(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "КУЗНЕЦОВА (KUZNETSOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 67579/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 7 июня 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
А. Ковлера,
Э. Штейнер,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса,
Д. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 мая 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 67579/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Лидией Владимировной Кузнецовой (далее - заявительница) 14 февраля 2001 г.
2. Интересы заявительницы, которой была предоставлена бесплатная правовая помощь, были представлены И. Огородниковым - юристом, работающим в Московской области. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявительница жаловалась, в частности, на отмену вступившего в законную силу Судебного решения, принятого в ее пользу, по вновь открывшимся обстоятельствам.
4. 19 января 2006 г. Европейский суд объявил жалобу заявительницы частично приемлемой.
5. Заявительница и власти Российской Федерации представили свои письменные замечания по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). После консультаций со сторонами Палата Суда решила, что нет необходимости в проведении устных слушаний по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда in fine), стороны представили письменные возражения на замечания друг друга. Палатой Суда после рассмотрения ходатайства властей Российской Федерации было также принято решение об отсутствии необходимости уступки юрисдикции в пользу Большой палаты Суда в соответствии с правилом 72 Регламента Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница, 1939 года рождения, проживает в г. Серпухове Московской области.
A. Развитие обстоятельств дела
7. Заявительница получает пенсию по старости.
8. 23 июня 1997 г. был принят Федеральный закон "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий" (далее - Закон о пенсиях). Закон о пенсиях вводил новую схему исчисления размера пенсий по старости путем применения индивидуального коэффициента пенсионера.
9. 1 декабря 1997 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации утвердило Рекомендации по реализации Федерального закона "О порядке исчисления и увеличения государственных пенсий", разъясняющие порядок применения положений Закона о пенсиях.
10. 1 февраля 1998 г. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову произвело перерасчет пенсии заявительницы в соответствии с Законом о пенсиях, истолкованном в свете Рекомендаций, и решило, что при исчислении размера пенсии заявительницы должен применяться индивидуальный коэффициент пенсионера, равный 0,525.
11. 18 июня 1998 г. Верховный суд Российской Федерации признал незаконными Рекомендации.
12. 29 декабря 1999 г. Министерство труда и социального развития Российской Федерации издало Постановление об утверждении разъяснения о применении ограничений, установленных Законом о пенсиях. Постановление разъясняло порядок применения Закона о пенсиях.
13. Решением судьи Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г., Определением кассационной коллегии Верховного суда Российской Федерации от 25 мая 2000 г. и Постановлением Президиума Верховного суда Российской Федерации от 3 августа 2000 г. разъяснения о применении ограничений, установленных Законом о пенсиях, утвержденные Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., были признаны законными.
B. Первое судебное разбирательство
14. В январе 2000 г. заявительница обратилась в суд с иском к Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову, утверждая, что в соответствии с Законом о пенсиях при расчете размера ее пенсии применению подлежит индивидуальный коэффициент пенсионера, равный 0,7.
15. 13 апреля 2000 г. Серпуховской городской суд Московской области удовлетворил требования заявительницы, установив, что ответчиком были неверно истолкованы нормы Закона о пенсиях. В отношении довода Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову о том, что оно применило нормы закона в соответствии с разъяснениями, содержавшимися в Постановлении Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., городской суд отметил, что Постановление по своей сути схоже с Рекомендациями по реализации Закона о пенсиях от 1 октября 1997 г., которые Верховный суд Российской Федерации признал незаконными. Таким образом, Серпуховской городской суд Московской области обязал Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову при исчислении размера пенсии заявительницы применять коэффициент 0,7, увеличив ее на 822 рубля 50 копеек, и присудил заявительнице сумму задолженности в размере 4593 рублей 89 копеек.
16. 22 мая 2000 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда оставила без удовлетворения кассационную жалобу ответчика, и Решение Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г. вступило в законную силу.
17. 16 июня 2000 г. было возбуждено исполнительное производство.
C. Возобновление дела заявительницы
и последующее судебное разбирательство
18. В июне 2000 г. Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову обратилось за пересмотром Решения суда первой инстанции от 13 апреля 2000 г. по вновь открывшимся обстоятельствам. Управление утверждало, что Решением судьи Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. была подтверждена законность Постановления Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., а поскольку в момент принятия судом первой инстанции Решения от 13 апреля 2000 г. в пользу заявительницы оно не знало о существовании Решения Верховного суда Российской Федерации, дело заявительницы подлежит пересмотру.
19. 16 августа 2000 г. Серпуховской городской суд Московской области удовлетворил заявление Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову и возобновил разбирательство по делу заявительницы.
20. 12 сентября 2000 г. в результате пересмотра дела заявительницы Серпуховской городской суд Московской области полностью отказал в удовлетворении требований заявительницы, применив положения Постановления Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г.
21. 26 сентября 2000 г. заявительница обжаловала Судебное решение от 12 сентября 2000 г.
22. 6 октября 2000 г. Серпуховской городской суд Московской области оставил жалобу заявительницы без движения, предложив ей назвать обстоятельства, подтверждающие уважительность пропуска десятидневного срока для подачи кассационной жалобы на Решение суда первой инстанции и оплатить государственную пошлину в размере 87 рублей 83 копеек. Поскольку заявительница не выполнила названные требования, 18 октября 2000 г. Серпуховской городской суд Московской области возвратил жалобу.
23. 15 ноября 2000 г. Серпуховской городской суд оставил без движения жалобу заявительницы на Определение того же суда от 6 октября 2000 г. со ссылкой на пропуск срока его обжалования и предложил заявительнице представить доказательства уважительности такого пропуска. 4 декабря 2000 г. городской суд возвратил жалобу заявительницы, поскольку она вновь не выполнила требования суда. Заявительница не обжаловала Определения от 15 ноября и 4 декабря 2000 г.
II. Применимое национальное законодательство
24. Действовавший в рассматриваемый период Гражданский процессуальный кодекс РСФСР предусматривал:
Статья 333. Основания пересмотра
"Решения, определения и постановления, вступившие в законную силу, могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоятельствам. Основаниями для пересмотра... являются:
1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;
...
4) отмена решения, приговора, определения или Постановления суда либо постановления иного органа, послужившего основанием к вынесению данного решения, определения или постановления".
Статья 334. Подача заявления
"Заявление о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам подается... в течение трех месяцев со дня установления обстоятельств, служащих основанием для пересмотра".
Статья 337. Определение суда о пересмотре дела
"... Определение суда об удовлетворении заявления о пересмотре решения, определения или постановления по вновь открывшимся обстоятельствам обжалованию не подлежит".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
25. Заявительница утверждала, что вступившее в законную силу Судебное решение, принятое в ее пользу, было отменено в связи со вновь открывшимися обстоятельствами, что привело к уменьшению размера ее пенсии. Европейский суд рассмотрит данную жалобу в свете положений статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Данные положения предусматривают:
Пункт 1 статьи 6 Конвенции
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... справедливое... разбирательство дела... судом".
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
"Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов и штрафов".
A. Доводы сторон
1. Заявительница
26. Заявительница утверждала, что Решение судьи Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г. было новым обстоятельством (в противопоставление вновь открывшемуся обстоятельству), поскольку оно было принято в период между принятием решений по делу заявительницы судами первой и кассационной инстанций. Ответчик по делу, то есть Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову, должен был знать о существовании этого решения до начала рассмотрения дела судом кассационной инстанции. Более того, Решение от 24 апреля 2000 г. было принято в контексте другого судебного спора, и, следовательно, по мнению заявительницы, оно не может служить основанием для возобновления рассмотрения ее дела. Заявительница также отметила, что Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 1999 г., на которое сослались власти Российской Федерации, не имеет отношения к ее делу, поскольку оно касается только изменений вследствие неконституционности закона, тогда как конституционность законодательства Российской Федерации и подзаконных нормативных актов, применимых в ее деле, не оспаривалась. Наконец, заявительница утверждала, что Судебное решение от 13 апреля 2000 г., принятое по ее делу, вступило в законную силу и стало обязательным для исполнения, поскольку оно было оставлено без изменений судом кассационной инстанции, и, следовательно, представляло собой имущество по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции до тех пор, пока не было отменено 13 августа 2000 г.<*>
--------------------------------
<*>Решение Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г. было отменено Определением того же суда от 16 августа 2000 г. (прим. переводчика).
2. Власти Российской Федерации
27. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба является несовместимой ratione materiae<*>с положениями Конвенции. В отношении приемлемости статьи 6 Конвенции они сослались на Решение Европейского суда по делу "Схоутен и Мельдрум против Нидерландов" (Schouten and Meldrum v. the Netherlands) (от 9 декабря 1994 г., жалобы № 19005/91 и 19006/91); Решение Европейского суда по делу "Панченко против Латвии" ({Pancenko}<**>v. Latvia) (от 28 октября 1999 г., жалоба № 40772/98) и Решение Европейского суда по делу "Кирьянов против Российской Федерации" (Kiryanov v. Russia) (от 9 декабря 2004 г., жалоба № 42212/02) и отметили, что спор относительно пенсии заявительницы, скорее, касался толкования законодательства Российской Федерации, а не определения ее права на получение пенсии, и что определение общего порядка исчисления пенсии относится к сфере публичного права.
--------------------------------
<*>Ratione materiae - ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы (прим. переводчика).
<**>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
28. Власти Российской Федерации далее утверждали, что пенсия, присужденная заявительнице Решением Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г., не является имуществом по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Они отметили, что в деле "Праведная против Российской Федерации" (Pravednaya v. Russia) (Постановление Европейского суда от 18 ноября 2004 г., жалоба № 69529/01) Европейский суд установил, что аналогичная выплата, присужденная судом заявительнице, представляла собой ее имущество, и постановил, что Первоначальное судебное решение, принятое в пользу заявительницы, должно быть оставлено в силе, а пенсия должна быть выплачена ей в объеме, определенном этим Судебным решением. Тем не менее, по мнению властей Российской Федерации, такой подход создает путаницу. Если бы сумма, присужденная судом, составляла "имущество" пенсионера, ее размер не должен зависеть от повышения в будущем коэффициента исчисления пенсии. Следовательно, в деле "Праведная против Российской Федерации" заявительница должна была вернуть денежные средства, которые она уже получила от Пенсионного фонда Российской Федерации, в силу внесения изменений в пенсионное законодательство. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что во избежание такой ситуации Европейский суд не должен рассматривать средства, присужденные заявительнице судами Российской Федерации в качестве пенсии, как имущество заявительницы по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и, следовательно, названная статья неприменима в данном деле.
29. Что касается существа жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что Определение о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам не было произвольным, поскольку в его основу легло Решение судьи Верховного суда Российской Федерации, подтвердившее законность Постановления Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., разъяснявшего порядок толкования и применения Закона о пенсиях. По мнению властей Российской Федерации, существовала необходимость пересмотра дела в целях исправления судебной ошибки в определении подлежащих применению норм материального права.
30. Власти Российской Федерации подчеркнули, что, поскольку ответчик - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову узнал об этом новом обстоятельстве, которое имело решающее значение в деле заявительницы, только после вступления в силу Судебного решения от 13 апреля 2000 г., у него появилось право требовать пересмотра дела, а суды Российской Федерации имели достаточные основания для удовлетворения заявления ответчика. В связи с этим власти Российской Федерации также обратили особое внимание, что Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову обратилось с заявлением о пересмотре Судебного решения от 13 апреля 2000 г. в рамках предусмотренных законом трех месяцев со дня принятия Верховным судом Российской Федерации Решения от 24 апреля 2000 г., которое представляло собой вновь открывшееся обстоятельство в деле заявительницы. Власти Российской Федерации также отметили, что в своем Определении от 14 января 1999 г. Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что изменения законодательства могут являться вновь открывшимися обстоятельствами, и, более того, в Определениях от 2 февраля 1996 г. и 3 февраля 1998 г. он подтвердил, что Постановления Верховного суда Российской Федерации могут рассматриваться как вновь открывшиеся обстоятельства. Они утверждали, что определение о пересмотре дела заявительницы в порядке надзора в полной мере соответствовало Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. Таким образом, в данном деле не было нарушения права заявительницы на справедливое судебное разбирательство.
31. Что касается предполагаемого нарушения имущественных прав заявительницы, то власти Российской Федерации утверждали, что заявительница не приобрела имущество, поскольку Судебное решение, предоставившее ей право, было отменено в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, а требования заявительницы о выплате пенсии в большем объеме были в итоге оставлены без удовлетворения.
32. Власти Российской Федерации пришли к выводу, что ни пункт 1 статьи 6 Конвенции, ни статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не были нарушены в связи с отменой Судебного решения, принятого в пользу заявительницы.
B. Мнение Европейского суда
1. Возражения властей Российской Федерации
относительно применимости положений Конвенции
33. Европейский суд, во-первых, отмечает, что возражение властей Российской Федерации относительно применимости в настоящем деле положений пункта 1 статьи 6 Конвенции было в достаточной мере рассмотрено в решении о приемлемости данной жалобы. Европейский суд не считает необходимым вновь рассматривать данный вопрос и, следовательно, отклоняет соответствующее возражение властей Российской Федерации.
34. Что касается возражения властей Российской Федерации относительно применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в данном деле, Европейский суд напоминает, что Конвенция не гарантирует как таковое право на получение пенсии по старости или иного социального пособия в определенном размере (см., например, Решение Европейского суда по делу "Аунола против Финляндии" (Aunola v. Finland) от 15 марта 2001 г., жалоба № 30517/96). Тем не менее "требование" (даже в отношении выплаты пенсии) может составлять "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если оно имеет достаточное основание в соответствии с законодательством государства-ответчика, то есть, например, когда оно подкреплено вступившим в законную силу Судебным решением (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 38; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Копецки против Словакии" ({Kopecky} v. Slovakia), жалоба № 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX).
35. Решением Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г., оставленным без изменения судебной коллегией по гражданским делам Московского областного суда от 22 мая 2000 г., заявительнице было предоставлено имеющее обязательную юридическую силу право требовать выплаты ей пенсии в увеличенном объеме с учетом индивидуального коэффициента пенсионера, равного 0,7, а также суммы задолженности в размере 4593 рублей 89 копеек. Судебное решение вступило в законную силу и подлежало обязательному исполнению после того, как было оставлено без изменений судом кассационной инстанции и было возбуждено исполнительное производство. По мнению Европейского суда, заявительница обладала "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд также отмечает, что отмена 16 августа 2000 г. вступившего в законную силу Судебного решения лишила заявительницу ее права на получение пенсии в увеличенном объеме и, следовательно, представляет собой вмешательство в ее право на беспрепятственное пользование своим имуществом, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии" ({Brumarescu} v. Romania), жалоба № 28342/95, § 74, ECHR 1999-VII; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 39).
36. Европейский суд приходит к выводу, что отмена вступившего в законную силу и обязательного для исполнения Судебного решения, принятого в пользу заявительницы, представляет собой вмешательство в ее права, предусмотренные как статьей 6 Конвенции, так и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Необходимо установить, было ли данное вмешательство обосновано.
2. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
37. Европейский суд напоминает, что право на судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в свете преамбулы к Конвенции, в соответствующей части которой господство права признается частью общего наследия Договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов господства права является принцип правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло бы быть оспорено (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии", § 61).
38. Данный принцип предполагает, что стороны не вправе добиваться пересмотра судебного решения лишь в целях повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения. Полномочия вышестоящих судов по пересмотру судебных решений должны осуществляться в целях исправления грубых судебных ошибок и несправедливости при отправлении правосудия, а не ради повторного рассмотрения дела. Пересмотр дела не должен рассматриваться как "скрытое обжалование", и одна лишь возможность существования двух точек зрения по вопросу не может служить основанием для пересмотра. Отклонение от этого принципа оправдано, только если это необходимо при наличии существенных и бесспорных обстоятельств (см. Постановление Европейского суда по делу "Рябых против Российской Федерации" (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, ECHR 2003-Х, § 52).
39. Европейский суд должен особенно внимательно относиться к опасным последствиям применения законодательства с обратной силой, которое имеет значение при разрешении судом спора, стороной в котором выступает государство. Соблюдение принципа господства права и понятие справедливого судебного разбирательства требуют, чтобы любые доводы, приведенные в обоснование этих мер, рассматривались с наибольшей степенью осторожности (см. Постановление Европейского суда по делу "Национальное и местное строительное общество", "Постоянное строительное общество г. Лидса" и "Строительное общество графства Йоркшир" против Соединенного Королевства" (The National & Provincial Building Society, the Leeds Permanent Building Society and the Yorkshire Building Society v. United Kingdom) от 23 октября 1997 г., Reports 1997-VII, § 112; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Зиелинский и Прадал и Гонсалес и другие против Франции" (Zielinski and Pradal & Gonzalez and Others v. France), жалобы № 24846/94 и № 34165/96 - 34173/96, § 57, ECHR 1999-VII).
40. Европейский суд также особо подчеркивает, что процедура пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам сама по себе не противоречит принципу правовой определенности в той степени, насколько она служит целям исправления несправедливости при отправлении правосудия. Задача Европейского суда - определить, была ли данная процедура реализована способом, совместимым с положениями пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", § 28).
41. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Европейский суд отмечает, что 13 апреля 2000 г. Серпуховским городским судом Московской области было принято Решение в пользу заявительницы. Национальный Суд истолковал нормы применимого права в пользу заявительницы и отклонил ссылку Управления Пенсионного фонда Российской Федерации по г. Серпухову на Постановление Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 29 декабря 1999 г., обосновывающее способ толкования законодательства ответчиком. Тем не менее несколько месяцев спустя после вступления Судебного решения от 13 апреля 2000 г. в законную силу оно было отменено на том основании, что в нем не учитывалось Решение Верховного суда Российской Федерации от 24 апреля 2000 г., которым подтверждалась законность указанного Постановления.
42. Европейский суд не считает необходимым рассматривать вопрос, явилось ли Решение Верховного суда Российской Федерации, принятое 24 апреля 2000 г., то есть после принятия Серпуховским городским судом Московской области решения, "вновь открывшимся обстоятельством", как утверждали власти Российской Федерации, или "новым доказательством" в соответствии с утверждениями заявительницы, поскольку данные вопросы относятся к предмету регулирования национального законодательства. Европейский суд напоминает в связи с этим, что к его задачам не относится толкование законодательства государства-ответчика, он, скорее, должен проверять, принимая во внимание обстоятельства дела, выполнили ли власти государства-ответчика требования статьи 6 Конвенции. Изучив доводы сторон и имеющиеся в его распоряжении материалы дела, Европейский суд не убежден в том, что указанные требования пункта 1 статьи 6 Конвенции были выполнены.
43. Европейский суд полагает, что нельзя признать обоснованным тот довод властей Российской Федерации, что дело заявительницы было пересмотрено с целью исправления судебной ошибки в применении норм материального права. Он отмечает в связи с этим, что единственным основанием пересмотра уже урегулированного дела стало принятие в рамках не связанного с делом заявительницы судебного разбирательства решения Верховного суда Российской Федерации, который подтвердил правильность толкования ответчиком законодательства Российской Федерации, применимого в деле заявительницы. По мнению Европейского суда, не удовлетворившись исходом судебного разбирательства по делу заявительницы, ответчик по сути пытался добиться повторного рассмотрения дела с тем, чтобы "неверное" толкование судом норм права, применимого в деле, было заменено на "правильное" толкование, которое выгодно ответчику. Более того, вариант толкования закона ответчиком, который был поддержан Решением Верховного суда Российской Федерации, привел к перерасчету сумм, причитавшихся заявительнице в соответствии Решением Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г.
44. Принимая во внимание названные обстоятельства, Европейский суд полагает, что определение о пересмотре дела заявительницы не было направлено на исправление судебной ошибки или несправедливости при отправлении правосудия; оно, скорее, представляет собой злоупотребление процессуальными правами с целью повторного рассмотрения дела и принятия нового решения по делу. По мнению Европейского суда, данные действия нарушили принцип правовой определенности и право заявительницы на суд.
45. Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
3. Предполагаемое нарушение статьи 1
Протокола № 1 к Конвенции
46. Европейский суд напоминает, что наличие долга, подкрепленного вступившим в законную силу и подлежащим исполнению Судебным решением, предоставляет лицу, в пользу которого было принято Судебное решение, право "законно ожидать", что долг будет выплачен, и составляет его "имущество" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отмена такого Судебного решения приравнивается к вмешательству в беспрепятственное пользование им своим имуществом (см. среди прочих упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии", § 74).
47. Европейский суд отмечает, что после отмены принятого в ее пользу Судебного решения заявительница не настаивала на рассмотрении ее дела. В частности, она не обжаловала в установленном порядке вновь вынесенное по делу судебное решение, в соответствии с которым ее требования о получении пенсии в большем объеме были оставлены без удовлетворения. В связи с этим Европейский суд напоминает, что отмена вступившего в законную силу Судебного решения, подлежащего обязательному исполнению, представляет собой мгновенное действие (см. Решение Европейского суда по делу "Ситохова против Российской Федерации" (Sitokhova v. Russia) от 2 сентября 2004 г., жалоба № 55609/00). Следовательно, возможный исход последующего судебного разбирательства не связан напрямую с анализом Европейского суда жалобы на отмену принятого в пользу заявительницы Судебного решения (см. Постановление Европейского суда по делу "Иванова против Украины" (Ivanova v. Ukraine) от 13 сентября 2005 г., жалоба № 74104/01, § 35 - 38), за исключением тех случаев, когда в результате последующего судебного разбирательства размер присужденных заявителю денежных средств увеличивался.
48. Европейский суд далее отмечает, что Решение Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г., оставленное без изменений Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 22 мая 2000 г., предоставило заявительнице подлежащее обязательному исполнению требование о выплате ей пенсии в увеличенном объеме с применением индивидуального коэффициента пенсионера, равного 0,7, и задолженности в размере 4593 рублей 89 копеек. Указанное Судебное решение вступило в законную силу после того, как было оставлено без изменений судом кассационной инстанции и было возбуждено исполнительное производство. По мнению Европейского суда, заявительница обладала "имуществом" по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
49. Европейский суд полагает, что Определение Серпуховского городского суда Московской области от 16 августа 2000 г. об отмене Решения того же суда от 13 апреля 2000 г. лишило заявительницу права на получение пенсии в увеличенном объеме и, следовательно, представляет собой вмешательство в ее право на беспрепятственное пользование имуществом, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского суда по делу "Брумареску против Румынии", § 74, и по делу "Праведная против Российской Федерации", § 39).
50. Несмотря на то, что Европейский суд допускает, что принятые меры были законными и, возможно, преследовали общественные интересы (например, составление эффективной и скоординированной схемы государственных пенсий), их совместимость с требованием соразмерности сомнительна.
51. Действительно, перерасчет пенсии и ее уменьшение как таковые не нарушают статью 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Решение Европейского суда по делу "Скоркиевич против Польши" (Skorkiewicz v. Poland) от 1 июня 1998 г., жалоба № 39860/98). Тем не менее придание перерасчету обратной силы таким образом, что размер присужденных средств уменьшается, возлагает на заявительницу личное и чрезмерное бремя и, следовательно, является несовместимым со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. В связи с этим Европейский суд обращает внимание на упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Праведная против Российской Федерации", где он отметил:
"40. ... Интересы общества, по общему признанию, могут включать в себя эффективную и скоординированную схему государственных пенсий, ради которой государство может корректировать свое законодательство.
41. Однако возможный публичный интерес государства в обеспечении единообразного применения Закона Российской Федерации "О государственных пенсиях в РСФСР" не должен приводить к ретроспективному перерасчету ранее присужденной денежной суммы. Европейский суд счел, что, лишив заявителя права на получение пенсии в размере, установленном в Окончательном судебном решении, государство нарушило справедливый баланс между рассматриваемыми интересами (см., mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда по делу "Прессос Компаниа Навьера С.А. против Бельгии" (Pressos Compania Naviera S.A. v. Belgium) от 20 ноября 1995 г., Series A, № 332, § 43)".
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями, внеся необходимые изменения (прим. переводчика).
52. Европейский суд не усматривает оснований для того, чтобы отклоняться от своего вывода, изложенного в названном Постановлении, и полагает, что в данном деле имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
53. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
54. Заявительница требовала 6813 евро в возмещение материального ущерба, который состоит из суммы задолженности и увеличенной пенсии в соответствии с Решением Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г., проиндексированной в соответствии с уровнем инфляции 833,3 процента, пересчитаны в евро. Она также требовала 12000 евро в качестве компенсации морального вреда.
55. Власти Российской Федерации не согласились с требованиями заявительницы. Они оспорили метод исчисления заявительницей материального ущерба как недостоверный и утверждали, что ее требования являются необоснованными. По мнению властей Российской Федерации, требования заявительницы о компенсации морального вреда - чрезмерны, и сам факт признания нарушения составит достаточную компенсацию морального вреда, причиненного ей.
56. Европейский суд не усматривает причинно-следственной связи между установленным нарушением статьи 6 Конвенции и требуемым возмещением материального ущерба. Тем не менее что касается нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также учитывая сущность установленного нарушения, Европейский суд полагает разумным присудить заявительнице 250 евро, которые заявительница получила бы, если Решение Серпуховского городского суда Московской области от 13 апреля 2000 г. не было бы отменено (см. Постановление Европейского суда по делу "Юрий Романов против Российской Федерации" (Yuriy Romanov v. Russia) от 25 октября 2005 г., жалоба № 69341/01, § 60).
57. Что касается морального вреда, Европейский суд полагает, что заявительница испытывала душевные страдания и разочарование в связи с принятием определения суда о пересмотре Судебного решения в ее пользу, которые не могут быть в достаточной мере компенсированы самим фактом признания нарушения. Учитывая принцип справедливости, Европейский суд присуждает заявительнице 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы и издержки
58. Заявительница требовала 5500 евро в возмещение расходов и издержек, понесенных ею в ходе разбирательства по делу в Европейском суде, из которых 5000 евро - сумма, которую она заплатила своему юристу в соответствии с договором об оказании юридической помощи, и 500 евро - расходы на оплату почтовых услуг, фотокопирования и услуг нотариуса.
59. Власти Российской Федерации не оспаривали действительность договора об оказании юридической помощи, копию которого представила заявительница, и согласились с тем, что расходы, возмещения которых требует заявительница, могут рассматриваться как понесенные действительно. Тем не менее власти Российской Федерации утверждали, что сумма, указанная в договоре, не может считаться разумной и понесенной по необходимости. Они также оспорили сумму в размере 500 евро, отметив, что данные расходы предусматривали оплату в соответствии с договором об оказании юридической помощи. По мнению властей Российской Федерации, денежная сумма в размере 1000 евро может рассматриваться как разумная и необходимая в данном деле.
60. Европейский суд напоминает, что для того, чтобы расходы и издержки возмещались в соответствии со статьей 41 Конвенции, должно быть установлено, что они были понесены действительно и по необходимости и были разумны по своему объему (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Нильсен и Йонсен против Норвегии" (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба № 23118/93, § 62, ECHR 1999-VIII).
61. В данном деле, учитывая представленные заявительницей документы, указанный критерий и сложность дела, Европейский суд принимает довод властей Российской Федерации и присуждает заявительнице 1000 евро в возмещение расходов и издержек, за вычетом 715 евро, полученных в качестве правовой помощи от Совета Европы, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на эту сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
62. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
2) постановил,
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице в рублях по курсу, который будет установлен на день выплаты, следующие денежные суммы:
i) 250 евро (двести пятьдесят евро) в возмещение материального ущерба;
ii) 500 евро (пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда;
iii) 285 евро (двести восемьдесят пять евро) в возмещение судебных расходов и издержек;
iv) сумму любых налогов, подлежащих начислению на названные суммы;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
3) отклонил остальные требования заявительницы по справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 7 июня 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF KUZNETSOVA v. RUSSIA
(Application No. 67579/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 7.VI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Kuznetsova v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr A. Kovler,
Mrs E. Steiner,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens,
Mr G. Malinverni, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 67579/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Ms Lidiya Vladimirovna Kuznetsova ("the applicant"), on 14 February 2001.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr I. Ogorodnikov, a lawyer practising in the Moscow Region. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained, in particular, of the quashing of a final judgment in her favour on account of newly discovered circumstances.
4. By a decision of 19 January 2006, the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations. The Chamber also decided, after examining the request of the Government, that there is no need to relinquish jurisdiction in favour of the Grand Chamber under Rule 72 of the Rules of Court.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1939 and lives in Serpukhov in the Moscow Region.
A. Background to the case
7. The applicant is in receipt of an old-age pension.
8. On 23 June 1997 the Federal Law on Calculating and Upgrading State Pensions (the "Pensions Law") was enacted. It introduced a new scheme for calculating retirement benefits - the "Individual Pensioner Coefficient" ("IPC").
9. On 1 December 1997 the Ministry of Labour brought in the Regulations on the Implementation of the Pensions Law ("the Regulations") clarifying the application of the Pensions Law.
10. On 1 February 1998 the Pension Fund Agency of Serpukhov ("the Agency") re-assessed the amount of the applicant"s pension according to the Pensions Law interpreted in the light of the Regulations, and decided that the IPC to be applied in her case should be 0.525.
11. On 18 June 1998 the Supreme Court of Russia ruled that the Regulations were unlawful.
12. On 29 December 1999 the Ministry of Labour issued the Directive on the Application of Limitations established by the Pensions Law ("the Directive"). The Directive again specified how the Pensions Law should apply.
13. By decisions of 24 April, 25 May and 3 August 2000 the Supreme Court of Russia, sitting at three different levels of jurisdiction, confirmed the lawfulness of the Directive.
B. First set of court proceedings
14. In January 2000 the applicant instituted court proceedings against the Agency, claiming that under the Pensions Law she was eligible to an IPC of 0.7.
15. On 13 April 2000 the Serpukhov Town Court of the Moscow Region found in the applicant"s favour, having established that the defendant had misinterpreted the Pensions Law. In respect of the Agency"s argument that it had applied the law in accordance with the Directive, the court noted that the Directive was essentially similar to the Regulations of 1 December 1997, which the Supreme Court had ruled were unlawful. Accordingly, the court ordered the Agency to apply an IPC of 0.7 when calculating the applicant"s pension thereby increasing it by RUR 822.5 and awarded her arrears of RUR 4,593.89.
16. On 22 May 2000 the Moscow Regional Court dismissed the defendant"s appeal, and the judgment of 13 April 2000 became final.
17. On 16 June 2000 enforcement proceedings commenced.
C. Re-opening of the applicant"s case
and ensuing proceedings
18. In June 2000 the Agency applied for a review of the judgment of 13 April 2000 owing to the discovery of new circumstances. It claimed that on 24 April 2000 the Supreme Court of Russia had confirmed the lawfulness of the Directive and contended that since it had been unaware of the decision of the Supreme Court when the judgment in the applicant"s favour was delivered, that judgment should be reviewed.
19. On 16 August 2000 the Serpukhov Town Court granted the Agency"s application and re-opened the proceedings.
20. On 12 September 2000 following a fresh examination of the case the Serpukhov Town Court dismissed the applicant"s claims in full having applied the Directive.
21. On 26 September 2000 the applicant lodged an appeal against that judgment.
22. On 6 October 2000 the Serpukhov Town Court stayed the applicant"s appeal and invited her to provide a valid explanation for her failure to observe the statutory time-limit of 10 days for appealing against a first-instance judgment, and to pay a court fee in the amount of RUR 87.83. As the applicant failed to fulfil these requirements, on 18 October 2000 the court returned her appeal papers to her.
23. On 15 November 2000 the Serpukhov Town Court stayed the applicant"s appeal against the decision of 6 October 2000 with reference to the same statutory time-limit and invited her to show good cause for her failure to comply with it. On 4 December 2000 it returned the applicant"s appeal papers since she had again failed to comply with the requirements. The applicant did not appeal against any of these decisions.
II. Relevant domestic law and practice
24. At the material time the Code of Civil Procedure 1964 provided:
Article 333 - Grounds for re-consideration
"[Judgments] which have come into force may be re-considered on the basis of newly-discovered circumstances. The grounds for re-consideration... shall be:
1. significant circumstances which were not and could not have been known to the party who applies for re-consideration;...
4. cancellation of a court [judgment] or of another authority"s decision which served as a legal basis for the [judgment] in question."
Article 334 - Making of application
"...[An application for re-consideration of a [judgment] due to newly-discovered circumstances] must be made within three months after the discovery of the circumstances."
Article 337 - Ruling on the re-reconsideration of the case
"...No appeal shall lie against the ruling ordering the re-consideration of the judgment... due to newly-discovered circumstances".
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
25. The applicant complained that the final judgment in her favour had been quashed on account of newly discovered circumstances, which had resulted in a decrease in her pension. The Court will examine this complaint under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. These provisions read as follows:
Article 6 § 1
"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."
Article 1 of Protocol No. 1
"Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties."
A. Submissions by the parties
1. The applicant
26. The applicant contended that the decision of the Supreme Court of 24 April 2000 was a new - as opposed to a newly discovered - circumstance, since it was adopted between the first-instance and appellate decisions in the applicant"s case. The defendant Agency should therefore have been aware of that decision before the appeal proceedings. Moreover the decision of 24 April 2000 had been issued in the context of another court dispute, and therefore, in the applicant"s view, should not have been used as a ground for re-opening her case. The applicant next noted that the decision of the Constitutional Court dated 14 January 1999 referred to by the Government was irrelevant to her case, as it only concerned changes caused by a law"s unconstitutionality, whereas the constitutionality of the legislation and regulations applied in her case had never been disputed. Finally, the applicant alleged that the judgment of 13 April 2000 in her favour had become final and legally binding once it had been upheld on appeal, and therefore constituted a "possession", within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, until it was quashed on 13 August 2000.
2. The Government
27. The Government argued that the application was incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention. As regards the applicability of Article 6 of the Convention, they referred to the cases of Schouten and Meldrum v. the Netherlands (dec. Nos. 19005/91 and 19006/91, 9 December 1994); {Pancenko}<*>v. Latvia, (dec. No. 40772/98, 28 October 1999) and Kiryanov v. Russia (dec. No. 42212/02, 9 December 2004) and argued that the applicant"s pension dispute involved the interpretation of pension legislation rather than the determination of her right to pension benefits and that the method of the calculation of an old-age pension belonged to the public-law domain.
28. The Government further contested that the pension awarded to the applicant by the judgment of 13 April 2000 was a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. They pointed out that in the case of Pravednaya v. Russia (No. 69529/01, 18 November 2004) the Court had regarded a judicial award of that type as being the applicant"s "possession" and made an order for the initial judgment in the applicant"s favour to be restored and the pension paid to the applicant in the amount originally determined. However, in the Government"s view, such an approach created confusion. If the sum awarded by the court was a "possession" of the pensioner, it should not be affected by future rises in the pension rates. Therefore, in the Pravednaya case the applicant would have to return the money she had already received from the Pension Fund by virtue of the recent changes in the legislation on State pensions. They concluded that in order to avoid such a situation the Court should not regard the amounts of pension awarded by the domestic courts as the claimants" "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, and that therefore this provision was inapplicable in the present case.
29. As regards the merits of the application, the Government alleged that the decision to re-open the applicant"s civil case had not been arbitrary, since it had been based on the Supreme Court"s decision of 24 April 2000 confirming the lawfulness of the Directive of 29 December 1999 clarifying how the Pensions Law should be interpreted and applied. In the Government"s view, it had been necessary to re-open the case in order to correct a judicial error in the application of the substantive law.
30. They stressed that since the defendant Agency had learnt about this new circumstance, which was of crucial relevance to the applicant"s case, only after the judgment of 13 April 2000 became final, it had been entitled to request the re-opening of the applicant"s case and the domestic court had had good grounds for granting its request. In this respect the Government also stressed that the Agency had lodged the application for a review of the judgment of 13 April 2000 within the statutory time-limit of three months after the delivery of the decision of the Supreme Court of 24 April 2000 which constituted the newly discovered circumstance in the applicant"s case. The Government also pointed out that the Constitutional Court of Russia had recognised in a decision of 14 January 1999 that changes in the law could constitute newly discovered circumstances and had gone on to confirm in decisions of 2 February 1996 and 3 February 1998 that the Supreme Court"s rulings could be regarded as newly discovered circumstances. They argued that the decision to re-open the case fully complied with the Code of Civil Procedure, so that there had been no violation of the applicant"s right to a fair trial.
31. As to whether the applicant"s property right had been violated, the Government contended that the applicant had not acquired property since the judgment which had conferred a right on her had been annulled owing to the discovery of new circumstances and the applicant"s claims for a higher pension had ultimately been dismissed.
32. The Government concluded that neither Article 6 § 1 of the Convention nor Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention had been violated as a result of the annulment of the judgment in the applicant"s favour.
B. The Court"s assessment
1. The Government"s objection on applicability
33. The Court notes at the outset that the Government"s objection concerning the applicability of Article 6 § 1 of the Convention was adequately dealt with in the decision on the admissibility of the present application. It does not consider it necessary to re-examine the matter and therefore rejects the Government"s objection in this respect.
34. In so far as the Government disputed the applicability of Article 1 of Protocol No. 1, the Court reiterates that the Convention does not guarantee, as such, the right to an old-age pension or any social benefit in a particular amount (see, for example, Aunola v. Finland (dec.), No. 30517/96, 15 March 2001). However a "claim" - even concerning a pension - can constitute a "possession" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 where it has a sufficient basis in national law, for example where it is confirmed by a final court judgment (see Pravednaya, cited above, § 38; and {Kopecky} v. Slovakia judgment, [GC], No. 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX).
35. The judgment of the Serpukhov Town Court of 13 April 2000 as upheld by the Moscow Regional Court on 22 May 2000 provided the applicant with an enforceable claim to receive an increased pension with an IPC of 0.7 together with arrears of RUR 4,593.89. It became final and binding after being upheld on appeal and enforcement proceedings were instituted. In the Court"s view, the applicant therefore had a "possession" for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1. The Court also finds that the quashing on 16 August 2000 of that final and binding judgment deprived the applicant of her entitlement to the increased pension, and therefore constituted interference with her right to the peaceful enjoyment of her possessions guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1 (see {Brumarescu} v. Romania [GC], No. 28342/95, § 74, ECHR 1999-VII; and Pravednaya, cited above, § 39).
36. The Court concludes that the reversal of the final and binding decision in the applicant"s favour constituted interference with her rights under both Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. It remains to be established whether this interference was justified.
2. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
37. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which declares, in its relevant part, the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu}, cited above, § 61).
38. This principle insists that no party is entitled to seek a review of a final and binding judgment merely for the purpose of a rehearing and a fresh decision of the case. The power of review should be exercised for correction of gross judicial mistakes and miscarriages of justice, and not to substitute a review. The review cannot be treated as "an appeal in disguise", and the mere possibility of two views on the subject is not a ground for re-examination. Departures from that principle are justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-X).
39. The Court should be especially mindful of the dangers inherent in the use of retrospective legislation which has the effect of influencing the judicial determination of a dispute to which the State is a party. Respect for the rule of law and the notion of a fair trial require that any reasons adduced to justify such measures be treated with the greatest possible degree of circumspection (see The National & Provincial Building Society, the Leeds Permanent Building Society and the Yorkshire Building Society v. the United Kingdom, judgment of 23 October 1997, Reports 1997-VII, § 112; and Zielinski and Pradal & Gonzalez and Others v. France [GC], Nos. 24846/94 and 34165/96 to 34173/96, § 57, ECHR 1999-VII).
40. The Court also notes, more specifically, that the procedure of re-opening a civil case on account of newly discovered circumstances does not by itself contradict the principle of legal certainty in so far as it is used to correct miscarriages of justice. The Court"s task is to determine whether this procedure was applied in a manner which is compatible with Article 6 § 1 (see Pravednaya, cited above, § 28).
41. Turning to the present case, the Court observes that on 13 April 2000 the Serpukhov Town Court delivered a judgment that was favourable to the applicant. The domestic court construed the applicable law in the applicant"s favour and rejected the defendant Agency"s reference to the Directive supporting the Agency"s interpretation of that law. However, several months after the judgment of 13 April 2000 had become final, it was set aside on the ground that it had not taken into account the decision of the Supreme Court dated 24 April 2000 confirming the lawfulness of the Directive.
42. The Court does not consider it necessary to decide whether the decision of the Supreme Court delivered on 24 April 2000, that is to say after the judgment of the Serpukhov Town Court, could be regarded as "newly discovered evidence", as stated by the Government, or "new evidence", as alleged by the applicant, as these terms pertain to the domain of the domestic law. The Court reiterates in this respect that it is not called upon to decide issues of interpretation of domestic law but rather has to verify whether on the facts of the case the authorities complied with the requirements of Article 6 of the Convention. Having examined the parties" observations and the materials in its possession, the Court is not satisfied that the aforementioned requirements of Article 6 § 1 were complied with.
43. It finds it difficult to accept the Government"s argument that the applicant"s case was re-opened with a view to correcting a judicial error in the application of the substantive law. It notes in this respect that the only reason for the review of the settled dispute was the adoption, in an unrelated set of proceedings, of the decision of the Supreme Court, which confirmed the defendant Agency"s interpretation of the law applied in the applicant"s case. In the Court"s view, being dissatisfied with the outcome of the civil dispute with the applicant, the Agency attempted in essence to re-argue the case with the result that the "wrong" judicial interpretation of the law applied in the applicant"s case was replaced with the "correct" interpretation, favourable to the Agency. Moreover, the application of the Agency"s interpretation of the law, as supported by the decision of the Supreme Court, led to a retrospective recalculation of the amounts due to the applicant under the judgment of 13 April 2000.
44. Against this background, the Court considers that the decision to re-open the applicant"s case was not aimed at correcting a judicial error or a miscarriage of justice but rather was an abuse of procedure used merely for the purpose of obtaining a rehearing and fresh determination of the case. This, in the Court"s view, infringed the principle of legal certainty and the applicant"s "right to a court".
45. Accordingly, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
3. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
46. The Court reiterates that the existence of a debt confirmed by a binding and enforceable judgment furnishes the judgment creditor with a "legitimate expectation" that the debt will be paid and constitutes the judgment creditor"s "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. The quashing of such a judgment amounts to an interference with his or her right to the peaceful enjoyment of possessions (see, among other authorities, {Brumarescu}, cited above, § 74).
47. The Court observes that in the instant case the applicant failed to pursue the proceedings once the judgment in her favour had been quashed. In particular, she did not properly appeal against the new judgment which rejected her claims for a higher pension. It reiterates in this respect that the quashing of a final and binding judgment is an instantaneous act (see Sitokhova v. Russia (dec.), No. 55609/00, 2 September 2004). Thus, the eventual outcome of the subsequent proceedings is not directly relevant to the Court"s analysis of the complaint about the annulment of the judgment in the applicant"s favour (see Ivanova v. Ukraine, No. 74104/01, §§ 35 - 38, 13 September 2005), save in cases where the subsequent proceedings result in an increased award for the applicant.
48. The Court further observes that the judgment of the Serpukhov Town Court of 13 April 2000, as upheld by the Moscow Regional Court on 22 May 2000, provided the applicant with an enforceable claim to an increased pension with an IPC of 0.7 plus arrears of RUR 4,593.89. It became final and binding after it had been upheld on appeal, and enforcement proceedings were instituted. In the Court"s view, the applicant therefore had a "possession" for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1.
49. The Court finds that the decision of 16 August 2000 to quash the judgment of 13 April 2000 deprived the applicant of her entitlement to an increased pension, and therefore constituted an interference with her right to the peaceful enjoyment of possessions guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1 (see {Brumarescu}, cited above, § 74; and Pravednaya, cited above, § 39).
50. While the Court accepts that this measure was lawful and pursued the public interest (such as, for example, providing an efficient and harmonised State pension scheme), its compliance with the requirement of proportionality is open to question.
51. It is true that the recalculation of a pension and its subsequent reduction does not, as such, violate Article 1 of Protocol No. 1 (Skorkiewicz v. Poland (dec.), No. 39860/98, 1 June 1998). However, backdating the recalculation with the effect that the sums due were reduced involved an individual and excessive burden for the applicant and was incompatible with Article 1 of the Protocol. In this respect, the Court refers to the aforementioned Pravednaya judgment, in which it noted:
"40. ... The "public interest" may admittedly include an efficient and harmonised State pension scheme, for the sake of which the State may adjust its legislation.
41. However, the State"s possible interest in ensuring a uniform application of the Pensions Law should not have brought about the retrospective recalculation of the judicial award already made. The Court considers that by depriving the applicant of the right to benefit from the pension in the amount secured in a final judgment, the State upset a fair balance between the interests at stake (see, mutatis mutandis, Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium, judgment of 20 November 1995, Series A No. 332, § 43)."
52. The Court does not find it necessary to depart from its conclusions in that judgment and considers that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 in the present case.
II. Application of Article 41 of the Convention
53. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
54. The applicant claimed 6,813 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, which represented the amount of arrears and increased pension under the judgment of 13 April 2000 index-linked to the inflation rate of 833.3% and converted into euros. She also claimed EUR 12,000 in respect of non-pecuniary damage.
55. The Government contested the applicant"s claims. They argued that the applicant"s method of calculation of the amount of pecuniary damage was unreliable and that her claims in this respect were unsubstantiated. They also submitted that the applicant"s claims in respect of non-pecuniary damage were excessive. In the Government"s view, a finding of a violation would suffice to compensate her for any non-pecuniary damage she had sustained.
56. The Court does not discern any causal link between the violation of Article 6 and the pecuniary damage alleged. However, in respect of the violation of Article 1 of Protocol No. 1 and having regard to the nature of the violation found, the Court considers it appropriate to award the applicant EUR 250 representing the sum she would have received had the judgment of 13 April 2000 not been annulled (see Yuriy Romanov v. Russia, No. 69341/01, § 60, 25 October 2005).
57. As to non-pecuniary damage, the Court considers that the applicant must have suffered distress and frustration resulting from the decision to re-open a judgment in her favour, which cannot sufficiently be compensated for by the finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 500 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
58. The applicant claimed EUR 5,500 in respect of the costs and expenses she had incurred in the proceeding before the Court, EUR 5,000 of which represented the amount she had paid to her lawyer under a contract of legal representation and EUR 500 the amount of expenses for such items as postage, photocopies and notary"s fees.
59. The Government did not contest the authenticity of the contract of legal representation submitted by the applicant, and agreed that the expenses claimed by the applicant could be regarded as those actually incurred. They argued, however, that the amount indicated in the contract could not be considered as reasonable and necessary. They also contested the amount of EUR 500, stating that those were part of the total sum under the contract of legal representation. In the Government"s view, the sum of EUR 1,000 could be regarded as reasonable and necessary in the present case.
60. The Court reiterates that in order for costs and expenses to be included in an award under Article 41, it must be established that they were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see, for example, Nilsen and Johnsen v. Norway [GC], No. 23118/93, § 62, ECHR 1999-VIII).
61. In the present case, having regard to the documents submitted by the applicant, the above criteria and the complexity of the case, the Court accepts the Government"s argument and awards the applicant EUR 1,000 for costs and expenses, less EUR 715 received by way of legal aid from the Council of Europe, plus any tax, including value-added tax, that may be chargeable.
C. Default interest
62. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
2. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) RUR 250 (two hundred and fifty euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 500 (five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 285 (two hundred and eighty-five euros) in respect of costs and expenses;
(iv) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
3. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 7 June 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar