(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "БАБУШКИН (BABUSHKIN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 67253/01)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 18 октября 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:
Б.М. Цупанчича, Председателя Палаты,
К. Бырсана,
А. Ковлера,
Э. Фура-Сандстрем,
А. Гюлумян,
И. Зимеле,
И. Берро-Лефевр, судей,
а также при участии С. Кесада, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 27 сентября 2007 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 67253/01, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Николаем Александровичем Бабушкиным (далее - заявитель) 3 декабря 2000 г.
2. Интересы заявителя, который был освобожден от оплаты юридической помощи, в Европейском суде представляла К. Москаленко, адвокат, практикующая в г. Москве, и директор Центра содействия международной защите. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 18 апреля 2005 г. Европейский суд решил направить уведомление о жалобе властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1959 году и проживает в г. Нижнем Новгороде.
6. В настоящее время он отбывает срок наказания в исправительном учреждении УЗ-62/12 в п. Шерстки, расположенном в Тоншаевском районе Нижегородской области.
7. Обстоятельства дела, которые частично оспариваются сторонами, могут быть представлены следующим образом.
8. 25 января 2000 г. заявитель был задержан по подозрению в разбойном нападении при отягчающих обстоятельствах.
9. С 11 февраля по 17 июля 2000 г. он содержался под стражей в следственном изоляторе ИЗ-32/1 (которому позднее был присвоен номер ИЗ-52/1) в г. Нижнем Новгороде.
A. Условия содержания заявителя под стражей
1. Число заключенных в камерах
10. Во время содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-32/1 заявитель содержался в следующих камерах:
- камера № 9/70 площадью 37,2 кв. метра, предназначенная для 22 заключенных;
- камера № 17/210 площадью 15,2 кв. метра, предназначенная для 8 заключенных;
- камера № 2/12 площадью 39,5 кв. метра, предназначенная для 22 заключенных;
- камера № 2/11 площадью 43,4 кв. метра, предназначенная для 24 заключенных;
- камера № 4/29 площадью 39 кв. метров, предназначенная для 22 заключенных;
- камера № 4/27 площадью 57,1 кв. метра, предназначенная для 34 заключенных.
11. Несмотря на специальный запрос Европейского суда, власти Российской Федерации не указали число заключенных, фактически содержавшихся в указанных камерах в соответствующее время. Однако они сообщили, что заявитель постоянно располагал индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями.
12. Заявитель, со своей стороны, утверждал, что число заключенных в указанных камерах колебалось от 50 до 70, порой увеличиваясь до 90 человек. Из-за недостаточного количества спальных мест заключенные были вынуждены спать по очереди, в результате чего на сон приходилось не более четырех часов в сутки. В течение остального времени они были вынуждены находиться в камере стоя, поскольку отсутствовало достаточное пространство даже для сидения. Индивидуальные постельные принадлежности не предоставлялись, и заявитель был вынужден пользоваться общими постельными принадлежностями и спальным местом.
13. В подтверждение заявитель представил показания г-на О., который содержался в следственном изоляторе ИЗ-32/1 в 2003 году и утверждал, что камеры были слишком переполнены во время его заключения.
2. Освещение
14. Окна камер были постоянно закрыты металлическими ставнями с частой сеткой. Кроме того, примерно в метре от каждого окна снаружи был закреплен металлический щит. Площадь поверхности щита превышала площадь окна, в результате чего он препятствовал доступу большей части дневного света.
15. Что касается искусственного освещения в камерах, власти Российской Федерации представили копию отчета о проверке следственного изолятора ИЗ-32/1 от 20 января 2000 г. Согласно отчету уровень искусственного освещения во всех камерах, включая те, в которых впоследствии содержался заявитель, составлял от 100 до 115 лк (при минимальном нормативном стандарте 100 лк).
16. Заявитель утверждал, что камеры освещались недостаточно, что приводило к ухудшению зрения заключенных. Он ссылался на письменные показания г-на О. (см. § 13 выше) и г-жи В., которая содержалась в следственном изоляторе ИЗ-32/1 в апреле 2001 г. Эти заключенные также жаловались на недостаточную освещенность камер.
3. Вентиляция и температура
17. Власти Российской Федерации утверждают, что камеры были оборудованы автоматической системой вентиляции и центральным отоплением. Они представили копию отчета о проверке следственного изолятора ИЗ-32/1 от 14 февраля 2000 г., согласно которому температура во всех камерах учреждения составляла от + 19 °C до + 23 °C, а уровень влажности колебался от 47 до 56%. Они утверждали, что данные показатели соответствовали нормам, установленным правилами в сфере здравоохранения.
18. Заявитель, не соглашаясь с властями Российской Федерации, утверждал, что хотя камеры могли быть оборудованы автоматической вентиляцией, она не работала. Он привел показания г-на О., согласно которым система вентиляции не функционировала до конца 2003 г., и подтвердил, что воздух в камерах был спертым, что усугублялось тем обстоятельством, что большинство заключенных курили в камере. Он заявил, что не имел доступа к свежему воздуху. Кроме того, заявитель сообщил, что в камере постоянно было слишком жарко и влажно из-за переполненности.
4. Санитарное оборудование
19. Каждая камера была оборудовала раковиной и туалетом. Власти Российской Федерации, ссылаясь на отчет о проверке от 15 февраля 2000 г., утверждали, что во всех камерах проводились дезинфекция, дезинсекция и дератизация, и что в следственном изоляторе ИЗ-32/1 не были обнаружены насекомые или грызуны. Они также утверждали, что заключенные имели возможность принимать душ раз в неделю в специально оборудованной душевой.
20. Заявитель не оспаривал, что камеры были оснащены указанным санитарным оборудованием, но утверждал, что использование раковины и туалета совместно, по меньшей мере, с 50 другими заключенными означало, что доступ к ним был осложнен, и они постоянно были загрязнены. Аналогичным образом в душевой было практически невозможно получить доступ к воде в течение 15 минут, предоставляемых минимум 50 заключенным одновременно, притом, что работало лишь четыре душа. Он выразил несогласие с заверениями властей Российской Федерации об отсутствии насекомых или грызунов, утверждая, что количество тараканов, вшей, клопов и иных насекомых вышло из-под контроля. Он ссылался на показания г-на О., который сообщил, что в 2003 году камеры все еще были серьезно заражены тараканами, вшами и клопами.
5. Питание и условия приема пищи
21. Власти Российской Федерации утверждают, что количество пищи и питательная ценность рациона заключенных в следственном изоляторе ИЗ-32/1 соответствовали и даже превышали минимальные нормы. Они указали, что 13 марта 2000 г. была проведена соответствующая проверка, результаты которой были удовлетворительными. Что касается условий приема пищи, они утверждали, что каждая камера была снабжена обеденным столом и скамьями для приема заключенными пищи.
22. Заявитель, между тем, утверждает, что питание в учреждении было очень скудным, что часто вызывало жалобы со стороны заключенных. Кроме того, он указал, что рацион питания не соответствовал состоянию его здоровья. Что касается условий приема пищи, заявитель признал, что каждая камера была оборудована обеденным столом и скамьями, но сообщил, что на них могли разместиться не более 8 - 10 человек. Таким образом, он был вынужден принимать пищу стоя, чтобы не допустить ее остывания.
6. Туберкулез
23. После прибытия в следственный изолятор ИЗ-32/1 заявитель был опрошен по поводу состояния его здоровья. Он отрицал наличие туберкулеза. 14 февраля 2000 г. он был подвергнут принудительному рентгеновскому исследованию, которое обнаружило патологию в нижних долях легких.
24. 16 февраля 2000 г. заявитель с диагнозом "двусторонняя пневмония нижней доли" был помещен в медицинскую часть изолятора. Он сообщил медицинскому персоналу, что страдал кашлем, головной болью, у него была высокая температура в течение двух недель.
25. В течение следующих двух недель заявитель прошел курс интенсивной терапии, и его состояние было проверено путем повторного рентгеновского исследования 25 февраля 2000 г. и компьютерной томографии 29 февраля 2000 г. На основании результатов последней врач-фтизиатр 1 марта 2000 г. поставил заявителю диагноз "очаговая пневмония верхней доли правого легкого".
7. Предполагаемое жестокое обращение
в следственном изоляторе ИЗ-32/1
26. Заявитель утверждал, что регулярные обыски в камерах и личные обыски заключенных сопровождались применением насилия со стороны сотрудников изолятора, включая побои, оскорбления и травлю заключенных собаками.
27. Власти Российской Федерации утверждают, что в следственном изоляторе ИЗ-32/1 не было отмечено случаев применения насилия, и в прокуратуру не поступали соответствующие жалобы со стороны заявителя или других заключенных.
8. Жалобы национальным властям
28. Власти Российской Федерации утверждают, что заявитель не обращался с какими-либо жалобами во время содержания под стражей. Заявитель, с другой стороны, сообщил, что безуспешно подал ряд жалоб на невыносимые условия начальнику следственного изолятора ИЗ-32/1. Он пояснил, что не располагал копиями этих жалоб, поскольку не имел возможности снимать копии в изоляторе.
B. Судебное разбирательство
29. 28 апреля 2000 г. Советский районный суд г. Нижнего Новгорода начал рассмотрение дела заявителя. Последний утверждает, что просил суд о вызове свидетеля со стороны защиты, но его ходатайство было отклонено. В тот же день заявитель был признан виновным в совершении разбойного нападения при отягчающих обстоятельствах и приговорен к 11 годам и 6 месяцам лишения свободы с конфискацией имущества.
30. Заявитель обжаловал приговор. Неясно, ссылался ли заявитель в суде кассационной инстанции на отказ районного суда вызвать свидетеля со стороны защиты.
31. 4 июля 2000 г. Нижегородский областной суд, рассмотрев кассационную жалобу заявителя, оставил без изменений приговор суда первой инстанции. Заявитель присутствовал на заседании.
II. Применимое национальное законодательство
32. Статья 22 Федерального закона № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются бесплатным питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. Статья 23 предусматривает, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, которые отвечают требованиям гигиены и санитарии. Им предоставляется индивидуальное спальное место, постельные принадлежности, посуда и средства гигиены. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере 4 кв. метров.
III. Применимые международные документы
33. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (ЕКПП) посетил Российскую Федерацию с 2 по 17 декабря 2001 г. В разделе своего Доклада в адрес властей Российской Федерации (CPT/Inf(2003) 30), касающемся условий содержания под стражей в следственных изоляторах и процедуры обжалования, ЕКПП указал следующее:
"45. Следует сначала подчеркнуть, что ЕКПП с удовлетворением отметил прогресс в вопросе переполненности, представляющем большую проблему для российской пенитенциарной системы.
Когда ЕКПП посещал Российскую Федерацию в ноябре 1998 г., переполненность была отмечена в качестве наиболее важного и срочного вопроса, который нужно было разрешить уголовно-исполнительной системе. В начале визита 2001 года делегации сообщили, что с 1 января 2000 г. число лиц, находящихся в учреждениях УИС ("тюремное население"), уменьшилось на 30000 человек. В качестве примера этой тенденции был назван следственный изолятор № 1 в г. Владивостоке, в котором было зафиксировано снижение числа заключенных на 30% за трехлетний период.
...
ЕКПП приветствует меры, предпринятые в последние годы властями Российской Федерации для разрешения проблемы переполненности, включая указания Генеральной прокуратуры Российской Федерации, направленные на более избирательное применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Тем не менее информация, собранная делегатами ЕКПП, свидетельствует о том, что еще многое нужно сделать. В частности, переполненность все еще широко распространена, а режимные мероприятия развиты слабо. В этом отношении ЕКПП повторяет свои рекомендации, сделанные в предыдущих докладах (см. § 25 и 30 Доклада по итогам визита 1998 года, CPT (99) 26; § 48 и 50 Доклада по итогам визита 1999 года, CPT (2000) 7; § 52 Доклада по итогам визита 2000 года, CPT (2001) 2).
...
125. Как и во время предыдущих визитов, многие заключенные со скептицизмом высказывались относительно процедуры обжалования. В частности, было высказано мнение, что невозможно конфиденциально направить жалобу в орган, находящийся за пределами учреждения. Фактически все жалобы, независимо от адресата, регистрировались сотрудниками учреждения в специальном журнале, в котором также указывался и род обращения. В исправительном учреждении № 8 надзирающий прокурор указал, что во время проверок его обычно сопровождал старший офицер, а осужденные обычно не просили его о встрече наедине, "поскольку они знают, что все жалобы обычно проходят через администрацию учреждения".
В свете изложенного ЕКПП повторяет свою рекомендацию о том, что власти Российской Федерации должны пересмотреть процедуру подачи жалоб с целью обеспечения ее эффективного функционирования. В случае необходимости существующие правила должны быть изменены, чтобы гарантировать, что заключенные могут жаловаться во внешние органы государственной власти на действительно конфиденциальной основе".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции,
что касается условий содержания заявителя под стражей
34. Заявитель утверждал, что его содержание под стражей в следственном изоляторе ИЗ-32/1 в ужасных условиях противоречило требованиям статьи 3 Конвенции, которая предусматривает:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Доводы сторон
35. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал доступные ему внутренние средства правовой защиты. Со ссылкой на сведения, предоставленные Генеральной прокуратурой, они указывали, что заявитель не жаловался на условия содержания под стражей в прокуратуру г. Нижнего Новгорода или в Управление Генеральной прокуратуры по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний. Кроме того, власти Российской Федерации высказались по поводу условий содержания заявителя под стражей, предоставив сведения, изложенные в "Фактах" (раздел I-A, выше). В частности, они утверждали, что заявитель содержался в удовлетворительных санитарных условиях, отвечавших нормативным стандартам, которые обеспечивались за счет регулярных проверок и поддержания.
36. Заявитель утверждал, что обращался к администрации изолятора с рядом устных и письменных жалоб, касающихся различных аспектов условий содержания. Однако эти жалобы не рассматривались, и заключенным систематически давали понять, что настойчивость в этом вопросе лишь осложнит их последующую жизнь. По этой причине он воздержался от обращения с жалобами в прокуратуру. Он оспорил заявления властей Российской Федерации относительно соответствия условий в изоляторе установленным нормам, особо отметив переполненность камер, число заключенных в которых превышало вместимость в два или три раза. Он также заявил, что переполненность затрудняла использование санитарного оборудования в камерах и общих душевых и ухудшала качество воздуха, которое в любом случае было очень плохим из-за ненадлежащей вентиляции и присутствия большого числа курильщиков в камерах. Кроме того, он заявил, что ситуация ухудшалась вследствие недостаточности света, слишком высокой температуры в камерах, большого количества насекомых, низкого качества пищи и отсутствия сидячих мест для ее приема.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
37. Что касается возражений властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, Европейский суд отмечает, что заявитель не подавал самостоятельных жалоб в прокуратуру. Однако представляется, что он в любом случае жаловался администрации изолятора, которая, таким образом, должна была знать о ситуации в учреждении. Более того, власти Российской Федерации не пояснили, какое возмещение могло быть предоставлено заявителю прокуратурой, учитывая, что проблемы, связанные с условиями содержания под стражей, явно носили структурный характер и касались не только его личной ситуации (см. Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00; Решение Европейского суда от 18 сентября 2001 г. по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99; Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 57; и, из последних примеров, Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Бенедиктов против Российской Федерации" (Benedictov v. Russia), жалоба № 106/02). Власти Российской Федерации не предоставили доказательств существования внутренних средств правовой защиты, с помощью которых заявитель мог обжаловать общие условия его содержания под стражей, особенно в части структурной проблемы переполненности российских следственных изоляторов, или доказательств эффективности доступных ему средств правовой защиты, то есть их способности предупредить возникновение или продолжение нарушений либо обеспечить заявителю надлежащее возмещение (см. аналогичный вывод в Постановлении Европейского суда от 28 марта 2006 г. по делу "Мельник против Украины" (Melnik v. Ukraine), жалоба № 72286/01, § 70 - 71; в Постановлении Европейского суда от 12 октября 2006 г. по делу "Двойных против Украины" (Dvoynykh v. Ukraine), жалоба № 72277/01, § 72; и в Постановлении Европейского суда от 13 сентября 2005 г. по делу "Островар против Молдавии" (Ostrovar v. Moldova), жалоба № 35207/03, § 112).
38. Соответственно, Европейский суд отклоняет возражения властей Российской Федерации относительно неисчерпания заявителем внутренних средств правовой защиты.
39. Европейский суд далее отмечает, что жалоба заявителя в части условий содержания под стражей не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции, кроме того, она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
40. Европейский суд отмечает, что стороны не пришли к соглашению в отношении отдельных условий содержания заявителя. Однако Европейскому суду нет необходимости устанавливать соответствие действительности любого и каждого утверждения, поскольку он полагает, что обстоятельства, которые не оспариваются, дают ему достаточные основания для выводов по существу жалобы о том, представляли ли условия содержания заявителя обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции.
41. Основным обстоятельством, которое не оспаривается сторонами, является размер камер. Камеры, в которых содержался заявитель, предусматривали обеспечение заключенных санитарной площадью от 1,6 до 1,9 кв. метра. Однако заявитель утверждает, что число заключенных значительно превышало предполагаемую вместимость камер; власти Российской Федерации не указали точное число заключенных, содержащихся в данных камерах. Тем не менее они утверждали, что заявитель был обеспечен индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями.
42. В связи с этим Европейский суд отмечает, что производство по жалобам на нарушения Конвенции, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется безусловным применением принципа affirmanti incumbit probatio (лицо должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей жалобы на нарушение Конвенции. Непредставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин подобного поведения может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. Постановление Европейского суда от 6 апреля 2004 г. по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan}<*>and Others v. Turkey), жалоба № 21689/93, § 426).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
43. Учитывая вышеприведенные принципы, а также уклонение властей Российской Федерации от объяснения причин непредставления информации о числе заключенных в различных камерах, Европейский суд будет рассматривать вопрос, касающийся числа заключенных в камерах, на основе утверждений заявителя.
44. Заявитель утверждает, что число заключенных в камерах постоянно превышало их вместимость минимум в два раза, в результате чего каждый заключенный располагал санитарной площадью менее 1 кв. метра, а иногда менее 0,5 кв. метра. Следовательно, заключенные, в том числе заявитель, были вынуждены пользоваться общими спальными местами и принадлежностями, отдыхать по очереди и находиться в камере стоя в оставшееся время. Переполненность также означала, что число заключенных, использовавших единственные раковину и туалет в камере, как минимум вдвое превышало то, на которое они были рассчитаны. Таким образом, доступ к ним носил весьма ограниченный характер, и обеспечение гигиены в камерах едва ли было возможным. Также представляется, что при использовании общей душевой не принимались во внимание чрезмерное число заключенных или поломки оборудования, что усугубляло трудности с гигиеной. Кроме того, не принимались меры по обеспечению камер дополнительной мебелью для возросшего числа заключенных, в результате чего они не располагали достаточным местом для приема пищи, чтения или письма.
45. Европейский суд напоминает, что независимо от причин переполненности государство-ответчик несет обязанность по организации своей пенитенциарной системы таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, какие бы финансовые или материально-технические затруднения ни возникали (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского суда по делам "Мамедова против Российской Федерации", § 63, и "Бенедиктов против Российской Федерации", § 37).
46. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточной санитарной площадью на человека (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (извлечения), § 104 и последующие; Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 39 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, ECHR 2001-III, § 69 и последующие).
47. Принимая во внимания прецеденты, имеющиеся по данному вопросу, и материалы, представленные сторонами, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или доводов для отступления в данном деле от ранее сделанных выводов. Хотя в данном деле нет признаков прямого намерения оскорбить или унизить заявителя, Европейский суд полагает, что тот факт, что заявителю пришлось жить, спать и использовать санитарное и иное оборудование в одной камере с таким числом заключенных свыше пяти месяцев в ограниченном пространстве, сам по себе являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий лишению свободы, и вызвать у заявителя чувства страха, страдания и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его.
48. Более того, власти Российской Федерации признали, что во время соответствующих событий окна камеры были закрыты металлическими щитами, которые препятствовали проникновению свежего воздуха и естественного света. Таким образом, положение заявителя усугублялось отсутствием естественного света в камере.
49. Это означает, что заявитель содержался более пяти месяцев в крайне переполненной камере с ограниченным доступом к санитарному оборудованию, низким уровнем гигиены и недостаточным дневным освещением.
50. Следовательно, хотя в рамках настоящего дела не может быть установлено "вне всякого разумного сомнения", что вентиляция, отопление, качество пищи и меры по борьбе с насекомыми были неприемлемы с точки зрения статьи 3 Конвенции, предыдущие выводы (см. § 44, 48 и 49, выше) достаточны, чтобы позволить Европейскому суду заключить, что условия содержания заявителя под стражей выходили за пределы, допустимые с точки зрения статьи 3 Конвенции.
51. Таким образом, условия содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-32/1 представляли собой нарушение статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции,
что касается жестокого обращения, которому якобы
подвергался заявитель, и заболевания им туберкулезом
во время нахождения под стражей
52. Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции, утверждая, что заболел в следственном изоляторе туберкулезом и что подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников изолятора, проводивших обыски в камерах.
A. Доводы сторон
53. Власти Российской Федерации настаивали, что заявитель приобрел туберкулез задолго до его заключения под стражу. Со ссылкой на медицинские заключения они утверждали, что симптомы, которые заявитель демонстрировал на 1 марта 2000 г., были типичны для туберкулеза, продолжавшегося один или два месяца. Соответственно, он должен был приобрести туберкулез как минимум за месяц до задержания. Что касается заявлений о жестоком обращении, они отрицали их как в целом необоснованные. Они отмечали, что заявитель или другие заключенные следственного изолятора ИЗ-32/1 никогда не обращались с соответствующими жалобами.
54. Заявитель подтвердил свои доводы, что касается предполагаемого жестокого обращения, но не дал дополнительных объяснений в части предполагаемого заболевания туберкулезом.
B. Мнение Европейского суда
55. Европейский суд отмечает, что утверждения заявителя о жестоком обращении со стороны сотрудников изолятора во время обысков не подтверждаются доказательствами, отвечающими стандарту доказывания "вне всякого разумного сомнения". В частности, заявитель не представил описания конкретных эпизодов предполагаемого жестокого обращения; он не указал даже примерных дат таких эпизодов, не определил их частоту или количество и личности участников. Заявитель не обращался с соответствующими жалобами к администрации изолятора или в прокуратуру. В отсутствие каких-либо достоверных сведений со стороны заявителя нельзя признать обоснованным его утверждение о жестоком обращении.
56. Что касается утверждений о том, что заявитель приобрел в следственном изоляторе туберкулез, Европейский суд напоминает, что этот факт сам по себе не предполагает нарушения статьи 3 Конвенции, учитывая, в частности, лечение, которым был обеспечен заявитель (см. Постановление Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу "Альвер против Эстонии" (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01, § 54 и, mutatis mutandis<*>, Постановление Европейского суда от 29 апреля 2003 г. по делу "Хохлич против Украины" (Khokhlich v. Ukraine), жалоба № 41707/98). Более того, Европейский суд принимает во внимание медицинские справки, представленные властями Российской Федерации, из которых следует, что заявителю был поставлен диагноз "подозрение на пневмонию" в течение трех дней после его помещения в следственный изолятор ИЗ-32/1. Около трех недель спустя более выраженные симптомы туберкулеза были обнаружены при компьютерной томографии. Следовательно, заболевание начало проявляться сразу после заключения заявителя под стражу, и более чем вероятно, что он был заражен уже на момент задержания. Таким образом, Европейский суд принимает довод властей Российской Федерации об отсутствии оснований для возложения на них ответственности за то, что у заявителя развился туберкулез во время пребывания в следственном изоляторе.
--------------------------------
<*>Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
57. Следовательно, жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
III. Предполагаемые нарушения иных положений Конвенции
58. Наконец, заявитель жаловался в соответствии с подпунктом "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции на отказ суда первой инстанции вызвать свидетеля по его ходатайству.
59. Исследовав представленные материалы, Европейский суд не находит, что они свидетельствуют о нарушении прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
60. Статья 41 Конвенции предусматривает:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
61. Заявитель не выдвинул требований о справедливой компенсации в отношении имущественного ущерба или морального вреда либо в отношении судебных расходов и издержек.
62. При таких обстоятельствах Европейский суд обычно не присуждает компенсацию. Однако в настоящем деле Европейский суд установил нарушение права заявителя не подвергаться унижающему достоинство обращению. Поскольку это право носит абсолютный характер, Европейский суд считает справедливым в конкретных обстоятельствах настоящего дела присудить заявителю 2500 евро в качестве компенсации морального вреда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации", § 88), а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу на основании статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя под стражей приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
3) постановил:
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев с момента вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 2500 евро (две тысячи пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на названную сумму, которые должны быть выплачены в рублях по курсу, установленному на день выплаты;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 18 октября 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Боштян М.ЦУПАНЧИЧ
Секретарь Секции Суда
Сантьяго КЕСАДА
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
THIRD SECTION
CASE OF BABUSHKIN v. RUSSIA
(Application No. 67253/01)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 18.X.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Babushkin v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr {B.M. Zupancic}, President,
Mr {C. Birsan},
Mr A. Kovler,
Mrs {E. Fura-Sandstrom},
Mrs A. Gyulumyan,
Mrs I. Ziemele,
Mrs {I. Berro-Lefevre}, judges,
and Mr S. Quesada, Section Registrar,
Having deliberated in private on 27 September 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 67253/01) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Nikolay Aleksandrovich Babushkin ("the applicant"), on 3 December 2000.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms K. Moskalenko, a lawyer practising in Moscow and director of the Centre of Assistance to International Protection. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 18 April 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1959 and lives in Nizhniy Novgorod.
6. He is currently serving his sentence in correction facility UZ-62/12 in the village of Sherstki, located in the Tonshaevskiy District of the Nizhniy Novgorod Region.
7. The facts of the case, which are partly disputed between the parties, may be summarised as follows.
8. On 25 January 2000 the applicant was arrested on suspicion of aggravated robbery with violence.
9. From 11 February 2000 to 17 July 2000 he was detained in detention facility SIZO 32/1 (later renamed SIZO 52-1) in Nizhniy Novgorod.
A. Conditions of the applicant"s detention
1. Number of inmates per cell
10. Throughout his detention in SIZO 32/1 the applicant was held consecutively in the following cells:
- Cell No. 9/70, measuring 37.2 sq. m, intended for 22 inmates;
- Cell No. 17/210, measuring 15.2 sq. m, intended for 8 inmates;
- Cell No. 2/12, measuring 39.5 sq. m, intended for 22 inmates;
- Cell No. 2/11, measuring 43.4 sq. m, intended for 24 inmates;
- Cell No. 4/29, measuring 39 sq. m, intended for 22 inmates;
- Cell No. 4/27, measuring 57.1 sq. m, intended for 34 inmates.
11. Notwithstanding the Court"s specific enquiry, the Government did not indicate the number of inmates actually held in the above cells at the material time. However, they submitted that the applicant had at all times had an individual bunk bed and bedding.
12. The applicant, on the other hand, maintained that the number of inmates in the above cells varied between 50 and 70, and occasionally increased to 90 men. Due to the shortage of beds inmates had to take turns to sleep, which left them with no more than four hours of sleep daily. For the rest of the time they had to stand around in the cell because there was not enough room even to sit down. No separate bedding was provided for individual detainees and the applicant had to share bedding as well as the bed itself.
13. In support of his statement the applicant submitted a testimony by Mr O., who was detained in SIZO 32/1 in 2003 and who alleged that the cells were still severely overcrowded at the time of his detention.
2. Light
14. The windows in all the cells were permanently covered with dense-mesh metal blinds. In addition, there was a metal sheet fixed at a distance of about one metre outside each window. The surface area of the sheet exceeded that of the window, so that it screened off most of the daylight.
15. With regard to the artificial lighting in the cells, the Government submitted a copy of the inspection report of 20 January 2000 for SIZO 32/1. According to the report, the level of artificial light in all the cells, including all those in which the applicant was subsequently detained, was between 100 and 115 lux (the minimum regulatory standard being 100 lux).
16. According to the applicant, the cells were insufficiently lit, which led to a deterioration of the inmates" eyesight. He relied on written statements by Mr O. (see paragraph 13 above) and by Ms B., who was detained in SIZO 32/1 in April 2001. Both inmates also complained about the inadequate light in the cells.
3. Ventilation and temperature
17. According to the Government, the cells were equipped with an automatic ventilation system and central heating. They submitted a copy of the inspection report of 14 February 2000 for SIZO 32/1, which stated that the temperature in all the cells of the facility was between + 19 °C and + 23 °C, and that the humidity was between 47 and 56%. This, they claimed, lay within the standard range required by the health regulations.
18. The applicant disagreed with the Government and submitted that, while the cells might have been equipped with automatic ventilation, it had not worked. He referred to the statement of Mr O., according to which the ventilation system had not started functioning until the end of 2003. He maintained that the air in the cell was stale, a situation which was aggravated by the fact that most inmates smoked in the cell. He claimed that he had had no access to fresh air. He further submitted that the cell was permanently overheated and excessively humid due to overcrowding.
4. Sanitary facilities
19. The cells were each equipped with a wash basin and a WC at floor level. The Government, relying on the sanitary inspection report of 15 February 2000, submitted that all the cells had been disinfected and disinfested and that no insects or rodents had been discovered in SIZO 32/1. They also submitted that inmates were allowed to take a shower once a week in a specially equipped shower facility.
20. The applicant did not dispute that the cells were equipped with the above sanitary facilities, but he contended that sharing one wash basin and one WC with at least 50 other detainees meant that it was hard to gain access to them and that they were permanently filthy. Likewise, in the shower facility it was virtually impossible to get access to water in the fifteen minutes given to all inmates (at least 50) simultaneously, with only four shower heads functioning. He disagreed with the Government"s assertion as to the absence of insects or rodents, claiming that the numbers of cockroaches, lice, bed bugs and other pests were so high that they could not be controlled. He relied on the statements made by Mr. O., who submitted that in 2003 the cells were still heavily infested with cockroaches, lice and bed bugs.
5. Food and eating facilities
21. The Government submitted that the quality and nutritional value of the meals provided to inmates in SIZO 32/1 attained and even exceeded the minimum standards. They claimed that the relevant inspection had taken place on 13 March 2000 and that its conclusions had been satisfactory. With regard to the arrangements in the cell for taking meals, they submitted that each cell was furnished with a dining table and seats where the inmates could take meals.
22. The applicant, meanwhile, claimed that the catering in the facility was extremely poor and that inmates often made complaints about it. He further maintained that the rations were inadequate in view of his state of health. As to the furniture, he acknowledged that each cell had a table and benches, but said that they could seat no more than 8 - 10 persons. He therefore had to stand while eating his meals in order to eat while the food was still warm.
6. Tuberculosis
23. On the applicant"s arrival in SIZO 32/1 he was interviewed about his state of health. He denied having tuberculosis. On 14 February 2000 he had a compulsory x-ray which revealed pathology in the lower lung fields.
24. On 16 February 2000 the applicant was diagnosed with bilateral lower lobe pneumonia and admitted to a prison medical ward. When questioned by the medical personnel he explained that he had been suffering from a cough, fever and headaches for two weeks.
25. In the next two weeks the applicant underwent intensive medical treatment, and his condition was monitored by means of a further x-ray on 25 February 2000 and a CT scan on 29 February 2000. On the basis of the latter the tuberculosis specialist diagnosed the applicant on 1 March 2000 with focal pneumonia in the upper lobe of the right lung.
7. Alleged ill-treatment in SIZO 32/1
26. The applicant alleged that the regular searches in the cells and personal searches of inmates were usually accompanied by violence on the part of prison officers, including beating, insults and setting dogs on inmates.
27. According to the Government, no violent practices had been recorded in SIZO 32/1 and no complaints of such practices had been made to the competent prosecutor"s office, either by the applicant or by other detainees.
8. Complaints to the domestic authorities
28. According to the Government, no complaints were made by the applicant while he was in pre-trial detention. The applicant, on the other hand, submitted that he had filed numerous complaints about the harsh conditions of detention with the Chief Officer of SIZO 32/1, without success. He claimed that he had no copies of these complaints at his disposal because he had had no means of taking copies in the facility.
B. Court proceedings
29. On 28 April 2000 the Sovetskiy District Court of Nizhniy Novgorod began examining the applicant"s case. According to the applicant, he requested the court to summon a defence witness, but his request was refused. On the same date the applicant was convicted of aggravated robbery with violence and sentenced to eleven years and six months" imprisonment and confiscation of property.
30. The applicant appealed. It is not clear whether the applicant raised before the appeal court the complaint regarding the district court"s refusal to summon the defence witness.
31. On 4 July 2000 the Nizhegorodskiy Regional Court examined the appeal and upheld the first-instance judgment. The applicant was present at the hearing.
II. Relevant domestic law
32. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be given free of charge sufficient food to maintain them in good health in line with standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees should be held in conditions which satisfy health and hygiene requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than 4 square metres of personal space in his or her cell.
III. Relevant international documents
33. The European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (CPT) visited the Russian Federation from 2 to 17 December 2001. The section of its report to the Russian Government (CPT/Inf (2003) 30) dealing with the conditions of detention in pre-trial detention centres and the complaints procedure read as follows:
"45. It should be stressed at the outset that the CPT was pleased to note the progress being made on an issue of great concern for the Russian penitentiary system: overcrowding.
When the CPT first visited the Russian Federation in November 1998, overcrowding was identified as the most important and urgent challenge facing the prison system. At the beginning of the 2001 visit, the delegation was informed that the remand prison population had decreased by 30,000 since 1 January 2000. An example of that trend was SIZO No. 1 in Vladivostok, which had registered a 30% decrease in the remand prison population over a period of three years.
...
The CPT welcomes the measures taken in recent years by the Russian authorities to address the problem of overcrowding, including instructions issued by the Prosecutor General"s Office, aimed at a more selective use of the preventive measure of remand in custody. Nevertheless, the information gathered by the Committee"s delegation shows that much remains to be done. In particular, overcrowding is still rampant and regime activities are underdeveloped. In this respect, the CPT reiterates the recommendations made in its previous reports (cf. paragraphs 25 and 30 of the report on the 1998 visit, CPT (99) 26; paragraphs 48 and 50 of the report on the 1999 visit, CPT (2000) 7; paragraph 52 of the report on the 2000 visit, CPT (2001) 2).
...
125. As during previous visits, many prisoners expressed scepticism about the operation of the complaints procedure. In particular, the view was expressed that it was not possible to complain in a confidential manner to an outside authority. In fact, all complaints, regardless of the addressee, were registered by staff in a special book which also contained references to the nature of the complaint. At Colony No. 8, the supervising prosecutor indicated that, during his inspections, he was usually accompanied by senior staff members and prisoners would normally not request to meet him in private "because they know that all complaints usually pass through the colony"s administration".
In the light of the above, the CPT reiterates its recommendation that the Russian authorities review the application of complaints procedures, with a view to ensuring that they are operating effectively. If necessary, the existing arrangements should be modified in order to guarantee that prisoners can make complaints to outside bodies on a truly confidential basis."
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention on
account of the applicant"s conditions of detention
34. The applicant complained that his detention in SIZO 32/1 in appalling conditions was in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. Submissions by the parties
35. The Government argued that the applicant had not exhausted the domestic remedies available to him. Referring to the information submitted by the Prosecutor General"s Office, they pointed out that he had not complained about the conditions of his detention to the Nizhniy Novgorod Prosecutor"s Office, or to the department of the Prosecutor General"s Office responsible for supervising penitentiary institutions. The Government further commented on the conditions of the applicant"s detention, providing the information set out in the Facts (section I-A above). In particular, they submitted that the applicant had been detained in satisfactory sanitary conditions which corresponded to the regulatory norms and were enforced through regular inspections and maintenance.
36. The applicant claimed that he had made numerous oral and written complaints to the facility authorities regarding various aspects of the conditions in the facility. However, these complaints were not followed up and it was systematically implied to the inmates that persisting in their complaints would only complicate their life further. For that reason he had felt discouraged from lodging complaints with the prosecutor"s office. He contested the Government"s assertion that the conditions in the facility complied with the standard requirements, with particular reference to the overcrowding of the cells, which were always filled to two or three times their capacity. He also alleged that overcrowding made the use of the sanitary facilities in the cells and of the communal showers difficult and affected the air quality, which was in any event extremely poor owing to the inadequate ventilation and the presence of large numbers of smokers in the cells. He further alleged that the poor light in the cells, the excessively high indoor temperature, the fact that the cells were heavily infested with insects, the poor quality of the food and the lack of places to sit while eating were aggravating factors.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
37. Concerning the Government"s objection as to the non-exhaustion of domestic remedies, the Court observes that the applicant did not lodge separate complaints with the prosecutor"s office. However, it appears that he had in any event complained to the facility authorities, who must therefore have been aware of the situation in the facility. Moreover, the Government failed to demonstrate what redress could have been afforded to the applicant by the prosecutor"s office, bearing in mind that the problems arising from the conditions of his detention were apparently of a structural nature and did not concern his personal situation alone (see Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004; Kalashnikov v. Russia (dec.), No. 47095/99, 18 September 2001; Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 57, 1 June 2006; and, most recently, Benedictov v. Russia, No. 106/02, 10 May 2007). The Government have failed to submit evidence as to the existence of any domestic remedy by which the applicant could have complained about the general conditions of his detention, in particular with regard to the structural problem of overcrowding in Russian detention facilities, or demonstrating that the remedies available to him were effective, that is to say, that they could have prevented violations from occurring or continuing, or that they could have afforded the applicant appropriate redress (see, to the same effect, Melnik v. Ukraine, No. 72286/01, §§ 70 - 71, 28 March 2006; Dvoynykh v. Ukraine, No. 72277/01, § 72, 12 October 2006; and Ostrovar v. Moldova, No. 35207/03, § 112, 13 September 2005).
38. Accordingly, the Court dismisses the Government"s objection as to non-exhaustion of domestic remedies.
39. The Court further notes that the applicant"s complaints concerning the conditions of his detention are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
2. Merits
40. The Court observes that the parties disagreed as to the specific conditions of the applicant"s detention. However, there is no need for the Court to establish the truthfulness of each and every allegation, since it considers that those facts that are not in dispute give it sufficient grounds to make substantive conclusions on whether the conditions of the applicant"s detention amounted to treatment contrary to Article 3 of the Convention.
41. The main characteristic which the parties did agree upon is the size of the cells. The cells in which the applicant was held were designed to afford inmates between 1.6 and 1.9 sq. m of personal space. However, the applicant claimed that the cell population greatly exceeded the capacity for which the cells were designed; the Government declined to indicate the exact number of inmates actually held in these cells. However, they maintained that the applicant was provided with an individual bunk bed and bedding.
42. In this connection, the Court observes that Convention proceedings, such as the present application, do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation), because in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or refuting allegations. A failure on a Government"s part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations (see Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).
43. Having regard to the abovementioned principles, together with the fact that the Government did not offer any explanation for their failure to submit information as to the number of inmates in the different cells, the Court will examine the issue concerning the number of inmates in the cells on the basis of the applicant"s submissions.
44. According to the applicant, the cells were constantly filled to twice their capacity or even more, resulting in a situation where each inmate had less than 1.0 sq. m of personal space and occasionally even less than 0.5 sq. m. Consequently, the detainees, including the applicant, had to share the sleeping facilities, taking turns to rest, and had to stand around in the cell for the rest of the time. The overcrowding also meant that the only wash basin and the only toilet in the cell were used by at least twice as many inmates as they were intended for. Accordingly, access to them was quite limited and maintaining hygiene in the cells was scarcely possible. It also appears that, when it came to using the communal showering facilities, no allowance was made for the excessive number of detainees or for the broken equipment; this further contributed to the poor standard of hygiene. Likewise, no arrangements were made to provide the cells with additional furniture for the increased number of detainees, which meant that inmates did not have sufficient space for taking their meals, reading or writing.
45. The Court reiterates that irrespective of the reasons for the overcrowding, it is incumbent on the respondent Government to organise its penitentiary system in such a way as to ensure respect for the dignity of detainees, regardless of financial or logistical difficulties (see Mamedova, cited above, § 63, and Benedictov v. Russia, cited above, § 37).
46. The Court has frequently found a violation of Article 3 of the Convention on account of lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, §§ 104 et seq., ECHR 2005-... (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, §§ 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, §§ 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, §§ 39 et seq., 20 January 2005; Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, §§ 97 et seq., ECHR 2002-VI; and Peers v. Greece, No. 28524/95, §§ 69 et seq., ECHR 2001-III).
47. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. Although in the present case there is no proof that there was a positive intention to humiliate or debase the applicant, the Court finds that the fact that he was obliged to live, sleep and use the sanitary and other facilities in the same cell as so many other inmates for over five months in a severely restricted space, was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and to arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.
48. Furthermore, the Government admitted that at the material time the cell windows had been covered with metal shutters which blocked access to fresh air and natural light. Hence the applicant"s situation was aggravated by the lack of natural light in the cell.
49. Thus, for over five months the applicant was confined to an extremely congested cell, with limited access to sanitary facilities, poor levels of hygiene and inadequate levels of daylight.
50. It follows that, while in the present case it cannot be established "beyond reasonable doubt" that the ventilation, the heating, the quality of the food and the pest control in the facility were unacceptable from the standpoint of Article 3, the foregoing considerations (see paragraphs 44, 48 and 49 above) are sufficient to enable the Court to conclude that the applicant"s conditions of detention went beyond the threshold tolerated by Article 3 of the Convention.
51. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in the SIZO 32/1 facility.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
on account of the alleged ill-treatment of the applicant
and his contracting tuberculosis while in detention
52. The applicant complained of a violation of Article 3 of the Convention, claiming to have contracted tuberculosis in the detention facility and to have been subjected to ill-treatment by prison officers conducting cell searches.
A. Submissions by the parties
53. The Government maintained that the applicant had contracted tuberculosis long before his detention. Relying on the medical reports, they claimed that the symptoms he had displayed as of 1 March 2000 were typical of tuberculosis that had been progressing for one or two months. Accordingly, the applicant must have contracted tuberculosis at least one month before his arrest. With regard to the allegations of ill-treatment, they contested them as entirely unsubstantiated. They contended that no complaints to that effect had been made by the applicant or other inmates of SIZO 32/1 at any time.
54. The applicant maintained his submissions as to the alleged ill-treatment but made no additional comments as to his allegedly having contracted tuberculosis.
B. The Court"s assessment
55. The Court notes that the applicant"s allegations of ill-treatment by detention facility officers during searches are not corroborated by any evidence capable of satisfying the standard of proof "beyond reasonable doubt". In particular, the applicant omitted to provide any description of specific occurrences of the alleged ill-treatment; he failed to give even approximate dates of such occurrences or to indicate their frequency or the number and identity of the participants. At the material time the applicant did not file any complaint on this subject either with the prison authorities or with the prosecutor"s office. In the absence of any reliable information from the applicant, it cannot be said that his allegation of ill-treatment is made out.
56. As regards the allegation that the applicant contracted tuberculosis in the detention facility, the Court reiterates that this fact in itself does not imply a violation of Article 3, given, in particular, the fact that the applicant received treatment (see Alver v. Estonia, No. 64812/01, § 54, 8 November 2005, and, mutatis mutandis, Khokhlich v. Ukraine, No. 41707/98, 29 April 2003). Furthermore, the Court takes note of the medical certificates submitted by the Government which disclose that the applicant was diagnosed with what appeared to be pneumonia within three days of his placement in SIZO 32/1. About three weeks later advanced symptoms of tuberculosis were discovered during the CT scan. It follows that the disease began to manifest itself in the early part of the applicant"s detention, making it more than likely that he had already been infected at the time of arrest. The Court therefore accepts the Government"s argument that there are no grounds for holding the authorities responsible for the fact that the applicant developed tuberculosis while in the detention facility.
57. It follows that this part of the complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
III. Other alleged violations of the Convention
58. Lastly, the applicant complained under Article 6 § 3 (d) of the Convention that the court of first instance had refused to summon a witness on his behalf.
59. Having regard to all the materials in its possession, the Court finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or the Protocols thereto. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
60. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
61. The applicant did not submit a claim for just satisfaction either in respect of pecuniary or non-pecuniary damage, or in respect of the costs and expenses.
62. In such circumstances, the Court would usually make no award. In the present case, however, the Court has found a violation of the applicant"s right not to be subjected to degrading treatment. Since this right is of absolute character, the Court finds it equitable, in the particular circumstances of this case, to award the applicant 2,500 euros (EUR) by way of non-pecuniary damage (see Mayzit v. Russia, cited above, § 88, 20 January 2005), plus any tax that may be chargeable.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint under Article 3 concerning the conditions of the applicant"s detention admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,500 (two thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
Done in English, and notified in writing on 18 October 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
{Bostjan M. ZUPANCIC}
President
Santiago QUESADA
Registrar