Постановление Европейского суда по правам человека от 24.05.2007 Дело Радчиков (radchikov) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЯТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "РАДЧИКОВ (RADCHIKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 65582/01)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 24 мая 2007 года)

Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:

П. Лоренсена, Председателя Палаты,

С. Ботучаровой,

К. Юнгвирта,

В. Буткевича,

Р. Марусте,

А. Ковлера,

М. Виллигера, судей,

а также при участии К. Вестердийк, Секретаря Секции Суда,

посовещавшись за закрытыми дверями 4 октября 2005 г. и 2 мая 2007 г.,

вынес в последний указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 65582/01, поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Валерием Григорьевичем Радчиковым 23 января 2001 г. Заявитель умер 31 января 2001 г., и его дочери Наталья Блинова и Мария Радчикова решили поддержать жалобу. Интересы заявителя в Европейском суде представляли К.А. Москаленко и Г. Орозалиева, адвокаты, практикующие в г. Москве.

2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявитель утверждал, в частности, что отмена оправдательного приговора по его уголовному делу противоречила статье 6 Конвенции и статье 4 Протокола № 7 к Конвенции.

4. 4 октября 2005 г. Европейский суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.

5. Власти Российской Федерации, но не представители заявителя, представили дополнительные письменные замечания по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда). Проконсультировавшись со сторонами, Европейский суд решил, что не было необходимости проводить устные слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 Регламента Европейского суда in fine).

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявитель родился в 1956 году и проживал в г. Москве.

A. Предыстория вопроса

7. Заявитель участвовал в коммерческой деятельности и примерно в начале 1990-х годов возглавил Российский фонд инвалидов войны в Афганистане.

8. В апреле 1997 г. в отношении заявителя и еще нескольких лиц было возбуждено уголовное дело по подозрению в совершении ряда преступлений, включая организацию убийства деловых конкурентов заявителя.

B. Приговор суда первой инстанции

9. 21 января 2000 г. Московский окружной военный суд, заседая в составе профессионального судьи и двух народных заседателей, рассмотрел предъявленное обвинение и оправдал заявителя и других подсудимых по всем пунктам обвинения за недоказанностью участия в совершении преступления.

C. Кассационное судопроизводство

10. 26 января 2000 г. сторона обвинения обжаловала приговор от 21 января 2000 г., утверждая, что суд первой инстанции неправильно оценил доказательства по делу и "не принял мер, направленных на всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, не устранил противоречий в предъявленном обвинении и не рассмотрел все возможные версии событий, а вместо этого указал на несуществующие противоречия, которые органы следствия предположительно не смогли объяснить".

11. Сторона обвинения предположила, что суд первой инстанции должен был по своей инициативе устранить недостатки следствия, и просила суд кассационной инстанции вернуть дело на новое рассмотрение.

12. В неустановленный день стороны, включая заявителя и предполагаемых потерпевших, подали свои замечания.

13. Решением от 25 июля 2000 г. Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации, заседая в составе трех профессиональных судей, рассмотрела и отклонила доводы стороны обвинения и предполагаемых потерпевших и оставила приговор от 21 января 2000 г. полностью без изменения. Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации указала следующее:

"...Несмотря на доводы обвинения о неполном и одностороннем исследовании дела судом, судебное следствие было достаточно тщательным и всесторонним.

Все доказательства, представленные обвинением и защитой, были исследованы в судебном заседании.

Суд вынес решения по всем ходатайствам сторон относительно исследования доказательств, принял все необходимые меры для устранения недостатков следствия и устранения противоречий в устных показаниях допрошенных участников процесса, а в случаях, требующих специальных знаний, принял решение о проведении и провел соответствующие экспертизы.

В то же время, оценив доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу, что доказательства являлись недостаточными для установления вины и что все средства сбора доказательств в судебном процессе были исчерпаны. Это подтвердил государственный обвинитель, который не ходатайствовал о проведении нового судебного следствия с целью устранения существующих или вновь выявленных несоответствий, и государственным обвинителем, принимавшим участие в заседании суда кассационной инстанции...

Конституционный принцип состязательности и равенства сторон при отправлении правосудия подразумевает отделение функции рассмотрения дела от функций обвинения и защиты, представляющих доказательства в суд. Таким образом, задача обвинения в суде возложена на органы прокуратуры, в то время как суд обязан формулировать выводы об установленных фактах, учитывая доказательства, рассмотренные в судебном заседании, объективно оценивать законность и обоснованность обвинения, принимать решение об оправдании или признании виновным, должным образом учитывать доказательства, собранные органами следствия, и доводы защиты, обеспечивая таким образом справедливое и беспристрастное рассмотрение дела и гарантируя сторонам равные возможности для защиты их позиций. Таким образом, суд имеет право решать вопрос о виновности лица только при условии, что вина доказана органами и должностными лицами обвинения. В данном деле нижестоящий суд полностью выполнил требования Конституции Российской Федерации. (...)

Оценив представленные в суд доказательства за и против виновности заявителя, суд пришел к выводу, что они являлись недостаточными для признания вины и что [суд] исчерпал все предусмотренные законом способы сбора дополнительных доказательств, и по этой причине принял обоснованное решение оправдать [заявителя и еще двух подсудимых] за недоказанностью участия в совершении преступления, которое инкриминировалось им органами следствия, истолковав в соответствии с требованиями законодательства и Конституции Российской Федерации все сомнения в их пользу".

D. Надзорное судопроизводство

14. 25 августа 2000 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации принес протест в порядке надзора на судебные решения по делу, утверждая, что нижестоящие суды должны были бы прореагировать на нарушения национального законодательства и различные недостатки в обвинении, направив дело на дополнительное расследование, вместо того, чтобы оправдывать подсудимых. Среди прочего он ссылался в связи с этим на пункт 2 части второй статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

15. 13 декабря 2000 г. Президиум Верховного суда Российской Федерации, заседая в составе девяти профессиональных судей, выслушал стороны, включая заявителя и его адвоката, и согласился с доводами прокурора.

16. Суд установил следующее:

"...Президиум полагает, что протест прокурора достаточно обоснован и, поэтому, должен быть удовлетворен, поскольку, несмотря на требования статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, предварительное следствие и судебное разбирательство были проведены односторонне, без должного исследования обвиняющих и оправдывающих доказательств..."

17. Суд указал на ряд нарушений органами следствия процессуальных норм и на различные неточности в материалах обвинения и дал ряд подробных указаний относительно того, как эти недостатки должны быть исправлены. Президиум Верховного суда Российской Федерации отменил приговор от 21 января 2000 г. и Кассационное определение от 25 июля 2000 г. и вернул дело для производства нового расследования.

E. Последующие события

18. 31 января 2001 г. заявитель погиб в автокатастрофе.

19. 2 апреля 2001 г. сторона обвинения прекратила производство по уголовному делу в отношении заявителя в связи с его смертью и продолжила расследование в отношении С. - одного из тех лиц, которые являлись подсудимыми и были оправданы вместе с заявителем.

20. 28 мая 2003 г. С. был признан виновным и приговорен к 14 годам лишения свободы.

II. Соответствующее внутригосударственное

законодательство и правоприменительная практика

A. Применимое законодательство

21. Глава 30 раздела IV Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (1960 года), действовавшего в рассматриваемое время, позволяла определенным должностным лицам оспорить приговор, вступивший в законную силу, и добиться пересмотра дела по вопросам права и процедуры. Процедура пересмотра дела в порядке надзора (статьи 371 - 383 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР) отличается от процедуры, когда дело пересматривается в связи со вновь открывшимися обстоятельствами (статьи 384 - 390 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Однако к обоим процедурам применимы одни и те же нормы (статья 388 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).

1. Дата вступления приговора в законную силу

22. Согласно статье 356 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР приговор вступает в законную силу с даты вынесения определения судом кассационной инстанции или, если кассационная жалоба (протест) не подается, с момента истечения срока для кассационного обжалования.

2. Основания для пересмотра дела в порядке надзора

и возобновления судебного разбирательства

Статья 379. Основания к отмене или изменению вступивших в законную силу приговора, определения и постановления суда

"Основаниями к отмене или изменению приговора при рассмотрении дела в порядке надзора являются теми же, [что и основания к отмене в кассационном порядке приговора (не вступившего в законную силу)]. (...)"

(...)

Статья 342. Основания к отмене или изменению приговора [в кассационном порядке]

"Основаниями к отмене или изменению приговора при рассмотрении дела в кассационном порядке являются:

1) односторонность или неполнота дознания, предварительного или судебного следствия;

2) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела;

3) существенное нарушение уголовно-процессуального закона;

4) неправильное применение уголовного закона;

5) несоответствие назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осужденного".

Статья 384. Основания возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам

"Вступившие в законную силу приговор суда, приговор мирового судьи, приговор суда апелляционной инстанции, определение и постановление суда могут быть отменены по вновь открывшимся обстоятельствам.

Основаниями для возобновления уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам являются:

1) установленная вступившим в законную силу приговором суда заведомая ложность показаний свидетеля или заключения эксперта, а равно подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая ложность перевода, повлекшие за собой постановление необоснованного или незаконного приговора;

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные злоупотребления судей, допущенные ими при рассмотрении данного дела;

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные злоупотребления лиц, производивших расследование по делу, повлекшие постановление необоснованного и незаконного приговора или определения суда о прекращении дела;

4) иные обстоятельства, неизвестные суду при постановлении приговора или определения, которые сами по себе или вместе с обстоятельствами, ранее установленными, доказывают невиновность осужденного или совершение им менее тяжкого или более тяжкого преступления, нежели то, за которое он осужден, а равно доказывают виновность оправданного или лица, в отношении которого дело было прекращено".

В Постановлении от 2 февраля 1996 г. № 2-П Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел вопрос о том, что соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса РСФСР не позволяли обжаловать в порядке надзора решения Президиума Верховного суда Российской Федерации, и постановил, что статья 384 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, которая ограничивала возможности обжалования указанных решений в свете вновь открывшихся обстоятельств "иными обстоятельствами, не известными суду на момент рассмотрения", носила слишком ограничительный характер, поскольку препятствовала исправлению судебных ошибок, нарушающих права и свободы личности. Поэтому Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт четвертый части второй указанной статьи Уголовно-процессуального кодекса РСФСР неконституционным.

3. Должностные лица, обладающие правом приносить протесты

и представления о пересмотре дел в порядке надзора

23. Статьей 371 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР предусматривалось, что правом приносить протесты и представления в порядке надзора на вступившие в законную силу приговоры пользовались Генеральный прокурор Российской Федерации, Председатель Верховного суда Российской Федерации и их заместители в отношении любых приговоров, кроме тех, что выносятся Президиумом Верховного суда Российской Федерации, а также председатели судов субъектов Российской Федерации в отношении приговоров, вынесенных этими или нижестоящими судами. Сторона, участвующая в уголовном или гражданском разбирательстве, может ходатайствовать о принесении протеста упомянутых должностных лиц с целью пересмотра итогов такого разбирательства.

4. Сроки пересмотра в порядке надзора

24. Статьей 373 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР устанавливался срок в один год, в течение которого уполномоченное должностное лицо может принести протест в порядке надзора на вынесенный судом оправдательный приговор. Этот период начинает исчисляться со дня вступления оправдательного приговора в законную силу.

5. Последствия пересмотра оправдательного

приговора в порядке надзора

25. Согласно статьям 374, 378 и 380 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР протест в порядке надзора должен был быть рассмотрен судебным органом (президиумом) конкретного компетентного суда. Этот суд рассматривал конкретное дело по существу, не будучи связанным доводами принесенного протеста.

26. Президиум суда мог либо оставить протест без удовлетворения, и таким образом, поддержать ранее вынесенное постановление, или удовлетворить его. В последнем случае он мог вынести решение относительно того, следует ли отменить приговор и прекратить уголовное преследование, направить дело на новое расследование или направить его на новое судебное рассмотрение в суд любой инстанции, поддержать приговор суда первой инстанции, отмененный судом кассационной инстанции, либо внести изменения и поддержать любое из ранее вынесенных решений.

27. В соответствии с частями второй и третьей статьи 380 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР президиум суда мог в рамках этого же судебного разбирательства смягчить приговор или изменить правовую квалификацию обвинения или наказания в пользу подсудимого. Если президиум полагал, что приговор или правовая квалификация являются слишком мягкими, он должен был передать дело на новое рассмотрение.

28. 17 июля 2002 г. Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел жалобу, оспаривающую конституционность законов, позволяющих пересмотр оправдательных приговоров. В своем Постановлении № 13-П, вынесенном в тот же день, Конституционный Суд Российской Федерации объявил противоречащими Конституции Российской Федерации положения закона, позволяющие пересмотр и отмену оправдательных приговоров на основании некачественного или неполного проведения предварительного следствия или судебного разбирательства или на основании неверной оценки фактов дела, за исключением случаев, когда имеются новые доказательства или имели место грубые ошибки при проведении разбирательства по делу.

29. В частности, Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее:

"...пунктом 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, установлено, что право не привлекаться повторно к суду или повторному наказанию не препятствует повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства было допущено существенное нарушение, которое могло повлиять на исход дела.

[Из названного положения Конвенции и корреспондирующих ему положений статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации] следует, что федеральный законодатель вправе предусмотреть - с соблюдением критериев и условий, закрепленных в данных положениях, - процессуальные механизмы и процедуры пересмотра и отмены вступившего в законную силу приговора и с учетом их природы определить, в каких случаях такой пересмотр возможен в процедуре возобновления дел по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, а в каких - в надзорном порядке.

При этом исключения из общего правила о запрете поворота к худшему допустимы лишь в качестве крайней меры, когда неисправление судебной ошибки искажало бы саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия, разрушая необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших. Отсутствие возможности пересмотра окончательного судебного решения в связи с имевшим место в ходе предшествующего разбирательства фундаментальным нарушением, которое повлияло на исход дела, означало бы, что - несмотря на принцип справедливости и... судебной защиты прав и свобод человека - такое ошибочное судебное решение продолжало бы иметь законную силу.

3.2. Исходя из требований [Конституции Российской Федерации и Конвенции], любая предусмотренная на национальном уровне возможность отмены вступившего в законную силу приговора и пересмотра уголовного дела должна быть ограничена строгими условиями и критериями, точно определяющими основания такого пересмотра, с учетом того, что речь идет о таком решении судебной власти, которое уже вступило в законную силу и которым, следовательно, окончательно решены вопросы о виновности лица и мере наказания.

Между тем основания пересмотра вступивших в законную силу приговоров, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР, выходят за эти рамки. Предусматривая возможность отмены вступивших в законную силу приговоров, тем более если речь идет об оправдательных приговорах, федеральный законодатель... был обязан сформулировать безусловные основания к их отмене с достаточной определенностью, точностью и ясностью, с тем чтобы исключить произвольное применение закона судом. Не выполнив этого, [он] тем самым исказил критерии допустимости отмены окончательных приговоров, вытекающие из [Конституции Российской Федерации] и пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.

...

Конституционным принципам уголовного судопроизводства и сформулированной на их основе правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации не соответствует и положение о том, что суд надзорной инстанции при установлении им в результате собственной оценки доказательств односторонности или неполноты дознания или предварительного следствия наделяется полномочием передать дело на новое расследование, поскольку тем самым стороне обвинения неправомерно создаются дополнительные возможности по доказыванию вины привлеченного к уголовной ответственности лица уже после вступления приговора суда в законную силу. Следовательно, суд надзорной инстанции не может отменить вступивший в законную сил оправдательный приговор, исходя только из того, что он необоснованный... Соответственно, и прокурор не вправе ставить перед судом надзорной инстанции вопрос о пересмотре приговора со ссылкой на необоснованность, не подпадающую под этот критерий".

6. Положения нового Уголовно-процессуального

кодекса (Российской Федерации), касающиеся

надзорного судопроизводства

30. 1 июля 2002 г. вступил в силу новый Уголовно-процессуальный кодекс (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации). В соответствии со статьей 405 указанного Кодекса принесение представлений о пересмотре дела в порядке надзора ограничено случаями, когда оно не повлечет изменения, ухудшающие положение обвиняемого. Оправдательные приговоры и решения о прекращении дела не могут быть обжалованы в порядке надзора.

31. Постановлением от 11 мая 2005 г. № 5-П Конституционный Суд Российской Федерации признал неконституционной статью 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в части, в которой она ограничивала пересмотр судебных решений, включая вступившие в законную силу приговоры, случаями, когда такой судебный пересмотр не влек изменений, ухудшавших положение осужденного, и, таким образом, исключала возможность исправления существенных ошибок в предшествовавшем судопроизводстве, которые могли повлиять на исход дела. Конституционный Суд Российской Федерации объявил, что это положение противоречило как Конституции Российской Федерации, так и статье 6 Конвенции и статье 4 Протокола № 7 к Конвенции, и отменил ее. Конституционный Суд Российской Федерации также постановил, что до внесения изменений в соответствующее законодательство пересмотр в порядке надзора судебных решений, включая вступивших в законную силу приговоров, не ограничивался случаями, не влекущими ухудшения положения осужденного. Срок для пересмотра дела в порядке надзора был установлен в один год.

7. Направление дела для производства дополнительного

расследования в соответствии с Уголовно-процессуальным

кодексом РСФСР и Уголовно-процессуальным кодексом

Российской Федерации

32. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР наделял суды различных уровней правом направлять дело для производства дополнительного расследования с любой стадии судопроизводства, включая рассмотрение дела судами первой (статьи 221 и 232), кассационной (статья 339) и надзорной (статьи 378 и 380) инстанций.

33. В части первой статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР были перечислены ситуации, когда суд должен был направить дело в следственные органы для производства дополнительного расследования. В частности, суд должен был так поступить в случае неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, которая не могла быть обеспечена в ходе судебного заседания (пункт 1); существенного нарушения уголовно-процессуального закона органами дознания и предварительного следствия (пункт 2); наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении (пункт 3); наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы дела (пункт 4); неправильного соединения или разъединения дела (пункт 5). Возвращая дело для производства дополнительного расследования, суд должен был указать основания такого решения и перечислить обстоятельства, которые органы следствия должны были прояснить при проведении нового расследования.

34. Постановлением от 20 апреля 1999 г. № 7-П Конституционный Суд Российский Федерации признал положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР неконституционными, поскольку они противоречили принципу разделения властей и являлись несовместимыми с полномочиями судов по отправлению правосудия.

35. Постановлением от 14 января 2000 г. № 1-П Конституционный Суд Российский Федерации, сославшись на те же доводы, признал также неконституционными положения пункта 4 [части первой статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР].

36. В статье 20 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР было закреплено, что суд, прокурор и лица, проводящие дознание, были обязаны предпринимать все предусмотренные законом меры для обеспечения, всестороннего, полного и объективного расследования обстоятельств дела и выявить обстоятельства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие или отягощающие его ответственность.

37. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российский Федерации суды кассационной (статья 378 Кодекса) и надзорной (статья 410 Кодекса) инстанций имеют право возвращать дело в нижестоящий суд на новое рассмотрение, но не полномочны возвращать дело прокурору для производства нового расследования.

B. Применимые правовые материалы

38. 19 января 2000 г. Комитет министров Совета Европы на 694-м заседании представителей министров принял Рекомендацию № R (2000) 2 о пересмотре и возобновлении судебных разбирательств по ряду дел на национальном уровне после вынесения постановлений Европейским судом по правам человека. Рекомендация призывала Договаривающиеся Стороны внести изменения в свои правовые системы, чтобы обеспечить наличие адекватной возможности для пересмотра дел, в том числе возобновления судебных разбирательств, в случае, если Европейский суд установил нарушение положений Конвенции.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

39. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель утверждал, что судебный пересмотр в порядке надзора привел к отмене оправдательного приговора по делу заявителя. Указанное положение в части, относящейся к настоящему делу, звучит следующим образом:

"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".

A. Доводы сторон

40. Власти Российский Федерации утверждали, прежде всего, что пересмотр дела заявителя в порядке надзора был законным, поскольку были выполнены требования национального процессуального законодательства. Во-вторых, они утверждали, что надзорный пересмотр дела был оправдан необходимостью исправления явной судебной ошибки и поэтому не нарушал права заявителя, гарантированные статьей 6 Конвенции. В-третьих, власти Российский Федерации утверждали, что надзорный пересмотр не предопределил последовавшие судебные решения одним только фактом направления дела для производства дополнительного расследования. В-четвертых, власти Российский Федерации сослались на Постановление Европейского суда по делу "Никитин против Российский Федерации" (Nikitin v. Russia) (жалоба № 50178/99, ECHR 2004-VIII), согласно которому принцип правовой определенности не являлся абсолютным, и утверждали, что повторное рассмотрение настоящего дела было оправдано необходимостью исправления "существенной ошибки, допущенной в ходе предыдущего судебного разбирательства, которая могла повлиять на исход дела" по смыслу статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.

41. Представители заявителя утверждали, что оправдательный приговор по делу заявителя не был отменен в связи с существенной ошибкой в ходе судопроизводства или в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. По их мнению, решение об отмене являлось незаконным даже согласно национальному законодательству, поскольку Конституционный Суд Российский Федерации разрешал такую отмену только в случае установления существенной ошибки в ходе судопроизводства или выявления новых обстоятельств. Как утверждают представители заявителя, органы надзора не рассмотрели этот вопрос. Ссылку властей Российский Федерации на дело "Никитин против Российский Федерации", указанное выше, представители заявителя назвали ошибочной, поскольку настоящее дело фактически отличается от упомянутого. В заключение они сравнили настоящее дело с делом "Рябых против Российский Федерации" (Ryabykh v. Russia) (жалоба № 52854/99, ECHR 2003-IX), в котором Европейский суд установил нарушение статьи 6 Конвенции. В итоге они пришли к выводу о том, что пересмотр в порядке надзора оправдательного приговора по делу заявителя противоречил положениям Конвенции.

B. Мнение Европейского суда

1. Общие принципы

42. Европейский суд повторно подчеркивает важность одного из основополагающих аспектов верховенства права, а именно принципа правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы при вынесении судами окончательного решения это решение не могло бы быть оспорено (см. среди основных примеров Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" (Brumarescu v. Romania), жалоба № 28342/95, ECHR 1999-VII, § 61, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российский Федерации" (Ryabykh v. Russia), § 51). Применительно к специфичному пересмотру уголовных дел в порядке надзора Европейский суд ранее указывал, что это требование не является абсолютным и что любое решение, отклоняющееся от этого принципа, должно быть оценено в свете пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, который прямо позволяет государству возобновлять производство по делу в связи со вновь открывшимися обстоятельствами или в случае обнаружения существенной ошибки в ходе предыдущего судебного разбирательства, которая могла повлиять на исход дела (см., например, приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Никитин против Российский Федерации" (Nikitin v. Russia), § 54 - 57, и Постановление Европейского суда по делу "Савинский против Украины" (Savinskiy v. Ukraine) от 28 февраля 2006 г., жалоба № 6965/02, § 23).

43. Таким образом, возможность пересмотра окончательного судебного решения по уголовному делу не является сама по себе несовместимой со статьей 6 Конвенции, если действительная причина пересмотра дела не нарушает саму суть права заявителя на справедливое судебное разбирательство. В частности, Европейский суд должен оценить, использовали ли власти в конкретном деле свои полномочия по инициированию и проведению надзорного пересмотра таким образом, чтобы достичь, в максимально возможной степени, справедливого баланса между интересами лица и необходимостью обеспечения эффективного функционирования системы уголовного судопроизводства. Другими словами, пересмотр окончательного и вступившего в законную силу приговора не может осуществляться только с целью добиться повторного рассмотрения и вынесения нового решения по делу, а, скорее, с целью исправления судебных ошибок и ошибок в отправлении правосудия.

44. В связи с этим моменты, которые необходимо принять во внимание, включают в себя, в частности, последствия возобновления производства по делу и последующих процедур для личной ситуации заявителя, а также следующие моменты: был ли пересмотр инициирован самим заявителем; основания, по которым национальные власти отменили окончательный характер приговора по делу заявителя; соответствие рассматриваемой процедуры требованиям национального законодательства; наличие в национальной правовой системе и действие процессуальных гарантий, способных предотвращать злоупотребление рассматриваемой процедурой со стороны национальных властей; иные имеющие отношение к вопросу обстоятельства дела (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Никитин против Российский Федерации" (Nikitin v. Russia), § 69, Решение Европейского суда по вопросу приемлемости по делу "Братякин против Российский Федерации" (Bratyakin v. Russia) от 9 марта 2006 г., жалоба № 72776/01, Постановление Европейского суда по делу "Фадин против Российский Федерации" (Fadin v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 58079/00, § 34, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Савинский против Украины" (Savinskiy v. Ukraine), § 24 - 26). Кроме того, производство в суде надзорной инстанции должно содержать все процессуальные гарантии пункта 1 статьи 6 Конвенции и должно обеспечивать общую справедливость всего судебного процесса (см. Постановление Европейского суда по делу "Ваньян против Российский Федерации" (Vanyan v. Russia) от 15 декабря 2005 г., жалоба № 53203/99, § 63 - 68).

2. Применение указанных принципов в настоящем деле

45. Европейский суд отмечает, и это, по-видимому, не оспаривают стороны, что в данном деле вступивший в законную силу приговор, оправдавший заявителя по всем пунктам обвинения, был пересмотрен и отменен в порядке надзора по протесту прокурора (см. для сравнения приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Фадин против Российский Федерации" (Fadin v. Russia), § 34). Пересмотрев дело, суд надзорной инстанции не просто постановил возобновить производство по делу, но вернул дело органам следствия для производства дополнительного расследования. Даже несмотря на смерть заявителя после пересмотра дела в порядке надзора, нет сомнений, что это решение неблагоприятно сказалось на личной ситуации заявителя (см. для сравнения приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Никитин против Российский Федерации" (Nikitin v. Russia), § 18 и 60). Вопрос заключается в том, обеспечили ли власти Российский Федерации, принимая во внимание обстоятельства дела и учитывая надзорный пересмотр и последующие события, в максимально возможной степени справедливый баланс между интересами заявителя и необходимостью обеспечения эффективности системы уголовного судопроизводства, и, таким образом, выполнили ли они требования статьи 6 Конвенции.

46. Рассмотрев материалы дела и доводы сторон, Европейский суд не убежден, что власти Российский Федерации выполнили указанное требование в настоящем деле. Хотя Европейский суд признает, что процедура надзорного судопроизводства была выполнена в соответствии с требованиями национального материального и процессуального права, что существовал годичный срок для принесения протеста на оправдательный приговор по делу заявителя и этот срок был действительно соблюден и что заявитель и его адвокат присутствовали в заседании суда надзорной инстанции и имели широкие возможности по представлению своей позиции (см. для сравнения приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Ваньян против Российский Федерации" (Vanyan v. Russia), § 63 - 68), одних только этих факторов недостаточно для оправдания отмены оправдательного приговора по делу заявителя.

47. В итоге Европейский суд полагает сложным согласиться с доводом властей Российский Федерации о том, что пересмотр в порядке надзора имел целью исправление "существенных ошибок, допущенных в ходе предыдущего судопроизводства, которые могли повлиять на исход дела" по смыслу статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции. В этом отношении Европейский суд отмечает, что суд надзорной инстанции указал следующее:

"...Президиум полагает, что протест прокурора достаточно обоснован и поэтому должен быть удовлетворен, поскольку, несмотря на требования статьи 20 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, предварительное следствие и судебное разбирательство были проведены односторонне, без должного исследования обвиняющих и оправдывающих доказательств...".

48. По мнению Европейского суда, одно только утверждение, что следствие по делу заявителя было "неполным и односторонним" и привело к "ошибочному" оправданию, не может само по себе - в отсутствие судебной ошибки или серьезных нарушений судебной процедуры, злоупотребления полномочиями, явных ошибок в применении материального права или иных веских причин, вытекающих из интересов отправления правосудия (как в упомянутом деле "Братякин против Российский Федерации") - указывать на наличие существенного нарушения при предыдущем судебном разбирательстве. Иначе, бремя последствий ненадлежащего усердного проведения предварительного расследования органами следствия было бы полностью возложено на заявителя, и, что более важно, одно только предположение о наличии недостатков или ошибок в процедуре расследования, независимо от того, насколько малыми и незначительными они могут быть, создавало бы для органов обвинения неограниченную возможность по злоупотреблению полномочиями путем ходатайствования о возобновлении производства по окончательно разрешенным делам. Опасение возможности злоупотребления этой процедурой является еще более серьезным в случаях, когда, как в настоящем деле, сторона обвинения, будучи полностью осведомленной о предполагаемых недостатках следствия (см. выше § 10 и 11) и имея полную возможность просить суды первой и кассационной инстанций вернуть дело для производства дополнительного расследования с более раннего этапа рассмотрения до постановления окончательного приговора по делу (см. выше § 32 и 33), предпочли не воспользоваться этой возможностью, а вместо этого обратиться к надзорному (исключительному) средству правовой защиты.

49. Европейский суд также отмечает, что основания для пересмотра дела в порядке надзора были идентичны закрепленным в национальном законодательстве основаниям для кассационного пересмотра дела (см. выше § 22). Такое положение вещей само по себе мало способствовало обеспечению правовой определенности и в данном деле привело к ситуации, когда суд надзорной инстанции просто не оценил последствия своего решения для принципа правовой определенности, рассмотрев доводы прокурора, как если бы речь шла о процедуре кассационного обжалования, и возобновив окончательно завершенное производство по делу, сославшись на чрезвычайно неясно сформулированные и зыбкие основания.

50. Европейский суд не разделяет мнение Президиума Верховного суда Российский Федерации, а именно, что предварительное следствие и судебное разбирательство "были проведены односторонне, без должного исследования обвиняющих и оправдывающих доказательств". Европейский суд полагает, что ошибки или недостатки работы органов государственной власти должны работать в пользу подсудимого. Другими словами, риск совершения ошибки прокуратурой или даже действительно судом, должно нести государство, и эти ошибки не должны исправляться за счет заинтересованного лица.

51. В заключение Европейский суд отмечает, что доводы, использованные прокуратурой для оправдания возобновления производства по делу заявителя и проведения нового расследования, являлись точно теми же доводами, что были использованы прокуратурой в рамках кассационного судопроизводства в качестве обоснования направления дела на новое судебное разбирательство. Поскольку эти доводы были рассмотрены и отклонены Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Российский Федерации, заседавшей в составе трех профессиональных судей, при кассационном пересмотре дела надзорное судебное разбирательство являлось, по сути, попыткой прокуратуры повторно обжаловать судебные решения, ссылаясь на те же доводы, которые уже были отклонены при кассационном пересмотре.

52. С учетом изложенного Европейский суд полагает, что в данном деле отмена оправдательного приговора по делу заявителя не была предназначена для исправления существенной судебной ошибки или ошибки при отправлении правосудия, а была использована только с целью добиться повторного судебного разбирательства и нового рассмотрения дела.

53. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 4

Протокола № 7 к Конвенции

54. Заявитель также утверждал, что пересмотр его дела в порядке надзора являлся нарушением его права не быть дважды судимым за преступление, в отношении которого он уже был оправдан приговором, вступившим в законную силу. Он ссылался на статью 4 Протокола № 7 к Конвенции, соответствующие положения которой звучат следующим образом:

"1. Никто не должен быть повторно судимым или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства.

2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.

(...)".

55. Европейский суд отмечает, что в данном деле окончательный приговор был отменен, а дело было направлено органам следствия для производства дополнительного расследования. Учитывая свои выводы относительно статьи 6 Конвенции (см. выше § 51), Европейский суд полагает, что жалоба заявителя не затрагивает отдельного вопроса, который бы регулировался статьей 4 Протокола № 7 к Конвенции (см. приведенное выше дело "Братякин против Российской Федерации" (Bratyakin v. Russia) и Решение Европейского суда о приемлемости по делу "Савинский против Украины" (Savinskiy v. Ukraine) от 31 мая 2005 г., жалоба № 6965/02).

III. Применение статьи 41 Конвенции

56. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

57. Дочери заявителя требовали каждая по 15000 евро в качестве компенсации морального вреда. Они утверждали, что отмена оправдательного приговора привела к серьезным переживаниям как для заявителя, так и для них самих.

58. Власти Российской Федерации придерживались мнения, что предполагаемый материальный ущерб был тесно связан с "личностью и эмоциональным настроем" заявителя и что дочери заявителя не могли в этом отношении требовать компенсацию от имени заявителя. Они также полагали, что требования заявителя были, в любом случае, чрезмерными и необоснованными.

59. В ответ на доводы властей Российской Федерации Европейский суд отмечает, что он неоднократно присуждал компенсацию морального вреда, требуемую близкими родственниками умерших заявителей от имени последних (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Вокатуро против Италии" (Vocaturo v. Italy) от 24 мая 1991 г., Series A, № 206 C, pp. 29 и 30, § 2 и 19, или Постановление Европейского суда по делу "Раймондо против Италии" (Raimondo v. Italy) от 22 февраля 1994 г., Series A, № 281-A, pp. 8 и 10, § 2 и 49), и что в данном деле ни фактические обстоятельства, ни доводы властей Российской Федерации не дают оснований отступить от такой практики. Европейский суд отмечает, что заявитель, несомненно, пережил определенные страдания и разочарование в результате отмены оправдательного приговора по его уголовному делу. Однако требуемая сумма является чрезмерной. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает дочерям заявителя одну общую сумму в размере 2000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

60. Дочери заявителя также требовали 928,05 доллара США в качестве компенсации расходов, понесенных при рассмотрении дела Европейским судом (390,19 доллара США в качестве компенсации расходов на оплату услуг адвокатов и 537,86 доллара США в качестве компенсации расходов на оплату "иных" услуг). Они представили договоры, заключенные заявителем с адвокатами, с указанием стоимости услуг.

61. Власти Российской Федерации не согласились с заявленными суммами, утверждая, что расходы на юридическую помощь не были доказаны. Власти Российской Федерации также оспорили сумму "иных" расходов.

62. Европейский суд повторяет, что для того, чтобы судебные расходы и издержки были компенсированы по статье 41 Конвенции, должно быть установлено, что они были понесены в действительности и по необходимости и являлись разумными по количеству (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Нильсен и Джонсен против Норвегии" (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба № 23118/93, ECHR 1999-VIII, § 62).

63. В данном деле, принимая во внимание представленные дочерьми заявителя документы, упомянутые критерии и сложность дела, Европейский суд присуждает 300 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

64. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;

2) постановил, что жалоба на нарушение статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции не заслуживает отдельного рассмотрения;

3) постановил:

a) что государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления данного Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должно выплатить в пользу Наталии Блиновой и Марии Радчиковой следующие суммы:

i) 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда;

ii) 300 (триста) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

4) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Пэр ЛОРЕНСЕН

Секретарь Секции Суда

Клаудиа ВЕСТЕРДИЙК

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIFTH SECTION

CASE OF RADCHIKOV v. RUSSIA

(Application No. 65582/01)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 24.V.2007)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Radchikov v. Russia,

The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr P. Lorenzen, President,

Mrs S. Botoucharova,

Mr K. Jungwiert,

Mr V. Butkevych,

Mr R. Maruste,

Mr A. Kovler,

Mr M. Villiger, judges,

and Mrs C. Westerdiek, Section Registrar,

Having deliberated in private on 4 October 2005 and on 2 May 2007,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last mentioned date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 65582/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Valeriy Grigoriyevich Radchikov, on 23 January 2001. The applicant died on 31 January 2001 and his daughters, Mrs Natalia Blinova and Mrs Maria Radchikova, have decided to pursue the application. The applicant was represented before the Court by Mrs. K. Moskalenko and Mrs G. Orozaliyeva, lawyers practising in Moscow.

2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, in particular, that the quashing of his acquittal was contrary to Article 6 of the Convention and Article 4 of Protocol No. 7.

4. By a decision of 4 October 2005, the Court declared the application partly admissible.

5. The Government, but not the applicant"s representatives, filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1956 and lived in Moscow.

A. The background of the case

7. The applicant engaged in commerce and at some point in the early 1990s became the president of the Russian Afghan War Veterans Fund.

8. In April 1997 the authorities brought criminal proceedings against the applicant and a few other persons on suspicion of several crimes, including masterminding the murder of the applicant"s business rivals.

B. First-instance judgment

9. On 21 January 2000 the Military Court of the Moscow District (Московский окружной военный суд), sitting as a bench composed of one professional judge and two lay assessors, examined the case presented by the prosecution and acquitted the applicant and his co-accused on all charges for lack of evidence of his involvement in the alleged crimes (за недоказанностью участия в совершении преступлений).

C. Appeal proceedings

10. On 26 January 2000 the prosecution lodged an appeal against the judgment of 21 January 2000, arguing that the first-instance court had wrongly assessed the evidence in the case and "failed to adopt measures aimed at achieving a comprehensive, full and objective investigation of all the circumstances of the case, to eliminate the inconsistencies in the prosecution case file and to have regard to all possible versions of events, but had pinpointed nonexistent inconsistencies for which the investigative authority allegedly failed to account".

11. The prosecution suggested that the first instance court ought to have eliminated the inconsistencies in the prosecution case file of its own motion and requested the appeal court to remit the case for re-trial.

12. On an unspecified date the parties, including the applicant and alleged victims, filed their own arguments.

13. By decision of 25 July 2000 the Military Division of the Supreme Court of Russia (Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации), sitting as a bench of three professional judges, examined and rejected the arguments of the prosecution and the alleged victims and upheld the judgment of 21 January 2000 in full. The court noted that:

"... Despite the arguments in the prosecution"s appeal about the incomplete and one-sided nature of examination of the case by the court, the judicial investigation was sufficiently thorough and comprehensive.

All pieces of evidence presented by the prosecution and the defence were examined at the court hearing.

The court ruled on all applications by the parties concerning the examination of the evidence, took all necessary measures to remedy the shortcomings of the investigation and eliminate the inconsistencies in the oral statements of the questioned persons, and as regards the questions requiring specialist knowledge decided to carry out and then carried out appropriate expert examinations.

At the same time, having evaluated the evidence examined in its entirety, the court came to a reasoned conclusion that the evidence was insufficient to convict and that every means of collecting evidence in the court proceedings had been exhausted. In fact, this was confirmed by the prosecutor (государственный обвинитель), who did not make any application for a fresh investigation in court (судебное следствие) with a view to eliminating of the existing or newly discovered inconsistencies, and the prosecutor who took part in the appeal hearing...

The constitutional principle of adversarial proceedings and equality of arms in the administration of justice presupposes the separation of the function of consideration of cases from the functions of the prosecution and the defence submitting argument before the court. Thus, the task of prosecution before the court pertains to the prosecution bodies, whilst the court has an obligation to formulate conclusions about the established facts, regard being had to the evidence examined in the court hearing, to evaluate objectively the lawfulness and validity of the charges, to decide on the issue of acquittal or conviction, have due regard to the evidence collected by the investigation bodies and the arguments of the defence, thus securing the just and impartial resolution of the case and granting the parties equal opportunities to defend their positions. Hence, the court is empowered to determine the guilt of a person only on condition that it has been proven by the prosecuting bodies and officials. The lower court in the present case has fully complied with this requirement of the Constitution of the RF...

Having considered the evidence of guilt and innocence presented in court by the parties, the court came to the conclusion that it was insufficient to convict and that [the court] has exhausted all statutory means of collecting additional evidence, which is why it took a well-grounded decision to acquit [the applicant and two co-accused] for lack of evidence of their involvement in the criminal actions in respect of which they had been accused by the investigative bodies, having interpreted, in accordance with the requirements of the legislation and the Constitution of the RF, all doubts about the guilt in their favour."

D. Supervisory review proceedings

14. On 25 August 2000 the Deputy Prosecutor General applied for supervisory review of the judgments in the case, arguing that the lower courts ought to have reacted to the breaches of the domestic law and various deficiencies in the prosecution case file by remitting the case for an additional investigation instead of acquitting the accused. He referred to, among other things, paragraph 2 of Article 232 (1) of the RSFSR Code of Criminal Procedure in this connection.

15. On 13 December 2000, the Presidium of the Supreme Court, sitting as a bench of nine professional judges, heard the parties, including the applicant and his counsel, and accepted the prosecution"s arguments.

16. The court stated that:

"... the Presidium finds that the prosecution appeal is well-founded and that it should be granted, as the preliminary investigation and the trial, despite the requirements of Article 20 of the RSFSR Code of Criminal Procedure, were conducted in an incomplete and one-sided manner, without proper inquiry into incriminating and exculpatory circumstances. ..."

17. The court pointed out several breaches of the domestic procedure by the investigating authorities and various inconsistencies in the prosecution case file and gave a number of detailed instructions as to how these deficiencies should be eliminated. The court quashed the judgment of 21 January 2000 and the appeal decision of 25 July 2000 and remitted the case for a fresh investigation.

E. Subsequent developments

18. On 31 January 2001 the applicant died in a car accident.

19. On 2 April 2001 the prosecution discontinued the case in respect of the applicant on account of his death, and pursued the investigation against S., one of the persons who had stood trial and been acquitted together with the applicant.

20. On 28 May 2003 co-accused S. was found guilty and sentenced to fourteen years" imprisonment.

II. Relevant domestic law and practice

A. Applicable legislation

21. Section VI, Chapter 30, of the 1960 Code of Criminal Procedure (Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР), as in force at the material time, allowed certain officials to challenge a judgment which had become effective and to have the case reviewed on points of law and procedure. The supervisory review procedure (Articles 371 - 83 of the Code) is distinct from proceedings in which a case is reviewed in the light of newly established facts (Articles 384 - 90). However, similar rules apply to both procedures (Article 388).

1. Date on which a judgment becomes effective

22. Under the terms of Article 356 of the Code of Criminal Procedure, a judgment takes effect and is enforceable from the date on which the appeal court renders its decision or, if no appeal has been lodged, once the time limit for appeal has expired.

2. Grounds for supervisory review and reopening of a case

Article 379. Grounds for setting aside judgments which have become effective

"The grounds for quashing or varying a judgment [on supervisory review] are the same as [those for setting aside judgments (which have not taken effect) on appeal]..."

Article 342. Grounds for quashing or varying judgments [on appeal]

"The grounds for quashing or varying a judgment on appeal are as follows:

(i) prejudicial or incomplete investigation or pre-trial or court examination;

(ii) inconsistency between the facts of the case and the conclusions reached by the court;

(iii) a grave violation of procedural law;

(iv) misapplication of [substantive] law;

(v) discrepancy between the sentence and the seriousness of the offence or the convicted person"s personality."

Article 384. Grounds for reopening cases due to new circumstances

"Judgments, decisions and rulings which have become effective may be set aside on account of newly discovered circumstances.

The grounds for reopening a criminal case are as follows:

(i) with regard to a judgment which has become effective, the establishment of false witness testimony or false expert opinion; forgery of evidence, investigation records, court records or other documents; or an indisputably erroneous translation which has entailed the pronouncement of an unfounded or unlawful judgment;

(ii) with regard to a judgment which has become effective, the establishment of criminal abuse of their powers by judges when examining the case;

(iii) with regard to a judgment which has become effective, the establishment of criminal abuse of their powers by investigation officers dealing with the case, where this has entailed the pronouncement of an unfounded or unlawful judgment or a decision to terminate the prosecution;

(iv) other circumstances, unknown to the court at the time when the case was examined, which, alone or combined with other previously established facts, prove a convicted person"s innocence or the commission by him or her of an offence which is more or less serious than that of which he or she was convicted, or which prove the guilt of a person who was acquitted or whose prosecution was terminated."

By ruling No. 4-P of 2 February 1996 the Constitutional Court of the Russian Federation considered the fact that the applicable provisions of the Code of Criminal Procedure did not provide for the supervisory review of decisions of the Presidium of the Supreme Court and ruled that Article 384 of the Code, which limited the possibilities of contesting the merits of such decisions in the light of newly established facts to "other circumstances, unknown to the court at the time when the case was examined" was too restrictive since it prevented the correction of judicial mistakes breaching personal rights and freedoms. It therefore quashed part (iv) of paragraph 2 of that Article as unconstitutional.

3. Authorised officials

23. Article 371 of the Code of Criminal Procedure provided that the power to lodge a request for a supervisory review could be exercised by the Prosecutor-General, the President of the Supreme Court of the Russian Federation or their respective deputies in relation to any judgment other than those of the Presidium of the Supreme Court, and by the presidents of the regional courts in respect of any judgment of a regional or subordinate court. A party to criminal or civil proceedings could solicit the intervention of those officials for a review.

4. Limitation period

24. Article 373 of the Code of Criminal Procedure set a limitation period of one year during which a request calling for the supervisory review of an acquittal could be brought by an authorised official. The period ran from the date on which the acquittal took effect.

5. The effect of a supervisory review on acquittals

25. Under Articles 374, 378 and 380 of the Code of Criminal Procedure, a request for supervisory review was to be considered by the judicial board (the Presidium) of the competent court. The court could examine the case on the merits and was not bound by the scope and grounds of the request for supervisory review.

26. The Presidium could dismiss or grant the request. If it dismissed the request, the earlier judgment remained in force. If it granted the request, the Presidium could decide to quash the judgment and terminate the criminal proceedings, to remit the case for a new investigation, to order a fresh court examination at any instance, to uphold a first-instance judgment reversed on appeal, or to vary or uphold any of the earlier judgments.

27. Article 380 §§ 2 and 3 provided that the Presidium could, in the same proceedings, reduce a sentence or amend the legal classification of a conviction or sentence to the defendant"s advantage. If it found a sentence or legal classification to be too lenient, it was obliged to remit the case for a new examination.

28. On 17 July 2002 the Constitutional Court of the Russian Federation examined the challenge to the laws which allowed supervisory review of a final acquittal. In its ruling No. 13-P of the same date, the Constitutional Court declared incompatible with the Constitution the legislative provisions permitting the re-examination and quashing of an acquittal on the grounds of a prejudicial or incomplete investigation or court hearing or on the ground of inaccurate assessment of the facts of the case, save in cases where new evidence had emerged or there had been a fundamental defect in the previous proceedings.

29. The Constitutional Court"s ruling stated, in particular:

"... Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention provides that the right not to be tried or punished twice does not prevent the reopening of the case in accordance with the law and criminal procedure of the State concerned, if there is evidence of new or newly discovered facts, or if there has been a fundamental defect in the previous proceedings, which could affect the outcome of the case.

It follows... that, subject to the above requirements, the national legislation may provide for a system by which a case may be reopened and a final judgment quashed, and may specify where, depending on the case, a procedure for reopening on the grounds of new or newly discovered evidence or a supervisory review should apply.

Any exemption from the general prohibition on reopening proceedings to the detriment of the acquitted or convicted person may be justified only in exceptional circumstances, where a failure to rectify a miscarriage of justice would undermine the very essence of justice and the purpose of a verdict as a judicial act and would upset the required balance between the constitutionally protected values involved, including the rights and legitimate interests of convicted persons and those of the victims of crime. In the absence of any possibility of reversing a final judgment resulting from proceedings tainted by a fundamental defect that was crucial for the outcome of the case, an erroneous judgment of this type would continue to have effect notwithstanding the principle of general fairness... and the principle of judicial protection of fundamental rights and freedoms.

3.2. Under the [Constitution and the Convention] any possibility provided for at national level of quashing a final judgment and reviewing a criminal case must be subject to strict conditions and criteria clearly defining the grounds for such review, given that the judgment concerned is already binding and determinative of the individual"s guilt and sentence.

However, the grounds for review of final judgments provided for in the Code of Criminal Procedure [of 1960] go beyond these limits. When establishing a procedure for the review of final convictions and, especially, acquittals... definite grounds should have been formulated to ensure that such a procedure would be implemented with sufficient distinctness, precision and clarity to exclude its arbitrary application by the courts. In failing to do so, [the legislature] misapplied the criteria which derive from [the Constitution] and Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention for the quashing of final judgments in criminal cases...

Furthermore, [the power] of a supervisory instance to remit a case for fresh investigation where it concludes, through its own assessment of evidence, that the previous investigation has been prejudicial or incomplete, is incompatible with the constitutional principles of criminal procedure and with the Constitutional Court"s jurisprudence, in that it gives the prosecution an unfair advantage by providing it with additional opportunities to establish guilt even after the relevant judgment has become operative. It follows that a court of supervisory instance cannot quash a final acquittal only on the ground of its being unfounded... Accordingly, the prosecutor is not entitled to request the supervisory review of such a judgment on the ground that it is unfounded..."

6. The provisions of the new Code of Criminal Procedure

in respect of supervisory review proceedings

30. On 1 July 2002 the new Code of Criminal Procedure came into force. Under Article 405 of the Code, the application of supervisory review was limited to those cases where it did not involve changes that would be detrimental to the convicted person. Acquittals and decisions to discontinue the proceedings cannot be the subject of a supervisory review.

31. By ruling No. 5-P of 11 May 2005 the Constitutional Court of the Russian Federation quashed Article 405 of the Code in so far as this provision limited the judicial review of decisions, including judgments which became effective, to those cases where it did not involve changes that would be detrimental to the convicted person and thus excluded the possibility of correcting fundamental defects in the previous proceedings, which could affect the outcome of the case. The court declared that the provision was in breach of both the Constitution of the Russian Federation, Article 6 of the Convention and Article 4 of Protocol No. 7, and struck it down. It further ruled that, pending the introduction of amendments in the relevant legislation, the supervisory review of court decisions, including judgments which had become effective, was not limited to cases which did not involve changes that would be detrimental to the convicted person. The time-limit for an application for supervisory review was set at one year.

7. The remittal of cases for an additional investigation

under the old and new Code of Criminal Procedure

32. The old Code of Criminal Procedure empowered the courts of various levels to remit criminal cases for an additional investigation at any stage of court proceedings, including first instance (Articles 221 and 232), appeal (Article 339) and supervisory review (Articles 378 and 380).

33. Article 232(1) of the 1960 Code of Criminal Procedure listed the situations in which the trial court should remit the case to the investigative authorities for an additional investigation. In particular, the court should do so in cases of incompleteness of the investigation which could not be remedied in court (paragraph 1); serious violations of the statutory criminal procedure by the investigative authorities (paragraph 2); the existence of grounds for indicting the accused on a new charge which is different but related to the existing charge, or for replacing the charge with more serious or factually different charges from the ones indicated in the bill of indictment (paragraph 3); the existence of grounds for bringing criminal proceedings in the case in respect of persons other than the accused if it is impossible to sever the case (paragraph 4); an erroneous decision to join or sever cases (paragraph 5). When remitting the case for an additional investigation, the court should indicate the grounds for its decision and list the circumstances which ought to be clarified by the investigative authorities during the fresh proceedings.

34. By ruling No. 7-P of 20 April 1999 the Constitutional Court of the Russian Federation quashed paragraphs 1 and 3 of Article 232(1) as unconstitutional in that they breached the principle of the separation of powers and were incompatible with the role of the court as an administrator of justice.

35. By ruling No. 1-P of 14 January 2000 the Constitutional Court had regard to similar considerations and also quashed paragraph 4 as unconstitutional.

36. Article 20 of the Code provided that a court, a prosecutor and investigative officials were under an obligation to undertake all measures provided for by law to ensure a comprehensive, complete and objective investigation of the circumstances of the case and establish both the circumstances incriminating and exculpating the accused and mitigating and aggravating circumstances.

37. Under the new Code of Criminal Procedure, the appeal (Article 378 of the Code) and supervisory review courts (Article 410) have the power to remit the case to the lower instance courts for a fresh examination but no power to remit the case to the prosecutor for an additional investigation.

B. Relevant materials

38. On 19 January 2000, at the 694th meeting of the Ministers" Deputies, the Committee of Ministers of the Council of Europe adopted Recommendation No. R (2000) 2 on the re-examination or reopening of certain cases at domestic level following judgments of the European Court of Human Rights. The recommendation encouraged the Contracting Parties to examine their national legal systems with a view to ensuring that there existed adequate possibilities to re-examine the case, including the reopening of proceedings, in instances where the Court had found a violation of the Convention.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 6 of the Convention

39. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that the supervisory review court had quashed his acquittal. This provision, in so far as relevant, reads as follows:

"In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."

A. The parties" submissions

40. The Government submitted, first, that the supervisory review of the applicant"s acquittal had been lawful because the domestic procedure had been respected. Secondly, they argued that the supervisory review in the case had been justified by the need to correct the apparent judicial error and therefore had not breached the applicant"s Article 6 rights. Thirdly, according to the Government, a supervisory review did not prejudge subsequent judgments by merely remitting the case for a further investigation. Fourthly, the Government referred to the Court"s ruling in the case of Nikitin v. Russia (No. 50178/99, ECHR 2004-VIII) that the principle of legal certainty was not absolute and argued that the reopening of the case at issue was justified by the need to correct a "fundamental defect in the previous proceedings which might affect the outcome of the case" within the meaning of Article 4 of Protocol No. 7.

41. The applicant"s lawyers argued that the applicant"s acquittal had not been quashed because of a fundamental defect in the proceedings or because of new facts. In their view, the decision to quash had been unlawful even under the domestic law because the Constitutional Court permitted it only if there was a fundamental defect in the proceedings or new facts had come to light. According to the applicant"s lawyers, the supervisory review body had failed to address this point. In response to the Government"s reference to Nikitin, cited above, the applicant"s counsel described it as erroneous because the present case was factually different. Lastly, they compared the present case to Ryabykh v. Russia (No. 52854/99, ECHR 2003-IX), where the Court had found a violation of Article 6. Overall, they concluded that the supervisory review of the applicant"s acquittal had been in breach of that Convention provision.

B. The Court"s assessment

1. General principles

42. The Court reiterates the importance of one of the fundamental aspects of the rule of law, namely, the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see, as leading authorities, {Brumarescu}<*>v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII, and Ryabykh, cited above, § 51). In the specific context of supervisory review in criminal cases, the Court has previously held that this requirement is not absolute and that any decision deviating from the principle must be assessed in the light of Article 4 § 2 of Protocol No. 7, which expressly permits a State to reopen a case due to the emergence of new facts, or where a fundamental defect is detected in the previous proceedings which was capable of affecting the outcome of the case (see, for example, Nikitin, cited above, §§ 54 - 57, and Savinskiy v. Ukraine, No. 6965/02, § 23, 28 February 2006).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

43. Thus, the mere possibility of reopening a final judgment in a criminal case is not as such incompatible with Article 6 of the Convention, provided that the actual manner in which the reopening took place did not impair the very essence of the applicant"s right to a fair trial. In particular, the Court has to assess whether, in a given case, the power to launch and conduct a supervisory review was exercised by the authorities so as to strike, to the maximum extent possible, a fair balance between the interests of an individual and the need to ensure the effectiveness of the system of criminal justice. In other words, a review of a final and binding judgment should not be granted merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case, but rather to correct judicial errors and miscarriages of justice.

44. The relevant considerations to be taken into account in this connection include, in particular, the effect of the reopening and any subsequent proceedings on the applicant"s individual situation and whether the reopening resulted from the applicant"s own request; the grounds on which the domestic authorities revoked the finality of the judgment in the applicant"s case; the compliance of the procedure at issue with the requirements of the domestic law; the existence and operation of procedural safeguards in the domestic legal system capable of preventing abuses of this procedure by the domestic authorities; and other pertinent circumstances of the case (see Nikitin, cited above, § 60; Bratyakin v. Russia (dec.), No. 72776/01, 9 March 2006; Fadin v. Russia, No. 58079/00, § 34, 27 July 2006; and Savinskiy, cited above, §§ 24 - 26). Furthermore, proceedings before the supervisory review court should afford all the procedural safeguards of Article 6 § 1 and must ensure the overall fairness of the entire proceedings (see Vanyan v. Russia, No. 53203/99, §§ 63 - 68, 15 December 2005).

2. Application of the above principles to the instant case

45. The Court observes, and it seems undisputed between the parties, that in the present case a final judgment acquitting the applicant on all charges was re-examined and quashed by way of supervisory review at the prosecution"s request (see, by contrast, Fadin, cited above, § 34). Having reviewed the case, the supervisory court did not simply order the resumption of the judicial proceedings, but remitted the case to the investigative authorities for an additional investigation. Even despite the applicant"s death after the supervisory review proceedings, there is no doubt that this decision adversely affected the applicant"s individual situation (see, by contrast, Nikitin, cited above, §§ 18 and 60). The issue arises as to whether on the facts of the case, and regard being had to the supervisory review proceedings and subsequent events, the authorities struck, to the maximum extent possible, a fair balance between the interests of the applicant and the need to ensure the effectiveness of the system of criminal justice and thus complied with Article 6.

46. Having examined the case file and the parties" submissions, the Court is not persuaded that the authorities respected this requirement in the present case. Whilst the Court accepts that the supervisory review procedure was conducted in compliance with the requirements of the domestic law and procedure, that there existed a one-year time-limit for bringing supervisory review proceedings against the applicant"s acquittal which was indeed complied with and that the applicant and his counsel were present at the supervisory review hearing and had ample opportunities to state their case (see, by contrast, Vanyan, cited above, §§ 63 - 68), these factors taken alone are relevant but not sufficient to justify the quashing of the final acquittal in the applicant"s case.

47. At the outset the Court finds it difficult to accept the Government"s argument that the supervisory review was aimed at the correction of "fundamental defects in the previous proceedings which might affect the outcome of the case" within the meaning of Article 4 of Protocol No. 7. In this respect the Court notes that the reviewing court stated as follows:

"... the Presidium finds that the prosecution appeal is well-founded and that it should be granted, as the preliminary investigation and the trial, despite the requirements of Article 20 of the RSFSR Code of Criminal Procedure, were conducted in an incomplete and one-sided manner, without proper inquiry into incriminating and exculpatory circumstances. ..."

48. In the Court"s view, the mere consideration that the investigation in the applicant"s case was "incomplete and one-sided" or led to an "erroneous" acquittal cannot in itself, in the absence of jurisdictional errors or serious breaches of court procedure, abuses of power, manifest errors in the application of substantive law or any other weighty reasons stemming from the interests of justice (such as in the above-cited Bratyakin case), indicate the presence of a fundamental defect in the previous proceedings. Otherwise, the burden of the consequences of the investigative authorities" lack of diligence during the pre-trial investigation would be shifted entirely onto the applicant and, more importantly, the mere allegation of a shortcoming or failure in the investigation, however minor and insignificant it might be, would create an unrestrained possibility for the prosecution to abuse process by requesting the reopening of finalised proceedings. The fear of an abuse of process is even more serious in situations where, such as in the case at issue, the prosecution authorities, having been fully aware of the alleged deficiencies in the investigation (see paragraphs 10 and 11 above) and free to request the first-instance and appeal courts to remit the case for an additional investigation at earlier stages of proceedings prior to the adoption of a final judgment in the case (see paragraphs 32 and 33 above), choose not to avail themselves of this opportunity and have recourse to an extraordinary remedy instead.

49. The Court further notes that the grounds for supervisory review were identical to the grounds for an appeal under the domestic law (see paragraph 22 above). Such arrangement was in itself slightly conducive to the protection of legal certainty and, in the present case, lead to a situation where the supervisory review court simply failed to consider the implications of its decision for legal certainty by dealing with the prosecutor"s arguments as if in ordinary appeal proceedings and reopening finalised proceedings on vaguely formulated and evanescent grounds.

50. The Court does not share the reasoning of the Presidium, namely that the preliminary investigation and the trial "were conducted in an incomplete and one-sided manner, without proper inquiry into incriminating and exculpatory circumstances". The Court considers that the mistakes or errors of the state authorities should serve to the benefit of the defendant. In other words, the risk of any mistake made by the prosecuting authority, or indeed a court, must be borne by the state and the errors must not be remedied at the expense of the individual concerned.

51. Finally, the Court observes that the arguments used by the prosecution to justify the reopening of the proceedings and fresh investigation of the applicant"s case were exactly the same as those used by the prosecution in ordinary appeal proceedings to justify the remittal of the case for re-trial. Since these arguments were examined and rejected by the Supreme Court sitting as the bench of three professional judges on appeal, the supervisory review proceedings were, in essence, an attempt by the prosecution to re-argue the case on the same points which failed on appeal.

52. In view of the above considerations, the Court finds that the quashing of the applicant"s acquittal in the present case was not intended to correct a fundamental judicial error or a miscarriage of justice but was used merely for the purpose of obtaining a rehearing and a fresh determination of the case.

53. Accordingly, the Court concludes that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.

II. Alleged violation of Article 4

of Protocol No. 7 to the Convention

54. The applicant also contended that the supervisory review proceedings had constituted a violation of his right not to be tried again in criminal proceedings for an offence of which he had been finally acquitted. He relied on Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention, the relevant parts of which provide:

"1. No one shall be liable to be tried or punished again in criminal proceedings under the jurisdiction of the same State for an offence for which he has already been finally acquitted or convicted in accordance with the law and penal procedure of that State.

2. The provisions of the preceding paragraph shall not prevent the reopening of the case in accordance with the law and penal procedure of the State concerned, if there is evidence of new or newly discovered facts, or if there has been a fundamental defect in the previous proceedings, which could affect the outcome of the case.

..."

55. The Court observes that in the present case a final judicial decision was quashed and the case remitted to the investigative authorities for a fresh investigation. Having regard to its findings under Article 6 (see paragraph 51 above), the Court finds that the applicant"s complaints raise no separate issue under Article 4 of Protocol No. 7 (see Bratyakin, cited above, and Savinskiy v. Ukraine (dec.), No. 6965/02, 31 May 2005).

III. Application of Article 41 of the Convention

56. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Damage

57. The applicant"s daughters each claimed 15,000 euros (EUR) for non-pecuniary damage. They alleged that the quashing of the applicant"s acquittal resulted in severe stress and frustration both for the applicant and them.

58. The Government were of the view that the alleged pecuniary damage was closely linked to the applicant"s "personality and his emotional sphere" and that the applicant"s daughters could not claim compensation in this respect on his behalf. They further submitted that the applicant"s claims were in any event excessive and unsubstantiated.

59. The Court notes, in response to the Government"s argument, that it has repeatedly granted claims for compensation in respect of non-pecuniary damage lodged by the next-of-kin on behalf of their deceased relatives (see, for example, Vocaturo v. Italy, judgment of 24 May 1991, Series A No. 206-C, pp. 29 and 30, §§ 2 and 19, or Raimondo v. Italy, judgment of 22 February 1994, Series A No. 281-A, pp. 8 and 10, §§ 2 and 49) and that there is nothing in the circumstances of the present case or in the Government"s submissions to justify a departure from that practice. The Court observes that the applicant must have suffered a certain degree of stress and frustration as a result of the quashing of his acquittal. The actual amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant"s daughters jointly the overall sum of EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage.

B. Costs and expenses

60. The applicant"s daughters also claimed 928.05 United States dollars (USD) for the costs and expenses incurred before the Court (USD 390.19 in respect of legal fees and USD 537.86 in respect of "other" fees). They submitted contracts concluded between the applicant and his lawyers with indications of the fee paid.

61. The Government did not agree with the amounts claimed, stating that the alleged representation expenses had not been proved. The Government also contested the amount claimed in respect of "other fees".

62. The Court reiterates that in order for costs and expenses to be included in an award under Article 41, it must be established that they were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see, for example, Nilsen and Johnsen v. Norway [GC], No. 23118/93, § 62, ECHR 1999-VIII).

63. In the present case, regard being had to the documents submitted by the applicant"s daughters, the above criteria and the complexity of the case, the Court awards EUR 300 for costs and expenses.

C. Default interest

64. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention;

2. Holds that no separate issue arises under Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention;

3. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant"s daughters, Mrs Natalia Blinova and Mrs Maria Radchikova, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) EUR 2,000 (two thousand euros) jointly in respect of non-pecuniary damage;

(ii) EUR 300 (three hundred euros) jointly in respect of costs and expenses;

(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 24 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Peer LORENZEN

President

Claudia WESTERDIEK

Registrar