(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ЛОБАНОВ (LOBANOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 16159/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 16 октября 2008 года)
По делу "Лобанов против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Нины Ваич,
Анатолия Ковлера,
Элизабет Штейнер,
Ханлара Гаджиева,
Дина Шпильманна,
Сверре Эрика Йебенса, судей,
а также при участии Андре Вампаша, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 25 сентября 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 16159/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Игорем Ивановичем Лобановым (далее - заявитель) 6 мая 2003 г.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла К. Москаленко, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук.
3. Заявитель утверждал, что его заключение в России после смягчения приговора казахстанским судом было незаконным и необоснованным и, следовательно, составляло нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции. Он также жаловался, что отказ в его требовании о компенсации ущерба, причиненного в результате этого заключения, нарушал пункт 5 статьи 5 Конвенции.
4. Решением от 28 сентября 2006 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой.
5. Заявитель и власти Российской Федерации представили дополнительные письменные объяснения (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1965 году и проживает в г. Москве.
A. Осуждение заявителя в Казахстане и его перевод в Россию
7. Приговором от 12 октября 1998 г. Чимкентский городской суд Республики Казахстан осудил заявителя за хранение и перевозку наркотиков и приговорил его к пяти годам заключения. Заявитель начал отбывать наказание в Казахстане.
8. 24 января 2000 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации удовлетворила ходатайство заявителя о его переводе в Россию, гражданином которой он являлся, и где находилось место жительства его матери, для отбытия оставшейся части срока.
9. 3 февраля 2000 г. ходатайство заявителя о переводе в Россию было удовлетворено Генеральной прокуратурой Казахстана.
10. 29 февраля 2000 г. в соответствии с соглашением между властями России и Казахстана заявитель был переведен в Россию.
B. Решение казахстанского суда об освобождении заявителя
11. По надзорной жалобе заявителя Президиум Южно-Казахстанского областного суда Постановлением от 16 марта 2000 г. изменил приговор от 12 октября 1998 г., переквалифицировав действия заявителя и снизив срок его заключения. Тем же постановлением суд применил акт об амнистии 1999 года, освободил заявителя от отбывания оставшейся части срока и постановил следующее:
"Осужденный Лобанов подлежит освобождению из-под стражи".
12. На следующий день областной суд направил копию постановления в Южно-Казахстанскую областную прокуратуру, которая получила ее в тот же день и, поскольку от российских властей данных о месте отбытия наказания заявителем пока получено не было, направила запрос о местонахождении заявителя.
13. 29 марта 2000 г. заявитель был доставлен в исправительное учреждение № 8 (ЯК-7/8) в Пензе.
14. По словам заявителя, 18 апреля 2000 г., непосредственно после того, как он узнал о Постановлении суда от 16 марта 2000 г., он уведомил об этом администрацию исправительного учреждения и просил содействовать его освобождению.
15. 10 мая 2000 г., после того, как было установлено место нахождения заявителя, Южно-Казахстанская областная прокуратура направила копию постановления Южно-Казахстанского областного суда российским властям. Как объясняют власти Российской Федерации, постановление было направлено в Информационный центр Управления внутренних дел по Пензенской области. По словам заявителя, копия постановления была направлена в исправительное учреждение № 8 г. Пензы.
C. Действия властей Российской Федерации
по освобождению заявителя
16. Как указывают власти Российской Федерации, копия Постановления Южно-Казахстанского областного суда от 16 марта 2000 г. была получена Информационным центром Управления внутренних дел по Пензенской области 18 мая 2000 г.
17. 23 мая 2000 г. Информационный центр, находящийся в Пензе, после установления места нахождения заявителя направил постановление в исправительное учреждение № 8 г. Пензы, где оно было получено 26 мая 2000 г., и в тот же день - в Генеральную прокуратуру Российской Федерации.
18. Генеральная прокуратура получила постановление 7 июня 2000 года. 13 июня 2000 г. заместитель генерального прокурора распорядился об освобождении заявителя от отбытия оставшейся части срока. На следующий день постановление из Генеральной прокуратуры было направлено в Министерство юстиции Российской Федерации для исполнения. 6 июля 2000 г. оно было получено Пензенским областным управлением исполнения наказаний Министерства юстиции.
19. 10 июля 2000 г. решение прокурора было доставлено в исправительное учреждение № 8, и заявитель был освобожден в тот же день.
D. Требование заявителя о возмещении ущерба
20. В неустановленный день заявитель возбудил судебное разбирательство в отношении Министерства юстиции Российской Федерации и Министерства финансов Российской Федерации с требованием возместить материальный ущерб и моральный вред, понесенный в результате якобы незаконного и необоснованного содержания под стражей в течение трех месяцев и 10 дней после постановления Южно-Казахстанского областного суда. Решением Таганского районного суда г. Москвы от 9 октября 2001 г. в иске заявителю было отказано. 30 ноября 2001 г. Московский городской суд, рассмотрев кассационную жалобу, отменил решение и возвратил дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение.
21. 15 августа 2002 г. Таганский районный суд г. Москвы повторно рассмотрел дело. Он исследовал меры, принятые российскими властями во исполнение постановления Южно-Казахстанского областного суда. В частности, он отметил, что постановление было получено исправительным учреждением № 8 из Управления внутренних дел по Пензенской области 26 мая 2000 г. Он установил, что Конвенция Содружества Независимых Государств "О передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания" от 6 марта 1998 г. неприменима к обстоятельствам дела заявителя, поскольку в отношении России она в то время еще не вступила в силу. Он установил, что Генеральная прокуратура постановила освободить заявителя 13 июня 2000 г. на основании ее полномочий и соответствующих правовых норм, в частности, Указа Президиума Верховного Совета СССР "О порядке выполнения обязательств, вытекающих для СССР из Конвенции о передаче лиц, осужденных к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданами которого они являются" (подписанной в Берлине 19 мая 1978 г.) от 10 августа 1979 г. и Инструкций по применению этого Указа от 25 октября 1979 г. Суд исходил из того, что решение Генеральной прокуратуры, освобождающее заявителя от отбывания оставшейся части срока, было законным. Он отмечал, что в действиях органов власти не было ошибок и, следовательно, отсутствовали основания для удовлетворения иска заявителя о компенсации морального вреда. Также суд не усмотрел оснований для присуждения заявителю компенсации материального ущерба из-за потери трудового дохода. Он отметил, что заявитель, начавший работать спустя шесть месяцев после освобождения, не доказал, что он не мог найти работу раньше из-за ошибки органов власти. В отказе в удовлетворении требований заявителю суд ссылался на статьи 151, 1069 - 1071 и 1099 Гражданского кодекса.
22. Заявитель подал кассационную жалобу. 26 декабря 2002 г. Московский городской суд оставил решение без изменения. Он отметил, в частности, что районный суд не установил факта неоправданной задержки при исполнении решения казахстанского суда ответчиком. Соответственно, вины должностных лиц в этом не было, и в удовлетворении требований заявителя было отказано правомерно.
23. 10 апреля 2003 г. заявитель подал надзорную жалобу. 13 мая 2003 г. Московский городской суд отказал заявителю.
II. Применимое национальное законодательство
24. В соответствии с пунктом 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью российской правовой системы. В случае их противоречия с российскими законами применяются международные соглашения.
25. Гражданский кодекс Российской Федерации содержит следующие положения об ответственности за ущерб, причиненный органами государственной власти.
Суд может присудить компенсацию за моральный вред (физические или нравственные страдания) лицу, которому причинен данный ущерб в результате нарушения его или ее личных неимущественных прав. При определении размера компенсации морального вреда суд должен принять во внимание степень вины нарушителя и степень причиненных нравственных и физических страданий, с учетом индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 151 ГК Российской Федерации).
Статья 1069. Ответственность за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами
"Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования".
Статья 1070. Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда
"1. Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.
2. Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 настоящего Кодекса...".
Статья 1071 Гражданского кодекса наделяет определенные финансовые органы государства полномочиями выступать от имени соответствующей казны в случаях, когда ответственность за ущерб возлагается на государство. Статья 1099 Гражданского кодекса устанавливает, в частности, что моральный вред компенсируется независимо от любого возмещения материального ущерба.
26. Согласно статье 8 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (подписанной в Минске 22 января 1993 г., вступившей в силу относительно Казахстана 19 мая 1994 г. и относительно России 10 декабря 1994 г.), если запрашиваемое учреждение не компетентно исполнить правовое поручение запрашивающей стороны, участвующей в Конвенции, оно должно направить поручение компетентному учреждению. При исполнении поручения запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны.
27. Согласно Постановлению Правительства Российской Федерации № 1239-ПП от 26 сентября 1997 г., действовавшему в период, относящийся к обстоятельствам дела, прием и отправка правительственных почтовых отправлений осуществляются в первую очередь. Согласно Постановлению Правительства Российской Федерации № 472-ПП от 15 апреля 1996 г. правительственная корреспонденция доставляется в день ее поступления в течение рабочего дня. Контрольный срок для доставки обычных писем из Москвы в Пензу составлял пять дней.
ПРАВО
I. Пределы рассмотрения дела
28. Европейский суд отмечает, что в своих объяснениях по существу жалобы заявитель, ссылаясь на статью 4 и пункт 1 статьи 5 Конвенции, просил рассмотреть жалобу относительно его предположительно незаконного заключения после Постановления Южно-Казахстанского суда от 16 марта 2000 г. Европейский суд далее отмечает, что своим Решением о приемлемости настоящей жалобы он постановил, что жалоба подлежит рассмотрению с точки зрения пункта 1 статьи 5 Конвенции, и признал жалобу в части пунктов 1 и 5 статьи 5 Конвенции приемлемой.
29. Европейский суд напоминает, что решение о приемлемости ограничивает пределы рассматриваемого дела (см. Постановление Европейского суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии" (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), жалобы № 29221/95 и 29225/95, § 59, ECHR 2001-IX). Отсюда следует, что жалоба со ссылкой на статью 4 Конвенции выходит за пределы настоящего дела.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
30. Заявитель жаловался, что его заключение после постановления Южно-Казахстанского областного суда о его освобождении было незаконным в значении пункта 1 статьи 5 Конвенции, которая предусматривает:
"Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче".
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
31. Власти Российской Федерации указывали, что исполнение в России постановления Южно-Казахстанского областного суда осуществлялось в соответствии с Минской конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, которая не устанавливает срока для освобождения от отбывания оставшейся части срока на основании решения суда иностранного государства.
32. Власти Российской Федерации утверждали, что задержка при освобождении заявителя была вызвана тем обстоятельством, что должностные лица Казахстана выслали постановление Южно-Казахстанского областного суда российскому учреждению, не компетентному исполнить его. Они должны были направить его в Генеральную прокуратуру, которая согласно национальному законодательству имела полномочия отдать распоряжение об освобождении лица на основании решения суда иностранного государства. Следовательно, заявитель должен направить свои жалобы соответствующим государственным органам Казахстана.
33. Власти Российской Федерации далее отмечали, что администрация исправительного учреждения ЯК-7/8 освободила заявителя немедленно после получения распоряжения заместителя генерального прокурора от 13 июня 2000 г. Власти Российской Федерации полагали, что заявитель был освобожден в течение разумного срока, а именно в течение месяца и 22 дней, в пределах срока, необходимого для легализации Постановления Южно-Казахстанского областного суда от 16 марта 2000 г. и его доставки по почте.
34. Власти Российской Федерации пояснили, что согласно Инструкции по делопроизводству в органах и учреждениях прокуратуры Российской Федерации (утверждена Приказом Генерального прокурора № 93 от 28 декабря 1998 г.) вся корреспонденция Генеральной прокуратуры отправлялась по почте в соответствии с Правилами оказания услуг почтовой связи, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации № 1239-ПП от 26 сентября 1997 г., действовавшими в период, относящийся к обстоятельствам дела. Согласно подпункту 5.12.6 пункта 5 Инструкции, документы, переданные и принятые по каналам факсимильной связи, не имели юридической силы. Более того, согласно российскому законодательству лицо может быть освобождено от отбывания наказания только на основании подлинника документа, надлежащим образом подписанного и имеющего печать.
2. Заявитель
35. Заявитель утверждал, что отсутствие четкого регулирования в международных соглашениях между Россией и Казахстаном вопросов освобождения от отбывания наказания на основе постановления суда иностранного государства нарушило его права, предусмотренные статьей 5 Конвенции. Более того, по словам заявителя, в России отсутствовал механизм и, в частности, положение национального законодательства, которое могло бы обеспечивать вступление в силу без задержки постановления иностранного суда, предписывающего незамедлительное освобождение из-под стражи.
36. Заявитель указывал, что властями Российской Федерации не представлен конверт со штемпелем, в котором Постановление суда от 16 марта 2000 г. было якобы доставлено в Информационный центр Управления внутренних дел по Пензенской области, или соответствующее сопроводительное письмо, и предположил, что Центр получил другой документ, и что российские должностные лица получили постановление суда ранее 18 мая 2000 г.
37. Заявитель отметил, что начиная с 18 апреля 2000 г. он постоянно просил администрацию исправительного учреждения содействовать его освобождению.
38. Далее он утверждал, что казахстанские власти не могли отправить свое постановление без задержки, поскольку российские должностные лица заблаговременно не уведомили о его местонахождении, в частности, в течение его длительной (в течение месяца) перевозки в постоянное место заключения.
39. Российские власти не приложили старания в исполнении решения о его освобождении. В частности, они могли бы использовать новейшие и самые действенные средства связи для отправки документов о его освобождении. Заявитель заключил, что задержка в его освобождении российскими властями не была оправданна.
B. Мнение Европейского суда
40. Европейский суд напоминает, что условие "законности" согласно пункту 1 статьи 5 Конвенции предполагает не только соответствие материальным и процессуальным нормам национального законодательства, но и соответствие цели ограничений, установленных пунктом 1 статьи 5 или статьей 5 Конвенции в целом, в особенности защищающих лицо от произвола (см., в частности, Постановление Европейского суда от 24 октября 1979 г. по делу "Винтерверп против Нидерландов" (Winterwerp v. Netherlands), Series A, № 33, pp. 17 - 18 и 19 - 20, § 39 и 45; и Постановление Европейского суда по делу "Буамар против Бельгии" (Bouamar v. Belgium), Series A, № 129, p. 20, § 47). Список исключений из права на свободу закреплен в пункте 1 статьи 5 Конвенции как исчерпывающий, и с целью этого положения совместимо только узкое толкование этих исключений. Европейский суд должен, таким образом, тщательно и с особой внимательностью изучать жалобы на задержку освобождения заключенных. На власти Российской Федерации возложена обязанность предоставить подробный отчет о подобных фактах (см. Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 170, ECHR 2000-IV).
41. Некоторая задержка при исполнении решения об освобождении заключенного часто неизбежна, хотя она должна сводиться к минимуму (см. Постановление Европейского суда от 1 июля 1997 г. по делу "Джулиа Мандзони против Италии" (Giulia Manzoni v. Italy) Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1191, § 25). Административные формальности, связанные с освобождением, не могут оправдывать задержку большую, чем на несколько часов (см. Постановление Европейского суда от 30 января 2003 г. по делу "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria), жалоба № 38884/97, § 82). Так, Европейский суд установил нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции там, где время, затраченное на исполнение решения национального суда об освобождении заключенного, составляло 11 часов (см. Постановление Европейского суда от 22 марта 1995 г. по делу "Куинн против Франции" (Quinn v. France), Series A, № 311, p. 18, § 42), 12 часов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии", § 172 - 174), один день (см. Постановление Европейского суда от 28 октября 2004 г. по делу "Божинов против Болгарии" (Bojinov v. Bulgaria), жалоба № 47799/99, § 38 - 40) и семь дней (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Николов против Болгарии", § 83 - 85).
42. Данное дело касается постановления иностранного суда об освобождении заключенного. Европейский суд должен определить, было ли исполнено Постановление Южно-Казахстанского областного суда от 16 марта 2000 г. в соответствии с условием "законности" пункта 1 статьи 5 Конвенции, как оно истолковано выше.
43. Власти Российской Федерации утверждали, что российские должностные лица получили Постановление Южно-Казахстанского областного суда 18 мая 2000 г. Они представили извлечение из журнала входящей корреспонденции Информационного центра Управления внутренних дел по Пензенской области, согласно которому 18 мая 2000 г. Центр получил "копию постановления по делу И.И. Лобанова", отправленную Южно-Казахстанской областной прокуратурой 10 мая 2000 г. Другие документы, представленные властями Российской Федерации, подтверждали, что исправительное учреждение № 8, в котором заявитель отбывал наказание, получило копию Постановления Южно-Казахстанского областного суда от 16 марта 2000 г. из Информационного центра и направило его в прокуратуру для исполнения. Европейский суд отмечает, что заявитель поставил под сомнение правдивость версии событий властей Российской Федерации и предположил, что российские должностные лица получили постановление Южно-Казахстанского областного суда ранее 18 мая 2000 г. Тем не менее в его рассуждениях нет ничего, что подкрепляло бы его предположения. Европейский суд, следовательно, будет считать, что российские должностные лица получили постановление Южно-Казахстанского областного суда 18 мая 2000 г.
44. Европейский суд отмечает, что до отправки постановления суда в исправительное учреждение № 8 Информационным центром Управления внутренних дел по Пензенской области прошло пять дней. Власти Российской Федерации не предоставили никакой информации, почему Управлению внутренних дел потребовалось столько времени, чтобы установить местонахождение заявителя в том же городе. Далее он отмечает, что власти Российской Федерации критиковали казахстанских должностных лиц за то, что они не направили постановление суда сразу же в Генеральную прокуратуру. Представляется, что такой же критики заслуживает и их собственное управление внутренних дел, которое должно быть осведомлено о национальном законодательстве, наделяющем полномочиями Генеральную прокуратуру в вопросе исполнения постановлений иностранных судов об освобождении.
45. Европейский суд отмечает, что до получения решения суда исправительным учреждением № 8 прошло три дня, а затем прошло 12 дней до получения его Генеральной прокуратурой в Москве. Европейский суд находит поразительным, что доставка документов почтой из Пензы в Москву не соответствовала даже требованиям национального законодательства о пересылке обычных писем в течение пяти дней (см. § 27 настоящего Постановления). Представляется, что существовал порядок, гарантирующий отправку корреспонденции в тот же день или, по крайней мере, первоочередную доставку правительственных почтовых отправлений, который, очевидно, не применялся в данном деле (там же). Европейский суд счел, что документы для освобождения заявителя из заключения предполагали срочную почтовую пересылку и что подобные задержки были недопустимы.
46. Потребовалось еще шесть дней для решения Генеральной прокуратуры об освобождении заявителя на основании постановления Южно-Казахстанского областного суда. Власти Российской Федерации не представили никакой информации, показывающей, что этот срок был оправдан.
47. Следующие 22 дня после отправки Генеральной прокуратурой распоряжение об освобождении заявителя доставлялось в Управление исполнения наказаний по Пензенской области. Эта задержка в пути с очевидностью демонстрирует небрежность российских должностных лиц в отношении права заявителя на свободу.
48. Еще четыре дня прошло до того, как распоряжение достигло места заключения заявителя, которое находилось в том же городе.
49. Таким образом, российским должностным лицам потребовались месяц и 22 дня для освобождения заявителя на основании постановления казахстанского суда о его немедленном освобождении. Действительно, формальности, которые необходимо соблюсти для исполнения постановления иностранного суда об освобождении из заключения, требуют больше времени, чем для исполнения постановления национальных судов. Тем не менее государство должно использовать законодательные и административные меры, гарантирующие, что все без исключения шаги, необходимые для освобождения лица в таком случае, предприняты быстро и тщательно. После тщательного изучения "с особой внимательностью" действий и формальностей, совершенных российскими должностными лицами, в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции Европейский суд полагает, что задержка в освобождении заявителя из заключения несовместима с требованиями этого положения.
50. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции
51. Заявитель жаловался на отказ национальных судов присудить ему компенсацию за ущерб, причиненный в результате незаконного заключения. Он ссылался на пункт 5 статьи 5, которая гласит:
"Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию".
A. Доводы сторон
52. Власти Российской Федерации утверждали, что решение Таганского районного суда было обоснованным. Суд принял во внимание, что казахстанские власти не направили постановление Южно-Казахстанского областного суда в Генеральную прокуратуру, и не установил неоправданной задержки при исполнении решения российскими властями.
53. В дополнение к своим доводам по пункту 1 статьи 5 Конвенции заявитель жаловался, что оценка национальными судами длительности процесса его освобождения не была основана на очевидных фактах.
B. Мнение Европейского суда
54. Европейский суд напоминает, что пункт 5 статьи 5 Конвенции предусматривает, где это возможно, обращение за компенсацией в отношении лишения свободы, имевшего место в условиях, которые противоречат пунктам 1, 2, 3 или 4 статьи 5, когда нарушение было установлено национальным судом или Европейским судом (см. Постановление Европейского суда от 8 июля 2004 г. по делу "Вачев против Болгарии" (Vachev v. Bulgaria), жалоба № 42987/98, § 78). Эффективное использование права на компенсацию, установленного пунктом 5 статьи 5 Конвенции, должно быть обеспечено достаточной степенью определенности (см. Постановление Европейского суда от 22 февраля 1989 г. по делу "Чиулла против Италии" (Ciulla v. Italy), Series A, № 148, pp. 18 - 19, § 44; Постановление Европейского суда от 26 ноября 1997 г. по делу "Сакык и другие против Турции" ({Sakik}<*>and Others v. Turkey), Reports 1997-VII, p. 2626, § 60; и Постановление Большой палаты по делу "N.C. против Италии" (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 52, ECHR 2002-X).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
55. В данном деле Европейский суд нашел, что право заявителя не быть произвольно лишенным свободы было нарушено. Из этого следует, что пункт 5 статьи 5 Конвенции применим в данном деле.
56. При отказе в удовлетворении требования заявителя о компенсации национальные суды ссылались на статьи 151, 1069, 1070, 1071 и 1099 Гражданского кодекса, которые рассматривают незаконные действия или бездействие должностных лиц государства, повлекшие ущерб, в качестве условия компенсации причиненного ими вреда (см. § 25 настоящего Постановления).
57. Как установили национальные суды, а власти Российской Федерации признали, заключение заявителя соответствовало российскому законодательству. В принципе Конвенция составляет часть национального законодательства (см. § 24 настоящего Постановления). Тем не менее, поскольку установление нарушения одного из других пунктов статьи 5 Конвенции является предпосылкой для требования о компенсации согласно пункту 5 статьи 5 Конвенции, ссылка напрямую на Конвенцию не лишает заявителя права на компенсацию, даже с учетом заключения национальных судов о том, что его заключение было законным. Власти Российской Федерации не опровергли этого довода.
58. В итоге заявитель не был обеспечен в полной мере правом на компенсацию за лишение его свободы в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
59. Соответственно, имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
60. Статья 41 Конвенции устанавливает:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
61. Заявитель требовал 17400 евро в качестве компенсации за моральный ущерб, понесенный в результате его незаконного заключения (см. Постановление Европейского суда от 20 марта 1997 по делу "Луканов против Болгарии" (Lukanov v. Bulgaria), Reports 1997-II, p. 545, § 52).
62. Власти Российской Федерации считали заявленную сумму очевидно чрезмерной и имеющей отношение только к предполагаемому нарушению пункта 1 статьи 5 Конвенции. Они также утверждали, в соответствии с прецедентной практикой применения Конвенции, что установление нарушения пункта 5 статьи 5 Конвенции в любом случае само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
63. Европейский суд согласен с властями Российской Федерации, что заявитель требовал возмещения ущерба только в связи с нарушением пункта 1 статьи 5 Конвенции. Европейский суд счел, что заявитель должен был претерпеть страдания и чувство неудовлетворенности как следствие задержки при его освобождении из заключения, которые не могут быть компенсированы только установлением нарушения. Оценивая эти обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 7000 евро в порядке возмещения морального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
64. Заявитель требовал 3000 евро, эквивалентные 105000 российских рублей, в качестве гонорара адвокату за его представительство в разбирательстве в Европейском суде.
65. Власти Российской Федерации указали, что заявитель не представил документы об уплате. Они полагали, что сумма требования была чрезмерной.
66. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Европейский суд отмечает, что юридическая помощь заявителю была оплачена Советом Европы в размере 850 евро. Далее он отмечает, что заявитель обязался оплатить гонорар адвокату после получения из Европейского суда окончательного постановления по его делу на основании соответствующего соглашения между ними от 7 апреля 2005 г. Рассмотрев вопрос с этой точки зрения и в соответствии с указанным выше критерием, Европейский суд считает обоснованным присудить всю сумму, указанную заявителем (3000 евро) за его представительство в разбирательстве в Европейском суде, за вычетом суммы, полученной заявителем для оплаты юридической помощи от Совета Европы. Европейский суд, таким образом, присуждает 2150 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
67. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
2) постановил, что имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции;
3) постановил,
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 7000 евро (семь тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
ii) 2150 евро (две тысячи сто пятьдесят евро) в качестве возмещения судебных расходов и издержек, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
4) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 октября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Заместитель Секретаря
Секции Суда
Андре ВАМПАШ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF LOBANOV v. RUSSIA
(Application No. 16159/03)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 16.X.2008)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Lobanov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Christos Rozakis, President,
Nina {Vajic},
Anatoly Kovler,
Elisabeth Steiner,
Khanlar Hajiyev,
Dean Spielmann,
Sverre Erik Jebens, judges,
and {Andre} Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 25 September 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 16159/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Igor Ivanovich Lobanov ("the applicant"), on 6 May 2003.
2. The applicant was represented by Ms K. Moskalenko, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that his detention in Russia after the remission of his sentence by a Kazakh court had been unlawful and unfounded and, therefore, had amounted to a violation of Article 5 § 1 of the Convention. He also alleged that the dismissal of his claim for compensation for the damage sustained as a result of that detention had violated Article 5 § 5 of the Convention.
4. By a decision of 28 September 2006 the Court declared the application admissible.
5. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1965 and lives in Moscow.
A. The applicant"s conviction in Kazakhstan
and his transfer to Russia
7. By a judgment of 12 October 1998 the Shymkent Town Court of the Republic of Kazakhstan convicted the applicant of storing and transporting drugs and sentenced him to five years" imprisonment. The applicant started serving his sentence in Kazakhstan.
8. On 24 January 2000 the Prosecutor General"s Office of the Russian Federation granted the applicant"s request to be transferred to Russia, his country of citizenship and his mother"s place of residence, to serve the rest of his sentence.
9. On 3 February 2000 the applicant"s request to be transferred to Russia was granted by the Kazakhstan Prosecutor General"s Office.
10. On 29 February 2000, following an agreement between the Russian and Kazakh authorities, the applicant was transferred to Russia.
B. The Kazakh court"s decision to release the applicant
11. Following the applicant"s request for supervisory review of his case, the Presidium of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court, in its decision of 16 March 2000, varied the judgment of 12 October 1998 by reclassifying the offence and reducing the sentence. In the same decision the court applied the 1999 Amnesty Act, discharged the applicant from serving the remainder of his sentence and ordered as follows:
"The convicted prisoner Lobanov is to be released from custody forthwith."
12. Next day the Regional Court sent a copy of its decision to the Yuzhno-Kazakhstanskiy regional prosecutor"s office, which received it on the same day and, since no information about the place where the applicant was serving his sentence had yet been received from the Russian authorities, launched an inquiry about his location.
13. On 29 March 2000 the applicant arrived at correctional facility No. 8 (penitentiary establishment YaK-7/8) in Penza.
14. According to the applicant, on 18 April 2000, immediately after he had learned of the court decision of 16 March 2000, he notified it to the administration of his correctional facility and requested them to expedite his release.
15. On 10 May 2000, after having established the applicant"s location, the Yuzhno-Kazakhstanskiy regional prosecutor"s office sent a copy of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000 to Russia. According to the Government, the decision was sent to the Information Centre of the Penza Regional Police Department. According to the applicant, it was sent to Penza correctional facility No. 8.
C. The Russian authorities" actions
on the applicant"s release
16. According to the Government, a copy of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000 was received by the Information Centre of the Penza Regional Police Department on 18 May 2000.
17. On 23 May 2000 the Information Centre, which was located in Penza, after having established the applicant"s location, forwarded the decision to Penza correctional facility No. 8, which received it on 26 May 2000 and forwarded it on the same day to the Prosecutor General"s Office of the Russian Federation.
18. The Prosecutor General"s Office received the decision on 7 June 2000. On 13 June 2000 a deputy Prosecutor General ordered that the applicant be discharged from serving the remainder of his sentence. The next day, the prosecutor"s decision was sent to the Ministry of Justice of the Russian Federation for execution. On 6 July 2000 it was received by the Ministry of Justice"s Penza Region Department for Execution of Sentences.
19. On 10 July 2000 the prosecutor"s decision reached correctional facility No. 8 and the applicant was released on the same day.
D. The applicant"s claim for compensation
20. On an unspecified date the applicant brought proceedings against the Ministry of Justice of Russia and the Ministry of Finance of Russia seeking compensation in respect of pecuniary and non-pecuniary damage sustained as a result of his allegedly unlawful and unfounded detention for three months and ten days after the decision of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court. By a judgment of the Taganskiy District Court of Moscow of 9 October 2001 the applicant"s action was dismissed. On 30 November 2001 the Moscow City Court quashed the judgment on appeal and remitted the case to the first-instance court for a fresh examination.
21. On 15 August 2002 the Taganskiy District Court of Moscow examined the case anew. It established what the Russian authorities had done in respect of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision. In particular, it noted that the decision had been received by correctional facility No. 8 from the Penza Regional Police Department on 26 May 2000. It found that the Convention of the Commonwealth of Independent States of 6 March 1998 on the Transfer of Convicted Persons for Further Serving of their Sentences was not applicable to the applicant"s case as it had not come into force in respect of Russia at the relevant time. It held that the Prosecutor General"s Office had issued the order for the applicant"s release on 13 June 2000 by virtue of its competence and relevant regulations, notably the decree of the Presidium of the Supreme Council of the USSR of 10 August 1979 on the Procedure for Execution of Obligations arising for the USSR from the Convention on the Transfer of Convicted Persons to Serve their Sentences in a State of their Citizenship, signed in Berlin on 19 May 1978, and instructions of 25 October 1979 on enforcement of that decree. The court stated that the decision of the Prosecutor General"s Office discharging the applicant from serving the remainder of his sentence had been lawful. It held that there had been no fault on the part of the defendant authorities and that therefore there was no basis to grant the applicant"s claim for compensation in respect of non-pecuniary damage. Nor did it find grounds for granting the applicant"s claim for compensation in respect of pecuniary damage based on the loss of employment income. It noted that the applicant, who had been employed six months after his release, had failed to prove that he had been unable to find employment earlier through the fault of the defendant authorities. In rejecting the applicant"s claims the court relied on Articles 151, 1069 - 1071 and 1099 of the Civil Code.
22. The applicant appealed. On 26 December 2002 the Moscow City Court upheld the judgment. It noted, in particular, that the District Court had established no unjustified delay on the part of the defendant authorities in executing the Kazakh court decision. There had thus been no fault on the part of the authorities, and the applicant"s claims had been rightly dismissed.
23. On 10 April 2003 the applicant lodged an application for supervisory review of the case. On 13 May 2003 the Moscow City Court rejected his application.
II. Relevant domestic law
24. Under Article 15 § 4 of the Russian Constitution, the generally recognised principles and norms of international law and international agreements form part of Russia"s legal order. International agreements prevail over national statutes in the event of conflict.
25. The Civil Code of the Russian Federation contains the following provisions on liability for damage caused by State bodies.
A court may award compensation for non-pecuniary damage (physical or mental suffering) to a person who sustained such damage as a result of a violation of his or her personal non-pecuniary rights. In order to determine the amount of compensation for non-pecuniary damage the court must have regard to the extent to which the perpetrator was at fault and the intensity of any mental anguish or physical suffering caused, bearing in mind the individual characteristics of the victim (Article 151).
Article 1069. Liability for harm caused by State bodies, local self-government bodies and their officials
"Damage caused to an individual or a legal entity as a result of an unlawful act (failure to act) of State bodies, local self-government bodies or of their officials, including as a result of the issuance of an act of a State or self-government body which is contrary to the law or any other legal act, shall be subject to compensation. The damage shall be compensated for at the expense, respectively, of the treasury of the Russian Federation, the treasury of the subject of the Russian Federation or the treasury of the municipal authority."
Article 1070. Liability for harm caused by unlawful actions of agencies of inquiry and preliminary investigation, prosecutor"s offices and the courts
"1. Damage caused to an individual as a result of his or her wrongful conviction or unlawful criminal prosecution, or the unlawful application, as a measure of restraint, of remand in custody or of a written undertaking not to leave a specified place, or the unlawful imposition of an administrative penalty in the form of arrest or corrective labour, shall be compensated for in full at the expense of the treasury of the Russian Federation and in certain cases, stipulated by law, at the expense of the treasury of the subject of the Russian Federation or of the municipal authority, regardless of the fault of the officials of agencies of inquiry or preliminary investigation, prosecutor"s offices or courts in the procedure established by law.
2. Damage caused to an individual or a legal entity as a result of the unlawful activity of agencies of inquiry or preliminary investigation or prosecutor"s offices, which has not entailed the consequences specified in paragraph 1 of this Article, shall be compensated for on the grounds and according to the procedure provided for by Article 1069 of this Code..."
Article 1071 of the Civil Code authorises certain State financial authorities to act on behalf of the respective treasury in cases where the State has been found liable for damages. Article 1099 of the Civil Code states, in particular, that non-pecuniary damage shall be compensated for irrespective of any award for pecuniary damage.
26. Under Article 8 of the Convention on Legal Assistance and Legal Relations in Civil, Family and Criminal Matters (signed in Minsk on 22 January 1993, entered into force on 19 May 1994 in respect of Kazakhstan and on 10 December 1994 in respect of Russia), if an authority which receives another contracting State"s request for legal assistance is not competent to deal with the request, it has to forward the request to the relevant competent authority. An authority which executes such a request normally has to apply the legislation of its own country.
27. Under Government Decree No. 1239 of 26 September 1997, in force at the material time, the Government"s mail was to be delivered with priority. Under Government Decree No. 472 of 15 April 1996, in force at the material time, the Government"s mail was to be delivered on the day of its arrival throughout the working day in question. The statutory time-limit for the postal delivery of normal letters between Moscow and Penza was five days.
THE LAW
I. Scope of the case
28. The Court notes that in his observations on the merits of the case the applicant requested the Court to examine his complaint concerning his allegedly unlawful detention after the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000, under Articles 4 and 5 § 1 of the Convention. It further notes that in its decision as to the admissibility of the present application it held that the above complaint fell to be examined under Article 5 § 1 and declared the complaints under Article 5 §§ 1 and 5 admissible.
29. The Court reiterates that the admissibility decision delimits the scope of the case before it (see Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria, Nos. 29221/95 and 29225/95, § 59, ECHR 2001-IX). It follows that the complaint under Article 4 of the Convention falls outside the scope of the present application.
II. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
30. The applicant complained that his detention after the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision ordering his release had been unlawful within the meaning of Article 5 § 1 of the Convention, which reads as follows:
"Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;
(b) the lawful arrest or detention of a person for non- compliance with the lawful order of a court or in order to secure the fulfilment of any obligation prescribed by law;
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
(d) the detention of a minor by lawful order for the purpose of educational supervision or his lawful detention for the purpose of bringing him before the competent legal authority;
(e) the lawful detention of persons for the prevention of the spreading of infectious diseases, of persons of unsound mind, alcoholics or drug addicts or vagrants;
(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition."
A. The parties" submissions
1. The Government
31. The Government noted that Russia"s execution of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision had been governed by the Minsk Convention on Legal Assistance and Legal Relations in Civil, Family and Criminal Matters, which did not set a time-limit for release from serving a sentence on the basis of a foreign state court"s decision.
32. The Government submitted that the delay in the applicant"s release had been caused by the fact that the authorities of Kazakhstan had sent the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision to a Russian authority that was not competent to deal with it. They should have sent it to the Prosecutor General"s Office which, according to domestic law, had been competent to order a person"s release on the basis of a foreign state court"s decision. Therefore, the applicant should have addressed his claims to the relevant authorities of Kazakhstan.
33. The Government further noted that the administration of penitentiary establishment YaK-7/8 had released the applicant immediately after the receipt of the Deputy Prosecutor General"s decision of 13 June 2000. The Government considered that the applicant had been released within a reasonable time, namely within one month and twenty-two days, a period which had been required for the legalisation of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000 and its delivery by mail.
34. The Government explained that under the Instruction on clerical work approved by the Prosecutor General"s order No. 93 of 28 December 1998, all correspondence from the prosecutor"s office was sent by mail in accordance with the Rules on provision of postal services approved by Government Decree No. 1239 of 26 September 1997 in force at the material time. Under paragraph 5.12.6 of section 5 of the Instruction, documents transmitted by fax had no legal force. Furthermore, under Russian legislation, a person could only be released from serving his sentence on the basis of an original document duly signed and stamped.
2. The applicant
35. The applicant submitted that the lack of clear regulations in international agreements between Russia and Kazakhstan in respect of release from serving a sentence on the basis of a foreign state court"s decision had adversely affected his rights under Article 5 of the Convention. Furthermore, according to the applicant, there had been no mechanism in Russia, and in particular no provision in the domestic law, to ensure the enforcement without delay of a foreign court decision ordering immediate release from custody.
36. The applicant pointed out the Government"s failure to submit a stamped envelope in which the court decision of 16 March 2000 had allegedly arrived at the Information Centre of the Penza Region Police department, or the relevant cover letter, and alleged that the Centre had received a different document and that the Russian authorities had received the court decision earlier than 18 May 2000.
37. The applicant noted that from 18 April 2000 onwards he had repeatedly requested his prison administration to expedite his release.
38. He further submitted that the Kazakh authorities had been unable to send their decision without delay because the Russian authorities had failed to inform them in good time of his location, in particular during his long (one month) transportation to the permanent place of his imprisonment.
39. The Russian authorities had not been diligent in dealing with the decision on his release. In particular, they should have used the latest and most efficient means of communication for sending the documents for his release. The applicant concluded that the delay in his release by the Russian authorities had been unjustified.
B. The Court"s assessment
40. The Court reiterates that the requirement of "lawfulness" under Article 5 § 1 of the Convention presupposes not only conformity with the material and procedural rules of domestic law but also conformity with the purpose of the restrictions permissible under Article 5 § 1 or Article 5 generally, in particular to protect the individual from arbitrariness (see, among other authorities, Winterwerp v. the Netherlands, judgment of 24 October 1979, Series A No. 33, pp. 17 - 18 and 19 - 20, §§ 39 and 45, and Bouamar v. Belgium, judgment of 29 February 1988, Series A No. 129, p. 20, § 47). The list of exceptions to the right to liberty secured in Article 5 § 1 is an exhaustive one and only a narrow interpretation of those exceptions is consistent with the aim of that provision. The Court must, therefore, scrutinise complaints of delays in the release of detainees with particular vigilance. It is incumbent on the respondent Government to provide a detailed account of the relevant facts (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 170, ECHR 2000-IV).
41. Some delay in carrying out a decision to release a detainee is often inevitable, although it must be kept to a minimum (see Giulia Manzoni v. Italy, judgment of 1 July 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1191, § 25). Administrative formalities connected with release cannot justify a delay of more than several hours (see Nikolov v. Bulgaria, No. 38884/97, § 82, 30 January 2003). Thus, the Court has found a violation of Article 5 § 1 where the time taken to execute a domestic decision ordering the release of a detainee was 11 hours (see Quinn v. France, judgment of 22 March 1995, Series A No. 311, p. 18, § 42), 12 hours (see Labita, cited above, §§ 172 - 74), one day (see Bojinov v. Bulgaria, No. 47799/99, §§ 38 - 40, 28 October 2004) and seven days (see Nikolov v. Bulgaria, cited above, §§ 83 - 85).
42. The present case concerns a foreign court"s decision to release a detainee. The Court has to examine whether the execution of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000 ordering the applicant"s immediate release complied with the requirement of "lawfulness" under Article 5 § 1 of the Convention as explained above.
43. The Government submitted that the Russian authorities had received the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision on 18 May 2000. They submitted an extract from an incoming mail register of the Penza Regional Police Department Information Centre, according to which on 18 May 2000 the Centre had received "a copy of a decision in respect of I.I. Lobanov", which had been sent by the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Prosecutor"s Office on 10 May 2000. Other documents submitted by the Government confirm that correctional facility No. 8, in which the applicant had been serving his sentence, had received a copy of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision of 16 March 2000 from the Information Centre and had forwarded it to the prosecutor"s office for legalisation. The Court notes that the applicant doubted the truthfulness of the Government"s account of events and suggested that the Russian authorities had received the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision earlier than 18 May 2000. However, nothing in his submissions supports this allegation. The Court will therefore assume that the Russian authorities received the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision on 18 May 2000.
44. It observes that five days passed before the Information Centre of the Penza Regional Police Department sent the court decision to correctional facility No. 8. The Government provided no information as to why it took the police this period of time to establish the applicant"s location in the same town. It further notes that the Government blamed the Kazakh authorities for not sending the court decision directly to the Prosecutor General"s Office. It appears that the same criticism can be addressed to Russia"s own police department, which should have been aware of the domestic law which conferred powers in respect of foreign court orders for release on the Prosecutor General"s Office.
45. The Court observes that three more days passed before the court decision was received by correctional facility No. 8 and a further twelve days elapsed before it was received by the Prosecutor General"s Office in Moscow. The Court finds it striking that the delivery of documents from Penza to Moscow did not even comply with the domestic time-limit of five days fixed for ordinary letters (see paragraph 27 above). It appears that there had been a mechanism in place to ensure same-day delivery or, at least, priority delivery of the Government"s correspondence, which had not, to all appearance, been implemented in the applicant"s case (ibid.). The Court considers that the documents for the applicant"s release from imprisonment required urgent delivery and that such delays were unacceptable.
46. Six more days elapsed before the Prosecutor General"s Office ordered the applicant"s release on the basis of the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision. The Government submitted no information to show that this period was justified.
47. For the next twenty-two days after its dispatch by the Prosecutor General"s Office, the order for the applicant"s release was on its way to the Penza Regional Department for Execution of Sentences. This delay clearly shows neglect on the part of the Russian authorities in respect of the applicant"s right to liberty.
48. Four more days passed before the order reached the applicant"s detention facility, which was located in the same town.
49. Thus, it took the Russian authorities one month and twenty-two days to release the applicant based on the decision of the court of Kazakhstan ordering his immediate release. Admittedly, the formalities needed to execute a decision of a foreign court ordering release from imprisonment require more time than those needed to execute a decision of a domestic authority. However, the State must put in place a legislative and administrative framework which would ensure that each and every step required for a person"s release in such a situation is taken promptly and diligently. In scrutinising with "particular vigilance" the steps and formalities carried out by the Russian authorities, as required by Article 5 § 1, the Court considers that the delay in the applicant"s release from imprisonment was incompatible with the requirements of this provision.
50. Therefore, there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 5 § 5 of the Convention
51. The applicant complained of the domestic courts" refusal to grant him compensation for damage sustained as a result of his unlawful detention. He relied on Article 5 § 5, which reads:
"Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation."
A. The parties" submissions
52. The Government submitted that the Taganskiy District Court"s judgment had been well-founded. It had taken into consideration the Kazakh authorities" failure to send the Yuzhno-Kazakhstanskiy Regional Court"s decision to the Prosecutor General"s Office and had found no unjustified delay in the execution of that decision by the Russian authorities.
53. In addition to his submissions under Article 5 § 1 the applicant argued that the domestic courts" assessment of the length of the proceedings for his release had not been based on obvious facts.
B. The Court"s assessment
54. The Court reiterates that Article 5 § 5 is complied with where it is possible to apply for compensation in respect of a deprivation of liberty effected in conditions contrary to paragraphs 1, 2, 3 or 4 of Article 5 where that deprivation has been established, either by a domestic authority or by the Court (see Vachev v. Bulgaria, No. 42987/98, § 78, 8 July 2004). The effective enjoyment of the right to compensation guaranteed by Article 5 § 5 must be ensured with a sufficient degree of certainty (see Ciulla v. Italy, judgment of 22 February 1989, Series A No. 148, pp. 18 - 19, § 44; {Sakik} and Others v. Turkey, judgment of 26 November 1997, Reports 1997-VII, p. 2626, § 60; and N.C. v. Italy [GC], No. 24952/94, § 52, ECHR 2002-X).
55. In the present case the Court has found that the applicant"s right not to be arbitrarily deprived of his liberty was infringed. It follows that Article 5 § 5 of the Convention is applicable.
56. In rejecting the applicant"s claim for compensation the domestic courts relied on Articles 151, 1069, 1070, 1071 and 1099 of the Civil Code, which required State organs" actions or inactivity to have been unlawful for damages to be payable (see paragraph 25 above).
57. The applicant"s detention had been in accordance with Russian law, as the domestic courts had found and the Government conceded. In principle, the Convention forms part of domestic law (see paragraph 24 above). However, as the finding of a violation of one of the other paragraphs of Article 5 is a prerequisite for a compensation claim under Article 5 § 5, relying directly on the Convention would not have secured to the applicant a right to compensation, given the domestic courts" finding that his detention was lawful. Indeed, the Government have not made any argument to the contrary.
58. In conclusion, the applicant did not have an enforceable right to compensation for his deprivation of liberty in breach of Article 5 § 1 of the Convention.
59. There has therefore been a violation of Article 5 § 5 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
60. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
61. The applicant claimed 17,400 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage as a result of his unlawful imprisonment (see Lukanov v. Bulgaria, judgment of 20 March 1997, Reports 1997-II, p. 545, § 52).
62. The Government regarded the sum claimed as manifestly excessive and as relating only to the alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention. They further argued, with reference to the Convention case-law, that a finding of a violation of Article 5 § 5 should in any event constitute sufficient just satisfaction.
63. The Court agrees with the Government that the applicant only claimed damages in respect of the violation of Article 5 § 1. It considers that the applicant must have suffered distress and frustration as a result of the delay in his release from imprisonment which cannot be compensated for by the finding of a violation. Deciding on an equitable basis, it awards the applicant EUR 7,000 for non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
64. The applicant claimed EUR 3,000, an equivalent of 105,000 Russian roubles, for his lawyer"s fees in respect of the proceedings before the Court.
65. The Government noted that the applicant had failed to submit payment receipts. They considered that the sum claimed was excessive.
66. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. The Court notes that the applicant was paid EUR 850 in legal aid by the Council of Europe. It further notes that the applicant undertook to pay his lawyer"s fees after the Court"s delivery of a final judgment in his case on the basis of the relevant agreement between them dated 7 April 2005. Having regard to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the whole sum sought by the applicant (EUR 3,000) for the proceedings before it, less the amount received by way of legal aid from the Council of Europe. The Court thus awards EUR 2,150 for costs and expenses, plus any tax that may be chargeable to the applicant on that amount.
C. Default interest
67. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 5 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 7,000 (seven thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 2,150 (two thousand one hundred and fifty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 16 October 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Andre} WAMPACH
Deputy Registrar