(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "КАНТЫРЕВ (KANTYREV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 37213/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 21 июня 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукаидеса,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Е. Йебенса,
Дж. Малинверни, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 31 мая 2007 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 37213/02, поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Вячеславом Михайловичем Кантыревым (далее - заявитель) 1 сентября 2002 г.
2. Власти Российской Федерации были первоначально представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. 30 сентября 2005 г. Европейский суд принял решение уведомить власти Российской Федерации о поданной жалобе. Согласно положениям пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу о ее приемлемости.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного изучения вопроса приемлемости и существа жалобы. Рассмотрев возражение властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил его.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1969 году и проживает в г. Северодвинске Архангельской области.
A. Уголовное дело по обвинению в совершении грабежа
при отягчающих обстоятельствах и убийства
1. Предварительное расследование
6. 23 августа 2001 г. сотрудники милиции ворвались в квартиру заявителя. Они задержали заявителя по подозрению в совершении убийства, надели на него наручники и предположительно избили его руками и ногами. Заявитель и его жена были доставлены в управление внутренних дел г. Северодвинска, где сотрудники милиции предположительно оказывали давление на жену заявителя и заставляли ее дать в отношении заявителя обвинительные показания о том, что он совершил убийство. Однако жена заявителя отказалась давать показания, и в тот же день ее освободили из-под стражи.
7. Прокурор санкционировал помещение заявителя под стражу в рамках избранной меры пресечения. Между 23 августа и 1 сентября 2001 г. следователь неоднократно допрашивал заявителя. Предположительно, на каждом допросе заявителя избивали.
8. Заявитель сообщил следователю, что его (заявителя) дочь могла подтвердить алиби, и ходатайствовал о ее допросе. Ходатайство заявителя было отклонено. Следователь сообщил заявителю, что он (заявитель) должен был оплатить услуги адвоката. Опасаясь, что он не сможет позволить себе такие расходы, заявитель отказался от правовой помощи. Как следует из материалов дела, впоследствии у заявителя появился адвокат.
9. Заявителя перевели в следственный изолятор ИЗ-29/4 г. Архангельска. 16, 17 и 18 января 2002 г. следователь выносил постановления о переводе заявителя в изолятор временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска для участия в определенных следственных действиях. По словам заявителя, в эти дни охранники отказывались обеспечивать его питанием.
10. Заявитель просил возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции, жестоко обращавшихся с заявителем после задержания. 29 октября 2001 г. старший следователь Северодвинской городской прокуратуры отклонил ходатайство на том основании, что утверждения о жестоком обращении на самом деле не соответствовали действительности. Старший следователь отметил, что врач следственного изолятора осмотрел заявителя после задержания и не установил никаких телесных повреждений.
2. Судебное разбирательство и направление
дела на дополнительное расследование
11. По словам заявителя, ему не было предоставлено достаточно времени для ознакомления с материалам дела до направления дела в суд.
12. 19 марта 2002 г. Архангельский областной суд признал заявителя виновным в совершении грабежа при отягчающих обстоятельствах и убийства и приговорил его к 17 годам лишения свободы.
13. Заявитель и его адвокат подали жалобы. Они утверждали, что областной суд незаконно признал допустимыми определенные доказательства и неправильно оценил доказательства по делу, включая экспертные заключения, показания дочери заявителя и жены заявителя, данные в открытом судебном заседании, и показания определенных свидетелей.
14. 17 октября 2002 г. Верховный суд Российской Федерации оставил без изменения приговор по делу заявителя в части, касавшейся обвинения в грабеже при отягчающих обстоятельствах, приговорил заявителя к четырем годам лишения свободы и отменил приговор в оставшейся части, вернув вопрос на новое рассмотрение.
15. Получив материалы дела из Верховного суда Российской Федерации, Архангельский областной суд постановил направить их в Архангельскую областную прокуратуру для производства дополнительного расследования. Это постановление было оставлено без изменения Верховным судом Российской Федерации. 16 мая 2003 г. прокурор прекратил производство по уголовному делу в отношении заявителя в части, касавшейся обвинения в убийстве.
B. Производство по уголовному делу
по обвинению в заведомо ложном доносе
16. В 2001 году в отношении заявителя было возбуждено уголовное дело по подозрению в заведомо ложном доносе. 17 декабря 2002 г. Северодвинский городской суд признал заявителя виновным в предъявленном обвинении и приговорил его к двум годам лишения свободы.
17. 2 января 2003 г. в местной газете была опубликована статья, в которой журналист описал уголовное дело и сообщил о приговоре.
18. 14 февраля 2003 г. Архангельский областной суд отменил приговор от 17 декабря 2002 г. и вернул дело на новое рассмотрение.
19. Северодвинский городской суд назначил судебное заседание на 26 марта 2003 г. В тот же день заявителя доставили в суд, но судебное заседание было отложено. На протяжении двух часов заявитель находился в здании суда в наручниках. Предположительно, конвоиры унижали заявителя и угрожали ему.
20. 28 августа 2003 г. Северодвинский городской суд признал заявителя виновным в предъявленном обвинении и приговорил его к двум годам лишения свободы. Приговор вступил в силу 14 октября 2003 г., когда определением Архангельского областного суда он был оставлен без изменения.
21. 3 ноября 2004 г. Соломбальский районный суд г. Архангельска вынес Постановление об условно-досрочном освобождении заявителя от отбывания наказания.
C. Условия содержания заявителя
под стражей с 1 по 20 марта 2002 г.
22. С 1 по 20 марта 2002 г. заявитель содержался под стражей в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска.
1. Количество заключенных в камере
23. По утверждениям властей Российской Федерации, в рассматриваемый период заявитель содержался в камерах № 6, 7 и 9. Камера № 6 имела площадь размером 12 кв. метров, и в ней имелись нары, рассчитанные на трех человек. Камеры № 7 и 9 были каждая площадью 18,7 кв. метра, и в каждой из них были оборудованы нары на четыре человека. Власти Российской Федерации не представили сведений о количестве лиц, содержавшихся в этих камерах. Однако они отметили, что норма санитарной площади на человека соблюдалась и что заявитель был обеспечен индивидуальным "спальным местом".
24. Заявитель не оспорил размеры камер. Однако он утверждал, что обычно вместе с ним в камерах содержалось 12 человек. Учитывая недостаточное количество спальных мест, заключенные спали по очереди.
2. Санитарные условия и санитарное оборудование,
водоснабжение, питание и прогулки
25. Ссылаясь на информацию из Министерства внутренних дел Российской Федерации, власти Российской Федерации утверждали, что все камеры были оборудованы унитазом, краном с водопроводной водой, канистрой с питьевой водой, корзиной для мусора и полкой для туалетных принадлежностей. Камеры освещались и проветривались естественным образом через окна размерами 40 (ширина) на 60 (высота) сантиметров. Каждая камера была оборудована вентиляционной системой и лампой. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель обеспечивался питанием "в соответствии с требованиями, установленными законодательством Российской Федерации".
26. Заявитель не согласился с версией властей Российской Федерации и утверждал, что санитарные условия были неудовлетворительными. Заключенным приходилось спать всем вместе на нарах: бетонном участке пола, покрытом досками. Туалет не был отделен от остального помещения камеры и находился напротив спального места. Камера плохо освещалась. Окна были закрыты плотными решетками, которые препятствовали доступу естественного света и свежего воздуха. Пища была скудная и плохого качества. Кормили заключенных один раз в день.
27. Стороны утверждали, что заявитель не был обеспечен спальными принадлежностями, поскольку дезинфицирующая аппаратура была сломана, а изолятор временного содержания не располагал средствами для ее починки. Заявитель не мог принять душ на протяжении всего срока содержания в изоляторе, поскольку душевая комната ремонтировалась. Ежедневные прогулки заявителю также не обеспечивались.
3. Жалобы на условия содержания под стражей
28. По словам заявителя, он жаловался в различные органы государственной власти на ненадлежащие условия содержания в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска.
29. Власти Российской Федерации предоставили копию представления исполняющего обязанности прокурора Архангельской области от 18 февраля 2003 г., адресованного начальнику управления внутренних дел Архангельской области. Представление было внесено на основании жалобы некоего заключенного Н., и в соответствующей части оно звучало следующим образом:
"При проверке условий содержания подозреваемых и обвиняемых в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска было установлено, что требования Федерального закона от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых"... соблюдались не полностью.
Так, статьей 16 указанного Федерального закона... установлено, что обвиняемые имеют право на ежедневную прогулку, а согласно статье 17 этого же закона обвиняемые имеют право на прогулку продолжительностью не менее одного часа. Администрация изолятора временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска в нарушение указанного Федерального закона не обеспечивала лицам, содержащимся в изоляторе, ежедневных прогулок.
Статья 23 Федерального закона... закрепляет, что подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений должны содержаться под стражей в условиях, отвечающих санитарным и гигиеническим требованиям. Однако в ряде камер не было водопроводных кранов, раковин и электрических розеток.
Постельные принадлежности не предоставлялись... в изоляторе (статья 23 Федерального закона и пункт 3.1 Приказа Министерства внутренних дел Российской Федерации от 26 января 1996 г.).
Камеры в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска не были должным образом оборудованы, то есть в них не было скамеек и столов.
Согласно статье 22 Федерального закона... подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются питанием в соответствии со стандартами, установленными Правительством Российской Федерации, достаточным для поддержания надлежащего состояния здоровья. В изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска заключенным питание предоставлялось один раз в день, что не является нормой для поддержания хорошего состояния здоровья.
Принимая во внимание изложенное и в соответствии со статьями 24 и 33 Федерального закона... требую:
1. Незамедлительно принять меры по устранению указанных нарушений закона, их причин и обусловливающих их обстоятельств.
2. Незамедлительно решить проблему установления удовлетворительных условий содержания под стражей... в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска, соответствующих Федеральному закону...".
30. Заявитель утверждал, что он не знал об этом представлении, поскольку оно ему никогда не вручалось. Однако 25 сентября 2003 г. он получил письмо из Северодвинской городской прокуратуры. Прокурор отклонил жалобу заявителя по следующим основаниям:
"С 1 по 20 марта 2002 г. Вы содержались под стражей в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска... помывка не была организована, поскольку в тот период душевые кабины были на ремонте. Прогулки заключенных не организовывались в связи с отсутствием финансовых средств для оборудования соответствующего помещения...".
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
31. В статье 22 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" закреплено, что подозреваемые и обвиняемые обеспечиваются питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил по нормам, определяемым Правительством Российской Федерации. В статье 23 закреплено, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям санитарии и гигиены. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место, им выдаются постельные, столовые и туалетные принадлежности. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.
III. Соответствующие международные документы
32. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (ЕКПП) посетил Российскую Федерацию с 2 по 17 декабря 2003 г. В разделе своего Доклада в адрес властей Российской Федерации (CPT/Inf(2003) 30), касающемся условий содержания под стражей в следственных изоляторах и процедуры обжалования, ЕКПП указал следующее:
"45. Следует сначала подчеркнуть, что ЕКПП с удовлетворением отметил прогресс в вопросе, представляющем большую проблему для российской пенитенциарной системы - переполненность.
Когда ЕКПП посещал Российскую Федерацию в ноябре 1998 г., переполненность была отмечена в качестве наиболее важного и срочного вопроса, который нужно было разрешить уголовно-исполнительной системе. В начале визита 2001 года делегации сообщили, что с 1 января 2000 г. количество лиц, находящихся в учреждениях УИС ("тюремное население"), уменьшилось на 30000 человек. В качестве примера этой тенденции был назван следственный изолятор № 1 в г. Владивостоке, в котором было зафиксировано снижение количества заключенных на 30% за трехлетний период.
...
ЕКПП приветствует меры, предпринятые в последние годы властями Российской Федерации для разрешения проблемы переполненности, включая указания Генеральной прокуратуры Российской Федерации, направленные на более избирательное применение меры пресечения в виде заключения под стражу. Тем не менее информация, собранная делегатами ЕКПП, свидетельствует о том, что еще многое нужно сделать. В частности, переполненность все еще широко распространена, а режимные мероприятия развиты слабо. В этом отношении ЕКПП повторяет свои рекомендации, сделанные в предыдущих Докладах (cf. § 25 и 30 Доклада по итогам визита 1998 года, СРТ (99) 26; § 48 и 50 Доклада по итогам визита 1999 года, СРТ (2000) 7; § 52 Доклада по итогам визита 2000 года, СРТ (2001) 2).
...
125. Как и во время предыдущих визитов, многие заключенные со скептицизмом выразились относительно процедуры обжалования. В частности, было высказано мнение, что невозможно конфиденциально направить жалобу в орган, находящийся за пределами учреждения. Фактически, все жалобы, независимо от адресата, регистрировались сотрудниками учреждения в специальном журнале, в котором также указывался и род обращения. В исправительном учреждении № 8 надзирающий прокурор указал, что во время проверок его обычно сопровождал старший офицер, а осужденные обычно не просили его о встрече наедине, "поскольку они знают, что все жалобы обычно проходят через администрацию учреждения".
В свете изложенного ЕКПП повторяет свою рекомендацию о том, что власти Российской Федерации должны пересмотреть процедуру подачи жалоб с целью обеспечения ее эффективного функционирования. В случае необходимости существующие правила должны быть изменены, чтобы гарантировать, что заключенные могут жаловаться во внешние органы государственной власти на действительно конфиденциальной основе".
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
в связи с условиями содержания заявителя под стражей
33. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей с 1 по 20 марта 2002 г. в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска противоречило требованиям статьи 3 Конвенции, которая звучит следующим образом:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
A. Доводы сторон
34. Власти Российской Федерации представили свои доводы, разделив их по двум основным направлениям. Во-первых, они утверждали, что 18 февраля 2003 г. Архангельская областная прокуратура установила, что права лиц, содержавшихся в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска, нарушались. Этот вывод также был применим и к заявителю, который впоследствии мог подать в суд иск о компенсации ущерба, причиненного содержанием под стражей в указанном учреждении. Заявитель имел в своем распоряжении эффективное средство правовой защиты, но так им и не воспользовался. Поэтому данная жалоба должна быть отклонена в связи с неисчерпанием доступных внутригосударственных средств правовой защиты.
35. Однако на случай, если Европейский суд пришел бы к иному выводу, власти Российской Федерации представили следующие доводы. Они утверждали, что, учитывая обстоятельства дела и согласившись, что права заявителя, гарантированные статьей 3 Конвенции, были нарушены, они попытались заключить мировое соглашение с заявителем, что заявитель отказался сделать. Ссылаясь на Решение Европейского суда в деле "Алексеенцева и другие против Российской Федерации" (Aleksentseva and Others v. Russia) (Постановление Европейского суда по делу от 4 сентября 2003 г., жалобы № 75025/01 и последующие), власти Российской Федерации просили Европейский суд исключить жалобу из списка дел в соответствии со статьей 37 Конвенции.
36. Заявитель утверждал, что он не был уведомлен о представлении от 18 февраля 2003 г. и, таким образом, не мог подать иск о компенсации ущерба. Более того, единственный ответ, который он получил, было Письмо из Северодвинской городской прокуратуры от 25 сентября 2003 г., которым жалобы заявителя были отклонены и в котором содержалось объяснение относительно прогулок и возможности принять душ. В связи с требованием властей Российской Федерации исключить жалобу из списка дел заявитель отметил, что власти Российской Федерации не предложили достаточной компенсации. Предложенная сумма не компенсировала материальный ущерб и моральный вред, понесенные заявителем в результате содержания под стражей в ужасных условиях.
A. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
a) Требование об исключении жалобы из списка дел
37. Европейский суд отмечает, что в ряде дел он уже рассматривал аналогичные доводы властей Российской Федерации и отклонил их (см. среди других примеров Постановление Европейского суда по делу "Сильченко против Российской Федерации" (Silchenko v. Russia) от 28 сентября 2006 г., жалоба № 32786/03, § 33 - 37, и Постановление Европейского суда по делу "Казарцев против Российской Федерации" (Kazartsev v. Russia) от 2 ноября 2006 г., жалоба № 26410/02, § 11 - 15). Европейский суд не усматривает оснований приходить к иному выводу в данном деле и отклоняет требование властей Российской Федерации об исключении жалобы из списка дел на основании статьи 37 Конвенции.
b) Неисчерпание внутригосударственных средств правовой защиты
38. Европейский суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции обязывает заявителей первым делом использовать средства правовой защиты, которые доступны и достаточны во внутригосударственной правовой системе для того, чтобы гарантировать получение заявителями компенсации за предполагаемые нарушения. Существование средств правовой защиты должно быть в достаточной мере определено как в теории, так и на практике, поскольку при несоблюдении этих условий средства правовой защиты не будут характеризоваться необходимыми доступностью и эффективностью. Пункт 1 статьи 35 Конвенции также требует, чтобы жалобы, которые в дальнейшем будут поданы в Европейский суд, были бы рассмотрены в соответствующем внутригосударственном органе по крайней мере по существу и в соответствии с официальными требованиями и временными ограничениями, установленными во внутригосударственном законодательстве, а также чтобы были использованы любые процессуальные средства, которые могли бы предотвратить нарушение положений Конвенции. Однако не существует обязательства использовать те средства правовой защиты, которые являются неадекватными и неэффективными (см. Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, pp. 2275 - 2276, § 51 - 52; Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1210, § 65 - 67; и из самых последних примеров Постановление Европейского суда по делу "Дженнет Айхан и Мехмет Салих Айхан против Турции" (Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey) от 27 июня 2006 г., жалоба № 41964/98, § 64).
39. На государстве-ответчике, заявившем о неисчерпании средств правовой защиты, лежит обязанность достаточно четко указать Европейскому суду средства правовой защиты, которые заявители не использовали, и убедить Европейский суд, что эти средства правовой защиты были эффективными и имелись в наличии как в теории, так и на практике в рассматриваемое время, то есть что они были доступными, допускали выплату компенсации в отношении жалоб заявителей, и обеспечивали разумные перспективы на успех (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey), p. 1211, § 68, или приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Дженнет Айхан и Мехмет Салих Айхан против Турции" (Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey), § 65).
40. Кроме того, правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты должно применяться с некоторой степенью гибкости и без чрезмерного формализма. Европейский суд также признает, что правило исчерпания не является абсолютным и не допускает его автоматического применения; в целях рассмотрения вопроса о том, было ли такое правило соблюдено, необходимо принимать во внимание обстоятельства конкретного дела. Это означает, в частности, что Европейский суд должен реально оценить не только наличие формальных средств правовой защиты в правовой системе Договаривающихся государств, но и общий контекст, в котором они применяются, а также личные обстоятельства дела заявителя. Далее Европейский суд должен проверить, сделал ли заявитель, с учетом обстоятельств дела, все, что от него можно было разумно ожидать, для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey), p. 1211, § 69, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey), p. 2276, § 53 - 54).
41. Для начала Европейский суд отмечает, что заявитель жаловался на плохие условия содержания его под стражей различным должностным лицам, включая сотрудников прокуратуры. Единственным ответом, который он получил, было Письмо от 25 сентября 2003 г. от прокурора г. Северодвинска, который отклонил жалобу, несмотря на то, что доводы заявителя были признаны соответствующими действительности. Однако власти Российской Федерации сослались на представление Архангельского областного прокурора от 18 февраля 2003 г., в котором он установил нарушения прав заключенных в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска. Власти также утверждали, что на основании этого представления заявитель мог подать в суд иск о компенсации ущерба, однако он этого не сделал.
42. Европейский суд принимает во внимание довод властей Российской Федерации о том, что заявитель мог подать в суд иск о компенсации ущерба. Однако Европейский суд сильно сомневается, что в обстоятельствах данного дела это средство правовой защиты было бы эффективным. Европейский суд отмечает, что власти упомянули представление от 18 февраля 2003 г. как условие для подачи заявителем иска в суд. Однако заявитель не был уведомлен о наличии представления от 18 февраля 2003 г., и копия представления не была ему вручена. Этот факт власти Российской Федерации не оспаривают. Кроме того, Европейский суд не теряет из виду то обстоятельство, что представление 18 февраля 2003 г. было внесено на основании жалобы третьего лица, заключенного Н., а не заявителя. В то же время на жалобу заявителя на плохие условия содержания под стражей Северодвинской городской прокуратурой был дан негативный ответ.
43. По мнению Европейского суда, на этом фоне от заявителя вряд ли можно было бы ожидать, что он пойдет дальше и обратится с жалобой в суд. Действительно, крайне сомнительно, что когда заявитель не был уведомлен о представлении от 18 февраля 2003 г. и не имел его копии, а также когда собственные жалобы заявителя в прокуратуру оказались безрезультатными, заявитель имел бы возможность доказывать свой иск в суде или хотя бы сформулировать основание иска, чтобы иск был принят. Другими словами, в обстоятельствах настоящего дела у заявителя не было бы реальной возможности эффективно обратиться в суд.
44. В свете изложенного Европейский суд полагает, что не было установлено с достаточной ясностью, что предлагаемое властями Российской Федерации средство правовой защиты обеспечивало бы разумные перспективы на успех. Поэтому Европейский суд отклоняет возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания заявителем внутригосударственных средств правовой защиты.
45. Европейский суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции, и не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
46. Европейский суд отмечает, что стороны оспорили определенные аспекты условий содержания заявителя под стражей в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска. Однако Европейскому суду нет необходимости проверять истинность каждого утверждения, поскольку он устанавливает нарушение статьи 3 Конвенции, руководствуясь фактами, которые были представлены Суду и которые власти Российской Федерации не оспорили.
47. Основной характеристикой, по поводу которой стороны разошлись во мнениях, являлось количество заключенных в камерах. По словам заявителя, обычно в камерах содержалось в три - четыре раза больше человек, чем то количество заключенных, на которое камеры были рассчитаны. Однако власти Российской Федерации оспорили это утверждение. Они не указали точное количество заключенных в камерах, а только сообщили, что каждому заключенному было обеспечено как минимум четыре кв. метра санитарной площади, что соответствовало установленной санитарной норме (см. выше, § 23 и 31).
48. В связи с этим Европейский суд отмечает, что производство по жалобам на нарушения Конвенции, как, например, по настоящей жалобе, не во всех случаях характеризуется неуклонным применением принципа affirmanti incumbit probatio (то есть принципа "доказывание возлагается на утверждающего"), так как в некоторых случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, подтверждающей или опровергающей жалобы на нарушение Конвенции. Непредставление государством-ответчиком такой информации без убедительного объяснения причин такого поведения может привести к выводу об обоснованности показаний заявителя (см. Постановление Европейского суда по делу "Ахмет Езкан и другие против Турции" (Ahmet {Ozkan}<*>and Others v. Turkey) от 6 апреля 2004 г., жалоба № 21689/93, § 426).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
49. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации могли представить Суду копии регистрационных журналов, содержащих имена лиц, находившихся в камерах вместе с заявителем. Власти Российской Федерации могли бы также представить в Европейский суд справки администрации изолятора временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска, в которых было бы указано точно количество заключенных. Кроме того, принимая во внимание проведенную Архангельской областной прокуратурой проверку, завершившуюся внесением представления от 18 декабря 2003 г., власти Российской Федерации могли бы представить соответствующие материалы прокурорской проверки. Однако такая информация не была направлена в Европейский суд. Принимая во внимание принципы, указанные выше, в § 48, и тот факт, что власти Российской Федерации не предложили каких-либо убедительных объяснений относительно непредставления соответствующей информации, Европейский суд рассмотрит вопрос о количестве заключенных в камерах, руководствуясь доводами заявителя.
50. Заявитель утверждал, что он содержался в камере с 12 заключенными. Следовательно, в меньшей камере площадью 12 кв. метров на одного заключенного приходился один кв. метр санитарной площади. В двух больших камерах площадью 18,7 кв. метра каждая на каждого заключенного приходилось меньше 1,6 кв. метра санитарной площади.
51. В связи с этим Европейский суд отмечает, что он неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточной санитарной площадью на человека (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (извлечения), § 104 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia) от 16 июня 2005 г., жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia) от 2 июня 2005 г., жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00, § 39 и последующие; Постановление Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 и последующие).
52. Европейский суд отмечает, что заявитель содержался в камере круглосуточно, поскольку ежедневные прогулки не проводились. Ситуация отягощалась тем обстоятельством, что заявителю не предоставлялись постельные принадлежности и он был вынужден спать вместе с другими заключенными на бетонном полу, покрытом досками. На протяжении всего периода содержания под стражей заключенные не могли принять душ. Кроме того, их кормили один раз в день. Европейский суд отмечает, что описание, представленное заявителем, совпадает с выводами Архангельской областной прокуратуры, которая подтвердила, что обеспечиваемое питание не было достаточным для поддержания хорошего состояния здоровья заключенных (см. выше, § 29).
53. Хотя в данном деле нет свидетельств позитивного намерения оскорбить или унизить заявителя, Европейский суд полагает, что факт содержания заявителя под стражей в таких неудовлетворительных условиях сам по себе являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, и вызвать у заявителя чувство страха, страдания и унижения, которые могли оскорбить и унизить его. Кроме того, Европейский суд не упускает из виду тот факт, что власти Российской Федерации признали, что условия содержания заявителя под стражей противоречили статье 3 Конвенции (см. выше, § 35).
54. Следовательно, Европейский суд полагает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку заявитель подвергся унижающему достоинство обращению в связи с условиями содержания его под стражей в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска с 1 по 20 марта 2002 г.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3
Конвенции в связи с жестоким обращением с заявителем
55. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявитель утверждал, что сотрудники милиции жестоко с ним обращались во время задержания и допросов, что на протяжении трех дней в январе 2002 г. его не кормили, что он содержался в наручниках два часа в здании суда и что конвоиры запугивали его во время судебных заседаний.
56. Что касается жалоб заявителя на предполагаемое жестокое обращение, Европейский суд не обязан решать, свидетельствуют ли они или нет о нарушении Конвенции. Европейский суд еще раз повторяет, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, закрепленное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, предоставляет Договаривающимся государствам возможность предотвратить или исправить обжалуемое нарушение, прежде чем соответствующие жалобы будут поданы в Европейский суд. Таким образом, чтобы жалоба могла быть рассмотрена Европейским судом, она должна быть сначала представлена на рассмотрение соответствующего внутригосударственного органа власти как минимум по сути и в соответствии с формальными требованиями внутригосударственного законодательства и в установленные сроки.
57. Европейский суд отмечает, что жалобы заявителя на жестокое обращение были рассмотрены старшим следователем Северодвинской городской прокуратуры, который не установил достаточно серьезных доказательств факта жестокого обращения и отказал в возбуждении уголовного дела Постановлением от 29 октября 2001 г. Европейский суд уже установил в ряде дел, что в российской правовой системе полномочие суда отменять постановления об отказе в возбуждении уголовного дела является существенной гарантией от произвольного осуществления следственными органами своих полномочий (Решение Европейского суда по делу "Трубников против Российской Федерации" (Trubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 49790/99). Заявитель не подал такую жалобу в суд и, таким образом, лишил власти Российской Федерации возможности рассмотреть, подвергался ли он обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, и соответствовало ли постановление прокурора правам заявителя, гарантированным статьей 3 Конвенции. Следовательно, данная жалоба подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
58. В связи с остальными жалобами заявителя Европейский суд отмечает, что в материалах дела ничто не указывает на то, что заявитель ставил бы эти вопросы перед каким-либо компетентным органом государственной власти. Заявитель не возражал, что он мог подать ходатайство о возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц, виновных в предполагаемом жестоком обращении, и/или подать в компетентный суд жалобу на незаконные действия охранников и следователей. Однако заявитель не воспользовался этими средствами защиты.
59. Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
III. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
60. Заявитель также утверждал, что содержание его под стражей в рамках избранной меры пресечения незаконно санкционировалось и незаконно продлевалось несколько раз. Заявитель ссылался на пункты 2 и 3 статьи 5 и статью 13 Конвенции.
61. Европейский суд отмечает, что в материалах дела ничто не указывает на то, что заявитель обжаловал бы какое-либо из решений о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания его под стражей. Более того, заявитель не возражал, что согласно законодательству Российской Федерации, действовавшему в рассматриваемое время, он также мог подать ходатайство об освобождении из-под стражи в суд, рассматривавший его уголовное дело. Заявитель мог бы также подать такое ходатайство и во время рассмотрения дела по существу. Однако он не воспользовался указанными средствами защиты.
62. Следовательно, данная часть жалобы подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
IV. Предполагаемые нарушения иных положений Конвенции
63. Заявитель также обжаловал, ссылаясь на статьи 3, 5, 6 и 13 Конвенции, то обстоятельство, что сотрудники милиции задержали жену заявителя 23 августа 2001 г. и угрожали ей, что следователь отказался допросить дочь заявителя, чтобы подтвердить его алиби, что заявителю не был обеспечен надлежащий доступ к материалам дела, что следователь обманом заставил его (заявителя) отказаться от правовой помощи, что в каждом случае рассмотрения дела по существу суды неправильно оценивали доказательства и применяли закон и отказывались вызывать ряд свидетелей в пользу заявителя, что второе рассмотрение дела по существу было чрезмерно долгим, что протокол судебного заседания был подделан, что заявитель был назван виновным в статье, опубликованной 2 января 2003 г., и что из материалов дела исчезли определенные документы.
64. Однако принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и в той степени, в которой эти жалобы относятся к компетенции Европейского суда ratione personae<*>, Европейский суд полагает, что представленные материалы не свидетельствуют о нарушении прав и свобод, закрепленных Конвенцией и протоколами к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
--------------------------------
<*>Ratione personae (лат.) - одно из оснований приемлемости жалобы, заключающееся в том, что лицо, подающее жалобу, должно, во-первых, являться одним из субъектов, указанных в статье 34 Конвенции, а, во-вторых, являться прямой и непосредственной жертвой нарушения Конвенции; так называемая компетенция Европейского суда "по кругу лиц" (прим. переводчика).
V. Применение статьи 41 Конвенции
65. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
66. Заявитель требовал 15000 евро в качестве компенсации материального ущерба, представляющих собой сумму убытков за период содержания заявителя под стражей. Заявитель утверждал, что во время рассмотрения уголовного дела его уволили с места работы, а его родственники были вынуждены платить за питание заявителя во время содержания его в исправительном учреждении. Заявитель также требовал 1000000 евро в качестве компенсации морального вреда.
67. Власти Российской Федерации оспорили наличие причинной связи между предполагаемыми нарушениями и заявленным материальным ущербом, поскольку решение о привлечении заявителя к уголовной ответственности не относилось к компетенции Европейского суда. Власти Российской Федерации также утверждали, что требование компенсации морального вреда являлось чрезмерным.
68. Европейский суд отмечает, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении заявителя не являлось предметом рассмотрения в данном деле. Европейский суд разделяет мнение властей Российской Федерации, что отсутствует причинная связь между установленными нарушениями и заявленным материальным ущербом (см. Постановление Европейского суда по делу "Нахманович против Российской Федерации" (Nakhmanovich v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 55669/00, § 102). Следовательно, Европейский суд не усматривает оснований присуждать компенсацию по данному пункту.
69. Относительно компенсации морального вреда Европейский суд согласен, что заявитель пережил унижения и страдания в связи с унижающими достоинство условиями содержания под стражей. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю 3000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
70. Заявитель также требовал 1000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных при рассмотрении его дела судами Российской Федерации и в Европейском суде.
71. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил справок или счетов или иных документов, которыми можно было бы подтвердить требуемую сумму.
72. Согласно правоприменительной практике Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если доказано, что они были понесены в действительности и по необходимости и являлись разумными по количеству. В данном деле заявитель не представил никаких документов в поддержку своего требования. Однако Европейский суд отмечает, что интересы заявителя во время рассмотрения его жалобы в г. Страсбурге никто не представлял и что заявитель должен был понести расходы при подаче письменных замечаний (см. Постановление Европейского суда по делу "Лауко против Словакии" (Lauko v. Slovakia) от 2 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, § 75). Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский суд полагает разумным присудить заявителю 500 евро плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
73. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил, что жалоба заявителя относительно условий содержания его под стражей в изоляторе временного содержания управления внутренних дел г. Северодвинска с 1 по 20 марта 2002 г. является приемлемой для рассмотрения по существу, а остальная часть жалобы - неприемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
3) постановил:
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:
i) 3000 (три тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 500 (пятьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента;
4) отклонил остальную часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 21 июня 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF KANTYREV v. RUSSIA
(Application No. 37213/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 21.VI.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Kantyrev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens,
Mr G. Malinverni, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 31 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 37213/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Vyacheslav Mikhaylovich Kantyrev ("the applicant"), on 1 September 2002.
2. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 30 September 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1969 and lives in the town of Severodvinsk in the Arkhangelsk Region.
A. Criminal proceedings on charges of aggravated robbery
and manslaughter
1. Pre-trial investigation
6. On 23 August 2001 police officers forced entry to the applicant"s flat. They arrested the applicant on suspicion of manslaughter, handcuffed and allegedly boxed and kicked him. The applicant and his wife were taken to the Severodvinsk Town Police Department where the police officers allegedly coerced the wife and compelled her to incriminate the applicant as having committed murder. However, she refused to testify and was released on the same day.
7. A prosecutor authorised the applicant"s placement in custody. Between 23 August and 1 September 2001 an investigator interrogated the applicant a number of times. Each interrogation was allegedly accompanied by beatings.
8. The applicant informed the investigator that his daughter could confirm his alibi and motioned to have her questioned. The motion was dismissed. The investigator notified the applicant that he had to pay for the services of a legal aid lawyer. Afraid of being unable to afford the costs, the applicant refused legal aid. As it appears from the file, he subsequently retained counsel.
9. The applicant was transferred to detention facility No. 29/4 in Arkhangelsk. On 16, 17 and 18 January 2002 the investigator ordered the applicant"s transfer to the Severodvinsk Town temporary detention ward for participation in certain investigative actions. According to the applicant, warders refused to provide him with food on those days.
10. The applicant asked to institute criminal proceedings against the policemen who had assaulted him after the arrest. On 29 October 2001 a senior investigator of the Severodvinsk Town Prosecutor"s office dismissed the request on the ground that the allegations of ill-treatment were in fact false. The senior investigator noted that a prison doctor had examined the applicant after the arrest and had found no injuries.
2. Judicial proceedings and remittal for
further investigation
11. According to the applicant, he was not afforded sufficient time to study the case file before the case was set down for trial.
12. On 19 March 2002 the Arkhangelsk Regional Court found the applicant guilty of aggravated robbery and manslaughter and sentenced him to seventeen years" imprisonment.
13. The applicant and his lawyer appealed. They argued that the Regional Court had unlawfully admitted certain items in evidence and incorrectly assessed evidence, including expert opinions, statements by the applicant"s daughter and wife given in open court and testimony by certain witnesses.
14. On 17 October 2002 the Supreme Court of the Russian Federation upheld the applicant"s conviction of aggravated robbery, sentenced him to four years" imprisonment, quashed the remainder of the conviction and remitted the matter for fresh examination.
15. After receiving the file from the Supreme Court, the Arkhangelsk Regional Court ordered that the case be returned to the Arkhangelsk Regional Prosecutor for an additional investigation. That decision was upheld on appeal by the Supreme Court. On 16 May 2003 the Prosecutor discontinued criminal proceedings against the applicant on the manslaughter charge.
B. Criminal proceedings on a charge of criminal slander
16. In 2001 criminal proceedings were instituted against the applicant on suspicion of criminal slander. On 17 December 2002 the Severodvinsk Town Court found the applicant guilty as charged and sentenced him to two years" imprisonment.
17. On 2 January 2003 a local newspaper published an article in which a journalist described the criminal proceedings and reported on the conviction.
18. On 14 February 2003 the Arkhangelsk Regional Court quashed the judgment of 17 December 2002 and ordered a re-examination.
19. The Severodvinsk Town Court listed a hearing for 26 March 2003. On that day the applicant was brought to the courthouse, but the hearing was adjourned. The applicant remained handcuffed in the courthouse for two hours. The warders allegedly intimidated and threatened him.
20. On 28 August 2003 the Severodvinsk Town Court found the applicant guilty as charged and sentenced him to two years" imprisonment. That judgment became final on 14 October 2003 when it was upheld by the Arkhangelsk Regional Court.
21. On 3 November 2004 the Solombalskiy District Court of Arkhangelsk ordered the applicant"s release on parole.
C. Conditions of the applicant"s detention
from 1 to 20 March 2002
22. From 1 to 20 March 2002 the applicant was detained in the Severodvinsk Town temporary detention ward.
1. Number of inmates per cell
23. According to the Government, the applicant was kept in cells Nos. 6, 7 and 9 during the reference period. Cell No. 6 measured 12 square metres and had a plank bed fit to accommodate 3 persons. Cells Nos. 7 and 9 each measured 18.7 square metres and had a plank bed for 4 persons. The Government did not provide information on the number of inmates in the cells. However, they noted that the sanitary norm of personal space had been complied with and that the applicant had had his own "sleeping place".
24. The applicant did not dispute the cell measurements. However, he alleged that he had usually shared the cells with 12 detainees. Given the lack of beds, inmates slept in shifts.
2. Sanitary conditions and installations, water supply,
food and outdoor exercise
25. The Government, relying on the information provided by the Ministry of Interior Affairs of the Russian Federation, submitted that all cells were equipped with a lavatory pan, a tap, a canister for drinking water, a waste bucket and a shelf for toiletries. The cells were lit and ventilated naturally through the windows, which measured 40 centimetres in width and 60 centimetres in height. Each cell also had a ventilation shaft and was equipped with a lamp. The Government asserted that the applicant was provided with food "in compliance with requirements set by the Russian Federation legislation".
26. The applicant disagreed with the Government"s description and submitted that the sanitary conditions had been unsatisfactory. Inmates had to sleep together on a plank bed, simply long concrete flooring covered with planks. The lavatory pan was not separated from the rest of the cell and was opposite the plank bed. The cells were dimly lit. Windows were covered with thick metal bars that blocked access to natural light and fresh air. The food was of poor quality and in short supply. It was provided once a day.
27. The parties submitted that the applicant had not been provided with bedding because a disinfection device was broken and the temporary detention facility could not afford to repair it. The applicant was not able to shower during the entire period of his detention because a shower room was under construction. He did not have daily outdoor walks.
3. Complaints about the conditions of the detention
28. According to the applicant, he complained to various domestic authorities about the inadequate conditions of his detention in the Severodvinsk Town temporary detention ward.
29. The Government submitted a copy of a report of the acting prosecutor of the Arkhangelsk Region issued on 18 February 2003 and addressed to the head of the Department of Interior Affairs of the Arkhangelsk Region. The report was issued upon the complaint of another detainee, Mr N., and in its relevant part read as follows:
"When the conditions of detention of suspected and accused persons in the Severodvinsk Town temporary detention ward were examined, it was established that the requirements of the Federal Law "On detention of suspected and accused persons..." of 15 July 1995,... were not entirely satisfied.
Thus, by virtue of section 16 of that Federal Law... the procedure for outdoor daily walks of accused persons is established, and by virtue of section 17 of the same Law accused persons are entitled to at least a one-hour walk daily. The administration of the Severodvinsk Town temporary detention ward, in violation of the above-mentioned Federal Law, did not provide persons detained in the Severodvinsk Town temporary detention ward with daily outdoor walks.
Section 23 of that Federal Law... provides that persons suspected and accused of criminal offences should be detained in conditions which satisfy sanitary and hygienic requirements. However, there were no water taps, sinks or wall outlets in certain cells.
Bedding and linen are not provided... in the ward (section 23 of the Federal Law and paragraph 3.1 of the Order of the Ministry of Interior Affairs of 26 January 1996).
Cells in the Severodvinsk Town temporary detention ward do not have certain equipment, i.e. benches and tables.
By virtue of section 22 of the Federal Law... persons suspected and accused of criminal offences are to be provided with food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. In the Severodvinsk Town temporary detention ward detainees are provided with food once a day, which is not sufficient for maintaining them in good health.
Taking into account the foregoing, and in accordance with sections 24 and 33 of the Federal Law... [I] hereby require:
1. That immediate measures be taken for the elimination of the identified violations of the Law, their causes and the conditions which contribute to them.
2. That an immediate solution be found to the problem of promoting satisfactory conditions of detention... in the Severodvinsk Town temporary detention ward, in accordance with the Federal Law..."
30. The applicant claimed that he was not aware of that report as it was never served on him. However, on 25 September 2003 he received a letter from the Severodvinsk Town Prosecutor. The prosecutor dismissed the applicant"s complaints as follows:
"From 1 to 20 March 2002 you were detained in the detention ward of the police department of Severodvinsk... Bathing was not arranged because shower cabins in the ward were under construction during that period. Outdoor walks for inmates were not organised in the ward owing to the absence of financial means to equip special premises..."
II. Relevant domestic law
31. Section 22 of the Detention of Suspects Act (Federal Law No. 103-FZ of 15 July 1995) provides that detainees should be given free food sufficient to maintain them in good health according to standards established by the Government of the Russian Federation. Section 23 provides that detainees should be kept in conditions which satisfy sanitary and hygienic requirements. They should be provided with an individual sleeping place and given bedding, tableware and toiletries. Each inmate should have no less than 4 square metres of personal space in his or her cell.
III. Relevant international document
32. The European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (CPT) visited the Russian Federation from 2 to 17 December 2001. The section of its Report to the Russian Government (CPT/Inf (2003) 30) dealing with the conditions of detention in remand establishments and the complaints procedure reads as follows:
"45. It should be stressed at the outset that the CPT was pleased to note the progress being made on an issue of great concern for the Russian penitentiary system: overcrowding.
When the CPT first visited the Russian Federation in November 1998, overcrowding was identified as the most important and urgent challenge facing the prison system. At the beginning of the 2001 visit, the delegation was informed that the remand prison population had decreased by 30,000 since 1 January 2000. An example of that trend was SIZO No. 1 in Vladivostok, which had registered a 30% decrease in the remand prison population over a period of three years.
...
The CPT welcomes the measures taken in recent years by the Russian authorities to address the problem of overcrowding, including instructions issued by the Prosecutor General"s Office, aimed at a more selective use of the preventive measure of remand in custody. Nevertheless, the information gathered by the Committee"s delegation shows that much remains to be done. In particular, overcrowding is still rampant and regime activities are underdeveloped. In this respect, the CPT reiterates the recommendations made in its previous reports (cf. paragraphs 25 and 30 of the report on the 1998 visit, CPT (99) 26; paragraphs 48 and 50 of the report on the 1999 visit, CPT (2000) 7; paragraph 52 of the report on the 2000 visit, CPT (2001) 2).
...
125. As during previous visits, many prisoners expressed scepticism about the operation of the complaints procedure. In particular, the view was expressed that it was not possible to complain in a confidential manner to an outside authority. In fact, all complaints, regardless of the addressee, were registered by staff in a special book which also contained references to the nature of the complaint. At Colony No. 8, the supervising prosecutor indicated that, during his inspections, he was usually accompanied by senior staff members and prisoners would normally not request to meet him in private "because they know that all complaints usually pass through the colony"s administration".
In the light of the above, the CPT reiterates its recommendation that the Russian authorities review the application of complaints procedures, with a view to ensuring that they are operating effectively. If necessary, the existing arrangements should be modified in order to guarantee that prisoners can make complaints to outside bodies on a truly confidential basis."
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention on
account of the applicant"s conditions of detention
33. The applicant complained that the conditions of his detention from 1 to 20 March 2002 in the Severodvinsk Town temporary detention ward were in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
A. Submissions by the parties
34. The Government provided arguments along two general lines. Firstly, they submitted that on 18 February 2003 the Arkhangelsk Regional Prosecutor had found that detainees" rights were violated during their detention in the Severodvinsk Town temporary detention ward. The finding also applied to the applicant, who had subsequently been able to lodge an action with a court seeking compensation for damage caused during his detention in that facility. The applicant had had an effective remedy at his disposal but had never made use of it. Therefore, his complaint should be dismissed for failure to exhaust available domestic remedies.
35. If, however, the Court were to decide otherwise, the Government put forth the following argument for consideration. They submitted that, taking into account the circumstances of the case and accepting that the applicant"s rights under Article 3 of the Convention had been violated, they had attempted to reach a friendly settlement which the applicant had refused. Referring to the Court"s decision in the case of Aleksentseva and Others v. Russia (Nos. 75025/01 et seq., 4 September 2003), the Government invited the Court to strike the application out of its list of cases, in accordance with Article 37 of the Convention.
36. The applicant averred that he had not been notified of the decision of 18 February 2003 and thus had not been able to lodge an action for compensation. Moreover, the only reply he had received was that of 25 September 2003 from the Severodvinsk Town Prosecutor who had dismissed his complaints, providing an explanation for the lack of outdoor walks and showers. As to the Government"s request to strike out the application, the applicant submitted that the Government had not offered sufficient compensation. The sum offered had not covered the pecuniary and non-pecuniary damage he had sustained as a result of his detention in appalling conditions.
A. The Court"s assessment
1. Admissibility
(a) Request to have the application struck out
37. The Court observes that it has already, on a number of occasions, examined the same argument by the Russian Government and rejected it (see, among other authorities, Silchenko v. Russia, No. 32786/03, §§ 33 - 37, 28 September 2006, and Kazartsev v. Russia, No. 26410/02, §§ 11 - 15, 2 November 2006). The Court does not find any reason to depart from that finding in the present case and dismisses the Government"s request to strike out the application under Article 37 of the Convention.
(b) Non-exhaustion issue
38. The Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies under Article 35 § 1 of the Convention obliges applicants to use first the remedies which are available and sufficient in the domestic legal system to enable them to obtain redress for the breaches alleged. The existence of the remedies must be sufficiently certain both in theory and in practice, failing which they will lack the requisite accessibility and effectiveness. Article 35 § 1 also requires that complaints intended to be brought subsequently before the Court should have been made to the appropriate domestic body, at least in substance and in compliance with the formal requirements and time-limits laid down in domestic law and, further, that any procedural means that might prevent a breach of the Convention should have been used. However, there is no obligation to have recourse to remedies which are inadequate or ineffective (see Aksoy v. Turkey, judgment of 18 December 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, pp. 2275 - 76, §§ 51 - 52; Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, p. 1210, §§ 65 - 67; and, most recently, Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan v. Turkey, No. 41964/98, § 64, 27 June 2006).
39. It is incumbent on the respondent Government claiming non-exhaustion to indicate to the Court with sufficient clarity the remedies to which the applicants have not had recourse and to satisfy the Court that the remedies were effective and available in theory and in practice at the relevant time, that is to say that they were accessible, were capable of providing redress in respect of the applicant"s complaints and offered reasonable prospects of success (see Akdivar and Others, cited above, p. 1211, § 68, or Cennet Ayhan and Mehmet Salih Ayhan, cited above, § 65).
40. Furthermore, the application of the rule of exhaustion of domestic remedies must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism. The Court has further recognised that the rule of exhaustion is neither absolute nor capable of being applied automatically; for the purposes of reviewing whether it has been observed, it is essential to have regard to the circumstances of the individual case. This means, in particular, that the Court must take realistic account not only of the existence of formal remedies in the legal system of the Contracting State concerned but also of the general context in which they operate, as well as the personal circumstances of the applicant. It must then examine whether, in all the circumstances of the case, the applicant did everything that could reasonably be expected of him or her to exhaust domestic remedies (see Akdivar and Others, cited above, p. 1211, § 69, and Aksoy, cited above, p. 2276, §§ 53 - 54).
41. The Court observes at the outset that the applicant complained about the poor conditions of his detention to various officials, including the prosecution authorities. The only response he received was that of 25 September 2003 from the Severodvinsk Town Prosecutor, who dismissed the complaint despite the fact that the applicant"s allegations had been found to be true. The Government, however, pointed to the report drawn up by the Arkhangelsk Regional Prosecutor on 18 February 2003 in which he had established violations of detainees" rights in the Severodvinsk Town temporary detention ward. They further submitted that following that report it was open to the applicant to lodge an action in tort but he did not do so.
42. The Court notes the Government"s argument that the applicant could have lodged an action before a court claiming compensation for damage. It has strong doubts, however, as to whether this remedy would have been effective in the circumstances of the present case. The Court observes that the Government cited the decision of 18 February 2003 as the pre-condition for the applicant"s action before a court. However, the applicant was not notified of the decision of 18 February 2003 and a copy of that decision was not served on him. This fact was not disputed by the Government. Furthermore, the Court does not lose sight of the fact that the decision of 18 February 2003 was issued upon a complaint from another detainee, Mr N., and not from the applicant. At the same time the applicant"s complaints about the poor conditions of his detention produced a negative response from the Severodvinsk Town Prosecutor.
43. In the Court"s view, against this background the applicant could hardly have been expected to go any further and apply to a court. Indeed, it is highly questionable whether, in a situation where the applicant was unaware of the decision of 18 February 2003 and did not have a copy, and where his own complaints to the prosecutor had proved to be futile, he would have been able to argue his case before a court or even state the cause of action to pass the admissibility stage. In other words, in the circumstances of the present case, the applicant would have had no realistic opportunity to apply effectively to a court.
44. In the light of the foregoing, the Court considers that it has not been established with sufficient certainty that the remedy advanced by the Government had a reasonable prospect of success. The Court therefore dismisses the Government"s objection as to the applicant"s failure to exhaust domestic remedies.
45. The Court further notes that the present complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
46. The Court notes that the parties have disputed certain aspects of the conditions of the applicant"s detention in the Severodvinsk Town temporary detention ward. However, there is no need for the Court to establish the veracity of each and every allegation, because it finds a violation of Article 3 on the basis of facts presented to it which the respondent Government have failed to refute.
47. The main characteristic of the detention conditions, upon which the parties disagreed, is the number of inmates in the cells. According to the applicant, there were usually three or four times more inmates in his cell than the number it was fit to accommodate. However, the Government disputed that assertion. They did not indicate the exact number of inmates in the cells, merely arguing that each inmate had at least 4 square metres of personal space, which represented the sanitary norm (see paragraphs 23 and 31 above).
48. In this connection, the Court observes that Convention proceedings, as with the present application, do not in all cases lend themselves to a rigorous application of the principle affirmanti incumbit probatio (he who alleges something must prove that allegation) because in certain instances the respondent Government alone have access to information capable of corroborating or disproving such allegations. Failure on a Government"s part to submit such information without a satisfactory explanation may give rise to the drawing of inferences as to the well-foundedness of the applicant"s allegations (see Ahmet {Ozkan} and Others v. Turkey, No. 21689/93, § 426, 6 April 2004).
49. Turning to the facts of the present case, it was open to the Government to provide the Court with copies of registration logs showing names of inmates detained with the applicant. The Government could have also provided the Court with certificates issued by the administration of the Severodvinsk Town temporary detention facility indicating the exact number of detainees. Furthermore, taking into account the Arkhangelsk Regional Prosecutor"s inquiry resulting in the report of 18 December 2003, the Government could have submitted relevant information from the prosecutor"s case file. However, no such data was submitted. Having regard to the principles indicated in paragraph 48 above and the fact that the Government did not offer any convincing explanation for their failure to submit relevant information, the Court will examine the issue concerning the number of inmates in the cells on the basis of the applicant"s submissions.
50. The applicant argued that he was detained in the cells with 12 inmates. It follows that in the smaller cell of 12 square metres inmates were afforded 1 square metre of personal space. In two bigger cells of 18.7 square metres detainees had less than 1.6 square metres of personal space.
51. In this connection the Court notes that it has frequently found a violation of Article 3 of the Convention in a number of cases against Russia on account of a lack of personal space afforded to detainees (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 104 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Labzov v. Russia, No. 62208/00, § 44 et seq., 16 June 2005; Novoselov v. Russia, No. 66460/01, § 41 et seq., 2 June 2005; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, § 39 et seq., 20 January 2005; and Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, § 97 et seq., ECHR 2002-VI).
52. The Court notes that the applicant was confined to his cell for 24 hours a day as there were no daily outdoor walks. His situation was further exacerbated by the fact that he was not provided with bedding and had to sleep on concrete flooring covered with planks and share the bed with other detainees. Inmates were not able to shower during the entire period of the detention. Furthermore, food was only provided once a day. The Court observes that the applicant"s description coincides with the finding of the Arkhangelsk Regional Prosecutor, who confirmed that the provision of food was insufficient to maintain detainees in good health (see paragraph 29 above).
53. Although in the present case there is no indication that there was a positive intention to humiliate or debase the applicant, the Court finds that the fact that the applicant was detained in these unsatisfactory conditions was itself sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him. Furthermore, the Court does not lose sight of the fact that the Government admitted that the conditions of the applicant"s detention were in breach of Article 3 of the Convention (see paragraph 35 above).
54. The Court finds, accordingly, that there has been a violation of Article 3 of the Convention because the applicant was subjected to degrading treatment on account of the conditions of his detention in the Severodvinsk Town temporary detention ward from 1 to 20 March 2002.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
on account of ill-treatment of the applicant
55. Invoking Article 3 of the Convention, the applicant complained that police officers had assaulted him during the arrest and interrogations, that he had not been provided with food for three days in January 2002, that he had been kept handcuffed in the courthouse for two hours and that the warders had intimidated him during the trial hearings.
56. As regards the applicant"s complaints about the alleged assaults, the Court is not required to decide whether or not they disclose an appearance of a violation of the Convention. The Court once again reiterates that the rule on non-exhaustion contained in Article 35 § 1 of the Convention affords the Contracting States the opportunity of preventing or putting right the violations alleged against them before those allegations are submitted to the Court. Thus the complaint to be submitted to the Court must first have been made to the appropriate national courts, at least in substance, in accordance with the formal requirements of domestic law and within the prescribed time-limits.
57. The Court observes that the applicant"s allegations of ill-treatment were considered by a senior investigator of the Severodvinsk Town Prosecutor"s office, who did not find a prima facie case of ill-treatment and refused institution of criminal proceedings by a decision of 29 October 2001. The Court has already held a number of times that in the Russian legal system, the power of a court to reverse a decision refusing institution of criminal proceedings is a substantial safeguard against the arbitrary exercise of powers by the investigating authorities (see Trubnikov v. Russia (dec.), No. 49790/99, 14 October 2003). The applicant did not make use of such judicial appeal and thus denied the domestic authorities an opportunity to consider whether he had been subjected to treatment contrary to the requirements of Article 3 of the Convention and whether the prosecutor"s decision was compatible with the applicant"s rights as guaranteed by Article 3. It follows that this complaint must be rejected pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
58. As to the remaining complaints, the Court notes that there is no indication in the file that the applicant raised those issues before any competent domestic authorities. The applicant did not dispute that it was open for him to submit a request for institution of criminal proceedings against the officials responsible for the alleged ill-treatment and/or lodge a complaint before the competent court challenging the unlawful actions of the warders and the investigating authorities. However, the applicant did not make use of these avenues.
59. It follows that this part of the application must be rejected pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
III. Alleged violation of Article 5 of the Convention
60. The applicant further complained that his detention on remand had been unlawfully authorised and then extended on several occasions. He relied on Article 5 §§ 2 and 3 and Article 13 of the Convention.
61. The Court observes that there is no indication in the case file that the applicant appealed against any decision authorising or extending his detention on remand. Moreover, he did not dispute that under Russian law, as it stood at the relevant time, it was also open for him to submit a request for release to the court conducting the criminal proceedings. He could have also done that at a hearing on the merits of the case. However, the applicant did not make use of these avenues.
62. It follows that this part of the application must be rejected pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
IV. Other alleged violations of the Convention
63. The applicant further complained under Articles 3, 5, 6 and 13 of the Convention that the police officers had arrested and threatened his wife on 23 August 2001, that the investigator had refused to question his daughter to confirm his alibi, that he had not had sufficient access to the case file, that the investigator had tricked him into refusing legal aid, that the courts in both sets of the criminal proceedings had incorrectly assessed evidence and applied the law and had refused to call certain unspecified witnesses on his behalf, that the second set of the criminal proceedings had been excessively long, that the trial records had been forged, that he had been pronounced guilty in the article published on 2 January 2003 and that certain documents had disappeared from the case file.
64. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within the Court"s competence ratione personae, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
65. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
66. The applicant claimed 15,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, representing capital losses during the period when he was detained. He submitted that he had been dismissed from his employment during the criminal proceedings and his relatives had been forced to pay for his food during his detention in a correctional colony. He further claimed EUR 1,000,000 in respect of non-pecuniary damage.
67. The Government contested the existence of a causal link between the alleged violation and the pecuniary loss alleged by the applicant, as the decision to prefer criminal charges against the applicant was not the subject of the Court"s review in the present case. They further argued that the applicant"s claims in respect of non-pecuniary damage were excessive.
68. The Court notes that the decision to prefer criminal charges against the applicant was not the subject of its review in the present case. It shares the Government"s view that there is no causal link between the violations found and the pecuniary damage claimed (see Nakhmanovich v. Russia, No. 55669/00, § 102, 2 March 2006). Consequently the Court finds no reason to award the applicant any sum under this head.
69. As to non-pecuniary damage, the Court accepts that the applicant suffered humiliation and distress because of the degrading conditions of his detention. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
70. The applicant also claimed EUR 1,000 for the costs and expenses incurred in the proceedings before the domestic courts and this Court.
71. The Government argued that the applicant had not submitted any receipts or vouchers or other documents on the basis of which the amount claimed could be established.
72. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, the applicant did not submit any documents in support of his claim. The Court notes, however, that the applicant was not represented in the Strasbourg proceedings but that he must have incurred expenses in providing his written pleadings (see Lauko v. Slovakia, judgment of 2 September 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, § 75). Deciding on an equitable basis, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 500, plus any tax that may be chargeable on that amount.
C. Default interest
73. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the conditions of the applicant"s detention in the Severodvinsk Town temporary detention ward from 1 to 20 March 2002 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
3. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement:
(i) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 500 (five hundred euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 21 June 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar