[неофициальный перевод]*
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "МИЦЦИ (MIZZI) ПРОТИВ МАЛЬТЫ"
(Жалоба N 26111/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 12 января 2006 года)
____________________________
*Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "Мицци против Мальты" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
Ф. Тюлькенс,
Д. Шпильманна,
С.Э. Йебенса, судей,
Дж. Филлетти, судьи ad hoc,
а также при участии С. Кесады, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 8 декабря 2005 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 26111/02), поданной 5 июля 2002 г. в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) против Республики Мальта гражданином Мальты Мауриче Мицци (Maurice Mizzi) (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял М. Фарруджиа (M. Farrugia), адвокат из г. Сент-Венера (St. Venera), Мальта, а также Д. Пэнник (D. Pannick) и К. Вейр (C. Weir), адвокаты из г. Лондона (London). Власти Мальты в Европейском суде были представлены Уполномоченным Мальты при Европейском суде по правам человека, Генеральным прокурором Мальты С. Камилльери (S. Camilleri).
3. Заявитель утверждал, что ему было отказано в доступе к суду в отношении его иска об опровержении отцовства, что неопровержимая презумпция отцовства, примененная в его деле, считалась несоразмерным вмешательством в его право на уважение частной и семейной жизни и что он был подвергнут дискриминации при пользовании своими правами в соответствии со статьей 8 Конвенции и/или пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
4. Жалоба была направлена на рассмотрение в Первую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках этой Секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда была сформирована Палата для рассмотрения этого дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции). Дж. Бонелло, судья, избранный от Мальты, отказался участвовать в рассмотрении дела (правило 28 Регламента Суда). Власти Мальты, соответственно, назначили Дж. Филлетти (J. Filletti) заседать по делу в качестве судьи ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
5. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было направлено на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
6. Решением от 9 декабря 2004 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявитель и власти Мальты представили дополнительные письменные доводы по делу (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель родился в 1936 году и проживает в г. Биднидже (Bidnija), Мальта.
A. Предыстория дела
9. Заявитель является хорошо известным бизнесменом на Мальте. 29 декабря 1963 г. он обвенчался с гражданкой Мальты X. при соблюдении католической церемонии. В 1966 году X. забеременела; в это время она все еще жила вместе с заявителем, который знал о беременности. В марте 1967 года заявитель и X. разошлись и перестали жить вместе. 4 июля 1967 г. X. родила ребенка Y.
10. Заявитель утверждал, что он сомневался в отношении отцовства Y., и хотел провести анализ крови, хотя такой анализ не имел бы решающего значения согласно мальтийскому праву, которое не позволяло ему возбудить дело об опровержении правовой презумпции, согласно которой он являлся отцом Y. Заявитель был зарегистрирован в качестве биологического отца ребенка.
11. Спустя несколько месяцев после рождения Y. X. отказалась сдавать анализ крови. Это поведение усилило подозрения заявителя относительно отцовства ребенка. Он утверждал, что полностью отдалился от Y., и хотя был юридически обязан платить ей алименты до достижения возраста совершеннолетия, у него не было с ней никаких взаимоотношений. Это оспаривается Y. (см. ниже раздел "D. Утверждения Y. и заявителя").
12. Заявитель законно развелся с X. 2 марта 1968 г. посредством соглашения супругов о раздельном проживании. Впоследствии брак был расторгнут Декретом апелляционного суда Викариата города Рима 24 апреля 1972 г.
13. Согласно версии событий в изложении заявителя в неустановленный день после 1993 года Y. связалась с ним и пожелала сдать анализ крови. Научное исследование было проведено в Швейцарии и показало, что заявитель не являлся биологическим отцом Y. Тем не менее, в письменных утверждениях, приложенных к доводам властей Мальты по существу дела, Y. заявляла, что ДНК-тест был проведен в 1990 году, а не в 1993 году. Далее она утверждала, что результаты этого теста никогда ей не показывались.
B. Конституционное разбирательство в гражданском суде
14. 1 ноября 1996 г. заявитель обратился с иском в гражданский суд (Первая палата), добиваясь объявления того, что, несмотря на положения Гражданского кодекса Мальты, он имел право подать иск об оспаривании отцовства.
15. Заявитель утверждал, что его право на уважение частной и семейной жизни включало в себя право регулирования семейных отношений биологической определенностью, а не правовой презумпцией, противоречащей действительности фактов. Он считал, что отсутствие в этом отношении какого-либо средства правовой защиты нарушало статью 8 Конвенции, как это было истолковано в Постановлении Европейского суда по делу "Кроон и другие против Нидерландов" (Kroon and Others v. the Netherlands) (от 27 октября 1994 г., Series A, N 297-C).
16. В доводах, представленных в гражданский суд, заявитель также ссылался на статьи 6 и 14 Конвенции, утверждая о потенциальном нарушении его права на доступ к суду и права не быть дискриминированным по отношению к матери ребенка, ее ребенка или каких-либо третьих сторон, которые, в отличие от обманутого супруга, были свободны оспаривать законнорожденность без какого-либо временного ограничения.
17. В Решении от 30 мая 1997 г. гражданский суд удовлетворил иск заявителя. Гражданский суд отметил, что статьи 70 и 73 Гражданского кодекса Мальты не позволяли заявителю представить научные и генетические доказательства в целях подтверждения того, что ребенок, рожденный его бывшей супругой, в действительности не приходился ему дочерью. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
18. Гражданский суд счел, что статус отца был тесно связан с частной жизнью. Следовательно, законы, устанавливающие создание и прекращение родственных связей, могли представлять собой вмешательство в право, гарантированное статьей 8 Конвенции. Далее гражданский суд отметил, что национальное право никогда не позволяло заявителю представить научные доказательства для того, чтобы рассматриваемые семейные отношения регулировались биологической определенностью, а не правовой презумпцией. В действительности, согласно статье 70 Гражданского кодекса Мальты, действовавшего в период рассматриваемых событий, отец мог отказаться от отцовства только на основании физической невозможности совместного проживания или раздельного жительства супругов по решению суда в течение возможного периода зачатия. Кроме того, супруг не мог отказаться от ребенка на основании прелюбодеяния, за тем исключением, если рождение ребенка было от него скрыто. Поскольку заявитель совместно проживал с X. во время зачатия Y. и знал о ее рождении, никакой иск об оспаривании отцовства не мог быть подан в течение трехмесячного срока с даты рождения, как установлено в соответствующих положениях внутригосударственного законодательства. Действительно, в Гражданский кодекс Мальты были внесены изменения в 1993 году, и согласно новой редакции пункта "d" части 1 статьи 70 супругу было также разрешено отказаться от ребенка на основании прелюбодеяния при условии представления последующих доказательств, включающих в себя проведение генетических тестов, исключающих его отцовство в отношении ребенка. Тем не менее, согласно статье 73 Гражданского кодекса Мальты такой иск должен быть подан в течение шести месяцев с даты рождения ребенка, а к 1993 году этот срок уже истек.
19. По мнению гражданского суда такое вмешательство не могло быть оправдано в условиях пункта 2 статьи 8 Конвенции. Гражданский суд подчеркнул, что в Постановлении по делу "Кроон и другие против Нидерландов" Европейский суд указал, что уважение семейной жизни требовало, чтобы биологическая и социальная реальность преобладала над правовой презумпцией. Этот вывод освободил гражданский суд от оценки того, были ли также нарушены другие права, на которые ссылался заявитель.
C. Судебное разбирательство в Конституционном Суде Мальты
20. Генеральный прокурор Мальты обжаловал Решение от 30 мая 1997 г. в Конституционный Суд Мальты. Y. также подала жалобу как третья сторона.
21. Решением от 15 января 2002 г. Конституционный Суд Мальты удовлетворил жалобы Генерального прокурора Мальты и Y., а также отменил оспоренное Судебное решение.
22. Конституционный Суд Мальты отметил, что даже до изменений, внесенных в 1993 году, Гражданский кодекс Мальты не препятствовал проведению генетических и научных тестов в целях установления того, являлся ли мужчина отцом ребенка. Фактически статья 73 Гражданского кодекса Мальты предусматривала, что только прелюбодеяние являлось недостаточным основанием для предъявления иска об отказе от отцовства и что было необходимо наличие другого элемента, а именно того, что рождение ребенка было скрыто от лица, законно объявленного отцом. Только после установления этого обстоятельства "отец" мог представить другие доказательства, включающие в себя научные факты. Причина такого ограничения права супруга на предъявление иска об отказе от отцовства была в пользу статуса законнорожденности, подытоженного презумпцией pater is est quem iustae nuptiae demonstrant. Ratio legis остался таким же даже после изменений 1993 года, которые позволили супругу отказаться от ребенка на основании прелюбодеяния и научных тестов, даже если рождение ребенка не было от него скрыто (пункт "d" части 1 статьи 70 Гражданского кодекса Мальты). Так или иначе, исключительно научные тесты являлись всего лишь доказательствами, подтверждающими другие элементы, и они никогда не были достаточными и решающими для отказа от отцовства, супруг был обязан доказать прелюбодеяние или сокрытие факта рождения ребенка.
23. Конституционный Суд Мальты отметил, что заявитель, в действительности, требовал права на установление отцовства единственно на основании биологической определенности, проистекающей от научных доказательств, независимо от какого-либо другого требования, предусмотренного законодателем, и без какого-либо предельного срока. Действительно, научные тесты, результаты которых были установлены и доступны, могли быть самыми решающими; тем не менее, по мнению Конституционного Суда Мальты, это не являлось достаточным основанием для исключения определенности, достигнутой посредством других доказательств.
24. Конституционный Суд Мальты рассмотрел, соблюло ли внутригосударственное право справедливый баланс между правом супруга на осведомленность в отношении того, являлся ли он отцом ребенка, и интересами ребенка в обладании определенностью относительно своего правового положения. Конституционный Суд Мальты счел, что согласно нынешним социальным тенденциям целью обжалуемого вмешательства, в большей степени, являлась защита детей относительно обладания ими семейными узами, нежели защита статуса законнорожденности. Вопрос, затронутый заявителем, относился к конфликту между фактической реальностью и правовой определенностью, вопрос, который был предметом дискуссий во многих других странах. Конституционный Суд Мальты отметил, что Европейский суд в своем Постановлении по делу "Кроон и другие против Нидерландов" не отрицал пределов усмотрения государственных органов и не сделал вывода по вопросу о соответствии положений нидерландского права Конвенции, предпочтя вынести решение исключительно на основе конкретных обстоятельств рассмотренного дела. Оспариваемое решение просто следовало позиции, взятой из Постановления Европейского суда по делу "Кроон и другие против Нидерландов", фактические обстоятельства которого, тем не менее, полностью отличались от фактических обстоятельств настоящего дела, в котором X. и Y. не согласились с иском, предъявленным заявителем, и "социальная действительность", которой обладала Y., соответствовала ее свидетельству о рождении.
25. Кроме того, Конституционный Суд Мальты обратил внимание, что в деле "Расмуссен против Дании" (Rasmussen v. Denmark) (см. Постановление Европейского суда от 28 ноября 1984 г., Series A, № 87) Европейский суд счел, что введение временных ограничений для инициирования судебного разбирательства в отношении отцовства было оправдано желанием гарантировать правовую определенность и защитить интересы ребенка, и, соответственно, не установил какого-либо нарушения статьи 8 Конвенции. Этот подход был впоследствии подтвержден Европейской комиссией по правам человека в ее Решении по делу "B.H. против Австрии" (B.H. v. Austria) (от 14 октября 1992 г., жалоба № 19345/92) и Решении по делу "M.B. против Соединенного Королевства" (M.B. v. the United Kingdom) относительно отказа вынести решение о сдаче анализа крови (от 6 апреля 1994 г., жалоба № 22920/93), а также Европейским судом в Решении по делу "Йылдырим против Австрии" (Yildirim v. Austria) (от 19 октября 1999 г., жалоба № 34308/96).
26. В свете вышесказанного Конституционный Суд Мальты счел, что интерес в преобладании биологической и социальной действительности над правовыми презумпциями должен быть соразмерен правомерным принципам и ценностям, таким, как интересы потомков, идентичность семейного ядра и стабильность общества. Это оправдывает право государства накладывать, в рамках пределов их усмотрения, определенные ограничения на предъявление иска об отказе от отцовства, который Конституционный Суд Мальты мог рассмотреть, только если такие ограничения считались серьезным вмешательством в основополагающие права супруга.
27. Наконец, Конституционный Суд Мальты отметил, что идеальной ситуацией являлась та, в которой правовая определенность соответствовала фактической действительности. Следовательно, он предложил, чтобы внутригосударственные положения постоянно находились под наблюдением законодателя и по мере необходимости усовершенствовались с учетом развития науки, изменений в семейных и социальных тенденциях.
D. Утверждения Y. и заявителя
28. Вместе со своими доводами по существу дела власти Мальты представили заявление Y., в котором она утверждала, что носила фамилию заявителя на протяжении 37 лет и желает сохранить ее до конца жизни. Y. также утверждала, что заявитель навещал ее во время первого года ее жизни, обеспечивал воспитание и оплатил ее