(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ИСИГОВА И ДРУГИЕ (ISIGOVA AND OTHERS)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 6844/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ<*>
(Страсбург, 26 июня 2008 года)
--------------------------------
<*>Постановление исправлено 16 марта 2009 г. на основании правила 81 Регламента Суда.
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Н. Ваич, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Дж. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 июня 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 6844/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) пятью гражданами Российской Федерации, Цалипат Шамиловной Исиговой, Аминат Абдурахмановной Исиговой, Халисат Даевной<*>Умхановой, Таисией<**>Магомедовной Мусаевой и Арби Зелимхановичем Умхановым (далее - заявители) 28 декабря 2001 г.
--------------------------------
<*>В соответствии с исправлением ошибки от 16 марта 2009 г. следует читать: "Халисат Умхаевна Умханова..." (прим. Секретариата).
<**>Журналистка, лично встречавшаяся с заявительницей, именует ее Таиса (прим. переводчика).
2. Интересы заявителей, которым была предоставлена юридическая помощь<*>, представлял фонд "Правовая инициатива по России", нидерландская неправительственная организация, имеющая представительство в России. Власти Российской Федерации были первоначально представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, затем - Уполномоченным В.В. Милинчук.
--------------------------------
<*>Речь идет о выделении денежных средств со стороны Европейского суда для оказания заявителю бесплатной юридической помощи в соответствии с главой X "Юридическая помощь" Регламента Европейского суда (прим. ред.).
3. Заявители, в частности, утверждали, что их близкие родственники исчезли после задержания российскими военнослужащими в Чеченской Республике. Они ссылались на статьи 2, 3, 5, 6 и 13 Конвенции.
4. Решением от 12 декабря 2006 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой.
5. Заявители и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). После консультаций со сторонами Палата решила, что слушание по существу дела не требуется (последняя часть пункта 3 правила 59 Регламента Суда), стороны представили письменные возражения на объяснения друг друга.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявители:
1) Цалипат Шамиловна Исигова 1954 года рождения;
2) Аминат Абдурахмановна Исигова 1976 года рождения;
3) Халисат Даевна<*>Умханова 1948 года рождения;
--------------------------------
<*>В соответствии с исправлением ошибки от 16 марта 2009 г. следует читать: "3) Халисат Умхаевна Умханова..." (прим. Секретариата).
4) Таисия Магомедовна Мусаева 1970 года рождения;
5) Арби Зелимханович Умханов 1997 года рождения.
1. События 2 июля 2001 г.
a) "Зачистка" в с. Серноводск
7. 2 июля 2001 г. федеральные войска провели широкомасштабную операцию "зачистки" в с. Серноводск, в Чечне<*>. Как указывают власти Российской Федерации, в операции принимали участие внутренние войска Министерства внутренних дел.
--------------------------------
<*>Правозащитная пресса сообщает, что накануне в Серноводске был взорван фугас, в результате чего погибли пять милиционеров (прим. переводчика).
8. Заявители представили многочисленные отчеты неправительственных организаций и прессы об этих событиях, а также заявления других жителей села относительно общей обстановки зачистки и задержания их родственников.
9. Как утверждают заявители, аналогичная операция была проведена в соседней станице Ассиновская 3 июля 2001 г., причем были задержаны примерно 300 человек.
b) Задержание Апти Исигова
10. Первая заявительница - мать Апти Исигова, родившегося в 1978 году. Вторая заявительница - дочь первой заявительницы и сестра Апти Исигова. Они проживают в Серноводске по адресу: Первомайская улица, 34. По данным заявителей, в период, относящийся к обстоятельствам дела, Апти Исигов намеревался поступать на юридический факультет в г. Москве.
11. Как утверждает первая заявительница, около полудня 2 июля 2001 г. к их дому подъехал бронетранспортер (далее - БТР). Первая заявительница заметила номер БТР Ч025<*>. Несколько вооруженных людей в камуфляжной одежде вбежали во двор, где сын заявительницы Апти Исигов и его двоюродный брат Рустам Исигов, проживавший в том же дом, ожидали их с паспортами в руках. Первая заявительница утверждает, что документы были в порядке. Тем не менее солдаты забрали паспорта, не проверив их, надели братьям Исиговым рубашки на голову и втолкнули их в БТР. В ответ на вопрос первой заявительницы о причинах их задержания военнослужащие ответили, что имеют приказ задерживать всех мужчин в возрасте от 15 до 50 лет.
--------------------------------
<*>Газета, использующая чеченские источники, называет несколько иной номер БТР - 4025 (прим. переводчика).
12. Затем солдаты обыскали дом и, как утверждает первая заявительница, забрали некоторую сумму денег и предметы обихода.
13. Рустам Исигов позднее вспоминал, что БТР, в котором их перевозили, остановился на соседней улице, и им приказали выйти и забраться в военный грузовик. Он заметил стоявшего рядом военнослужащего, в руках которого находилось пять или шесть паспортов. Внутри грузовика находилось несколько человек, задержанных и военнослужащие. Один из военнослужащих приказал Апти Исигову пройти в дальний угол грузовика и накрыться куском брезента, прикрепленного к борту. Апти повиновался.
14. Задержанные были доставлены на пункт паспортного контроля<*>, расположенный в поле близ села, где находился фундамент недостроенного здания. Рустаму Исигову и другим задержанным было приказано выйти из грузовика. Апти было предложено оставаться в грузовике, однако он вышел и сел на землю вместе с остальными. Он был напуган, и Рустам Исигов пытался успокоить его, хотя задержанным было запрещено разговаривать. Через 15 минут прибыл человек в камуфляжной форме, посмотрел в паспорт, который он держал в руках, и приказал Апти Исигову забраться обратно в грузовик.
--------------------------------
<*>В прессе именуется временным фильтрационным пунктом (прим. переводчика).
15. Первая заявительница ссылается на показания свидетелей, которые ей удалось собрать, о том, что Апти Исигова посадили обратно в БТР № Ч025, где он провел некоторое время. Несколько свидетелей из числа задержанных в тот день показывали, что они видели Апти в БТР днем 2 июля 2001 г., через несколько часов после задержания. Один из этих свидетелей - К.Ч., который был доставлен на пункт паспортного контроля около 19.40 и видел Апти Исигова внутри БТР.
c) Задержание Зелимхана Умханова
16. Третья заявительница - мать Зелимхана Умханова, родившегося в 1972 году. Четвертая заявительница - жена Зелимхана Умханова, а пятый заявитель - их сын. Зелимхан Умханов и его семья постоянно проживали в г. Грозном, но после возобновления военных действий переехали в Серноводск, в дом его матери, где, по его мнению, было безопаснее.
17. Третья и четвертая заявительницы не были свидетелями задержания Зелимхана Умханова, но ссылаются на показания свидетелей, представленные ими Европейскому суду. Согласно этим показаниям, около 16.00 2 июля 2001 г. Зелимхан Умханов был задержан в Грозненском переулке в Серноводске. Заявители представили несколько показаний жителей села, которые были свидетелями задержания Зелимхана на улице. Несколько свидетелей, включая К.Ч. (см. выше), утверждают, что видели Зелимхана Умханова в БТР № Ч025 днем 2 июля 2001 г.
d) Содержание в пункте паспортного контроля
18. Первая, третья и четвертая заявительницы вместе с другими родственниками задержанных во время "зачистки" вышли на край поля, на котором содержались люди, и оставались там до ночи. Охрана не позволяла им подойти ближе.
19. Как утверждают заявители, около 18.00 офицер в звании майора вышел и заверил их, что все задержанные будут освобождены через 30 минут. Он также сказал им, что разделяет их возмущение и что он уже сообщил своему командованию о произошедшем. Позже вечером он вновь вышел и повторил свои заявления.
20. Около 20 часов женщины увидели, что некоторых задержанных сажают в два автобуса. Когда автобусы начали движение, женщины попытались преградить дорогу, но солдаты начали стрелять в землю перед толпой и рассеяли ее.
21. Жители Серноводска удерживались на пункте контроля в поле до раннего утра 3 июля 2001 г. Примерно в 23.00 их начали освобождать небольшими группами, и к 2.00 в поле никого не осталось. Около 40 человек не были освобождены, и их родственникам впоследствии разъяснили, что они отправлены во временный отдел внутренних дел Ачхой-Мартановского района (далее - Ачхой-Мартановский ВОВД). Апти Исигов и Зелимхан Умханов не были освобождены в ту ночь, и с тех пор заявители не имеют о них никаких сведений.
2. Поиски родственников заявителями
22. Рано утром 3 июля 2001 г. четвертая заявительница отправилась в военный лагерь, чтобы получить информацию о своем муже от майора, который беседовал с ней прошлым вечером, но военные уже уезжали, и она не смогла ни с кем поговорить.
23. Тем же утром 3 июля 2001 г. первая, третья и четвертая заявительницы вместе с другими родственниками, которые не видели задержанных членов своих семей с предшествующего дня, направились в Ачхой-Мартановский ВОВД. Им показали список из 40 имен жителей Серноводска, включая Апти Исигова и Зелимхана Умханова, которые были доставлены в Ачхой-Мартановский ВОВД. Как утверждают заявительницы, в течение дня задержанные постепенно освобождались из Ачхой-Мартановского ВОВД, но они сообщили заявителям, что не видели их родственников внутри. Вечером 3 июля 2001 г. глава сельской администрации Серноводска присоединился к заявителям в Ачхой-Мартановском ВОВД. В ответ на их вопросы должностные лица Ачхой-Мартановского ВОВД отрицали, что двое мужчин когда-либо доставлялись туда, вопреки сказанному ими утром.
24. 4 июля 2001 г. заявители отправились в станицу Ассиновская, в которой проводилась аналогичная "зачистка". Они видели БТР с номером Ч025 и тот же грузовик<*>, в котором двумя днями раньше увезли из Серноводска их родственников, "Урал" с регистрационным знаком О 10 03 КШ.
--------------------------------
<*>Ранее утверждалось, что задержанных увезли из Серноводска на двух автобусах (прим. переводчика).
25. В тот же день заявители беседовали с Р.Х., который обучался в одной школе с Апти Исиговым и хорошо знал его. Он утверждал, что 3 июля 2001 г. он видел Апти Исигова и Зелимхана Умханова в военном грузовике "Урал" в Ассиновской. Р.Х. заявил, что слышал, как кто-то в грузовике просил воды, говоря "нам не давали воды со вчерашнего дня", и когда один из военных поднял брезент, чтобы подать воду, свидетель видел двоих мужчин, одного из которых он немедленно опознал как Апти Исигова. У обоих на лицах имелись следы побоев, и рука Зелимхана была повреждена, возможно, сломана. Письменное заявление Р.Х. было представлено Европейскому суду.
26. В тот день заявители ожидали близ пункта паспортного контроля в поле близ Ассиновской до 3.00 в расчете на то, что их родственники будут освобождены совместно с задержанными из этой станицы, но никого не нашли.
27. Они и другие родственники продолжали искать пропавших. Неоднократно, лично и в письменной форме, они обращались к прокурорам различных инстанций, в Министерство внутренних дел, в административные органы Чечни, к Специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина на территории Чеченской Республики, в средства массовой информации и к общественным деятелям. В своих письмах властям заявители излагали подробности задержания Апти Исигова и Зелимхана Умханова и просили о содействии и предоставлении информации о ходе расследования, но не получили почти никакой информации по существу заданных вопросов. Несколько раз они и их родственники получали копии писем о направлении их обращений в различные органы прокуратуры.
28. 4 и 5 июля 2001 г. заявители и их родственники лично обратились в прокуратуру Ачхой-Мартановского района и подали письменную жалобу. Они также лично обратились в Ачхой-Мартановский ВОВД. Они просили о содействии в розыске двух пропавших, но должностные лица отрицали, что они задержаны районными властями.
29. 5 июля 2001 г. прокуратура Ачхой-Мартановского района направила жалобы заявителей в Ачхой-Мартановский ВОВД. Последний ответил первой заявительнице Письмом от 10 июля 2001 г., что Апти Исигов не содержался под стражей в ВОВД, и что местные органы внутренних дел не имеют сведений о его месте нахождения.
30. 12 июля 2001 г. третья заявительница обратилась с письмом к главе администрации Сунженского района, прося его о содействии в розыске Зелимхана Умханова и Апти Исигова. Она ссылалась на свидетельские показания и излагала известные подробности задержания родственников, включая номера военной техники и опознавательные знаки причастных к делу военных.
31. Рустам Исигов, который, как указывалось выше, был двоюродным братом Апти Исигова и свидетелем его задержания, 12 июля 2001 г. обратился с письмом к главе Управления Министерства внутренних дел по Чеченской Республике и 13 августа 2001 г. в Прокуратуру Чеченской Республики. Он подробно описал события 2 июля 2001 г. и просил разыскать его двоюродного брата.
32. 17 июля 2001 г. прокуратура Ачхой-Мартановского района уведомила третью заявительницу о том, что ее сын не был задержан сотрудниками районного отдела внутренних дел и не доставлялся в Ачхой-Мартановский ВОВД.
33. 13 августа 2001 г. вторая и четвертая заявительницы подали письменную жалобу в Прокуратуру Чеченской Республики на то, что они не признаны потерпевшими по уголовному делу о похищении их брата и мужа соответственно. В ту же дату четвертая заявительница просила Прокуратуру Чеченской Республики возбудить уголовное дело по факту похищения ее мужа.
34. Заявители повторили просьбы о содействии в розыске их родственников и предоставлении информации о ходе расследования в Письмах в Генеральную прокуратуру от 16 августа и 2 октября 2001 г., Прокуратуру Чеченской Республики от 16 августа, 12 и 23 сентября 2001 г. и министру обороны от 1 октября 2001 г.
3. Официальное расследование событий 2 июля 2001 г.
35. 8 июля 2001 г. Ачхой-Мартановская межрайонная прокуратура возбудила уголовное дело в связи с многочисленными жалобами жителей Серноводска на превышение полномочий федеральными военнослужащими в ходе спецоперации 2 июля 2001 г. Делу был присвоен № 27031.
36. 10 сентября 2001 г. Прокуратура Чеченской Республики уведомила третью заявительницу о Постановлении от 8 июля 2001 г., указав, что исчезновение Апти Исигова и Зелимхана Умханова расследуется в рамках этого дела. 3 октября 2001 г. Прокуратура Чеченской Республики проинформировала заявителей о том, что производство по уголовному делу № 27031 продолжается, и что их известят о результатах.
37. 19 октября 2001 г. Министерство внутренних дел разъяснило заявителям, что их жалоба направлена в Министерство внутренних дел Чеченской Республики, и что розыск их родственников взят под контроль Министерства.
38. 22 ноября 2001 г. Министерство внутренних дел сообщило заявителям о принятии ряда мер, направленных на установление места нахождения их родственников. В частности, Ачхой-Мартановским ВОВД заведены "розыскные дела", и их родственники включены в базу федерального розыска, а также в систему идентификации неопознанных тел. Однако эти меры не дали на тот момент никаких результатов. В письме заявители были заверены, что они будут проинформированы о любых результатах розыска.
39. 10 сентября 2002 г. третья заявительница обратилась в Прокуратуру Чеченской Республики с просьбой информировать ее о результатах расследования.
40. Аналогичными письмами, датированными 3 октября 2002 г., указанная прокуратура ответила каждому из заявителей, что 8 июля 2001 г. Ачхой-Мартановской межрайонной прокуратурой возбуждено уголовное дело № 27031 в связи с наличием данных о превышении властных полномочий, незаконном применении силы при задержании, хищении и уничтожении имущества во время специальной операции в Серноводске 2 - 4 июля 2001 г., и что расследование этого дела осуществляется Прокуратурой Чеченской Республики. Расследованием установлено, что 2 июля 2001 г. около 11 часов 20 минут и около 16 часов соответственно Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны, и с того времени их место нахождения остается неизвестным. БТР № Ч025 принадлежит воинской части № 6783, которая участвовала в операции. На допросе экипаж этого БТР сообщил, что они доставили нескольких лиц в расположение подразделений Министерства юстиции, которые осуществляли установление личности задержанных. Следственными органами был также допрошен ряд сотрудников Министерства юстиции, которые сообщили, что в соответствии с приказом подполковника Г., заместителя руководителя операцией, они поместили двоих "чеченцев" в отдельный автомобиль. 5 июля 2001 г., также в соответствии с его указаниями, эти двое мужчин были доставлены на военную базу в Ханкале (главная российская военная база в Чечне) и переданы военнослужащим Министерства внутренних дел. Однако, учитывая, что протоколы о задержании указанных людей не составлялись, невозможно установить их личности. В письмах не уточнялось, был ли подполковник Г. допрошен в качестве свидетеля. Далее сообщалось, что следствию не удалось установить виновных лиц или определить место нахождения Апти Исигова и Зелимхана Умханова. Розыск также включал проверку неопознанных тел в Чечне и соседних регионах. В ходе следствия родственники пропавших были признаны потерпевшими. В письме сообщалось, что 12 июня 2002 г. расследование было приостановлено в связи с невозможностью установления лиц, причастных к преступлению.
41. Как утверждают заявители, в период с июля 2001 г. по май 2002 г. дело поручалось последовательно, по меньшей мере, пяти следователям Прокуратуры Чеченской Республики. Сведения о приметах пропавших родственников заявителей, таких как рост, размер обуви, и фотографии были получены у заявителей только весной 2002 г. Заявители также сообщили, что следователи жаловались им на то, что они не получают от органов военного управления Ханкалы ни ответов, ни содействия в установлении места нахождения Апти Исигова и Зелимхана Умханова.
42. 26 октября 2002 г. Прокуратура Чеченской Республики в ответ на запрос первой заявительницы подтвердила, что ее сын разыскивается правоохранительными органами, и что расследование уголовного дела № 27031 было приостановлено 12 июня 2002 г. в связи с невозможностью установления причастных к преступлению лиц.
43. 12 ноября 2002 г. аналогичная информация была направлена отцу Зелимхана Умханова.
44. В Письме от 20 марта 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики сообщила четвертой заявительнице, что 19 марта 2003 г. расследование по уголовному делу № 27031 было возобновлено.
45. Письмом от 18 апреля 2003 г. от имени первой и третьей заявительниц фонд "Правовая инициатива по России" просил Прокуратуру Чеченской Республики предоставить сведения о ходе расследования и признать их потерпевшими. 24 июля 2003 г. фонд "Правовая инициатива по России" направил копию своего предыдущего письма в Прокуратуру Чеченской Республики, так как ответа на него получено не было. В тот же день заявителями было направлено аналогичное письмо в Генеральную прокуратуру.
46. 19 апреля 2003 г. следствие было приостановлено в связи с неустановлением лиц, причастных к преступлению.
47. 25 августа 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики ответила на запрос фонда "Правовая инициатива по России", поданный от имени заявителей, что уголовное дело № 27031 было передано для проверки в Управление Генеральной прокуратуры по Южному федеральному округу.
4. Отдельное расследование исчезновения
Апти Исигова и Зелимхана Умханова
48. Как утверждают власти Российской Федерации, "получив достоверные данные о том, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов исчезли в ходе специальной операции", 14 апреля 2003 г. Прокуратурой Чеченской Республики было принято решение о выделении уголовного дела по факту исчезновения двух родственников заявителей по части 2 статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации (похищение человека при отягчающих обстоятельствах) из уголовного дела № 27031. Представляется, что вначале новому делу был присвоен № 59114, который впоследствии был изменен на № 34/33/0506-03. Оно было передано для расследования в военную прокуратуру воинской части № 20102 Ханкалы с целью проверки возможной причастности военнослужащих к предполагаемому преступлению.
49. В Постановлении от 14 апреля 2003 г. о возбуждении уголовного дела № 59114 заместитель прокурора Чеченской Республики, "рассмотрев данные о преступлении, совершенном 2 июля 2001 г. в ходе специальной операции федеральных сил в Серноводске, которые были представлены следователем Прокуратуры Чеченской Республики 14 апреля 2003 г.", указал:
"2 июля 2001 г., в ходе специальной операции в с. Серноводск Сунженского района Чеченской Республики, А.А. Исигов и З.У. Умханов были задержаны и увезены на БТР № Ч025 подразделениями федеральных сил. Однако они не были доставлены на пункт паспортного контроля, расположенный на окраине Серноводска. Их место нахождения на данный момент остается неизвестным. Расследованием установлено, что данный БТР принадлежит [подразделению] Министерства внутренних дел, которым в период операции командовал командир воинской части № 6785 майор [М.]. Экипажем БТР № Ч025 командовал старший лейтенант [К.]".
50. Постановление также содержало указание о возбуждении против М. и К. уголовного дела по части 2 статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации по подозрению в похищении двух родственников заявителей.
51. Письмом от 17 апреля 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики уведомила первую и третью заявительниц "в ответ на их многочисленные обращения", что 14 апреля 2003 г. было возбуждено уголовное дело № 59114 по части 2 статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с похищением их сыновей 2 июля 2001 г. участниками специальной операции, осуществлявшейся федеральными силами в Серноводске. В Письме было указано, что заявительницы будут уведомлены обо всех результатах расследования.
52. 21 мая 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики передала уголовное дело в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (ОГВ). Соответствующее постановление, предоставленное властями Российской Федерации, гласит:
"2 июля 2001 г., при проведении подразделениями федеральных сил специальной операции в с. Серноводск Сунженского района Чеченской Республики, военнослужащими войск Министерства внутренних дел были задержаны [А.А.] Исигов, 1978 года рождения, и [З.У.] Умханов, 1972 года рождения, место нахождения которых до настоящего времени не установлено.
2 июля 2001 г. в с. Серноводск Сунженского района Чеченской Республики, в соответствии с Директивой командующего ОГВ № 3/01743 от 26 июня 2001 г. и Приказом ОГВ № 3/01846 от 1 июля 2001 г., проводилась специальная операция. Руководителем операции являлся заместитель командующего ОГВ по специальным операциям полковник [Б]. В ее проведении принимали участие подразделения Министерства обороны, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности и Временной объединенной группировки органов и подразделений МВД.
Со стороны войск Министерства внутренних дел в операции участвовали подразделения 99 ДОН, 352 ОРБ [отдельный разведывательный батальон], 46 ОБРОН [отдельная бригада оперативного назначения], 8 и 12 отряды специального назначения под общим руководством полковника [В].
На окраине с. Серноводск для проверки документов задерживаемых граждан был организован пункт паспортного контроля силами 14 сотрудников Управления исполнения наказаний Министерства юстиции, под командованием майора [Вас.], прибывших на [двух специальных транспортных средствах для транспортировки заключенных] и автобусе, а также четверых сотрудников оперативного штаба временной объединенной группировки органов и подразделений Министерства внутренних дел под командованием майора [Мос.].
В соответствии с приказом полковника [Б.] из спецподразделений № 8 и 12, 352 ОРБ, воинской части № 6783, 46 ОБРОН и сотрудников милиции было создано 15 совместных розыскных групп под руководством офицеров войск Министерства внутренних дел.
Прикрытие групп осуществлялось бронетанковыми подразделениями Министерства внутренних дел, бортовые номера военной техники замазывались грязью по указанию руководителей операции.
Утром 2 июля 2001 г. в доме № 34 по улице Первомайской одной из розыскных групп, находившейся в подчинении начальника разведки 46 ОБРОН подполковника [М.], были задержаны [Р.С.] Исигов и [А.А.] Исигов. Оба были выведены из дома подчиненными [М.] и посажены в БТР-80 (N Ч025), которым командовал командир взвода воинской части № 6785 старший лейтенант [К].
В ходе предварительного расследования установлен факт содержания потерпевшего [А.А.] Исигова утром 2 июля 2001 г. в БТР-80 (N Ч025), которым командовал старший лейтенант [К.], а затем в военном автомобиле "Урал". Во второй половине дня [А.А.] Исигов вновь был помещен в БТР старшего лейтенанта [К.], где его содержали вместе с [З.У.] Умхановым.
Во время проведения 2 июля 2001 г. специальной операции в с. Серноводск на улице Куталова одной из розыскных групп Министерства внутренних дел был задержан [З.У.] Умханов, проживающий в доме № 4 по улице Куталова Серноводска. В течение второй половины дня 2 июля 2001 г. он также содержался в БТР-80 [с N] Ч025.
После задержания военнослужащими внутренних войск 2 июля 2001 г. А.А. Исигов и З.У. Умханов не были доставлены в пункт паспортного контроля и не передавались в органы милиции. В списке жителей Серноводска, задержанных в пункте паспортного контроля, они не числятся.
Р.С. Исигов, допрошенный в качестве свидетеля, показал, что спустя некоторое время после того, как его и А. Исигова задержали военнослужащие и посадили в БТР, их переместили в автомашину "Урал", где находились и другие жители села. На этом автомобиле их доставили в пункт паспортного контроля, где всех, за исключением его двоюродного брата, высадили. А. Исигова увезли в неизвестном направлении. В ночь со 2 на 3 июля 2001 г. Р.С. Исигов был отпущен, и ему был возвращен паспорт.
Из протоколов допросов сотрудников Управления исполнения наказаний Министерства юстиции следует, что в период операции трое лиц чеченской национальности из числа местных жителей с. Серноводск содержались [в специальных транспортных средствах для транспортировки заключенных] без оформления документов. Следствием установлено, что этими лицами были [Куд.], [Ган.] и [Гад.], которые 3 июля 2001 г. были доставлены в станицу Ассиновскую, а затем переданы в Ачхой-Мартановский ВОВД.
3 июля 2001 г. свидетели [Р.Х.] и [В.Х.], проживающие в станице Ассиновская, видели А.А. Исигова в военной автомашине ЗИЛ-131, куда они также были посажены военнослужащими Министерства внутренних дел и доставлены в пункт паспортного контроля на окраину Ассиновской для проверки [личности].
[В.Х.] опознал старшего лейтенанта [К.] как старшего группы, производившего их задержание 3 июля 2001 г. и приказавшего посадить их в военный автомобиль ЗИЛ-131, где уже находился знакомый им А. Исигов из Серноводска. Вместе с ним в машине находился еще один мужчина, которого свидетели не смогли разглядеть. У обоих мужчин руки были связаны.
Однако в период с 3 по 5 июля 2001 г. ни А.А. Исигов, ни З.У. Ухманов не упоминались в документах пункта паспортного контроля станицы Ассиновская. Поэтому было установлено, что в период между 2 и 5 июля 2001 г. А.А. Исигов и З.У. Усманов не находились в [специальном транспортном средстве для перевозки заключенных] Управления исполнения наказаний Министерства юстиции и не были доставлены в [расположение] Временной объединенной группировки органов и подразделений Министерства внутренних дел.
5 июля 2001 г. в расположение Временной объединенной группировки органов и подразделений Министерства внутренних дел в Ханкале действительно были доставлены трое лиц чеченской национальности. Однако они являлись жителями станицы Ассиновская и были позже освобождены по требованию [главы сельской администрации].
14 апреля 2003 г. материалы о похищении А.А. Исигова и З.У. Ухманова 2 июля 2001 г. участниками специальной операции были выделены из уголовного дела № 27031, и было возбуждено уголовное дело № 59114.
В ходе предварительного расследования установлено, что военнослужащие воинских частей № 6783 и 6785 под командованием подполковника [М.] и старшего лейтенанта [К.] причастны к похищению А.А. Исигова и З.У. Умханова. Это подтверждается протоколами допросов свидетелей [Д.], [К.] и [Гар.], а также протоколами опознания свидетелями и потерпевшими [М.], [К.], [Гар.] и [Д.].
[Г.], допрошенный в качестве свидетеля, показал, что подразделения войск Министерства внутренних дел в нарушение указаний руководителя операции полковника [Б.] самостоятельно осуществляли розыск и задержание граждан 2 июля 2001 года в Серноводске. О данном факте [Г.] поставил в известность полковника [В.], который проигнорировал данную информацию.
Свидетель [К.] показал, что в течение дня 2 июля 2001 г. он неоднократно получал по радио от [М.] приказы о выдвижении его БТР-80 [с номером] Ч025 по конкретным адресам в Серноводске и приеме от разведывательных групп войск Министерства внутренних дел задержанных ими местных жителей. [Задержанные] впоследствии подлежали доставке в пункты паспортного контроля и передаче в пункты, используемые группировкой органов и подразделений Министерства внутренних дел, без оформления документов. Он также показал, что был очевидцем спора между [М.] и местным жителем, имевшего место 2 июля 2001 г., во второй половине дня, по поводу замазанных грязью бортовых номеров бронетехники. [М.] приказал свидетелю [К.] замазать грязью также номер на БТР-80 "Ч025".
Таким образом, установлена причастность войск Министерства внутренних дел к похищению А.А. Исигова и З.У. Умханова. Кроме того, следствием опровергнуты ложные показания руководителей спецоперации полковников [Б.] и [В.] о непричастности военнослужащих к задержаниям граждан при проведении спецоперации.
Отсутствие контроля проведения специальной операции и ненадлежащее исполнение полковником [В.] и полковником [Б.] своих служебных обязанностей привело к совершению данного умышленного преступления военнослужащими. В нарушение установленного порядка проведения данной специальной операции военнослужащими войск Министерства внутренних дел самостоятельно осуществлялись проверка частных домовладений граждан, а также задержание, досмотр и доставление в пункт паспортного контроля задерживаемых граждан.
Кроме того, полковники [В.] и [Б.] скрыли от командования ОГВ факт похищения А.А. Исигова и З.У. Умханова участниками специальной операции 2 июля 2001 г. из числа военнослужащих войск Министерства внутренних дел под командованием подполковника [М.] и старшего лейтенанта [К.].
Принимая во внимание, что предварительное следствие по преступлениям данной категории... осуществляется военной прокуратурой, уголовное дело № 59114... [подлежит] передаче в военную прокуратуру ОГВ".
53. 25 августа 2003 г. военная прокуратура ОГВ разъяснила в ответ на запрос четвертой заявительницы, что дело расследуется военной прокуратурой воинской части № 20102.
54. 13 сентября 2003 г. военная прокуратура воинской части № 20102 продлила срок предварительного следствия до 14 октября 2003 г. В тексте постановления описывались следственные действия, которые включали допрос 29 жителей Серноводска, допрос первой, третьей и четвертой заявительниц и признание их потерпевшими, допрос военнослужащих М., К., Ком., Д. "и других", участвовавших в проведении специальной операции. Далее в нем указывалось, что необходимо принятие дополнительных мер для завершения расследования.
55. 23 сентября 2003 г. военная прокуратура воинской части № 20102 уведомила фонд "Правовая инициатива по России", что продолжает расследование уголовного дела № 34/33/0506-03, возбужденного по части 2 статьи 126 Уголовного кодекса Российской Федерации Прокуратурой Чеченской Республики 14 апреля 2003 г. Также указывалось, что дело поступило в мае 2003 г. и что первая, третья и четвертая заявительницы признаны потерпевшими. В этой связи военная прокуратура отметила, что копии постановлений о признании потерпевшими могут быть предоставлены только самим потерпевшим. В заключение сообщалось, что родственники пропавших будут уведомлены о результатах расследования.
56. 14 октября 2003 г. военная прокуратура уведомила заявителей, что предварительное расследование приостановлено 14 октября 2003 г. в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса, и что постановление может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд.
57. 10 ноября 2003 г. военная прокуратура возобновила производство по делу, о чем была уведомлена четвертая заявительница.
58. 10 декабря 2003 г. расследование было вновь приостановлено в связи со смертью подозреваемого М. и переводом подозреваемого К. в другой регион.
59. 19 декабря 2003 г. Ленинский районный суд г. Грозного признал Зелимхана Умханова безвестно отсутствующим с 2 июля 2001 г.
60. 17 января 2005 г. Московская городская военная прокуратура возобновила расследование.
61. 25 января 2005 г. она приостановила производство по делу. Об этом были уведомлены первая и третья заявительницы. В постановлении указывалось следующее:
"14 апреля 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики возбудила уголовное дело о совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 126 Уголовного кодекса, против [М.], [К.] и других лиц.
2 июля 2001 г., во время специальной операции в с. Серноводск Сунженского района Чеченской Республики, граждане А. Исигов и З. Умханов были задержаны и вывезены на БТР-80 № Ч025. До настоящего времени их место нахождения не установлено.
17 января 2004 г. Главная военная прокуратура передала уголовное дело в Московскую городскую военную прокуратуру с указанием о совершении дополнительных следственных и иных мер. В ту же дату расследование было возобновлено.
В ходе следствия было установлено, что БТР № Ч025 принадлежал [подразделению] войск Министерства внутренних дел 46 ОБРОН, которым в период специальной операции командовал [К.], являвшийся подчиненным [М.].
19 марта 2003 г. [К.] был переведен в воинскую часть № 6702, расположенную в г. Москве.
Однако, как следует из выписки из Приказа № 38 от 27 февраля 2004 г., изданного командиром воинской части № 6702, [К.] более не числится в списках личного состава воинской части в связи с [увольнением].
16 марта 2003 г. [М.] скончался в [госпитале Министерства внутренних дел].
В связи с тем, что все следственные действия, возможные в отсутствие подозреваемых, произведены... предварительное следствие... подлежит приостановлению до того, как появится реальная возможность участия в нем [К.], или до его восстановления на службе".
62. 4 марта 2005 г. военная прокуратура воинской части № 20102 возобновила производство по делу.
63. Постановлением от 21 марта 2005 г. она прекратила уголовное дело № 34/33/0506-03. Об этом были уведомлены первая и третья заявительницы. В Постановлении указывалось, что 2 июля 2001 г., при проведении специальной операции подразделениями федеральных войск и войск Министерства внутренних дел в с. Серноводск, группа военнослужащих под командованием майора М. из воинской части № 6783 задержала Апти Исигова и Зелимхана Умханова и поместила их в БТР № Ч025, которым командовал старший лейтенант К. той же воинской части. Двое задержанных были доставлены в пункт паспортного контроля и переданы служащим Управления исполнения наказаний Министерства юстиции. В тот же день Апти Исигова и Зелимхана Умханова забрали с пункта паспортного контроля неустановленные лица, которые увезли их в неизвестном направлении, и их место нахождения до настоящего времени остается неустановленным.
64. В Постановлении далее указывалось, что в связи с этими событиями 14 апреля 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики возбудила уголовное дело против М., К. и других по подозрению в причастности к совершению преступления, предусмотренного частью 2 статьи 126 (похищение человека при отягчающих обстоятельствах) Уголовного кодекса Российской Федерации. Согласно постановлению в ходе расследования был допрошен ряд свидетелей. В частности, подозреваемый К. утверждал, что при проведении специальной операции 2 июля 2001 г. в Серноводске ему было поручено доставить задержанных в пункт паспортного контроля на окраине Серноводска, откуда он их в другое место не забирал. Он также показал, что не имеет сведений о судьбе двоих родственников заявителей. Свидетель М. и водитель БТР № Ч025 дали аналогичные показания. Последний также заявил, что по окончании операции задержанные в машине не оставались.
65. Как указано в постановлении, следственные органы также допросили полковника Г., одного из руководителей проведения операции. Он заявил, что в операции участвовали подразделения Министерства обороны, войск Министерства внутренних дел, отряды милиции особого назначения г. Москвы и Ставропольского края, отряд быстрого реагирования Министерства внутренних дел в Чеченской Республике, сотрудники Ачхой-Мартановского ВОВД и служащие Министерства юстиции. Задержанные во время операции доставлялись в пункт паспортного контроля в окрестностях Серноводска. Проверка документов производилась служащими Министерства юстиции. Полковник Г. также показал, что, как доложили его подчиненные, из вертолетов, приземлившихся в селе, высадились неустановленные лица, предположительно являвшиеся представителями правоохранительных органов. Некоторые из этих лиц носили маски, тогда как его подчиненные масок в тот день не носили.
66. Постановление также содержит ссылку на показания четырех жителей Серноводска, в том числе двоюродного брата Апти Исигова Рустама Исигова (задержанного 2 июля 2001 г.), которые заявили, что видели двоих родственников заявителей в пункте паспортного контроля в окрестностях Серноводска. Первая заявительница и Рустам Исигов, допрошенные во время следствия, показали, что видели имена Апти Исигова и Зелимхана Умханова в списке содержащихся под стражей в Ачхой-Мартановском ВОВД 3 июля 2001 г. В Постановлении указывалось, что 16 марта 2003 г. майор М. скончался, а 27 февраля 2004 г. старший лейтенант К. был уволен с военной службы.
67. В заключение указывалось, что майор М., старший лейтенант К. и военнослужащие, участвовавшие в специальной операции в Серноводске 2 июля 2001 г., не были причастны к похищению Апти Исигова и Зелимхана Умханова, в связи с чем уголовное дело против них подлежит прекращению "за недоказанностью совершения преступления".
68. 31 марта 2005 г. Прокуратура Чеченской Республики возобновила уголовное дело, а 4 апреля 2005 г. приостановила его в связи с неустановлением виновных.
69. 7 марта 2007 г. Прокуратура Чеченской Республики возобновила производство по делу. Об этом были уведомлены третья и четвертая заявительницы.
70. Несмотря на неоднократные запросы Европейского суда, власти Российской Федерации отказались представить копии всех материалов дела, возбужденного по факту исчезновения Апти Исигова и Зелимхана Умханова, на том основании, что это запрещено статьей 161 Уголовно-процессуального кодекса. После того, как жалоба была признана приемлемой, они представили отчет о состоянии расследования и материалы дела общим объемом 92 страницы. Эти материалы содержали информацию о проведении специальной операции в Серноводске, следственных действиях и предварительных выводах следствия.
II. Применимое национальное законодательство
71. До 1 июля 2002 г. вопросы уголовного процесса регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1960 года. 1 июля 2002 г. прежний Кодекс утратил силу в связи с введением в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - новый УПК).
72. Статья 125 нового УПК допускает обжалование в суд постановлений следователя и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам участников уголовного судопроизводства либо воспрепятствовать доступу граждан к правосудию<*>.
--------------------------------
<*>Буквально: "затруднить доступ" (прим. переводчика).
73. Статья 161 нового УПК устанавливает, что данные предварительного расследования не подлежат разглашению. Согласно части 3 той же статьи данные предварительного расследования могут быть преданы гласности с разрешения прокурора или следователя<*>и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и не противоречит интересам предварительного расследования. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается.
--------------------------------
<*>Буквально: "лишь с разрешения следователя, дознавателя" (прим. переводчика).
74. Пункт 3 части 1 статьи 208 устанавливает, что предварительное следствие приостанавливается, в частности, если место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность обеспечить его участие в уголовном деле отсутствует<*>.
--------------------------------
<*>Буквально "реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует" (прим. переводчика).
ПРАВО
I. Предварительное возражение властей Российской Федерации
относительно неисчерпания внутренних средств правовой защиты
A. Доводы сторон
75. Власти Российской Федерации возражали, что жалоба должна быть признана неприемлемой, поскольку заявители не исчерпали доступные им внутренние средства правовой защиты. Со ссылкой на Конституцию и другие правовые акты страны они утверждали, что заявители были вправе подавать жалобы в суды различных регионов России или непосредственно в Верховный суд России по поводу предположительно незаконного задержания их родственников или действий или бездействия следственных и иных правоохранительных органов, но не использовали это средство правовой защиты. Власти Российской Федерации приложили множество писем из различных судов России, которые свидетельствовали, что заявители никогда не обращались с такими жалобами в указанные суды.
76. Заявители оспорили возражение властей Российской Федерации. Они утверждали, что административная практика, заключающаяся в систематическом уклонении властей от проведения адекватных расследований по фактам преступлений, совершенных представителями федеральных сил в Чечне, делала в настоящем деле любые потенциально эффективные средства правовой защиты неадекватными и иллюзорными. Они утверждали, что в любом случае постоянно обращались в правоохранительные органы, включая различные прокуратуры, и пытались принимать участие в расследовании. Однако эти действия не принесли результата, поскольку расследование уголовного дела продолжалось несколько лет, но не смогло установить лиц, причастных к незаконному задержанию и исчезновению Апти Исигова и Зелимхана Умханова, несмотря на убедительные доказательства причастности к ним федеральных служащих.
77. Заявители также указывали, что согласно законодательству страны суд, рассмотрев жалобу, вправе обязать следственные органы возобновить расследование или совершить определенные следственные действия. В этой связи заявители указывали, что расследование похищения их родственников возобновлялось несколько раз после жалоб вышестоящим прокурорам, но это не принесло результатов. Поэтому они утверждали, что подача в суд жалобы на действия следователей не изменила бы ситуацию, поэтому они не были обязаны использовать это средство правовой защиты.
B. Мнение Европейского суда
78. Европейский суд отмечает, что в своем Решении от 12 декабря 2006 г. он указывал, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой защиты тесно связан с существом требований заявителей и должен быть рассмотрен при рассмотрении существа жалобы.
79. Европейский суд напоминает, что правило исчерпания внутренних средств правовой защиты, установленное пунктом 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей использовать в первую очередь те средства правовой защиты, которые в национальной правовой системе являются доступными и достаточными для устранения предполагаемых нарушений. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным с точки зрения теории и практики, так как в противном случае они не будут обладать требуемой доступностью и эффективностью. Государство-ответчик, ссылающееся на неисчерпание, обязано указать Европейскому суду с достаточной ясностью средства правовой защиты, к которым не прибегли заявители, и продемонстрировать, что эти средства правовой защиты в соответствующий период являлись эффективными и доступными теоретически и практически, то есть к ним имелся доступ, они могли обеспечить возмещение в связи с жалобами заявителя и позволяли разумно рассчитывать на успех (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции"<*>, p. 1211, § 68; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Дженнет Айхан и Мехмет Салих Айхан против Турции"<**>, § 65).
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 30 августа 1996 г. по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
<**>Постановление Европейского суда от 27 июня 2006 г. по делу "Дженнет Айхан и Мехмет Салих Айхан против Турции" (Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey), жалоба № 41964/98, в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
80. Насколько предварительное возражение властей Российской Федерации касается отсутствия жалоб со стороны заявителей на незаконное задержание их родственников, Европейский суд отмечает, что после того, как пропавшие родственники были уведены вооруженными людьми 2 июля 2001 г., заявители активно пытались установить их место нахождения и обращались в различные государственные органы, в то время как власти отрицали ответственность за их задержание. При таких обстоятельствах и особенно в отсутствие доказательств, подтверждающих сам факт задержания, даже если предположить, что средство правовой защиты, на которое указывают власти Российской Федерации, было доступно для заявителей, более чем сомнительно, что жалоба, поданная в суд по поводу непризнанного задержания родственников заявителей властями, имела бы какие-либо перспективы. Кроме того, власти Российской Федерации не продемонстрировали, что указанное ими средство правовой защиты могло бы улучшить положение заявителей, а именно повлечь освобождение Апти Исигова и Зелимхана Умханова и установление и наказание виновных.
81. В связи с утверждением властей Российской Федерации о том, что заявители не обжаловали в суд действия или бездействие следственных или иных правоохранительных органов, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации ссылались на множество правовых актов страны, гарантирующих право обжалования в суд действий или бездействия государственных органов и должностных лиц.
82. Насколько предварительное возражение властей Российской Федерации касается жалоб, которые могли быть поданы заявителем вне рамок уголовного процесса, власти Российской Федерации не представили доказательств того, что это средство правовой защиты было доступно заявителю на практике, или объяснения того, каким образом оно могло обеспечить заявителю надлежащее возмещение. Следовательно, они не обосновали свое возражение о том, что средство правовой защиты, которое предположительно не исчерпал заявитель, являлось эффективным.
83. Насколько этот аспект предварительного возражения властей касается жалоб, которые могли быть поданы заявителем в рамках уголовного процесса, Европейский суд отмечает, что доступность и перспективность этого средства в значительной степени зависят от того, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен о ходе расследования. Европейский суд полагает, что эти вопросы тесно связаны с вопросом эффективности расследования, и, следовательно, целесообразно исследовать эти вопросы при рассмотрении по существу жалоб заявителей на нарушение статьи 2 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
84. Заявители жаловались, ссылаясь на статью 2 Конвенции, на нарушение права на жизнь Апти Исигова и Зелимхана Умханова. Статья 2 Конвенции предусматривает:
"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".
A. Предполагаемое нарушение права на жизнь
Апти Исигова и Зелимхана Умханова
1. Доводы сторон
85. Заявители поддержали свою жалобу. По их мнению, лица, которые задержали и увели двоих их родственников 2 июля 2001 г., вне всякого разумного сомнения принадлежали к федеральным силам, с учетом того, что эти силы проводили в эту дату специальную операцию в Серноводске, что подтверждалось свидетельскими показаниями, сообщениями неправительственных организаций и средств массовой информации, представленными заявителями, и было признано властями Российской Федерации в их замечаниях. Соответственно, заявители утверждают, что после задержания Апти Исигов и Зелимхан Умханов находились под контролем государства. Они подчеркивали, что их родственники были задержаны при угрожающих жизни обстоятельствах, и указывали, что тот факт, что имена Апти Исигова и Зелимхана Умханова отсутствовали в списке лиц, находящихся в местах лишения свободы, доказывал, что после задержания их жизни угрожала опасность, поскольку распространенной в Чечне практикой является лишение жизни лиц, задержанных государственными служащими, немедленно или вскоре после задержания. Ссылаясь на статью 2 Конвенции, они утверждали, что тот факт, что их родственники являются безвестно отсутствующими с 12 мая 2001 г.<*>, свидетельствует о том, что они были убиты. Они также указывали, что специальная операция, проводившаяся в вышеупомянутую дату, не была надлежащим образом спланирована и не контролировалась властями в целях ее соответствия требованиям статьи 2 Конвенции.
--------------------------------
<*>Возможно, Европейский суд хотел указать дату предполагаемого похищения - 2 июля 2001 г. (прим. переводчика).
86. Власти Российской Федерации, ссылаясь на письмо Генеральной прокуратуры, утверждали, что 2 июля 2001 г. федеральные войска проводили в Серноводске специальную операцию, направленную на задержание участников незаконных вооруженных формирований. В операции принимали участие служащие различных органов и войск Министерства внутренних дел. В связи с жалобами жителей Серноводска на нарушения закона со стороны участников операции было возбуждено уголовное дело № 27031. 14 апреля 2003 г., после получения "достоверных сведений" об исчезновении в ходе специальной операции Апти Исигова и Зелимхана Умханова, разбирательство по факту их исчезновения было выделено в отдельное производство по делу № 34/33/0506-03. Расследование осуществляла военная прокуратура воинской части № 20101. Власти Российской Федерации указывали, что в ходе расследования не была установлена причастность военнослужащих к похищению Апти Исигова и Зелимхана Умханова. Кроме того, отсутствовали убедительные данные о том, что двое родственников заявителей погибли, поскольку место их нахождения не установлено и тела не обнаружены.
2. Мнение Европейского суда
a) Общие принципы
87. В делах, в которых имеются противоречивые сведения о событиях, Европейский суд при установлении фактов неизбежно сталкивается с теми же трудностями, которые испытывает любой суд первой инстанции. Если, как в настоящем деле, информация, способная подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя, находится в исключительном распоряжении государства-ответчика, любое уклонение властей Российской Федерации от сотрудничества без удовлетворительных объяснений может позволить сделать вывод об обоснованности этих утверждений (см. Постановление Европейского суда по делу "Таниш и другие против Турции" ({Tanis}<*>and Others v. Turkey), жалоба № 65899/01, § 160, ECHR 2005-VIII).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
88. Европейский суд отмечает, что в его прецедентной практике выработан ряд общих принципов, относящихся к установлению фактов, относительно которых стороны не пришли к согласию. Что касается оспариваемых фактов, Европейский суд напоминает свою практику, подтверждающую стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения" при оценке доказательств (см. Постановление Европейского суда по делу "Авшар против Турции" ({Avsar} v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Такое доказывание может вытекать из совокупности достаточно прочных, ясных и согласующихся выводов или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. В этом контексте при получении доказательств должно приниматься во внимание поведение сторон (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Таниш и другие против Турции", § 160).
89. Европейский суд сознает субсидиарный характер своих функций и учитывает необходимость проявлять осторожность при принятии на себя роли суда первой инстанции, устанавливающего факты, когда это не представляется неизбежным с учетом обстоятельств конкретного дела (см. Решение Европейского суда от 4 апреля 2000 г. по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom), жалоба № 28883/95). Тем не менее, когда заявитель ссылается на статьи 2 и 3 Конвенции, Европейский суд обязан осуществлять особенно тщательную проверку (см., с соответствующими изменениями, Постановление Европейского суда от 4 декабря 1995 г. по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria), Series A, № 336, § 32; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Авшар против Турции", § 283), даже если определенные национальные разбирательства и расследования уже имели место.
90. Если рассматриваемые события относятся полностью или в значительной части к исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, которые находятся под их контролем в местах содержания под стражей, в отношении травм и смерти, имевших место в период лишения свободы, возникают обоснованные фактические презумпции. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Европейского суда по делу "Тимурташ против Турции" ({Timurtas} v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 82, ECHR 2000-VI).
91. Эти принципы применимы также в делах, в которых хотя не доказано, что лицо было заключено под стражу властями, но можно установить, что оно находилось под их контролем, и с тех пор безвестно отсутствует. При таких обстоятельствах на власти Российской Федерации возлагается бремя представления убедительного объяснения того, что случилось в указанном месте, и подтверждения того, что указанное лицо не было заключено под стражу властями, но покинуло указанное место и не было впоследствии лишено свободы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Таниш и другие против Турции", § 160).
b) Установление фактов
92. Заявители утверждали, что при проведении специальной операции в Серноводске около 12.00 2 июля 2001 г. федеральные служащие вошли в домовладение, где проживал Апти Исигов, посадили его и его двоюродного брата Рустама Исигова в БТР № Ч025 и увезли. Около 16.00 в тот же день федеральные служащие вошли в домовладение, где проживал Зелимхан Умханов, посадили его в БТР № Ч025 и увезли. В отличие от других лиц, задержанных в ходе специальной операции, Апти Исигов и Зелимхан Умханов не были доставлены в пункт паспортного контроля. На следующий день их видели в другом военном транспортном средстве в соседней станице Ассиновской. Заявители представили письменные свидетельские показания, подтверждавшие их версию событий.
93. Власти Российской Федерации указывали, что 2 июля 2001 г. Апти Исигов и Зелимхан Умханов исчезли при проведении специальной операции в Серноводске. Однако причастность военнослужащих к их исчезновению не была установлена.
94. Европейский суд отмечает, что в Постановлении о возбуждении уголовного дела от 14 апреля 2003 г. заместитель прокурора Чеченской Республики считал установленным, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны и увезены в БТР № Ч025 подразделениями федеральных сил, но не были доставлены в пункт паспортного контроля в окрестностях Серноводска. Расследованием было установлено, что БТР № Ч025, которым командовал старший лейтенант К., принадлежал воинской части № 6785, командиром которой являлся майор М. Эти выводы были впоследствии подтверждены Прокуратурой Чеченской Республики в Постановлении от 21 мая 2003 г. о передаче уголовного дела в органы военной прокуратуры, Московской городской военной прокуратурой в Постановлении от 25 января 2005 г. о возобновлении производства по делу и военной прокуратурой воинской части № 20102 в Постановлении от 21 марта 2005 г. о прекращении уголовного дела.
95. Европейский суд отмечает, что доказательная база, представленная сторонами, недвусмысленно свидетельствует о том, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны военнослужащими 2 июля 2001 г. в ходе специальной операции в Серноводске.
96. Соответственно, Европейский суд находит, что имеющиеся данные позволяют установить в соответствии с требуемым стандартом доказывания, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны федеральными военнослужащими 2 июля 2001 г.
c) Соблюдение статьи 2 Конвенции
97. Европейский суд принимает во внимание утверждение заявителей о том, что при данных обстоятельствах их родственники должны считаться погибшими, и довод властей Российской Федерации о том, что поскольку их гибель не установлена судами страны, основания для такой презумпции отсутствуют.
98. Европейский суд отмечает, что достоверные сведения о родственниках заявителей отсутствуют с июля 2001 г. Учитывая сделанный в § 96 вывод о том, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны федеральными военнослужащими, он с озабоченностью указывает, что их имена не упоминаются в документах каких-либо мест содержания под стражей. Кроме того, власти Российской Федерации не представили удовлетворительного объяснения тому, что случилось с ними после того, как они были задержаны военнослужащими и помещены в БТР.
99. Учитывая ранее рассмотренные Европейским судом дела об исчезновениях людей в Чечне, (см., например, Постановление Европейского суда от 9 ноября 2006 г. по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02; и Постановление Европейского суда от 9 ноября 2006 г. по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01), Европейский суд полагает, что в контексте конфликта в Чеченской Республике задержание лица неустановленными военнослужащими без последующего признания властями факта задержания может рассматриваться как угрожающее жизни. Отсутствие Апти Исигова и Зелимхана Умханова или каких-либо сведений о них в течение почти семи лет подтверждает это предположение. Кроме того, власти Российской Федерации не смогли представить объяснение исчезновению Апти Исигова и Зелимхана Умханова, и официальное расследование, продолжавшееся почти семь лет, не дало существенных результатов.
100. По вышеизложенным причинам Европейский суд полагает, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов должны считаться погибшими после их непризнанного задержания. Ответственность за это возлагается на государство-ответчика. Учитывая, что власти не привели каких-либо оснований в оправдание превышения силы своими представителями, следует сделать вывод, что ответственность за их презюмируемую гибель несет государство-ответчик.
101. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в этой части в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова.
B. Предполагаемая неадекватность расследования
исчезновения Апти Исигова и Зелимхана Умханова
1. Доводы сторон
102. Заявители утверждали, что власти не исполняли обязательства по проведению эффективного расследования обстоятельств исчезновения их родственников. Они утверждали, что расследование не отвечало требованиям законодательства страны и конвенционным стандартам. В частности, оно продолжалось несколько лет, но не принесло каких-либо значимых результатов, постоянно приостанавливалось и возобновлялось. Кроме того, следственные органы не уведомляли заявителей о вынесении постановлений о приостановлении и возобновлении следствия или его результатах. Многочисленные обращения заявителей к органам власти в период расследования оставались без ответа или на них поступали бессодержательные ответы. Заявители не имели доступа к материалам дела. В подкрепление своего довода о неэффективности расследования заявители сослались также на отказ властей Российской Федерации представить копии материалов уголовного дела об исчезновении их родственников. Заявители также утверждали, что расследование не отвечало требованиям статьи 2 Конвенции, поскольку гражданские органы прокуратуры были не вправе осуществлять расследование в отношении действий военных, а военная прокуратура не может считаться независимой от органов военного управления.
103. Власти Российской Федерации указывали, что расследование продолжается, и было бы преждевременным утверждать, что оно является неэффективным.
2. Мнение Европейского суда
104. Европейский суд напоминает, что обязательство по защите права на жизнь, предусмотренное статьей 2 Конвенции, во взаимосвязи с установленной статьей 1 Конвенции общей обязанностью государства "обеспечивать каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в... настоящей Конвенции", предполагает также существование некоторой формы официального расследования случая гибели лица в результате применения силы (см., с соответствующими изменениями, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства"<*>, p. 49, § 161; и Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г. по делу "Кая против Турции" (Kaya v. Turkey), Reports 1998-I, p. 324, § 86). Существенная цель такого расследования заключается в обеспечении эффективного применения законодательства страны, защищающего право на жизнь, а в делах с участием государственных представителей или органов - в обеспечении их ответственности за гибель людей, имевшую место в ситуации, находящейся под их контролем. Такое расследование должно быть независимым, доступным для семьи потерпевшего, осуществляться с разумной гибкостью и быстротой, должно быть эффективным, то есть обеспечивать определение того, было ли применение силы в таких случаях оправданным и законным, и допускать достаточный элемент публичного контроля расследования или его результатов (см. Постановление Европейского суда от 4 мая 2001 г. по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба № 24746/94, § 105 - 109; и Решение Европейского суда от 8 января 2002 г. по делу "Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства" (Douglas-Williams v. United Kingdom), жалоба № 56413/00).
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
105. Европейский суд отмечает, что заявители уведомили национальные власти об исчезновении своих родственников 3 июля 2001 г., на следующий день после их задержания. Однако официальное расследование началось лишь пять дней спустя. Таким образом, задержка в возбуждении производства по делу была допущена в ситуации, требовавшей безотлагательных действий.
106. Европейский суд также отмечает, что первоначально, 8 июля 2001 г., уголовное дело № 27031 было возбуждено по многочисленным жалобам жителей Серноводска, в том числе заявителей, на превышение полномочий федеральных военнослужащих при проведении специальной операции. Расследование было приостановлено 12 июня 2002 г. и возобновлено 19 марта 2003 года. 14 апреля 2003 г. материалы о похищении Апти Исигова и Зелимхана Умханова были выделены в отдельное производство другого уголовного дела № 59114 (N 34/33/0506-06). Согласно постановлению о выделении уголовного дела в ходе расследования было установлено, что родственники заявителей были увезены на БТР № Ч025 подразделениями федеральных сил под командованием К. и М.
107. По представленным материалам Европейский суд не может заключить, установлены ли указанные факты при расследовании до или после выделения уголовного дела о похищении родственников заявителей. Если они были установлены вскоре после возбуждения уголовного дела № 27031, Европейский суд не имеет разумного объяснения тому факту, что расследование было приостановлено почти на год в связи с невозможностью определить причастных к преступлению лиц. Если они были установлены незадолго до выделения в отдельное производство дела о похищении Апти Исигова и Зелимхана Умханова или вскоре после него, Европейский суд не имеет объяснения тому, что необходимые следственные действия не были совершены на более ранней стадии, учитывая, что компетентные органы страны располагали информацией о подразделениях, участвовавших в специальной операции 2 июля 2001 г., и она должна была предоставляться следствию.
108. Что касается дальнейшего расследования, Европейский суд отмечает, что Постановление от 21 мая 2003 г. о передаче дела из Прокуратуры Чеченской Республики в военную прокуратуру ОГВ содержало весьма подробную информацию о проведении специальной операции, описывало совершенные следственные действия и сделанные выводы. В Постановлении указывалось, что установлена причастность войск Министерства внутренних дел, в частности, подразделений федеральных сил под командованием К. и М., к похищению Апти Исигова и Зелимхана Умханова (см. § 52 настоящего Постановления). Однако после передачи дела в военную прокуратуру расследование несколько раз приостанавливалось на том основании, что невозможно обеспечить участие подозреваемых в уголовном деле. Европейский суд принимает к сведению, что М. скончался 16 марта 2003 г. Что касается К., он, по-видимому, уволен с военной службы и продолжает проживать в России. Европейский суд не получил удовлетворительного объяснения тому, почему военной прокуратуре не представляется возможным обеспечить его участие в расследовании, или любой информации о попытках сделать это. Дело было в дальнейшем передано обратно в Прокуратуру Чеченской Республики, которая 31 марта 2005 г. приостановила расследование в связи с невозможностью установить причастных к преступлению лиц, 7 марта 2007 г. возобновила производство, но без каких-либо значимых результатов.
109. Европейский суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела, в котором данные о подразделениях и их командирах, участвовавших в похищении родственников заявителей, были установлены при расследовании на уровне страны, уклонение от предъявления обвинений может объясняться только небрежным ведением следствия органами прокуратуры и их нежеланием его осуществлять. Европейский суд находит непостижимым, что после того, как командир подразделения, задержавшего Апти Исигова и Зелимхана Умханова, был установлен, следствие было вновь приостановлено в связи с невозможностью установить причастных к совершению преступления или обеспечить участие подозреваемых в уголовном деле. Такой метод разбирательства не позволяет рассчитывать на привлечение виновных к ответственности или установление судьбы родственников заявителей.
110. Что касается обеспечения интересов ближайших родственников, Европейский суд принимает к сведению, что первая, третья и четвертая заявительницы признаны потерпевшими по уголовному делу; однако не вполне ясно, в течение какого срока после возбуждения уголовного дела был признан их статус. В любом случае заявители не информировались надлежащим образом о ходе расследования. Хотя их уведомляли о многочисленных постановлениях о приостановлении и возобновлении следствия, им почти не предоставляли сведений о существенных следственных действиях, которые производились по делу.
111. Что касается аспекта предварительного возражения властей Российской Федерации, который отложен до рассмотрения существа жалобы, Европейский суд отмечает, что заявители, которые не имели доступа к материалам уголовного дела и не уведомлялись надлежащим образом о ходе расследования, не могли эффективно оспаривать действия или бездействие следственных органов в суде. Соответственно, он находит, что средство правовой защиты, на которое указывали власти Российской Федерации, не было эффективно при данных обстоятельствах, и отклоняет их предварительное возражение, что касается неисчерпания заявителями внутренних средств правовой защиты в рамках уголовного процесса.
112. С учетом вышеизложенного Европейский суд полагает, что власти не провели эффективное расследование уголовного дела об обстоятельствах исчезновения и предполагаемой гибели Апти Исигова и Зелимхана Умханова. Соответственно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции также в этой части.
III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
113. Заявители утверждали, что имеют основания полагать, что их родственники подверглись обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, и эффективное расследование этих событий не велось. Они также жаловались, что вследствие исчезновения их близких родственников и отсутствия адекватной реакции властей они претерпели серьезные нравственные страдания и тоску, что представляло собой жестокое обращение, относящееся к сфере статьи 3 Конвенции, которая предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова
1. Доводы сторон
114. Заявители указывали, что имеются серьезные причины полагать, что после задержания Апти Исигов и Зелимхан Умханов подверглись жестокому обращению. Они ссылались на жалобы, поданные в Европейский суд другими лицами, утверждавшими, что являются жертвами аналогичных нарушений, на документы неправительственных организаций по защите прав человека и Совета Европы, свидетельствующие о многочисленных случаях, когда люди, задержанные в Чечне, погибали или возвращались из-под стражи со следами пыток или жестокого обращения.
115. Власти Российской Федерации возражали, что не имеется доказательств того, что Апти Исигов или Зелимхан Умханов подверглись обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции. Они дополнительно указывали, что расследование предполагаемых правонарушений, совершенных при проведении специальной операции 2 июля 2001 г. в Серноводске, началось в соответствии с процессуальными правилами и в пределах установленных законом сроков и потому не нарушало требований статьи 3 Конвенции.
2. Мнение Европейского суда
116. Европейский суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. При оценке этих доказательств Европейский суд применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения" при оценке доказательств, но учитывает, что такое доказывание может вытекать из совокупности достаточно прочных, ясных и согласующихся выводов или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства"<*>, pp. 64 - 65, § 161 последняя часть).
--------------------------------
<*>Постановление от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
117. Европейский суд считает установленным, что родственники заявителей были задержаны 2 июля 2001 г. федеральными силами, и достоверные сведения о них с тех пор отсутствуют. Он также находит, что с учетом всех известных обстоятельств они могут считаться погибшими, и ответственность за их гибель несут государственные органы (см. § 97 - 101 настоящего Постановления). Однако вопросы о том, каким именно образом они погибли и подвергались ли они жестокому обращению при содержании под стражей, остались невыясненными.
118. Европейский суд полагает, что свидетельские показания Р.Х., представленные заявителями, не позволяют заключить вне всякого разумного сомнения, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов подверглись жестокому обращению при содержании под стражей. Соответственно, он не может установить, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в этой части.
119. В отсутствие достоверной информации о предполагаемом жестоком обращении или о том, каким образом погибли Апти Исигов и Зелимхан Умханов, Европейский суд не считает необходимым делать обособленный вывод с точки зрения статьи 3 Конвенции о предполагаемых недостатках расследования, поскольку этот аспект исследован в контексте процессуального аспекта статьи 2 Конвенции (выше) и статьи 13 Конвенции (ниже).
B. Предполагаемое нарушение статьи 3
Конвенции в отношении заявителей
1. Доводы сторон
120. Заявители также утверждали, что претерпели серьезные нравственные страдания, относящиеся к сфере действия статьи 3 Конвенции, ввиду безразличия государства к исчезновению их родственников и его систематического уклонения от информирования их о ходе расследования.
121. Власти Российской Федерации заявили, что не имеется данных о том, что заявители подверглись обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
2. Мнение Европейского суда
122. Европейский суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи "исчезнувшего лица" жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, зависит от наличия особых факторов, придающих страданиям заявителя степень и характер, отличные от эмоционального расстройства, которое можно считать неизбежно присущим родственникам жертвы серьезного нарушения прав человека. Имеют значение такие элементы, как степень родственной связи, конкретные обстоятельства семейных отношений, степень участия члена семьи в случившемся, участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и то, как реагировали власти на запрос сведений об исчезнувшем лице. Кроме того, Европейский суд подчеркивает, что суть подобных нарушений заключается не только в самом факте "исчезновения" члена семьи, но прежде всего в том, какова реакция и позиция властей в момент, когда данная ситуация доводится до их сведения. Именно в силу последнего обстоятельства родственник может утверждать, что сам является жертвой поведения властей (см. Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу "Орхан против Турции", жалоба № 25656/94, § 358; и Постановление Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу "Битиева и Х против Российской Федерации" (Bitiyeva and X v. Russia), жалобы № 57953/00 и 37392/03, § 152).
123. В настоящем деле Европейский суд принимает во внимание, что заявители являются близкими родственниками двух исчезнувших лиц. В течение почти семи лет они не имели никаких сведений о них. На всем протяжении этого периода заявители обращались в различные органы власти за сведениями о своих пропавших родственниках как в письменной форме, так и лично. Несмотря на эти запросы, заявители не получили удовлетворительных объяснений или информации о судьбе их родственников после их задержания 2 июля 2001 г. Ответы, полученные заявителями, как правило, отрицали, что государство несет ответственность за их задержание, несмотря на то, что факт причастности федеральных служащих к их похищению был установлен расследованием на уровне страны. Выводы Европейского суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции имеют прямое отношение к данному вопросу (см. § 104 - 112 настоящего Постановления).
124. В качестве дополнительного элемента, обусловившего страдания заявителей, Европейский суд отмечает скудную информацию о расследовании, которую заявители получали в рамках национального разбирательства. Отсюда следует, что неопределенность сведений заявителей о судьбе Апти Исигова и Зелимхана Умханова усугублялась невозможностью контролировать ход расследования.
125. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что вследствие исчезновения своих близких родственников и невозможности получения сведений об их судьбе заявители претерпели и продолжают претерпевать страдания и тоску. Отношение властей к их жалобам должно рассматриваться как бесчеловечное обращение, несовместимое со статьей 3 Конвенции.
126. Соответственно, Европейский суд заключает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
127. Заявители утверждали, что положения статьи 5 Конвенции в целом, относящиеся к законности задержания и гарантиям против произвольного задержания, были нарушены в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова.
Статья 5 Конвенции предусматривает:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче.
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".
128. Заявители повторили свой довод о том, что вне всякого разумного сомнения Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны представителями федеральных сил, и утверждали, что задержание их родственников не удовлетворяло условиям, предусмотренным статьей 5 Конвенции, не имело оснований в национальном законодательстве, не соответствовало порядку, установленному законом, не было формально зарегистрировано и не было оправданным.
129. В своих замечаниях, поданных до принятия решения о приемлемости, власти Российской Федерации указывали, что нельзя исключать того, что родственники заявителей были лишены свободы не государственными органами, а частными лицами. Тем не менее с учетом особых обстоятельств дела власти расследовали возможную причастность государственных органов к задержанию родственников заявителей. Власти Российской Федерации также указали, что в июле 2001 г. правоохранительные органы имели формальные основания для проверки документов жителей Серноводска с целью установления их возможной принадлежности к незаконным вооруженным формированиям.
130. В замечаниях, поданных после принятия решения о приемлемости, власти Российской Федерации указывали, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов не были лишены свободы на территории Российской Федерации. Они не содержались ни в следственных изоляторах, ни в местах административного задержания. Соответственно, по делу требования статьи 5 Конвенции нарушены не были.
131. Европейский суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе прав на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 г. по делу "Чичек против Турции" ({Cicek} v. Turkey), жалоба № 25704/94, § 164; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации", § 122).
132. Европейский суд счел установленным, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов были задержаны государственными служащими 2 июля 2001 г., и с тех пор их никто не видел. Их заключение под стражу не было зарегистрировано в каких-либо документах мест лишения свободы, и отсутствуют официальные данные об их последующем месте нахождения или судьбе. Согласно практике Европейского суда этот факт сам по себе составляет серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет ответственным за лишение свободы скрыть свою причастность к преступлению, скрыть следы и избежать обязанности отчитаться за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции", § 371).
133. Европейский суд также считает, что власти могли отнестись с большим вниманием к необходимости проведения тщательного и безотлагательного расследования жалоб заявителей на то, что их родственники задержаны и увезены при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности, относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать Апти Исигова и Зелимхана Умханова от риска исчезновения.
134. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что Апти Исигов и Зелимхан Умханов подверглись непризнанному задержанию без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение права на свободу и безопасность, предусмотренного статьей 5 Конвенции.
V. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
135. Заявители также утверждали, что были лишены доступа к правосудию в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, поскольку не имели возможности предъявить иск о компенсации по делу об исчезновении их родственников, в связи с тем, что расследование не дало результатов. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:
"1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".
1. Доводы сторон
136. В своих материалах, представленных до принятия Европейским судом решения о приемлемости жалобы, заявители указывали, что не могли требовать в суде компенсации в связи с незаконным задержанием их родственников до завершения расследования этих событий, что, по их мнению, само по себе нарушало их право на доступ к правосудию, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
137. В своих материалах, поданных после признания Европейским судом жалобы приемлемой, заявители указали, что не намерены добиваться рассмотрения Европейским судом их жалобы в части статьи 6 Конвенции.
138. Власти Российской Федерации заявили, что заявители имели доступ к правосудию, как того требует пункт 1 статьи 6 Конвенции.
2. Мнение Европейского суда
139. С учетом материалов заявителей, поданных после признания Европейским судом жалобы приемлемой, Европейский суд не считает необходимым рассматривать жалобу с точки зрения статьи 6 Конвенции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
140. Заявители утверждали, что не располагали эффективными средствами правовой защиты в отношении нарушений их прав, предусмотренных статьями 2, 3 и 5 Конвенции, вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
141. Заявители поддержали свои утверждения о том, что в настоящем деле обычно доступные внутренние средства правовой защиты оказались неэффективными с учетом того, что расследование продолжалось несколько лет без каких-либо сдвигов, что они не имели доступа к материалам уголовного дела и что все их обращения к органам власти оставались без ответа или на них поступали бессодержательные ответы.
142. Власти Российской Федерации возражали, что заявители располагали эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции. Они указывали, что в период, когда развернулись события, на которые ссылаются заявители, судебная система в Чеченской Республике уже функционировала, жалобы жителей Серноводска на эти события были надлежащим образом рассмотрены властями, и были возбуждены уголовные дела. Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявители в качестве участников уголовного дела имели право обжаловать любые действия следственных или иных правоохранительных органов в суд. Соответственно, по мнению властей Российской Федерации, эффективные внутренние средства правовой защиты в отношении жалоб заявителей существовали.
143. Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на уровне страны средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном правопорядке. С учетом фундаментального значения права на защиту жизни статья 13 Конвенции требует в дополнение к выплате при необходимости компенсации тщательного и эффективного расследования, которое могло бы повлечь установление и наказание лиц, несущих ответственность за лишение жизни и обращение, противоречащее статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ заявителя к процедуре расследования, ведущего к установлению и наказанию этих виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, § 161 - 162, ECHR 2002-IV; Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу "Ассенов и другие против Болгарии" (Assenov and Others v. Bulgaria); и Постановление Европейского суда от 24 мая 2005 г. по делу "Сюхейла Айдын против Турции" ({Suheyla Aydin} v. Turkey), жалоба № 25660/94, § 208). Европейский суд напоминает также, что требования статьи 13 Конвенции шире, чем вытекающее из статьи 2 Конвенции обязательство государств-участников о проведении эффективного расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции", § 384; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации"<*>, § 183).
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы № 57942/00 и 57945/00, в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
144. С учетом вышеизложенных выводов Европейского суда, сделанных в контексте статьи 2 Конвенции, настоящая жалоба является очевидно "доказуемой" для целей статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 апреля 1988 г. по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom), Series A, № 131, § 52). Соответственно, заявители должны были иметь возможность использования эффективных и практических средств правовой защиты, способных обеспечить установление и наказание виновных и присуждение компенсации для целей статьи 13 Конвенции.
145. Отсюда следует, что если, как при обстоятельствах настоящего дела, расследование уголовного дела об исчезновении двух лиц являлось неэффективным, что ставило под сомнение эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, указанные властями Российской Федерации, государство не исполнило своих обязательств, вытекающих из статьи 13 Конвенции.
146. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
147. Что касается ссылки заявителей на статью 3 Конвенции, Европейский суд отмечает, что им установлено нарушение указанного положения в отношении нравственных страданий заявителей, причиненных исчезновением их близких родственников, невозможностью установить их судьбу и реакцией властей на их жалобы. Однако Европейский суд уже установил нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции в отношении поведения властей, повлекшего страдания, которые претерпели заявители. Европейский суд полагает, что при таких обстоятельствах обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции не возникает.
148. Что касается ссылки заявителей на статью 5 Конвенции, Европейский суд напоминает, что в соответствии с его устойчивой прецедентной практикой более конкретные гарантии пунктов 4 и 5 статьи 5 Конвенции, являясь специальным законом по отношению к статье 13 Конвенции, поглощают ее требования (см. Решение Европейского суда от 9 мая 2006 г. по делу "Димитров против Болгарии" (Dimitrov v. Bulgaria), жалоба № 55861/00), и с учетом вышеизложенных выводов о нарушении статьи 5 Конвенции непризнанным задержанием Апти Исигова и Зелимхана Умханова Европейский суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции не возникает.
VII. Соблюдение статьи 34
и подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции
149. Заявители утверждали, что уклонение властей Российской Федерации от представления документов, запрошенных Европейским судом на стадии коммуницирования жалобы, свидетельствует о несоблюдении их обязательств, предусмотренных статьей 34 и подпунктом "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции. В соответствующих частях эти статьи устанавливают:
Статья 34 Конвенции
"Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права".
Статья 38 Конвенции
"1. Если Суд объявляет жалобу приемлемой, он:
a) продолжает рассмотрение дела с участием представителей заинтересованных сторон и, если это необходимо, осуществляет исследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого заинтересованные государства создают все необходимые условия".
150. Заявители обращали внимание Европейского суда на то, что отказ властей Российской Федерации представить копии всех материалов уголовного дела в ответ на требования Европейского суда несовместим с их обязательством, предусмотренным статьей 38 Конвенции. По их мнению, таким отношением к требованию Европейского суда о представлении документов власти Российской Федерации дополнительно пренебрегли своим обязательством, вытекающим из статьи 34 Конвенции.
151. В своих объяснениях, поданных до принятия решения о приемлемости жалобы, власти Российской Федерации указывали, что представление всех материалов уголовного дела противоречило бы статье 161 Уголовно-процессуального кодекса. В объяснениях, поданных после принятия решения о приемлемости жалобы, власти Российской Федерации повторили отказ представить копии всех материалов уголовного дела. Однако они представили обзор хода расследования и 92 страницы материалов уголовного дела. Эти материалы содержали подробную информацию о проведении специальной операции в Серноводске, произведенных следственных действиях и предварительных выводах следствия.
152. Европейский суд напоминает, что разбирательство определенных категорий жалоб не во всех случаях требует безусловного применения принципа доказывания каждой стороной тех обстоятельств, на которые она ссылается, поэтому для эффективного функционирования системы индивидуальных жалоб, учрежденной статьей, крайне важно, чтобы государства создавали все необходимые условия для надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб.
153. Это обязательство требует от Высоких Договаривающихся Сторон создавать Европейскому суду все необходимые условия как для исследования обстоятельств дела, так и для исполнения общих обязанностей в отношении рассмотрения жалоб. Для разбирательств, относящихся к делам такого рода, в которых заявители обвиняют представителей государства в нарушении их конвенционных прав, характерно то, что в определенных случаях лишь государство-ответчик обладает информацией, способной подтвердить или опровергнуть эти утверждения. Уклонение государства-ответчика от представления такой информации, которой оно располагает, без удовлетворительного объяснения, может не только обусловить вывод об обоснованности утверждений заявителя, но также повлечь негативную оценку соблюдения государством-ответчиком его обязательства, вытекающего из подпункта "а" пункта 1 статьи 38 Конвенции. Если разбирательство вызывает вопрос эффективности расследования, документы уголовного дела имеют первостепенное значение для установления фактов, и их отсутствие может повредить надлежащему рассмотрению жалобы Европейским судом на стадии решения вопроса о приемлемости и рассмотрения жалобы по существу (см. Постановление Большой палаты по делу "Танрыкулу против Турции" ({Tanrikulu} v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 71, ECHR 1999-IV).
154. Европейский суд принимает к сведению, что власти Российской Федерации отказались представить копии всех материалов дела, возбужденного по факту исчезновения родственников заявителей, после того, как жалоба была им коммуницирована. Они ссылались на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса. Европейский суд отмечает, что ранее он признавал такое объяснение недостаточным для оправдания удержания ключевых сведений, предоставления которых требовал Европейский суд (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 123).
155. Европейский суд напоминает, что подпункт "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции применим к делам, которые объявлены приемлемыми. Европейский суд не находит, что задержка в представлении информации, затребованной до принятия решения о приемлемости, вызывала вопросы с точки зрения этого положения или иным образом препятствовала надлежащему рассмотрению настоящего дела. Он также учитывает, что после признания жалобы приемлемой власти Российской Федерации представили значительную часть материалов уголовного дела, содержавших подробные сведения о подразделениях, участвовавших в специальной операции в Серноводске, допросах свидетелей и предварительных выводах расследования причастности федеральных военнослужащих к похищению Апти Исигова и Зелимхана Умханова.
156. Хотя некоторые документы действительно не были представлены властями Российской Федерации со ссылкой на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса, Европейский суд отмечает, что они представили значительную часть материалов уголовного дела, что существенно способствовало рассмотрению настоящего дела Европейским судом. В целом Европейский суд не находит, что поведение властей Российской Федерации препятствовало эффективному исследованию настоящего дела и вследствие этого противоречило подпункту "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции.
157. С учетом вышеизложенного вывода Европейский суд полагает, что обособленный вопрос с точки зрения статьи 34 Конвенции не возникает.
VIII. Применение статьи 41 Конвенции
158. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
159. Первая заявительница требовала возмещения ущерба в связи с утраченным доходом Апти Исигова с момента его задержания и последующего исчезновения. Она указывала, что поскольку в тот период он не был трудоустроен, он имел право на пособие по безработице, размер которого не мог быть менее прожиточного минимума, установленного законодательством<*>. Она утверждала, что могла рассчитывать на финансовую поддержку со стороны сына в размере 1382376 рублей (приблизительно 37731 евро 81 цент), то есть 30% его дохода. Ее расчеты были основаны на средней ожидаемой продолжительности жизни женщин в России и размере прожиточного минимума в 2006 году.
--------------------------------
<*>Возможно, первая заявительница не совсем правильно истолковала законодательство страны. Согласно ст. 30 Закона РФ "О занятости населения" в действовавшей в то время редакции пособие по безработице устанавливалось либо в процентном отношении к среднему заработку за последние три месяца, либо, во всех иных случаях, в размере 20% от величины прожиточного минимума (прим. переводчика).
160. Третья, четвертая и пятый заявители требовали возмещения ущерба в связи с утраченным доходом Зелимхана Умханова с момента его задержания и последующего исчезновения. Они утверждали, что каждый из них мог рассчитывать на 30% его дохода. С учетом размера прожиточного минимума, установленного законодательством, средней ожидаемой продолжительности жизни женщин в России и периода достижения пятым заявителем совершеннолетия они требовали 553441 рубль (приблизительно 15100 евро) в пользу третьей заявительницы, 2919862 рублей (приблизительно 79800 евро) в пользу четвертой заявительницы и 249120 рублей (приблизительно 6800 евро) в пользу пятого заявителя.
161. Власти Российской Федерации расценили требование как чрезмерное и основанное на догадках, поскольку не представляется возможным установить, до какого момента Апти Исигов и Зелимхан Умханов должны были бы оказывать поддержку заявителям, или уровень прожиточного минимума в будущем.
162. Европейский суд отмечает необходимость ясной причинной связи между ущербом, на который ссылается заявитель, и нарушением Конвенции, а также возможность, в соответствующих случаях, установления компенсации за утрату дохода (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Чакиджи против Турции"<*>). С учетом вышеизложенных заключений в настоящем деле действительно имеется прямая причинная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении членов семьи заявителей и утратой заявителями финансовой поддержки, которую они могли бы им оказывать. Европейский суд находит, что утрата дохода затрагивает также иждивенцев, и полагает разумным предположить, что члены семьи заявителей впоследствии приобрели бы какой-то доход, и заявители могли бы извлечь из него выгоду. Учитывая материалы, представленные заявителями, Европейский суд присуждает первой заявительнице 5000 евро, а третьей, четвертой и пятому заявителям совместно 15000 в счет компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы.
--------------------------------
<*>Постановление Европейского суда от 8 июля 1999 г. по делу "Чакиджи против Турции" ({Cakici} v. Turkey), жалоба № 23657/94, в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).
B. Моральный вред
163. Что касается морального вреда, заявители утверждали, что утратили членов своей семьи и в течение многих лет претерпевали напряжение, чувство разочарования и беспомощности в связи с их исчезновением и гибелью, которые усугублялись в связи с бездействием властей при расследовании этих событий. Они выдвинули следующие требования:
i) первая заявительница требовала 80000 евро в счет компенсации морального вреда, причиненного гибелью ее сына Апти Исигова;
ii) вторая заявительница требовала 40000 евро в счет компенсации морального вреда, причиненного гибелью ее брата Апти Исигова;
iii) третья, четвертая и пятый заявители требовали 80000 евро в пользу каждого из них в счет компенсации морального вреда, причиненного гибелью их сына, мужа и брата Зелимхана Умханова.
164. Власти Российской Федерации полагали, что требования являются чрезмерными.
165. Европейский суд установил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и гибелью членов семей заявителей. Сами заявители признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции в отношении эмоционального напряжения, которое они претерпели. Поэтому Европейский суд признает, что заявителям причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно признанием нарушений. Он присуждает первой и второй заявительницам совместно 35000 евро, а третьей, четвертой и пятому заявителям совместно 40000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы.
C. Судебные расходы и издержки
166. Заявителей представлял фонд "Правовая инициатива по России". Им представлен подробный перечень расходов и издержек, включавший исследования и опросы в Ингушетии и г. Москве по ставке 50 евро в час и подготовку документов для Европейского суда и национальных органов по ставке 50 евро в час для юристов фонда и 150 евро в час для старшего персонала фонда. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявителей оценивалась в 18934 евро 21 цент, включая:
- 200 евро на подготовку документов для национальных органов власти в связи с настоящим разбирательством;
- 16900 евро на подготовку первоначальной жалобы и последующих материалов для Европейского суда;
- 524 евро 74 цента издержек по переводу;
- 112 евро 47 центов почтовых расходов;
- 1197 евро (что соответствовало 7% юридических издержек) административных расходов, в том числе на телефон, факс и электронную почту, ксерокопирование, расходы на бумагу и другие.
167. Власти Российской Федерации не оспаривали расчета, представленного заявителем, но указывали, что требуемая сумма является чрезмерной для ставок юридического представительства, применяемых в России. Они также обращали внимание на то, что заявителем не приложены документы в обоснование требуемых сумм. Власти Российской Федерации также возражали против требования представителей о переводе компенсации за юридическое представительство непосредственно на их счет в Нидерландах.
168. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства", § 220).
169. Европейский суд отмечает, что согласно договору, заключенному заявителями в октябре 2006 г., они обязались возместить фонду "Правовая инициатива по России" судебные расходы и издержки, понесенные в связи с их представительством в Европейском суде, с учетом вынесения Европейским судом окончательного постановления по настоящей жалобе и оплаты Российской Федерацией судебных расходов и издержек в случае, если такая обязанность будет возложена Европейским судом. Заявители приложили счет фонда "Правовая инициатива по России" на сумму 18934 евро 21 цент с расшифровкой, счет на переводческие услуги и счета "Ди-эйч-эл"<*>на доставку корреспонденции в Европейский суд. Рассмотрев ставки оплаты труда адвокатов и старшего персонала фонда "Правовая инициатива по России", Европейский суд находит, что эти ставки являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные заявителем в отношении юридических услуг. Он также признает, что расходы по переводу и почтовой доставке, подтвержденные соответствующими документами, действительно были понесены. Однако не представлены документы в обоснование суммы, требуемой в связи с административными расходами.
--------------------------------
<*>"Ди-эйч-эл" (DHL), организация, осуществляющая срочную доставку почты по особенно высоким тарифам (прим. переводчика).
170. Европейскому суду следует также установить, были ли судебные расходы и издержки, понесенные в связи с юридическим представительством, необходимыми и разумными. Европейский суд принимает к сведению, что настоящее дело является достаточно сложным и требовало определенных затрат на исследования и подготовку.
171. Европейский суд также считает обычной практикой выплату компенсации судебных расходов и издержек непосредственно на счета представителей заявителей (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда от 31 мая 2005 г. по делу "Тоджу против Турции" ({Togcu} v. Turkey), жалоба № 27601/95, § 158; Постановление Большой палаты по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации").
172. Принимая во внимание требования заявителей и оценивая их на справедливой основе, Европейский суд присуждает им 17737 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
173. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) отклонил предварительное возражение властей Российской Федерации;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова;
3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части уклонения от проведения эффективного расследования обстоятельств исчезновения Апти Исигова и Зелимхана Умханова;
4) постановил, что требования статьи 3 Конвенции в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова нарушены не были;
5) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей;
6) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Апти Исигова и Зелимхана Умханова;
7) постановил, что не имеется необходимости рассматривать жалобу с точки зрения статьи 6 Конвенции;
8) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемым нарушением статьи 2 Конвенции;
9) постановил, что обособленные вопросы в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникают;
10) постановил, что несоблюдение обязательства, вытекающего из подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции, допущено не было;
11) постановил, что обособленный вопрос в части статьи 34 Конвенции не возникает;
12) a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы:
i) 5000 евро (пять тысяч евро) первой заявительнице и 15000 евро (пятнадцать тысяч евро) совместно третьей, четвертой и пятому заявителям в счет компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;
ii) 35000 евро (тридцать пять тысяч евро) совместно первой и второй заявительницам и 40000 евро (сорок тысяч евро) совместно третьей, четвертой и пятому заявителям в счет компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;
iii) 17737 евро (семнадцать тысяч семьсот тридцать семь евро) в счет компенсации судебных расходов и издержек, а также любые налоги, подлежащие начислению, которые подлежат выплате на банковский счет представителей заявителей в Нидерландах;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
13) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 июня 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Нина ВАИЧ
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF ISIGOVA AND OTHERS v. RUSSIA
(Application No. 6844/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 26.VI.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Isigova and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Nina {Vajic}, President,
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens,
Giorgio Malinverni, judges,
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 June 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 6844/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by five Russian nationals, Ms Tsalipat Shamilovna Isigova, Ms Aminat Abdurakhmanovna Isigova, Ms Khalisat Umkhayevna Umkhanova, Ms Taisiya Magomedovna Musayeva and Mr Arbi Zelimkhanovich Umkhanov ("the applicants"), on 28 December 2001.
2. The applicants are represented before the Court by lawyers from the Stichting Russian Justice Initiative ("SRJI"), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia. The Russian Government ("the Government") were initially represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights, and subsequently by their Representative, Ms V. Milinchuk.
3. The applicants alleged, in particular, that close relatives of theirs had disappeared following their apprehension by Russian servicemen in the Chechen Republic. They relied on Articles 2, 3, 5, 6 and 13.
4. By a decision of 12 December 2006, the Court declared the application admissible.
5. The applicants and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicants are:
1) Ms Tsalipat Shamilovna Isigova, who was born in 1954;
2) Ms Aminat Abdurakhmanovna Isigova, who was born in 1976;
3) Ms Khalisat Umkhayevna Umkhanova, who was born in 1948;
4) Ms Taisiya Magomedovna Musayeva, who was born in 1970;
5) Mr Arbi Zelimkhanovich Umkhanov, who was born in 1997.
1. Events of 2 July 2001
(a) "Sweeping" operation in Sernovodsk
7. On 2 July 2001 the federal armed forces carried out a large-scale "sweeping" operation ("zachistka") in the village of Sernovodsk in Chechnya. According to the Government, interior troops of the Ministry of the Interior participated in the operation.
8. The applicants submitted numerous NGO and press reports on these events as well as statements by other villagers about the general circumstances of the sweeping operation and the detention of their relatives.
9. According to the applicants, a similar operation took place in the nearby village of Assinovskaya on 3 July 2001, where about 300 persons were detained.
(b) Detention of Apti Isigov
10. The first applicant is the mother of Apti Isigov, who was born in 1978. The second applicant is the first applicant"s daughter and Apti Isigov"s sister. They live at 34 Pervomayskaya Street in Sernovodsk. According to the applicants, at the material time Apti Isigov was planning to enrol in a law faculty in Moscow.
11. According to the first applicant, at about 12 noon on 2 July 2001 an armoured personnel carrier ("APC") pulled up in front of their house. The first applicant noted that the APC identification number was Ch025. Several armed men in camouflage uniforms rushed into the courtyard, where the applicant"s son Apti Isigov and his cousin Rustam Isigov, who lived in the same house, had been waiting for them with their passports in hand. The first applicant submitted that the documents were in order. Nevertheless, the soldiers had collected the passports without looking at them, pulled the Isigov cousins" shirts over their heads and forced them into the APC. In reply to the first applicant"s question about the reasons for their arrest, the servicemen stated that they had orders to detain every man aged between 15 and 50.
12. The soldiers then searched the house and, according to the first applicant, took some money and household items.
13. Rustam Isigov later recalled that the APC into which they were put had stopped in a neighbouring street and they had been ordered to get out and to climb into a military truck. He had noticed a serviceman with five or six passports in his hand nearby. There were several people inside the truck, both detainees and servicemen. One of the servicemen had ordered Apti Isigov to climb into the far corner of the truck and to cover himself with a piece of canvas attached to the side. Apti had obeyed.
14. The detainees had then been taken to a passport checkpoint situated in a field near the village, where the basement of an unfinished building stood. Rustam Isigov and other detainees had been ordered out of the truck. Apti was ordered to stay in the vehicle but got out and sat on the ground with the rest of them. He was frightened and Rustam Isigov had tried to calm him down, even though the detainees were not allowed to talk. About 15 minutes later a man in camouflage uniform had arrived, had looked through a passport he had been holding and had ordered Apti Isigov to climb back into the truck.
15. The first applicant referred to the statements of other witnesses she had managed to collect which stated that Apti Isigov had then been brought to the APC No. Ch025 and had spent some time inside. Several witnesses among those detained that day stated that they had seen Apti in the APC in the afternoon of 2 July 2001, several hours after his apprehension. One of those witnesses was K. Ch. who had been taken to the passport checkpoint at about 7.40 p.m. and had seen Apti Isigov inside the APC.
(c) Detention of Zelimkhan Umkhanov
16. The third applicant is the mother of Zelimkhan Umkhanov, who was born in 1972. The fourth applicant is Zelimkhan Umkhanov"s wife and the fifth applicant their son. Zelimkhan Umkhanov and his family used to live in Grozny, but after the resumption of hostilities moved to Sernovodsk to his mother"s home because he thought they would be safer there.
17. The third and fourth applicants did not witness Zelimkhan Umkhanov"s detention but referred to eye-witness statements submitted by them to the Court. According to those statements, at about 4 p.m. on 2 July 2001 Zelimkhan Umkhanov was detained in Groznensky Lane in Sernovodosk. The applicants submitted several statements of villagers who had witnessed Zelimkhan"s detention in the street. Several witnesses, including K. Ch. (see above), stated that they had seen Zelimkhan Umkhanov in APC No. Ch025 in the afternoon of 2 July 2001.
(d) Detention at the passport checkpoint
18. The first, third and fourth applicants, along with other relatives of those detained during the "sweeping" operation, walked to the edge of the field where the men had been detained and remained there until about midnight. The guards did not allow them to approach any nearer.
19. According to the applicants, at about 6 p.m. an officer with the rank of major came out and reassured them that all the detainees would be released 30 minutes later. He also told them that he shared their indignation and that he had already talked to his superiors about the events. Later that evening he came out once again and repeated his comments.
20. At about 8 p.m. the women saw some of the detainees being put into two buses. When the buses drove off, the women tried to block them, but the soldiers started to shoot at the ground in front of the crowd and dispersed them.
21. The men from Sernovodsk remained detained at the passport checkpoint in the field until the early hours of 3 July 2001. At about 11 p.m. the military started to release them in small groups, and by 2 a.m. there was no one left in the field. About forty men were not released, however, and their relatives were eventually told that they had been taken to the Temporary Office of the Interior of Achkhoy-Martan District ("the Achkhoy-Martan VOVD"). Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were not released that night, and the applicants have had no news of them since.
2. The applicants" search for their relatives
22. Early in the morning on 3 July 2001 the fourth applicant went to the military camp in an attempt to obtain information about her husband from the major who had talked to them the night before, but the military were already leaving and she was unable to speak to anyone.
23. Later in the morning on 3 July 2001 the first, third and fourth applicants, along with other relatives who had not seen their detained family members since the previous day, went to the Achkhoy-Martan VOVD. There they were shown a list of about forty names of persons from Sernovodsk, including Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov, who had been brought to the Achkhoy-Martan VOVD. According to the applicants, during the day detainees were gradually released from the Achkhoy-Martan VOVD, but they told the applicants that they had not seen their relatives inside. In the evening of 3 July 2001 the head of the Sernovodsk village administration joined the applicants at the Achkhoy-Martan VOVD. In reply to their enquiries the officials there denied that the two men had ever been brought there, contrary to what they had said in the morning.
24. On 4 July 2001 the applicants went to the village of Assinovskaya, in which a similar "sweeping" operation was being carried out. They saw the APC with the identification number Ch025 there and the same truck in which their two relatives had been taken away from Sernovodsk two days earlier, a Ural with identification No. O 10 03 KSh.
25. On the same date the applicants also talked to R. Kh., who had attended the same school as Apti Isigov and knew him quite well. He stated that on 3 July 2001 he had seen Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov in a military Ural truck in Assinovskaya. R. Kh. said that he had heard someone asking for water from inside the truck saying that "we have not had any water since yesterday" and when one of the military lifted the canvas to give him some water, the witness had seen two men, one of whom he had immediately recognised as Apti Isigov. Both men had traces of beatings on their faces, and Zelimkhan"s hand was hurt, probably broken. R. Kh."s written statement was submitted to the Court.
26. That day the applicants waited near the passport checkpoint in the field near Assinovskaya until 3 a.m. hoping that their relatives would be released together with the detainees from that village, but in vain.
27. They and their other relatives continued to search for the two missing men. On numerous occasions, both in person and in writing, they applied to prosecutors at various levels, to the Ministry of the Interior, to the administrative authorities in Chechnya, to the Special Envoy of the Russian President for Rights and Freedoms in the Chechen Republic, to the media and to public figures. In their letters to the authorities the applicants gave details of the detention of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov and asked for assistance and information about the investigation, but were given hardly anything of substance. On several occasions they and other relatives received copies of letters forwarding their requests to various prosecution services.
28. On 4 and 5 July 2001 the applicants and their relatives applied in person to the Prosecutor"s Office of the Achkhoy-Martan District and submitted a written complaint. They also applied in person to the Achkhoy-Martan VOVD. They asked for assistance in searching for the two missing men, but the officials denied that they had ever been detained by the district authorities.
29. On 5 July 2001 the Prosecutor"s Office of the Achkhoy-Martan District forwarded the applicants" complaints to the Achkhoy-Martan VOVD. The latter replied to the first applicant in a letter of 10 July 2001 that Apti Isigov had not been detained by the VOVD and that the local office of the Interior had no information about his whereabouts.
30. On 12 July 2001 the third applicant wrote to the head of the administration of the Sunzhenskiy District and asked for assistance in finding Zelimkhan Umkhanov and Apti Isigov. She referred to witness statements and submitted the known details of the two men"s apprehension, including the identification numbers of the military vehicles and call-signs of the military involved.
31. On 12 July 2001 Rustam Isigov, who, as noted above, was Apti Isigov"s cousin and a witness to his detention, wrote to the head of the Chechen Department of the Interior and on 13 August 2001 to the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic. He described in detail the events of 2 July 2001 and requested that his cousin be found.
32. On 17 July 2001 the Prosecutor"s Office of the Achkhoy-Martan District informed the third applicant that her son had not been detained by personnel of the district department of the Interior and had not been brought to the Achkhoy-Martan VOVD.
33. On 13 August 2001 the second and fourth applicants wrote to the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic to complain that they had not been granted victim status in the criminal proceedings concerning the disappearance of their brother and husband respectively. On the same date the fourth applicant requested the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic to institute criminal proceedings in respect of her husband"s abduction.
34. The applicants reiterated their requests for assistance in searching for their relatives and information on the progress of the investigation to the Prosecutor General"s Office on 16 August 2001 and 2 October 2001, the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic on 16 August 2001, 12 and 23 September 2001 and the Minister of Defence on 1 October 2001.
3. Official investigation into the events of 2 July 2001
35. On 8 July 2001 the Prosecutor"s Office of the Achkhoy-Martan District instituted criminal proceedings in connection with numerous complaints of the residents of Sernovodsk of abuse of authority by federal servicemen during a special operation of 2 July 2001. The case file was assigned number 27031.
36. On 10 September 2001 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic informed the third applicant of the decision of 8 July 2001, stating that the disappearance of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov was being investigated in the context of those proceedings. On 3 October 2001 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic informed the applicants that the proceedings in criminal case No. 27031 were pending and that they would be informed of the outcome.
37. On 19 October 2001 the Ministry of the Interior replied to the applicants that their complaint had been forwarded to the Chechen Department of the Interior and that the search for their relatives would remain under the control of the Ministry.
38. On 22 November 2001 the Ministry of the Interior informed the applicants that a number of steps aiming at locating their relatives" whereabouts had been taken. In particular, the Achkhoy-Martan VOVD had opened "search files" (розыскные дела) and the two men had been included in the federal search database as well as in the system of identification of unidentified bodies. However, those efforts had not brought any results thus far. The letter assured the applicants that they would be informed of any results of the search.
39. On 10 September 2002 the third applicant requested the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic to update her on the results of the investigation.
40. In similar letters dated 3 October 2002 the latter replied to each of the applicants that on 8 July 2001 the Prosecutor"s Office of the Achkhoy-Martan District had opened criminal investigation No. 27031 in connection with the allegations of abuse of authority, unlawful use of violence and detention, theft and destruction of property during the special operation in Sernovodsk on 2 - 4 July 2001 and that the investigation was being conducted by the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic. It had established that at about 11.20 a.m. and 4 p.m. respectively on 2 July 2001, Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been detained and that their whereabouts had remained unknown since. APC No. Ch025 belonged to military unit No. 6783, which had participated in the operation. During questioning, the APC crew had stated that they had taken a number of people to the location of Ministry of Justice detachments which had been carrying out identity checks on the detainees. The investigating authorities had also questioned a number of servicemen from the Ministry of Justice who had stated that pursuant to an order of Lieutenant-Colonel G., the deputy commander of the operation, they had put two "Chechens" into a separate vehicle. On 5 July 2001, also upon the deputy commander"s orders, the two men had been taken to the military base in Khankala (the main Russian military base in Chechnya) where they had been handed over to servicemen from the Ministry of the Interior. However, given that no record concerning their apprehension or detention had been drawn up, it had been impossible to establish their identities. The letters did not specify whether Lieutenant-Colonel G. had been questioned as a witness. It was further stated that the investigating authorities had been unable either to identify those responsible or to establish the whereabouts of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov. The search had also involved verification of unidentified bodies in Chechnya and the neighbouring regions. The relatives of those missing had been granted victim status in the criminal proceedings. The letters concluded that on 12 June 2002 the investigation had been suspended owing to the failure to identify the alleged perpetrators.
41. According to the applicants, between July 2001 and May 2002 at least five investigators of the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic had been appointed in turn to deal with the case. The missing men"s personal details, such as their height, shoe size and photographs, had only been collected from the applicants in the spring of 2002. The applicants also submitted that the investigators had complained to them that they had had no answers or assistance from the military authorities of the Khankala base in establishing the whereabouts of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov.
42. On 26 October 2002 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic, in reply to a query from the first applicant, confirmed that her son was being searched for by the law-enforcement bodies and that the investigation in criminal case No. 27031 had been suspended on 12 June 2002, as it had been impossible to identify those responsible.
43. On 12 November 2002 similar information was sent to Zelimkhan Umkhanov"s father.
44. In a letter of 20 March 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic informed the fourth applicant that the criminal proceedings in case No. 27031 had been resumed on 19 March 2003.
45. In a letter of 18 April 2003 the SRJI, on behalf of the first and third applicants, requested the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic to inform them of the developments in the investigation and to grant them victim status in the proceedings. On 24 July 2003 the SRJI sent a copy of its previous letter to the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic, as it had not received any reply. On the same date the applicants forwarded a similar letter to the Prosecutor General"s Office.
46. On 19 April 2003 the investigation was suspended on account of the failure to identify the culprits.
47. On 25 August 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic replied to the SRJI"s request lodged on the applicants" behalf that criminal case No. 27031 had been forwarded to the Southern Federal Circuit Department of the Prosecutor General"s Office for examination.
4. Separate investigation into the disappearance
of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov
48. According to the Government, "having obtained reliable information that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had disappeared during the special operation", on 14 April 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic decided that a case in respect of the disappearance of the applicants" two relatives under Article 126 (2) of the Russian Criminal Code (aggravated kidnapping) should be opened and severed from criminal case No. 27031. It appears that the new case was first assigned number 59114 which was then changed to number 34/33/0506-03. It was sent for investigation to the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 in Khankala in order to check the possible involvement of military personnel in the alleged offence.
49. In his decision of 14 April 2003 to open criminal case No. 59114, the deputy prosecutor of the Chechen Republic, "having examined the information on a criminal offence committed on 2 July 2001 during the special operation of the federal forces in Sernovodsk, which had been submitted by an investigator of the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic on 14 April 2003", established that:
"On 2 July 2001, during a special operation in the village of Sernovodsk of the Sunzhenskiy District of the Chechen Republic, A.A. Isigov and Z.U. Umkhanov were detained and taken away in APC No. Ch025 by detachments of the federal forces. However, they were not delivered to the passport checkpoint situated on the outskirts of Sernovodsk. Their whereabouts remain unknown to date. The investigation has established that the APC belonged to [a detachment] of the Ministry of the Interior which, during the operation, was under the command of the commander of military unit No. 6785, Major [M.]. The crew of APC No. Ch025 was under the command of Senior Lieutenant [K.]."
50. The decision then made orders for a criminal case to be opened under Article 126 (2) of the Russian Criminal Code and criminal proceedings to be brought against M. and K. on suspicion of the abduction of the applicants" two relatives.
51. In a letter of 17 April 2003, the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic informed the first and third applicants "in reply to their numerous queries" that on 14 April 2003 criminal proceedings No. 59114 had been instituted under Article 126 (2) in connection with the abduction of their sons on 2 July 2001 by participants of the special operation carried out by the federal forces in Sernovodsk. The letter stated that the applicants would be notified of any results of the investigation.
52. On 21 May 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic transferred the criminal case to the Military Prosecutor"s Office of the United Group Alignment (UGA, Объединенная группировка войск). The decision, submitted by the Government, read as follows:
"On 2 July 2001, during a special operation in the village of Sernovodsk of the Sunzhenskiy District of the Chechen Republic conducted by federal forces, Ministry of the Interior troops detained [A.A.] Isigov, who was born in 1978, and [Z.U.] Umkhanov, who was born in 1972, whose whereabouts have yet to be established.
On 2 July 2001 a special operation was conducted in the village of Sernovodsk in the Sunzhenskiy District of the Chechen Republic in accordance with the UGA commander"s directive No. 3/01743 of 26 June 2001 and UGA order No. 3/01846 of 1 July 2001. The UGA deputy commander in respect of special operations, Colonel [B.], was the head of the operation. Detachments from the Ministry of Defence, the Ministry of the Interior, the Federal Security Service and the Temporary United Alignment of Agencies and Units of the Ministry of the Interior [ВОГО и П МВД - временная объединенная группировка органов и подразделений МВД] took part in its conduct.
Units 99 DON, 352 ORB [ОРБ - отдельный разведывательный батальон], 46 OBRON [ОБРОН - отдельная бригада оперативного назначения], special task units Nos. 8 and 12 under the command of Colonel [V.] took part in the operation on behalf of Ministry of the Interior troops.
A passport checkpoint was established on the outskirts of Sernovodsk in order to check the passports of those detained. This work was carried out by 14 officials of the Department of Execution of Punishments of the Ministry of Justice under the command of Major [Vas.], who arrived in [two special vehicles for transporting the detainees] and a bus, and by four members of operations staff of the Temporary United Alignment of Agencies and Units of the Ministry of the Interior under the command of Major [Mos.].
Pursuant to an order by Colonel [B.], 15 joint search groups were formed of servicemen from special task units Nos. 8 and 12, 352 ORB, military unit No. 6783, 46 OBRON... and policemen under the command of officers from Ministry of the Interior troops.
Cover for the groups was provided by armoured Ministry of the Interior units whose identifications numbers were concealed by mud on the orders of the operation commanders.
In the morning of 2 July 2001, one of the search groups under the command of the head of intelligence of 46 OBRON Lieutenant-Colonel [M.] detained [R.S.] Isigov and [A.A.] Isigov at 34 Pervomayskaya Street. They were both taken out of the house by subordinates of [M.] and put in APC-80 (identification No. Ch025), which was under the command of a head of platoon from military unit No. 6785 Senior Lieutenant [K.].
In the course of the preliminary investigation it has been established that in the morning of 2 July 2001 [A.A.] Isigov was held in APC-80 (identification No. Ch025) under the command of Senior Lieutenant [K.] and subsequently in a Ural military vehicle. In the afternoon [A.A.] Isigov returned to [the] APC, where he was held together with [Z.U.] Umkhanov.
During the conduct of the special operation in Sernovodsk on 2 July 2001 one of the search groups detained... [Z.U.] Umkhanov, who resided at 4 Kutalova Street, Sernovodsk. During the afternoon of 2 July 2001 he was also held in APC-80 [with the identification No.] Ch025.
After their detention by the Ministry of Interior troops on 2 July 2001 A.A. Isigov and Z.U. Umkhanov were not brought to the passport checkpoint or transferred to the police. Nor are they listed in the register of residents of Sernovodsk who were detained at the passport checkpoint.
R.S. Isigov, who was questioned as a witness, stated that some time after he and A. Isigov had been apprehended by the servicemen and placed in the APC they were transferred to a Ural vehicle in which other residents of the village had already been placed. That vehicle had taken them to the passport checkpoint where everybody except for his cousin had got out. A. Isigov had then been taken to an unknown destination. During the night between 2 and 3 July 2001 R.S. Isigov had been allowed to go home and his passport had been returned to him.
On the basis of the records of questioning of officials from the Department of Execution of Punishments of the Ministry of Justice it has been established that during the operation three residents of Sernovodsk of Chechen ethnic origin were held in [the special vehicle used for transporting detainees] without proper documents authorising their detention. The investigation has established that those persons were [Kud.], [Gan.] and [Gad.], who on 3 July 2001 were brought to the village of Assinovskaya and then transferred to the Achkhoy-Martan VOVD.
On 3 July 2001 witnesses [R.Kh.] and [V.Kh.], who resided [in] the village of Assinovskaya, saw A.A. Isigov in a military vehicle ZIL-131 in which they were also placed by Ministry of the Interior troops and taken to the passport checkpoint on the outskirts of Assinovskaya for an [identity] control.
[V.Kh.] identified Senior Lieutenant [K.] as the head of the group that had detained them on 3 July 2001 and ordered them to be put in the military vehicle ZIL-131 where an acquaintance, A. Isigov from Sernovodsk, was already held. There was also another man in the vehicle, whom the witnesses had not been able to see clearly. Both men"s arms were tied.
However, neither A.A. Isigov nor Z.U. Ukhmanov are mentioned in the records pertaining to the period from 3 to 5 July 2001 in the register kept at the passport checkpoint in the village of Assinovskaya. Therefore, it is established that between 2 and 5 July 2001 A.A. Isigov and Z.U. Ukhmanov were neither held in [the special vehicles used for transporting detainees] by the Department of Execution of Punishments of the Ministry of Justice nor brought to the [premises of the] Temporary United Alignment of Agencies and Units of the Ministry of the Interior.
On 5 July 2001 three persons of Chechen ethnic origin were brought to the Temporary United Alignment of Agencies and Units of the Ministry of the Interior in Khankala. However, they were residents of the village of Assinovskaya... and were released later at the request of [the head of the village administration].
On 14 April 2003 materials concerning the kidnapping of A.A. Isigov and Z.U. Ukhmanov on 2 July 2001 by participants of the special operation were separated from criminal case No. 27031, and criminal case No. 59114 was opened...
In the course of the preliminary investigation it has been established that servicemen from military units Nos. 6783 and 6785 under the command of Lieutenant Colonel [M.] and Senior Lieutenant [K.] were involved in the abduction of A.A. Isigov and Z.U. Ukhmanov. This has been confirmed by the records of questioning of witnesses [D.], [K.] and [Gar.] and by reports of identification by [M.], [K.], [Gar.] and [D.] and by witnesses and victims.
[G.], who was questioned as a witness, submitted that Ministry of the Interior troops had, in breach of orders of the head of the operation Colonel [B.], independently carried out searches and apprehended persons on 2 July 2001 in Sernovodsk. [G.] had informed Colonel [V.] of this, but he had ignored the information.
Witness [K.] submitted that during the day of 2 July 2001 he had received by radio transmitter numerous orders [from M.] to take his APC-80 [with identification No.] Ch025 to specified addresses in Sernovodsk and to accept persons apprehended by intelligence units of the Ministry of the Interior troops. [Those arrested were] subsequently to be delivered to the passport checkpoint and transferred to offices used by troops from the Alignment [of Agencies and Units] of the Ministry of the Interior without any documents [authorising their detention]. He also submitted that he had witnessed a quarrel between [M.] and a local resident which had taken place in the afternoon of 2 July 2001 relating to the order requiring the identification numbers of the armoured vehicles to be covered in mud. [M.] had ordered [K.] to cover the identification number Ch025 of the APC-80 in mud as well.
Therefore, it is established that Ministry of the Interior troops were involved in the abduction of A.A. Isigov and Z.U. Ukhmanov. Furthermore, the investigation has refuted false statements by the heads of the special operation, Colonels [B.] and [V.] [who stated that] the servicemen had not been involved in detentions during the special operation.
The lack of control by Colonel [V.] and Colonel [B.] over the conduct of the operation and their failure to perform their duties properly led to the commission of this premeditated crime by servicemen. In breach of the established order concerning the conduct of the special operation, the Ministry of the Interior troops independently carried out checks of private households and detained and searched people and took them to the passport checkpoint.
Furthermore, Colonels [V.] and [B.] concealed from the UGA command the abduction of A.A. Isigov and Z.U. Ukhmanov by Ministry of the Interior troops under the command of Lieutenant-Colonel [M.] and Senior Lieutenant [K.], who had participated in the special operation of 2 July 2001.
Since the preliminary investigation of this type of offence... is carried out by the military prosecutor"s office... criminal case No. 59114... [shall be] transferred to the UGA Military Prosecutor"s Office..."
53. On 25 August 2003 the UGA Military Prosecutor"s Office said in reply to an enquiry from the fourth applicant that the case was being investigated by the military prosecutor"s office of military unit No. 20102.
54. On 13 September 2003 the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 extended the term of the preliminary investigation until 14 October 2003. The decision described the investigative acts that had been performed, which included: the questioning of twenty-nine residents of Sernovodsk; the questioning of the first, third and fourth applicants and granting them victim status; the questioning of servicemen M., K., Kom., D. "and others" who had taken part in the operation. It was further stated that additional steps were required to complete the investigation.
55. On 23 September 2003 the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 informed the SRJI that they were in the process of investigating criminal case No. 34/33/0506-03, which had been instituted under Article 126 (2) of the Russian Criminal Code by the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic on 14 April 2003. It stated that it had received the case file in May 2003 and victim status in the proceedings had been granted to the first, third and fourth applicants. In that connection, the military prosecutor"s office noted that copies of the decision granting victim status could only be served on the victims. In conclusion it was stated that the relatives of the missing men would be notified of the results of the investigation.
56. On 14 October 2003 the military prosecutor"s office informed the applicants that the preliminary investigation had been suspended on 14 October 2003, in accordance with Article 208 (1) § 3 of the Russian Code of Criminal Procedure and that they could challenge that decision before a superior prosecutor or in court.
57. On 10 November 2003 the military prosecutor"s office resumed the proceedings and notified the fourth applicant accordingly.
58. On 10 December 2003 it again suspended the investigation, on this occasion on account of the death of suspect M. and the fact that suspect K. had been transferred to a different region.
59. On 19 December 2003 the Leninskiy District Court of Grozny declared Zelimkhan Umkhanov a missing person as from 2 July 2001.
60. On 17 January 2005 the Moscow City Military Prosecutor"s Office resumed the investigation.
61. On 25 January 2005 it suspended the investigation. The first and third applicants were notified accordingly. The decision read as follows:
"On 14 April 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic instituted criminal proceedings under Article 126 (2) of the Criminal Code against [M.], [K.] and other persons.
On 2 July 2001, during a special operation in the village of Sernovodsk of the Sunzhenskiy District of the Chechen Republic, A.A. Isigov and Z.U. Umkhanov were detained and taken away in APC No. Ch025. Their whereabouts have not been established.
On 17 January 2004 the Chief Military Prosecutor"s Office transferred the criminal case to the Moscow City Military Prosecutor"s Office with instructions to take additional investigative and other steps. On the same date the investigation was resumed.
In the course of the investigation it was established that APC No. Ch025 belonged to Ministry of the Interior troops [detachment] 46 OBRON, which during the special operation had been under the command of [K.], who was subordinate to [M.].
On 19 March 2003 [K.] was transferred... to military unit No. 6702 in Moscow.
However, according to the extract from order No. 38 dated 27 February 2004 of the commander of military unit No. 6702, [K.] was no longer on the list of staff of the military unit as he had [retired].
On 16 March 2003 [M.] died in [a Ministry of the Interior hospital].
In view of the fact that all investigative measures possible in the absence of the suspects have been taken... the preliminary investigation... should be suspended until there is a real possibility of [K.] participating in it or until his recovery."
62. On 4 March 2005 the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 resumed the criminal proceedings.
63. By a decision of 21 March 2005 it discontinued the criminal proceedings in case No. 34/33/0506-03. The first and the third applicants were informed accordingly. The decision stated that on 2 July 2001, during a special operation conducted by detachments of the federal armed forces and the Ministry of the Interior in the village of Sernovodsk, a group of servicemen under the command of Major M. from military unit No. 6783 had detained Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov and put them in APC No. Ch025 under the command of Senior Lieutenant K. from the same military unit. The two detainees had then been delivered to the passport checkpoint and transferred to officers of the Department of Execution of Punishments of the Ministry of Justice. On the same day Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been taken away from the passport checkpoint by unidentified persons in to an unknown destination and their location had remained unestablished since.
64. The decision went on to say that in the above connection on 14 April 2003 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic had instituted criminal proceedings against M., K. and others on suspicion of their involvement in a criminal offence under Article 126 (2) (aggravated kidnapping) of the Russian Criminal Code. According to the decision, a number of witnesses had been questioned during the investigation. In particular, suspect K. had stated that during the special operation of 2 July 2001 in Sernovodsk he had been entrusted with the task of delivering those detained in the course of that operation to a passport checkpoint on the outskirts of Sernovodsk and that he had not taken them anywhere else. He had also stated that he had had no information concerning the fate of the applicants" two relatives. Witness M. and the driver of APC No. Ch025 had given similar oral evidence. The latter had also stated that there were no detainees left in the vehicle after the termination of the operation.
65. According to the decision, the investigating authorities had also questioned Colonel G., who was one of the senior officers in charge of the operation. He had stated that detachments from the Ministry of Defence, Ministry of the Interior troops, special police units from the city of Moscow and the Stavropol Region, a Ministry of the Interior mobile detachment in the Chechen Republic, officers of the Achkhoy-Martan VOVD and personnel from the Ministry of Justice had taken part in the operation. Those detained during the operation had been delivered to a passport checkpoint on the outskirts of Sernovodsk. The identity check had been carried out by Ministry of Justice personnel. Colonel G. had also referred to reports by his officers that during the operation unidentified persons, who were probably representatives of law-enforcement agencies, had disembarked from helicopters which had landed in the village. Some of these agents had been wearing masks, whilst the servicemen under his command had not worn masks that day.
66. The decision further referred to the statements of four residents of Sernovodsk, including Apti Isigov"s cousin Rustam Isigov (who had been detained on 2 July 2001), all of whom had stated that they had seen the applicants" two relatives delivered to the passport checkpoint on the outskirts of Sernovodsk. The first applicant and Rustam Isigov, who were questioned during the investigation, had stated that they had seen the names of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov on the list of detainees at the Achkhoy-Martan VOVD on 3 July 2001. The decision also stated that on 16 March 2003 Major M. had died and on 27 February 2004 Senior Lieutenant K. had been discharged from service.
67. It then concluded that Major M., Senior Lieutenant K. and servicemen of the federal armed forces who had participated in the special operation in Sernovodsk on 2 July 2001 had not been involved in the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov and that therefore the criminal proceedings against them should be discontinued "in the absence of evidence of an offence".
68. On 31 March 2005 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic resumed the criminal proceedings before suspending them on 4 April 2005 on account of the failure to identify the culprits.
69. On 7 March 2007 the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic resumed the criminal proceedings. The third and the fourth applicants were informed accordingly.
70. Despite specific requests by the Court on several occasions, the Government refused to submit a copy of the entire investigation file opened into the disappearance of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov on the ground that they were prohibited from doing so by Article 161 of the Code of Criminal Procedure. After the application had been declared admissible they submitted an update on the progress of the investigation and materials from the case file running to some 92 pages. The materials contained information on the conduct of the special operation in Sernovodsk, the investigative measures taken and the interim findings of the investigation.
II. Relevant domestic law
71. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the 1960 Code of Criminal Procedure of the RSFSR. On 1 July 2002 the old Code was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (the new CCP).
72. Article 125 of the new CCP provides for the judicial review of decisions by investigators and prosecutors that might infringe the constitutional rights of participants in proceedings or prevent access to a court.
73. Article 161 of the new CCP stipulates that evidence from the preliminary investigation may not be disclosed. Part 3 of the same Article provides that information from the investigation file may be divulged with the permission of a prosecutor or investigator, but only in so far as it does not infringe the rights and lawful interests of the participants in the criminal proceedings and does not prejudice the investigation. It is prohibited to divulge information about the private life of participants in criminal proceedings without their permission.
74. Article 208 (1) § 3 lays down that the preliminary investigation must be suspended if the whereabouts of a suspect are known, but it is impossible to ensure his participation in criminal proceedings.
THE LAW
I. Government"s preliminary objection
for failure to exhaust domestic remedies
A. The parties" submissions
75. The Government contended that the application should be declared inadmissible as the applicants had failed to exhaust the domestic remedies available to them. With reference to the Constitution and other domestic legal instruments, they argued that it had been open to the applicants to lodge complaints, in courts in various regions of Russia or directly in the Supreme Court of Russia, about the allegedly unlawful detention of their relatives or about the acts or omissions of the investigating or other law-enforcement authorities, but they had not availed themselves of that remedy. The Government enclosed a number of letters from various courts in Russia, stating that the applicants had never lodged any such complaints with the courts in question.
76. The applicants contested the Government"s objection. They claimed that an administrative practice consisting in the authorities" continuing failure to conduct adequate investigations into offences committed by representatives of the federal forces in Chechnya rendered any potentially effective remedies inadequate and illusory in their case. They argued that, in any event, they had repeatedly applied to law-enforcement bodies, including various prosecutors, and had attempted to participate in the investigation. That avenue, however, had proved futile, as the criminal investigation had been pending for several years but had failed to identify those involved in the illegal detention and disappearance of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov, despite compelling evidence confirming the involvement of federal servicemen.
77. The applicants also stated that under domestic law a court could, when examining such a complaint, order the investigating authorities to resume the investigation or take certain investigative measures. In this connection, the applicants pointed out that the investigation into their relatives" abduction had been resumed on several occasions following their complaints to higher prosecutors, but without result. They therefore argued that lodging court complaints against the investigators would not have changed the situation, so that they had been under no obligation to make use of that remedy.
B. The Court"s assessment
78. The Court notes that in its decision of 12 December 2006 it considered that the question of the exhaustion of domestic remedies was closely linked to the substance of the applicant"s complaints and should be joined to the merits.
79. The Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies under Article 35 § 1 of the Convention obliges applicants to use first the remedies which are available and sufficient in the domestic legal system to enable them to obtain redress for the breaches alleged. The existence of the remedies must be sufficiently certain both in theory and in practice, failing which they will lack the requisite accessibility and effectiveness. It is incumbent on the respondent Government claiming non-exhaustion to indicate to the Court with sufficient clarity the remedies to which the applicants have not had recourse and to satisfy the Court that the remedies were effective and available in theory and in practice at the relevant time, that is to say that they were accessible, were capable of providing redress in respect of the applicant"s complaints and offered reasonable prospects of success (see Akdivar and Others, cited above, p. 1211, § 68; and Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan, cited above, § 65).
80. Inasmuch as the Government"s preliminary objection concerns the applicants" failure to complain of their relatives" unlawful detention, the Court observes that after their missing relatives were taken away by armed men on 2 July 2001, the applicants actively attempted to establish their whereabouts and applied to various official bodies, whereas the authorities denied all responsibility for their detention. In such circumstances, and in particular in the absence of any proof to confirm the very fact of detention, even assuming that the remedy referred to by the Government was accessible to the applicants, it is more than questionable whether a court complaint of the unacknowledged detention of the applicants" relatives by the authorities would have had any prospects of success. Moreover, the Government have not demonstrated that the remedy indicated by them would have been capable of providing redress in the applicants" situation, namely that it would have led to the release of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov and the identification and punishment of those responsible.
81. To the extent that the Government argued that the applicant had not complained to a court about the acts or omissions of the investigating or other law-enforcement authorities, the Court notes that the Government referred to a number of domestic legal instruments guaranteeing a right to appeal against the acts or omissions of State authorities and officials to a court.
82. Inasmuch as this limb of the Government"s preliminary objection concerns complaints that might be lodged by the applicant outside the framework of criminal proceedings, the Government have not submitted any evidence that this remedy was accessible to the applicant in practice or any explanation as to how it could have provided the applicant with adequate redress. Therefore, they have not substantiated their contention that the remedy the applicant had allegedly failed to exhaust was an effective one.
83. Inasmuch as this limb of the Government"s preliminary objection concerns complaints that might be lodged by the applicant within the context of criminal proceedings, the Court notes that the accessibility and prospects of success of this remedy largely depended on whether the applicant had been duly informed about the progress of the investigation. The Court considers that these issues are closely linked to the question of the effectiveness of the investigation, and it would therefore be appropriate to address the matter in the examination of the substance of the applicant"s complaints under Article 2 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 2 of the Convention
84. The applicants complained under Article 2 of the Convention of the violation of the right to life of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov. Article 2 provides:
"1. Everyone"s right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."
A. The alleged violation of the right to life
of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov
1. Arguments of the parties
85. The applicants maintained their complaints. In their opinion, it was beyond reasonable doubt that the men who had apprehended and taken away their two relatives on 2 July 2001 were from the federal forces, given the fact that those forces had carried out a special operation in Sernovodsk on the date in question and that this had been confirmed by eyewitness statements, NGO and media reports submitted by the applicants and acknowledged by the Government in their observations. The applicants accordingly argued that following their arrest Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been under the control of the State. They stressed that their relatives had been apprehended in life-threatening circumstances and contended that the fact that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were not listed among those being held in detention centres proved that their lives had been endangered after their arrest, since it was widespread practice in Chechnya for people apprehended by State agents to be deprived of their lives either immediately, or shortly afterwards. Relying on Article 2 of the Convention, they thus argued that the fact that their relatives had remained missing since 12 May 2001 proved that they had been killed. They also claimed that the special operation carried out on the aforementioned date had not been properly planned and supervised by the authorities to ensure that it met the requirements of Article 2.
86. The Government, relying on a reply from the Prosecutor General"s Office, submitted that on 2 July 2001 federal forces had conducted a special operation in Sernovodsk aimed at the detention of members of illegal armed groups. Officials from various departments and Ministry of the Interior troops had taken part in the operation. Since residents of Sernovodsk had complained of breaches of the law by those manning the operation, criminal investigation No. 27031 had been instituted. On 14 April 2003 after "reliable information" concerning the disappearance in the course of the special operation of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov was received, the criminal proceedings concerning their disappearance were separated into a different file No. 34/33/0506-03. The military prosecutor"s office of military unit No. 20101 had been in charge of the investigation. The Government stated that the investigation had not established the involvement of military personnel in the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov. Further, there was no convincing evidence that the applicants" two relatives were dead, since their whereabouts had not been established or their bodies found.
2. The Court"s assessment
(a) General principles
87. In cases in which there are conflicting accounts of events, the Court is inevitably confronted when establishing the facts with the same difficulties as those faced by any first-instance court. When, as in the instant case, the respondent Government have exclusive access to information capable of corroborating or refuting an applicant"s allegations, any lack of cooperation by the Government without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of those allegations (see {Tanis} and Others v. Turkey, No. 65899/01, § 160, ECHR 2005-VIII).
88. The Court points out that a number of principles have been developed in its case-law for situations where it is faced with a task of establishing facts on which the parties disagree. As to the facts in dispute, the Court reiterates its jurisprudence confirming the standard of proof "beyond reasonable doubt" in its assessment of evidence (see {Avsar} v. Turkey, No. 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. In this context, the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see {Tanis} and Others, cited above, § 160).
89. The Court is sensitive to the subsidiary nature of its role and recognises that it must be cautious in taking on the role of a first-instance tribunal of fact, where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case (see McKerr v. the United Kingdom (dec.), No. 28883/95, 4 April 2000). Nonetheless, where allegations are made under Articles 2 and 3 of the Convention the Court must apply a particularly thorough scrutiny (see, mutatis mutandis, Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, Series A No. 336, § 32; and {Avsar}, cited above, § 283), even if certain domestic proceedings and investigations have already taken place.
90. Where the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, such as in cases where persons are under their control in custody, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries and death occurring during that detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see {Timurtas} v. Turkey, No. 23531/94, § 82, ECHR 2000-VI).
91. These principles apply also to cases in which, although it has not been proved that a person has been taken into custody by the authorities, it is possible to establish that he or she entered a place under their control and has not been seen since. In such circumstances, the onus is on the Government to provide a plausible explanation of what happened on the premises and to show that the person concerned was not detained by the authorities, but left the premises without subsequently being deprived of his or her liberty (see {Tanis} and Others, cited above, § 160).
(b) Establishment of the facts
92. The applicants submitted that during a special operation conducted in Sernovodsk at around 12 noon on 2 July 2001 federal servicemen had entered the household where Apti Isigov lived, put him and his cousin Rustam Isigov in the APC with identification No. Ch025 and driven off. At around 4 p.m. on the same date federal servicemen had entered the household where Zelimkhan Umkhanov lived, put him in the APC with identification No. Ch025 and driven off. Unlike other persons apprehended in the course of the special operation, Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were not transferred to the passport checkpoint. The next day they had been seen in another military vehicle in the neighbouring village of Assinovskaya. The applicants produced witness statements to corroborate their submissions.
93. The Government submitted that on 2 July 2001 Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had disappeared during a special operation in Sernovodsk. However, the involvement of servicemen in their disappearance had not been established.
94. The Court notes that in the decision to institute criminal proceedings of 14 April 2003 the deputy prosecutor of the Chechen Republic stated that it was established that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been detained and taken away in APC No. Ch025 by detachments of the federal forces and had not been brought to the passport checkpoint on the outskirts of Sernovodsk. The investigation had established that APC No. Ch025 was under the command of Senior Lieutenant K. and belonged to military unit No. 6785 under the command of Major M. These findings were subsequently confirmed by the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic in the decision of 21 May 2003 to transfer the file to the military prosecuting authorities, by the Moscow City Military Prosecutor"s Office in the decision of 25 January 2005 to resume the investigation and by the military prosecutor"s office of military unit No. 20102 in the decision of 21 March 2005 to discontinue the criminal proceedings.
95. The Court observes that from the body of evidence submitted by the parties it thus unequivocally follows that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were detained by servicemen on 2 July 2001 in the course of the special operation in Sernovodsk.
96. Accordingly, the Court finds that the evidence available permits it to establish to the requisite standard of proof that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were apprehended by federal servicemen on 2 July 2001.
(c) Compliance with Article 2
97. The Court takes note of the applicants" submission that their relatives should, in the circumstances, be presumed dead, and of the Government"s argument that since their deaths have not been confirmed by the domestic courts there are no grounds for such a presumption.
98. The Court observes that there has been no reliable news of the applicants" relatives since July 2001. Having regard to its finding in paragraph 96 above that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were detained by federal servicemen, it notes with concerns that their names were not found in the records of any of the detention facilities. Furthermore, the Government did not submit any plausible explanation as to what happened to them after their were apprehended by servicemen and placed in the APC.
99. Having regard to the previous cases concerning disappearances of people in Chechnya which have come before the Court (see, for example, Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, 9 November 2006 and Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, 9 November 2006), the Court considers that, in the context of the conflict in the Chechen Republic, when a person is detained by unidentified servicemen without any subsequent acknowledgement of the detention, this can be regarded as life-threatening. The absence of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov or any news of them for almost seven years corroborates this assumption. Furthermore, the Government have failed to provide any explanation for the disappearance of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov and the official investigation, which has been dragging on for almost seven years, has produced no tangible results.
100. For the above reasons the Court considers that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov must be presumed dead following their unacknowledged detention. Consequently, the responsibility of the respondent State is engaged. Noting that the authorities do not rely on any ground of justification in respect of the use of lethal force by their agents, it follows that liability for their presumed deaths is attributable to the respondent Government.
101. Accordingly, there has been a violation of Article 2 on that account in respect of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov.
B. The alleged inadequacy of the investigation into
the disappearance of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov
1. Arguments of the parties
102. The applicants claimed that the authorities had failed in their obligation to carry out an effective investigation into the circumstances of their relatives" disappearance. They argued that the investigation had fallen short of the requirements of domestic law and the Convention standards. In particular, it had been pending for several years but had not brought any tangible results thus far, having been repeatedly suspended and reopened. Furthermore, the investigating authorities had failed to inform the applicants of the decisions concerning the adjournment and reopening of the investigation or its progress. The applicants" numerous requests to the authorities throughout the investigation had remained unanswered or only produced standard replies. The applicants had not been granted access to the case file. In support of their argument regarding the ineffectiveness of the investigation, the applicants also referred to the Government"s refusal to submit a copy of the file in the criminal case concerning their relatives" disappearance. The applicants also argued that the investigation could not have met the requirements of Article 2 of the Convention since civilian prosecuting authorities were not competent to conduct investigations involving the military and military prosecuting authorities could not be considered to be independent from the military.
103. The Government submitted that the investigation was pending and it was therefore premature to claim that it was ineffective.
2. The Court"s assessment
104. The Court reiterates that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State"s general duty under Article 1 of the Convention to "secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention", also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see, mutatis mutandis, McCann and Others, cited above, p. 49, § 161; and Kaya v. Turkey, judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, p. 324, § 86). The essential purpose of such investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility. This investigation should be independent, accessible to the victim"s family, carried out with reasonable promptness and expedition, effective in the sense that it is capable of leading to a determination of whether the force used in such cases was or was not justified in the circumstances or otherwise unlawful, and afford a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results (see Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, §§ 105 - 109, 4 May 2001; and Douglas-Williams v. the United Kingdom (dec.), No. 56413/00, 8 January 2002).
105. The Court notes that the applicants informed the domestic authorities of the disappearance of their relatives on 3 July 2001, the day following their apprehension. However, the official investigation was not instituted until five days later. There was thus a delay in instituting the investigation in a situation where prompt action was vital.
106. The Court further notes that initially, on 8 July 2001, investigation No. 27031 was instituted following numerous complaints from residents of Sernovodsk, including the applicants, of abuse of authority by federal servicemen during the conduct of the special operation. The investigation was suspended on 12 June 2002 and resumed on 19 March 2003. On 14 April 2003 the materials concerning the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were separated into a different case file No. 59114 (No. 34/33/0506-06). According to the decision to sever the proceedings, the investigation had established that the applicants" relatives had been taken away in APC No. Ch025 by detachments of federal forces under the command of K. and M.
107. The Court observes that from the materials available to it is not clear whether the investigation established the above facts before or after the severance of the criminal proceedings relating to the abduction of the applicant"s relatives. If they were established shortly after the institution of investigation No. 27031, the Court has no reasonable explanation as to why the investigation was then suspended for almost a year on the ground of a failure to identify the alleged perpetrators. If they were established shortly before or after the severance of the proceedings into the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov, the Court has no explanation as to why the required investigative measures were not taken at an earlier stage, given that the information concerning the detachments involved in the special operation on 2 July 2001 had been available to the competent domestic authorities and must have been made accessible to the investigators.
108. As to the subsequent progress of the investigation, the Court notes that the decision of 21 May 2003 to transfer the case from the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic to the UGA Military Prosecutor"s Office contained very detailed information concerning the conduct of the special operation and described the investigative measures taken and findings made. The decision stated that it had been established that Ministry of Interior troops, in particular, detachments of federal forces under the command of K. and M., had been involved in the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov (see paragraph 52 above). However, following the transfer of the investigation to the military prosecuting authorities, the investigation was suspended a number of times on the ground that it was impossible to ensure the participation of the suspects in criminal proceedings. The Court notes that M. died on 16 March 2003. As for K., it appears that he has retired from military service and continues to reside in Russia. The Court was not provided with a satisfactory explanation as to why it appeared impossible to the military prosecuting authorities to ensure his participation in the investigation or with any information concerning the attempts they had made to do so. The case was then transferred back to the Prosecutor"s Office of the Chechen Republic, which on 31 March 2005 suspended the investigation on account of the failure to identify the alleged perpetrators, before resuming it on 7 March 2007 but with no meaningful outcome.
109. The Court considers that in the circumstances of the present case where the identities of the detachments and their commanders involved in the abduction of the applicants" relatives were established by the domestic investigation, the failure to bring charges may only be attributed to the negligence of the prosecuting authorities in handling the investigation and their reluctance to pursue it. The Court finds it appalling that after the commander of the detachment that had apprehended Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been identified, the investigation was repeatedly suspended on the grounds of the failure to identify the alleged perpetrator or to ensure the suspect"s participation in the proceedings. Such a manner of proceeding offered no prospect of bringing those responsible for the offence to account or of establishing the fate of the applicants" relatives.
110. As to ensuring the interests of the next-of-kin, the Court notes that the first, third and fourth applicants were granted victim status in the proceedings; however, it is not entirely clear how long after the institution of the investigation the victim status was granted. In any event, the applicants were not duly informed of the progress of the investigation. Although they were informed of a number of suspensions and resumptions of the investigation, almost no information concerning the important investigative actions was provided to them.
111. Having regard to the limb of the Government"s preliminary objection that was joined to the merits of the complaint, the Court observes that the applicants, who had no access to the case file and were not properly informed of the progress of the investigation, could not have effectively challenged the acts or omissions of the investigating authorities before a court. Accordingly, it finds that the remedy relied on by the Government was ineffective in the circumstances and dismisses their preliminary objection as regards the applicants" failure to exhaust domestic remedies within the context of the criminal investigation.
112. In the light of the foregoing, the Court finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance and presumed deaths of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov. Accordingly, there has been a violation of Article 2 on this account also.
III. Alleged violation of Article 3 of the Convention
113. The applicant submitted that they had reason to believe that their relatives had been subjected to treatment contrary to Article 3 of the Convention and that there had been no effective investigation into the matter. They also complained that as a result of their close relatives" disappearance and the lack of an adequate response from the authorities they had suffered severe mental distress and anguish amounting to ill-treatment falling within the scope of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. Alleged violation of Article 3 in respect
of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov
1. Arguments of the parties
114. The applicants insisted that there were serious reasons to believe that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been ill-treated after being detained. They referred to applications submitted to the Court by other individuals claiming to have been victims of similar violations, and to documents by human-rights NGOs and the Council of Europe reporting numerous instances where people detained in Chechnya had been found dead, or had returned from custody, with signs of torture or ill-treatment.
115. The Government contended that there was no evidence that Apti Isigov or Zelimkhan Umkhanov had been subjected to treatment prohibited by Article 3 of the Convention. They added that the investigation into the alleged abuses committed during the special operation of 2 July 2001 in Sernovodsk had commenced in accordance with the procedural rule and within the statutory time-limit and therefore had not breached the requirements of Article 3.
2. The Court"s assessment
116. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. To assess this evidence, the Court adopts the standard of proof "beyond reasonable doubt" but adds that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, pp. 64 - 65, § 161 in fine).
117. The Court has found it established that the applicants" relatives were detained on 2 July 2001 by federal forces and that no reliable news of them has been received since. It has also found that, in view of all the known circumstances, they can be presumed dead and that the responsibility for their deaths lies with the State authorities (see paragraphs 97 - 101 above). However, the questions of the exact way in which they died and whether they were subjected to ill-treatment while in detention have not been elucidated.
118. The Court considers that the witness statement of R. Kh. submitted by the applicants does not enable it to find beyond all reasonable doubt that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were ill-treated in detention. Accordingly, it cannot conclude that here has been a violation of Article 3 of the Convention on this account.
119. In the absence of any reliable information about the alleged ill-treatment or about the manner in which Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov died, the Court does not deem it necessary to make a separate finding under Article 3 in respect of the alleged deficiencies of the investigation, since it examines this aspect under the procedural aspect of Article 2 (above) and under Article 13 of the Convention (below).
B. Alleged violation of Article 3
in respect of the applicants
1. Arguments of the parties
120. The applicants also maintained that they had endured severe mental suffering falling within the scope of Article 3 of the Convention in view of the State"s indifference to their relatives" disappearance and its repeated failure to inform them of the progress of the investigation.
121. The Government averred that there was no evidence that the applicants had been subjected to treatment prohibited by Article 3 of the Convention.
2. The Court"s assessment
122. The Court reiterates that the question whether a member of the family of a "disappeared person" is a victim of treatment contrary to Article 3 will depend on the existence of special factors which give the suffering of the applicant a dimension and character distinct from the emotional distress which may be regarded as inevitably caused to relatives of a victim of a serious human-rights violation. Relevant elements will include the proximity of the family tie, the particular circumstances of the relationship, the extent to which the family member witnessed the events in question, the involvement of the family member in the attempts to obtain information about the disappeared person and the way in which the authorities responded to those enquiries. The Court would further emphasise that the essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the "disappearance" of the family member but rather concerns the authorities" reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention. It is especially in respect of the latter that a relative may claim directly to be a victim of the authorities" conduct (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 358, 18 June 2002; and Bitiyeva and X v. Russia, Nos. 57953/00 and 37392/03, § 152, 21 June 2007).
123. In the present case, the Court notes that the applicants are family members of the two missing men. For almost seven years they have not had any news of them. During this period the applicants have made enquiries of various official bodies about their missing relatives, both in writing and in person. Despite their efforts, they have never received any plausible explanation or information as to what became of them following their detention on 2 July 2001. The responses received by the applicants mostly denied the State"s responsibility for their apprehension despite the fact that the involvement of federal servicemen in the abduction of their relatives had been established by the domestic investigation. The Court"s findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here (see paragraphs 104 - 112 above).
124. As an additional element contributing to the applicants" sufferings, the Court notes the sparse information they received about the investigation throughout the domestic proceedings. It follows that the applicants" uncertainty about the fate of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov was aggravated by their inability to monitor the progress of the investigation.
125. In view of the above, the Court finds that the applicants suffered, and continue to suffer, distress and anguish as a result of the disappearance of their close relatives and their inability to find out what happened to them. The manner in which their complaints have been dealt with by the authorities must be considered to constitute inhuman treatment contrary to Article 3.
126. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants.
IV. Alleged violation of Article 5 of the Convention
127. The applicants claimed that the provisions of Article 5 of the Convention as a whole, relating to the lawfulness of detention and guarantees against arbitrary detention, had been violated in respect of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov.
Article 5 of the Convention provides:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;
(b) the lawful arrest or detention of a person for non-compliance with the lawful order of a court or in order to secure the fulfilment of any obligation prescribed by law;
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
(d) the detention of a minor by lawful order for the purpose of educational supervision or his lawful detention for the purpose of bringing him before the competent legal authority;
(e) the lawful detention of persons for the prevention of the spreading of infectious diseases, of persons of unsound mind, alcoholics or drug addicts or vagrants;
(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition.
2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.
5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation."
128. The applicants reiterated their argument that it was beyond reasonable doubt that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had been detained by the representatives of the federal forces and argued that their relatives" detention had not satisfied any of the conditions set out in Article 5 of the Convention, had had no basis in national law, had not been in accordance with a procedure established by law or formally registered and had not been justified.
129. In their observations submitted before the decision as to admissibility, the Government argued that it could not be excluded that the applicants" two relatives had been deprived of their liberty by an individual rather than by State bodies. Nevertheless, having regard to the particular circumstances of the case, the authorities were investigating the possible involvement of State bodies in the detention of the applicants" relatives. The Government also stated that in July 2001 the law-enforcement bodies had had formal grounds for checking the identities of the residents of Sernovodsk with a view to verifying their possible participation in illegal armed groups.
130. In their observations submitted after the decision as to admissibility, the Government stated that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov had not been deprived of their liberty in the territory of the Russian Federation. They had not been held in either remand prisons or facilities for administrative detention. Accordingly, there had been no breach of Article 5 of the Convention.
131. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 for securing the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see {Cicek} v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001; and Luluyev, cited above, § 122).
132. The Court has found it established that on 2 July 2001 Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were apprehended by servicemen and have been missing since. Their detention was not logged in any custody records and there exists no official trace of their subsequent whereabouts or fate. In accordance with the Court"s practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee, as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).
133. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation of the applicants" complaints that their relatives had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, its findings above in relation to Article 2 and, in particular, the conduct of the investigation, leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov against the risk of disappearance.
134. Consequently, the Court finds that Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov were held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. Accordingly, there has been a violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.
V. Alleged violation of Article 6 of the Convention
135. The applicants also alleged that they had had no access to a court, contrary to Article 6 § 1 of the Convention, as they had been unable to bring a civil action for compensation for their relatives" disappearance since the investigation had produced no results. Article 6 § 1 of the Convention reads, in so far as relevant, as follows:
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
1. Arguments of the parties
136. In their submissions made before the Court"s decision on the admissibility of the application, the applicants averred that they were unable to seek compensation in the courts for their relatives" unlawful detention until the investigation into the events had been completed, a fact which, in their view, breached their right of access to court under Article 6 § 1 of the Convention.
137. In their submissions made after the Court had declared the application admissible, the applicants stated that they did not insist on the Court"s examination of their complaint under Article 6 of the Convention.
138. The Government contended that the applicants had had access to a court, as required by Article 6 § 1 of the Convention.
2. The Court"s assessment
139. Having regard to the applicants" submission made after the Court"s decision on the admissibility of the application, the Court does not consider it necessary to examine the complaint under Article 6 of the Convention.
VI. Alleged violation of Article 13 of the Convention
140. The applicants alleged that there were no effective remedies in respect of the violations of their rights under Articles 2, 3 and 5 of the Convention, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."
141. The applicants maintained their allegations that in this case the domestic remedies usually available had proved to be ineffective, given that the investigation had been pending for several years without any progress, that they had never been granted access to the case file of the investigation and that all their applications to public bodies had remained unanswered or had only produced standard replies.
142. The Government contended that the applicants had had access to effective domestic remedies, as required by Article 13 of the Convention. They submitted that during the period when the events invoked by the applicants" had taken place the judicial system in the Chechen Republic was already operational and that applications of the residents of Sernovodsk concerning those events had been properly examined by the authorities and criminal proceedings had been instituted. The Government insisted that the applicants, as participants in criminal proceedings, had had the right to challenge any actions of the investigating or other law-enforcement authorities before a court. Accordingly, in the Government"s opinion, effective domestic remedies in respect of the applicants" complaints existed.
143. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and infliction of treatment contrary to Article 3, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 - 62, ECHR 2002-IV; Assenov and Others, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3293, § 117; and {Suheyla Aydin} v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State"s obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Orhan, cited above, § 384; and Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).
144. In view of the Court"s above findings with regard to Article 2, this complaint is clearly "arguable" for the purposes of Article 13 (see Boyle and Rice v. the United Kingdom, judgment of 27 April 1988, Series A No. 131, § 52). The applicants should accordingly have been able to avail themselves of effective and practical remedies capable of leading to the identification and punishment of those responsible and to an award of compensation, for the purposes of Article 13.
145. It follows that in circumstances where, as here, the criminal investigation into a person"s disappearance and death has been ineffective and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including the civil remedies suggested by the Government, has consequently been undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.
146. Consequently, there has been a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention.
147. As regards the applicant"s reference to Article 3 of the Convention, the Court notes that it has found a violation of the above provision on account of the applicants" mental suffering as a result of the disappearance of their family members, their inability to find out what had happened to them and the way the authorities had handled their complaints. However, the Court has already found a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention on account of the authorities" conduct that led to the suffering endured by the applicants. The Court considers that, in the circumstances, no separate issue arises in respect of Article 13 read in conjunction with Article 3 of the Convention.
148. As regards the applicant"s reference to Article 5 of the Convention, the Court notes that in accordance with its established case-law the more specific guarantees of Article 5 §§ 4 and 5, being a lex specialis in relation to Article 13, absorb its requirements (see Dimitrov v. Bulgaria (dec.), No. 55861/00, 9 May 2006) and in view of its above findings of a violation of Article 5 of the Convention on account of Apti Isigov"s and Zelimkhan Umkhanov"s unacknowledged detention, the Court considers that no separate issue arises in respect of Article 13, read in conjunction with Article 5 of the Convention, in the circumstances of the present case.
VII. Observance of Article 34
and Article 38 § 1 (a) of the Convention
149. The applicants argued that the Government"s failure to submit the documents requested by the Court at the communication stage disclosed a failure to comply with their obligations under Article 34 and Article 38 § 1 (a) of the Convention. The relevant parts of those Articles provide:
Article 34
"The Court may receive applications from any person, non-governmental organisation or group of individuals claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right."
Article 38
"1. If the Court declares the application admissible, it shall
(a) pursue the examination of the case, together with the representatives of the parties, and if need be, undertake an investigation, for the effective conduct of which the States concerned shall furnish all necessary facilities;
..."
150. The applicants invited the Court to conclude that the Government"s refusal to submit a copy of the entire investigation file in response to the Court"s requests was incompatible with their obligations under Article 38 of the Convention. In the applicants" view, through their handling of the Court"s request for documents, the Government had additionally failed to comply with their obligations under Article 34 of the Convention.
151. In their observations made before the decision on admissibility the Government stated that the submission of the entire case file would be contrary to Article 161 of the Code of Criminal Procedure. In their observations made after the decision on admissibility the Government reiterated their refusal to submit a copy of the entire investigation file. However, they provided an update on the progress of the investigation and submitted 92 pages of materials from the case file. These materials contained detailed information on the conduct of the special operation in Sernovodsk, the investigative measures taken and the interim findings of the investigation.
152. The Court reiterates that proceedings in certain types of applications do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle whereby a person who alleges something must prove that allegation and that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications.
153. This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. It is inherent in the proceedings relating to cases of this nature, where individual applicants accuse State agents of violating their rights under the Convention, that in certain instances it is only the respondent State that has access to information capable of corroborating or refuting these allegations. A failure on a Government"s part to submit such information which is in their possession without a satisfactory explanation may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 § 1 (a) of the Convention. In a case where the application raises issues of the effectiveness of the investigation, the documents of the criminal investigation are fundamental to the establishment of the facts and their absence may prejudice the Court"s proper examination of the complaint both at the admissibility and at the merits stage (see {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 71, ECHR 1999-IV).
154. The Court notes that the Government refused to submit a copy of the entire investigation file opened into the disappearance of the applicants" relatives in response to the communication of the complaints. They referred to Article 161 of the Code of Criminal Procedure. The Court observes that in previous cases it has already found this explanation insufficient to justify the withholding of key information requested by the Court (see, among other authorities, Imakayeva, cited above, § 123).
155. The Court reiterates that Article 38 § 1 (a) of the Convention is applicable to cases which have been declared admissible. The Court cannot find that the delay in submitting the information requested prior to the admissibility decision gave rise to issues under this provision or otherwise prevented the proper examination of the present case. It further notes that after the application had been declared admissible the Government submitted a large part of the investigation file containing detailed information on the detachments which had participated in the special operation in Sernovodsk, the questioning of witnesses and the interim findings of the investigation concerning the involvement of federal servicemen in the abduction of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov.
156. While it is true that some documents were not submitted by the Government with reference to Article 161 of the Code of Criminal Procedure, the Court notes that they submitted a significant part of the case file containing key elements that considerably facilitated the examination of the present case by the Court. Overall, the Court does not consider that the Government"s conduct has been such as to obstruct the conduct of an effective investigation in the present case and thus contrary to Article 38 § 1 (a).
157. In view of the above finding, the Court considers that no separate issues arise under Article 34.
VIII. Application of Article 41 of the Convention
158. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Pecuniary damage
159. The first applicant claimed damages in respect of Apti Isigov"s lost earnings from the time of his apprehension and subsequent disappearance. She submitted that, as he had been unemployed at the time, he had been entitled to unemployment benefit which could not be below the subsistence level provided for in the legislation. She claimed that she would have benefited from her son"s financial support in the amount of 1,382,376 roubles (RUR) (approximately 37,731.81 euros (EUR)), that is 30% of his earnings. Her calculations were based on the average life expectancy for women in Russia and the amount of the subsistence level in 2006.
160. The third, fourth and fifth applicants claimed damages in respect of Zelimkhan Umkhanov"s lost earnings from the time of his apprehension and subsequent disappearance. They submitted that each of them could have counted on 30% of his earnings. Having regard to the subsistence level provided for in the legislation, the average life expectancy for women in Russia and the period until the fifth applicant would come of age they claimed RUR 553,441 (approximately EUR 15,100) for the third applicant, RUR 2,919,862 (approximately EUR 79,800) for the fourth applicant and RUR 249,120 (approximately EUR 6,800) for the fifth applicant.
161. The Government regarded the claim as excessive and based on conjecture since it was impossible to predict what age Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov would have reached, until when they would have had to support the applicants or the subsistence levels in the future.
162. The Court points out that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicant and the violation of the Convention, and that this may, in appropriate cases, include compensation for loss of earnings (see, among other authorities, {Cakici}, cited above). Having regard to its above conclusions, there is indeed a direct causal link between the violation of Article 2 in respect of the applicants" family members and the loss by the applicants of the financial support which they could have provided for them. The Court finds that the loss of earnings also applies to dependants and considers it reasonable to assume that the applicants" family members would eventually have had some earnings and that the applicants would have benefited from these. Having regard to the applicants" submissions, the Court awards the first applicant EUR 5,000 and the third, fourth and fifth applicants jointly EUR 15,000 in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on those amounts.
B. Non-pecuniary damage
163. As to non-pecuniary damage, the applicants stated that they had lost their family members and endured years of stress, frustration and helplessness in relation to their disappearance and death, aggravated by the authorities" inactivity in the investigation of those events. They made the following claims:
(i) the first applicant claimed EUR 80,000 in respect of non-pecuniary damage caused by the death of her son, Apti Isigov;
(ii) the second applicant claimed EUR 40,000 in respect of non-pecuniary damage caused by the death of her brother, Apti Isigov;
(iii) the third, fourth and fifth applicants claimed EUR 80,000 each in respect of non-pecuniary damage caused by the death of their son, husband and father, Zelimkhan Umkhanov.
164. The Government found the amounts claimed to be excessive.
165. The Court has found a violation of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and deaths of the applicants" family members. The applicants themselves have been found to have been victims of a violation of Article 3 of the Convention in relation to the emotional distress and anguish they endured. The Court thus accepts that the applicants have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards the first and the second applicants jointly EUR 35,000 and the third, fourth and fifth applicants jointly EUR 40,000, plus any tax that may be chargeable thereon.
C. Costs and expenses
166. The applicants were represented by the SRJI. They submitted a schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities at a rate of EUR 50 per hour for SRJI lawyers and EUR 150 per hour for SRJI senior staff. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicant"s legal representation amounted to EUR 18,934.21, which comprised:
- EUR 200 for the preparation of documents submitted to the domestic authorities in relation to the present proceedings;
- EUR 16,900 for the preparation of the initial application and subsequent submissions before the Court;
- EUR 524.74 for translation expenses;
- EUR 112.47 postal expenses;
- EUR 1,197 (corresponding to 7% of the legal fees) for administrative costs, such as telephone, fax and e-mail, photocopying and paper expenses and other items.
167. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicant, but contended that the sum claimed was excessive, taking into account the average advocate"s fees in Russia. They further pointed out that the applicant had not enclosed any documents supporting the amount claimed. The Government also objected to the representatives" request to transfer the award for legal representation directly into their account in the Netherlands.
168. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of their costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see McCann and Others, cited above, § 220).
169. The Court notes that, under a contract entered into by the applicants in October 2006, they agreed to pay the SRJI"s representative the costs and expenses incurred for their representation before the Court, subject to delivery by the Court of a final judgment concerning the present application and to payment by the Russian Federation of the legal costs should these be granted by the Court. The applicants enclosed an invoice from the SRJI for the amount of EUR 18,934.21 with the billing sheet, the invoice for the translating services and DHL invoices relating to correspondence with the Court. Having regard to the rates for the work of the SRJI lawyers and senior staff, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicant in relation to the legal services. It is further satisfied that the translation and postal expenses, supported by relevant documents, were also actually incurred. However, no documents were enclosed to support the amount claimed in relation to administrative costs.
170. Further, the Court has to establish whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary and reasonable. The Court notes that this case was relatively complex and required a substantial amount of research and preparation.
171. The Court notes, furthermore, that it is its standard practice to rule that awards in relation to costs and expenses are to be paid directly into the applicants" representatives" accounts (see, for example, {Togcu} v. Turkey, No. 27601/95, § 158, 31 May 2005; Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; and Imakayeva, cited above).
172. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants and acting on an equitable basis, the Court awards them EUR 17,737, plus any tax that may be chargeable to the applicants.
D. Default interest
173. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Dismisses the Government"s preliminary objection;
2. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov;
3. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov disappeared;
4. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention in respect of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov;
5. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants;
6. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Apti Isigov and Zelimkhan Umkhanov;
7. Holds that there is no need to examine the complaint under Article 6 of the Convention;
8. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged violation of Article 2 of the Convention;
9. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Articles 3 and 5;
10. Holds that there has been no failure to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention;
11. Holds that no separate issues arise under Article 34 of the Convention;
12. Holds
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 5,000 (five thousand euros) to the first applicant and EUR 15,000 (fifteen thousand euros) jointly to the third, fourth and fifth applicants in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(ii) EUR 35,000 (thirty five thousand euros) jointly to the first and second applicants and EUR 40,000 (forty thousand euros) jointly to the third, fourth and fifth applicants in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(iii) EUR 17,737 (seventeen thousand seven hundred and thirty-seven euros) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable to the applicants, to be paid to the applicants" representatives" bank account in the Netherlands;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
13. Dismisses the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 26 June 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Nina {VAJIC}
President
{Soren} NIELSEN
Registrar