Постановление Европейского суда по правам человека от 29.05.2008 Дело Уцаева и другие (utsayeva and others) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "УЦАЕВА И ДРУГИЕ (UTSAYEVA И OTHERS)

ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 29133/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Постановление исправлено 26 марта 2009 г.

на основании правила 81 Регламента Суда

(Страсбург, 29 мая 2008 года)

В деле "Уцаева и другие против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Джорджио Малинверни,

Георге Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 6 мая 2008 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 29133/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) восемью гражданами Российской Федерации, перечисленными ниже (далее - заявители).

2. Интересы заявителей, которым была предоставлена юридическая помощь, представлял фонд "Правовая инициатива по России", нидерландская неправительственная организация, имеющая представительство в России.

3. Власти Российской Федерации в Европейском суде были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым, затем новым Уполномоченным В.В. Милинчук.

4. Заявители утверждали, что их четыре родственника исчезли после задержания российскими служащими в июне 2002 г.

5. Решением от 15 февраля 2007 г. Европейский суд признал жалобы приемлемыми.

6. После консультаций со сторонами Палата решила, что слушание по существу дела не требуется (последняя часть пункта 3 правила 59 Регламента Суда), стороны представили письменные возражения на объяснения друг друга.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

7. Заявители:

1) Сацита Уцаева, 1954 года рождения;

2) Асламбек Уцаев, 1948 года рождения;

3) Хава Муслимова, 1986 года рождения;

4) Белита Дадаева<*>, 1952 года рождения;

--------------------------------

<*>Исправлено 26 марта 2009 г.: в первоначальной версии фамилия заявительницы была указана как "Дадьева" (прим. Секретариата).

5) Яхита Тайсумова, 1985 года рождения;

6) Зулай Абдулазимова, 1943 года рождения;

7) Бирлант Товмерзаева, 1943 года рождения;

8) Лариса Товмерзаева, 1968 года рождения.

8. Они являются гражданами Российской Федерации и жителями с. Новые Атаги Шалинского района Чечни.

9. Факты настоящего дела связаны с жалобой "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia) (жалоба № 7615/02, ECHR 2006-... (извлечения)), поскольку четверо родственников заявителей по настоящему делу содержались под стражей совместно с мужем Марзет Имакаевой, Саид-Магомедом Имакаевым, 2 июня 2002 г. в с. Новые Атаги (см. ниже). Факты настоящего дела, изложенные сторонами, могут быть представлены следующим образом.

1. Содержание под стражей родственников

заявителей 2 июня 2002 г.

10. Заявители утверждали, что с. Новые Атаги находилось под полным контролем российских военных с начала 2000 года. На всех дорогах, ведущих в с. и из него, были организованы военные контрольно-пропускные пункты.

11. Заявители указывали, что рано утром 2 июня 2002 г. конвой, состоящий не менее чем из шести бронетранспортеров (БТР) и по крайней мере одного военного автомобиля-вездехода УАЗ, провел "зачистку" в с. Новые Атаги. Местные жители обратили внимание на бортовые номера трех БТР: 569, 889 и 1252 и часть номера автомобиля УАЗ-344. Бортовые номера других транспортных средств были скрыты. Во время операции военнослужащие зашли в шесть домов и задержали пятерых мужчин. Заявители представили многочисленные свидетельские показания о событиях 2 июня 2002 г., данные членами семей задержанных и их соседями. Заявителями была представлена нарисованная от руки карта села, указывающая места расположения блок-постов и домов пяти человек, задержанных 2 июня 2002 г.

a) Задержание Ислама Уцаева

12. Первый и второй заявители являются мужем и женой. Они были жителями г. Грозного, но прожили несколько лет в качестве внутренне перемещенных лиц в с. Новые Атаги по следующему адресу: Нижняя улица, дом 22. Их сын, Ислам Уцаев, 1976 года рождения, проживал с ними в с. Новые Атаги с 1999 года. Ранее он был студентом филологического факультета Грозненского университета, но в октябре 1999 г. получил серьезное ранение во время ракетного обстрела Грозненского центрального рынка. После ранения он перенес несколько операций и был отчислен из университета. Он работал автомобильным механиком и оказывал поддержку своим родителям, которые были безработными. Второй сын заявителей погиб во время военных действий 1994 - 1996 годов, а третий сын был задержан спецслужбами и подвергся жестокому обращению в 2001 году, после чего его здоровье ухудшилось. Третья заявительница является женой Ислама Уцаева.

13. Утром 2 июня 2002 г. первые два заявителя, Ислам Уцаев и его жена (третья заявительница), еще один их сын Бислан У. и его жена Лиза Х., находились в своем доме по адресу: Нижняя ул., 22. В это время третья заявительница и Лиза Х. были беременными. На улице было еще темно, и семья спала, когда примерно в 5.30 БТР сломал забор и въехал во двор. Примерно 20 хорошо вооруженных военнослужащих в форме вошли в дом и разбудили семью. Четверо военнослужащих были в масках. Заявители охарактеризовали их как "контрактников" в возрасте от 30 до 40 лет. Они имели славянскую внешность и говорили по-русски без акцента. Большая часть военнослужащих оставалась на броне БТР, тогда как остальные окружили дом.

14. Не предъявив документов и не давая объяснений, солдаты вывели членов семьи Уцаевых во двор и уложили на землю. Они окружили Ислама Уцаева и стали его избивать. Второй и третья заявители были также избиты, когда потребовали объяснений, а третья заявительница, беременная жена Ислама Уцаева, утверждает, что в тот же день у нее случился выкидыш. Исламу Уцаеву, которого подняли с постели босиком и в одной легкой футболке, одели на голову капюшон, связали руки за спиной и загнали его в БТР. Первая заявительница попыталась забраться в БТР, чтобы дать сыну обувь, но несколько солдат оттолкнули и ударили ее. Солдаты дали несколько автоматных очередей в воздух, чтобы напугать соседей, которые пытались вмешаться.

15. Свои утверждения первая и второй заявители подтвердили подробными заявлениями на имя фонда "Правовая инициатива по России", поданными в 2003 году и в марте 2007 г. Третья заявительница также подала заявление в 2003 году. В частности, они разъяснили, что третья заявительница была на первом месяце беременности, и после выкидыша они не обращались в какое-либо медицинское учреждение и не подавали каких-либо жалоб по этому вопросу.

16. В своих объяснениях власти Российской Федерации указывали, что в медицинских учреждениях Шалинского района отсутствуют сведения о предполагаемом избиении второго и третьей заявителей или выкидыше третьей заявительницы. Они также утверждали, что в настоящее время место жительства третьей заявительницы неизвестно, и что ее родственники отказываются сообщить какие-либо сведения по этому вопросу.

b) Задержание Мовсара Тайсумова

17. Четвертая и пятая заявительницы - мать и сестра Мовсара Тайсумова, 1980 года рождения. Они проживают в с. Новые Атаги по адресу: ул. Ленина, 1. Мовсар Тайсумов работал охранником в местной школе и не был женат. Его брат Масуд был убит неизвестными в январе 2002 г., когда с двумя другими мужчинами заготавливал дрова на реке Аргун. В мае 2002 г. его отец, муж четвертой заявительницы, скончался от сердечного приступа.

18. Около 6.00 утром 2 июня 2002 г. четвертая заявительница и ее сын Мовсар Тайсумов находились дома, когда подъехал БТР. Четвертая заявительница творила утренние молитвы, а ее сын Мовсар все еще спал. Пятая заявительница, сестра Мовсара, находилась на работе в больнице. Четверо мужчин в зеленой форме вошли в дом. На них не было масок, и четвертая заявительница указывает, что они имели славянскую внешность и говорили по-русски без акцента.

19. Военные не назвали себя и не разъяснили причины вторжения. Они разбудили Мовсара Тайсумова и приказали ему быстро одеться. Они заявили, что хотят допросить его, забрали его паспорт и вывели его на улицу. Четвертая заявительница последовала за ними и просила их допросить сына дома. Офицер заявил, что если он ни в чем не виноват, то скоро вернется. Солдаты посадили Мовсара Тайсумова в БТР. Четвертая заявительница попыталась залезть на броню, но солдаты обругали ее и ударили прикладом, так что она упала. Несколько соседей попытались подойти поближе и вмешаться, но солдаты, окружившие дом, открыли предупредительную стрельбу в воздух.

20. БТР с Мовсаром Тайсумовым проехал дальше по улице Ленина. Четвертая заявительница и ее соседи отчетливо видели его бортовой номер 569. Четвертая заявительница шла за ним по улице и издалека наблюдала, как он остановился у дома Товмерзаевых и как в него посадили другого селянина (Масуда Товмерзаева). Четвертая заявительница также заметила на улице несколько других БТР, хотя не запомнила их номера.

c) Задержание Идриса Абдулазимова

21. Шестая заявительница - мать Идриса Абдулазимова, родившегося в 1984 году. В 1997 году он окончил семь классов школы и впоследствии помогал матери по хозяйству. Они проживали по адресу: ул. Ленина, дом 19, совместно с тремя другими детьми шестой заявительницы.

22. 2 июня 2002 г. шестая заявительница, ее дочь Луиза и три сына, Ахмад, Вахид и Идрис, спали в своем доме. Около 6.00 возле их дома остановился БТР, и дом окружила группа из 30 вооруженных военнослужащих, половина из которых носила маски. Согласно описанию заявительницы они были хорошо вооружены, носили новую камуфляжную форму и говорили по-русски без акцента. Приблизительно 10 военнослужащих вошли в дом, крича и ругаясь. Они вытолкнули троих сыновей шестой заявительницы в коридор и спросили их имена. Они приказали Идрису одеться. Старший сын заявительницы просил забрать его вместо 18-летнего брата, но один из солдат заявил: "Ты нам не нужен". Они забрали Идриса Абдулазимова и посадили его в БТР с неизвестным номером. Заявительница пыталась забраться в БТР, но старший сын оттащил ее в сторону.

23. Шестая заявительница спросила находившегося на броне солдата, имевшего азиатскую внешность, куда они направляются, и тот ответил, что в военную комендатуру. БТР проехал дальше и остановился, чтобы принять еще одного человека, которого не оказалось дома. Шестая заявительница следовала за машиной до кладбища на краю с. и потом вернулась домой.

d) Задержание Масуда Товмерзаева

24. Седьмая и восьмая заявительницы - мать и сестра Масуда Товмерзаева, родившегося в 1974 году. Он не был женат и работал на обувной фабрике и на рынке. Они проживают по адресу: ул. Ленина, дом 62, совместно с другими детьми и внуками седьмой заявительницы.

25. 2 июня 2002 г. седьмая и восьмая заявительницы и Масуд Товмерзаев находились дома. Около 6.00 заявители не спали, поскольку седьмая заявительница собиралась в город и должна была успеть на автобус; восьмая заявительница должна была позаботиться о принадлежавшем семье крупном рогатом скоте. Масуд Товмерзаев все еще находился в постели.

26. Седьмая заявительница открыла ворота, и в этот момент подъехал БТР. Женщина была удивлена и спросила их, не проводят ли они "зачистку", но не получила ответа. Один из солдат на БТР спросил: "Которые ворота?", а другой указал на ворота заявительницы. Тут же во двор вошли 20 - 25 вооруженных военнослужащих. Заявители и соседи указывали, что они были хорошо вооружены и носили зеленую камуфляжную форму; некоторые из них носили маски. Седьмая заявительница заметила, что несколько человек имели азиатскую внешность.

27. Восьмая заявительница предложила седьмой заявительнице войти в дом и проследить за тем, чтобы солдаты ничего не "подбросили". Солдаты спросили у восьмой заявительницы, где находится ее брат, и вошли в его комнату. Один из них, державший лист бумаги, спросил ее: "Это Масуд?". Когда она ответила утвердительно, они уложили его на пол и надели на него наручники. Один из военнослужащих задал вопрос об оружии, а другие обыскали дом и машину. Они посадили Масуда Товмерзаева в БТР № 569, не разрешив ему одеться или обуться, и увезли. Соседи не смогли подойти, поскольку солдаты стреляли в воздух. Тетку Масуда Товмерзаева, явившуюся на шум и пытавшуюся вмешаться, солдат потянул за волосы и ударил.

e) Задержание Саид-Магомеда Имакаева

28. 2 июня 2002 г., около 6.20, военнослужащие на БТР № 889 и 1252 и УАЗ № 344 двигались по улице Орджоникидзе, в двух кварталах от дома Товмерзаевых. В доме № 11 по улице Орджоникидзе они задержали Саид-Магомеда Имакаева, мужа Марзет Имакаевой. После остановки у дома Имакаевых БТР и другие военные автомобили покинули Новые Атаги. Некоторые машины направились в сторону г. Грозного, тогда как другие направились в сторону 70-го полка, расквартированного вблизи Шали. Семьи пятерых лиц, задержанных 2 июня 2002 г. в с. Новые Атаги, с тех пор не имели о них известий.

f) Версия властей Российской Федерации

29. В своих объяснениях власти Российской Федерации не оспаривали большей части фактов, изложенных заявителями. Они считали установленным, что "2 июня 2002 г. около 5.30 неизвестные лица, носившие камуфляжную форму и маски и вооруженные автоматическим оружием, при поддержке бронетехники, прибыли в Новые Атаги и задержали Уцаева И.А., Тайсумова М.М., Абдулазимова И.А., Товмерзаева М.Е. и Имакаева С.-М.У. Эти лица были затем увезены неустановленными лицами в неизвестном направлении".

2. Розыск и расследование "исчезновений"

30. Немедленно после задержания членов их семей заявители начали их разыскивать. Розыск первоначально осуществляли матери задержанных совместно с Марзет Имакаевой, заявительницей по жалобе № 7615/02. Они неоднократно лично и в письменной форме обращались к прокурорам различного уровня, в Министерство внутренних дел, к специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина на территории Чеченской Республики, к военным комендантам, в Федеральную службу безопасности (ФСБ), в административные органы Чечни, в средства массовой информации и к общественным деятелям. Заявители также лично посещали изоляторы содержания, органы милиции, военные базы и тюрьмы в Чечне и других регионах Северного Кавказа.

31. 2 июня 2002 г., сразу после задержания, четверо матерей вместе с Марзет Имакаевой и Абдулой Д., главой администрации с. Новые Атаги, направились на микроавтобусе семьи Абдулазимовых в районный центр Шали, чтобы выяснить местонахождение своих родственников. В военной комендатуре в Шали заявители безуспешно попытались встретиться с комендантом генералом Н. Сотрудники военной комендатуры сообщили им, что в то утро к ним не поступали никакие задержанные. Аналогичный ответ заявители получили и в отделении милиции.

32. На следующий день, 3 июня 2002 г., заявители вновь посетили Шали. Абдула Д., глава сельской администрации, получил разрешение встретиться с генералом Н., который якобы подтвердил, что эти лица находятся под стражей в военной комендатуре и будут освобождены в течение трех дней.

33. Прождав три дня, заявители вновь посетили комендатуру Шали вместе с главой сельской администрации. Спустя примерно десять дней сотрудники комендатуры отрицали, что задержанные там находились.

34. В августе 2002 г. заявителям удалось встретиться с генералом Н., который отрицал, что его сотрудники участвовали в военной операции в Новых Атагах в указанный день. В этот момент заявители заметили БТР с номером 569 во дворе комендатуры. По их требованию комендант допросил водителя этого транспортного средства о событиях 2 июня 2002 г. Водитель подтвердил, что двое мужчин были задержаны и перевезены на БТР 2 июня 2002 г., но затем переданы другим военнослужащим на блок-посту.

35. Заявители безуспешно пытались встретиться с сотрудниками военной прокуратуры в Шали, чтобы они допросили водителей БТР и других военнослужащих.

36. Не ограничиваясь личными визитами, заявители направляли множество писем прокурорам и в другие органы, в которых они излагали факты задержания их родственников, просили содействовать и сообщать детали расследования. Заявители представили копии более или менее однотипных писем, которые они писали.

37. Заявители практически не получали никакой существенной информации из официальных органов о расследовании исчезновений. В нескольких случаях они получали копии направлений их запросов в различные прокуратуры. Ниже излагается обзор писем заявителей и ответов, полученных из органов власти.

a) Переписка первой заявительницы

38. 3 июня 2002 г. первая заявительница направила письменное обращение главе Шалинской районной администрации по поводу задержания Ислама Уцаева, в котором просила о содействии в его розыске. Она также упоминала "грубое" обращение с ней самой и другими членами семьи в процессе его задержания.

39. В тот же день или вскоре после этого заявительница направила три одинаковые по содержанию жалобы военному коменданту Шалинского района - генералу Н., военному прокурору Шалинского района и начальнику Шалинского временного отдела внутренних дел (далее - ВОВД).

40. 5 июня 2002 г. первая заявительница написала военным прокурорам воинских частей № 20116 и 20102, расположенных в Шали и Ханкале (г. Грозный), она указала подробности задержания ее сына и просила помощи в его розыске. Также 5 июня 2002 г. первая заявительница написала аналогичное письмо главе сельской администрации Новые Атаги, Абдуле Д.

41. 8 июня 2002 г. первая заявительница написала депутату Государственной Думы, избранному от Чечни, и специальному представителю Президента Российской Федерации по обеспечению прав и свобод человека и гражданина на территории Чеченской Республики.

42. 20 июня 2002 г. первая заявительница подала жалобу в Шалинскую районную прокуратуру (далее - районная прокуратура) с копиями главе администрации Чечни и командующему федеральными силами в Чечне. Она изложила факты задержания ее сына и просила о содействии в его розыске. Она указала, что военнослужащие бросили ее сына на пол и увели его неодетым, ударили ее мужа прикладом автомата по голове и вели себя по отношению к женщинам, находящимся в доме, "грубо и некорректно".

43. 1 июля 2002 г. заявительница получила ответ от депутата Государственной Думы, избранного от Чечни, в котором он сообщал ей, что ее письмо направлено в прокуратуру Чечни и что он попытается установить, удерживается ли ее сын властями.

44. 17 сентября 2002 г. первая заявительница вновь написала военному прокурору воинской части № 20116 и главам администраций с. Новые Атаги и Шалинского района и просила представить ей информацию об Исламе Уцаеве.

45. 30 сентября 2002 г. районная прокуратура уведомила заявительницу о том, что расследование похищения ее сына приостановлено. В письме не указывались причины его приостановления, но отмечалось, что она вправе обжаловать это решение районному прокурору или в суд.

46. 3 октября 2002 г. первая заявительница получила копию письма прокуратуры Чечни, согласно которому ее жалоба была направлена в районную прокуратуру.

47. 7 октября 2002 г. прокуратура Чечни информировала первую заявительницу о том, что расследование похищения ее сына было приостановлено 30 сентября 2002 г. в связи с неустановлением виновных (часть 1 статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса). Заявительнице предлагалось в дальнейшем обращаться в районную прокуратуру.

48. 9 и 23 октября 2002 г. районная прокуратура подтвердила получение жалоб заявительницы и уведомила ее о том, что расследование "исчезновения" Ислама Уцаева приостановлено.

49. 14 ноября 2002 г. Главная военная прокуратура предложила военной прокуратуре Объединенной группировки войск (ОГВ) на Северном Кавказе расследовать "исчезновение" сына первой заявительницы и других лиц, задержанных 2 июня 2002 г.

50. 5 марта 2003 г. заявительница направила военному прокурору ОГВ жалобу (датированную 10 декабря 2002 г.), в которой кратко излагались факты, связанные с исчезновением ее сына, описывались меры по его розыску, и просила о содействии.

51. 6 февраля 2003 г. прокуратура Чечни направила жалобы трех заявительниц (Уцаевой, Товмерзаевой и Абдулазимовой) в районную прокуратуру. 12 февраля и 14 марта 2003 г. три женщины были уведомлены районной прокуратурой о том, что их жалобы будут рассмотрены.

52. 28 февраля 2003 г. прокуратура Чечни уведомила первую заявительницу о том, что ее жалоба была направлена военному прокурору ОГВ. В письме указывалось, что уголовное дело № 59140 было направлено в военную прокуратуру 29 октября 2002 г.

53. В марте 2003 г. администрация Чечни дважды информировала первую заявительницу о том, что ее жалобы направлены военным прокурорам, в прокуратуру Чечни и местное управление Министерства внутренних дел.

54. 19 апреля 2003 г. первая заявительница просила районную прокуратуру сообщить ей о результатах расследования и признать ее потерпевшей по делу.

55. 25 апреля 2003 г. военный прокурор ОГВ направил жалобу заявительницы военному прокурору воинской части № 20116.

56. 23 мая 2003 г. Министерство внутренних дел по Чеченской Республике сообщило заместителю начальника следственного департамента Южного федерального округа, что уголовное дело, возбужденное по факту исчезновения Ислама Уцаева, было направлено в военную прокуратуру 1 августа 2002 г.

57. 27 мая 2003 г. военный прокурор воинской части № 20102 уведомил первую заявительницу о том, что материалами уголовного дела не подтверждается причастность военнослужащих к расследуемому преступлению.

58. 2, 6 и 25 июня 2003 г. прокуратура Чечни с использованием аналогичных выражений уведомила заявительницу о том, что Решение от 30 сентября 2002 г. о приостановлении расследования похищения ее сына было отменено и расследование возобновлено 29 мая 2003 г.

59. 18 июня 2003 г. военный комендант Шалинского района информировал заявительницу о том, что районная прокуратура расследует "исчезновение" ее сына.

60. 12 августа 2003 г. военный прокурор воинской части № 20116 ответил первой заявительнице на жалобы, направленные в декабре 2002 г., марте и мае 2003 г. В письме указывалось, что расследование уголовного дела, возбужденного в связи с похищением четырех человек в июне 2002 г., осуществляется этим органом. В письме не указывалось, приостановлено ли расследование, но содержалось приглашение заявительнице прибыть в этот орган для принятия участия в следственных действиях и ознакомления с материалами дела. В письме также сообщалось, что доказательства причастности военнослужащих к похищению добыть не удалось.

61. В неустановленную дату заявительница написала письмо в адрес общероссийского телевизионного канала НТВ, в программу "Внимание: Розыск!". Она просила журналистов провести расследование и помочь ей найти сына Ислама Уцаева. В ответе НТВ указывалось, что работа в Чечне является слишком опасной для журналистов.

b) Переписка четвертой заявительницы

62. 2 июля 2002 г. четвертая заявительница получила копию письма военного прокурора воинской части № 20116 в прокуратуру Чечни, в котором указывалось, что не имеется данных о том, что эти преступные действия были совершены военнослужащими ОГВ.

63. 16 июля 2002 г. районная прокуратура уведомила четвертую заявительницу о том, что этим органом начато расследование преступления, предусмотренного частью 2 статьи 126 Уголовного кодекса, в связи с похищением Мовсара Тайсумова.

64. 25 июля и 10 сентября 2002 г. администрация Чечни уведомила четвертую заявительницу о том, что ее жалобы были направлены в районную прокуратуру.

65. 16 сентября 2002 г. районная прокуратура уведомила заявительницу о том, что расследование похищения ее сына (уголовное дело № 59155) приостановлено. В письме не указывались причины приостановления, но отмечалось, что она вправе обжаловать это решение Шалинскому районному прокурору или в суд.

66. 2 октября 2002 г. военный прокурор Северо-Кавказского военного округа направил жалобу заявительницы военному прокурору воинской части № 20116.

67. 15 ноября районная прокуратура информировала четвертую заявительницу о том, что ее жалоба от 12 ноября 2002 г. по поводу исчезновения ее сына не подлежит рассмотрению, поскольку она не подписана ею. Заявительнице было предложено явиться в прокуратуру для получения информации о расследовании.

68. 5 марта 2003 г. жалоба заявительницы от 15 декабря 2002 г. была получена военным прокурором ОГВ. В жалобе описывались принятые заявительницей меры по розыску ее сына и содержалась просьба о срочном содействии.

69. 19 февраля 2003 г. районная прокуратура уведомила четвертую заявительницу в ответ на запрос организации "Международная амнистия", сделанный от ее имени, о том, что в связи с исчезновением ее сына этим органом было возбуждено уголовное дело № 59155. Все необходимые и возможные меры были приняты, но 15 сентября 2002 г. расследование было приостановлено в связи с неустановлением виновных. Тем же письмом заявительница уведомлялась, что меры по розыску ее сына принимаются, и она вправе обжаловать решение о приостановлении расследования.

70. 26 марта 2003 г. военный прокурор воинской части № 20116 уведомил четвертую заявительницу о том, что войска, относящиеся к его юрисдикции, не задерживали ее сына. В письме содержался совет об обращении в местные органы внутренних дел.

71. 5 апреля 2003 г. заявительница подала жалобу в районную прокуратуру. Она указывала, что не получила информации о ходе расследования, и просила уведомить о его результатах, а также признать ее потерпевшей по делу.

72. 15 апреля 2003 г. районная прокуратура уведомила четвертую заявительницу о том, что производство по уголовному делу № 59155 приостановлено. Меры, направленные на установление места нахождения Мовсара Тайсумова, принимаются. Заявительница была также уведомлена о том, что она признана потерпевшей по делу.

73. В неустановленную дату глава администрации с. Новые Атаги Абдула Д. обратился к представителю Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе с просьбой о вмешательстве и оказании содействия в розыске Мовсара Тайсумова.

74. 25 ноября 2004 г. четвертая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу № 59155 о похищении ее сына.

c) Переписка шестой заявительницы

75. 5 июня 2002 г. шестая заявительница подготовила письмо военному прокурору воинской части № 20116 о задержании ее сына, Идриса Абдулазимова. Жалоба была подана 19 июня 2002 г.

76. 5 июня 2002 г. шестая заявительница обжаловала задержание своего сына, просила о его освобождении и о представлении информации районную прокуратуру, военного коменданта и начальника ВОВД.

77. 2 июля 2002 г. шестая заявительница получила копию письма военного прокурора воинской части № 20116 в прокуратуру Чечни, в котором указывалось, что данные о причастности военнослужащих ОГВ к преступным действиям отсутствуют.

78. 16 июля 2002 г. районная прокуратура информировала заявительницу о том, что уголовное дело по факту похищения ее сына возбуждено на основании части 2 статьи 126 Уголовного кодекса.

79. 8 августа 2002 г. районная прокуратура уведомила заявительницу о том, что уголовному делу о похищении ее сына присвоен номер 59159.

80. 23 августа 2002 г. прокуратура Чечни направила жалобу заявительницы в районную прокуратуру.

81. 3 сентября 2002 г. администрация Чеченской Республики информировала шестую заявительницу о том, что ее жалобы направлены в управление Министерства внутренних дел по Чеченской Республике, районную прокуратуру и ВОВД, военную прокуратуру и прокуратуру Чечни.

82. 4 сентября 2002 г. районная прокуратура уведомила заявительницу о том, что уголовное дело № 59159 расследуется, и принимаются меры по установлению места нахождения ее сына.

83. 16 сентября 2002 г. районная прокуратура уведомила шестую заявительницу о том, что расследование похищения ее сына приостановлено.

84. 2 октября 2002 г. военный прокурор Северо-Кавказского военного округа направил жалобу заявительницы военному прокурору воинской части № 20116.

85. 22 ноября 2002 г. военный прокурор воинской части № 20116 уведомил заявительницу о том, что информация об Идрисе Абдулазимове запрошена в управлении ФСБ Чечни, у командующего ОГВ и начальника оперативного штаба по координации антитеррористической операции на Северном Кавказе.

86. 16 января 2003 г. управление ФСБ Чечни сообщило заявительнице, что не располагает сведениями о месте нахождения или деятельности ее сына. Оно также уведомило заявительницу, что ее жалоба была направлена в военную прокуратуру.

87. 6 февраля 2003 г. прокуратура Чечни направила жалобы трех заявительниц (Уцаевой, Товмерзаевой и Абдулазимовой) в районную прокуратуру. 12 февраля и 14 марта 2003 г. три женщины были информированы этим органом о том, что их жалобы будут рассмотрены.

88. 5 апреля 2003 г. заявительница подала жалобу в районную прокуратуру. Она указывала, что не получила информации о ходе расследования, и просила уведомить о его результатах, а также признать ее потерпевшей по делу.

89. 6 июня 2003 г. районный прокурор уведомил шестую заявительницу о том, что производство по уголовному делу о похищении ее сына приостановлено. Меры, направленные на установление места нахождения Абдулазимова, принимаются.

90. В неустановленную дату глава администрации с. Новые Атаги Абдула Д. обратился к представителю Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе с просьбой о вмешательстве и оказании содействия в розыске сына шестой заявительницы.

d) Переписка седьмой заявительницы

91. 2 июля 2002 г. седьмая заявительница получила копию письма военного прокурора воинской части № 20116 в прокуратуру Чечни, в котором указывалось, что данные о причастности военнослужащих ОГВ к преступным действиям отсутствуют.

92. 16 июля 2002 г. районная прокуратура информировала заявительницу о том, что уголовное дело по факту похищения Масуда Товмерзаева возбуждено на основании части 2 статьи 126 Уголовного кодекса.

93. 2 августа 2002 г. районная прокуратура уведомила заявительницу о том, что уголовному делу о похищении ее сына присвоен номер 59154.

94. 4 сентября 2002 г. прокуратура Чечни уведомила седьмую заявительницу о том, что районная прокуратура расследует уголовное дело № 59154 и принимает меры для установления места нахождения ее сына.

95. 10 сентября 2002 г. администрация Чеченской Республики информировала седьмую заявительницу о том, что ее жалобы направлены в районную прокуратуру.

96. 16 и 23 сентября 2002 г. районная прокуратура уведомила седьмую заявительницу, что расследование похищения ее сына приостановлено и что она вправе обжаловать это решение районному прокурору или в суд.

97. 17 сентября 2002 г. заявительница направила письменное обращение главе администрации с. Новые Атаги и просила о содействии в розыске сына.

98. 2 октября 2002 г. военный прокурор Северо-Кавказского военного округа направил жалобу седьмой заявительницы военному прокурору воинской части № 20116.

99. 6 ноября 2002 г. военный прокурор воинской части № 20116 уведомил седьмую заявительницу о том, что не имеет сведений о задержании Масуда Товмерзаева и не издавал никаких постановлений на этот счет. В письме также указывалось, что вопрос о месте нахождения сына заявительницы ставился перед штабом ОГВ и что по всем вопросам розыска пропавших без вести ей следует обращаться в местный орган внутренних дел.

100. 16 января 2003 г. управление ФСБ Чечни ответило заявительнице, что не располагает сведениями о месте нахождения ее сына. Оно также уведомило заявительницу, что ее жалоба была направлена в военную прокуратуру.

101. 6 февраля 2003 г. прокуратура Чечни направила жалобы трех заявительниц (Уцаевой, Товмерзаевой и Абдулазимовой) в районную прокуратуру. 12 февраля и 14 марта 2003 г. три женщины были информированы этим органом о том, что их жалобы будут рассмотрены.

102. 5 марта 2003 г. письмо седьмой заявительницы, датированное 5 июня 2002 г., было получено военным прокурором ОГВ. В письме описывались обстоятельства задержания сына, запрашивалась информация о его месте нахождения и причинах задержания.

103. 5 апреля 2003 г. заявительница писала в районную прокуратуру. Она указывала, что не получила достоверных сведений о ходе расследования, просила сообщить о результатах расследования и признать ее потерпевшей.

104. 16 апреля 2003 г. районная прокуратура ответила, что производство по уголовному делу № 59154 приостановлено.

105. В неустановленную дату Абдула Д., глава администрации с. Новые Атаги, обратился к представителю Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе с просьбой о вмешательстве и оказании содействия в розыске седьмой заявительницы.

e) Краткое содержание вышеизложенных процедур

106. Таким образом, заявители были информированы о возбуждении уголовных дел: № 59176 по факту похищения Ислама Уцаева, № 59155 - Мовсара Тайсумова, № 59159 - Идриса Абдулазимова и № 59154 - Масуда Товмерзаева. Из писем, полученных от разных органов, заявители также могли заключить, что в определенный момент эти дела были объединены в одно производство под № 59140, которое первоначально было возбуждено в связи с похищением Саид-Магомеда Имакаева. Заявители не были информированы прокуратурой относительно мер, принимаемых с целью обнаружения их родственников, они также не имели доступа к материалам дела. В июне 2003 г. первая заявительница была уведомлена прокуратурой Чечни о том, что решение о приостановлении производства по делу о похищении ее сына было отменено и расследование возобновлено. С тех пор никто из заявителей не получал информации о результатах расследования.

107. Заявители также пришли к выводу о том, что в октябре 2002 г. уголовное дело было передано из районной прокуратуры в военную прокуратуру. В какой-то момент уголовное дело было возвращено в районную прокуратуру. Однако в августе 2003 г. военный прокурор воинской части № 20116 предложил первой заявительнице посетить его учреждение и информировал, что дело находится у него. Письмо не указывало, расследовалось ли в тот момент дело или производство по нему было приостановлено.

f) Информация, предоставленная властями Российской Федерации

108. В своих объяснениях, представленных в декабре 2004 г., власти Российской Федерации не оспаривали информации о задержании и расследовании похищения Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева. Ссылаясь на данные, полученные в Генеральной прокуратуре, власти Российской Федерации указывали:

"2 июня 2002 г. около 5.30 неустановленные лица в камуфляжной форме и масках, вооруженные автоматическим оружием, при поддержке бронетехники, прибыли в с. Новые Атаги и задержали Уцаева И.А., Тайсумова М.М., Абдулазимова И.А., Товмерзаева М.Е. и Имакаева С-М.У. Они были впоследствии увезены неустановленными лицами в неизвестном направлении.

28 июня, 15 июля и 31 июля 2002 г. Шалинская районная прокуратура возбудила пять уголовных дел по факту похищений: № 59176, 59155, 59159, 59154 и 59140 на основании пунктов "а" и "ж" части 2 статьи 126 Уголовного кодекса.

Уголовное дело № 59140 о похищении Имакаева С-М.У. было затем передано военному прокурору ОГВ".

109. Власти Российской Федерации также утверждали, что при расследовании причастность федеральных военнослужащих к похищению родственников заявителей не нашла подтверждения. Указанные бортовые номера бронетехники не значатся в соответствующих реестрах. Расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, и в последний раз было возобновлено 30 сентября 2004 г. Расследование находилось под контролем Генеральной прокуратуры.

110. В дополнительном меморандуме, представленном в апреле 2005 г., власти Российской Федерации изложили новые подробности расследования. Они указывали, что уголовное дело № 59176 было возбуждено 31 июля 2002 г. в связи с похищением Ислама Уцаева. В тот же день первая заявительница была допрошена и признана потерпевшей. Она была вновь допрошена 22 июня, 30 августа 2003 г. и 18 октября 2004 г. Второй заявитель был допрошен 18 октября 2004 г. и подтвердил обстоятельства задержания своего сына. Были также допрошены двое соседей, которые не смогли указать приметы похитителей. В определенный момент был организован осмотр места преступления, но никаких улик обнаружить не удалось.

111. Как утверждают власти Российской Федерации, уголовное дело № 59155 о похищении Мовсара Тайсумова было возбуждено 15 июня 2002 г. Четвертая заявительница была допрошена 16 июля 2002 г., 30 августа 2003 г. и 18 октября 2004 г. Она была признана потерпевшей. В сентябре 2004 г. двое соседей были допрошены местной милицией, но не смогли указать лиц, причастных к преступлению.

112. Власти Российской Федерации также указывали, что 15 июля 2002 г. было возбуждено уголовное дело № 59159 по факту похищения Идриса Абдулазимова. Шестая заявительница была допрошена 16 июля 2002 г. и 27 сентября 2004 г. Она была также признана потерпевшей. Были также допрошены трое ее соседей и бывший военный комендант Шалинского района генерал Н. Место преступления подверглось осмотру, который не дал результатов.

113. Наконец, они указывали, что 15 июля 2002 г. уголовное дело № 59140 [возможно, следует читать № 59154] было возбуждено по факту похищения Масуда Товмерзаева. Седьмая и восьмая заявительницы были допрошены и признаны потерпевшими 16 июля 2002 г. и 18 ноября 2004 г., соответственно. При расследовании были допрошены пятеро соседей и родственников, глава администрации с. Новые Атаги, генерал Н. и военнослужащий военной комендатуры. Осмотр места преступления не дал результатов.

114. Других свидетелей преступления при расследовании выявить не удалось.

115. Власти Российской Федерации утверждали, что в период 2002 - 2004 годов в различные органы был направлен ряд запросов по поводу специальных операций, проводившихся вооруженными силами. Несмотря на эти усилия, информация, подтверждающая, что четверо лиц были задержаны федеральными силами, не была получена. Их имена отсутствовали в списках лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления или в административном порядке.

116. Власти Российской Федерации признали, что производство по четырем уголовным делам неоднократно приостанавливалось и возобновлялось в связи с невозможностью установления причастных к преступлению лиц. Они утверждали, что потерпевшие информировались обо всех принятых решениях. Разбирательство по уголовному делу № 59176 было возобновлено 24 марта 2005 г., а по уголовным делам № 59154, 59155 и 59159 - 1 апреля 2005 г.

117. В последних документах, датированных июнем 2007 г., власти Российской Федерации информировали Европейский суд, что 6 мая 2005 г. уголовные дела № 59176, 59154, 59155 и 59159 были объединены под № 59176. Причина объединения заключалась в том, что следствием был установлен факт того, что Уцаев, Абдулазимов, Товмерзаев и Тайсумов были похищены одной и той же группой неустановленных лиц, которые передвигались на БТР с бортовым номером 569.

118. Власти Российской Федерации также указали, что расследование было возобновлено 8 декабря 2006 г. В декабре 2006 г. и январе 2007 г. следователи допросили четырех свидетельниц, а также первую, второго и шестую заявителей, признанных потерпевшими по данному делу. Власти Российской Федерации также отметили, что в декабре 2006 г. следствие просило Министерство обороны и Министерство внутренних дел представить архивную информацию об участии их персонала в специальной операции в с. Новые Атаги 2 июня 2002 г.

119. Среди документов, представленных властями Российской Федерации, имеется Постановление от 8 декабря 2006 г., которым заместитель прокурора Чечни обязал возобновить производство по делу и изложил сведения, полученные на эту дату. Согласно постановлению расследованием установлено, что четверо родственников заявителей были похищены группой неизвестных лиц, которые использовали БТР с бортовым номером 569 и три других БТР.

120. В тот же день прокурор дал письменные указания для следствия. Прокурор распорядился собрать пули и патроны, выпущенные при стрельбе похитителей в воздух с целью недопущения вмешательства родственников, и провести баллистическую и иную экспертизы. Он также распорядился собрать сведения об особых приметах на теле пропавших мужчин с целью организации поиска в картотеке неопознанных тел. Он также указал на необходимость получения сведений в центральном архиве ФСБ о специальных операциях, проводившихся в с. Новые Атаги в июне 2002 г.; требовалось подтвердить, что БТР с бортовым номером 569 действительно был придан Шалинской военной комендатуре, и допросить экипаж этой машины. Документ содержит ссылку на свидетельские показания Д., служившего в июне 2002 г. в военной комендатуре Шалинского района и являвшегося членом экипажа БТР 569. Как указывает прокурор, Д. свидетельствовал, что в начале июня 2002 г. он и другие члены экипажа были привлечены с использованием БТР к участию в специальной операции в с. Новые Атаги, где они задержали троих лиц. После их задержания он возвратился в военную комендатуру. Трое задержанных были увезены на трех других БТР в сторону с. Белготой. С учетом данных показаний прокурор распорядился допросить военного коменданта Шалинского района Н. о подробностях специальной операции 2 июня 2002 г. в с. Новые Атаги (с целью установления частей, участвовавших в специальной операции, выявления и допроса командиров; установления лиц, которые отвечали за задержанных, и места, в которое последние были доставлены). В заключительной части документа указывалось, что при наличии достаточных доказательств причастности военнослужащих к похищению расследование должно быть передано военной прокуратуре.

121. 16 января 2007 г. районная прокуратура решила не возбуждать уголовное дело в связи с утверждением шестой заявительницы о хищении денег и драгоценностей из их дома. В постановлении указывается, что в заявлении от 5 июня 2002 г. шестая заявительница ссылалась на то, что при задержании ее сына Идриса Абдулазимова похитители также забрали деньги и ценные вещи. 16 января 2007 г. шестая заявительница была допрошена и показала, что деньги и ценные вещи были впоследствии найдены, но она забыла уведомить об этом следствие. В связи с этим следователь решил не возбуждать уголовное дело по факту кражи. На решении имеется подпись шестой заявительницы.

122. 20 января 2007 г. расследование было приостановлено. 11 мая 2007 г. оно было возобновлено после получения указаний о совершении действий, перечисленных в Постановлении прокурора от 8 декабря 2006 г.

123. Несмотря на два запроса Европейского суда, власти Российской Федерации не представили копии документов, на которые они ссылались, и представили только несколько копий документов о приостановлении и возобновлении производства по делу, а также о признании потерпевшими, которые датируются более поздним временем, чем декабрь 2006 г., а также копии некоторых уведомлений родственников о приостановлении и возобновлении производства по делу. Ссылаясь на информацию, полученную от Генеральной прокуратуры, власти Российской Федерации утверждали, что расследование продолжается и что раскрытие документов противоречило бы статье 161 Уголовно-процессуального кодекса, поскольку дело содержит информацию военного характера и персональные данные о свидетелях и других участниках уголовного процесса.

3. Информация о похищении Саид-Магомеда Имакаева

124. Мазрет Имакаева, жена Саид-Магомеда Имакаева, пятого мужчины, задержанного 2 июня 2002 г. в с. Новые Атаги, обратилась в Европейский суд по правам человека (см. Постановление Европейского суда от 9 ноября 2006 г. по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02). В рамках этого разбирательства власти Российской Федерации вначале отрицали, что Саид-Магомед Имакаев был задержан правоохранительными органами или органами безопасности и предполагали, что он был похищен членами террористической организации с целью дискредитации федеральных сил.

125. Стороны подтвердили Европейскому суду, что 9 июля 2004 г. уголовное дело о похищении Саид-Магомеда Имакаева было прекращено за отсутствием состава преступления. 9 июля 2004 г. заявительница была лишена статуса потерпевшей в связи с похищением ее мужа. На этой стадии ее уведомили, что ее муж был задержан военнослужащими и впоследствии отпущен. Задержание было произведено в соответствии с Федеральным законом "О противодействии терроризму" и Федеральным законом "О Федеральной службе безопасности". Власти Российской Федерации утверждали, что 2 июня 2002 г. военнослужащие, действуя в соответствии со статьей 13 Федерального закона "О противодействии терроризму", задержали Саид-Магомеда Имакаева по подозрению в причастности к одной из бандитских групп, действовавших в районе. Однако его причастность не была установлена, и он был передан главе Шалинской администрации (который впоследствии скончался) с целью его последующего возвращения домой. Таким образом, похищение не имело места, и в действиях военнослужащих, задержавших Имакаева, состав преступления отсутствовал. Дальнейшее отсутствие Имакаева по месту жительства не было связано с его задержанием военнослужащими, поэтому заявительница не претерпела материального ущерба или морального вреда. Власти Российской Федерации не представили никаких существенных документов из уголовного дела о похищении Саид-Магомеда Имакаева.

126. В своем Постановлении Европейский суд счел установленным в соответствии со стандартом доказывания "выше всякого разумного сомнения", что Саид-Магомед Имакаев был задержан силами безопасности 2 июня 2002 г. В связи с его задержанием, допросом или освобождением никакие документы не оформлялись. После этой даты он исчез, и семья не имела о нем никаких сведений. Таким образом, он может считаться погибшим после непризнанного задержания, и ответственность за его гибель возлагается на государство.

4. Предполагаемое запугивание заявителей

127. В августе 2004 г. заявители уведомили Европейский суд о двух инцидентах со вторым заявителем. Как утверждают представители заявителей, 4 и 30 июля 2004 г. большая группа военнослужащих прибыла в дом первой и второго заявителей по адресу: с. Новые Атаги, Нижняя улица, 22. В обоих случаях военнослужащие прибыли рано утром на нескольких БТР, вторглись в дом, не назвав себя и не разъяснив причин вторжения, провели несанкционированный обыск и конфисковали ряд предметов.

128. Согласно заявителям 4 июля 2004 г. военнослужащие сильно ударили второго заявителя, который является пенсионером и инвалидом (слеп на один глаз), по голове и туловищу, отчего тот потерял сознание. Они также угрожали застрелить первую заявительницу, невестку и двухлетнюю внучку. Уходя, они забрали предметы обихода, представляющие определенную ценность, и копию жалобы в Европейский суд, а также папку с документами, содержавшую переписку с различными органами власти, которую вела первая заявительница в связи с исчезновением своего сына.

129. Второй заявитель указал, что он был серьезно травмирован побоями и затруднялся двигаться. Он утверждал, что посетил три больницы, где врачи сделали ему рентген и подтвердили наличие повреждений ребер и позвоночника, но отказались выдать ему медицинские справки, опасаясь репрессий. Первая заявительница также утверждала, что сразу после инцидента она обратилась в прокуратуру, но там отказались принять ее жалобу или проводить по ней проверку.

130. 30 июля 2004 г. военнослужащие в масках, прибывшие в дом семьи Уцаевых, вновь обыскали дом, ударили второго заявителя несколько раз по спине, увлекли его в сад, где уложили лицом вниз.

131. 18 августа 2004 г. Европейский суд в соответствии с правилом 40 Регламента Суда коммуницировал жалобу и заявление о запугивании властям Российской Федерации. В своих объяснениях власти Российской Федерации утверждали, что по этим заявлениям была проведена прокурорская проверка. В рамках данной проверки первая и второй заявители были допрошены, но отрицали, что они направляли такие документы в Европейский суд. Они предположительно заявили, что в указанные даты военнослужащие проводили проверку документов в их доме, но незаконных действий они не совершали. 8 ноября 2004 г. районная прокуратура отказалась возбуждать уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления. Власти Российской Федерации не представили документов, относящихся к этому разбирательству.

132. В своем обращении, датированном мартом 2005 г., четвертая заявительница утверждала, что в декабре 2004 г. силы безопасности провели в ее доме ряд проверок; они не называли себя и не разъясняли причин проведения ими обысков.

II. Применимое национальное законодательство

133. Краткий обзор применимого национального законодательства изложен в Постановлении Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova и Sadulayeva v. Russia), жалоба № 40464/02, § 67 - 69.

ПРАВО

I. Соблюдение правила шестимесячного срока

A. Общие принципы

134. Европейский суд, прежде всего, напоминает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции он может принимать дело к рассмотрению в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения по делу. Если никакие средства правовой защиты не были доступны или были определены как неэффективные, то шестимесячный срок, в принципе, исчисляется с момента совершения действий, которые были обжалованы заявителем (см. Решение Европейского суда от 10 января 2002 г. по делу "Хазар и другие против Турции" (Hazar and Others v. Turkey), жалобы № 62566/00 и последующие). Особый подход может быть использован в исключительных случаях, когда заявитель сначала воспользовался внутренними средствами правовой защиты и только на более поздней стадии узнал или должен был узнать об обстоятельствах, которые делают такие средства правовой защиты неэффективными. В такой ситуации шестимесячный срок может отсчитываться с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о подобных обстоятельствах (см. Решение Европейского суда от 28 мая 2002 г. по делу "Булут и Явуз против Турции" (Bulut and Yavuz v. Turkey), жалоба № 73065/01).

135. Европейский суд также отмечает, что он не может не применять правило шестимесячного срока только на том основании, что государство-ответчик не выступило с предварительным возражением, основанным на этом правиле, поскольку рассматриваемый критерий, отражая желание Договаривающихся Сторон предотвратить обжалование по прошествии неопределенного срока событий, имевших место в прошлом, служит не только интересам государства-ответчика, но также и принципу правовой определенности как самостоятельной ценности. Этот критерий устанавливает временные ограничения для надзора, осуществляемого конвенционными органами, и указывает как отдельным лицам, так и властям период, по истечении которого такой надзор более невозможен (см. Решение Европейского суда по делу "Уолкер против Соединенного Королевства" (Walker v. United Kingdom), жалоба № 34979/97, ECHR 2000-I).

B. Применение в настоящем деле

1. Жалоба в части статьи 3 Конвенции, поданная

первой и третьей заявительницами

136. Насколько жалоба, поданная первой, вторым и третьей заявителями, касается избиения Ислама Уцаева и жестокого обращения с третьей заявительницей 2 июня 2002 г., Европейский суд отмечает, что из представленных ему материалов не следует, что первая, второй и третья заявители надлежащим образом затрагивали эти вопросы перед национальными органами власти. Европейский суд также не считает нужным определять, располагали ли первая, второй и третья заявители эффективными средствами правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений, поскольку, даже если предположить, что при обстоятельствах настоящего дела такие средства не были им доступны, обжалуемые события имели место 2 июня 2002 г., тогда как их жалоба в Европейский суд подана более чем шесть месяцев спустя, 29 августа 2003 г.

137. Отсюда следует, что жалоба, поданная первой, вторым и третьей заявителями в отношении избиения Ислама Уцаева и предполагаемого жестокого обращения с третьей заявительницей, подана по истечении срока, вследствие чего Европейский суд не вправе рассматривать ее по существу.

2. Жалоба в части статьи 8 Конвенции

138. Заявители утверждали, что обыски, произведенные в их домах 2 июня 2002 г., были незаконными и представляли собой нарушение их права на уважение жилища. В этом отношении Европейский суд также отмечает, что из представленных ему материалов не следует, что заявители пытались надлежащим образом затрагивать эти вопросы перед органами власти страны. Как указывалось выше, Европейский суд не находит нужным определять, располагали ли они эффективными средствами правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений, поскольку, даже если предположить, что при обстоятельствах настоящего дела такие средства не были им доступны, обжалуемые события имели место 2 июня 2002 г., тогда как их жалоба в Европейский суд подана более чем шесть месяцев спустя, 29 августа 2003 г.

139. Отсюда следует, что жалоба, поданная заявителями в отношении незаконных обысков в их домах, подана по истечении срока, вследствие чего Европейский суд не вправе рассматривать ее по существу.

II. Предварительные возражения властей Российской

Федерации в отношении неисчерпания внутренних

средств правовой защиты

A. Доводы сторон

140. Власти Российской Федерации полагали, что жалоба должна быть признана неприемлемой, поскольку заявители не исчерпали доступных им внутренних средств правовой защиты. Со ссылкой на Конституцию и другие нормативные акты страны власти Российской Федерации утверждали, что заявители имели возможность подать жалобы в различных регионах России или непосредственно в Верховный Суд в связи с предполагаемым незаконным задержанием их родственников или на действия или бездействие следственных или иных правоохранительных органов, но не воспользовались этим средством. Власти Российской Федерации приложили множество писем из различных региональных судов, в которых указывалось, что заявители не обращались с жалобами в эти суды.

141. Заявители оспаривали возражение властей Российской Федерации. Они утверждали, что жалоба в суд по гражданским делам не являлась эффективным средством правовой защиты в связи с такими предполагаемыми нарушениями. Что касается уголовно-правовых средств, заявители указывали, что они постоянно обращались в правоохранительные органы, в том числе различные прокуратуры, и добивались участия в расследовании. Однако этот способ оказался безрезультатным.

B. Мнение Европейского суда

142. В настоящем деле Европейский суд не принял решения об исчерпании внутренних средств правовой защиты на стадии приемлемости, установив, что данный вопрос слишком тесно связан с существом дела. Он переходит к рассмотрению доводов сторон с учетом положений Конвенции и своей соответствующей практики (ее краткий обзор см. в Постановлении Европейского суда от 12 октября 2006 г. по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации" (Estamirov и Others v. Russia), жалоба № 60272/00, § 73 - 74).

143. Европейский суд отмечает, что российская правовая система предусматривает в принципе два способа правовой защиты жертв незаконных и преступных действий, за которые несут ответственность государство или его представители, а именно гражданско-правовое и уголовно-правовое средства правовой защиты.

144. Что касается иска о взыскании компенсации ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или незаконным поведением государственных служащих, Европейский суд ранее указывал во многих аналогичных делах, что эта процедура сама по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте требований, предъявленных на основании статьи 2 Конвенции. Суд по гражданским делам не имеет возможности осуществлять независимое расследование и не способен в отсутствие заключений расследования уголовного дела сделать какие-либо значимые выводы о личности причастных к совершению нападений или к исчезновениям, имеющим тяжкие последствия, тем более привлечь их к ответственности (см. Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Эстамиров и другие против Российской Федерации", § 77). С учетом вышеизложенного Европейский суд подтверждает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства правовой защиты. Таким образом, возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.

145. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский суд принимает к сведению, что заявители подавали жалобы в правоохранительные органы сразу после похищений двух их родственников и рассмотрение этих уголовных дел продолжается с 2002 года. Заявители и власти Российской Федерации не пришли к согласию в оценке эффективности расследования.

146. Европейский суд находит, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопрос эффективности расследования двух уголовных дел, который тесно связан с существом жалоб заявителей. Поэтому он полагает, что эти вопросы требуют рассмотрения с точки зрения материально-правовых аспектов Конвенции.

III. Оценка Европейским судом доказательств

и установление фактов

A. Доводы сторон

147. По мнению заявителей, люди, которые задержали и увезли их четверых родственников 2 июня 2002 г., вне всякого разумного сомнения представляли федеральные силы. Свою жалобу они подкрепляли доказательствами, которые не оспаривались властями Российской Федерации. Они ссылались на официальное признание задержания Саид-Магомеда Имакаева и утверждали, что их родственники были задержаны во время той же специальной операции. Они подчеркивали неоспариваемое применение бронетранспортеров, один из которых был ими позднее замечен в местной военной комендатуре, в то время как незаконные вооруженные формирования бронетехникой не располагали. Они ставили под сомнение достоверность утверждения властей Российской Федерации о том, что бортовые номера БТР не были внесены в соответствующие реестры, поскольку власти Российской Федерации не смогли объяснить, как они пришли к такому выводу, и подтверждающие это документы отсутствовали (см. § 109 настоящего Постановления).

148. Власти Российской Федерации утверждали, что 2 июня 2002 г. неизвестные лица в масках и камуфляжной форме, вооруженные автоматами, похитили Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева. Они также указывали, что расследование преступления продолжается, что нет данных о том, что вооруженные люди были представителями государства, и что нет оснований полагать, что государство несет ответственность за предполагаемые нарушения прав заявителей. Они также утверждали, что не имеется убедительных доказательств гибели родственников заявителей, поскольку их место нахождения не установлено и тела не обнаружены.

B. Применение подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции

и выводы, сделанные в этой связи Европейским судом

149. Европейский суд напоминает, что для эффективного функционирования системы индивидуальных жалоб, учрежденной статьей 34 Конвенции, крайне важно, чтобы государства создавали все необходимые условия для надлежащего и эффективного исследования обстоятельств дела (см. Постановление Большой палаты по делу "Танрыкулу против Турции" ({Tanrikulu}<*>v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV). Это обязательство требует от Высоких Договаривающихся Сторон создавать Европейскому суду все необходимые условия как для исследования обстоятельств дела, так и для исполнения общих обязанностей в отношении рассмотрения жалоб. Уклонение государства-ответчика от представления такой информации, которой оно располагает, без удовлетворительного объяснения, может не только обусловить вывод об обоснованности утверждений заявителя, но также повлечь негативную оценку соблюдения государством-ответчиком его обязательства, вытекающего из подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "{Timurtas} v. Turkey, жалоба № 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

150. В настоящем деле заявители утверждали, что их родственники были незаконно задержаны властями и после этого исчезли. Они также полагали, что надлежащее расследование не осуществлялось. С учетом этих утверждений Европейский суд просил власти Российской Федерации представить документы из уголовного дела, возбужденного в связи с похищением. Европейский суд придавал запрошенным документам решающее значение для установления фактов по настоящему делу.

151. В своих материалах власти Российской Федерации подтвердили, что 2 июня 2002 г. Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева увезли из их домов неизвестные вооруженные люди, после чего о них не было известий. Однако они утверждали, что лица, причастные к преступлению, не были установлены. Они отказались предоставить большинство существенных документов уголовного дела, ссылаясь на статью 161 Уголовно-процессуального кодекса.

152. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не просили о применении пункта 2 правила 33 Регламента Суда, который предусматривает ограничение принципа открытого доступа ко всем документам, переданным в Европейский суд для законных целей, таких, как соображения государственной безопасности или защиты частной жизни сторон, а также интересов правосудия. Европейский суд также отмечает, что он не раз устанавливал, что положения статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса не препятствуют раскрытию документов рассматриваемого уголовного дела, но устанавливают порядок и пределы такого раскрытия (см. Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу "Михеев против Российской Федерации" (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, § 104; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 123). По этим причинам Европейский суд находит недостаточным объяснение властей Российской Федерации, представленное в оправдание удержанию ключевой информации, запрошенной Европейским судом.

153. Учитывая важность сотрудничества государства-ответчика в конвенционном разбирательстве, Европейский суд отмечает несоблюдение установленного подпунктом "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции обязательства создавать все необходимые условия для исследования обстоятельств дела Европейским судом.

C. Оценка фактов Европейским судом

154. Европейский суд отмечает, что им выработан ряд общих принципов, относящихся к установлению фактов в споре, в особенности, при наличии утверждений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткий обзор этих принципов см. в Постановлении Европейского суда от 27 июля 2006 г. по делу "Базоркина против Российской Федерации" (Bazorkina v. Russia), жалоба № 69481/01, § 103 - 109). Европейский суд также отмечает, что при сборе доказательств должно также приниматься во внимание поведение сторон (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства"<*>, pp. 64 - 65, § 161). С учетом этого и имея в виду вышеупомянутые принципы, Европейский суд находит, что из поведения властей Российской Федерации могут быть сделаны выводы в пользу обоснованности утверждений заявителей. Европейский суд далее рассмотрит существенные элементы данного дела, которые должны быть приняты во внимание при решении вопроса о том, можно ли считать Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева умершими и может ли ответственность за это возлагаться на власти.

--------------------------------

<*>Постановление от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика)

155. Заявители утверждали, что лица, задержавшие четверых мужчин, были представителями государства. Власти Российской Федерации не оспаривали фактической основы жалобы и не представили иного объяснения событий.

156. Европейский суд отмечает, что версия заявителей подкрепляется свидетельскими показаниями, полученными заявителями и следствием. Заявители и соседи утверждали, что похитители действовали как при зачистке - они проверили документы жителей и говорили по-русски между собой и с жителями. Еще более существенно, что свидетели ссылались на использование военной техники, такой, как БТР, которыми не располагали военизированные группы<*>, и даже запомнили их бортовые номера. В своих жалобах, направленных властям, заявители последовательно утверждали, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев были задержаны неизвестными военнослужащими, и просили следствие учесть эту возможность.

--------------------------------

<*>По-видимому, эвфемизм, означающий бандформирования (прим. переводчика).

157. Расследование на уровне страны также приняло эти предположения о фактах, представленные заявителями, и приняло меры по проверке причастности к задержаниям правоохранительных органов. Следствие не смогло установить, какие именно военные подразделения или органы безопасности участвовали в операции, но, по-видимому, никакие серьезные усилия для этого не прилагались (см. ниже).

158. Наконец, Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривают, что четверо родственников заявителей содержались совместно с Саид-Магомедом Имакаевым. Европейским судом ранее было установлено, что Саид-Магомед Имакаев был задержан военнослужащими по подозрению в причастности к незаконным вооруженным формированиям, что он был доставлен в Шалинский районный отдел ФСБ и впоследствии "исчез" (см. § 125 настоящего Постановления). Европейский суд счел установленным, что Саид-Магомед Имакаев может считаться мертвым и что ответственность за его смерть возлагается на российское государство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 135 и 156).

159. Европейский суд отмечает, что, если заявителем представлены убедительные доказательства и Европейский суд лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно власти Российской Федерации должны окончательно обосновать, почему указанные документы не могут быть приняты в подкрепление утверждений заявителя, или представить удовлетворительное и убедительное объяснение того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и если они не обеспечат его, возникают вопросы в контексте статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 31 мая 2005 г. по делу "Тоджу против Турции" (Todcu v. Turkey), жалоба № 27601/95, § 95; и Постановление Европейского суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).

160. Принимая во внимание вышеупомянутые элементы, Европейский суд полагает, что заявителями представлены убедительные доказательства того, что их четверо родственников были задержаны государственными служащими<*>. Заявление властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось добыть доказательств причастности к похищению специальных подразделений, является недостаточным для исполнения вышеуказанной обязанности доказывания. Учитывая уклонение властей Российской Федерации от представления документов, находящихся в их исключительном владении, или иного убедительного объяснения указанных событий, Европейский суд заключает, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев были задержаны в своих домах 9 июля 2002 г. и 27 января 2003 г., соответственно, государственными служащими во время не признаваемой властями специальной операции.

--------------------------------

<*>Буквально - государственными военнослужащими. В постановлениях слово "военнослужащий" употребляется условно и относится не только к проходящим военную службу, а ко всем лицам, носящим форму; в некоторых случаях оно уточняется с помощью слова "военный" (прим. переводчика).

161. Достоверные сведения о родственниках заявителей отсутствуют со 2 июня 2002 г. Их имена не значатся в документах официальных мест лишения свободы. Власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что случилось с ними после задержания.

162. Европейский суд с озабоченностью отмечает, что им рассмотрен целый ряд дел, позволяющих предположить, что феномен "исчезновений" хорошо известен в Чечне (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации"; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации"; Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации" (Luluyev и Others v. Russia), жалоба № 69480/01, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 5 апреля 2007 г. по делу "Байсаева против Российской Федерации" (Baysayeva v. Russia), жалоба № 74237/01; Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации" (Akhmadova и Sadulayeva v. Russia), жалоба № 40464/02; и Постановление Европейского суда от 5 июля 2007 г. по делу "Алихаджиева против Российской Федерации" (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба № 68007/01). Множество международных отчетов позволяет сделать то же заключение. Европейский суд уже устанавливал, что в контексте чеченского конфликта задержание лица неизвестными военнослужащими может считаться угрожающим жизни. Отсутствие Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева, а также каких-либо сведений о них в течение более чем пяти лет подкрепляет это предположение. По вышеизложенным причинам Европейский суд полагает, что вне всякого разумного сомнения четверо мужчин должны считаться умершими.

163. Выше Европейский суд отмечал, что не может использовать результаты национального расследования из-за уклонения властей Российской Федерации от раскрытия большинства материалов уголовного дела. Тем не менее ясно, что следствию не удалось установить причастных к похищению лиц. Как следует из материалов, представленных властями Российской Федерации, на декабрь 2006 г. и январь 2007 г., то есть через четыре с половиной года после совершения преступления и возбуждения уголовного дела, даже основные следственные действия, направленные на установление личности похитителей, примет потерпевших и выявление привлеченной военной техники, не были произведены (см. § 120 и 122 настоящего Постановления).

164. Кроме того, в делах об исчезновении людей Европейский суд находит особенно достойным сожаления, что отсутствует тщательное расследование соответствующих фактов национальной прокуратурой или судами. Представленные властями Российской Федерации немногочисленные документы из уголовного дела, возбужденного районным прокурором, не обнаруживают никакого движения на протяжении более чем пяти лет и свидетельствуют разве что о неполном и неадекватном характере такого разбирательства. Это особенно поразительно с учетом того, что следствие располагало значительной доказательной базой, относящейся к привлечению транспортных средств и военнослужащих. Поведение властей в связи с обоснованными жалобами заявителей порождает сильную презумпцию, по крайней мере, согласия с ситуацией и вызывает сильные сомнения в объективности расследования, проведенного районной прокуратурой.

165. По вышеизложенным причинам Европейский суд повторяет, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев должны считаться умершими после их непризнаваемых задержаний государственными служащими. Европейский суд также считает установленным, что надлежащее расследование похищения не проводилось, что повлекло исчезновение четверых родственников заявителей.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

166. Заявители жаловались со ссылкой на статью 2 Конвенции, что их родственники исчезли, будучи похищенными российскими служащими, и что национальные власти уклонились от проведения эффективного расследования этих дел. Статья 2 Конвенции предусматривает:

"1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".

A. Предполагаемое нарушение права на жизнь Ислама Уцаева,

Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева

167. Заявители поддержали свою жалобу и утверждали, что их родственники были задержаны государственными служащими и должны считаться погибшими в отсутствие достоверных сведений о них в течение нескольких лет.

168. Власти Российской Федерации указывали, что при расследовании не добыто доказательств того, что данные лица погибли, или что представители федеральных силовых структур причастны к их похищению или предполагаемому убийству.

169. Статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и раскрывающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, относится к числу наиболее фундаментальных положений Конвенции, не допускающих каких бы то ни было отступлений. Совместно со статьей 3 Конвенции она воплощает одну из базовых ценностей демократических обществ, объединяемых в Совете Европы. Поэтому обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, допускают лишь буквальное толкование. Объект и цель Конвенции как инструмента защиты отдельных лиц также требуют толкования и применения статьи 2 Конвенции таким образом, чтобы эти гарантии были практическими и эффективными (см., в частности, Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom), Series A, № 324, pp. 45 - 46, § 146 - 147). С учетом значения защиты, предусмотренной статьей 2 Конвенции, Европейский суд обязан подвергать лишение жизни наиболее тщательной проверке, принимая во внимание не только действия государственных служащих, но и все сопутствующие обстоятельства (см., в частности, упоминавшееся выше<*>Постановление Европейского суда по делу "Авшар против Турции", § 391).

--------------------------------

<*>Постановление от 10 июля 2001 г. по делу "Авшар против Турции" ({Avsar} v. Turkey), жалоба № 25657/94, в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).

170. Европейский суд уже установил, что четверо родственников заявителей должны считаться погибшими после их непризнанного задержания государственными служащими и что ответственность за их гибель может быть возложена на государство. В отсутствие какого-либо оправдания применению летальной силы представителями государства Европейский суд находит, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева.

B. Предполагаемая неадекватность расследования похищения

Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова

и Масуда Товмерзаева

171. Заявители утверждали, что расследование исчезновений было неадекватно и неэффективно. Они отметили, что не были извещены о существенных мерах, принимаемых правоохранительными органами для раскрытия похищений. Они ссылались на задержку принятия самых простых мер, как, например, признания потерпевшими их и других членов семьи. В поддержку своего довода о неэффективности расследования заявители также ссылались на отказ властей Российской Федерации от выдачи документов из уголовных дел об исчезновении их родственников.

172. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование исчезновения четверых родственников заявителей отвечало конвенционному требованию эффективности, поскольку были приняты все предусмотренные национальным законодательством меры по установлению причастных к нему лиц.

173. Европейский суд неоднократно указывал, что обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, косвенно предполагает наличие некой формы эффективного официального расследования в случае гибели в результате применения силы. Им разработан ряд руководящих принципов, которым должно следовать расследование в целях соблюдения конвенционных требований (краткое изложение этих принципов см. в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Базоркина против Российской Федерации", § 117 - 119).

174. В настоящем деле похищения расследовались. Европейский суд должен оценить, отвечали ли эти разбирательства требованиям статьи 2 Конвенции.

175. Европейский суд, прежде всего, отмечает, что власти Российской Федерации уклонились от раскрытия большинства документов следствия. Поэтому основу для оценки эффективности расследования составят несколько документов, представленных сторонами, и информация о ходе расследования, представленная властями Российской Федерации.

176. На основании фактов настоящего дела было уже установлено, что надлежащее расследование исчезновения Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева не осуществлялось. При оценке жалобы заявителей с точки зрения позитивного обязательства, вытекающего из статьи 2 Конвенции, имеют особую значимость следующие соображения.

177. Европейский суд отмечает, что власти были незамедлительно поставлены заявителями в известность о совершении преступления. Расследование было начато в июне и июле 2002 г. Однако, несмотря на то, что заявители подали свои жалобы совместно и жаловались на похищение их родственников одной и той же группой лиц, уголовные дела были объединены только в мае 2005 г. Представляется, что в результате многие, если не все, неотложные меры были приняты с опозданием и только после того, как жалоба была коммуницирована властям государства-ответчика.

178. В частности, Европейский суд отмечает, что, как видно из решений прокурора Чечни, принятых в декабре 2006 г. и январе 2007 г., через четыре с половиной года после начала разбирательства не были приняты такие основополагающие меры, как установление принадлежности БТР с известным бортовым номером и допрос военного коменданта района с целью выявления подразделений и должностных лиц, участвовавших в специальной операции 2 июня 2002 г. (см. § 120 и 122 настоящего Постановления).

179. Очевидно, что для получения значимых результатов эти меры следовало принять немедленно после того, как о преступлении были уведомлены власти, и сразу после начала расследования. Такие задержки, которым в настоящем деле нет объяснений, не только демонстрируют неспособность властей действовать по собственной инициативе, но также представляют собой нарушение обязанности проявлять особую тщательность и расторопность при расследовании столь серьезных преступлений (см. Постановление Европейского суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).

180. Европейский суд также отмечает, что хотя заявители были впоследствии признаны потерпевшими, они информировались только о приостановлении и возобновлении следствия, но не о других действиях. Соответственно, следователи не обеспечили расследованию требуемый уровень общественного контроля и не гарантировали в рамках разбирательства интересы ближайших родственников.

181. Наконец, Европейский суд отмечает, что расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и что надзирающие прокуроры несколько раз критиковали недостатки разбирательства и требовали их устранения; однако представляется, что их указания не были исполнены.

182. С учетом вышеизложенного Европейский суд отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания заявителями внутренних средств правовой защиты в контексте уголовно-правовой процедуры и находит, что власти не провели эффективное уголовное расследование обстоятельств исчезновения Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева, в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

V. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

183. Заявители утверждали, что вследствие исчезновения их родственников и уклонения государства от надлежащего расследования они претерпели нравственные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Второй заявитель также утверждал, что подвергся жестокому обращению при задержании его сына Ислама Уцаева. Статья 3 Конвенции предусматривает:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

184. Власти Российской Федерации не согласились с этими утверждениями и выразили мнение о том, что расследованием не установлена причастность представителей государства к задержанию родственников заявителей. Власти Российской Федерации также указывали, что не имеется доказательств того, что Ислам Уцаев<*>подвергся обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.

--------------------------------

<*>Возможно, имеется в виду второй заявитель, предположительно претерпевший жестокое обращение в виде удара по голове, о чем говорится в § 128. Такое предположение подтверждается также нижеследующим § 191, тогда как жалоба на жестокое обращение (в виде побоев) с Исламом Уцаевым была отклонена в § 137 (прим. переводчика).

A. Нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей

в связи с исчезновением их родственников

185. Европейский суд отмечает, что вопрос о том, является ли член семьи "исчезнувшего лица" жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, зависит от наличия особых факторов, придающих страданиям заявителя степень и характер, отличные от эмоционального расстройства, которое можно считать неизбежно присущим родственникам жертвы серьезного нарушения прав человека. Имеют значение такие элементы, как степень родственной связи, конкретные обстоятельства семейных отношений, степень участия члена семьи в случившемся, участие члена семьи в попытках получить информацию об исчезнувшем лице и то, как реагировали власти на запрос сведений об исчезнувшем лице. Кроме того, Европейский суд подчеркивает, что суть подобных нарушений заключается не только в самом факте "исчезновения" члена семьи, но прежде всего в том, какова реакция и позиция властей в момент, когда данная ситуация доводится до их сведения. Именно в силу последнего обстоятельства родственник может утверждать, что сам является жертвой поведения властей (см. Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу "Орхан против Турции", жалоба № 25656/94, § 358; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 164).

186. В настоящем деле Европейский суд принимает во внимание, что заявители являются родителями, женой и сестрами исчезнувших лиц. Они были свидетелями задержания, в процессе чего некоторые из них пытались вмешаться, и им воспрепятствовали в этом силой. В течение более чем пяти лет они не имели никаких сведений о своих близких родственниках. На всем протяжении этого периода заявители обращались в различные органы власти за сведениями о своих пропавших родственниках как в письменной форме, так и лично. Несмотря на эти запросы, заявители не получили удовлетворительных объяснений или информации об их судьбе после их задержания 2 июня 2002 г. Ответы, полученные заявителями, как правило, отрицали, что государство несет ответственность за их задержание, или ограничивались информацией о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции имеют прямое отношение к данному вопросу.

187. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что вследствие исчезновения своих четверых близких родственников и невозможности получения сведений об их судьбе заявители претерпели и продолжают претерпевать страдания и тоску. Отношение властей к их жалобам должно рассматриваться как бесчеловечное обращение, не совместимое со статьей 3 Конвенции.

B. Предполагаемое жестокое обращение со вторым заявителем

188. В части жалоб второго заявителя на предполагаемое жестокое обращение, которое он претерпел в процессе задержания Ислама Уцаева, Европейский суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. При оценке этих доказательств Европейский суд применяет стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения", но учитывает, что такое доказывание может вытекать из совокупности достаточно прочных, ясных и согласующихся выводов или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства", pp. 64 - 65, § 161, последняя часть).

189. Европейский суд счел установленным, что Ислам Уцаев был задержан представителями государства 2 июня 2002 г. Он также решил, что с учетом всех известных обстоятельств он может считаться мертвым и что ответственность за его смерть возлагается на государственные органы (см. § 154 - 165 настоящего Постановления).

190. Европейский суд принимает к сведению, что тот факт, что второй заявитель перенес побои в процессе задержании его сына, подтверждается свидетельскими показаниями, в том числе первой и третьей заявительниц. Заявители также систематически информировали следственные органы о нападении на них, указав в своих жалобах, что второй заявитель претерпел удары со стороны похитителей. При таких обстоятельствах Европейский суд считает установленным, что второй заявитель был избит и травмирован теми же лицами, которые увели Ислама Уцаева и которых он ранее счел представителями государства. Несмотря на это, представляется, что он не был признан потерпевшим в рамках разбирательства по поводу похищения его сына. По причинам, аналогичным тем, что изложены выше в связи с процессуальным аспектом статьи 2 Конвенции, расследование не смогло установить этих лиц, и обвинение в совершении какого-либо преступления никому не предъявлялось.

191. Таким образом, Европейский суд заключает, что второй заявитель претерпел бесчеловечное обращение, противоречащее статье 3 Конвенции.

VI. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

192. Заявители также утверждали, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев были задержаны в нарушение гарантий, предусмотренных статей 5 Конвенции, которая в соответствующих частях устанавливает:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".

193. По мнению властей Российской Федерации, расследованием не было установлено, что четверо лиц были задержаны в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции. Они не числились среди лиц, содержавшихся в изоляторах.

194. Европейский суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе прав на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 г. по делу "Чичек против Турции" ({Cicek} v. Turkey), жалоба № 25704/94, § 164; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лулуев и другие против Российской Федерации", § 122).

195. Европейский суд счел установленным, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев были задержаны государственными служащими 2 июня 2002 г. и с тех пор их никто не видел. Их заключение под стражу не было признано, не зарегистрировано в каких-либо документах мест лишения свободы, и отсутствуют официальные данные об их последующем месте нахождения или судьбе. Согласно практике Европейского суда этот факт сам по себе составляет серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет ответственным за лишение свободы скрыть свою причастность к преступлению, скрыть следы и избежать обязанности отчитаться за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как не совместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции", § 371).

196. Европейский суд также считает, что власти могли проявить больше внимания к необходимости проведения тщательного и безотлагательного расследования жалоб заявителей на то, что их родственники задержаны и увезены при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности, относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать родственников заявителей от риска исчезновения.

197. С учетом вышеизложенного Европейский суд находит, что Ислам Уцаев, Мовсар Тайсумов, Идрис Абдулазимов и Масуд Товмерзаев подверглись непризнанному лишению свободы без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, гарантированное статьей 5 Конвенции.

VII. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

198. Заявители утверждали, что были лишены доступа к правосудию в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает:

"1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...".

199. Власти Российской Федерации оспаривали это утверждение.

200. Европейский суд находит, что жалоба заявителей в части статьи 6 Конвенции затрагивает в основном те же вопросы, которые рассматривались с точки зрения процессуального аспекта статей 2 и 13 Конвенции. Следует также отметить, что заявители не представили информации в подтверждение их предполагаемого намерения обратиться в национальный суд с требованием о компенсации. При таких обстоятельствах Европейский суд не считает необходимым рассматривать жалобу с точки зрения статьи 6 Конвенции.

VIII. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

201. Заявители утверждали, что были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении вышеизложенных нарушений их прав вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:

"Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".

202. Власти Российской Федерации возражали на это, что заявители располагали эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и власти не препятствовали им в их использовании. В частности, заявители имели право обжаловать любые действия или бездействие следственных органов в суд.

203. Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на уровне страны средства правовой защиты, направленного на обеспечение предусмотренных Конвенцией прав и свобод, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном правопорядке. С учетом фундаментального значения права на защиту жизни статья 13 Конвенции требует в дополнение к выплате при необходимости компенсации тщательного и эффективного расследования, которое могло бы повлечь установление и наказание лиц, несущих ответственность за лишение жизни и обращение, противоречащее статье 3 Конвенции, включая эффективный доступ заявителя к процедуре расследования, ведущего к установлению и наказанию этих виновных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, § 161 - 162, ECHR 2002-IV; и Постановление Европейского суда от 24 мая 2005 г. по делу "Сюхейла Айдын против Турции" ({Suheyla Aydin} v. Turkey), жалоба № 25660/94, § 208). Европейский суд напоминает также, что требования статьи 13 Конвенции шире, чем вытекающее из статьи 2 Конвенции обязательство государств-участников о проведении эффективного расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Орхан против Турции", § 384; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации", § 183).

204. Отсюда следует, что если, как при обстоятельствах настоящего дела, расследование уголовного дела о насильственной смерти являлось неэффективным, что ставило под сомнение эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, государство не исполнило своих обязательств, вытекающих из статьи 13 Конвенции.

205. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 2 и 3 Конвенции.

206. Что касается статьи 5 Конвенции, Европейский суд напоминает свои вышеизложенные выводы о нарушении этого положения. С учетом этого он полагает, что не возникает обособленный вопрос в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции, которая сама по себе содержит ряд процессуальных гарантий относительно законности содержания под стражей.

IX. Применение статьи 41 Конвенции

207. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

1. Требования заявителей

208. Заявители требовали возмещения ущерба в связи с потерей доходов их родственников с момента их задержания и последующего исчезновения. Они указывали, что хотя они не могли получить официальной информации относительно заработков своих четверых родственников до их исчезновения, было бы разумно предположить, что они могли бы найти работу и получать, по крайней мере, небольшой доход. Они ссылались на статью 1086 Гражданского кодекса, которая предусматривает, что оценка дохода, утраченного в результате повреждения здоровья, осуществляется на основе "прожиточного минимума", установленного законом для трудоспособного населения России<*>. Принимая во внимание официальный размер прожиточного минимума с поправкой на инфляцию, они исчислили суммы, которые, по их мнению, пропавшие лица могли получать. Заявители основывали свои расчеты также на актуарных таблицах Огдена, которые используются в Соединенном Королевстве для оценки вреда здоровью и ущерба, причиненного гибелью людей, ссылаясь на отсутствие аналогичных методов расчета в России. Они упоминали бытующий среди чеченского народа обычай сыновей оказывать поддержку не только собственным семьям, но также родителям и незамужним сестрам. Заявители предъявили по данному основанию следующие требования.

--------------------------------

<*>Возможно, имеется в виду пункт 4 ст. 1086 ГК Российской Федерации: "В случае, когда потерпевший на момент причинения вреда не работал, учитывается по его желанию заработок до увольнения либо обычный размер вознаграждения работника его квалификации в данной местности, но не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации" (прим. переводчика).

a) Требования, предъявленные первой, вторым и третьей заявителями

209. Первая и второй заявители в общей сложности требовали по данному основанию 631867 рублей (17306 евро).

210. Они утверждали, что являлись пенсионерами на момент исчезновения Ислама Уцаева и могли требовать 40% дохода сына, исчисленного вышеизложенным способом, в период жизни обоих, и 30% его дохода в период, когда Ислам Уцаев должен был бы поддерживать только первую заявительницу.

211. Третья заявительница требовала 503013 рублей (13781 евро), которые составляли 30% дохода ее мужа, исчисленного по вышеизложенной формуле.

b) Требования, предъявленные четвертой и пятой заявительницей

212. Четвертая заявительница требовала 483085 рублей (13234 евро), которые соответствовали 30% дохода ее сына, исчисленного в вышеизложенном порядке (в § 208).

213. Пятая заявительница указывала, что в качестве незамужней сестры она также могла рассчитывать на доход Мовсара Тайсумова. Она подсчитала, что 20% его исчисленного в вышеизложенном порядке дохода на конец 2007 года должны были составлять 38364 рубля (1051 евро).

c) Требования, предъявленные шестой заявительницей

214. Шестая заявительница является матерью исчезнувшего Идриса Абдулазимова. Она утверждала, что могла рассчитывать на 30% его дохода, и эта сумма составляла бы 373043 рубля (10217 евро) при расчете в вышеизложенном порядке.

d) Требования, предъявленные седьмой и восьмой заявительницами

215. Седьмая заявительница утверждала, что могла рассчитывать на 30% дохода сына, исчисленного в вышеизложенном порядке. Таким образом, она требовала 369888 рублей (10128 евро).

216. Восьмая заявительница указывала, что ее брат оказывал бы ей финансовую поддержку до ее брака, заключенного в 2006 году, и она могла бы требовать 20% возможного заработка Масуда Товмерзаева. Применяя вышеизложенный способ расчета, восьмая заявительница требовала 21500 рублей (589 евро) в качестве компенсации морального вреда.

2. Мнение властей Российской Федерации

217. Власти Российской Федерации охарактеризовали эти требования как основанные на предположениях и необоснованные. Они, в частности, указывали, что заявители не представили доказательств наличия у их родственников каких-либо заработков, в связи с чем любые суммы по данному основанию являлись бы необоснованными. Они также подчеркивали, что обычаи, на которые ссылаются заявители, не могут считаться законным основанием для присуждения дохода, и что у них отсутствует право требования какой-либо части дохода их родственников по этой причине.

3. Мнение Европейского суда

218. Европейский суд отмечает необходимость ясной причинной связи между ущербом, на который ссылается заявитель, и нарушением Конвенции, а также возможность, в соответствующих случаях, установления компенсации за утрату дохода (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Чакиджи против Турции"<*>); упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 213). Что касается требований, предъявленных пятой и восьмой заявительницами в отношении утраты будущих доходов их исчезнувших братьев, Европейский суд отмечает, что не доказано причинение им предполагаемого материального ущерба. При обстоятельствах настоящего дела Европейский суд не считает целесообразным присуждение какой-либо компенсации пятой и восьмой заявительницам по данному основанию.

--------------------------------

<*>Постановление Европейского суда от 8 июля 1999 г. по делу "Чакиджи против Турции" ({Cakici} v. Turkey), жалоба № 23657/94, ECHR 1999-IV, в тексте данного Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).

219. С учетом доводов заявителей, того факта, что ни один из исчезнувших людей не имел заработка в момент исчезновения, и принципов, кратко изложенных выше, Европейский суд присуждает следующие суммы, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы:

a) 8000 евро первой и второму заявителям совместно;

b) 5000 евро третьей заявительнице;

c) 8000 евро четвертой заявительнице;

d) 8000 евро шестой заявительнице и

e) 8000 евро седьмой заявительнице.

B. Моральный вред

1. Требования заявителей

220. Заявители утверждали, что являются жертвами страданий, причиненных утратой их сыновей, мужей и братьев, безразличием, проявленным властями по отношению к ним, и непредоставлением информации о судьбе их близких родственников. Они предъявили следующие требования о компенсации морального вреда:

- первая заявительница требовала 50000 евро;

- второй заявитель требовал 50000 евро;

- третья заявительница требовала 50000 евро;

- четвертая заявительница требовала 50000 евро;

- пятая заявительница требовала 30000 евро;

- шестая заявительница требовала 50000 евро;

- седьмая заявительница требовала 50000 евро;

- восьмая заявительница требовала 30000 евро.

2. Мнение властей Российской Федерации

221. Власти Российской Федерации нашли требуемые суммы завышенными.

3. Мнение Европейского суда

222. Европейский суд установил нарушения статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и гибелью четверых членов семей заявителей. Сами заявители признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Кроме того, Европейский суд установил, что второй заявитель подвергся побоям в нарушение статьи 3 Конвенции. Таким образом, Европейский суд признает, что каждый из заявителей претерпел моральный вред, который не может быть компенсирован только установлением нарушений Конвенции. Оценивая вред на справедливой основе, принимая во внимание степень родства между заявителями и исчезнувшими лицами, а также учитывая компенсации, присужденные ранее по сопоставимым делам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации", § 216; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Алихаджиева против Российской Федерации", § 111), Европейский суд присуждает заявителям следующие суммы, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы:

a) 40000 евро первой, второму и третьей заявителям совместно;

b) 5000 евро второму заявителю;

c) 40000 евро четвертой и пятой заявительницам совместно;

d) 40000 евро шестой заявительнице;

e) 40000 евро седьмой и восьмой заявительницам совместно.

C. Судебные расходы и издержки

223. Заявителей представлял фонд "Правовая инициатива по России". Им представлен подробный перечень расходов и издержек, включавший исследования и опросы в Ингушетии и г. Москве по ставке 50 евро в час и подготовку документов для Европейского суда и национальных органов по ставке 50 евро в час для юристов фонда и 150 евро в час для старшего персонала фонда. Они требовали определенные суммы в возмещение расходов на перевод документов, международные почтовые услуги и офисно-административных расходов. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявителей оценивалась в 13935 евро.

224. Власти Российской Федерации не оспаривали расчета, представленного заявителями, но указывали, что требуемая сумма является чрезмерной для ставок юридического представительства, применяемых в России. Они также возражали против требования представителей о переводе компенсации за юридическое представительство непосредственно на их счет в Нидерландах.

225. Европейский суд должен, прежде всего, установить, были ли судебные расходы и издержки, указанные заявителями, действительно понесены и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства", § 220).

226. Европейский суд отмечает, что согласно договорам, заключенным первой, четвертой, шестой и восьмой заявительницами, они обязались возместить фонду "Правовая инициатива по России" судебные расходы и издержки, понесенные в связи с их представительством в Европейском суде, при условии вынесения Европейским судом окончательного постановления по настоящей жалобе и оплаты Российской Федерацией судебных расходов и издержек в случае, если такая обязанность будет возложена Европейским судом. Рассмотрев ставки оплаты труда адвокатов и старшего персонала фонда "Правовая инициатива по России", а также административные издержки, Европейский суд находит, что эти ставки являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные представителями заявителей.

227. Европейскому суду следует также установить, были ли судебные расходы и издержки, понесенные в связи с юридическим представительством, необходимыми. Европейский суд принимает к сведению, что настоящее дело является достаточно сложным и требовало определенных затрат на исследования и подготовку, особенно с учетом числа заявителей и числа исчезнувших лиц.

228. Наконец, Европейский суд считает обычной практикой выплату компенсации судебных расходов и издержек непосредственно на счета представителей заявителей (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Тоджу против Турции", § 158; Постановление Большой палаты по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Имакаева против Российской Федерации").

229. Принимая во внимание требования заявителей и оценивая их на справедливой основе, Европейский суд присуждает им требуемые суммы за вычетом 715 евро, ранее полученных от Совета Европы в порядке освобождения от оплаты юридической помощи, а также любой налог на добавленную стоимость, подлежащий начислению на указанную выше сумму, с тем, чтобы чистый размер компенсации был перечислен на банковский счет представителей в Нидерландах, указанный заявителями.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

230. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) постановил, что не вправе рассматривать по существу жалобу первой, второго и третьей заявителей в части статьи 3 Конвенции в отношении жестокого обращения, которое претерпели Ислам Уцаев и третья заявительница 2 июня 2002 г., и жалобы заявителей в части статьи 8 Конвенции в отношении обысков, проведенных в их домах 8 июня 2002 г., поскольку они поданы по истечении срока;

2) отклонил предварительное возражение властей Российской Федерации по поводу неисчерпания внутренних средств правовой защиты;

3) постановил, что было допущено несоблюдение обязательства, вытекающего из подпункта "a" пункта 1 статьи 38 Конвенции в связи с отказом властей Российской Федерации представить документы, запрошенные Европейским судом;

4) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части уклонения от проведения эффективного расследования обстоятельств исчезновения четырех родственников заявителей;

6) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей в связи с исчезновением их близких родственников;

7) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении второго заявителя в связи с жестоким обращением, которое он претерпел 2 июня 2002 г.;

8) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Ислама Уцаева, Мовсара Тайсумова, Идриса Абдулазимова и Масуда Товмерзаева;

9) постановил, что обособленные вопросы в части статьи 6 Конвенции не возникают;

10) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемым нарушением статей 2 и 3 Конвенции;

11) постановил, что обособленные вопросы в части статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции не возникают;

12) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы:

i) в качестве компенсации материального ущерба указанные ниже суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты: 8000 евро (восемь тысяч евро) первой и второму заявителям совместно; 5000 евро (пять тысяч евро) третьей заявительнице; 8000 евро (восемь тысяч евро) четвертой заявительнице; 8000 евро (восемь тысяч евро) шестой заявительнице и 8000 евро (восемь тысяч евро) седьмой заявительнице;

ii) в качестве компенсации морального вреда указанные ниже суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты: 40000 евро (сорок тысяч евро) первой, второму и третьей заявителям совместно; 5000 евро (пять тысяч евро) второму заявителю; 40000 евро (сорок тысяч евро) четвертой и пятой заявительницам совместно; 40000 евро (сорок тысяч евро) шестой заявительнице; 40000 евро (сорок тысяч евро) седьмой и восьмой заявительнице совместно;

iii) 13220 евро (тринадцать тысяч двести двадцать евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих выплате на банковский счет представителей в Нидерландах;

iv) выплатить любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

13) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 мая 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF UTSAYEVA AND OTHERS v. RUSSIA

(Application No. 29133/03)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 29.V.2008)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Utsayeva and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic},

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Giorgio Malinverni,

George Nicolaou, judges,

and {Soren} Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 6 May 2008,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

PROCEDURE

1. The case originated in application No. 29133/03 against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by eight Russian nationals, listed below.

2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by lawyers of the Stichting Russian Justice Initiative ("SRJI"), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia.

3. The Russian Government ("the Government") were initially represented by Mr P. Laptev, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights and subsequently by their new representative, Mrs V. Milinchuk.

4. The applicants alleged that their four relatives had disappeared after being detained by State agents in June 2002.

5. By a decision of 15 February 2007 the Court declared the applications admissible.

6. The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other"s observations.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

7. The applicants are:

(1) Mrs Satsita Utsayeva, born in 1954;

(2) Mr Aslambek Utsayev, born in 1948;

(3) Mrs Khava Muslimova, born in 1986;

(4) Mrs Belita Dadyeva, born in 1952;

(5) Mrs Yakhita Taysumova, born in 1985;

(6) Mrs Zulay Abdulazimova, born in 1943;

(7) Mrs Birlant Tovmerzayeva, born in 1943;

(8) Mrs Larisa Tovmerzayeva, born in 1968.

8. They are Russian nationals and residents of the village of Novye Atagi, Shali district, Chechnya.

9. The facts of the case are linked to the application Imakayeva v. Russia (No. 7615/02, ECHR 2006-... (extracts)), in that the four relatives of the applicants in the present case were detained together with the husband of Marzet Imakayeva, Said-Magomed Imakayev, on 2 June 2002 in the village of Novye Atagi (see below). The facts of the present case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.

1. Detention of the applicants" relatives on 2 June 2002

10. The applicants submitted that the village of Novye Atagi had been under the firm control of the Russian military since early 2000. Military checkpoints had been established at all roads leading into and out of the village.

11. The applicants submitted that early in the morning of 2 June 2002 a convoy including at least six armoured personnel carriers (APCs) and at least one other military vehicle - a UAZ all-terrain car - conducted a "sweeping" operation in the village of Novye Atagi. The local residents noted the hull numbers of three APCs: 569, 889 and 1252, and partially of the UAZ vehicle as "344". The hull numbers of the other vehicles were obscured. The servicemen went to six houses during the operation and detained five men. The applicants submitted numerous affidavits about the events of 2 June 2002, produced by the family members of the detained and the neighbours. They also submitted a hand-drawn map of the village, indicating the location of the roadblocks and of the houses of the five persons detained on 2 June 2002.

(a) Detention of Islam Utsayev

12. The first and second applicants are husband and wife. They were residents of Grozny, but have lived for several years at 22 Nizhnya Street, Novye Atagi, as internally displaced persons. Their son Islam Utsayev, born in 1976, had lived with them in Novye Atagi since 1999. He had previously been a student at the Grozny University philological faculty, but in October 1999 he was seriously injured during a rocket attack on the Grozny central market. Following that injury he underwent several operations and left the university. He worked as a car mechanic and supported his parents, who were unemployed. The couple"s second son had died during the hostilities of 1994 - 1996, and a third son had been detained by security services and ill-treated in 2001, following which he suffered from poor health. The third applicant is Islam Utsayev"s wife.

13. On the morning on 2 June 2002 the first two applicants, Islam Utsayev and his wife (the third applicant), their other son Bislan U. and his wife Liza Kh., were at their home at 22 Nizhnya Street. At that time the third applicant and Liza Kh. were both pregnant. It was still dark outside and the family was sleeping when, at about 5.30 a.m., an APC knocked down the fence and drove into the courtyard. A group of about twenty heavily armed servicemen in uniform entered the house and woke up the family. Four of the servicemen were masked, the rest were not. The applicants described them as "contract soldiers", aged between 30 and 40. They had Slavic features and spoke unaccented Russian. More servicemen remained outside on the hull of the APC, while others took positions around the house.

14. Without producing any warrant or explanation, the soldiers forced the Utsayev family members into the courtyard and onto the ground. They surrounded Islam Utsayev and beat him. The second and third applicants were also beaten when they asked for explanations, and the third applicant, Islam Utsayev"s pregnant wife, submitted that she had a miscarriage later that day. Islam Utsayev, who was taken from his bed barefoot and wearing only a light T-shirt, was hooded, his hands were tied behind his back and he was forced into an APC. The first applicant tried to climb onto the APC to give her son footwear, but was pushed away and hit by several soldiers. The soldiers fired into the air from automatic rifles in order to scare away those neighbours who tried to intervene.

15. In support of their allegations the first and the second applicants submitted detailed statements to the SRJI, produced in 2003 and in March 2007. The third applicant also produced a statement in 2003. In particular, they explained that the third applicant had been in the first month of pregnancy and that after the miscarriage they had not applied to any medical institution, nor had they complained anywhere about this incident.

16. In their observations the Government submitted that no information about the alleged beatings of the second and third applicants or a miscarriage by the third applicant had been recorded in the medical institutions of the Shali district. They also stated that the third applicant"s current place of residence was unknown and that her relatives had refused to give any evidence on the subject.

(b) Detention of Movsar Taysumov

17. The fourth and fifth applicants are the mother and sister of Movsar Taysumov, born in 1980. They lived at 1 Lenin Street in Novye Atagi. Movsar Taysumov worked as a guard at the local school and was not married. His brother Masud was killed by unknown persons in January 2002, along with two other men who had gone to gather firewood near the river Argun. In May 2002 his father, the fourth applicant"s husband, died of a heart attack.

18. At about 6 a.m. on the morning on 2 June 2002 the fourth applicant and her son Movsar Taysumov were at their home when an APC pulled up outside the house. The fourth applicant was at her morning prayers, and her son Movsar was still asleep. The fifth applicant, Movsar"s sister, was in hospital for a check-up. Four men in green uniform entered the house. They were not wearing masks and the fourth applicant reported that they had Slavic features and spoke unaccented Russian.

19. The military did not introduce themselves or give reasons for the visit. They woke up Movsar Taysumov and ordered him to dress quickly. They said they needed to question him, collected his passport and took him outside. The fourth applicant followed them and pleaded with them to question her son at home. An officer told her that if he was innocent he would soon return. The soldiers put Movsar Taysumov into an APC. The fourth applicant tried to climb onto the hull, but the soldiers swore at her and hit her with rifle butts until she fell. Several neighbours tried to come closer and intervene, but soldiers who had taken positions around the house shot in the air as a warning.

20. Once Movsar Taysumov was inside, the APC drove further along Lenina Street. The fourth applicant and her neighbours clearly noted its hull number as 569. The fourth applicant followed it along the street and witnessed from a distance how it stopped at the Tovmerzayevs" house and how another person (Masud Tovmerzayev) was put into it. The fourth applicant also noticed several other APCs along the street, though she did not notice their numbers.

(c) Detention of Idris Abdulazimov

21. The sixth applicant is the mother of Idris Abdulazimov, who was born in 1984. In 1997 he finished the seventh grade at school and thereafter helped his mother around the house. They lived at 19 Lenina Street with the sixth applicant"s three other children.

22. On 2 June 2002 the sixth applicant, her daughter Louiza and three sons, Akhmad, Vakhid and Idris, were sleeping at their home. At about 6 a.m. an APC stopped at their house and a group of about 30 military servicemen surrounded the house, about half of them wearing masks. The applicant described them as heavily armed, wearing new camouflage uniforms and speaking unaccented Russian. Approximately ten servicemen entered the house, shouting and swearing. They pulled the sixth applicant"s three sons onto the floor and asked their names. They then told Idris to dress. The applicant"s oldest son asked them to take him instead of his 18-old brother, but one of the soldiers said "We don"t need you". They took Idris Abdulazimov and placed him in an APC with an obscured number. The applicant tried to get onto the APC, but her eldest son pulled her off.

23. The sixth applicant asked a soldier with Asian features on the hull of the APC where they were going, and he responded that they were going to the military commander"s office. The APC drove along and stopped by a house further down the street to detain another person who was not at home. The sixth applicant followed the vehicle to the cemetery at the end of the village and then returned home.

(d) Detention of Masud Tovmerzayev

24. The seventh and eighth applicants are the mother and sister of Masud Tovmerzayev, born in 1974. He was unmarried and had worked at a shoe factory and at the market. They lived at 62 Lenina Street, together with the seventh applicant"s other children and grandchildren.

25. On 2 June 2002 the seventh and eighth applicants and Masud Tovmerzayev were at home. At about 6 a.m. the applicants were awake, because the seventh applicant was planning to go to town and had to catch a bus; the eighth applicant had to take care of the family"s cattle. Masud Tovmerzayev was still in bed.

26. The seventh applicant opened the gate and at that point an APC stopped outside their house. The woman was surprised and asked them if they were going to conduct a "sweeping" operation, but they did not answer. One of the soldiers on the APC asked "Which gate?" and another pointed to the applicant"s. Immediately 20 - 25 armed servicemen entered the courtyard. The applicants and neighbours described them as well armed and wearing green camouflage uniforms; some of them were masked. The seventh applicant noted several men with Asian features among the servicemen.

27. The eighth applicant asked the seventh applicant to go into the house and watch to ensure that the soldiers did not "plant" anything there. The soldiers asked the eighth applicant where her brother was and went to his room. One of them had a piece of paper and asked her "Is that Masud?" When she answered in the affirmative they put him on the floor and handcuffed him. One of the servicemen asked about weapons, while others were searching the house and the car. They then placed Masud Tovmerzayev in APC No. 569, without permitting him to dress or to put on footwear, and drove away. The neighbours were not allowed to approach because the soldiers shot into the air. Masud Tovmerzayev"s aunt, who came to the house because of the noise and tried to intervene, was pulled by the hair and hit by a soldier.

(e) Detention of Said-Magomed Imakayev

28. Finally, at around 6.20 a.m. on 2 June 2002 servicemen on APCs 889 and 1252 and UAZ 344 drove to Ordzhonikidze Street, two blocks away from the Tovmerzayevs" house. At 11 Ordzhonikidze Street they detained Said-Magomed Imakayev, husband of Marzet Imakayeva. After the stop at the Imakayevs" house the APCs and other military vehicles left Novye Atagi. Some of the military vehicles apparently drove towards Grozny, while others went in the direction of the 70th regiment stationed near Shali. The families of the five men detained on 2 June 2002 in Novye Atagi have had no news of them since.

(f) The Government"s account

29. In their observations the Government did not dispute most of the facts as presented by the applicants. They accepted as established that "on 2 June 2002 at about 5.30 a.m. unidentified persons wearing camouflaged uniforms and masks and armed with automatic weapons, supported by armoured vehicles, arrived in Novye Atagi and detained Utsayev I.A., Taysumov M.M., Abdulazimov I.A., Tovmerzayev M.E. and Imakayev S.-M.U. These men were subsequently taken by the unidentified persons in an unknown direction."

2. Search and investigation into the "disappearances"

30. Immediately after the detention of their family members the applicants started to search for them. The search was primarily carried out by the mothers of the detained men, together with Marzet Imakayeva, the applicant in application No. 7615/02. On numerous occasions, both in person and in writing, they applied to prosecutors at various levels, to the Ministry of the Interior, to the Special Envoy of the Russian President in the Chechen Republic for rights and freedoms, to military commanders, the Federal Security Service (FSB), to the administrative authorities in Chechnya, to the media and to public figures. The applicants also personally visited detention centres, police stations, military bases and prisons in Chechnya as well as further afield in the Northern Caucasus.

31. On 2 June 2002, immediately after the arrests, the four mothers, together with Marzet Imakayeva and Abdula D., the head of the Novye Atagi administration, drove in the Abdulazimovs" family minibus to Shali, the district centre, to inquire about the whereabouts of their relatives. At the military commander"s office in Shali the applicants unsuccessfully sought to meet with the commander, General N. They were told by the staff at the military commander"s office that they had not received any detainees that morning. They received a similar answer at the police station.

32. The next day, on 3 June 2002, the applicants again travelled to Shali. Abdula D., the head of the village administration, was permitted to meet with General N., who allegedly confirmed to him that the men had been detained at the military commander"s office and would be released in three days.

33. Having waited for three days, the applicants again visited the commander"s office in Shali, accompanied by the head of the village administration. About ten days later the commander"s office staff denied that the detainees had been there.

34. At some point in August 2002 the applicants managed to meet with General N., who denied that his servicemen had participated in a military operation in Novye Atagi on the date in question. At that time the applicants spotted APC No. 569 in the courtyard of the commander"s office. At their insistence the commander questioned the driver of the vehicle about the events of 2 June 2002. The driver confirmed that two men had been detained and driven away in the APC on 2 June 2002, but claimed that they had been handed over to other military servicemen at a checkpoint.

35. The applicants unsuccessfully tried to meet with the officers of the military prosecutor"s office in Shali in order to have the drivers of the APCs and other servicemen questioned.

36. In addition to personal visits, the applicants addressed numerous letters to the prosecutors and other authorities, in which they set out the facts of their relatives" detention and asked for assistance and details about the investigation. The applicants have submitted copies of the more or less standard letters they wrote.

37. The applicants received hardly any substantive information from official bodies about the investigation into the disappearances. On several occasions they were sent copies of letters forwarding their requests to the different prosecutors" services. Below is a summary of letters retained by the applicants and the replies they received from the authorities.

(a) Correspondence maintained by the first applicant

38. On 3 June 2002 the first applicant wrote to the head of the Shali district administration in relation to Islam Utsayev"s detention and requested assistance in finding him. She also mentioned the "rough" treatment meted out to herself and other family members in the course of her son"s arrest.

39. Either on the same day or immediately after, in three identically worded complaints, the applicant wrote to the military commander of the Shali district General N., the military prosecutor of the Shali district and the head of the Shali temporary district police department (VOVD).

40. On 5 June 2002 the first applicant wrote to the military prosecutors of military units Nos. 20116 and 20102, based in Shali and Khankala (Grozny), stating details of her son"s detention and requesting their help in finding him. Also on 5 June 2002 the first applicant wrote a similar letter to the head of the Novye Atagi village administration, Abdula D.

41. On 8 June 2002 the first applicant wrote to the State Duma member for Chechnya and to the Special Envoy of the Russian President in the Chechen Republic for rights and freedoms.

42. On 20 June 2002 the first applicant wrote a complaint to the Shali district prosecutor"s office ("the district prosecutor"s office"), with copies to the head of administration of Chechnya and the commander of the federal forces in Chechnya. She stated the facts of her son"s detention and asked for assistance in finding him. She submitted that the servicemen had thrown her son on the floor and taken him away undressed, beaten her husband on the head with a rifle butt and had treated the women of the house "rudely and incorrectly".

43. On 1 July 2002 the applicant received a reply from the member of the State Duma for Chechnya, in which he informed her that her letter had been forwarded to the Chechnya Prosecutor"s Office and that he would try to establish whether her son had been detained by the authorities.

44. On 17 September 2002 the first applicant again wrote to the military prosecutor of military unit No. 20116 and the heads of administration of Novye Atagi and the Shali district, with requests for information about Islam Utsayev.

45. On 30 September 2002 the district prosecutor office informed the applicant that the investigation into her son"s kidnapping had been suspended. The letter did not give reasons for the suspension, but informed her that she could appeal against the decision to the district prosecutor or to a сourt.

46. On 3 October 2002 the first applicant received a copy of a letter from the Chechnya Prosecutor"s Office, forwarding her compliant to the district prosecutor"s office.

47. On 7 October 2002 the Chechnya Prosecutor"s Office informed the first applicant that the investigation into her son"s kidnapping had been suspended on 30 September 2002 due to a failure to identify the culprits (Article 208 part 1 of the Code of Criminal Procedure). The applicant was invited to address further queries to the district prosecutor"s office.

48. On 9 October and on 23 October 2002 the district prosecutor"s office acknowledged receipt of the applicant"s complaints and informed her that the investigation into Islam Utsayev"s "disappearance" had been suspended.

49. On 14 November 2002 the Chief Military Prosecutor"s Office requested the military prosecutor"s office of the United Group Alignment in the Northern Caucasus (UGA) to investigate the "disappearance" of the first applicant"s son and of the other men detained on 2 June 2002.

50. On 5 March 2003 the applicant submitted a complaint (dated 10 December 2002) to the military prosecutor of the UGA, summarising the facts of her son"s disappearance and the efforts to find him and requesting assistance.

51. On 6 February 2003 the Chechnya Prosecutor"s Office forwarded complaints by three applicants (Mrs Utsayeva, Mrs Tovmerzayeva and Mrs Abdulazimova) to the district prosecutor"s office. On 12 February and 14 March 2003 the three women were informed by the district prosecutor"s office that their complaints would be looked into.

52. On 28 February 2003 the Chechnya Prosecutor"s Office informed the first applicant that they had forwarded her letter to the military prosecutor of the UGA. The letter stated that investigation file No. 59140 had been sent to the military prosecutor"s office on 29 October 2002.

53. In March 2003 the Government of Chechnya twice informed the first applicant that her complaints had been forwarded to the military prosecutors, to the Chechnya Prosecutor"s Office and to the local department of the Ministry of the Interior.

54. On 19 April 2003 the first applicant asked the district prosecutor"s office to give her an update on the progress of the investigation and to grant her victim status in the proceedings.

55. On 25 April 2003 the military prosecutor of the UGA forwarded the applicant"s complaint to the military prosecutor of military unit No. 20116.

56. On 23 May 2003 the Chechnya Ministry of the Interior replied to the deputy head of the investigative department of the Southern Federal Circuit, stating that the criminal case opened into Islam Utsayev"s disappearance had been forwarded to the military prosecutors on 1 August 2002.

57. On 27 May 2003 the military prosecutor of military unit No. 20102 informed the first applicant that the materials of the case file did not prove the involvement of military servicemen in the crime under investigation.

58. On 2 June, 6 June and 25 June 2003 the Chechnya Prosecutor"s Office informed the applicant in similarly worded letters that the decision of 30 September 2002 to suspend the investigation into her son"s kidnapping had been quashed and that the investigation had been reopened on 29 May 2003.

59. On 18 June 2003 the military commander of the Shali district informed the applicant that the district prosecutor"s office was investigating her son"s "disappearance".

60. On 12 August 2003 the military prosecutor of military unit No. 20116 replied to the first applicant"s complaints of December 2002 and March and May 2003. The letter stated that the criminal investigation opened in relation to the kidnapping of four men in June 2002 was pending with that office. The letter did not say whether the investigation was suspended or ongoing, but invited the applicant to come to the office to take part in procedural steps and to obtain access to the case file. The letter also stated that no evidence had been obtained which could link the kidnapping to any military servicemen.

61. At some point the applicant wrote to the all-Russian NTV channel, addressing their programme "Attention: Search!" She asked the journalists to help in finding her son Islam Utsayev. In reply the NTV stated that work in Chechnya was too dangerous for journalists.

(b) Correspondence maintained by the fourth applicant

62. On 2 July 2002 the fourth applicant received a copy of a letter from the military prosecutor of military unit No. 20116 to the Chechnya Prosecutor"s Office, stating that there was no evidence to conclude that the criminal acts in question had been committed by UGA servicemen.

63. On 16 July 2002 the district prosecutor"s office informed the fourth applicant that an investigation had been opened by their office, under Article 126 part 2 of the Criminal Code, in relation to the kidnapping of Movsar Taysumov.

64. On 25 July and 10 September 2002 the Chechnya Government informed the fourth applicant that her complaints had been forwarded to the district prosecutor"s office.

65. On 16 September 2002 the district prosecutor"s office informed the applicant that the investigation into her son"s kidnapping (file No. 59155) had been suspended. The letter did not give reasons for the suspension, but informed her that she could appeal against the decision to the Shali District Prosecutor or to a сourt.

66. On 2 October 2002 the military prosecutor for the Northern Caucasus Military Circuit forwarded the applicant"s complaint to the military prosecutor of military unit No. 20116.

67. On 15 November the district prosecutor"s office informed the fourth applicant that her complaint of 12 November 2002 about her son"s disappearance could not be considered, because it had not been signed by her. The applicant was invited to the prosecutor"s office to obtain information concerning the criminal investigation.

68. On 5 March 2003 the applicant"s complaint dated 15 December 2002 was accepted by the military prosecutor of the UGA. The complaint summarised the applicant"s efforts to find her son and requested urgent assistance.

69. On 19 February 2003 the district prosecutor"s office informed the fourth applicant, in reply to a request from Amnesty International made on her behalf, that criminal case No. 59155 had been opened by that office in relation to her son"s kidnapping. All necessary and possible measures had been taken, but on 15 September 2002 the investigation had been suspended due to the failure to identify the culprits. The letter further informed the applicant that measures to find her son were continuing and that she could challenge the decision to suspend the investigation.

70. On 26 March 2003 the military prosecutor of military unit No. 20116 informed the fourth applicant that troops under their jurisdiction had not detained her son. The letter advised her to approach the local police.

71. On 5 April 2003 the applicant complained to the district prosecutor"s office. She stated that she had not received any information about the course of the investigation and requested updated information about its progress, and asked that she be granted victim status.

72. On 15 April 2003 the district prosecutor"s office informed the fourth applicant that criminal case No. 59155 had been suspended. Actions aimed at locating Movsar Taysumov"s whereabouts would continue. The applicant was also informed that she had been granted victim status.

73. On an unspecified date Abdula D., the head of the Novye Atagi village administration, addressed the Special Envoy of the Russian President in the Southern Federal Circuit, asking him to intervene and help to find Movsar Taysumov.

74. On 25 November 2004 the fourth applicant was granted victim status in criminal investigation No. 59155 into her son"s abduction.

(c) Correspondence maintained by the sixth applicant

75. On 5 June 2002 the sixth applicant prepared a letter to the military prosecutor of military unit No. 20116 about the detention of her son, Idris Abdulazimov. The complaint was submitted on 19 June 2002.

76. On 5 June 2002 the sixth applicant complained about her son"s detention and requested his release and information about his whereabouts from the district prosecutor"s office, the military commander and the head of the VOVD.

77. On 2 July 2002 the sixth applicant received a copy of the letter from the military prosecutor of military unit No. 20116 to the Chechnya Prosecutor"s Office, which stated that there was no evidence to conclude that the criminal acts had been committed by UGA servicemen.

78. On 16 July 2002 the district prosecutor"s office informed the applicant that an investigation had been opened by their office in relation to the kidnapping of her son under Article 126 part 2 of the Criminal Code.

79. On 8 August 2002 the applicant was informed by the district prosecutor"s office that the file number allocated to the investigation into her son"s kidnapping was 59159.

80. On 23 August 2002 the Chechnya Prosecutor"s Office forwarded the applicant"s complaint to the district prosecutor"s office.

81. On 3 September 2002 the Chechnya Government informed the sixth applicant that her complaints had been forwarded to the Chechnya Department of the Interior, the district prosecutor"s office and the VOVD, the military prosecutor"s office and the Chechnya Prosecutor"s Office.

82. On 4 September 2002 the district prosecutor"s office informed the applicant that they were investigating criminal case No. 59159 and taking steps to establish her son"s whereabouts.

83. On 16 September 2002 the district prosecutor"s office informed the sixth applicant that the investigation into her son"s kidnapping had been suspended.

84. On 2 October 2002 the military prosecutor for the Northern Caucasus military circuit forwarded the applicant"s complaint to the military prosecutor of military unit No. 20116.

85. On 22 November 2002 the military prosecutor of military unit No. 20116 informed the applicant that they had requested information about Idris Abdulazimov from the Chechnya department of the FSB, the commander of the UGA and the head of the operative headquarters for coordination of the anti-terrorist operation in the Northern Caucasus.

86. On 16 January 2003 the Chechnya department of the FSB replied to the applicant that they had no information about the whereabouts or activities of her son. It further informed the applicant that her complaint had been forwarded to the military prosecutors.

87. On 6 February 2003 the Chechnya Prosecutor"s Office forwarded complaints by three applicants (Mrs Utsayeva, Mrs Tovmerzayeva and Mrs Abdulazimova) to the district prosecutor"s office. On 12 February and 14 March 2003 the three women were informed by that office that their complaints would be taken into account.

88. On 5 April 2003 the applicant wrote to the district prosecutor"s office. She stated that she had not received any reliable information about the course of the investigation, requested updated information about its progress and asked that she be granted victim status.

89. On 6 June 2003 the district prosecutor informed the sixth applicant that the criminal investigation into the kidnapping of her son had been suspended. Actions aimed at locating Mr Abdulazimov"s whereabouts were continuing.

90. On an unspecified date Abdula D., the head of the Novye Atagi village administration, addressed the Special Envoy of the Russian President in the Southern Federal Circuit, asking him to intervene and help find the sixth applicant"s son.

(d) Correspondence maintained by the seventh applicant

91. On 2 July 2002 the seventh applicant received a copy of a letter from the military prosecutor of military unit No. 20116 to the Chechnya Prosecutor"s Office, stating that there was no evidence to conclude that the criminal acts had been committed by UGA servicemen.

92. On 16 July 2002 the district prosecutor"s office informed the applicant that an investigation had been opened by their office, under Article 126 part 2 of the Criminal Code, in relation to the kidnapping of Masud Tovmerzayev.

93. On 2 August 2002 the district prosecutor"s office informed the applicant that a criminal investigation into her son"s kidnapping had been opened under file No. 59154.

94. On 4 September 2002 the Chechnya Prosecutor"s Office informed the seventh applicant that the district prosecutor"s office was investigating criminal case No. 59154 and taking steps to establish her son"s whereabouts.

95. On 10 September 2002 the Government of Chechnya informed the seventh applicant that her complaints had been forwarded to the district prosecutor"s office.

96. On 16 September and on 23 September 2002 the district prosecutor"s office informed the seventh applicant that the investigation into her son"s kidnapping had been suspended and that she could appeal against the decision to a prosecutor or to the court.

97. On 17 September 2002 the applicant wrote to the head of the Novye Atagi administration and asked for his help in finding her son.

98. On 2 October 2002 the military prosecutor for the Northern Caucasus military circuit forwarded the seventh applicant"s complaint to the military prosecutor of military unit No. 20116.

99. On 6 November 2002 the military prosecutor of military unit No. 20116 informed the seventh applicant that they were not aware of Masud Tovmerzayev"s detention and had not issued any documents in that respect. The letter further stated that a question about the applicant"s son"s whereabouts had been put to the UGA headquarters and that she should contact the local department of the interior in connection with all issues related to the search for the missing persons.

100. On 16 January 2003 the Chechnya department of the FSB replied to the applicant that they had no information about the whereabouts of her son. It further informed the applicant that her complaint had been forwarded to the military prosecutors.

101. On 6 February 2003 the Chechnya Prosecutor"s Office forwarded complaints by three applicants (Mrs Utsayeva, Mrs Tovmerzayeva and Mrs Abdulazimova) to the district prosecutor"s office. On 12 February and 14 March 2003 the three women were informed by that office that their complaints would be taken into account.

102. On 5 March 2003 the seventh applicant"s letter, bearing the date of 5 June 2002, was accepted by the military prosecutor of the UGA. The letter stated the circumstances of her son"s detention and requested information about his whereabouts and the reasons for his detention.

103. On 5 April 2003 the applicant wrote to the district prosecutor"s office. She stated that she had not received any reliable information about the course of the investigation, requested updated information about its progress and asked to be granted victim status.

104. On 16 April 2003 the district prosecutor"s office responded that the investigation in criminal case No. 59154 had been suspended.

105. On an unspecified date Abdula D., the head of the Novye Atagi administration, addressed the Special Envoy of the Russian President in the Southern Federal Circuit, asking him to intervene and help in finding the seventh applicant"s son.

(e) Summary of the above proceedings

106. The applicants were thus informed that criminal investigations had been opened in respect of the kidnappings of their relatives: No. 59176 in respect of Islam Utsayev, No. 59155 in respect of Movsar Taysumov, No. 59159 in respect of Idris Abdulazimov and No. 59154 in respect of Masud Tovmerzayev. From the letters received from the different authorities, the applicants could also understand that at some point the investigations were joined under No. 59140, initially opened in relation to the kidnapping of Said-Magomed Imakayev. The applicants were not informed by the prosecutors which steps had been taken in order to find their relatives, nor were they allowed access to the case files. In June 2003 the first applicant was informed by the Chechnya Prosecutor"s Office that the decision to suspend the investigation into her son"s kidnapping had been quashed and that the investigation had been reopened. None of the applicants have received information on the progress of the investigation since that date.

107. The applicants also understood that in October 2002 the investigation had been transferred from the district prosecutor"s office to the military prosecutors. At some subsequent point the case file was returned to the district office. However in August 2003 the military prosecutor of military unit No. 20116 invited the first applicant to visit the office and informed her that the file was with them. The letter did not indicate whether the proceedings were pending or suspended at that time.

(f) Information provided by the Government

108. In their observations submitted in December 2004 the Government did not dispute the information concerning the apprehension and investigation into the kidnapping of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev. Referring to the information obtained from the General Prosecutor"s Office, the Government stated:

"On 2 June 2002 at about 5.30 a.m. unidentified persons wearing camouflaged uniforms and masks and armed with automatic weapons, supported by armoured vehicles, had arrived to Novye Atagi and detained Utsayev I.A., Taysumov M.M., Abdulazimov I.A., Tovmerzayev M.E. and Imakayev S.-M.U. These men were subsequently taken by the unidentified persons to an unknown direction.

On 28 June, 15 July and 31 July 2002 the Shali district prosecutor"s office opened five criminal investigation files into the kidnappings: Nos. 59176, 59155, 59159, 59154 and 59140 under Article 126 part 2 (a) and (g) of the Criminal Code.

Criminal investigation file No. 59140 concerning the kidnapping of Imakayev S.-M.U. had been transferred for investigation to the military prosecutor of the UGA."

109. The Government also stated that the investigation had not confirmed the involvement of federal servicemen in the kidnapping of the applicants" relatives. The indicated APC hull numbers were not listed in the relevant registers. The investigations were adjourned and reopened on several occasions and were most recently resumed on 30 September 2004. Their progress was monitored by the General Prosecutor"s Office.

110. In their additional Memorandum submitted in April 2005 the Government submitted further details of the investigations. They stated that criminal case file No. 59176 had been opened on 31 July 2002 into the kidnapping of Islam Utsayev. On the same day the first applicant had been questioned and granted victim status. She was again questioned on 22 June 2003, 30 August 2003 and 18 October 2004. The second applicant was questioned on 18 October 2004 and confirmed the circumstances of his son"s detention. Two neighbours were questioned but could not indicate the identity of the kidnappers. The site of the crime was inspected at some point, but no relevant evidence was discovered.

111. According to the Government, criminal case file No. 59155 into the abduction of Movsar Taysumov was opened on 15 June 2002. The fourth applicant was questioned on 16 July 2002, 30 August 2003 and 18 October 2004. She was also granted victim status. In September 2004 two neighbours were questioned by the local police, but they were not aware of the identity of the perpetrators of the crime.

112. The Government further specified that on 15 July 2002 criminal investigation file No. 59159 had been opened into the abduction of Idris Abdulazimov. The sixth applicant was questioned on 16 July 2002 and 27 September 2004. She was also granted victim status in the proceedings. Three of her neighbours and the former military commander of the Shali district, General N., had also been questioned. An inspection of the site of the crime had taken place, but had produced no results.

113. Finally, they submitted that on 15 July 2002 criminal case No. 59140 [this should probably be No. 59154] had been opened into the abduction of Masud Tovmerzayev. The seventh and eighth applicants were questioned and granted victim status on 16 July 2002 and 18 November 2004 respectively. The investigation also questioned five of their neighbours and relatives, the head of the Novye Atagi administration, General N. and a serviceman from the military commander"s office. An inspection of the site of the crime had produced no results.

114. No other witnesses to the crimes were identified by the investigation.

115. According to the Government, in the period 2002 - 2004 a number of information requests were forwarded to the relevant bodies concerning special operations carried out by the military forces. Despite these efforts, no information was obtained which would imply that the four men had been detained by federal forces. Their names were not found in the registers of persons detained on suspicion of committing a criminal offence or arrested by way of administrative procedure.

116. The Government conceded that the four investigations had been repeatedly suspended and reopened, on account of a failure to identify the culprits. They alleged that the victims had been informed of all the decisions made. The proceedings in criminal case No. 59176 had been reopened on 24 March 2005 and, in criminal cases Nos. 59154, 59155 and 59159 - on 1 April 2005.

117. In their latest submissions of June 2007 the Government informed the Court that on 6 May 2005 criminal investigation files Nos. 59176, 59154, 59155 and 59159 had been joined under No. 59176. The reason for the joinder was the establishment by the investigation of the fact that Mr Utsayev, Mr Abdulazimov, Mr Tovmerzayev and Mr Taysumov had been kidnapped by the same group of unidentified persons, who had travelled around in an APC with hull number 569.

118. The Government also submitted that the investigation had been reopened on 8 December 2006. In December 2006 and January 2007 the investigators questioned four female witnesses and the first, second and sixth applicants, who had victim status in the criminal proceedings. The Government also stated that in December 2006 the investigation requested the Ministry of Defence and the Ministry of the Interior to submit information from their archives about the participation of their personnel in the special operation in Novye Atagi on 2 June 2002.

119. Among the documents submitted by the Government, in a decision of 8 December 2006 the deputy prosecutor of Chechnya ordered that the proceedings be reopened and summarised the information available by that date. According to that document, the investigation had established that the four men had been kidnapped by a group of unidentified persons who had used an APC with hull number 569 and three other APCs.

120. On the same day the prosecutor issued written directions for the investigation. The prosecutor ordered that the bullets and cartridges left behind when the kidnappers had shot in the air to prevent relatives from interfering with the abduction be found, and that ballistic and other expert reports be carried out. He also ordered that information be collected about any special identification marks on the bodies of the missing men, so that a search could be organised through the register of unidentified corpses. He further directed information to be collected from the FSB central archives about the special operations carried out in Novye Atagi in June 2002; for it to be confirmed whether the APC with hull number 569 had indeed been attached to the Shali military commander"s office and the crew of that vehicle to be questioned. The document referred to a witness statement by D. who had served in June 2002 in the military commander"s office of Shali district and who had been a crew member of APC 569. According to the prosecutor, D. testified that in early June 2002 he and other members of the crew had been involved, using the APC, in a special operation in Novye Atagi and had detained three civilians. After their arrests he had returned to the military commander"s office. The three detainees had been taken in three other APCs towards the village of Belgotoy. In view of this testimony, the prosecutor ordered that N., the military commander of Shali district, be questioned and that all details relevant to the special operation of 2 June 2002 in Novye Atagi be obtained from him (establishment of the units that had carried out the special operation, identification and questioning of the officers-in-charge; finding the persons who had been in charge of the detainees and establishing where they had been taken). The document concluded by stating that if sufficient evidence of the involvement of military servicemen in the abduction was obtained, the investigation should be transferred to the military prosecutor"s office.

121. On 16 January 2007 the district prosecutor"s office decided not to open a criminal investigation into an allegation by the sixth applicant that money and jewellery had been stolen from her home. The decision stated that, in her application of 5 June 2002, the sixth applicant had alleged that during the arrest of her son Idris Abdulazimov the perpetrators had also taken money and valuables. On 16 January 2007 the sixth applicant was questioned and stated that the money and valuables had been found afterwards, but that she had forgotten to inform the investigation of this. On this basis the investigator ordered not to open criminal proceedings into the theft. The decision was countersigned by the sixth applicant.

122. On 20 January 2007 the investigation was adjourned. On 11 May 2007 it was again reopened with instructions to carry out the steps as listed in the prosecutor"s decision of 8 December 2006.

123. Despite specific requests by the Court on two occasions, the Government did not submit copies of the documents to which they referred, providing only several copies of decisions to suspend and resume the investigation and to grant victim status, all issued after December 2006, as well as copies of several notifications to the relatives of the adjournment and reopening of the proceedings. Relying on the information obtained from the Prosecutor General"s Office, the Government stated that the investigation was in progress and that disclosure of the documents would be in violation of Article 161 of the Code of Criminal Procedure, since the file contained information of a military nature and personal data concerning the witnesses or other participants of criminal proceedings.

3. Information concerning the kidnapping

of Said-Magomed Imakayev

124. Marzet Imakayeva, the wife of Said-Magomed Imakayev, the fifth man detained on 2 June 2002 in Novye Atagi, applied to the European Court of Human Rights (see Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, 9 November 2006). Within these proceedings the Government first denied that Said-Magomed Imakayev had been apprehended by law-enforcement or security bodies and suggested that he had been abducted by members of a terrorist organisation with a view to discrediting the federal forces.

125. Later both parties submitted to the Court that on 9 July 2004 the criminal investigation into the abduction of Said-Magomed Imakayev had been closed on the ground that no criminal offence had been committed. On 9 July 2004 the applicant"s victim status in the criminal proceedings related to the kidnapping of her husband was withdrawn. She was informed at that stage that her husband had been detained by military servicemen and he had been subsequently released. The detention had been carried out in accordance with the Federal Law on the Suppression of Terrorism and the Federal Law on the Federal Security Service. According to the Government, on 2 June 2002 military servicemen, acting in accordance with section 13 of the Suppression of Terrorism Act, had detained Said-Magomed Imakayev on suspicion of involvement in one of the bandit groups active in the district. However, his involvement had not been established, and he had been transferred to the head of the Shali administration (who had subsequently died) with a view to being returned home. Thus, no abduction had been committed and the actions of the servicemen who had detained Mr Imakayev had not constituted any offence. Mr Imakayev"s further absence from his place of residence was not connected to his detention by military servicemen, so the applicant had suffered no pecuniary or non-pecuniary damage. The Government did not submit any documents of substance from the investigation file concerning Said-Magomed Imakayev"s abduction.

126. In its judgment the Court found it established to the standard of proof "beyond reasonable doubt" that Said-Magomed Imakayev had been detained by the security forces on 2 June 2002. No records had been drawn up in respect of his detention, questioning or release. After that date he "disappeared" and his family had had no news of him. He could thus be presumed dead following unacknowledged detention and the responsibility for his death lay with the State.

4. Alleged harassment of the applicants

127. In August 2004 the applicants informed the Court about two incidents in respect of the second applicant. According to the applicants" representatives, on 4 July 2004 and 30 July 2004 a large group of military personnel arrived at the first and second applicants" house at 22 Nizhnya Street in Novye Atagi. On both occasions the servicemen arrived in the early hours of the morning in several APCs, broke into the house without identifying themselves or giving any reasons for the intrusion, conducted an unsanctioned search and confiscated a number of items.

128. According to the applicants, on 4 July 2004 the servicemen severely beat the second applicant, who is a pensioner and disabled (he is blind in one eye), on his head and torso, knocking him unconscious. They also threatened to shoot the first applicant, her daughter-in-law and two-year old granddaughter. When leaving they took with them household items of some value and a copy of the application to the Court, as well as a file containing correspondence with various authorities maintained by the first applicant in relation to her son"s disappearance.

129. The second applicant submitted that he had been severely physically traumatised by the beatings and had difficulty in walking. He submitted that he had visited three hospitals where doctors performed X-rays and confirmed concussions to the ribs and spinal column, but refused to issue him with any medical documents, fearing reprisals. The first applicant also submitted that immediately after the incident she had applied to the prosecutor"s office, but they refused to accept her complaint or to conduct an investigation into it.

130. On 30 July 2004 the masked servicemen who arrived at the Utsayevs" family house again searched the house, hit the second applicant in the back several times, dragged him into the garden and dropped him face down.

131. On 18 August 2004 the Court, in accordance with Rule 40 of the Rules of Court, gave notice of the application and of the complaint about harassment to the Russian Government. In their observations the Government stated that a prosecutor"s check had been conducted into these complaints. Within this check the first and the second applicants had been questioned but denied that they had submitted such complaints to the European Court. They allegedly stated that on the said dates military servicemen had conducted an identity check in their house, but that no unlawful actions had been committed. On 8 November 2004 the district prosecutor"s office refused to initiate criminal proceedings due to an absence of corpus delicti. The Government did not submit any documents relating to these proceedings.

132. In her submissions of March 2005 the fourth applicant alleged that a number of checks had been carried at her house in December 2004 by security servicemen, who failed to identify themselves or to present her with reasons for the searches.

II. Relevant domestic law

133. For a summary of the relevant domestic law see Akhmadova and Sadulayeva v. Russia, No. 40464/02, § 67 - 69, 10 May 2007.

THE LAW

I. Compliance with the six-month rule

A. General principles

134. The Court reiterates at the outset that, pursuant to Article 35 § 1 of the Convention, it may only deal with a matter within a period of six months from the final decision in the process of exhaustion. If no remedies are available or if they are judged to be ineffective, the six-month period in principle runs from the date of the act complained of (see Hazar and Others v. Turkey (dec.), Nos. 62566/00 et seq., 10 January 2002). Special considerations may apply in exceptional cases where an applicant first avails himself of a domestic remedy and only at a later stage becomes aware, or should have become aware, of the circumstances which make that remedy ineffective. In such a situation, the six-month period may be calculated from the time when the applicant becomes aware, or should have become aware, of those circumstances (see Bulut and Yavuz v. Turkey (dec.), No. 73065/01, 28 May 2002).

135. The Court further points out that it is not open to it to set aside the application of the six-month rule solely because a respondent Government have not made a preliminary objection based on that rule, since the said criterion, reflecting as it does the wish of the Contracting Parties to prevent past events being called into question after an indefinite lapse of time, serves the interests not only of respondent Governments but also of legal certainty as a value in itself. It marks out the temporal limits of the supervision carried out by the organs of the Convention and signals to both individuals and State authorities the period beyond which such supervision is no longer possible (see Walker v. the United Kingdom (dec.), No. 34979/97, ECHR 2000-I).

B. Application in the present case

1. Complaint under Article 3 brought by the first,

second and third applicants

136. In so far as the complaint brought by the first, second and third applicants concerns the beating of Islam Utsayev and ill-treatment of the third applicant on 2 June 2002, the Court notes that from the materials in its possession it does not appear that the first, second and third applicants attempted to raise these issues properly before the domestic authorities. The Court further finds it unnecessary to determine whether the first, second and third applicants had effective remedies in respect of the violations alleged, since, even assuming that in the circumstances of the present case no such remedies were available to them, the events complained of took place on 2 June 2002, whereas their application to this Court was lodged more than six months later on 29 August 2003.

137. It follows that the complaint brought by the first, second and third applicants concerning the beating of Islam Utsayev and the alleged ill-treatment of the third applicant was lodged out of time, and the Court is therefore unable to take cognisance of its merits.

2. Complaint under Article 8

138. The applicants alleged that the searches carried out at their houses on 2 June 2002 were illegal and constituted a violation of their right to respect for their home. In this respect the Court also notes that from the materials in its possession it does not appear that the applicants attempted to raise these issues properly before the domestic authorities. As stated above, the Court finds it unnecessary to determine whether they had effective remedies in respect of the violation alleged, since, even assuming that in the circumstances of the present case no such remedies were available to them, the events complained of took place on 2 June 2002, whereas their application to this Court was lodged on 29 August 2003.

139. It follows that the complaint brought by the applicants concerning the illegal searches at their homes was lodged out of time, and the Court is therefore unable to take cognisance of its merits.

II. The Government"s preliminary objection

as to exhaustion of domestic remedies

A. Submissions by the parties

140. The Government contended that the application should be declared inadmissible as the applicants had failed to exhaust the domestic remedies available to them. With reference to the Constitution and other domestic legal instruments, the Government argued that it had been open to the applicants to lodge complaints with the courts in various regions of Russia or directly with the Supreme Court concerning the allegedly unlawful detention of their relatives or the actions or omissions of the investigating or other law-enforcement authorities, but that they had not availed themselves of that remedy. The Government enclosed a number of letters from various regional courts, stating that the applicants had never lodged any such complaints with the courts in question.

141. The applicants contested the Government"s objection. They claimed that an application to a civil court would not be an effective remedy against the type of violations alleged. As to criminal-law remedies, the applicants argued that they had repeatedly applied to law-enforcement bodies, including various prosecutors, and had attempted to participate in the investigation. This avenue, however, had proved futile.

B. The Court"s assessment

142. In the present case, the Court took no decision about the exhaustion of domestic remedies at the admissibility stage, having found that this question was too closely linked to the merits. It will now proceed to examine the arguments of the parties in the light of the provisions of the Convention and its relevant practice (for a relevant summary, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, § 73 - 74, 12 October 2006).

143. The Court notes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.

144. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure alone cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention. A civil court is unable to pursue any independent investigation and is incapable, without the benefit of the conclusions of a criminal investigation, of making any meaningful findings regarding the identity of the perpetrators of fatal assaults or disappearances, still less of establishing their responsibility (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 119 - 121, 24 February 2005, and Estamirov and Others, cited above, § 77). In the light of the above, the Court confirms that the applicants were not obliged to pursue civil remedies. The preliminary objection in this regard is thus dismissed.

145. As regards criminal-law remedies, the Court observes that the applicants complained to the law-enforcement authorities immediately after the detention of their relatives and that an investigation has been pending since 2002. The applicants and the Government dispute the effectiveness of this investigation.

146. The Court considers that this limb of the Government"s preliminary objection raises issues concerning the effectiveness of the criminal investigation which are closely linked to the merits of the applicants" complaints. Thus, it considers that these matters fall to be examined below under the substantive provisions of the Convention.

III. The Court"s assessment of the evidence

and the establishment of the facts

A. The parties" arguments

147. In the applicants" opinion, it was beyond reasonable doubt that the men who had apprehended and taken away their four relatives on 2 June 2002 had represented the federal forces. In support of their complaint they referred to the evidence that was not challenged by the Government. They referred to the official acknowledgement of detention of Said-Magomed Imakayev and argued that their relatives had been detained within the same security operation. They underlined the non-disputed involvement of armoured vehicles, one of which had been later spotted by them at the local military commander"s office, and which could not have been available to illegal armed groups. They questioned the credibility of the Government"s assertion to the effect that the APCs" hull numbers were not included in the relevant registers, given that the Government had failed to explain how they had reached this conclusion and the absence of any relevant documents (see paragraph 109 above).

148. The Government submitted that on 2 June 2002 unidentified masked men in camouflage uniforms and armed with machine guns had abducted Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev. They further contended that the investigation into the crime was pending, that there was no evidence that the armed men had been State agents and that there were therefore no grounds for holding the State liable for the alleged violations of the applicants" rights. They further argued that there was no convincing evidence that the applicants" relatives were dead, given that their whereabouts had not been established and their bodies had not been found.

B. Article 38 § 1 (a) and consequent

inferences drawn by the Court

149. The Court reiterates that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under Article 34 of the Convention that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications (see {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 70, ECHR 1999-IV). This obligation requires the Contracting States to furnish all necessary facilities to the Court, whether it is conducting a fact-finding investigation or performing its general duties as regards the examination of applications. Failure on a Government"s part to submit such information which is in their hands, without a satisfactory explanation, may not only give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations, but may also reflect negatively on the level of compliance by a respondent State with its obligations under Article 38 § 1 (a) of the Convention (see {Timurtas} v. Turkey, No. 23531/94, § 66, ECHR 2000-VI).

150. In the present case the applicants alleged that their relatives had been illegally arrested by the authorities and had then disappeared. They also alleged that no proper investigation has taken place. In view of these allegations, the Court asked the Government to produce documents from the criminal investigation file opened in relation to the kidnapping. The evidence contained in that file was regarded by the Court as crucial to the establishment of the facts in the present case.

151. In their submissions the Government confirmed that on 2 June 2002 Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev had been taken away from their houses by unknown armed men, after which there had been no news of them. However, they argued that the perpetrators of this crime had not been found. They refused to disclose most of the documents of substance from the criminal investigation file, relying on Article 161 of the Code of Criminal Procedure.

152. The Court notes that the Government did not request the application of Rule 33 § 2 of the Rules of Court, which permits a restriction on the principle of the public character of documents deposited with the Court for legitimate purposes, such as the protection of national security and the private life of the parties, as well as the interests of justice. The Court further notes that it has already found on a number of occasions that the provisions of Article 161 of the Code of Criminal Procedure do not preclude disclosure of documents from a pending investigation file, but rather set out a procedure for and limits to such disclosure (see Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 104, 26 January 2006, and Imakayeva, cited above, § 123). For these reasons the Court considers the Government"s explanation insufficient to justify the withholding of the key information requested by the Court.

153. Referring to the importance of a respondent Government"s cooperation in Convention proceedings, the Court notes that there has been a breach of the obligations laid down in Article 38 § 1 (a) of the Convention to furnish all necessary facilities to the Court in its task of establishing the facts.

C. The Court"s evaluation of the facts

154. The Court observes that it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of disappearance under Article 2 of the Convention (for a summary of these, see Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 103 - 109, 27 July 2006). The Court also notes that the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, pp. 64 - 65, § 161). In view of this and bearing in mind the principles referred to above, the Court finds that it can draw inferences from the Government"s conduct in respect of the well-foundedness of the applicants" allegations. The Court will thus proceed to examine crucial elements in the present case that should be taken into account when deciding whether Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev can be presumed dead and whether their deaths can be attributed to the authorities.

155. The applicants alleged that the persons who had taken the four men away had been State agents. The Government did not dispute any of the factual elements underlying the application and did not provide another explanation of the events.

156. The Court notes that the applicants" version of the events is supported by the witness statements collected by the applicants and by the investigation. The applicants and the neighbours stated that the perpetrators had acted in a manner similar to that of a security operation - they had checked the residents" passports, and they had spoken Russian among themselves and to the residents. Most importantly, the witnesses referred to the use of military vehicles such as APCs, which could not have been available to paramilitary groups, and had even noted their hull numbers. In their applications to the authorities the applicants consistently maintained that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev had been detained by unknown servicemen and requested that the investigation look into that possibility.

157. The domestic investigation also accepted these factual assumptions as presented by the applicants and took steps to check the involvement of law-enforcement bodies in the arrests. The investigation was unable to establish which precise military or security units had carried out the operation, but it does not appear that any serious steps were taken for that purpose (see below).

158. Finally, the Court notes that the parties agree that the applicants" four relatives had been detained together with Said-Magomed Imakayev. It has already been established by the Court that Said-Magomed Imakayev was detained by military servicemen on suspicion of involvement in illegal armed groups, that he was delivered to the Shali district department of the FSB and that he had subsequently "disappeared" (see paragraph 125 above). The Court found it established that Said-Magomed Imakayev could be presumed dead and that his death is attributable to the Russian State (see Imakayeva, cited above, §§ 135 and 156).

159. The Court observes that where the applicant makes out a prima facie case and the Court is prevented from reaching factual conclusions owing to the lack of such documents, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicants, or to provide a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and if they fail in their arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 (see {Togcu} v. Turkey, No. 27601/95, § 95, 31 May 2005, and Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II).

160. Taking into account the above elements, the Court is satisfied that the applicants have made a prima facie case that their four relatives were detained by State servicemen. The Government"s statement that the investigation did not find any evidence to support the involvement of the special forces in the abduction is insufficient to discharge them from the above-mentioned burden of proof. Drawing inferences from the Government"s failure to submit the documents which were in their exclusive possession or to provide another plausible explanation of the events in question, the Court considers that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev were arrested at their homes by State servicemen in the course of an unacknowledged security operation.

161. There has been no reliable news of the applicants" relatives since 2 June 2002. Their names have not been found in the official records of any detention facilities. Finally, the Government did not submit any explanation as to what had happened to them after their arrest.

162. The Court notes with great concern that a number of cases have come before it which suggest that the phenomenon of "disappearances" is well known in Chechnya (see, among others, Bazorkina, cited above; Imakayeva, cited above; Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, ECHR 2006-... (extracts); Baysayeva v. Russia, No. 74237/01, 5 April 2007; Akhmadova and Sadulayeva v. Russia, No. 40464/02, 10 May 2007; and Alikhadzhiyeva v. Russia, No. 68007/01, 5 July 2007). A number of international reports point to the same conclusion. The Court has already found that, in the context of the conflict in Chechnya, when a person is detained by unidentified servicemen without any subsequent acknowledgment of the detention, this can be regarded as life-threatening. The absence of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev or of any news of them for more than five years supports this assumption. For the above reasons the Court considers that it has been established beyond reasonable doubt that the four men must be presumed dead.

163. The Court has already noted above that it has been unable to benefit from the results of the domestic investigation on account of the Government"s failure to disclose most of the documents from the file. Nevertheless, it is clear that the investigation did not identify the perpetrators of the kidnapping. As follows from the documents submitted by the Government, as late as December 2006 and January 2007, four and a half years after the crime had occurred and the investigation had been opened, the most basic investigation steps related to the establishment of the identity of the perpetrators, personal details of the victims and the identification of the military vehicles involved had not been taken (see paragraphs 120 and 122 above).

164. Furthermore, in a case involving disappearance, the Court finds it particularly regrettable that there should have been no thorough investigation of the relevant facts by the domestic prosecutors or courts. The few documents submitted by the Government from the investigation file opened by the district prosecutor do not suggest any progress in more than five years and, if anything, show the incomplete and inadequate nature of those proceedings. This is particularly striking in view of the substantial body of evidence relating to the participation of vehicles and servicemen available to the investigation. The authorities" behaviour in the face of the applicants" well-substantiated complaints gives rise to a strong presumption of at least acquiescence in the situation and raises strong doubts as to the objectivity of the investigation carried out by the district prosecutor"s office.

165. For the above reasons the Court reiterates that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev must be presumed dead following their unacknowledged detention by State servicemen. The Court also finds it established that no proper investigation into the abduction took place, which contributed to the eventual disappearance of the applicants" four relatives.

IV. Alleged violation of Article 2 of the Convention

166. The applicants complained under Article 2 of the Convention that their relatives had disappeared after having been detained by Russian servicemen and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation of the matter. Article 2 reads:

"1. Everyone"s right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.

2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:

(a) in defence of any person from unlawful violence;

(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;

(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."

A. The alleged violation of the right

to life of Islam Utsayev, Movsar Taysumov,

Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev

167. The applicants maintained their complaint and argued that their relatives had been detained by State servicemen and should be presumed dead in the absence of any reliable news of them for several years.

168. The Government referred to fact that the investigation had obtained no evidence to the effect that these persons were dead, or that representatives of the federal power structures had been involved in their abduction or alleged killing.

169. Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances when deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, to which no derogation is permitted. Together with Article 3, it enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The circumstances in which a deprivation of life may be justified must therefore be strictly construed. The object and purpose of the Convention as an instrument for the protection of individual human beings also requires that Article 2 be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, pp. 45 - 46, §§ 146 - 147). In the light of the importance of the protection afforded by Article 2, the Court must subject deprivation of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances (see, among other authorities, {Avsar}, cited above, § 391).

170. The Court has already found it established that the applicants" four relatives must be presumed dead following their unacknowledged arrest by State servicemen and that the deaths can be attributed to the State. In the absence of any justification in respect of the use of lethal force by State agents, the Court finds that there has been a violation of Article 2 in respect of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev.

B. The alleged inadequacy of the investigation

into the abduction of Islam Utsayev, Movsar Taysumov,

Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev

171. The applicants stated that the investigation into the disappearances had been inadequate and ineffective. They noted that they were unaware of any meaningful steps taken by the law-enforcement bodies to resolve the abductions. They referred to the delays in taking the most trivial steps, such as granting victim status to them and other family members. In support of their argument regarding the inefficiency of the investigation, the applicants also referred to the Government"s refusal to submit any documents from the files in the criminal cases concerning their relatives" disappearance.

172. The Government claimed that the investigation of the disappearance of the applicants" four relatives met the Convention requirement of effectiveness, as all measures envisaged in national law were being taken to identify the perpetrators.

173. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention"s requirements (for a summary of these principles see Bazorkina, cited above, §§ 117 - 119).

174. In the present case, an investigation into the abductions was carried out. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.

175. The Court notes at the outset that most of the documents from the investigation were not disclosed by the Government. It therefore has to assess the effectiveness of the investigation on the basis of the few documents submitted by the parties and the information about its progress presented by the Government.

176. Turning to the facts of the case, it has already established that no proper investigation has taken place into the disappearance of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev. The following considerations are particularly relevant in assessing the applicants" complaint under the positive obligation of Article 2.

177. The Court notes that the authorities were immediately aware of the crime through the applicants" submissions. The investigations were opened in June and July 2002. However, despite the fact that the applicants brought their complaints collectively and complained about the kidnappings of their relatives by the same group of persons, the investigations were only joined in May 2005. It appears that, as a result, a number of crucial steps were delayed and were eventually taken only after the communication of the complaint to the respondent Government, or not at all.

178. In particular, the Court notes that, as it appears from the decisions of the Chechnya prosecutor of December 2006 and January 2007, four and a half years after the beginning of the proceedings the investigation was still being requested to take such basic steps as identifying the provenance of the APC with a known hull number and questioning the district military commander about the units and officers involved in the special operation of 2 June 2002 (see paragraphs 120 and 122 above).

179. It is obvious that these measures, if they were to produce any meaningful results, should have been taken immediately after the crime was reported to the authorities, and as soon as the investigation commenced. These delays, for which there has been no explanation in the instant case, not only demonstrate the authorities" failure to act of their own motion but also constitute a breach of the obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious crime (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).

180. The Court also notes that although the applicants were eventually granted victim status, they were only informed of the adjournment and reopening of the proceedings, and not of any other significant developments. Accordingly, the investigators failed to ensure that the investigation received the required level of public scrutiny, or to safeguard the interests of the next of kin in the proceedings.

181. Finally, the Court notes that the investigation was adjourned and resumed several times and that on a number of occasions the supervising prosecutors criticised deficiencies in the proceedings and ordered remedial measures; however, it appears that these instructions were not complied with.

182. In the light of the foregoing, the Court dismisses the Government"s preliminary objection as regards the applicants" failure to exhaust domestic remedies within the context of the criminal investigation, and holds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev, in breach of Article 2 in its procedural aspect.

V. Alleged violation of Article 3 of the Convention

183. The applicants claimed that as a result of their close relatives" disappearance and the State"s failure to investigate those events properly, they had endured mental suffering in breach of Article 3 of the Convention. The second applicant also submitted that he had been ill-treated during the arrest of his son Islam Utsayev. Article 3 reads:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

184. The Government disagreed with these allegations and argued that the investigation had not established that State agents had participated in the detention of the applicants" relatives. The Government further contended that there was no evidence that Islam Utsayev had been subjected to treatment prohibited by Article 3 of the Convention.

A. The violation of Article 3 in respect of the applicants

in connection with their relatives" disappearance

185. The Court observes that the question whether a member of the family of a "disappeared person" is a victim of treatment contrary to Article 3 will depend on the existence of special factors which give the suffering of the applicant a dimension and character distinct from the emotional distress which may be regarded as inevitably caused to relatives of a victim of a serious human rights violation. Relevant elements will include the proximity of the family tie, the particular circumstances of the relationship, the extent to which the family member witnessed the events in question, the involvement of the family member in the attempts to obtain information about the disappeared person and the way in which the authorities responded to those enquiries. The Court would further emphasise that the essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the "disappearance" of the family member but rather concerns the authorities" reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention. It is especially in respect of the latter that a relative may claim directly to be a victim of the authorities" conduct (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 358, 18 June 2002, and Imakayeva, cited above, § 164).

186. In the present case the Court notes that the applicants are the parents, wife and sisters of the disappeared men. They were eyewitnesses to the arrests, during which some of them tried to interfere and were forcibly prevented from doing so. For more than five years they have not had any news of their close relatives. During this period the applicants have applied to various official bodies with enquiries about their family members, both in person and in writing. Despite their attempts, the applicants have never received any plausible explanation or information as to what became of their relatives following their detention on 2 June 2002. The responses received by the applicants mostly denied that the State was responsible for the arrests or simply informed them that an investigation was ongoing. The Court"s findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here.

187. In view of the above, the Court finds that the applicants suffered, and continue to suffer, distress and anguish as a result of the disappearance of their four close relatives and their inability to find out what happened to them. The manner in which their complaints have been dealt with by the authorities must be considered to constitute inhuman treatment contrary to Article 3.

B. The alleged ill-treatment of the second applicant

188. In so far as the second applicant complained about alleged ill-treatment during Islam Utsayev"s arrest, the Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. To assess this evidence, the Court adopts the standard of proof "beyond reasonable doubt" but adds that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Ireland v. the United Kingdom, cited above, pp. 64 - 65, § 161 in fine).

189. The Court has found it established that Islam Utsayev was detained on 2 June 2002 by State agents. It has also found that, in view of all the known circumstances, he can be presumed dead and that the responsibility for his death lies with the State authorities (see paragraphs 154 - 165 above).

190. The Court notes that the fact that the second applicant was beaten during his son"s arrest was confirmed by witness statements, including those of the first and the third applicants. The applicants also systematically informed the investigating authorities of the attack on him, having stated in their complaints that the second applicant had been struck by the kidnappers. In these circumstances, the Court finds it established that the second applicant was beaten and injured by the same persons who had taken away Islam Utsayev and whom it has found above to be State agents. Despite that, it does not appear that he was granted victim status within the proceedings related to the kidnapping of his son. For reasons similar to those set out above in relation to the procedural aspect of Article 2, the investigation was not able to identify these persons and no one has been charged with any crime.

191. The Court therefore concludes that the second applicant suffered inhuman treatment contrary to Article 3 of the Convention.

VI. Alleged violation of Article 5 of the Convention

192. The applicants further stated that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev had been detained in violation of the guarantees of Article 5 of the Convention, which, in so far as relevant, provides:

"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;

...

2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.

3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.

4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.

5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation."

193. In the Government"s opinion, no evidence was obtained by the investigators to confirm that the four men were detained in breach of the guarantees set out in Article 5 of the Convention. They were not listed among the persons kept in detention centres.

194. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 to secure the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see {Cicek} v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev, cited above, § 122).

195. The Court has found it established that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev were detained by State servicemen on 2 June 2002 and have not been seen since. Their detention was not acknowledged, was not logged in any custody records and there exists no official trace of their subsequent whereabouts or fate. In accordance with the Court"s practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).

196. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation of the applicants" complaints that their relatives had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, the Court"s findings above in relation to Article 2 and, in particular, the conduct of the investigation leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard the applicants" relatives against the risk of disappearance.

197. Consequently, the Court finds that Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev were held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. This constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.

VII. Alleged violation of Article 6 of the Convention

198. The applicants stated that they had been deprived of access to a court, contrary to the provisions of Article 6 of the Convention, the relevant parts of which provide:

"In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal..."

199. The Government disputed this allegation.

200. The Court finds that the applicants" complaint under Article 6 concerns essentially the same issues as those discussed under the procedural aspect of Article 2 and under Article 13. It should also be noted that the applicants submitted no information to prove their alleged intention to apply to a domestic court to claim compensation. In these circumstances, the Court finds that no separate issues arise under Article 6 of the Convention.

VIII. Alleged violation of Article 13 of the Convention

201. The applicants complained that they had been deprived of effective remedies in respect of the aforementioned violations, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:

"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."

202. The Government contended that the applicants had had effective remedies at their disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented them from using them. In particular, the applicants had had an opportunity to appeal against the actions or omissions of the investigating authorities in court.

203. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and infliction of treatment contrary to Article 3, including effective access for the complainant to the investigation procedure leading to the identification and punishment of those responsible (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, §§ 161 - 162, ECHR 2002-IV, and {Suheyla Aydin} v. Turkey, No. 25660/94, § 208, 24 May 2005). The Court further reiterates that the requirements of Article 13 are broader than a Contracting State"s obligation under Article 2 to conduct an effective investigation (see Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).

204. It follows that in circumstances where, as here, the criminal investigation into the violent death was ineffective and the effectiveness of any other remedy that may have existed, including civil remedies, was consequently undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention.

205. Consequently, there has been a violation of Article 13 in conjunction with Articles 2 and 3 of the Convention.

206. As regards Article 5 of the Convention, the Court refers to its findings of a violation of this provision set out above. In the light of this it considers that no separate issues arise in respect of Article 13 read in conjunction with Article 5 of the Convention, which itself contains a number of procedural guarantees related to the lawfulness of detention.

IX. Application of Article 41 of the Convention

207. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Pecuniary damage

1. The applicants" claims

208. The applicants claimed damages in respect of the lost wages of their relatives from the time of their arrests and subsequent disappearances. They submitted that, although they could not obtain any official information about the earnings of their four relatives prior to their disappearance, it was reasonable to suppose that they would have found a job and earned at least some income. They referred to Article 1086 of the Civil Code, which stipulated that the estimate of earnings lost as a result of the impairment of health should be calculated on the basis of the "subsistence level" determined by the law for the able-bodied population of Russia. Taking the official figures for subsistence level adjusted for inflation, they calculated the amounts which, in their view, each of the disappeared persons could have earned. The applicants also based their calculations on the Ogden Actuarial Tables used to calculate personal injury and fatal accidents in the United Kingdom, with reference to the absence of any equivalent methods of calculation in Russia. They referred to the customary practice among Chechen people for sons to provide material support not only for their own families, but also for their parents and unmarried sisters. The applicants made the following claims under this heading.

(a) Claims brought by the first, second and third applicants

209. The first and second applicants claimed a total of 631,867 Russian roubles (RUB) under this heading (17,306 euros (EUR)).

210. They claimed that they had both been pensioners at the time of Islam Utsayev"s disappearance and could claim 40% of their son"s income, calculated on the basis described above for the period they both remained alive, and on 30% of his income for the years when Islam Utsayev would have supported only the first applicant.

211. The third applicant claimed RUB 503,013 (EUR 13,781), which constituted 30% of her husband"s income calculated in accordance with the above formulae.

(b) Claims brought by the fourth and fifth applicants

212. The fourth applicant claimed RUB 483,085 (EUR 13,234), which corresponded to 30% of her son"s income, calculated as explained above (in paragraph 208).

213. The fifth applicant submitted that, as his unmarried sister, she too could count on Movsar Taysumov"s income. She stipulated that 20% of his earnings up to the end of 2007, calculated as stated above, would constitute RUB 38,364 (EUR 1,051).

(c) Claims brought by the sixth applicant

214. The sixth applicant is the mother of the disappeared Idris Abdulazimov. She claimed that she could count on 30% of his income and that this sum would constitute RUB 373,043 (EUR 10,217), based on the above calculations.

(d) Claims brought by the seventh and eighth applicants

215. The seventh applicant claimed that she could claim 30% of her son"s income, calculated as described above. She thus claimed RUB 369,888 (EUR 10,128).

216. The eighth applicant submitted that her brother would have supported her financially until her marriage in 2006 and that she could have claimed 20% of Masud Tovmerzayev"s eventual earnings. Applying the method of calculations described above, the eighth applicant sought RUB 21,500 (EUR 589) as compensation for non-pecuniary damage.

2. The Government"s position

217. The Government regarded these claims as based on suppositions and unfounded. They noted, in particular, that the applicants did not submit any proof of their relatives" earnings and therefore any amounts in this respect were unsubstantiated. They also stressed that the traditions invoked by the applicants could not be a legitimate source of awarding income and that they had no enforceable right to claim any part of their relatives" earnings solely on that basis.

3. The Court"s assessment

218. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicant and the violation of the Convention, and that this may, in an appropriate case, include compensation in respect of loss of earnings. Having regard to its above conclusions, it finds that there is a direct causal link between the violation of Article 2 in so far as the applicants complain about the disappearance of their sons and husband and the loss by them of the financial support which they could have provided (see, among other authorities, {Cakici} v. Turkey [GC], No. 23657/94, ECHR 1999-IV; Imakayeva, cited above, § 213). As to the claim brought by the fifth and eighth applicants in respect of their disappeared brothers" loss of future earnings, the Court notes that it has not been proven that they suffered the pecuniary loss alleged. The Court does not find it appropriate in the circumstances of this case to make any award to the fifth and eighth applicants under this head.

219. Having regard to the applicants" submissions, the fact that none of the disappeared men was receiving a salary at the time of their disappearance and the principles summarised above, the Court awards the following amounts, plus any tax that may be chargeable thereon:

(a) EUR 8,000 to the first and second applicants jointly;

(b) EUR 5,000 to the third applicant;

(c) EUR 8,000 to the fourth applicant;

(d) EUR 8,000 to the sixth applicant; and

(e) EUR 8,000 to the seventh applicant.

B. Non-pecuniary damage

1. The applicant"s claims

220. The applicants claimed that they had been victims of the suffering endured as a result of the loss of their sons, husbands and brothers, the indifference shown by the authorities towards them and the failure to provide any information about the fate of their close relatives. They made the following requests for compensation in respect of non-pecuniary damage:

- the first applicant claimed EUR 50,000;

- the second applicant claimed EUR 50,000;

- the third applicant claimed EUR 50,000;

- the fourth applicant claimed EUR 50,000;

- the fifth applicant claimed EUR 30,000;

- the sixth applicant claimed EUR 50,000;

- the seventh applicant claimed EUR 50,000;

- the eighth applicant claimed EUR 30,000.

2. The Government"s position

221. The Government found the amounts claimed to be exaggerated.

3. The Court"s assessment

222. The Court has found violations of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and disappearance of the applicants" four family members. The applicants themselves have been found to have been victims of a violation of Article 3 of the Convention. In addition, the Court found that the second applicant had been subjected to beatings in violation of Article 3 of the Convention. The Court thus accepts that each of the applicants has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. Acting on an equitable basis, taking into account the degree of relationships between the applicants and the disappeared men and mindful of previous awards made in comparable cases (see Imakayeva, cited above, § 216; Alikhadzhiyeva, cited above § 111), the Court awards the following sums to the applicants, plus any tax that may be chargeable thereon:

(a) EUR 40,000 to the first, second and third applicants jointly;

(b) EUR 5,000 to the second applicant;

(c) EUR 40,000 to the fourth and fifth applicant jointly;

(d) EUR 40,000 to the sixth applicant;

(e) EUR 40,000 to the seventh and eighth applicants jointly.

C. Costs and expenses

223. The applicants were represented by the SRJI. They submitted an itemised schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour for SRJI lawyers and EUR 150 per hour for SRJI senior staff. They claimed reimbursement of certain amounts for translation of documents, international postal costs, and office and administrative expenses. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicants" legal representation amounted to EUR 13,935.

224. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicants, but contended that the sum claimed was excessive for legal representation rates applicable in Russia. They also objected to the representatives" request to transfer the award for legal representation directly into their account in the Netherlands.

225. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicants were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others, cited above, § 220).

226. The Court notes that, under contracts entered into by the first, fourth, sixth and eighth applicants, they agreed to pay the SRJI"s representative the costs and expenses incurred for representation before the Court, subject to delivery by the Court of a final judgment concerning the present application and to payment by the Russian Federation of the legal costs should these be granted by the Court. Having regard to the rates for the work of the SRJI lawyers and senior staff and to the administrative costs, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicants" representatives.

227. Further, it has to be established whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary. The Court notes that this case was rather complex and required a certain amount of research and preparation, especially in view of the number of applicants and the number of persons who had disappeared.

228. Finally, the Court notes that it is its standard practice to rule that awards in relation to costs and expenses are to be paid directly into the applicant"s representatives" accounts (see, for example, {Togcu}, cited above, § 158; Nachova and Others v. Bulgaria [GC], Nos. 43577/98 and 43579/98, § 175, ECHR 2005-VII; and Imakayeva, cited above).

229. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants, the Court awards them the amount as claimed, less EUR 715 received by way of legal aid from the Council of Europe, together with any value-added tax that may be chargeable, the net award to be paid into the representatives" bank account in the Netherlands, as identified by the applicants.

D. Default interest

230. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Holds that it is unable to consider the merits of the first, second and third applicants" complaint under Article 3 of the Convention concerning the ill-treatment sustained by Islam Utsayev and the third applicant on 2 June 2002, and the merits of the applicants" complaints under Article 8 concerning searches carried out in their homes on 8 June 2002, as they have been lodged out of time;

2. Dismisses the Government"s preliminary objection as to non-exhaustion of domestic remedies;

3. Holds that there has been a failure to comply with Article 38 § 1 (a) of the Convention in that the Government have refused to submit documents requested by the Court;

4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev;

5. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which the applicants" four relatives had disappeared;

6. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants in respect of the disappearance of their close relatives;

7. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the second applicant on account of the ill-treatment sustained by him on 2 June 2002;

8. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Islam Utsayev, Movsar Taysumov, Idris Abdulazimov and Masud Tovmerzayev;

9. Holds that no separate issues arise under Article 6 of the Convention;

10. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Articles 2 and 3 of the Convention;

11. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Article 5;

12. Holds

(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) in respect of pecuniary damage, the sums indicated below to be converted into Russian roubles at the date of settlement: EUR 8,000 (eight thousand euros) to the first and second applicants jointly; EUR 5,000 (five thousand euros) to the third applicant; EUR 8,000 (eight thousand euros) to the fourth applicant; EUR 8,000 (eight thousand euros) to the sixth applicant; and EUR 8,000 (eight thousand euros) to the seventh applicant;

(ii) in respect of non-pecuniary damage, the sums indicated below to be converted into Russian roubles at the date of settlement: EUR 40,000 (forty thousand euros) to the first, second and third applicants jointly; EUR 5,000 (five thousand euros) to the second applicant; EUR 40,000 (forty thousand euros) to the fourth and fifth applicant jointly; EUR 40,000 (forty thousand euros) to the sixth applicant; EUR 40,000 (forty thousand euros) to the seventh and eighth applicants jointly;

(iii) EUR 13,220 (thirteen thousand two hundred twenty euros) in respect of costs and expenses, to be paid into the representatives" bank account in the Netherlands;

(iv) any tax that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

13. Dismisses unanimously the remainder of the applicants" claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 29 May 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Soren} NIELSEN

Registrar