(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "АЛЕКСЕЙ МАКАРОВ (ALEKSEY MAKAROV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 3223/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 12 июня 2008 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
Дж. Малинверни,
Г. Николау, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 22 мая 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 3223/07, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Алексеем Борисовичем Макаровым (далее - заявитель) 15 января 2007 г.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Московской области. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявитель жаловался на то, что его предварительное заключение было незаконным и чрезмерно длительным.
4. 14 февраля 2007 г. Европейский суд коммуницировал жалобу в части чрезмерной длительности предварительного заключения властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. Председатель Палаты принял решение о разбирательстве жалобы в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Суда).
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1988 году и проживает в г. Москве.
A. Возникновение оснований жалобы
7. Заявитель принадлежал к общественной организации Национал-большевистская партия. 15 ноября 2005 г. Верховный суд Российской Федерации принял Решение о ее ликвидации<*>. 19 января 2006 г. Федеральная регистрационная служба Министерства юстиции отклонила заявление о регистрации политической партии с тем же названием. Члены партии обжаловали отказ в Таганском районном суде г. Москвы.
--------------------------------
<*>Точнее, оставил в силе Решение областного суда о ликвидации партии (прим. переводчика).
8. 13 апреля 2006 г. 15 членов партии, включая заявителя, прибыли в Таганский районный суд на слушание их жалобы на отказ в регистрации Национал-большевистской партии. Заявитель утверждает, что около здания суда они были атакованы группой из 40 человек и вынуждены были защищаться. По утверждениям властей Российской Федерации, члены партии, включая заявителя, напали на прохожих с газовыми пистолетами и резиновыми дубинками.
B. Уголовное дело против заявителя
9. 11 июля 2006 г. заявитель был задержан. В протоколе задержания было указано, что потерпевшие опознали заявителя как одного из участников нападения.
10. 12 июля 2006 г. ему было предъявлено обвинение в участии в массовых беспорядках, сопровождавшихся использованием газового оружия, нападением и причинением побоев, преступлении, предусмотренном частью 2 статьи 213 Уголовного кодекса<*>.
--------------------------------
<*>Участие в массовых беспорядках, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, карается частью 2 статьи 212 Уголовного кодекса. Возможно, власти одновременно пытались представить действия заявителя как хулиганство (прим. переводчика).
11. 13 июля 2006 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу. Он сослался на тяжесть обвинения, "роль во вменяемом преступлении", на то, что он ранее привлекался к административной ответственности, на частое проживание не по месту жительства. Он также отметил, что на свободе остаются сообщники заявителя, личность которых пока не установлена. Суд заключил, что заявитель может скрыться от суда и продолжить заниматься преступной деятельностью.
12. 8 сентября 2006 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 ноября 2006 г. Суд сослался на тяжесть обвинения, на угрозу того, что он скроется от суда или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость дополнительного расследования. В частности, имелась необходимость в проведении психиатрической экспертизы сообвиняемого.
13. В своей жалобе заявитель указывал на то, что выводы суда являются гипотетическими и не подкреплены соответствующими фактами. Заявитель имеет постоянное место жительства в г. Москве, учится в университете и имеет положительные характеристики. Основания полагать, что он скроется от суда или продолжит заниматься преступной деятельностью, отсутствуют.
14. 4 декабря 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока содержания под стражей без изменения, найдя его законным, обоснованным и достаточно мотивированным.
15. 15 ноября 2006 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 11 января 2007 г. На заседании заявитель просил об освобождении под залог или под личное поручительство члена российского парламента. Однако суд не стал рассматривать возможность более мягкой меры пресечения. В решении о продлении срока указывалось:
"Суд учитывает, что [заявитель] ранее не судим, проживает с родителями по месту регистрации в г. Москве, успешно проходит курс обучения [в университете в г. Москве] и имеет положительные характеристики. Однако поскольку он обвиняется в совершении тяжкого преступления, которое карается лишением свободы на срок более двух лет, суд полагает, что он в случае освобождения может скрыться или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. В связи с этим мера пресечения изменению не подлежит".
16. 25 декабря 2006 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока содержания под стражей без изменения.
17. 11 января 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 16 марта 2007 г. Суд пришел к выводу о том, что заявитель может скрыться или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, поскольку он обвиняется в тяжком преступлении и ранее привлекался к административной ответственности. В ответ на ходатайство заявителя об освобождении под залог или под личное поручительство члена российского парламента суд указал, что оснований для отмены или изменения меры пресечения не имеется.
18. Заявитель обжаловал решение. Он отрицал причастность к каким-либо преступлениям и указывал, что уголовное дело против него является политически мотивированным и что он преследуется за членство в Национал-большевистской партии. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, он отмечал, что основанием для его заключения под стражу являлась тяжесть предъявленных обвинений и что вывод о том, что он может скрыться или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу был гипотетическим и не подкреплялся соответствующими фактами. Районный суд пренебрег его доводами о том, что он имеет положительные характеристики, что за него поручился член парламента и что он готов внести залог. Что касается привлечения к административной ответственности, административные штрафы налагались на него произвольно за посещение мирных собраний, организованных Национал-большевистской партией. Стороны не уведомили Европейский суд о том, была ли рассмотрена жалоба.
19. 2 марта 2007 г. шесть обвиняемых, включая заявителя, были преданы суду.
20. 12 марта 2007 г. Таганский районный суд г. Москвы назначил предварительное заседание на 20 марта 2007 г. и постановил оставить меру пресечения всем обвиняемым без изменения.
21. 24 мая 2007 г. Таганский районный суд возвратил дело для дополнительного расследования.
22. 28 июня 2007 г. Тверской районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 6 августа 2007 г. по тем же основаниям, что и прежде. Суд пришел к выводу о том, что положительные характеристики и личное поручительство члена парламента, представленные заявителем, недостаточны для его освобождения. С учетом тяжести предъявленных обвинений и привлечения его ранее к административной ответственности он может скрыться или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. 1 августа 2007 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобу, оставил решение о продлении срока содержания под стражей без изменения.
23. 2 августа 2007 г. обвиняемые были вновь преданы суду.
24. 8 августа 2007 г. Таганский районный суд провел предварительное заседание и постановил оставить меру пресечения для всех обвиняемых без изменения. Он установил, что все они обвиняются в совершении тяжкого преступления в составе организованной группы, некоторые участники которой еще не установлены, и заключил, что они могут скрыться или оказать влияние на потерпевших и свидетелей. Он также отметил, что заверения подсудимых о том, что они не имеют намерения скрываться, являются неубедительными, и пришел к выводу об отсутствии оснований для применения более мягкой меры пресечения.
25. В сентябре 2007 г. заявитель и его сообвиняемые подали ходатайства об освобождении в Таганский районный суд. 12 сентября 2007 г. Таганский районный суд отклонил их ходатайства. Он указал, что доводы обвиняемых неоднократно рассматривались и отклонялись при вынесении решений о продлении срока содержания под стражей. Он отметил, что основания для содержания обвиняемых под стражей, изложенные в решениях о продлении срока, по-прежнему сохраняются, и их необходимо содержать в заключении. Подсудимые обвиняются в совершении тяжкого преступления в составе организованной группы, некоторые участники которой еще не установлены. С учетом тяжести предъявленных обвинений они в случае освобождения могут скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или иным путем воспрепятствовать установлению истины.
26. 26 декабря 2007 г. Таганский районный суд продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 12 апреля 2008 г. Он отметил, что основания для содержания обвиняемых под стражей, изложенные в решениях о продлении срока, по-прежнему сохраняются, и имеются основания полагать, что могут скрыться, продолжить заниматься преступной деятельностью или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Суд также указал, что доводы обвиняемых об отсутствии в их действиях состава преступления и отсутствии доказательств совершения ими вменяемого деяния неосновательны, поскольку, продлевая срок их содержания под стражей, суд не мог предрешать вопрос об их виновности.
27. Разбирательство уголовного дела против заявителя, по-видимому, продолжается.
II. Применимое национальное законодательство
28. С 1 июля 2002 г. уголовный процесс регулируется Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г.).
29. Меры пресечения включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 98). При необходимости подозреваемому или обвиняемому может быть предложено дать обязательство о явке (статья 112).
30. Избирая меру пресечения, компетентный орган должен установить, имеются ли "достаточные основания полагать", что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует установлению истины<*>(статья 97). Также должны учитываться тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, род занятий, его возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 99).
--------------------------------
<*>Буквально "при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый: 1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда; 2) может продолжать заниматься преступной деятельностью; 3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу" (прим. переводчика).
31. Заключение под стражу применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (часть 1 статьи 108).
32. После задержания подозреваемый помещается под стражу на период "предварительного следствия". По истечении шести месяцев продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Срок содержания под стражей не может быть продлен свыше 18 месяцев (части 1 - 3 статьи 109). Срок содержания под стражей "в период предварительного следствия" исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).
33. С даты направления дела в суд прокурором подсудимый считается содержащимся под стражей "за судом"<*>. Срок содержания его под стражей "за судом" исчисляется до вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях суд может продлить его каждый раз не более чем на три месяца (части 2 и 3 статьи 255).
--------------------------------
<*>Понятия содержание под стражей "за следствием" или "за судом" широко используются в быту правоохранительных органов, по крайней мере, с начала советского периода. Однако в процессуальном законодательстве эти термины не применяются (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
34. Ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, заявитель жаловался, что отсутствовали основания для его заключения под стражу и что суды страны не придали надлежащего значения доводам защиты. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5 Конвенции, он указывал, что его право на рассмотрение дела в разумный срок было нарушено и решения о заключении его под стражу не были достаточно обоснованы. В соответствующих частях статья 5 Конвенции предусматривает следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному согласно закону судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
A. Приемлемость жалобы
35. Что касается жалобы заявителя на незаконность его содержания под стражей, Европейский суд отмечает, что 13 июля 2006 г. Тверской районный суд г. Москвы заключил заявителя под стражу с учетом тяжести предъявленного ему обвинения. Срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлевался национальными судами.
36. Принимая такие решения, суды страны действовали в пределах своих полномочий, и не имеется данных о том, что они недействительны или незаконны в рамках национального законодательства. Вопрос о том, были ли они достаточно мотивированными и относимыми, анализируется ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 152 и 153, ECHR 2005-... (извлечения)).
37. Европейский суд находит, что содержание заявителя под стражей совместимо с требованиями пункта 1 статьи 5 Конвенции. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
38. Что касается жалобы заявителя на нарушение права на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда, Европейский суд считает, что жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
39. Заявитель полагал, что суды страны не указали "относимых и достаточных" мотивов для содержания его под стражей в течение более чем года. Национальные власти систематически продлевали срок его содержания под стражей без указания конкретных фактов в подтверждение их заключения о том, что он может скрыться, воспрепятствовать производству по уголовному делу или продолжать заниматься преступной деятельностью. Он отрицал причастность к преступной деятельности. Административные штрафы произвольно налагались на него в связи с участием в мирных собраниях. Он постоянно проживал со своими родителями и посещал занятия в университете. Он утверждал, что судам не было представлено доказательств его частых отлучек с места постоянного жительства.
40. Власти Российской Федерации утверждали, что решение о заключении заявителя под стражу было законным и обоснованным. Суды страны приняли во внимание тяжесть предъявленных обвинений, частые отлучки заявителя с места регистрации и привлечение его ранее к административной ответственности. Власти Российской Федерации представили список случаев привлечения заявителя к административной ответственности, в том числе за такие действия, как нарушение порядка проведения публичных собраний и неподчинение законным требованиям сотрудника милиции. Суды страны также учли, что его сообщники, личность которых не установлена, находятся на свободе. Кроме того, заявитель не посещал занятия в университете. Отсюда следует, что заявитель не являлся законопослушным гражданином, и имелись основания полагать, что он может скрыться или продолжать заниматься преступной деятельностью. Положительные характеристики заявителя, его желание внести залог или представить личное поручительство члена парламента не были достаточны для его освобождения. Власти Российской Федерации полагали поэтому, что решения судов были основаны на фактах. К полномочиям Европейского суда не относится самостоятельная оценка фактов, которые побудили национальные суды принять то или иное решение. Иное означало бы, что Европейский суд действует в качестве суда третьей или четвертой инстанции, пренебрегая ограничениями, установленными для его деятельности (см. Постановление Европейского суда от 24 ноября 1994 г. по делу "Кеммаш против Франции" (Kemmache v. France) (N 3), Series A, № 296-C, § 44).
2. Мнение Европейского суда
a) Общие принципы
41. Европейский суд напоминает, что наличие обоснованного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности содержания под стражей. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. Европейский суд должен в этом случае установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются "относимыми" и "достаточными", Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили "особую тщательность" в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV).
42. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, вторая часть пункта 3 статьи 5 не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным. Лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если государство-ответчик не продемонстрирует, что имеются "относимые" и "достаточные" причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу "Кастравец против Молдавии" (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30 и 32; Постановление Большой палаты по делу "Маккей против Соединенного Королевства" (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу "Яблонский против Польши" (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу "Ноймейстер против Австрии" (Neumeister v. Austria), Series A, № 8, § 4). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского суда по делу "Шишков против Болгарии" (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (извлечения)).
43. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания к заключенному в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу отступлением в исключительных случаях от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 - 85). Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении. В задачу Европейского суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции в основном на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 86; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии", § 152).
b) Применение в настоящем деле
44. Заявитель был задержан 11 июля 2006 г. С тех пор он содержится под стражей. Период, который должен быть принят во внимание, составляет один год и 11 месяцев.
45. Хотя заявитель отрицал какое-либо участие в преступной деятельности, Европейский суд отмечает, что потерпевшие опознали его в качестве одного из участников нападения. Поэтому он исходит из того, что его содержание под стражей могло быть первоначально вызвано обоснованным подозрением в совершении преступления. Остается удостовериться в том, что судебные власти привели "относимые" и "достаточные" мотивы для обоснования длительного содержания заявителя под стражей и что они проявили "особую тщательность" при проведении разбирательства.
46. В дополнение к обоснованному подозрению в отношении заявителя судебные органы также учитывали риск того, что он скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует правосудию. В этой связи они ссылались на тяжесть обвинения, частые отлучки с зарегистрированного места жительства, привлечение к административной ответственности в прошлом и тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой, некоторые участники которой скрылись.
47. Европейский суд отмечает, что тяжесть предъявленного обвинения являлась основным фактором при оценке возможности того, что заявитель скроется, продолжит заниматься преступной деятельностью или воспрепятствует отправлению правосудия. Так, в решении о продлении срока содержания под стражей от 15 ноября 2006 г. Тверской районный суд пришел к выводу о том, что тяжесть обвинения перевешивает все конкретные факты, свидетельствующие в пользу освобождения заявителя, такие как отсутствие судимости, наличие постоянного места жительства в г. Москве, обучение в университете и положительные характеристики (см. § 15 настоящего Постановления). Суды заключили, что тяжесть обвинений имеет столь значительный вес, что никакие другие обстоятельства не влекут освобождение заявителя. Европейский суд неоднократно указывал, что хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести обвинения. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France), Series A, № 207, § 51; см. также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 81). Это особенно важно для российского законодательства, где квалификация деяния (и, таким образом, наказания, грозящего заявителю) осуществляется стороной обвинения без судебной проверки вопроса о том, являются ли представленные доказательства достаточным основанием подозревать заявителя во вменяемом ему преступлении (см. Постановление Европейского суда от 25 октября 2007 г. по делу "Говорушко против Российской Федерации" (Govorushko v. Russia), жалоба № 42940/06, § 48). Суды страны прямо отказались рассматривать доказательную базу против заявителя или проверять наличие обоснованных подозрений его причастности к совершению вменяемого ему преступления (см. § 26 настоящего Постановления).
48. Другим основанием для содержания заявителя под стражей являлся вывод районного суда о том, что заявитель часто не проживает по месту регистрации в г. Москве. Однако этот вывод противоречит позднейшему решению того же суда, в котором указывалось, что заявитель постоянно проживает с родителями по месту своей регистрации (см. § 11 и 15 настоящего Постановления). Европейский суд отмечает, что каким бы ни было представление районного суда о жилищной ситуации заявителя, суд неизменно заключал, что он должен оставаться под стражей. Это свидетельствует о том, что жилищная ситуация заявителя не являлась решающим фактором при оценке возможности того, что заявитель скроется, которая оценивалась в первую очередь с учетом тяжести предъявленного обвинения. В любом случае само по себе отсутствие постоянного места жительства не создает угрозы того, что обвиняемый скроется (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу "Пшевечерский против Российской Федерации" (Pshevecherskiy v. Russia), жалоба № 28957/02, § 68, и Постановление Европейского суда от 15 февраля 2005 г. по делу "Сулаоя против Эстонии" (Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, § 64).
49. Кроме того, суды страны обосновывали возможность того, что заявитель скроется, ссылкой на тот факт, что его сообщники скрываются. Европейский суд напоминает в этой связи, что поведение сообвиняемых не является фактором, определяющим риск того, что обвиняемый скроется, поскольку этот риск должен быть основан на личных обстоятельствах последнего (см. Постановление Европейского суда от 25 октября 2007 г. по делу "Коршунов против Российской Федерации" (Korshunov v. Russia), жалоба № 38971/06, § 51; и, с соответствующими изменениями, Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 76). Суды страны не указали каких-либо аспектов характера или поведения заявителя, которые оправдывали бы вывод о сохранении угрозы того, что он скроется.
50. Суды страны также ссылались на тот факт, что вменяемое преступление было совершено организованной группой. Европейский суд признает, что в делах об организованной преступности с множеством обвиняемых процесс сбора и исследования доказательства часто представляет собой сложную задачу. Кроме того, в таких делах риск того, что заключенный в случае освобождения может оказать давление на свидетелей или иным образом препятствовать разбирательству, часто бывает особенно велик. Все эти факторы могут оправдать сравнительно длительный период содержания под стражей. Однако они не дают властям неограниченных полномочий по продлению этой меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 14 ноября 2006 г. по делу "Осух против Польши" (Osuch v. Poland), жалоба № 31246/02, § 26; и Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу "Целеевский против Польши" (Celejewski v. Poland), жалоба № 17584/04, § 37 - 38). Тот факт, что лицо обвиняется в преступном сговоре, сам по себе недостаточен для оправдания длительных периодов содержания под стражей, его личные обстоятельства и поведение всегда должны приниматься во внимание. В настоящем деле не имеется данных о том, что до задержания заявитель пытался угрожать свидетелям или препятствовать производству по уголовному делу любым иным способом. При таких обстоятельствах Европейский суд затрудняется установить, что имелся риск вмешательства в отправление правосудия на более поздних стадиях разбирательствах. Такой риск имел тенденцию к уменьшению по мере того, как судебный процесс продолжался и свидетели допрашивались (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 г. по делу "Мишкурка против Польши" (Miszkurka v. Poland), жалоба № 39437/03, § 51). Поэтому Европейский суд не убежден, что в течение всего периода содержания заявителя под стражей существовали непреодолимые мотивы для опасения, что он окажет давление на свидетелей или иным образом воспрепятствует расследованию дела, и они, безусловно, не перевешивали право заявителя на разбирательство в разумный срок или на освобождение в период рассмотрения дела судом.
51. Еще одним основанием для длительного содержания под стражей заявителя являлся тот факт, что ранее он привлекался к административной ответственности. Европейский суд признает, что этот фактор имеет значение при оценке опасности того, что заявитель продолжит заниматься преступной деятельностью. Такая опасность, если она убедительно установлена, может вынудить судебные органы заключить подозреваемого под стражу и впоследствии продлевать срок его содержания там с целью пресечения любых попыток совершения новых преступлений. Однако в числе других условий необходимо, чтобы эта опасность была достоверной и мера целесообразной с учетом обстоятельств дела и особенно биографии и личности заинтересованного лица (см. Постановление Европейского суда от 12 декабря 1991 г. по делу "Клот против Бельгии" (Clooth v. Belgium), Series A, № 225, § 40). В делах "Клот против Бельгии" и "Колев против Болгарии" (Kolev v. Bulgaria) (см. ниже) Европейский суд указал, что прежняя судимость не оправдывала содержания заявителя под стражей, поскольку он был осужден за ненасильственные преступления, несравнимые по природе или степени тяжести с обвинением, предъявленным ему в рамках оспариваемого разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Клот против Бельгии", § 40; и Постановление Европейского суда от 28 апреля 2005 г. по делу "Колев против Болгарии" (Kolev v. Bulgaria), жалоба № 50326/99, § 60 - 61). В настоящем деле заявитель привлекался к ответственности лишь за незначительные ненасильственные административные правонарушения и не имел судимости. Европейский суд полагает, что факт привлечения заявителя к административной ответственности не оправдывает его длительного содержания под стражей.
52. Других оснований суды страны не приводили. Власти Российской Федерации указывали, что заявитель не посещал занятий в университете, что давало основания полагать, что он не является законопослушным гражданином. В задачу Европейского суда не входит подмена собой национальных властей, которые принимали решение о содержании заявителя под стражей, и подвергать собственному анализу факты, свидетельствующие в пользу содержания его под стражей или против него (см. Постановление Европейского суда от 30 января 2003 г. по делу "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria), жалоба № 38884/97, § 74; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии", § 152). Это обстоятельство было впервые упомянуто в рассмотрении дела Европейским судом, и суды страны ни разу не указывали на него в своих решениях. Напротив, суды отмечали, что заявитель успешно обучается в университете, но пришли к выводу о том, что этого факта недостаточно для его освобождения с учетом тяжести предъявленного обвинения (см. § 15 настоящего Постановления).
53. Европейский суд принимает к сведению, что после того, как дело было передано в суд в марте 2007 г., для отклонения ходатайств об освобождении и продлении срока содержания шести обвиняемых под стражей суд использовал ту же упрощенную формулу без изложения их личных обстоятельств сколько-нибудь подробно. Европейский суд уже признавал подобную практику вынесения решений о коллективном заключении под стражу без оценки конкретных оснований для этого в деле каждого заключенного несовместимой с пунктом 3 статьи 5 Конвенции как таковую (см. Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 г. по делу "Щеглюк против Российской Федерации" (Shcheglyuk v. Russia), жалоба № 7649/02, § 45; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации"; Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 г. по делу "Долгова против Российской Федерации" (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, § 49). Продлевая срок содержания заявителя под стражей посредством решений о коллективном заключении под стражу, национальные власти не учитывали его индивидуальные обстоятельства надлежащим образом.
54. Наконец, Европейский суд отмечает, что, разрешая вопрос об освобождении или заключении под стражу, власти согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции имеют обязательство рассмотреть альтернативные меры, обеспечивающие его или ее присутствие на суде. Это положение Конвенции провозглашает не только право "на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда", но и устанавливает, что "освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Сулаоя против Эстонии", последняя часть § 64, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Яблонский против Польши", § 83). В настоящем деле власти никогда не рассматривали возможность обеспечения явки заявителя в суд более мягкими мерами пресечения, хотя он несколько раз просил об освобождении под залог и под личное поручительство члена парламента.
55. Европейский суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу "Белевицкий против Российской Федерации" (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 99 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации", § 72 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Долгова против Российской Федерации", § 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", § 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", § 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации", § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу "Смирнова против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX (извлечения)).
56. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что, не исследовав конкретные факты и не рассмотрев альтернативных "мер пресечения" и руководствуясь в основном тяжестью предъявленных обвинений, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей по основаниям, которые хотя и имели значение для дела, не могли рассматриваться как "достаточные" для оправдания длительности этого срока. При таких обстоятельствах нет необходимости проверять, осуществлялось ли разбирательство "с надлежащей тщательностью".
57. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
58. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
59. Заявитель требовал 100000 евро в счет компенсации морального вреда, который причинен содержанием под стражей в отсутствие достаточных мотивов.
60. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель требовал компенсацию морального вреда, причиненного уголовным преследованием. Однако в задачу Европейского суда не входит оценка обоснованности предъявленных ему обвинений. Поэтому они полагали, что требование заявителя подлежит отклонению. В любом случае это требование является чрезмерным.
61. Европейский суд отмечает, что им установлено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с тем, что продолжительность содержания заявителя под стражей не имела достаточных оснований. Он полагает, что заявитель должен был претерпеть чувство разочарования, беспомощности и несправедливости вследствие решения национальных властей содержать его под стражей без достаточных оснований. Он находит, что заявитель претерпел моральный вред, достаточной компенсацией которого не может быть признано установление факта нарушения Конвенции. Однако конкретная сумма требования является чрезмерной. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 5000 евро по данному основанию, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
62. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском суде. Соответственно, не имеется причин для присуждения ему каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
63. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) признал жалобу в части чрезмерной длительности содержания заявителя под стражей приемлемой, а в остальной части неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 5000 евро (пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 июня 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF ALEKSEY MAKAROV v. RUSSIA
(Application No. 3223/07)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 12.VI.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Aleksey Makarov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Giorgio Malinverni,
George Nicolaou, judges,
and {Soren}<*>Nielsen, Section Registrar,
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having deliberated in private on 22 May 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 3223/07) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Aleksey Borisovich Makarov ("the applicant"), on 15 January 2007.
2. The applicant was represented before the Court by Mr D. Agranovskiy, a lawyer practising in the Moscow Region. The Russian Government ("the Government") were represented by Mrs V. Milinchuk, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that his detention pending trial had been unlawful and excessively long.
4. On 14 February 2007 the Court decided to communicate the complaint about the allegedly excessive length of detention to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. The President made a decision on priority treatment of the application (Rule 41 of the Rules of Court).
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1988 and lives in Moscow.
A. Background information
7. The applicant was a member of a public association, the National Bolshevik Party. On 15 November 2005 the Supreme Court of the Russian Federation ordered its dissolution. On 19 January 2006 the Federal Registration Service of the Ministry of Justice refused an application for registration of a political party by the same name. Party members challenged the refusal before the Taganskiy District Court of Moscow.
8. On 13 April 2006 fifteen party members, including the applicant, came to the Taganskiy District Court for a hearing concerning the refusal to register the National Bolsheviks Party. The applicant alleged that near the court building they had been attacked by a group of forty people and had had to defend themselves. According to the Government, the party members, including the applicant, had assaulted passers-by with gas guns and rubber truncheons.
B. Criminal proceedings against the applicant
9. On 11 July 2006 the applicant was arrested. The arresting officer indicated in his report that the victims had identified the applicant as one of the perpetrators of the assault.
10. On 12 July 2006 he was charged with participation in mass disorders, involving the use of gas guns, assault and battery, an offence under Article 213 § 2 of the Criminal Code.
11. On 13 July 2006 the Tverskoy District Court of Moscow remanded the applicant in custody. It referred to the gravity of the charge, "his role in the imputed offence", his record of administrative offences and his frequent absences from his registered place of residence. It also found that his accomplices whose identity had not been established were at large. The court concluded from that that the applicant might abscond or reoffend.
12. On 8 September 2006 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 November 2006. The court referred to the gravity of the charge, the possibility of his absconding or reoffending and the need for a further investigation. In particular, it was necessary to perform a psychiatric examination on a co-accused.
13. In his appeal submission the applicant complained that the court"s conclusions were hypothetical and were not supported by relevant facts. The applicant had permanent residence in Moscow, attended university and had positive references. There was no risk of his absconding or reoffending.
14. On 4 December 2006 the Moscow City Court upheld the detention order on appeal, finding that it had been lawful, sufficiently reasoned and justified.
15. On 15 November 2006 the Tverskoy District Court ordered a further extension of the applicant"s detention until 11 January 2007. At the hearing the applicant asked to be released on bail or under the personal guarantee of a member of the Russian Parliament. However, the court did not examine the possibility of a more lenient preventive measure. The extension order read as follows:
"The court takes into account that [the applicant] has no criminal record, lives with his parents at his registered place of residence in Moscow, is successfully pursuing studies at [a university in Moscow], and has positive references. However, as he is charged with a serious criminal offence punishable by more than two years" imprisonment, the court considers that he may abscond or interfere with the investigation if released. The preventive measure should accordingly be maintained."
16. On 25 December 2006 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
17. On 11 January 2007 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 16 March 2007. The court found that the applicant might abscond or hamper the investigation as he had been charged with a serious criminal offence and had a record of administrative offences. In reply to the applicant"s request to be released on bail or under the personal guarantee of a member of the Russian Parliament, the court held that there was no reason to vary or cancel the preventive measure.
18. The applicant appealed. He denied involvement in any criminal activity and alleged that the criminal proceedings against him were politically motivated and that he was being persecuted for his membership of the National Bolshevik Party. Referring to Article 5 § 3 of the Convention, he complained that his detention was based on the gravity of the charge against him and that the conclusions that he might flee or impede the investigation were hypothetical and were not supported by relevant facts. The District Court had disregarded his arguments that he had positive references, that a member of Parliament had vouched for his attendance and that he was ready to post bail. As to his record of administrative offences, administrative fines had been arbitrarily imposed on him for attendance at peaceful assemblies organised by the National Bolshevik Party. The parties did not inform the Court whether the appeal had been examined.
19. On 2 March 2007 six defendants, including the applicant, were committed for trial.
20. On 12 March 2007 the Taganskiy District Court of Moscow scheduled the preliminary hearing for 20 March 2007 and held that all the defendants should remain in custody.
21. On 24 May 2007 the Taganskiy District Court remitted the case for a further investigation.
22. On 28 June 2007 the Tverskoy District Court extended the applicant"s detention until 6 August 2007 for the same reasons as before. The court found that the positive references and the personal guarantee of a member of Parliament produced by the applicant were insufficient to warrant release. Given the gravity of the charge against him and his record of administrative offences, he might abscond or interfere with the proceedings in some other way. On 1 August 2007 the Moscow City Court upheld the extension order on appeal.
23. On 2 August 2007 the defendants were again committed for trial.
24. On 8 August 2007 the Taganskiy District Court held a preliminary hearing and ordered that all the defendants should remain in custody. It found that the defendants had been charged with a serious offence committed by an organised group some members of which had not yet been identified, and concluded that they might abscond or intimidate the victims and witnesses. It further noted that the defendants" assurances that they had no intention of absconding were unconvincing and held that there was no reason to apply a more lenient preventive measure.
25. In September 2007 the applicant and his co-defendants lodged applications for release with the Taganskiy District Court. On 12 September 2007 the Taganskiy District Court rejected their applications. It noted that the defendants" arguments had already been examined and rejected many times when extension orders had been issued. It found that the grounds for the defendants" detention mentioned in the extension orders were still pertinent and it was still necessary to hold them in custody. The defendants had been charged with a serious criminal offence committed by an organised group, some members of which had not yet been identified. Given the gravity of the charges against them, they might abscond, reoffend or interfere with the establishment of the truth if released.
26. On 26 December 2007 the Taganskiy District Court extended the defendants" detention until 12 April 2008. It found that the grounds for their detention mentioned in the previous extension orders were still pertinent and a risk remained of their absconding, reoffending or obstructing the justice. The court also noted that the defendants" arguments about the absence of corpus delicti in their actions and about the lack of evidence of their involvement in the commission of the imputed offence were without substance because, in extending the defendants" detention, the court could not make any findings as to their guilt or innocence.
27. It appears that the criminal proceedings against the applicant are still pending.
II. Relevant domestic law
28. Since 1 July 2002 criminal law matters have been governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001).
29. "Preventive measures" or "measures of restraint" (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, personal surety, bail and detention (Article 98). If necessary, the suspect or accused may be asked to give an undertaking to appear (обязательство о явке) (Article 112).
30. When deciding on a preventive measure, the competent authority is required to consider whether there are "sufficient grounds to believe" that the accused would abscond during the investigation or trial, reoffend or obstruct the establishment of the truth (Article 97). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused"s character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 99).
31. Detention may be ordered by a court if the charge carries a sentence of at least two years" imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be applied (Article 108 § 1).
32. After arrest the suspect is placed in custody "during the investigation". The period of detention during the investigation may be extended beyond six months only if the detainee is charged with a serious or particularly serious criminal offence. No extension beyond eighteen months is possible (Article 109 §§ 1 - 3). The period of detention "during the investigation" is calculated to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
33. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant"s detention is "before the court" (or "during the trial"). The period of detention "during the trial" is calculated to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 of the Convention
34. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that there had been no grounds to detain him and that the domestic courts had not had due regard to the defence"s arguments. Under Article 5 § 3, he complained that his right to trial within a reasonable time had been infringed and alleged that detention orders had not been founded on sufficient reasons. The relevant parts of Article 5 read as follows:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
...
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial ..."
A. Admissibility
35. As regards the applicant"s complaint that his detention was unlawful, the Court notes that on 13 July 2006 the Tverskoy District Court of Moscow remanded the applicant in custody because of the gravity of the charges against him. The applicant"s detention was subsequently extended on several occasions by the domestic courts.
36. The domestic courts acted within their powers in making those decisions and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law. The question whether the reasons for the decisions were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3 (compare Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 152 and 153, ECHR 2005 - ... (extracts)).
37. The Court finds that the applicant"s detention was compatible with the requirements of Article 5 § 1 of the Convention. It follows that this complaint must be rejected as manifestly ill-founded pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
38. As regards the applicant"s complaint that his right to trial within a reasonable time or to release pending trial had been infringed, the Court finds that it is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties" submissions
39. The applicant considered that the domestic courts had not advanced "relevant and sufficient" reasons to hold him in custody for more than a year. The domestic authorities had continued to extend his detention without demonstrating the existence of concrete facts in support of their conclusion that he might abscond, interfere with the investigation or reoffend. He denied involvement in any criminal activity. The administrative fines had been arbitrarily imposed on him for participation in peaceful assemblies. He lived permanently with his parents and attended a university. He argued that no proof of frequent absences from his place of residence had been submitted to the courts.
40. The Government submitted that the decisions to remand the applicant in custody had been lawful and justified. The domestic courts had taken into account the gravity of the charge, the applicant"s frequent absences from his registered place of residence and his record of administrative offences. The Government produced the applicant"s record of administrative offences, which included such offences as a violation of the procedure for organising public assemblies and refusing to comply with a lawful order of the police. The domestic courts had also considered that his accomplices whose identity had not been established were at large. Moreover, the applicant had not attended his classes at the university. It followed from the above facts that the applicant was not a law-abiding citizen and that there was a risk of his absconding or reoffending. The applicant"s positive references, his willingness to post bail and the personal surety of a member of Parliament had been insufficient to warrant release. The Government therefore considered that the courts" decisions had been founded on relevant facts. It was not the Court"s role to assess itself the facts which had led national courts to adopt one decision rather than another. If it were otherwise, the Court would be acting as a court of third or fourth instance, which would be to disregard the limits imposed on its action (see Kemmache v. France (No. 3), judgment of 24 November 1994, Series A No. 296-C, § 44).
2. The Court"s assessment
(a) General principles
41. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention. However after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were "relevant" and "sufficient", the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).
42. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction, the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continuing detention ceases to be reasonable. A person charged with an offence must always be released pending trial unless the State can show that there are "relevant and sufficient" reasons to justify the continued detention (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, §§ 30 and 32, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006- ...; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, judgment of 27 June 1968, Series A No. 8, § 4). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as authorising detention unconditionally provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I (extracts)).
43. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 - 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court"s task to establish such facts and take the place of the national authorities who ruled on the applicant"s detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts" decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).
(b) Application to the present case
44. The applicant was arrested on 11 July 2006. He has been held in custody ever since. The period to be taken into consideration has lasted one year and eleven months.
45. Although the applicant denied having participated in any criminal activity, the Court notes that the victims identified him as one of the perpetrators of the assault. It accepts therefore that his detention could have initially been warranted by a reasonable suspicion of his involvement in the commission of a criminal offence. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave "relevant" and "sufficient" grounds to justify the applicant"s continued detention and whether they displayed "special diligence" in the conduct of the proceedings.
46. The judicial authorities relied, in addition to the reasonable suspicion against the applicant, on the risk of his absconding, reoffending or obstructing the course of justice. In this respect they referred to the gravity of the charge, his frequent absences from his registered place of residence, his record of administrative offences, and the fact that the imputed offence had been committed by an organised group and that some of his accomplices had absconded.
47. The Court observes that the gravity of the charge was the main factor for the assessment of the applicant"s potential to abscond, reoffend or obstruct the course of justice. Thus, in the extension order of 15 November 2006 the Tverskoy District Court found that the gravity of the charge outweighed the specific facts militating in favour of the applicant"s release, such as his clean criminal record, permanent residence in Moscow, ongoing studies at a university and positive references (see paragraph 15 above). The courts assumed that the gravity of the charge carried such a preponderant weight that no other circumstances could have obtained the applicant"s release. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the seriousness of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, judgment of 26 June 1991, Series A No. 207, § 51; see also Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81). This is particularly relevant in the Russian legal system where the characterisation in law of the facts - and thus the sentence faced by the applicant - is determined by the prosecution without judicial review of the issue whether the evidence that has been obtained supports a reasonable suspicion that the applicant has committed the alleged offence (see Govorushko v. Russia, No. 42940/06, § 48, 25 October 2007). The domestic courts explicitly refused to consider the state of evidence against the applicant or verify the persistence of reasonable suspicion of his involvement in the commission of the imputed offence (see paragraph 26 above).
48. Another ground for the applicant"s detention was the District Court"s finding that the applicant was frequently absent from his place of residence. However, that finding was contradicted in a subsequent decision by the same court, which indicated that the applicant lived permanently with his parents at his registered place of residence (see paragraphs 11 and 15 above). The Court notes that whatever the District Court"s finding about the applicant"s residence situation was, the court invariably concluded that he should remain in custody. It shows that the applicant"s residence situation was not a decisive factor in the assessment of the risk of absconding, which was primarily assessed by reference to the gravity of the charge. In any event, the mere absence of a fixed residence does not give rise to a danger of absconding (see Pshevecherskiy v. Russia, No. 28957/02, § 68, 24 May 2007, and Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005).
49. Further, the domestic courts gauged the applicant"s potential to abscond by reference to the fact that his accomplices had gone into hiding. The Court reiterates in this respect that the conduct of a co-accused cannot be a factor in the assessment of the risk of the detainee"s absconding, since such assessment must be based on the personal circumstances of the detainee (see Korshunov v. Russia, No. 38971/06, § 51, 25 October 2007, and, mutatis mutandis, Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 76, 1 June 2006). The domestic courts did not point to any aspects of the applicant"s character or behaviour that would justify their conclusion that he presented a persistent risk of absconding.
50. The domestic courts also referred to the fact that the imputed offence had been committed by an organised group. The Court accepts that in cases concerning organised crime, involving numerous accused, the process of gathering and hearing evidence is often a difficult task. Moreover, in such cases the risk that a detainee if released might put pressure on witnesses or might otherwise obstruct the proceedings is often particularly high. All these factors can justify a relatively longer period of detention. However, they do not give the authorities unlimited power to extend this preventive measure (see Osuch v. Poland, No. 31246/02, § 26, 14 November 2006; and Celejewski v. Poland, No. 17584/04, §§ 37 - 38, 4 May 2006). The fact that a person is charged with acting in criminal conspiracy is not in itself sufficient to justify long periods of detention, his personal circumstances and behaviour must always be taken into account. There is no indication in the present case that before his arrest the applicant had made any attempts to intimidate witnesses or to obstruct the course of the proceedings in any other way. In such circumstances the Court has difficulty accepting that there was a risk of interference with the administration of justice at the later stages of the proceedings. Such risk was bound to gradually decrease as the trial proceeded and the witnesses were interviewed (compare Miszkurka v. Poland, No. 39437/03, § 51, 4 May 2006). The Court is not therefore persuaded that, throughout the entire period of the applicant"s detention, compelling reasons existed for a fear that he would interfere with witnesses or otherwise hamper the investigation of the case, and certainly not such as to outweigh the applicant"s right to trial within a reasonable time or release pending trial.
51. The only other ground for the applicant"s continued detention was his record of administrative offences. The Court accepts that that factor was relevant in assessing the danger of reoffending. Such a danger, if convincingly established, may lead the judicial authorities to place and leave a suspect in detention in order to prevent any attempts to commit further offences. It is however necessary, among other conditions, that the danger be a plausible one and the measure appropriate, in the light of the circumstances of the case and in particular the past history and the personality of the person concerned (see Clooth v. Belgium, judgment of 12 December 1991, Series A No. 225, § 40). In the cases of Clooth v. Belgium and Kolev v. Bulgaria (see below) the Court found that the previous criminal record did not justify the applicant"s detention because the offences which had given rise to the applicant"s previous convictions were non-violent and were not comparable, either in nature or degree of seriousness, to the charges preferred against him in the contested proceedings (see Clooth, cited above, § 40, and Kolev v. Bulgaria, No. 50326/99, §§ 60 - 61, 28 April 2005). In the present case the applicant"s record included only minor non-violent administrative offences and he had no criminal record. The Court considers that the applicant"s record of administrative offences did not justify his continued detention.
52. No other grounds have been invoked by the domestic courts. The Government submitted that the applicant had not attended his classes at the university, which gave reasons to believe that he was not a law-abiding citizen. It is not the Court"s task to assume the place of the national authorities who ruled on the applicant"s detention and to supply its own analysis of facts arguing for or against detention (see Nikolov v. Bulgaria, No. 38884/97, § 74, 30 January 2003, and Labita, cited above, § 152). That circumstance was referred to for the first time in the proceedings before the Court and the domestic courts never mentioned it in their decisions. On the contrary, the courts mentioned that the applicant"s studies at the university were successful but found that that fact was insufficient to warrant his release, given the gravity of the charge (see paragraph 15 above).
53. The Court further observes that after the case had been submitted for trial in March 2007 the trial court used the same summary formula to refuse the petitions for release and extend the pre-trial detention of six persons, without describing their personal situation in any detail. The Court has already found that the practice of issuing collective detention orders without a case-by-case assessment of the grounds for detention in respect of each detainee was incompatible, in itself, with Article 5 § 3 of the Convention (see Shcheglyuk v. Russia, No. 7649/02, § 45, 14 December 2006; Korchuganova, cited above, § 76; and Dolgova v. Russia, No. 11886/05, § 49, 2 March 2006). By extending the applicant"s detention by means of collective detention orders the domestic authorities had no proper regard to his individual circumstances.
54. Finally, the Court notes that when deciding whether a person should be released or detained the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative measures of ensuring his or her appearance at trial. This Convention provision proclaims not only the right to "trial within a reasonable time or to release pending trial" but also lays down that "release may be conditioned by guarantees to appear for trial" (see Sulaoja, cited above, § 64 in fine, 15 February 2005, and {Jablonski}, cited above, § 83). In the present case the authorities never considered the possibility of ensuring the applicant"s attendance by the use of a more lenient preventive measure, although he asked many times to be released on bail and provided the domestic courts with the personal surety of a member of Parliament.
55. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant"s detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006- ... (extracts); Mamedova v. Russia, cited above, §§ 72 et seq.; Dolgova v. Russia, cited above, §§ 38 et seq.; Khudoyorov v. Russia, cited above, §§ 172 et seq.; Rokhlina v. Russia, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko v. Russia, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
56. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative "preventive measures" and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant"s detention on grounds which, although "relevant", cannot be regarded as "sufficient" to justify its duration. In these circumstances it would not be necessary to examine whether the proceedings were conducted with "special diligence".
57. There has accordingly been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
58. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
59. The applicant claimed 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage sustained as a result of detention without sufficient reasons.
60. The Government submitted that the applicant had claimed compensation for non-pecuniary damage incurred through his criminal prosecution. However, it was not the Court"s task to assess the reasonableness of the charges against him. They therefore considered that the applicant"s claim should be dismissed. In any event, the claim was excessive.
61. The Court observes that it has found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in that the applicant"s detention was not based on sufficient grounds. It considers that the applicant must have suffered frustration, helplessness and a feeling of injustice as a consequence of the domestic authorities" decision to keep him in custody without sufficient reasons. It finds that the applicant suffered non-pecuniary damage which would not be adequately compensated by the finding of a violation. The particular amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 5,000 under this head, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
62. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
63. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the excessive length of the applicant"s detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 12 June 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar