed carried out by the military prosecutors both in Chechnya and in other regions in an attempt to establish the circumstances of the attack on the applicant, it was nevertheless plagued by serious delays and omissions. To give some examples: in May 2000 and April 2002 the applicant gave a detailed description of two servicemen who had been among the perpetrators of the attack and stated that she could have identified at least one of them (see paragraphs 41 and 47 above). No steps were taken by the investigators to follow up this information. In August 2000 the investigation decided not to obtain an expert ballistics report on the cartridges found at the scene of the killings (see paragraph 60 above), although the results of such a report could have been vital in identifying the persons who had committed the crime. Although some servicemen were questioned about the attack, the majority of them stated that they knew nothing of the events or that their units had not been deployed in the area. The servicemen of the two "suspect" units - the 205th brigade stationed in Budennovsk and the special police forces from the North-Western region - were not questioned properly. In particular no attempts were made to resolve the apparent discrepancy between the statements of the officers of the 205th brigade and the information from the staff of the Northern Caucasus military circuit about the position of the brigade in the end of January 2000 (see paragraphs 74 and 75 above). The review of the relevant documents from the 205th motor rifle brigade did not go beyond stating that they contained no information relevant to the investigation (see paragraph 74 above).

109. Furthermore, the Court notes that the complaint brought by the applicant concerns allegations of extra-judicial executions of unarmed civilians committed by Russian servicemen in January 2000 in the Staropromyslovskiy district. In reviewing the investigation files submitted in the present and previous cases the Court is under the impression that the authorities - whether consciously or otherwise - did not attempt to establish a comprehensive picture of events in the Staropromyslovskiy district at the relevant time. It appears that no attempt was made to check credible allegations that a number of attacks committed in the district at the same time had followed the same pattern and could have been committed by the same persons, most probably servicemen stationed in the district. The Court finds the statements to that effect made by the officers of the Staropromyslovskiy ROVD in December 2001 and April 2002 to be particularly striking (see paragraphs 80 and 82 above).

110. The investigation of various episodes - or even of the same one, as in the present case - was spread between different prosecutors" offices, which were not aware of each others" work for years. In the present case, the two separate examinations were joined in July 2004, that is, over four years after they had been started. There is no apparent reason why in September 2003 the investigation of the attack on the applicant was separated from the initial investigation into the "mass murder of civilians in the Katayama settlement". The file reviewed by the Court contains no comprehensive list of victims of similar attacks. There is no map or plan of the district which might show the locations of the bodies and of important evidence, or the positions of military units. No attempt seems to have been made to draw up a list of local residents who remained in the district in the winter of 1999 - 2000.

111. No adequate measures were taken to ensure the applicant"s participation in the proceedings. In May 2000 a criminal investigation into the killings committed in the Staropromyslovskiy district was opened by the Grozny Town Prosecutor"s Office. On 2 May 2000, as part of this investigation, the applicant was questioned and gave detailed statements about the attack on her and the killing of the two other women. She was again questioned in October 2003. Independently of these proceedings, the applicant was questioned by military prosecutors in April 2003. Despite that, she was only granted victim status in July 2004 (see paragraph 35 above). Even after she was granted victim status, the only information communicated to her, it appears, was the information about the adjournment and reopening of the investigation.

112. The witness statements and other documents contained in the criminal investigation file consistently indicate that the crime was committed by servicemen (see paragraphs 38, 39, 41, 47, 48, 51, 80, 82, 84 and 86 above). However, the investigation apparently failed to identify any military units or to obtain other information concerning the military operations in the district at the relevant time. The investigation failed to obtain a general plan of the military operations conducted in the Staropromyslovskiy district of Grozny at the material time, despite strong evidence that such operations took place. Such a plan could have constituted vital evidence as to the circumstances of the crimes in question. The commanders of the operations and of the military units were not identified or questioned.

113. At least some of these omissions were evident to the prosecutors in charge of the investigation, who on several occasions ordered certain steps to be taken (see paragraph 91 above). However, their instructions were not followed.

114. In the light of the foregoing, the Court finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the attack on the applicant. There has therefore been a violation of Article 2 on this account.

B. Alleged violation of the right to life

1. Arguments of the parties

115. The applicant submitted that there was overwhelming evidence that she had been the victim of an unlawful attack on her life carried out by State servicemen. She referred to her own statements and to press and NGO reports. She also relied on the information that Russian forces were in control of the district at that time, cited by the official Russian media, including the TV report which she had seen on 20 January 2000 and which had prompted her to go to Grozny. The applicant pointed to the documents in the investigation file exploring the thesis that the attack had been carried out by servicemen, and to the witness statements.

116. The Government did not dispute the fact of the attack on the applicant. They submitted that between 10 December 1999 and 10 February 2000 the Staropromyslovskiy district of Grozny had been occupied by both federal forces and illegal armed groups and that it was therefore impossible to identify the perpetrators of the attack. The applicant"s right to life had not been breached by representatives of the State.

2. The Court"s assessment

117. At the outset, the Court should address the issue of applicability of Article 2 to the present case. It is true that the applicant did not lose her life in the attack, but the Court has held before that the requirements of Article 2 apply to an attack where the victim survives but which, because of the lethal force used, by its very nature put his or her life at risk (see Makaratzis v. Greece [GC], No. 50385/99, § 49 - 55, 20 December 2004, and Isayeva and Others v. Russia, Nos. 57947/00, 57948/00 and 57949/00, § 196, 24 February 2005). Having regard to the circumstances of the attack on the applicant and the injuries sustained by her, the Court concludes that the degree and type of force used clearly bring the facts of the present case into the ambit of Article 2 of the Convention.

118. The Court observes that it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of a violation of Article 2 (for a summary of these, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, §§ 98 - 101, 12 October 2006). In the light of these principles, the Court will decide whether the attack on the applicant can be attributed to the State and whether there has been a violation of Article 2 in this respect.

119. It is not disputed by the parties that on 22 January 2000 the applicant was the victim of an attack during which two persons were killed and the applicant sustained firearm wounds to the left arm and neck. The Government did not suggest that the exceptions set forth in the second paragraph of Article 2 could be applicable in the present case. The question remains whether the respondent State may be held responsible for this attack.

120. The applicant herself stated that the attack had been perpetrated by servicemen. These allegations were not disputed by the Government and were not contested by the documents in the investigation file. It appears that the only version of events pursued by the investigation was that suggested by the applicant. The Government did not present any alternative account of the attack.

121. Furthermore, the Court recalls that in the Khashiyev and Akayeva judgment it was established that the applicants" relatives had been last seen alive in the hands of armed persons and being followed by a military vehicle, or were killed during an identity check on 19 and 20 January 2000. In that judgment the Court also referred to the conclusions of the domestic court which had found that by 19 January 2000 the Staropromyslovskiy district was under the control of Russian forces and therefore only they could have conducted security operations there (see Khashiyev and Akayeva cited above, § 39 - 42). The Court finds no reasons to question these conclusions and finds that they too support the applicant"s account.

122. In addition, the Court has long held that where the events in issue lie wholly, or to a large extent, within the exclusive knowledge of the authorities - as in the case of persons in custody under those authorities" control - strong presumptions of fact will arise in respect of injuries and deaths occurring during such detention. Thus, it has found that where an individual is taken into custody in good health but is found to be injured at the time of release, it is incumbent on the State to provide a plausible explanation of how those injuries were caused, failing which an issue will arise under Article 3 of the Convention (see Tomasi v. France, judgment of 27 August 1992, Series A No. 241-A, pp. 40 - 41, §§ 108 - 111; Ribitsch v. Austria, judgment of 4 December 1995, Series A No. 336, pp. 25 - 26, § 34; and Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). Indeed, in such situations the burden of proof may be regarded as resting on the authorities (see, inter alia, Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

123. The Court has also considered it legitimate to draw a parallel between the situation of detainees, for whose well-being the State is held responsible, and the situation of persons found injured or dead in an area within the exclusive control of the authorities of the State. Such a parallel is based on the salient fact that in both situations the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities (see Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (extracts)).

124. The Court has already found above that the investigation into the attack on the applicant and the deaths of five other persons was ineffective (see paragraphs 105 - 114 above). That investigation failed to establish the military units presumably involved or to indict the individuals responsible. The Court finds that the applicant has made a prima facie case that she was the victim of an attack on her life, committed by servicemen during a security operation on 22 January 2000 in the Staropromyslovskiy district, and that the Government failed to provide any other satisfactory and convincing explanation of the events. Their reference to the absence of conclusions from the criminal investigation, which was already found to be ineffective, is not enough to absolve them from their burden of proof under Article 2 of the Convention.

125. On the basis of the above the Court finds it established that the attack on the applicant can be attributed to the State. In the absence of any justification in respect of the use of lethal force by their agents, the Court finds that there has been a violation of Article 2 in this respect also.

III. Alleged violation of Article 3 of the Convention

126. The applicant submitted that the feelings of fear, anguish and distress she had suffered as a result of the attack amounted to treatment contrary to Article 3 of the Convention, which reads:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

127. The Government denied State involvement in the alleged violation of Article 3 of the Convention.

128. The Court considers that in the present case no separate issues arise beyond those already examined under Article 2 of the Convention.

IV. Alleged violation of Article 13 of the Convention

read in conjunction with Article 2

129. The applicant complained that she had had no effective remedy in respect of the violations alleged under Article 2 of the Convention. She referred to Article 13 of the Convention, which provides:

"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."

130. The Government stated that the applicant had had access to effective domestic remedies and could have appealed the results of the investigation. She had been granted victim status and had had every opportunity to participate effectively in the proceedings.

131. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and infliction of treatment contrary to Article 3, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 - 162, ECHR 2002-IV; Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3293, § 117; and {Suheyla Aydin} v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State"s obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 384, 18 June 2002, and Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).

132. In view of the Court"s findings above with regard to Article 2, these complaints are clearly "arguable" for the purposes of Article 13 (see Boyle and Rice v. the United Kingdom, judgment of 27 April 1988, Series A No. 131, § 52). The applicant should accordingly have been able to avail herself of effective and practical remedies capable of leading to the identification and punishment of those responsible and to an award of compensation, for the purposes of Article 13.

133. It follows that in circumstances where, as here, the criminal investigation into the potentially lethal attack was ineffective and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including the civil remedies suggested by the Government, was consequently undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.

V. Application of Article 41 of the Convention

134. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Damage

1. Pecuniary damage

135. The applicant submitted that as a result of the injuries sustained she had had to undergo medical treatment at her own expense. She stated that she had paid 8,500 United States dollars (USD) to the hospital in Ingushetia for emergency medical treatment in January 2000. She further alleged that she had paid USD 27,850 for two operations in Kazakhstan on 10 July 2000 and 9 October 2001. She did not submit any receipts.

136. The Government stressed that the applicant"s claim in this respect was not supported by any relevant documents.

137. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicant and the violation of the Convention. Furthermore, under Rule 60 of the Rules of Court any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, "failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part".

138. The Court notes that the applicant had previously submitted medical documents issued by a hospital in Kazakhstan, confirming that she had been operated on within the dates indicated by her. The Court agrees that the applicant must have borne some costs of medical treatment, and that there is a clear causal connection between the medical treatment for the injuries sustained by her and the violation of Article 2 found above.

139. In the absence of any conclusive evidence as to the applicant"s claims for the medical expenses and on the basis of the principles of equity, the Court awards an amount of EUR 5,000 to the applicant as compensation for the pecuniary losses sustained.

2. Non-pecuniary damage

140. As to non-pecuniary damage, the applicant stressed that she had been shot by servicemen and presumed to be dead. This had caused her feelings of pain, anguish, distress and anxiety. She claimed EUR 100,000 in this respect.

141. The Government found the amount claimed to be excessive.

142. The Court observes that it has found a violation of the procedural and substantive limbs of Article 2 and a violation of Article 13. The Court accepts that the applicant has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards the applicant EUR 50,000, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Costs and expenses

143. The applicant was represented by lawyers from the NGO EHRAC/Memorial Human Rights Centre. She submitted the following breakdown of costs:

(a) EUR 1,500 for 60 hours of research in Chechnya and Ingushetia at a rate of EUR 25 per hour;

(b) EUR 800 in travel expenses for the field workers;

(c) EUR 5,850 for 117 hours of drafting by the lawyers in Moscow of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour;

(d) 1,267 pounds sterling (GBP) for 12 hours and 40 minutes of legal work by a United Kingdom-based lawyer at a rate of GBP 100 per hour;

(e) GBP 1,600 for the professional fees of a barrister in London consulted on the presentation of evidence and drafting of documents;

(f) GBP 66 for translation costs, as certified by invoices; and

(g) GBP 160 for administrative and postal costs.

144. The Government disputed the reasonableness and the justification of the amounts claimed under this heading. They also objected to the representatives" request that the award for legal representation be transferred directly into their account in the UK.

145. The Court has to establish, first, whether the costs and expenses indicated by the applicant were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, p. 63, § 220).

146. The Court notes that the applicant was represented by the lawyers of EHRAC/Memorial from the outset of the proceedings before it. It is satisfied that the rates set out above are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicant"s representatives.

147. Further, it has to be established whether the costs and expenses incurred by the applicant for legal representation were necessary. The Court notes that the case involved a substantial quantity of factual and documentary evidence and required a fair amount of research and preparation. Furthermore, the Court notes that it is its standard practice to rule that awards in relation to costs and expenses are to be paid directly into the applicant"s representatives" accounts (see, for example, {Togcu} v. Turkey, No. 27601/95, § 158, 31 May 2005; Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; and Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, ECHR 2006-...).

148. In these circumstances, and having regard to the details of the claims submitted by the applicant, the Court awards the following sums as claimed under this heading: EUR 8,150 and GBP 3,093, exclusive of any value-added tax that may be chargeable, the net award to be paid in pounds sterling into the representatives" bank account in the United Kingdom as identified by the applicant.

C. Default interest

149. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Dismisses the Government"s preliminary objection;

2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances of the attack on the applicant;

3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the attack on the applicant;

4. Holds that no separate issues arise under Article 3 of the Convention;

5. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention;

6. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(ii) EUR 50,000 (fifty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(iii) EUR 8,150 (eight thousand one hundred and fifty euros) and GBP 3,093 (three thousand and ninety-three pounds sterling), the net award to be converted into pounds sterling at the rate applicable at the date of settlement, to be paid into the representatives" bank account in the United Kingdom;

(iv) any tax that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

7. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 4 October 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Soren} NIELSEN

Registrar