(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "НАДРОСОВ (NADROSOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 9297/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 31 июля 2008 года)
В деле "Надросов против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Нины Ваич,
Анатолия Ковлера,
Дина Шпильманна,
Сверре-Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни,
Георге Николау, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 3 июля 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 9297/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Андреем Юрьевичем Надросовым (далее - заявитель) 18 декабря 2001 г.
2. Интересы заявителя представляла К. Кастромина<*>, адвокат, практикующая в Центре содействия международной защите в г. Москве. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
--------------------------------
<*>По-видимому, имеется в виду адвокат К.Л. Костромина (прим. переводчика).
3. Заявитель утверждал, в частности, что он несколько раз подвергался избиению сотрудниками милиции и что эффективное расследование его жалоб на жестокое обращение не осуществлялось.
4. 22 июня 2005 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1976 году и проживал до заключения под стражу в г. Ростове-на-Дону. В настоящее время он отбывает наказание в исправительной колонии в г. Батайске.
7. 29 октября 2000 г. два сотрудника милиции в сопровождении лица в гражданской одежде подошли к заявителю на автобусной остановке. По словам заявителя, человек в штатском ударил его ногой, а милиционеры завели ему руки за спину в болевом захвате, ударили его резиновой дубинкой по голове и спине, обыскали его и втолкнули в милицейский автомобиль. Они доставили заявителя в отделение милиции Пролетарского района. Заявитель утверждал, что избиения продолжались и в отделении с целью принудить его к признанию в краже.
8. Власти Российской Федерации, ссылаясь на аналогичные письменные показания сотрудников милиции А. и Ав. от 2 и 8 августа 2005 г. и показания, написанные сообвиняемым заявителя П., оспорили описание событий заявителем. Они утверждали, что 29 октября 2000 г. он был задержан по подозрению в ограблении водителей большегрузного транспорта и доставлен в отделение милиции. Существенная для обстоятельств дела часть их показаний указывает следующее:
Показания сотрудника милиции А.
"После полуночи 29 октября 2000 г. по указанию дежурного я выехал по адресу... в связи с поступившим сообщением о совершающемся ограблении. В итоге действий была собрана информация, были записаны показания потерпевших и их объяснения случившегося, и сотрудник милиции задержал Надросова и П. по подозрению в совершении преступления и доставил [их] в отделение милиции. В настоящее время из-за давности происшедшего я не могу припомнить, допрашивал ли я их и что они показывали. Я бы хотел добавить, что 29 октября 2000 г. в 8.00 мое дежурство закончилось и я покинул отделение милиции. Я решительно отрицаю показания Надросова о том, что сотрудники милиции нанесли ему побои в отделении милиции; в настоящее время я не могу вспомнить, жаловался ли Надросов на действия сотрудников милиции".
Показания П.
"...после этого сотрудники милиции прибыли на [автобусную] остановку и задержали причастных к столкновению; я был среди них. После того, как я был доставлен в отделение милиции Пролетарского района г. Ростова-на-Дону, сотрудники милиции сообщили мне, что я являюсь подозреваемым в совершении ограбления. Естественно, я отрицал свою виновность, утверждая, что в эту ночь я был со своими друзьями и что я не совершал никакого преступления... После этого сотрудники милиции поместили Надросова, которого я не знаю и которого задержали по подозрению в ограблении, в камеру вместе со мной. Я не присутствовал при обыске Надросова. Я хочу также отметить, что сотрудники милиции не избивали Надросова в моем присутствии... Насколько я знаю, 29 октября 2000 г. Надросов жаловался, что он плохо себя чувствует, вследствие чего его направили из Пролетарского РОВД в больницу. В дальнейшем я видел Надросова в зале суда...".
9. 30 октября 2000 г. была вызвана скорая помощь для заявителя. Врачи скорой помощи зафиксировали в документах, что он имел травму левой почки и закрытую травму левой стороны грудной клетки. Заявитель был отправлен в больницу.
10. В больнице врачи снова обследовали заявителя и поставили ему диагноз "травма поясничной области и закрытая травма грудной клетки". Заявитель объяснил, что он получил травмы во время падения с "высоты своего роста" 29 октября 2000 г. Медицинские документы, которые оформлены в больнице, также содержат указание на то, что заявитель имел многочисленные гематомы размером до 2 см в диаметре в районе левого подреберья.
11. В тот же день заявителю провели лапароцентез, хирургическую пункцию для постановки диагноза травм и для извлечения жидкости из внутренних органов, в результате чего и был поставлен его диагноз.
12. Утром 31 октября 2000 г. заявитель был выписан из больницы и был доставлен обратно в камеру предварительного заключения в отделении милиции. При поступлении заявителя в отделение милиции он был осмотрен, и у него были зафиксировано следующее: "повреждения мягких тканей на левой стороне грудной клетки и живота, повреждение за правым ухом и повреждение правой ноги".
13. 2 ноября 2000 г. мать заявителя подала жалобу прокурору Пролетарского района на то, что заявитель несколько раз подвергался избиению в отделении милиции. Она также утверждала, что ее требования о проведении судебной медицинской экспертизы были оставлены без удовлетворения. Она просила об обследовании для установления природы и причин повреждений заявителя.
14. 10 ноября 2000 г. помощник прокурора Пролетарского района вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с жалобой заявителя на жестокое обращение с ним. Мотивировочная часть одностраничного постановления указывает дословно следующее:
"Согласно объяснению Я. 29 октября 2000 г. он был дежурным следователем в отделении милиции. По распоряжению начальника отдела Пролетарского РОВД г. Ростова-на-Дону он принял материалы дела, относящиеся к ограблению водителей грузовиков... Материалы содержали данные, влекущие возбуждение уголовного дела по ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации. Он возбудил уголовное дело и начал предварительное расследование. Надросов был среди подозреваемых.
[Я.] составил протокол задержания в отношении Надросова в 19.00, когда он был доставлен в его кабинет. До этого [Я.] совершил другие следственные действия, такие как опрос потерпевших. Надросов признался в совершении преступления 29 октября 2000 г., таким образом, его задержание не вышло за пределы срока, установленного законом.
Он допросил Надросова в качестве подозреваемого и в качестве обвиняемого. В ходе допросов следователь не применял физического или психологического давления. Надросов давал показания охотно. [Надросов] не выдвигал никаких жалоб или просьб в ходе допроса. [Я.] не видел его травм. [Я.] не видел, чтобы сотрудники милиции избивали [Надросова]. [Надросов] также не делал никаких заявлений, когда знакомился с обвинительным заключением. Более того, во время ограбления Надросов участвовал в драке с водителями грузовиков, которые активно препятствовали его действиям, и он мог получить повреждения еще тогда.
Никакое физическое и моральное давление в отношении Надросова в ходе предварительного расследования не применялось. Его вина была полностью доказана.
Сотрудник милиции К. также полностью отрицал, что он осуществлял физическое или психологическое давление на Надросова.
В соответствии с вышесказанным в деле отсутствуют объективные доказательства обоснованности... жалобы на избиение Надросова. Действия сотрудников Пролетарского РОВД не содержат состава преступления, предусмотренного статьями 285, 288 Уголовного кодекса Российской Федерации".
15. В тот же день помощник прокурора направил письмо матери заявителя, информируя ее о том, что в ее заявлении о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции отказано. Он также отметил, что постановление может быть обжаловано вышестоящему прокурору.
16. В неустановленный день мать заявителя подала жалобу городскому прокурору г. Ростова-на-Дону на то, что заявитель подвергался жестокому обращению и что в возбуждении дела в отношении сотрудников милиции было отказано. Она вновь просила о проведении судебной медицинской экспертизы заявителя. По словам заявителя, ответа на жалобу не поступило.
17. Дело заявителя было передано в Пролетарский районный суд г. Ростова-на-Дону.
18. Адвокат заявителя указал в районном суде, что сотрудники милиции несколько раз избивали заявителя, и просил суд рассмотреть медицинские документы заявителя. Он настаивал на том, что показания заявителя в милиции о природе его повреждений были сделаны из страха перед преследованием и не отражали всей правды произошедшего с ним.
19. 13 апреля 2001 г. Пролетарский районный суд г. Ростова-на-Дону признал заявителя виновным в совершении ограбления при отягчающих обстоятельствах и приговорил его к девяти годам лишения свободы. Относительно жалобы заявителя на жестокое обращение районный суд отказал в истребовании и исследовании медицинских документов, касающихся избиения заявителя. Тем не менее суд заслушал показания водителей грузовых автомобилей, врача скорой помощи, который был вызван к заявителю 30 октября 2000 г., и сотрудника милиции, который вел следствие по делу заявителя. Водители грузовых автомобилей подтвердили, что на них напали несколько человек, включая заявителя, но они не могли припомнить, что в целях обороны они били заявителя. Врач скорой помощи утверждала, что ее вызвали к заявителю, которой жаловался на острую боль в спине, возникшую в результате его падения со скамьи. Она осмотрела заявителя и не обнаружила видимых повреждений. Заявитель не жаловался ей на избиения сотрудниками милиции. Следователь показала, что заявитель жаловался на жестокое обращение с ним со стороны сотрудников милиции и что она рассмотрела "необходимые документы", относящиеся к его делу. Основываясь на свидетельских показаниях, районный суд отклонил жалобу заявителя на избиения как необоснованную.
20. Заявитель подал кассационную жалобу на приговор суда. В ней заявитель утверждал, кроме всего прочего, что он несколько раз подвергался избиению сотрудниками милиции. Он также жаловался на то, что районный суд отказался рассматривать медицинские свидетельства, подкрепляющие его утверждения о жестоком обращении.
21. 21 августа 2001 г. Ростовский областной суд оставил приговор без изменения, поддержав мотивы районного суда. Областной суд также установил, что утверждения заявителя о жестоком обращении были "неубедительными", потому что они были опровергнуты показаниями врача скорой помощи и тем обстоятельством, что заявитель первоначально утверждал, что приобрел повреждения в результате падения с высоты.
II. Применимое национальное законодательство
Расследование уголовных дел
22. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (действовавший до 1 июля 2002 г., "УПК") устанавливал, что уголовное дело может быть возбуждено следователем по заявлению лица или по собственной инициативе следственных органов при наличии достаточных оснований полагать, что было совершено преступление (статьи 108 и 125). Прокурор осуществлял общий надзор за ходом следствия (ст. 210 и 211). Он мог потребовать производства конкретных следственных действий, передать дело от одного следователя другому или распорядиться о дополнительном расследовании. При отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела прокурор или следователь выносил мотивированное постановление об отказе, о котором уведомлялось заинтересованное лицо.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
23. Заявитель жаловался, что 29 октября 2000 г. он подвергался обращению, несовместимому с требованиями статьи 3 Конвенции, и что власти не провели по данному вопросу эффективного расследования. Европейский суд рассмотрит эту жалобу с точки зрения негативных и позитивных обязательств государства, вытекающих из статьи 3 Конвенции, которая предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Доводы сторон
24. Власти Российской Федерации настаивали, что жалоба является явно необоснованной. Сотрудники милиции не подвергали заявителя бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Заявитель первоначально не связывал свои повреждения с действиями милиции, утверждая, что эти повреждения стали результатом падением с "высоты его роста". Он не жаловался на жестокое обращение сотрудникам Пролетарского РОВД или врачам скорой помощи. Более того, его утверждения о якобы жестоком обращении были тщательно изучены следственными органами и национальными судами. После опроса сотрудников милиции утверждения заявителя были признаны несостоятельными.
25. Заявитель настаивал на своей версии событий 29 октября 2000 г. Он указывал на то, что медицинские документы, оформленные в больнице 30 октября 2000 г., фиксировали множественные подкожные гематомы и серьезные повреждения его грудной клетки и левой почки. Далее он утверждал, что показания сотрудников милиции А. и Ав., а также его сообвиняемого П. не могли использоваться в качестве доказательств. Сотрудники милиции не принимали участия в его задержании и уже закончили дежурство, когда в отделении милиции началось его избиение. Что касается П., он только показал, что избиения не было "в его присутствии". Более того, эти показания были даны спустя почти пять лет после рассматриваемых событий. Заявитель далее отмечал, что его жалобы на жестокое обращение к должностным лицам были безрезультатны и его требования о проведении судебной медицинской экспертизы были оставлены без ответа.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
26. Европейский суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Предполагаемое жестокое обращение с заявителем
i. Общие принципы
27. Как неоднократно указывал Европейский суд, статья 3 Конвенции закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократических обществ. Даже при наиболее сложных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция полностью запрещает пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение или наказание независимо от поведения потерпевших (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV; и Постановление Европейского суда от 15 ноября 1996 г. по делу "Чахал против Соединенного Королевства" (Chahal v. United Kingdom), Reports 1996-V, p. 1855, § 79). Статья 3 Конвенции не содержит оснований для исключений и не предполагает отступления от ее положений в соответствии с пунктом 2 статьи 15 Конвенции даже при чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации (см. Постановление Большой палаты по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V; и Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, p. 3288, § 93).
28. Европейский суд последовательно подчеркивал, что испытываемые страдания и унижение в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с применением данной формы правомерного обращения или наказания. Меры, лишающие лица свободы, часто могут содержать такой элемент. В соответствии со статьей 3 Конвенции государство-ответчик должно обеспечить содержание лица в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, способ и метод исполнения этой меры не должны подвергать его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей (см. Постановление Большой палаты по делу "Кудла против Польши" ({Kudla}<*>v. Poland), жалоба № 30210/96, § 92 - 94, ECHR 2000-XI).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
29. Относительно заключенных Европейский суд подчеркивал, что лица, находящиеся под стражей, оказываются в уязвимом положении и что власти обязаны оберегать их физическое здоровье (см. Постановление Европейского суда по делу "Тарариева против Российской Федерации" (Tarariyeva v. Russia), жалоба № 4353/03, § 73, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 4 октября 2005 г. по делу "Сарбан против Молдовы" (Sarban v. Moldova), жалоба № 3456/05, § 77, и Постановление Европейского суда по делу "Муизель против Франции" (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любая попытка физического воздействия, которая не была определенно обусловлена его собственным поведением, умаляет человеческое достоинство и принципиально нарушает право, предусмотренное статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 7 декабря 2006 г. по делу "Шейдаев против Российской Федерации" (Sheydayev v. Russia), жалоба № 65859/01, § 59; Постановление Европейского суда от 4 декабря 1995 г. по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria), Series A, № 336, § 38; и Постановление Европейского суда от 30 сентября 2004 г. по делу "Крастанов против Болгарии" (Krastanov v. Bulgaria), жалоба № 50222/99, § 53).
ii. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
30. Европейский суд напоминает, что жалобы на жестокое обращение должны подкрепляться достаточными доказательствами. При оценке доказательств Европейский суд, как правило, применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения" (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Великобритании" (Ireland v. United Kingdom) Series A, № 25, pp. 64 - 65, § 161). Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под контролем властей под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм, полученных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Большой палаты по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
31. Если имело место национальное судебное разбирательство, к компетенции Европейского суда не относится замена собственной оценкой фактов оценки этих национальных судов, и по общему правилу эти национальные суды должны сами оценивать представленные им доказательства (см. Постановление Европейского суда от 22 сентября 1993 г. по делу "Клаас против Германии" (Klaas v. Germany), Series A, № 269, p. 17, § 29). Хотя Европейский суд не связан выводами национальных судов, при обычных обстоятельствах требуются убедительные основания, которые вынудили бы его отступить от выводов о фактах, сделанных этими судами (см. Постановление Европейского суда от 2 ноября 2006 г. по делу "Матко против Словении" (Matko v. Slovenia), жалоба № 43393/98, § 100). Жалобы, которые основываются на статье 3 Конвенции, тем не менее, Европейский суд должен рассматривать с особой тщательностью (см., с необходимыми изменениями, упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Рибич против Австрии", p. 24, § 32).
32. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский суд с сожалением отмечает, что заявитель не был подвергнут медицинскому осмотру до его доставки в отделение милиции 29 октября 2000 г. На следующий день к нему были вызваны врачи скорой помощи в связи с его жалобами на острую боль в спине. Врачи зафиксировали повреждения левой почки и закрытую травму в левой стороне грудной клетки (см. § 9 настоящего Постановления). Заявитель был доставлен в больницу, где предварительный диагноз был подтвержден. Согласно медицинским записям, сделанным в больнице, заявитель имел также множественные подкожные гематомы размером до 2 см в диаметре в левой подреберной области (см. § 10 настоящего Постановления). Другой медицинский документ, который был составлен по возвращении заявителя в отделение милиции 31 октября 2000 г., указывал, что дополнительно он имел повреждения за правым ухом и на правой ноге (см. § 12 настоящего Постановления).
33. В первую очередь Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не утверждали, что травмы, которые имел заявитель, могли быть приобретены им в период до задержания. В отношении данных медицинского осмотра власти Российской Федерации утверждали, что заявитель получил травмы в результате падения или со скамьи, или "с высоты собственного роста". Европейский суд полагает, что объяснение властей Российской Федерации недостаточно для выяснения природы травм заявителя, как они зафиксированы в медицинских документах. Хотя Европейский суд не исключает возможности несчастных случаев в местах заключения, он не находит убедительным, что заявитель мог получить множественные гематомы и травмы на левой стороне грудной клетки и спине и в то же время приобрести травмы правой ноги и за правым ухом только вследствие падения со скамьи и с другой высоты. Европейский суд отмечает довод властей Российской Федерации о том, что заявитель сам указал на падение в качестве причины своих травм. Однако Европейский суд имеет сомнения в возможности доверять утверждению заявителя в данном случае. Нет ничего удивительного, что заявитель не раскрыл настоящую причину своих повреждений врачам скорой помощи в присутствии предполагаемых обидчиков. Европейский суд не может исключить возможности, что заявитель испытывал страх перед людьми, которых обвинил в жестоком обращении с ним (см. Постановление Европейского суда от 23 октября 2007 г. по делу "Колибаба против Молдовы" (Colibaba v. Moldova), жалоба № 29089/06, § 49; и Постановление Европейского суда по делу "Бати и другие против Турции" (Bati and Others v. Turkey), жалобы № 33097/96 и 57834/00, § 100, ECHR 2004-IV (извлечения)). Европейский суд должен также учесть тот факт, что заявитель в своих жалобах сотрудникам прокуратуры и позднее в районном и областном судах недвусмысленно заявлял, что он подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников милиции во время задержания и содержания под стражей. Заявитель последовательно отрицал правильность заявления, которое он сделал сотрудникам милиции и врачам скорой помощи (см. § 13 и 20 настоящего Постановления).
34. Европейский суд далее отмечает, что в своих заявлениях власти Российской Федерации ссылались на показания двух сотрудников милиции и сообвиняемого заявителя (см. § 8 настоящего Постановления). В этой связи Европейский суд принимает довод заявителя о том, что данные показания имеют небольшое значение ввиду срока, который разделял рассматриваемые события и дачу этих показаний, и тот факт, что названные два сотрудника не были свидетелями задержания заявителя или его последующего допроса в отделении милиции.
35. Учитывая обязанность властей уделять внимание травмам, которые причиняются лицам, находящимся под стражей под их контролем, и в отсутствие убедительного и правдоподобного объяснения властей Российской Федерации в данном деле, Европейский суд находит установленным в соответствии с критерием доказанности, предусмотренным в практике применения Конвенции, что травмы, зафиксированные в медицинских документах во время содержания в отделении милиции и в больнице (см. § 32 настоящего Постановления), были результатом обращения, на которое жаловался заявитель и за которое власти Российской Федерации несут ответственность (см. Постановление Европейского суда от 20 июля 2004 г. по делу "Мехмет Эмин Юксел против Турции" (Mehmet Emin {Yuksel} v. Turkey), жалоба № 40154/98, § 30).
36. Европейский суд напоминает утверждение заявителя о том, что сотрудники милиции избивали его во время задержания и впоследствии в отделении милиции. Тем не менее заключение о том, что травмы заявителя были вызваны обращением, которому он подвергся под контролем властей, и тот факт, что власти Российской Федерации не представили каких-либо аргументов, которые могли бы объяснить или оправдать применение силы, делают излишним рассмотрение Европейским судом особых обстоятельств, сопутствующих применению насилия в отношении заявителя. Однако Европейский суд полагает необходимым подчеркнуть, что никто не заявлял о сопротивлении заявителя при задержании, попытках побега или неисполнении им законных требований сотрудников милиции. Более того, в деле отсутствует какое-либо указание на то, что когда-либо во время задержания или содержания под стражей заявитель угрожал сотрудникам милиции, например, открыто носил оружие или нападал на них (см. в качестве противоположного примера Постановление Европейского суда от 20 ноября 2007 г. по делу "Недждет Булут против Турции" (Necdet Bulut v. Turkey), жалоба № 77092/01, § 25; и Постановление Европейского суда от 20 июня 2002 г. по делу "Берлиньский против Польши" ({Berlinski} v. Poland), жалобы № 27715/95 и 30209/96, § 62). Европейский суд, таким образом, не усматривает необходимости, которая могла бы обусловить применение насилия по отношению к заявителю. В итоге применение силы было репрессивным по своей природе и имело целью унизить заявителя и принудить его к признанию. Кроме того, обращение, которому был подвергнут заявитель, могло причинить ему душевное и физическое страдание, хотя бы даже это обращение, по-видимому, не привело к длительному расстройству здоровья.
37. Соответственно, рассмотрев природу и степень повреждений заявителя, Европейский суд заключает, что власти Российской Федерации несут ответственность в соответствии со статьей 3 Конвенции в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому заявитель был подвергнут сотрудниками милиции, и что, таким образом, в деле имело место нарушение данного положения.
b) Предполагаемая неадекватность расследования
38. Европейский суд напоминает, что, если лицо выступает с доказуемой жалобой на серьезное жестокое обращение в нарушение статьи 3 Конвенции, эта статья во взаимосвязи с общим обязательством государства по статье 1 Конвенции "обеспечивать каждому, находящемуся в его юрисдикции, права и свободы, определенные в... Конвенции" косвенно требует проведения эффективного официального расследования. Обязательство расследовать - это "не обязательство получить результат, а обязательство принять меры": не каждое расследование обязательно должно быть удачным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем; однако оно должно, в принципе, вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных. Таким образом, расследование по серьезным жалобам на жестокое обращение должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки установить, что на самом деле произошло, и не должны со ссылкой на поспешные или необоснованные выводы прекращать расследование либо принимать какие-либо решения. Они должны принимать все доступные и разумные меры для того, чтобы обеспечить доказательства по делу, в том числе показания очевидцев, заключения судебно-медицинской экспертизы и так далее. Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить причины травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта (см., в частности, Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, § 107 и последующие; и Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria), Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, § 102 и последующие).
39. На основании доказательств, представленных в настоящем деле, Европейский суд установил, что государство-ответчик несет ответственность по статье 3 Конвенции за жестокое обращение с заявителем (см. § 37 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба заявителя в этом отношении является "доказуемой". Власти, таким образом, имели обязанность провести эффективное расследование обстоятельств, при которых заявитель получил повреждения (см. Постановление Европейского суда от 30 сентября 2004 г. по делу "Крастанов против Болгарии" (Krastanov v. Bulgaria), жалоба № 50222/99, § 58).
40. В этой связи Европейский суд отмечает, что органы прокуратуры, которые были осведомлены об избиении заявителя, провели предварительную проверку, не повлекшую преследование участников избиения. Жалобы заявителя на жестокое обращение были также предметом рассмотрения национальными судами двух инстанций. По мнению Европейского суда, вопрос, следовательно, заключается не столько в том, было ли расследование, тем более что стороны не оспаривают его проведения, сколько в том, осуществлялось ли оно тщательно, проявляли ли власти решимость в установлении и наказании виновных и, соответственно, было ли расследование "эффективным".
41. Европейский суд еще раз напоминает, что заявитель полностью зависел от прокурора в сборе доказательств, необходимых для обоснования его жалобы. Прокурор имел законные полномочия для допроса сотрудников милиции, вызова свидетелей, осмотра места происшествия, сбора доказательства для суда и принятия других важных мер в целях установления истинности утверждений заявителя. Его роль была решающей не только в преследовании участников преступления, но и для использования заявителем других средств для возмещения ущерба, который он претерпел (см. § 22 настоящего Постановления).
42. Европейский суд, следовательно, прежде оценит безотлагательность прокурорской проверки, которая может рассматриваться как показатель решимости властей преследовать виновных в жестоком обращении с заявителем (см. Постановление Большой палаты по делу "Сельмуни против Франции" (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V). В настоящем деле мать заявителя довела утверждения заявителя о жестоком обращении до властей, передав жалобу прокурору Пролетарского района 2 ноября 2000 г. (см. § 13 настоящего Постановления). Представляется, что прокуратура Пролетарского района начала проверку сразу же после уведомления о предполагаемом избиении.
43. Тем не менее, что касается тщательности проверки, Европейский суд отмечает некоторые несоответствия, подрывающие ее эффективность и достоверность ее результатов. Во-первых, не были оценены количество и природа повреждений заявителя. Европейский суд обращает внимание, что мать заявителя просила об осмотре заявителя судебным медиком. Европейский суд еще раз напоминает в этой связи, что соответствующие медицинские обследования являются существенным препятствием для жестокого обращения. Судебный медик должен пользоваться формальной и фактической свободой, должен пройти специальную подготовку и должен обладать широким объемом полномочий (см. Постановление Европейского суда по делу "Аккоч против Турции" (Akkoch v. Turkey), жалобы № 22947/93 и 22948/93, § 55 и 118, ECHR 2000-X). В настоящем деле Европейский суд с сожалением отмечает, что помощник прокурора не организовал медицинское обследование заявителя или, по крайней мере, не допросил врачей скорой помощи и больницы, осматривавших заявителя. Вынося свое Постановление от 10 ноября 2000 г., помощник прокурора даже не упомянул медицинские заключения, в которых перечислялись повреждения, полученные заявителем. В этой связи Европейский суд подчеркивает, что на отсутствие "объективных" доказательств - которыми могли быть медицинские документы - впоследствии ссылался помощник прокурора как на основание для отказа в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции (см. § 14 настоящего Постановления).
44. Далее Европейский суд находит, что право заявителя на эффективное участие в расследовании не было обеспечено. Это обнаруживается в Постановлении помощника прокурора от 10 ноября 2000 г., когда следователь не выслушал заявителя лично и даже не счел нужным упомянуть его версию событий в решении. Фактически из Постановления от 10 ноября 2000 г. видно, что помощник прокурора основывал свои выводы только на показаниях следователя милиции, который был назначен для расследования уголовного дела заявителя, и сотрудника милиции, принимавшего участие в задержании заявителя. Помощник прокурора со слишком большой готовностью принял их отрицание применения силы против заявителя. Европейский суд не может не отметить явные противоречия в выводах помощника прокурора и его избирательный и отчасти непоследовательный подход к оценке доказательств. В отсутствие показаний водителей грузовиков или заявителя или без других свидетельств из независимых источников помощник прокурора, тем не менее, заключил, что заявитель мог получить повреждения в драке с водителями грузовиков. Европейский суд отмечает, что, хотя помощник прокурора мог не располагать сведениями о лицах, которые могли присутствовать при задержании заявителя на автобусной остановке 29 октября 2000 г. или которые могли видеть заявителя в отделении милиции, следовало ожидать, что он по собственной инициативе предпримет меры по установлению возможных свидетелей. Более того, он не принял значимых мер по выяснению личности других сотрудников милиции, принимавших участие в задержании заявителя и в его последующем допросе в отделении милиции. Европейский суд, таким образом, находит, что неспособность помощника прокурора собрать достоверные доказательства и его благосклонность по отношению к сотрудникам милиции должны рассматриваться как особенно серьезный недостаток расследования (см. Постановление Европейского суда от 25 сентября 1997 г. по делу "Айдын против Турции" ({Aydin} v. Turkey), Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, § 106).
45. Наконец, Европейский суд отмечает, что жалобы заявителя вышестоящему прокурору не принесли результата. Что касается судебных разбирательств, Европейский суд находит поразительным, что, рассматривая жалобу заявителя на жестокое обращение, национальные суды не сочли нужным истребовать и учесть медицинские документы, относящиеся к травмам заявителя (см. § 19 - 21 настоящего Постановления). Они заключили, что утверждения заявителя "неубедительны", приняв показания сотрудников милиции и врача скорой помощи. Ни районный, ни областной суды не проявили интереса к установлению личности и допросу свидетелей задержания заявителя и сотрудников милиции, участвовавших в происшествии (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Зелилоф против Греции" (Zelilof v. Greece), жалоба № 17060/03, § 62; и Постановление Европейского суда от 16 февраля 2006 г. по делу "Осман против Болгарии" (Osman v. Bulgaria), жалоба № 43233/98, § 75). По мнению Европейского суда, этот необъяснимый недостаток разбирательства лишал заявителя возможности эффективно оспаривать версию событий, выдвинутую предполагаемыми виновниками (см. Постановление Европейского суда от 16 декабря 2003 г. по делу "Кметть против Венгрии" (Kmetty v. Hungary), жалоба № 57967/00, § 42). Европейский суд также замечает, что национальные суды не учли довода заявителя о том, что он вынужденно объяснял травмы падением, пока находился в руках лиц, жестоко с ним обращавшихся. И районный, и областной суды с большим доверием отнеслись к постановлению помощника прокурора от 10 ноября 2000 г. Представляется, что национальные власти не предприняли значимой попытки привлечь к ответственности виновных в жестоком обращении.
46. С учетом указанных выше недостатков действий российских должностных лиц Европейский суд находит, что расследование, предпринятое в отношении жалоб заявителя на жестокое обращение, не было тщательным, адекватным и эффективным. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
II. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
47. Заявитель далее жаловался, ссылаясь на пункты 1 и 3 статьи 5 Конвенции, на отсутствие оснований для его задержания и последующего заключения под стражу и на отсутствие санкции суда на его арест. Статья 5 Конвенции в части, относящейся к делу, предусматривает:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
48. Европейский суд отмечает, что не требуется разрешать вопрос о том, усматриваются ли в жалобе заявителя, касающейся его содержания под стражей, признаки нарушения статьи 5 Конвенции. Европейский суд напоминает, что в соответствии со статьей 35 Конвенции он может принимать к рассмотрению дела в течение шести месяцев после вынесения окончательного решения национальными органами. Он отмечает, что предварительное заключение заявителя закончилось 13 апреля 2001 г., когда последний был осужден Пролетарским районным судом г. Ростова-на-Дону (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 147, ECHR 2000-IV). После этой даты его содержание под стражей более не относилось к сфере подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, но регулировалось подпунктом "a" пункта 1 статьи 5 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда от 28 марта 1990 г. по делу "B. против Австрии" (B. v. Austria), Series A, № 175, pp. 14 - 16, § 36 - 39). Заявитель подал свою жалобу в Европейский суд 18 декабря 2001 г., то есть по истечении шести месяцев после окончания его предварительного заключения.
49. Следовательно, в этой части жалоба подана за пределами срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
50. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 6 Конвенции, что следственные органы пытались принудить его силой к признанию в ограблении, что национальные суды неверно оценивали доказательства, допускали ошибки в применении законодательства и неверно толковали факты и что судья, рассматривавший дело, был пристрастным и занимал сторону обвинения.
51. Тем не менее, рассмотрев все представленные материалы, Европейский суд находит, что они не обнаруживают признаков нарушения прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, эта часть жалобы должна быть отклонена в качестве явно необоснованной согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
52. Статья 41 Конвенции устанавливает:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
53. 19 октября 2005 г. Европейский суд предложил заявителю представить его требования о справедливой компенсации. Он не представил эти требования в установленный срок.
54. При таких обстоятельствах Европейский суд обычно не присуждает компенсации. В данном деле, тем не менее, Европейский суд установил нарушение права заявителя не подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Поскольку это право имеет абсолютный характер, Европейский суд находит возможным присудить заявителю 10000 евро в качестве возмещения морального вреда (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 87 - 88; и Постановление Европейского суда от 7 июня 2007 г. по делу "Игорь Иванов против Российской Федерации" (Igor Ivanov v. Russia), жалоба № 34000/02, § 48 - 50), а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
55. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу в части жестокого обращения с заявителем со стороны сотрудников милиции и неэффективности расследования этого события приемлемой, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном и процессуальном аспектах;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 10000 евро (десять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 июля 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF NADROSOV v. RUSSIA
(Application No. 9297/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 31.VII.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Nadrosov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Nina {Vajic},
Anatoly Kovler,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 July 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 9297/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Andrey Yuryevich Nadrosov ("the applicant"), on 18 December 2001.
2. The applicant was represented by Ms K. Kastromina, a lawyer in the International Protection Centre in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been severely beaten up by police officers and that there had been no effective investigation of his complaints of ill-treatment.
4. On 22 June 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1976 and lived until his arrest in Rostov-on-Don. He is now serving his sentence in a correctional colony in the town of Bataysk.
7. On 29 October 2000 two police officers accompanied by a person in civilian clothes approached the applicant at a bus stop. According to the applicant, the civilian punched him and the police officers held his hands behind his back in an armlock, hit him with a rubber truncheon on his head and back, body searched him and pushed him into a police car. They took the applicant to the Proletarskiy District police station. The applicant submitted that the beatings had continued at the station with a view to forcing him to confess to a theft.
8. The Government, relying on similar written statements made on 2 and 8 August 2005 by police officers A. and Av. and a written statement drawn up by the applicant"s co-defendant, Mr P., disputed the applicant"s description of events. They alleged that on 29 October 2000 he had been arrested on suspicion of having robbed truck drivers and had been taken to a police station. The relevant part of the statements read as follows:
Statement by police officer A.
"On 29 October 2000, after midnight, on an order of an officer on duty, I drove to the following address: ...due to a call about a robbery in progress. As a result of the operation, data was gathered, victims" statements and explanations were recorded, and a certain police officer arrested Mr Nadrosov and Mr P. on suspicion of the crime and brought [them] to the police station. At present, due to the remoteness of the events, I cannot recall whether I questioned them and what they stated. I would like to add that on 29 October 2000, at 8.00 a.m., my shift ended and I left the police station. I took no further part in that police case. I strongly object to Mr Nadrosov"s statements that police officers injured him in the police station; at present I cannot recall whether Mr Nadrosov raised any complaints about the actions of the police officers."
Statement by Mr P.
"...after that, police officers arrived at the [bus] stop and arrested certain participants in that brawl; I was among them. After I had been taken to the Proletarskiy District police station, Rostov-on-Don, the police officers informed me that I was suspected of having committed a robbery. Of course, I denied my guilt, stating that at night I was with my friends and that I had not committed any crime... After that, the police officers placed Mr Nadrosov, whom I did not know and who was also arrested by policemen on suspicion of the robbery, in my cell. I was not present when Mr Nadrosov was searched. I would also like to note that the police officers did not beat Mr Nadrosov in my presence... As I am aware, on 29 October 2000 Mr Nadrosov complained that he did not feel well, due to which he was sent from the Proletarskiy District Police Department to a hospital. Subsequently, I saw Mr Nadrosov in a courtroom..."
9. On 30 October 2000 an ambulance was called for the applicant. Emergency doctors drew up a report noting that he had an injury to the left kidney and a closed injury on the left side of the chest. The applicant was taken to a hospital.
10. At the hospital doctors again examined the applicant and diagnosed him with "an injury to the lumbar region and a closed chest injury". The applicant explained that he had sustained the injuries when he had fallen from "the height of his own stature" on 29 October 2000. The medical report issued in the hospital also indicated that the applicant had had numerous subdermal haematomas measuring up to 2 centimetres in diameter in the left subcostal area.
11. On the same day the applicant underwent a laparocentesis, a surgical puncture to diagnose injuries to and remove fluid from internal organs, as a result of which his diagnosis was confirmed.
12. On the morning of 31 October 2000 the applicant was discharged from the hospital and taken back to the detention unit at the police station. On his admittance to the unit the applicant was examined and the following injuries were recorded on him: "an injury to the soft tissues of the left side of the chest and stomach, an injury behind the right ear, an injury to the right leg".
13. On 2 November 2000 the applicant"s mother complained to the Proletarskiy District Prosecutor that the applicant had been severely beaten up by the police. She also alleged that her requests for a forensic medical examination of the applicant had been futile. She applied for an examination which would establish the nature and cause of the applicant"s injuries.
14. On 10 November 2000 an assistant of the Proletarskiy District Prosecutor issued a decision not to institute criminal proceedings in connection with the applicant"s claim of ill-treatment. The reasoning of the one-page decision, in full, read as follows:
"According to explanations by Mr Ya., on 29 October 2000 he was an investigator on duty in the police department. On an order of the head of the task unit of the Proletarskiy District Police Department of Rostov-on-Don, he received materials of a case pertaining to a robbery of truck drivers... The materials contained information requiring institution of criminal proceedings under Article 162 § 2 of the Criminal Code of the Russian Federation. He instituted criminal proceedings and began the pre-trial investigation. Mr Nadrosov... was among the suspects.
[Mr Ya.] drew up an arrest record in respect of Mr Nadrosov at 7.00 p.m., when he was brought to his office. Before that [Mr Ya.] performed other investigating actions, such as questioning victims. Mr Nadrosov committed the crime on 29 October 2000, thus his arrest was carried out in timely fashion.
He questioned Mr Nadrosov as a suspect and as an accused. During all their interviews the investigator used no physical or psychological pressure. Mr Nadrosov testified willingly. [Mr Nadrosov] did not make any complaints or requests in the course of the interviews. [Mr Ya.] did not see injuries on him. [Mr Ya.] did not see the police officers beat [Mr Nadrosov] up. Nor did [Mr Nadrosov] make any requests when he was served with the bill of indictment. Moreover, during the robbery Mr Nadrosov had had a fight with the truck drivers, who had actively defended themselves, and he could have sustained injuries then.
No physical or moral pressure was applied to Mr Nadrosov during the pre-trial investigation. His guilt was completely proven.
A policeman, Mr K., also totally denied that he had used any physical or psychological pressure on Mr Nadrosov.
In connection with the above-mentioned, there is no objective evidence, save for... a complaint about Mr Nadrosov"s beatings. The actions of the police officers of the Proletarskiy District Police Department do not contain any elements of a crime as prescribed by Articles 285, 288 of the Criminal Code of the Russian Federation."
15. On the same day the assistant prosecutor sent a letter to the applicant"s mother informing her that her request for institution of criminal proceedings against the police officers had been refused. He also noted that the decision could be appealed against to a higher-ranking prosecutor.
16. On an unspecified date the applicant"s mother complained to the Rostov-on-Don Town Prosecutor that the applicant had been ill-treated and about the refusal to institute criminal proceedings against the police officers. She once again asked for a forensic medical examination of the applicant. According to the applicant, no response followed.
17. The applicant was committed to stand trial before the Proletarskiy District Court of Rostov-on-Don.
18. The applicant"s lawyer complained to the District Court that the police officers had severely beaten the applicant up and asked it to examine the applicant"s medical records. He insisted that the statement which the applicant had originally made to the police about the nature of his injuries had been given in fear of reprisals and did not reflect the truth of what had happened to him.
19. On 13 April 2001 the Proletarskiy District Court of Rostov-on-Don found the applicant guilty of aggravated robbery and sentenced him to nine years" imprisonment. As to the applicant"s ill-treatment complaint, the District Court refused to call for or examine medical documents pertaining to the applicant"s beatings. However, it heard the truck drivers, an emergency doctor who had been called to the applicant on 30 October 2000, and the police officer who had investigated the applicant"s criminal case. The truck drivers confirmed that they had been attacked by several men, including the applicant, but they did not recall hitting the applicant in defence. The emergency doctor stated that she had been called to the applicant who had been complaining of severe pain in the back as a result of a fall from a bench. She had examined the applicant and had not discovered any visible injuries. The applicant had not complained to her of beatings by the police. The investigator testified that the applicant had complained of ill-treatment by the police and that she had examined "necessary documents" pertaining to his complaint. Relying on the witnesses" testimony, the District Court dismissed the applicant"s complaint of beatings as unfounded.
20. The applicant appealed against the judgment. In his statement of appeal he alleged, inter alia, that he had been severely beaten up by the police officers. He also complained that the District Court had refused to examine the medical evidence corroborating his allegations of ill-treatment.
21. On 21 August 2001 the Rostov Regional Court upheld the conviction, endorsing the reasons given by the District Court. The Regional Court also found that the applicant"s allegations of ill-treatment were "not convincing" because they had been refuted by the statements of the emergency doctor and the fact that the applicant had initially stated that he had sustained an injury as a result of a fall from a height.
II. Relevant domestic law
Investigation of criminal offences
22. The RSFSR Code of Criminal Procedure (in force until 1 July 2002, "the CCrP") established that a criminal investigation could be initiated by an investigator upon the complaint of an individual or on the investigative authorities" own initiative when there were reasons to believe that a crime had been committed (Articles 108 and 125). A prosecutor was responsible for general supervision of the investigation (Articles 210 and 211). He could order a specific investigative action, transfer the case from one investigator to another or order an additional investigation. If there were no grounds to initiate a criminal investigation, the prosecutor or investigator issued a reasoned decision to that effect which had to be notified to the interested party.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
23. The applicant complained that on 29 October 2000 he had been subjected to treatment incompatible with Article 3 of the Convention and that the authorities had not carried out an effective investigation of that incident. The Court will examine this complaint from the standpoint of the State"s negative and positive obligations flowing from Article 3, which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. Submissions by the parties
24. The Government argued that the complaint was manifestly ill-founded. The police officers had not subjected the applicant to inhuman or degrading treatment. The applicant had not initially linked his injuries to the police actions alleging that those injuries had resulted from a fall from "his own height". He did not complain of ill-treatment to the police officers of the Proletarskiy District Police Department or to the emergency doctors. Furthermore, his allegations of ill-treatment were thoroughly examined by the prosecution authority and domestic courts. Following questioning of the police officers, the applicant"s allegations were found to be unsubstantiated.
25. The applicant insisted on his description of events on 29 October 2000. He pointed out that medical records drawn up in the hospital on 30 October 2000 indicated that he had had multiple subdermal haematomas and severe injuries to his chest and left kidney. He further submitted that the statements by the police officers A. and Av. and his co-defendant Mr P. had no evidential value. The police officers had not taken part in his arrest and had already gone off duty by the time the beatings started at the police station. As to Mr P., he merely testified that no beatings had taken place "in his presence". Moreover, those statements had been taken almost five years after the events under consideration. The applicant further noted that his complaints of ill-treatment to the domestic authorities were futile and his requests for a forensic medical examination had gone unanswered.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
26. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Alleged ill-treatment of the applicant
i. General principles
27. As the Court has stated on many occasions, Article 3 enshrines one of the most fundamental values of democratic societies. Even in the most difficult circumstances, such as the fight against terrorism and organised crime, the Convention prohibits in absolute terms torture and inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the victim"s conduct (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV, and Chahal v. the United Kingdom, judgment of 15 November 1996, Reports 1996-V, p. 1855, § 79). Article 3 makes no provision for exceptions and no derogation from it is permissible under Article 15 § 2 of the Convention even in the event of a public emergency threatening the life of the nation (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 95, ECHR 1999-V, and Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, p. 3288, § 93).
28. The Court has consistently stressed that the suffering and humiliation involved must in any event go beyond that inevitable element of suffering or humiliation connected with a given form of legitimate treatment or punishment. Measures depriving a person of his liberty may often involve such an element. In accordance with Article 3 of the Convention the State must ensure that a person is detained under conditions which are compatible with respect for his human dignity and that the manner and method of the execution of the measure do not subject him to distress or hardship exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, §§ 92 - 94, ECHR 2000-XI).
29. In the context of detainees, the Court has emphasised that persons in custody are in a vulnerable position and that the authorities are under a duty to protect their physical well-being (see Tarariyeva v. Russia, No. 4353/03, § 73, ECHR 2006-... (extracts); Sarban v. Moldova, No. 3456/05, § 77, 4 October 2005; and Mouisel v. France, No. 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). In respect of a person deprived of his liberty, any recourse to physical force which has not been made strictly necessary by his own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 of the Convention (see Sheydayev v. Russia, No. 65859/01, § 59, 7 December 2006; Ribitsch v. Austria, judgment of 4 December 1995, Series A No. 336, § 38; and Krastanov v. Bulgaria, No. 50222/99, § 53, 30 September 2004).
ii. Application of the above principles in the present case
30. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. In assessing evidence, the Court has generally applied the standard of proof "beyond reasonable doubt" (see Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, pp. 64 - 65, § 161). However, such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Where the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of persons within their control in custody, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries occurring during such detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
31. Where domestic proceedings have taken place, it is not the Court"s task to substitute its own assessment of the facts for that of the domestic courts and, as a general rule, it is for those courts to assess the evidence before them (see Klaas v. Germany, judgment of 22 September 1993, Series A No. 269, p. 17, § 29). Although the Court is not bound by the findings of domestic courts, in normal circumstances it requires cogent elements to lead it to depart from the findings of fact reached by those courts (see Matko v. Slovenia, No. 43393/98, § 100, 2 November 2006). Where allegations are made under Article 3 of the Convention, however, the Court must apply a particularly thorough scrutiny (see, mutatis mutandis, Ribitsch, cited above, p. 24, § 32).
32. Turning to the facts of the present case, the Court notes with regret that the applicant was not medically examined before his admission to the unit at the police station on 29 October 2000. On the following day emergency doctors were called to him in view of his complaints of severe pain in the back. The doctors recorded an injury to the left kidney and a closed injury to the left side of the chest (see paragraph 9 above). The applicant was transferred to the hospital where the preliminary diagnosis was confirmed. According to the medical record drawn up in the hospital, the applicant had also sustained multiple subdermal haematomas measuring up to two centimetres in diameter in the left subcostal area (see paragraph 10 above). Another medical report, which was issued on the applicant"s return to the detention unit on 31 October 2000, indicated that, in addition, he had injuries behind his right ear and on the right leg (see paragraph 12 above).
33. In the first place, the Court observes that the Government did not claim that the injuries sustained by the applicant could have dated from a period prior to his being arrested. In response to the findings in the medical reports, the Government claimed that the applicant had been injured as a result of a fall either from a bench or from "his own height". The Court considers that the Government"s explanation sits ill with the nature of the applicant"s injuries as recorded in the medical reports. While the Court does not exclude the possibility of accidents occurring in detention, it does not find it convincing that the applicant could have sustained multiple haematomas and injuries on the left side of the chest and back and at the same time received injuries of the right leg and behind the right ear through a single accidental fall from a bench or from another height. The Court notes the Government"s argument that the applicant himself had cited a fall as a cause of his injuries. However, the Court has doubts about the credibility of the applicant"s statements. It is not surprising that the applicant did not disclose the real cause of his injuries to the emergency doctors while still in the presence of the alleged offenders. The Court cannot rule out the possibility that the applicant felt intimidated by the persons he had accused of having ill-treated him (see Colibaba v. Moldova, No. 29089/06, § 49, 23 October 2007, and {Bati} and Others v. Turkey, Nos. 33097/96 and 57834/00, § 100, ECHR 2004-IV (extracts)). The Court must also have regard to the fact that the applicant, in his complaints to the prosecution authorities and later to the district and regional courts, was unequivocal in his account that he had been ill-treated by police officers during the arrest and while in custody. The applicant consistently denied the accuracy of the statement which he had made to the police and emergency doctors (see paragraphs 13 and 20 above).
34. The Court further observes that in their submissions the Government relied on the statements by the two police officers and the applicant"s co-defendant (see paragraph 8 above). In this connection the Court accepts the applicant"s argument that those statements are of little evidential value in view of the period of time which elapsed between the events under consideration and the time when those statements were made and the fact that those persons were not eyewitnesses to the applicant"s arrest or his subsequent questioning in the police station.
35. Bearing in mind the authorities" obligation to account for injuries caused to persons within their control in custody and in the absence of a convincing and plausible explanation by the Government in the instant case, the Court finds it established to the standard of proof required in the Convention proceedings that the injuries as recorded in the medical reports drawn up in the detention unit and the hospital (see paragraph 32 above) were the result of the treatment of which the applicant complained and for which the Government bore responsibility (see Mehmet Emin {Yuksel} v. Turkey, No. 40154/98, § 30, 20 July 2004).
36. The Court reiterates the applicant"s allegation that the police officers beat him up during the arrest and subsequently at the police station. However, the conclusion that the applicant"s injuries were caused by the treatment he underwent under the control of the authorities and the fact that the Government have not furnished any arguments which would provide a basis to explain or justify the force used make it unnecessary for the Court to inquire into the specific circumstances surrounding the use of violence against the applicant. The Court, nevertheless, considers it necessary to stress that it has never been argued that the applicant resisted arrest, attempted to escape or did not comply with lawful orders of the police officers. Furthermore, there is no indication that at any point during his arrest or subsequent detention at the police station he threatened the police officers, for example, by openly carrying a weapon or by attacking them (see, by contrast, Necdet Bulut v. Turkey, No. 77092/01, § 25, 20 November 2007, and {Berlinski} v. Poland, Nos. 27715/95 and 30209/96, § 62, 20 June 2002). The Court therefore does not discern any necessity which might have prompted the use of violence against the applicant. It appears that the use of force was retaliatory in nature and was aimed at debasing the applicant and driving him into submission. In addition, the treatment to which the applicant was subjected must have caused him mental and physical suffering, even though it did not apparently result in any long-term damage to health.
37. Accordingly, having regard to the nature and the extent of the applicant"s injuries, the Court concludes that the State is responsible under Article 3 on account of the inhuman and degrading treatment to which the applicant was subjected by the police and that there has thus been a violation of that provision.
(b) Alleged inadequacy of the investigation
38. The Court reiterates that where an individual raises an arguable claim that he has been seriously ill-treated in breach of Article 3, that provision, read in conjunction with the State"s general duty under Article 1 of the Convention to "secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in ...[the] Convention", requires by implication that there should be an effective official investigation. An obligation to investigate "is not an obligation of result, but of means": not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant"s account of events; however, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible. Thus, the investigation of serious allegations of ill-treatment must be thorough. That means that the authorities must always make a serious attempt to find out what happened and should not rely on hasty or ill-founded conclusions to close their investigation or as the basis of their decisions. They must take all reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony, forensic evidence, and so on. Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of injuries or the identity of the persons responsible will risk falling foul of this standard (see, among many authorities, Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 107 et seq., 26 January 2006, and Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, § 102 et seq.).
39. On the basis of the evidence adduced in the present case, the Court has found that the respondent State is responsible under Article 3 for the ill-treatment of the applicant (see paragraph 37 above). The applicant"s complaint in this regard is therefore "arguable". The authorities thus had an obligation to carry out an effective investigation into the circumstances in which the applicant sustained his injuries (see Krastanov v. Bulgaria, No. 50222/99, § 58, 30 September 2004).
40. In this connection, the Court notes that the prosecution authorities who were made aware of the applicant"s beating carried out a preliminary inquiry which did not result in criminal prosecutions against the perpetrators of the beating. The applicant"s ill-treatment complaints were also a subject of the examination by the domestic courts at the two levels of jurisdiction. In the Court"s opinion, the issue is consequently not so much whether there was an inquiry, since the parties did not dispute that there was one, as whether it was conducted diligently, whether the authorities were determined to identify and prosecute those responsible and, accordingly, whether the inquiry was "effective".
41. The Court reiterates that the applicant was entirely reliant on the prosecutor to assemble the evidence necessary to corroborate his complaint. The prosecutor had the legal powers to interview the police officers, summon witnesses, visit the scene of the incident, collect forensic evidence and take all other crucial steps for establishing the truth of the applicant"s account. His role was critical not only to the pursuit of criminal proceedings against the perpetrators of the offences but also to the pursuit by the applicant of other remedies to redress the harm he had suffered (see paragraph 22 above).
42. The Court will therefore first assess the promptness of the prosecutor"s investigation, viewed as a gauge of the authorities" determination to prosecute those responsible for the applicant"s ill-treatment (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, §§ 78 and 79, ECHR 1999-V). In the present case the applicant"s mother brought the applicant"s allegations of ill-treatment to the attention of the authorities by filing a complaint with the Proletarskiy District Prosecutor on 2 November 2000 (see paragraph 13 above). It appears that the Proletarskiy District Prosecutor"s office launched its inquiry immediately after being notified of the alleged beatings.
43. However, with regard to the thoroughness of the inquiry, the Court notes some discrepancies capable of undermining its reliability and effectiveness. Firstly, no evaluation was carried out with respect to the quantity and nature of the applicant"s injuries. The Court observes that the applicant"s mother asked for the applicant to be examined by a forensic doctor. The Court reiterates in this connection that proper medical examinations are an essential safeguard against ill-treatment. The forensic doctor must enjoy formal and de facto independence, have been provided with specialised training and been allocated a mandate which is broad in scope (see {Akkoc} v. Turkey, Nos. 22947/93 and 22948/93, § 55 and § 118, ECHR 2000-X). In the instant case, the Court notes with regret that the assistant prosecutor omitted to request a medical examination of the applicant or at least to take statements from the emergency and hospital doctors attending the applicant. In delivering his decision of 10 November 2000, the assistant prosecutor did not even mention the medical reports which listed injuries sustained by the applicant. In this connection the Court is concerned that the lack of any "objective" evidence - which medical reports could have been - was subsequently relied on by the assistant prosecutor as a ground for his decision not to institute criminal proceedings against the police officers (see paragraph 14 above).
44. Further, the Court finds that the applicant"s right to participate effectively in the investigation was not secured. It transpires from the assistant prosecutor"s decision of 10 November 2000 that the investigator did not hear the applicant in person and that he did not even consider mentioning his version of events in the decision. In fact, it is apparent from the decision of 10 November 2000 that the assistant prosecutor based his conclusions solely on the testimonies given by the police investigator who had been assigned to the applicant"s criminal case and a police officer who had taken part in the applicant"s arrest. The assistant prosecutor accepted too readily their denial that force had been used against the applicant. The Court also cannot but note the glaring contradictions in the assistant prosecutor"s findings and his selective and somewhat inconsistent approach to the assessment of evidence. Without statements from the truck drivers or the applicant or any evidence from independent sources the assistant prosecutor, nevertheless, assumed that the applicant could have sustained injuries in the fight with the truck drivers. The Court notes that while the assistant prosecutor may not have been provided with the names of individuals who may have witnessed the applicant"s arrest at the bus stop on 29 October 2000 or who could have seen the applicant at the police station, he could have been expected to take steps of his own initiative to ascertain possible eyewitnesses. Furthermore, he took no meaningful measures to determine the identity of other police officers who had taken part in the applicant"s arrest and his subsequent interrogation in the police station. The Court therefore finds that the assistant prosecutor"s failure to look for corroborating evidence and his deferential attitude to the police officers must be considered to be a particularly serious shortcoming in the investigation (see {Aydin} v. Turkey, judgment of 25 September 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, § 106).
45. Finally, the Court notes that the applicant"s complaints to a higher-ranking prosecutor produced no result. As regards the judicial proceedings, the Court finds it striking that while dealing with the applicant"s ill-treatment complaints the domestic courts considered it unnecessary to call on and take into account the medical reports pertaining to the applicant"s injuries (see paragraphs 19 - 21 above). They concluded that the applicant"s allegations were "not convincing" by endorsing testimonies given by the police investigator and an emergency doctor. Neither the District nor Regional courts manifested interest in identifying and personally questioning eyewitnesses to the applicant"s arrest and hearing the police officers involved in the incident (see Zelilof v. Greece, No. 17060/03, § 62, 24 May 2007 and Osman v. Bulgaria, No. 43233/98, § 75, 16 February 2006). For the Court, this unexplained shortcoming in the proceedings deprived the applicant of an opportunity to challenge effectively the alleged perpetrators" version of the events (see Kmetty v. Hungary, No. 57967/00, § 42, 16 December 2003). The Court also observes that the domestic courts paid no attention to the applicant"s submission that he had had no choice but to cite a fall as a cause of his injuries while still in the hands of the persons who had ill-treated him. Both the District and Regional courts relied heavily on the assistant prosecutor"s decision of 10 November 2000. In fact, it appears that the domestic authorities did not make any meaningful attempt to bring those responsible for the ill-treatment to account.
46. Having regard to the above failings of the Russian authorities, the Court finds that the investigation carried out into the applicant"s allegations of ill-treatment was not thorough, adequate or effective. There has accordingly been a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb.
II. Alleged violation of Article 5 of the Convention
47. The applicant further complained under Article 5 §§ 1 and 3 of the Convention that there had been no grounds for his arrest and subsequent detention and that his arrest had not been authorised by a court. Article 5, in so far as relevant, reads as follows:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
...
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial."
48. The Court observes that it is not required to decide whether or not the applicant"s complaints concerning his detention disclose an appearance of a violation of Article 5 of the Convention. It reiterates that, according to Article 35 of the Convention, the Court may only deal with the matter within a period of six months from the date on which the final decision was taken. It observes that the applicant"s pre-trial detention ended on 13 April 2001 when the Proletarskiy District Court of Rostov-on-Don convicted him (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 147, ECHR 2000-IV). After that date his detention no longer fell within the ambit of Article 5 § 1 (c), but within the scope of Article 5 § 1 (a) of the Convention (see, for instance, B. v. Austria, judgment of 28 March 1990, Series A No. 175, pp. 14 - 16, §§ 36 - 39). The applicant lodged his application with the Court on 18 December 2001, which is more than six months after his pre-trial detention had ended.
49. It follows that this part of the application was lodged out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
III. Other alleged violations of the Convention
50. The applicant complained under Article 6 of the Convention that the investigating authorities had attempted to force him to confess to the robbery, that the domestic courts had not assessed evidence correctly, had misapplied the law and misinterpreted the facts and that the trial judge had been partial and had sided with the prosecutor.
51. However, having regard to all the material in its possession, the Court finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
52. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
53. On 19 October 2005 the Court invited the applicant to submit his claims for just satisfaction. He did not submit any such claims within the required time-limits.
54. In such circumstances the Court would usually make no award. In the present case, however, the Court has found a violation of the applicant"s right not to be subjected to the inhuman and degrading treatment. Since this right is of absolute character, the Court finds it possible to award the applicant 10,000 euros (EUR) by way of non-pecuniary damage (compare Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 87 - 88, 20 January 2005 and Igor Ivanov v. Russia, No. 34000/02, §§ 48 - 50, 7 June 2007), plus any tax that may be chargeable.
55. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the ill-treatment of the applicant by the police officers and the ineffectiveness of the investigation into the incident admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive and procedural limbs;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable on that amount;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
Done in English, and notified in writing on 31 July 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar