Постановление Европейского суда по правам человека от 08.01.2009 Дело Худякова (khudyakova) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ХУДЯКОВА (KHUDYAKOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 13476/04)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 8 января 2009 года)

По делу "Худякова против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Джорджио Малинверни,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 4 декабря 2008 г.,

вынес в тот же день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 13476/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) Светланой Николаевной Худяковой (далее - заявительница) 16 марта 2004 г.

2. Интересы заявительницы представлял А. Флеганов, адвокат, практикующий в г. Петрозаводске. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. 14 июня 2006 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявительница родилась в 1971 году в Казахстане и в настоящее время проживает в г. Петрозаводске Республики Карелия, Российская Федерация. Власти Российской Федерации и Казахстана утверждают, что заявительница является гражданкой Казахстана. Заявительница утверждает, что она получила лишь гражданство бывшего Советского Союза.

6. В октябре 1997 г. заявительница переехала из Казахстана в Республику Карелия.

A. Разбирательство об экстрадиции<*>

заявительницы в Казахстан

--------------------------------

<*>Экстрадиция - научный термин, обозначающий выдачу лица иностранному государству для уголовного преследования или исполнения приговора, используется в переводе для краткости (прим. переводчика).

7. 13 января 1998 г. казахстанская полиция возбудила уголовное дело против заявительницы по подозрению в мошенничестве в крупном размере, совершенном в 1997 году в г. Усть-Каменогорске. В то же время она была внесена в список лиц, скрывающихся от правосудия, поскольку ее местонахождение было неизвестно.

8. 22 января 1998 г. прокурор г. Усть-Каменогорска, Казахстан, санкционировал арест заявительницы.

9. 7 февраля 2003 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации получила требование об экстрадиции заявительницы, направленное Генеральной прокуратурой Республики Казахстан.

10. 7 августа 2003 г., в соответствии с ордером на арест прокурора г. Усть-Каменогорска, заявительница была задержана в г. Петрозаводске с целью экстрадиции в Казахстан. Она утверждает, что сотрудники милиции не разъяснили, почему она была задержана и заключена под стражу. Власти Российской Федерации утверждают, что в тот же день заявительница подписала ордер на арест, санкционированный прокурором г. Усть-Каменогорска, и была уведомлена о причинах задержания и предъявляемых обвинениях. Власти Российской Федерации представили Европейскому суду копию ордера на арест, подписанного заявительницей 7 и 8 августа 2003 г.

11. После задержания заявительница встретилась со своим адвокатом Флегановым.

12. 13 августа 2003 г. прокуратура Карелии направила дело об экстрадиции в Генеральную прокуратуру Российской Федерации для рассмотрения требования об экстрадиции.

13. 15 августа 2003 г. адвокат заявителя обратился с жалобой в Петрозаводский городской суд, оспаривая основания для содержания его клиентки под стражей.

14. 2 сентября 2003 г. Петрозаводский городской суд по ходатайству прокуратуры Карелии принял постановление о заключении заявительницы под стражу с целью экстрадиции в Казахстан на основании статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Городской суд постановил, что заявительнице было предъявлено обвинение в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более одного года, и требование об экстрадиции находится на рассмотрении. Городской суд не усмотрел возможности применить более мягкую меру пресечения, сославшись на Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее - Минская конвенция 1993 года) и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Срок содержания заявительницы под стражей не был установлен. Это постановление было оставлено без изменения 11 сентября 2003 г. Верховным судом Республики Карелия.

15. Позднее, 2 сентября 2003 г., Петрозаводский городской суд рассмотрел и отклонил жалобу адвоката заявительницы на ее содержание под стражей, поданную 15 августа 2003 г. Со ссылкой на статьи 61 и 62 Минской конвенции 1993 года городской суд признал, что содержание заявительницы под стражей было законным. Заявительница обжаловала это решение. 9 октября 2003 г. Верховный суд Республики Карелия оставил решение без изменения.

16. 13 октября 2003 г. заместитель генерального прокурора Карелии отклонил ходатайство заявительницы об изменении меры пресечения, отметив, что прокуратура Карелии не была уполномочена рассматривать данный вопрос.

17. 20 октября 2003 г. Петрозаводский городской суд вновь отклонил жалобу на незаконность содержания заявительницы под стражей. 27 ноября 2003 г. Верховный суд Республики Карелия отменил это решение в связи с процессуальными нарушениями и тем, что городской суд не мотивировал свое решение об отклонении жалобы. Дело было возвращено на новое рассмотрение.

18. Тем временем 21 октября 2003 г. прокуратура Карелии отклонила ходатайство заявительницы о сообщении ей результатов рассмотрения дела об экстрадиции.

19. Адвокат заявительницы в октябре и ноябре 2003 г. еще три раза жаловался в прокуратуру на незаконность ее содержания под стражей. Флеганов указывал, что статья 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусматривала максимальный срок содержания под стражей до суда в два месяца без продления. Поскольку срок содержания под стражей не был продлен после истечения этого периода 7 октября 2003 г., последующее содержание под стражей заявительницы было незаконным. 21 ноября и 1 и 11 декабря 2003 г. прокуратура Карельской Республики отклонила эти жалобы. Прокурор указал, что срок содержания заявительницы под стражей не был ограничен, поскольку дата и время экстрадиции заявительницы не были установлены Минской конвенцией 1993 года или Уголовно-процессуальным кодексом РФ.

20. Заявительница и ее адвокат жаловались в Петрозаводский городской суд на незаконность содержания заявительницы под стражей и отказ прокуратуры Карелии санкционировать ее освобождение. Они утверждали, в частности, что заявительница не являлась гражданкой Казахстана и прибыла в Россию более шести лет назад, и что, таким образом, она не могла быть экстрадирована в Казахстан.

21. 17 декабря 2003 г. Петрозаводский городской суд отклонил жалобу. Это решение было оставлено без изменения 16 февраля 2004 г. Верховным судом Республики Карелия. Суды страны признали, что содержание заявительницы под стражей соответствовало Минской конвенции 1993 года. Требование об экстрадиции заявительницы находилось на рассмотрении Генеральной прокуратуры Российской Федерации, и окончательное решение не было принято. Кроме того, суды постановили, что заявительница должна была содержаться под стражей до принятия окончательного решения о ее экстрадиции, поскольку ни Минская конвенция, ни Уголовно-процессуальный кодекс РФ не устанавливали срока для рассмотрения требования об экстрадиции. Городской суд и Верховный суд, соответственно, установили, что содержание заявительницы под стражей и действия прокуратуры соответствовали закону.

22. 10 сентября 2004 г. Петрозаводский городской суд отклонил жалобу заявительницы на незаконность содержания под стражей с мотивировкой, аналогичной Решению от 17 декабря 2003 г.

23. 14 октября 2004 г. Верховный суд Республики Карелия изменил Решение Петрозаводского районного суда от 10 сентября 2004 г. и освободил заявительницу. Верховный суд указал следующее:

"В соответствии с частью 3 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений. Продление срока допускается по ходатайству следователя, внесенному с согласия Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя.

Принимая во внимание часть 1 статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса, вопрос последующего продления срока содержания под стражей может решаться судом в исключительных обстоятельствах, предусмотренных законом, и по ходатайству, внесенному прокурором.

Из материалов дела следует, что прокурор не вносил такое ходатайство.

Преступление, в котором обвиняется заявительница, не относится к особо тяжким преступлениям...".

24. Верховный суд постановил:

"Обоснованный срок содержания заявительницы под стражей (14 месяцев) истек...

Ссылка городского суда на тот факт, что срок рассмотрения требования об экстрадиции не установлен ни Минской конвенцией 1993 года, ни Уголовно-процессуальным кодексом, не имеет значения для прав и свобод заявительницы, которая содержалась под стражей без предъявления обвинения и в отсутствие решения об экстрадиции более одного года".

25. Заявительница утверждает, что была освобождена 18 октября 2004 г. Власти Российской Федерации не прокомментировали это утверждение.

26. 8 сентября 2005 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации сообщила заместителю генерального прокурора Казахстана о невозможности удовлетворения требования об экстрадиции заявительницы в связи с истечением срока давности уголовного преследования (два года) в связи с данным преступлением.

B. Иные разбирательства

1. Разбирательство, касающееся ходатайства заявительницы

о предоставлении убежища и статуса беженца

27. 16 декабря 2003 г. заявительница и ее несовершеннолетний сын ходатайствовали о статусе беженцев и временном убежище перед Управлением миграционной службы Карелии. 20 февраля 2004 г. Управление миграционной службы отклонило ходатайство заявительницы как необоснованное. 15 июня 2004 г. жалоба заявительницы была отклонена руководителем Управления миграционной службы.

28. 22 октября 2004 г. Петрозаводский городской суд отклонил жалобу заявительницы на отказ в предоставлении статуса беженца и временного убежища.

29. Тем временем заявительница просила Петрозаводский городской суд об установлении юридического факта ее проживания на территории России с ноября 1997 г. Городской суд отклонил заявление 28 октября 2004 г., указав, что установление данного факта не повлияет на права и свободы заявительницы.

2. Уголовное дело в отношении заявительницы,

возбужденное в России

30. 29 июля 2003 г. милиция г. Петрозаводска возбудила уголовное дело по подозрению в краже с незаконным проникновением в помещение.

31. 10 сентября 2003 г. заявительница, находясь под стражей до решения вопроса об экстрадиции, призналась в краже и направила признательные показания в милицию. Впоследствии она была допрошена милицией в присутствии ее адвоката.

32. 29 октября 2003 г. следователь по делу прекратил производство в отношении заявительницы в связи с отсутствием состава преступления. Следователь установил, что заявительница призналась в совершении преступления с целью избежать экстрадиции в Казахстан.

II. Применимое национальное законодательство

и нормы международного права

A. Конституция Российской Федерации

33. Конституция гарантирует право на свободу (статья 22):

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.

2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов".

B. Минская конвенция 1993 года

34. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22 января 1993 г. и действует с изменениями, внесенными 28 марта 1997 г.; далее - Минская конвенция 1993 года), сторонами которой являются Россия и Казахстан, устанавливает следующее:

Статья 8. Порядок исполнения

"При исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны...".

Статья 56. Обязанность выдачи

"1. Договаривающиеся Стороны обязуются... по требованию выдавать друг другу лиц, находящихся на их территории, для привлечения к уголовной ответственности или для приведения приговора в исполнение.

2. Выдача для привлечения к уголовной ответственности производится за такие деяния, которые по законам запрашивающей и запрашиваемой Договаривающихся Сторон являются наказуемыми и за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года или более тяжкое наказание".

Статья 58. Требование о выдаче

"1. Требование о выдаче должно содержать:

a) наименование запрашиваемого учреждения;

b) описание фактических обстоятельств деяния и текст закона запрашивающей Договаривающейся Стороны, на основании которого это деяние признается преступлением, с указанием предусматриваемой этим законом меры наказания;

c) [имя] лица, которое подлежит выдаче, его год рождения, гражданство, место жительства или пребывания, по возможности - описание внешности, фотографию, отпечатки пальцев и другие сведения о его личности;

d) данные о размере ущерба, причиненного преступлением.

2. К требованию о выдаче для осуществления уголовного преследования должна быть приложена заверенная копия постановления о заключении под стражу".

Статья 60. Взятие под стражу для выдачи

"По получении требования о выдаче запрашиваемая Договаривающаяся Сторона немедленно принимает меры к розыску и взятию под стражу лица, выдача которого требуется...".

Статья 61. Взятие под стражу или задержание до получения требования о выдаче

"1. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу... и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно.

2. Лицо может быть задержано и без ходатайства, предусмотренного в пункте 1 настоящей статьи, если имеются предусмотренные законодательством основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу.

3. О взятии под стражу или задержании до получения требования о выдаче необходимо немедленно уведомить другую Договаривающуюся Сторону".

Статья 62. Освобождение лица, задержанного или взятого под стражу

"1. Лицо, взятое под стражу согласно пункту 1 статьи 61... должно быть освобождено, если... требование о выдаче не будет получено запрашиваемой Договаривающейся Стороной в течение сорока дней со дня взятия под стражу...".

C. Европейская конвенция о выдаче

35. Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 г. (CETS № 024), стороной которой является Россия, устанавливает следующее:

Статья 16. Временный арест

"1. В безотлагательном случае компетентные органы запрашивающей Стороны могут обратиться с просьбой о предварительном задержании разыскиваемого лица. Компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают решение по данному вопросу в соответствии с ее законом...

4. Предварительное задержание может быть прекращено, если в течение 18 дней после ареста запрашиваемая Сторона не получила запроса о выдаче и документов, упомянутых в статье 12. В любом случае этот период не превышает 40 дней с даты такого задержания. Возможность временного освобождения в любое время не исключается, однако запрашиваемая Сторона принимает любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения побега разыскиваемого лица".

D. Уголовно-процессуальный кодекс

36. Глава 13 Уголовно-процессуального кодекса ("Меры пресечения") регулирует применение мер пресечения, которые включают, в частности, заключение под стражу. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется только по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет (статья 108 "Заключение под стражу"). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев (статья 109 "Сроки содержания под стражей"). Этот срок может быть продлен судьей на срок до шести месяцев (часть 2 статьи 109). Срок может быть продлен судьей в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109<*>). Продление срока свыше 18 месяцев не допускается, и обвиняемый, содержащийся под стражей, подлежит немедленному освобождению (часть 4 статьи 109). Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или продлении его срока может быть обжаловано в вышестоящий суд в течение трех суток со дня его вынесения (часть 10 статьи 108 и часть 2 статьи 109)<**>. Мера пресечения отменяется или изменяется судебным решением, когда в ней отпадает необходимость (статья 110 "Отмена или изменение меры пресечения").

--------------------------------

<*>Европейский суд одновременно пересказывает содержание частей 2 и 3 статьи 109 УПК (прим. переводчика).

<**>Часть 11 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса устанавливает: "Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня его вынесения". Ссылка на статью 109 приведена Европейским судом, по-видимому, ошибочно (прим. переводчика).

37. Глава 54 ("Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора") регулирует порядок экстрадиции. Статьями 462 - 463 установлено, что решение об экстрадиции лица по требованию иного государства принимается Генеральным прокурором или его заместителем. Статья 462 устанавливает, что содержание лица под стражей завершается, когда Генеральный прокурор или его заместитель принимает решение по требованию об экстрадиции<*>. Статья 466 регулирует применение мер пресечения в целях экстрадиции. Часть 1 этой статьи регулирует ситуацию получения требования о выдаче лица в отсутствие решения иностранного судебного органа об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под стражу. В этом случае прокурор решает вопрос о необходимости избрания ему меры пресечения "в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом". Часть 2 устанавливает, что при наличии решения иностранного судебного органа о заключении лица под стражу прокурор вправе заключить это лицо под стражу или подвергнуть его домашнему аресту. В этом случае не требуется подтверждения иностранного судебного решения судом Российской Федерации. Если иностранный суд санкционировал задержание лица, решение прокурора не требует подтверждения со стороны российского суда<**>.

--------------------------------

<*>По-видимому, здесь приведено толкование статьи 462 Уголовно-процессуального кодекса из объяснений властей Российской Федерации (см. для сравнения § 53 настоящего Постановления) (прим. переводчика).

<**>Буквально "если к запросу о выдаче лица прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу, то прокурор вправе подвергнуть это лицо домашнему аресту или заключить его под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации" (прим. переводчика).

38. Статья 464 предусматривает, что экстрадиция не допускается, если лицо, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче, является гражданином Российской Федерации или имеет статус беженца.

39. Глава 15 ("Ходатайства") устанавливает, что подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие, эксперты, гражданские истцы, гражданские ответчики, а также их представители вправе заявить ходатайство о принятии процессуальных решений для обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство<*>(часть 1 статьи 119). Глава 16 ("Обжалование действий и решений суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство") устанавливает, что постановления следователя или прокурора, а равно иные решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в суд (часть 1 статьи 125). Компетентным судом считается суд, к подсудности которого относится место производства предварительного расследования (там же).

--------------------------------

<*>Буквально "принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство" (прим. переводчика).

E. Последующая практика Верховного суда

40. В деле А., касающемся содержания под стражей с целью экстрадиции в Армению, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда определила следующее (дело № 72-о05-19, Определение от 8 июня 2005 г.):

"Срок содержания под стражей лица, подлежащего экстрадированию к месту совершения преступления... не регулируется положениями статьи 109 УПК. В соответствии с требованиями [Минской конвенции 1993 года] лицо, задержанное по поручению иностранного государства, содержится под стражей в течение 40 суток до момента поступления запроса о решении вопроса о выдаче. Последующее время содержания под стражей задержанного регулируется положениями уголовно-процессуального закона запрашивающей стороны (Республики Армения в данном случае)".

F. Последующая практика Конституционного Суда

1. Определение от 4 апреля 2006 г. № 101-О

по делу Х. Насруллоева

41. Проверяя соответствие части 1 статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд напомнил свой последовательный подход, согласно которому избыточное, неограниченное по продолжительности, произвольное и неконтролируемое содержание под стражей несовместимо со статьей 22 Конституции и пунктом 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах во всех делах, включая разбирательства об экстрадиции.

42. По мнению Конституционного Суда, отсутствие в части 1 статьи 466 положений, которые прямо регулировали бы вопросы применения заключения под стражу, не указывает на неопределенность в вопросе о ее соответствии Конституции Российской Федерации. Пункт 1 статьи 8 Минской конвенции прямо предусматривает, что при исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны, то есть порядок, который установлен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Такой порядок предусмотрен, в частности, частью 1 статьи 466 УПК и нормами его главы 13 "Меры пресечения", действие которых как общих норм, предусмотренных частью первой названного Кодекса, распространяется на все стадии и формы уголовного судопроизводства, включая производство по запросам иностранных государств об оказании им по уголовным делам правовой помощи путем выдачи лиц для уголовного преследования.

43. Конституционный Суд подчеркнул, что гарантии права на свободу и личную неприкосновенность, предусмотренные статьей 22 и главой 2 Конституции Российской Федерации, полностью применимы при разрешении вопросов, связанных с содержанием под стражей лиц, в отношении которых рассматривается запрос иностранного государства об их выдаче для уголовного преследования. Соответственно, статья 466 Уголовно-процессуального кодекса не позволяет властям применять меру пресечения в виде заключения под стражу вне предусмотренного уголовно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленных им сроков.

2. Определение от 11 июля 2006 г. № 158-О по ходатайству

Генерального прокурора Российской Федерации

об официальном разъяснении

44. Генеральный прокурор обратился в Конституционный Суд с ходатайством об официальном разъяснении определения по делу Х. Насруллоева (см. выше) с целью, в частности, получения ответа на вопрос, в каком порядке должно осуществляться продление сроков содержания под стражей лиц, к которым содержание под стражей как мера пресечения применено в целях обеспечения их возможной экстрадиции.

45. Конституционный Суд отклонил ходатайство, установив, что он не имеет полномочий по определению конкретных положений уголовного закона, регулирующих процедуру или сроки содержания лица под стражей с целью дальнейшей экстрадиции. Этот вопрос относился к компетенции судов общей юрисдикции.

3. Определение от 1 марта 2007 г. № 333-О

по делу М. Сайденфельда

46. Гражданин США М. Сайденфельд был задержан в России 9<*>декабря 2005 г., поскольку его выдачи требовал Казахстан. При поступлении требования о его выдаче для уголовного преследования российский суд 30 декабря 2005 г. избрал в его отношении в целях обеспечения его выдачи меру пресечения в виде заключения под стражу, не определив при этом срок ее применения. В своей жалобе в Конституционный Суд М. Сайденфельд указывал, что положения Уголовно-процессуального кодекса, допускавшие его содержание под стражей без судебного решения, противоречат Конституции.

--------------------------------

<*>Конституционный Суд указывает дату 7 декабря (прим. переводчика).

47. Конституционный Суд напомнил свой последовательный подход, согласно которому объем конституционного права на свободу и личную неприкосновенность является одинаковым для иностранных граждан и лиц без гражданства и граждан Российской Федерации. К иностранным гражданам и лицам без гражданства не может быть применено без судебного решения задержание на срок более 48 часов. Это конституционное требование служит гарантией не только от произвольного продления срока задержания сверх 48 часов, но и от неправомерного задержания как такового, поскольку суд в любом случае оценивает законность и обоснованность применения задержания к конкретному лицу.

48. Конституционный Суд указал, что часть 1 статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса во взаимосвязи с положениями Минской конвенции не может быть истолкована как обеспечивающая возможность задержания лица на основании ходатайства иностранного государства на срок свыше 48 часов без судебного решения. Мера пресечения в виде заключения под стражу может применяться к такому лицу только в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством, и с соблюдением установленных им сроков.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

49. Заявительница жаловалась на основании пункта 1 статьи 5 Конвенции на незаконное содержание под стражей. Она утверждала, что ни положения уголовного права, регулирующие содержание под стражей с целью обеспечения возможной экстрадиции, ни Минская конвенция 1993 года не отвечали требованиям ясности и предсказуемости. Таким образом, из-за этой путаницы в национальном праве она предположительно содержалась под стражей с 7 августа по 2 сентября 2003 г. в отсутствие судебного решения, срок ее содержания под стражей значительно превысил срок, предусмотренный национальным законодательством, и законно не продлевался. Пункт 1 статьи 5 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:...

f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его... выдаче".

A. Приемлемость жалобы

50. Европейский суд считает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

a) Власти Российской Федерации

51. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявительницы под стражей было законным и соответствовало подпункту "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции. До задержания заявительницы российские власти получили требование об экстрадиции Генеральной прокуратуры Казахстана, ордер на арест, санкционированный прокурором г. Усть-Каменогорска, и решение о включении заявительницы в список лиц, скрывающихся от правосудия.

52. В соответствии с пунктом 2 статьи 56 Минской конвенции 1993 года лицо может быть экстрадировано, если он или она обвиняется в преступлении, за совершение которого предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок не менее одного года. Согласно статье 60 Минской конвенции 1993 года по получении требования о выдаче государство немедленно принимает меры к взятию под стражу лица, выдача которого требуется. Российские власти действовали в полном соответствии с этими положениями.

53. Власти Российской Федерации утверждали, что срок содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции не регулировался какой-либо конкретной нормой. В силу статьи 462 Уголовно-процессуального кодекса содержание лица под стражей прекращается после принятия Генеральным прокурором или его заместителем решения по требованию об экстрадиции. Если требование удовлетворяется, лицо подлежит передаче запрашивающему государству. В противном случае лицо подлежит освобождению.

54. Власти Российской Федерации отметили, что заявительница должна была предвидеть, что до рассмотрения ее ходатайств о предоставлении убежища, жалоб на предполагаемую незаконность содержания под стражей и иных обращений "вопрос ее экстрадиции и, следовательно, ее будущего" не мог быть решен властями. В то же время власти Российской Федерации утверждали, что заявительница могла оценить срок своего содержания под стражей, поскольку национальные суды применяли статью 109 Уголовно-процессуального кодекса для его регулирования. Заявительница была освобождена после Решения от 14 октября 2004 г. в связи с истечением максимально возможного срока, установленного частью 3 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса. Таким образом, несмотря на отсутствие специальных норм, регулирующих срок содержания заявительницы под стражей для обеспечения возможной экстрадиции, законодательство предоставляло заявительнице возможность достаточно точно оценить максимальный срок ее содержания под стражей: она должна была оставаться под стражей до принятия решения о ее экстрадиции Генеральным прокурором либо подлежала освобождению после истечения общего срока содержания под стражей, предусмотренного Уголовно-процессуальным кодексом.

b) Заявительница

55. Заявительница отмечала непоследовательность объяснений властей Российской Федерации. С одной стороны, власти Российской Федерации утверждали, что срок содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции не был ограничен по времени и зависел от даты принятия решения Генеральным прокурором; с другой стороны, они утверждали, что Уголовно-процессуальный кодекс был применим к производству в связи с экстрадицией. Поскольку статья 109 Кодекса ограничивала срок содержания под стражей двумя месяцами, содержание заявительницы под стражей после 7 октября 2003 г. было незаконным. В любом случае оно было незаконным после истечения максимального срока содержания под стражей, установленного частью 3 статьи 109. Эта позиция была подтверждена Определением от 14 октября 2004 г. Верховного суда Республики Карелия, который освободил заявительницу из-под стражи с учетом истечения максимального срока содержания под стражей, предусмотренного частью 3 статьи 109.

56. Заявительница утверждала, что нормы российского уголовного права, регулирующие содержание под стражей лиц для обеспечения возможной экстрадиции, не отвечали требованию правовой определенности и конвенционным принципам. Хотя глава 13 Уголовно-процессуального кодекса, в частности статьи 108 и 109, содержали ясные и подробные нормы о применении мер пресечения и устанавливали конкретные сроки, отсутствие прямой ссылки на эти положения в статье 466 Уголовно-процессуального кодекса привело к путанице. Кроме того, Минская конвенция 1993 года о правовой помощи не устанавливала сроков содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции.

2. Мнение Европейского суда

57. Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривают факт заключения заявительницы под стражу для обеспечения ее возможной экстрадиции из России в Казахстан. Таким образом, подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции применим к настоящему делу. Данное положение не требует, чтобы при заключении под стражу лица, в отношении которого принимаются меры экстрадиции, имелись разумные основания полагать, что оно продолжит заниматься преступной деятельностью или скроется от следствия или суда. В этой связи подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции предусматривает иной уровень защиты по сравнению с подпунктом "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции: все, что требуется в соответствии с подпунктом "f", это чтобы действия совершались в отношении "лица, против которого принимаются меры по его высылке или выдаче". Таким образом, для целей подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции несущественно, было ли решение о выдаче оправданным с точки зрения национального или конвенционного права (см. Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии" ({Conka}<*>v. Belgium), жалоба № 51564/99, § 38, ECHR 2002-I; и Постановление Европейского суда от 15 ноября 1996 г. по делу "Чахал против Соединенного Королевства" (Chahal v. United Kingdom), Reports of Judgments and Decisions 1996-V, § 112).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

58. При этом Европейский суд обязан исследовать вопрос о том, было ли содержание заявительницы под стражей "законным" для целей подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции, с особым вниманием к гарантиям, предусмотренным в национальной правовой системе. Если возникает вопрос о законности содержания под стражей, включая вопрос о том, был ли соблюден "порядок, установленный законом", Конвенция в значительной степени отсылает к национальному законодательству и устанавливает обязанность соблюдения его материальных и процессуальных норм, но дополнительно требует, чтобы любое лишение свободы учитывало цель статьи 5 Конвенции, которая заключается в защите лица от произвола (см. Постановление Европейского суда от 25 июня 1996 г. по делу "Амуюр против Франции" (Amuur v. France), Reports 1996-III, § 50). Поскольку согласно пункту 1 статьи 5 Конвенции несоблюдение законодательства страны влечет нарушение Конвенции, следует сделать вывод, что Европейский суд может и должен осуществлять определенные полномочия по проверке такого соблюдения (см. Постановление Европейского суда от 10 июня 1996 г. по делу "Бенем против Соединенного Королевства" (Benham v. United Kingdom), Reports 1996-III, § 41).

59. Далее, что касается продолжительности содержания под стражей с целью обеспечения возможной экстрадиции, подпункт "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции не требует, чтобы в национальном законодательстве был установлен предельный срок такого содержания под стражей. Однако, если процедура экстрадиции не осуществляется с необходимой тщательностью, содержание под стражей может перестать быть обоснованным в соответствии с данным положением (см. Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу "Бордовский против Российской Федерации" (Bordovskiy v. Russia), жалоба № 49491/99, § 50).

60. В настоящем деле к требованию об экстрадиции был приложен ордер на арест казахстанского прокурора, а не решение суда этого государства. При таких обстоятельствах подлежала применению часть 1 статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Она требовала, чтобы мера пресечения применялась в порядке, предусмотренном Кодексом (см. § 37 настоящего Постановления).

61. Российская Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс устанавливают, что до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов. Конституционный Суд Российской Федерации последовательно подчеркивает в своей судебной практике, что гарантии против произвольного задержания применяются ко всем разновидностям лишения свободы, включая задержание в рамках процедуры экстрадиции, и к любому лицу, находящемуся под юрисдикцией Российской Федерации, независимо от его или ее гражданства (см. § 46 - 48 настоящего Постановления).

62. Как отмечено выше, порядок, установленный Уголовно-процессуальным кодексом, требует судебного решения для любого задержания лица на срок свыше 48 часов (статьи 10 и 108). В деле заявительницы постановление о заключении под стражу было принято судом лишь 2 сентября 2003 г., то есть через 26 дней после лишения ее свободы. Следовательно, содержание заявительницы под стражей после первых 48 часов и до 2 сентября 2003 г. не соответствовало порядку, установленному Уголовно-процессуальным кодексом.

63. Что касается периода после судебного постановления о заключении заявительницы под стражу, Европейский суд отмечает, во-первых, что указанным постановлением не был установлен срок содержания под стражей, и, во-вторых, что после истечения максимального первоначального срока содержания под стражей, составляющего два месяца, содержание под стражей не продлевалось судом. В соответствии с нормами, регулирующими общие сроки содержания под стражей (статья 108 Уголовно-процессуального кодекса), на которые национальные суды ссылались при принятии решения о заключении заявительницы под стражу, срок содержания под стражей в период расследования составляет два месяца. Судья может продлить этот срок до шести месяцев. В дальнейшем срок может продлеваться судьей, если лицо обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Заявительница провела свыше 14 месяцев под стражей для обеспечения возможной экстрадиции. В течение этого периода прокуратура не обращалась с ходатайствами о продлении срока содержания под стражей, и суд не продлевал указанный срок по собственной инициативе. Следовательно, содержание заявительницы под стражей после истечения первоначального двухмесячного срока не соответствовало порядку, установленному Уголовно-процессуальным кодексом.

64. Европейский суд далее отмечает, что вопреки утверждениям национальных властей Минская конвенция не может быть признана правовой основой для содержания заявительницы под стражей. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, статья 8 Минской конвенции прямо предусматривает применение запрашиваемой стороной своего законодательства в целях исполнения поручений об оказании правовой помощи, таких как требования об экстрадиции (см. § 34 и 42 настоящего Постановления). Аналогичное положение содержится в статье 16 Европейской конвенции о выдаче, которая устанавливает, что вопрос о временном задержании лица, экстрадиция которого требуется, решается запрашиваемой стороной в соответствии с ее законодательством. Таким образом, международный документ в первую очередь требует соблюдения национального порядка, который, как Европейский суд установил выше, был нарушен в настоящем деле.

65. Кроме того, Европейский суд полагает, что статья 62 Минской конвенции не может считаться основанием для содержания под стражей в течение первоначального 40-дневного периода. Аналогично пункту 4 статьи 16 Европейской конвенции о выдаче статья 62 Минской конвенции устанавливает дополнительные гарантии против чрезмерной продолжительности временного задержания до получения требования об экстрадиции. В ней не указано, что лицо может содержаться под стражей в течение 40 дней, но установлено, что лицо должно быть освобождено по истечении 40-го дня, если указанное требование не поступило. Иными словами, даже при том, что национальное законодательство может допускать заключение под стражу на срок, превышающий 40 дней (например, статья 108 Уголовно-процессуального кодекса России предусматривает первоначальное заключение под стражу на срок два месяца), статья 62 Минской конвенции требует от властей страны освобождения лица, содержащегося под стражей более чем 40 дней, в отсутствие требования о его выдаче. Таким образом, Минская конвенция также не может считаться правовым основанием для содержания заявительницы под стражей (см. по аналогии Постановление Европейского суда от 12 июня 2008 г. по делу "Щебет против Российской Федерации" (Shchebet v. Russia), жалоба № 16074/07, § 68).

66. Довод властей Российской Федерации, согласно которому содержание заявительницы под стражей было проверено на основании ее жалоб, поданных в 2003 - 2004 годах, и признано законным, не может быть принят в качестве оправдания продолжавшегося содержания заявительницы под стражей. Европейский суд ранее указывал, что проверка законности содержания заявителя под стражей на основании его жалоб и ходатайств об освобождении не может рассматриваться как достаточная правовая основа для продолжающегося содержания заявителя под стражей (см. по аналогии Постановление Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу "Мельникова против Российской Федерации" (Melnikova v. Russia), жалоба № 24552/02, § 57 - 62; и Постановление Европейского суда от 24 апреля 2008 г. по делу "Фурсенко против Российской Федерации" (Fursenko v. Russia), жалоба № 26386/02, § 91 - 96).

67. Наконец, вызывает сожаление довод властей Российской Федерации о том, что заявительница и ее адвокат способствовали продлению ее заключения и несли прямую ответственность за продолжавшееся содержание заявительницы под стражей. Перенесение ответственности за содержание под стражей на заявительницу, находившуюся под полным контролем властей, не является относимым или обоснованным. Даже допуская, что действия заявительницы продлили процедуру экстрадиции, поскольку власти были обязаны рассмотреть ее ходатайство о предоставлении убежища и признательные показания о совершении преступления на территории России, в сложившейся ситуации следовало выделить два аспекта: содержание заявительницы под стражей и ее экстрадицию. Вопрос о том, когда генеральный прокурор собирался принять решение об экстрадиции заявительницы, не имеет значения для Европейского суда, рассматривающего законность и продолжительность содержания заявительницы под стражей. В деле затронуто право заявительницы на свободу в процессе принятия решения об экстрадиции. Следует отметить, что суды страны имели возможность отменить меру пресечения или заменить ее на более мягкую в период рассмотрения вопроса об экстрадиции заявительницы. Верховный суд Республики Карелия воспользовался этой возможностью 14 октября 2004 г. и освободил заявительницу, указав, что ее содержание под стражей превысило разумный срок. Данное постановление было принято, когда решение об экстрадиции еще не было принято.

68. Исследование вопроса о том, отвечало ли содержание заявительницы под стражей национальному законодательству, выявило невозможность однозначного толкования законодательства. Основной проблемой настоящего дела, таким образом, являются применимость и содержание положений законодательства, регулирующих срок содержания заявительницы под стражей для обеспечения возможной экстрадиции. Европейский суд, таким образом, должен проверить, соответствовало ли национальное законодательство Конвенции, включая общие принципы, выраженные в ней или подразумеваемые. Что касается последних, Европейский суд подчеркивает, что в делах, затрагивающих лишение свободы, особенно важно соблюдение общего принципа правовой определенности. Устанавливая, что любое лишение свободы должно осуществляться "в порядке, установленном законом", пункт 1 статьи 5 Конвенции не просто отсылает к национальному законодательству; как и выражения "в соответствии с законом" и "предусмотрено законом" в пунктах 2 статей 8 - 11 Конвенции<*>, он также касается "качества закона", требуя, чтобы он был совместим с верховенством права, концепцией, воплощенной во всех статьях Конвенции. "Качество закона" в этом смысле предполагает, что национальное законодательство, которое предусматривает лишение свободы, должно быть достаточно доступным, ясным и предсказуемым с точки зрения применения во избежание угрозы произвола (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 125, ECHR 2005-X (извлечения); Постановление Европейского суда по делу "Йечюс против Литвы" ({Jecius} v. Lithuania), жалоба № 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX; Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, § 50 - 52, ECHR 2000-III; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Амуюр против Франции").

--------------------------------

<*>В пунктах 2 статей 8 - 11 официального перевода Конвенции на русский язык присутствует лишь фраза "предусмотрены (предусмотрено) законом" (прим. переводчика).

69. С другой стороны, вопрос качества закона имеет значение для дела, если доказано, что низкое "качество закона" явно нарушило материальные права заявителя, предусмотренные Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бордовский против Российской Федерации", § 49).

70. Основное противоречие между сторонами в настоящем деле касается вопроса о том, было ли постановление от 2 сентября 2003 г. достаточным для содержания заявительницы под стражей в течение периода времени - не имеет значения, насколько продолжительного, - до принятия решения по требованию о ее экстрадиции либо правомерность ее содержания под стражей подлежала регулярной проверке. Заявительница утверждала, что все положения главы 13, и в частности статьи 109, которая устанавливает определенные сроки для продления содержания под стражей, подлежали применению в ее ситуации; власти Российской Федерации отрицали, что национальное законодательство устанавливало какие-либо сроки содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции.

71. В данном контексте Европейский суд отмечает последующее развитие практики Конституционного Суда Российской Федерации, который является высшим судебным органом, уполномоченным осуществлять обязательное толкование конституционных гарантий прав человека, таких как право на свободу и личную неприкосновенность. Принимая решение по жалобе, аналогичной жалобе заявительницы, по делу Х. Насруллоева (см. § 41 - 43 настоящего Постановления), Конституционный Суд подчеркнул, что в рамках процедуры экстрадиции право на свободу должно обеспечиваться теми же гарантиями, что и в других видах уголовных разбирательств. Он недвусмысленно указал, что применение мер пресечения с целью обеспечения возможной экстрадиции должно регулироваться не только статьей 466, но также нормами общего характера, содержащимися в главе 13 Уголовно-процессуального кодекса. Хотя Конституционный Суд не указал конкретные положения законодательства, регулирующие порядок содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции, он постоянно ссылался на правовой запрет применения меры пресечения в виде заключения под стражу сверх установленных уголовно-процессуальным законодательством сроков (см. § 43 настоящего Постановления). Поскольку статья 109 является единственным положением Уголовно-процессуального кодекса, устанавливающим сроки содержания под стражей, довод о ее неприменимости очевидно противоречит сложившейся практике Конституционного Суда Российской Федерации.

72. Европейский суд с озабоченностью отмечает непоследовательность правовых позиций национальных органов в вопросе о нормах, применимых к лицам, содержащимся под стражей в ожидании экстрадиции. С одной стороны, власти сослались на Уголовно-процессуальный кодекс как правовую основу содержания заявительницы под стражей, с другой стороны - на Минскую конвенцию 1993 года. Кроме того, Верховный суд выразил мнение о том, что после первоначального 40-дневного периода, предусмотренного Минской конвенцией 1993 года, содержание под стражей лиц, в отношении которых поступило требование об экстрадиции, регулируется иностранным уголовным правом, а именно запрашивающей стороны. В то же время в объяснениях, направленных в Европейский суд властями Российской Федерации, прямо признано, что отсутствовали специальные нормы, регулирующие сроки содержания под стражей заявительницы до ее экстрадиции (см. § 37 настоящего Постановления).

73. Принимая во внимание непоследовательные и взаимоисключающие позиции национальных властей в вопросе правового регулирования содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции, Европейский суд приходит к выводу о том, что лишение свободы, которому была подвергнута заявительница, не сопровождалось адекватными гарантиями против произвола. Положения российского законодательства, регулирующие содержание под стражей лиц для обеспечения возможной экстрадиции, не были ясными или предсказуемыми с точки зрения применения и не отвечали стандарту "качества закона", требуемому Конвенцией.

74. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд находит, что содержание заявительницы под стражей более 14 месяцев для обеспечения возможной экстрадиции превысило разумное время и не соответствовало закону. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, что касается незаконного и чрезмерно длительного содержания заявительницы под стражей.

II. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции

75. Заявительница жаловалась на нарушение своего права на незамедлительное сообщение о причинах ареста и предъявленных ей обвинениях. Она утверждала, что ни в момент задержания, ни позднее ей не было сообщено, по какой причине она задержана и заключена под стражу. Заявительница ссылалась на пункт 2 статьи 5 Конвенции, который устанавливает следующее:

"Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение".

A. Приемлемость жалобы

76. Европейский суд считает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

77. Власти Российской Федерации оспаривали доводы заявительницы. Для опровержения ее утверждений они представили Европейскому суду копию ордера на арест, принятого 13 января 1998 г. полицией Казахстана и санкционированного прокурором г. Усть-Каменогорска 22 января 1998 г. Этот документ был предъявлен заявительнице и подписан ею 7 и 8 августа 2003 г. Власти Российской Федерации далее утверждали, что в соответствии с объяснительной запиской начальника изолятора временного содержания г. Петрозаводска, где заявительница содержалась после задержания, причины ее задержания были немедленно сообщены ей.

78. Заявительница поддержала свою жалобу.

2. Мнение Европейского суда

79. Европейский суд напоминает, что пункт 2 статьи 5 Конвенции содержит элементарную гарантию, согласно которой любое арестованное лицо должно знать причину, по которой оно было лишено свободы. Это положение является неотъемлемой частью системы защиты, предусмотренной статьей 5 Конвенции: в силу пункта 2 любому арестованному лицу должны быть сообщены в простых, неспециальных выражениях, на языке, понятном ему, основные юридические и фактические основания его ареста, с тем чтобы оно могло, если сочтет нужным, обратиться в суд для рассмотрения его правомерности в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии", § 50). Поскольку эта информация должна быть сообщена "незамедлительно", она не должна передаваться полностью сотрудником, осуществляющим арест, в момент самого ареста. Вопрос о том, были ли достаточными содержание и своевременность сообщенной информации, подлежит оценке в каждом деле с учетом его особенностей (см. Постановление Европейского суда от 30 августа 1990 г. по делу "Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Соединенного Королевства" (Fox, Campbell and Heartley v. United Kingdom), § 40, Series A, № 182).

80. Европейский суд также напоминает, что, если лицо арестовано по подозрению в совершении преступления, пункт 2 статьи 5 Конвенции не требует сообщения информации в определенной форме или полного списка обвинений, выдвинутых против арестованного лица (см. Решение Комиссии по правам человека от 13 декабря 1978 г. по делу "Х против Германии" (X v. Germany), жалоба № 8098/77, Decisions and Reports (DR) 16, p. 111). Если лицо арестовано для обеспечения возможной экстрадиции, предоставляемая информация может быть даже менее полной (см. Решение Комиссии по правам человека от 5 июля 1984 г. по делу "К. против Бельгии" (K. v. Belgium), жалоба № 10819/84, DR 38, p. 230, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бордовский против Российской Федерации", § 56).

81. В настоящем деле власти Российской Федерации утверждали, что заявительница подписала копию ордера на арест два раза, 7 и 8 августа 2003 г. Заявительница не отрицала, что подписала копию документа 8 августа 2003 г., но утверждала, что не могла понять значение ордера и не получила дополнительных объяснений. Копия ордера на арест заявительницы содержала краткую информацию о предъявленных ей обвинениях и ссылку на конкретную статью Уголовного кодекса Республики Казахстан. Европейский суд полагает, что данная информация была понятной. Кроме того, заявительница не оспаривала, что 8 августа 2003 г. она встретилась с адвокатом, который разъяснил ей значение ордера.

82. Учитывая приведенную выше прецедентную практику и информацию, которой он располагает, Европейский суд находит, что предоставленная заявительнице информация была достаточна для целей пункта 2 статьи 5 Конвенции.

83. Следовательно, жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции

84. Кроме того, заявительница жаловалась на несвоевременное рассмотрение судом правомерности ее заключения под стражу. Она утверждала, в частности, что жалоба, поданная ее адвокатом 15 августа 2003 г. в Петрозаводский городской суд, была рассмотрена лишь 2 сентября 2003 г., то есть спустя 18 дней. Она ссылалась на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который предусматривает:

"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".

A. Приемлемость жалобы

85. Европейский суд считает, что жалоба в данной части не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

86. Власти Российской Федерации возражали против жалобы. Они отметили, что глава 54 Уголовно-процессуального кодекса ("Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора") не содержала положений, устанавливающих сроки рассмотрения жалоб, поданных лицами, содержащимися под стражей в ожидании экстрадиции до принятия Генеральным прокурором решения по вопросу экстрадиции.

87. В то же время власти Российской Федерации отметили, что Верховный суд Российской Федерации постановил, что часть 3 статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса была применима к делам, касающимся экстрадиции. Указанное положение содержало общее правило о рассмотрении в течение пяти дней жалоб на действие (бездействие) органов следствия или прокуратуры. Власти Российской Федерации признали, что данная норма не была соблюдена в ходе рассмотрения жалобы заявительницы, поданной ее адвокатом 15 августа 2003 г. Однако промедление в 18 дней не могло причинить чрезмерного ущерба интересам заявительницы, поскольку законность ее содержания под стражей была, в любом случае, подтверждена постановлением Петрозаводского городского суда от 2 сентября 2003 г.

88. Заявительница поддержала свою жалобу. Она утверждала, что власти нарушили пункт 4 статьи 5 Конвенции, а также часть 3 статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса, которая устанавливает пятидневный срок рассмотрения жалоб, касающихся правомерности содержания под стражей.

2. Мнение Европейского суда

89. Европейский суд напоминает, что целью пункта 4 статьи 5 Конвенции является обеспечение права арестованных и заключенных под стражу лиц на судебный контроль законности меры, примененной к ним (см. Постановление Европейского суда от 18 июня 1971 г. по делу "Де Вилде, Омс и Версип против Бельгии" (De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium), Series A, № 12, § 76). В период содержания под стражей лицу должны быть доступны средства правовой защиты, позволяющие безотлагательно проверить в судебном порядке правомерность содержания под стражей и привести при необходимости к его или ее освобождению. Доступность средства правовой защиты предполагает, в частности, что обстоятельства, созданные властями по собственной инициативе, должны предоставлять заявителям реальную возможность воспользоваться средством правовой защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Чонка против Бельгии", § 46 и 55).

90. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что единственная жалоба, которую заявительница выдвинула в отношении пункта 4 статьи 5 Конвенции, касается продолжительности рассмотрения ее ходатайства об освобождении, поданного 15 августа 2003 г. Заявительница не ставила под сомнение доступность или эффективность средства правовой защиты для рассмотрения правомерности ее содержания под стражей, в отличие от всех предыдущих дел против России, касающихся экстрадиции, рассмотренных Европейским судом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бордовский против Российской Федерации", § 60 - 68; Постановление Европейского суда от 7 июня 2007 г. по делу "Гарабаев против Российской Федерации" (Garabayev v. Russia), жалоба № 38411/02, § 92 - 98, ECHR 2007-... (извлечения); Постановление Европейского суда от 24 апреля 2008 г. по делу "Исмоилов и другие против Российской Федерации" (Ismoilov and Others v. Russia), жалоба № 2947/06, § 142 - 152, Постановление Европейского суда от 11 октября 2007 г. по делу "Насруллоев против Российской Федерации" (Nasrulloyev v. Russia), жалоба № 656/06, § 79 - 90; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда от 12 июня 2008 г. по делу "Щебет против Российской Федерации", § 71 - 79; и Постановление Европейского суда от 19 июня 2008 г. по делу "Рябикин против Российской Федерации" (Ryabikin v. Russia), жалоба № 8320/04, § 134 - 141). В пяти из шести вышеупомянутых дел Европейский суд установил, что заявители не располагали процедурой, в рамках которой они могли бы возбудить судебную проверку правомерности содержания под стражей, в нарушение соответствующих прав заявителей, предусмотренных пунктом 4 статьи 5 Конвенции, и отметил, что данная проблема имела структурный характер. Настоящее дело отличается от вышеупомянутых, поскольку жалобы заявительницы были фактически рассмотрены национальным судом. Кроме того, последняя жалоба на незаконность содержания заявительницы под стражей была в конечном счете удовлетворена Верховным судом Республики Карелия 14 октября 2004 г., и заявительница была освобождена.

91. Соответственно, Европейский суд полагает, что отсутствует необходимость рассмотрения вопроса о доступности и эффективности внутреннего средства правовой защиты для судебной проверки правомерности содержания под стражей заявительницы, и сосредоточится на сути жалобы заявительницы, а именно требовании безотлагательности.

a) Общие принципы, регулирующие требование "безотлагательности"

92. Европейский суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя лицам, заключенным под стражу, право начать разбирательство в целях оспаривания правомерности заключения под стражу, также провозглашает право на безотлагательное судебное решение после возбуждения такого разбирательства, касающееся правомерности заключения под стражу и предписывающее его прекращение, если оно является незаконным (см. Постановление Большой палаты по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, § 68, ECHR 2000). Особенно важно быстрое принятие решения относительно правомерности содержания под стражей в период судебного разбирательства, поскольку подсудимый вправе полностью использовать преимущества принципа презумпции невиновности (см. Постановление Европейского суда от 4 октября 2001 г. по делу "Иловецкий против Польши" ({Ilowiecki} v. Poland), жалоба № 27504/95, § 76). Та же логика может применяться в отношении содержания под стражей для обеспечения возможной экстрадиции в процессе расследования.

93. Хотя пункт 4 статьи 5 Конвенции не требует от государств-участников создания второго уровня юрисдикции для проверки законности содержания под стражей, государство, которое предусмотрело такую систему, должно, в принципе, обеспечить заключенным те же гарантии при обжаловании, что и в первой инстанции (см. Постановление Европейского суда от 23 ноября 1993 г. по делу "Наварра против Франции" (Navarra v. France), § 28, Series A, № 273-B; и Постановление Европейского суда от 12 декабря 1991 г. по делу "Тот против Австрии" (Toth v. Austria), § 84, Series A, № 224). В то же время стандарт "безотлагательности" является менее строгим, если речь идет о разбирательстве в суде второй инстанции. Европейский суд напоминает в этой связи, что право на судебную проверку, гарантированное пунктом 4 статьи 5 Конвенции, в первую очередь призвано предупредить произвольное лишение свободы. Однако, если содержание под стражей санкционировано судом, оно должно считаться законным и не произвольным, даже если допускается обжалование соответствующего решения. Последующие разбирательства меньше внимания уделяют произвольности, но обеспечивают дополнительные гарантии, направленные прежде всего на оценку целесообразности продолжения содержания под стражей (см. Решение Комиссии по правам человека от 31 марта 1993 г. по делу "Тейн-а-Кви и Ван Ден Хевел против Нидерландов" (Tjin-a-Kwi and Van Den Heuvel v. Netherlands), жалоба № 17297/90). Следовательно, Европейский суд проявляет меньшую озабоченность вопросом безотлагательности разбирательства в суде второй инстанции, если проверяемое решение о заключении под стражу было принято судом, при условии, что процедура, применяемая таким судом, имеет судебный характер и обеспечивает заключенному соответствующие гарантии (см., с соответствующими изменениями, Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу "Воденичаров против Словакии" ({Vodenicarov} v. Slovakia), жалоба № 24530/94, § 33).

94. Европейский суд отмечает, что он признавал промедления в 23 дня на одном уровне юрисдикции, а также в 43 дня и 32 дня на двух уровнях юрисдикции не совместимыми с пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см., соответственно, Постановление Европейского суда по делу "Ребок против Словении" (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, § 82 - 88, ECHR 2000-XII; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу "Яблонский против Польши" (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 91 - 94; и Постановление Европейского суда от 30 ноября 2000 г. по делу "G.B. против Швейцарии" (G.B. v. Switzerland), жалоба № 27426/95, § 34 - 39). С другой стороны, в Постановлении Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 79, в котором общая продолжительность разбирательства составила 41 день на двух уровнях юрисдикции, не было установлено нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции. В названном деле Европейский суд отметил, в частности, что заявительница просила обеспечить ее личное присутствие в суде второй инстанции, в связи с чем этот суд был вынужден отложить разбирательство на одну неделю. В другом российском деле (см. Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 96) Европейский суд признал задержки в 36, 29 и 26 дней не совместимыми с пунктом 4 статьи 5 Конвенции, подчеркнув, что ответственность за всю продолжительность разбирательства в суде второй инстанции несли власти. Наконец, в делах, касающихся процедуры экстрадиции, Европейский суд устанавливал нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции, когда судебная проверка продолжалась 31 и 46 дней соответственно на двух уровнях юрисдикции (см. Постановление Европейского суда от 21 октября 1986 г. по делу "Санчес-Рейссе против Швейцарии" (Sanchez-Reisse v. Switzerland), жалоба № 9862/82, § 55 - 61) и 17 дней на одном уровне юрисдикции (см. Постановление Европейского суда от 9 января 2003 г. по делу "Кадем против Мальты" (Kadem v. Malta), жалоба № 55263/00, § 44).

95. Европейский суд напоминает, что вопрос о том, было ли соблюдено право, предусмотренное пунктом 4 статьи 5 Конвенции, должен решаться с учетом обстоятельств конкретного дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ребок против Словении", § 84).

b) Применение общих принципов в настоящем деле

96. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что адвокат заявительницы и заявительница лично просили Петрозаводский городской суд о проверке законности ее содержания под стражей 15 августа 2003 г. Эта жалоба была рассмотрена и отклонена городским судом 2 сентября 2003 года. 9 октября 2003 г. Верховный суд Республики Карелия оставил решение без изменения. Власти Российской Федерации не оспаривали, что жалоба была подана 15 августа 2003 г. Кроме того, они признали нарушение пятидневного срока, предусмотренного Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, отметив, однако, что задержка в 18 дней не могла усугубить ситуацию заявительницы.

97. Требование о том, что "правомерность заключения под стражу должна быть проверена безотлагательно", включает два аспекта. Во-первых, возможность правовой проверки должна быть предоставлена вскоре после заключения лица под стражу; во-вторых, разбирательство, в рамках которого осуществляется проверка, должно проводиться с должной тщательностью.

98. Заявительница имела возможность оспаривания законности ее содержания под стражей с самого начала. Таким образом, первый аспект требования "безотлагательности" был удовлетворен в настоящем деле.

99. Что касается вопроса о том, проводилось ли разбирательство с надлежащей тщательностью, Европейский суд отмечает, что заявительница подала жалобу 15 августа 2003 г. Петрозаводскому городскому суду потребовалось 18 дней для ее рассмотрения. Представляется, что суд продлил рассмотрение жалобы на незаконность содержания под стражей, поскольку ему было необходимо в первую очередь утвердить заключение под стражу как таковое (см. § 14 и 15 настоящего Постановления). Рассмотрение жалобы заявительницы на решение заняло еще 36 дней. Таким образом, с момента подачи жалобы до окончательного решения вышестоящего суда прошло 54 дня. Власти Российской Федерации не утверждали, что проверка законности содержания заявительницы под стражей затрагивала сложные вопросы, и не привели иных оправданий задержки, за исключением их противоречивого утверждения о том, что проверка содержания заявительницы под стражей не могла повлиять на ее ситуацию, поскольку содержание под стражей было санкционировано судом и должно, таким образом, считаться законным.

100. Европейский суд находит, что рассматриваемый период времени не свидетельствует о том, что разбирательство велось с надлежащей тщательностью. Соответственно, Европейский суд находит, что ходатайство об освобождении, поданное заявительницей 15 августа 2003 г., не было рассмотрено "безотлагательно", как того требует пункт 4 статьи 5 Конвенции.

101. Таким образом, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

IV. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

102. Наконец, заявительница жаловалась со ссылкой на статью 3, пункт 2 статьи 6, статьи 8 и 12 Конвенции, а также статью 2 Протокола № 4 к Конвенции и статью 1 Протокола № 7 к Конвенции на то, что она содержалась под стражей в плохих условиях, что она считалась виновной в преступлении, предположительно совершенном в Казахстане, что она не могла получить российское гражданство и, наконец, что она была лишена права на личную жизнь в результате ее задержания и заключения под стражу. В объяснениях, представленных в Европейский суд 29 октября 2006 г., заявительница, кроме того, жаловалась на то, что она была помещена в штрафной изолятор на 15 дней в мае 2004 г., что она транспортировалась по железной дороге в унижающих условиях из г. Петрозаводска в следственный изолятор г. Сегежа 13 мая 2004 г. и что она была освобождена несвоевременно, спустя четыре дня после того, как Верховный суд Республики Карелия принял решение о ее освобождении 18 октября 2004 г.

103. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и постольку, поскольку предмет жалоб находится в его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

V. Применение статьи 41 Конвенции

104. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

105. Европейский суд отмечает, что в соответствии с правилом 60 Регламента Суда, любое требование о справедливой компенсации должно быть представлено письменно в разбивке по составным элементам с приложением соответствующих подтверждающих документов или квитанций, "в противном случае Палата может отказать в удовлетворении требования полностью или частично".

106. 15 сентября 2006 г. Европейский суд предложил заявительнице представить требования о справедливой компенсации. Заявительница не представила требований в течение установленного срока.

107. При таких обстоятельствах Европейский суд обычно не присуждает компенсации. В настоящем деле, однако, Европейский суд установил нарушение права заявительницы на свободу. Учитывая его фундаментальную важность, Европейский суд считает возможным присудить заявительнице 5000 евро в счет возмещения морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.

108. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) признал жалобу приемлемой в части законности содержания заявительницы под стражей для обеспечения возможной экстрадиции и отсутствия безотлагательного рассмотрения судом ее ходатайства об освобождении, а в остальной части неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение подпункта "f" пункта 1 статьи 5 Конвенции;

3) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;

4) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 5000 евро (пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 января 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF KHUDYAKOVA v. RUSSIA

(Application No. 13476/04)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 8.I.2009)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Khudyakova v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic}<*>,

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Giorgio Malinverni,

George Nicolaou, judges,

and {Soren} Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 4 December 2008,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 13476/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by Ms Svetlana Nikolayevna Khudyakova ("the applicant"), on 16 March 2004.

2. The applicant was represented by Mr A. Fleganov, a lawyer practising in Petrozavodsk. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. On 14 June 2006 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.

4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicant was born in 1971 in Kazakhstan and currently resides in the town of Petrozavodsk in the Republic of Karelia in Russia. According to both Russian and Kazakh authorities, the applicant is a citizen of Kazakhstan. According to the applicant, the only citizenship she obtained was that of the former Soviet Union.

6. In October 1997 the applicant moved from Kazakhstan to the Republic of Karelia.

A. Proceedings relating to the applicant"s

extradition to Kazakhstan

7. On 13 January 1998 the Kazakh police initiated criminal proceedings against the applicant on suspicion of large-scale fraud committed in 1997 in the town of Ust-Kamenogorsk. At the same time she was put on the list of fugitives from justice as her whereabouts were unknown.

8. On 22 January 1998 the Ust-Kamenogorsk Town Prosecutor of Kazakhstan authorised the applicant"s arrest.

9. On 7 February 2003 the Prosecutor General"s Office of the Russian Federation received a request for the applicant"s extradition sent by the General Prosecutor"s Office of the Republic of Kazakhstan.

10. On 7 August 2003, pursuant to the arrest warrant issued by the Ust-Kamenogorsk Town Prosecutor, the applicant was arrested in Petrozavodsk with a view to her extradition to Kazakhstan. According to the applicant, the police officers failed to explain why she had been arrested and detained. According to the Government, on the same day the applicant signed the arrest warrant issued by the Ust-Kamenogorsk Town Prosecutor and was informed of the reasons for her arrest and of the charges against her. The Government provided the Court with copies of the arrest warrant signed by the applicant on 7 and 8 August 2003.

11. Upon the applicant"s arrest she met with her lawyer, Mr Fleganov.

12. On 13 August 2003 the Karelia Prosecutor"s Office sent the extradition file to the Prosecutor General"s Office of the Russian Federation for examination of the extradition request.

13. On 15 August 2003 the applicant"s lawyer lodged a complaint with the Petrozavodsk Town Court contesting the grounds for his client"s detention.

14. On 2 September 2003 the Petrozavodsk Town Court on the request lodged by the Karelia Prosecutor"s Office ordered the applicant"s detention with a view to her extradition to Kazakhstan on the basis of Article 108 of the Code of Criminal Procedure. The Town Court held that the applicant was charged with a criminal offence punishable by a prison term of more than one year and that the extradition request was pending. The Town Court did not find it possible to apply a more lenient preventive measure, referring to the Convention on Legal Assistance and Legal Relations in Civil, Family and Criminal Matters ("the 1993 Minsk Convention") and the Russian Code of Civil Procedure. No time-limit for the applicant"s detention was set. This decision was upheld on appeal on 11 September 2003 by the Supreme Court of Karelia.

15. Later on 2 September 2003 the Petrozavodsk Town Court examined and dismissed the applicant"s lawyer"s complaint about the applicant"s detention lodged on 15 August 2003. Relying on Articles 61 and 62 of the 1993 Minsk Convention, the Town Court found that the applicant"s detention was lawful. The applicant appealed. On 9 October 2003 the Supreme Court of Karelia upheld that decision.

16. On 13 October 2003 the Deputy Prosecutor General of Karelia dismissed the applicant"s request to change the measure of restraint, noting that the Prosecutor"s Office of Karelia was not authorised to examine this issue.

17. On 20 October 2003 the Petrozavodsk Town Court again dismissed the complaint about the unlawfulness of the applicant"s detention. On 27 November 2003 the Supreme Court of Karelia quashed that decision due to procedural flaws and the Town Court"s failure to give reasons for its decision to dismiss the complaint. The case was remitted for fresh examination.

18. In the meantime, on 21 October 2003 the Karelia Prosecutor"s Office dismissed the applicant"s request to inform her about the results of the examination of her extradition file.

19. On three further occasions in October and November 2003 the applicant"s lawyer complained about the unlawfulness of the applicant"s detention to the Prosecutor"s Office. In his submissions Mr Fleganov claimed that Article 109 of the Russian Code of Criminal Procedure prescribed a maximum of two months" detention pending trial without extension. As the detention period had not been extended following the expiry of that period on 7 October 2003, the applicant"s subsequent detention was unlawful. On 21 November and 1 and 11 December 2003 Karelia Prosecutor dismissed these complaints. The prosecutor held that the period of the applicant"s detention was not limited since the date and time for the applicant"s extradition were fixed neither by the 1993 Minsk Convention nor by the Code of Criminal Procedure.

20. The applicant and her lawyer complained to the Petrozavodsk Town Court about the unlawfulness of the applicant"s detention and the refusal of the Karelia Prosecutor"s Office to authorise her release. They claimed, in particular, that the applicant was not a citizen of Kazakhstan, that she had moved to Russia over six years earlier and that she could thus not be extradited to Kazakhstan.

21. On 17 December 2003 the Petrozavodsk Town Court dismissed the complaint. That decision was upheld on appeal on 16 February 2004 by the Supreme Court of Karelia. The domestic courts found that the applicant"s detention was in conformity with the provisions of the 1993 Minsk Convention. The request for the applicant"s extradition was under examination by the Prosecutor General of Russia and no final decision was taken. The courts further held that the applicant was to be detained until the final decision on her extradition had been taken, as neither the Minsk Convention, nor the Code of Criminal Procedure set any time-limit for the examination of an extradition request. The Town and Supreme courts found accordingly that the applicant"s detention and the actions of the Prosecutor"s Office were in accordance with law.

22. On 10 September 2004 the Petrozavodsk Town Court dismissed the applicant"s complaint about the unlawfulness of her detention, relying on the same grounds as in its decision of 17 December 2003.

23. On 14 October 2004 the Supreme Court of Karelia amended the decision of the Petrozavodsk Town Court of 10 September 2004 and ordered the applicant"s release. The Supreme Court found as follows:

"According to Article 109 § 3 of the Code of Criminal Procedure detention over twelve months may be extended only in exceptional circumstances if the person is charged with a serious or particularly serious criminal offence. This extension is to be granted following a request filed by an investigator with the consent of the Prosecutor General of Russia or his Deputy.

Taking into consideration Article 466 § 1 of the Code of Criminal Procedure the issue of subsequent extension of detention may be decided by a court only in exceptional circumstances prescribed by law and on a request lodged by a prosecutor.

It appears from the material of the case-file that the prosecutor has not lodged such a request.

The offence of which the applicant has been accused does not relate to particularly serious offences..."

24. The Supreme Court concluded as follows:

"The reasonable time for the applicant"s detention (fourteen months) had expired...

The Town Court"s referral to the fact that no time-limit was set, either by the 1993 Minsk Convention or by the Code of Criminal Procedure, for the examination of an extradition request was of no relevance to the rights and freedoms of the applicant, who had been held in detention without being charged and without any decision on her extradition for more than one year."

25. According to the applicant, she was released on 18 October 2004. The Government did not comment on this issue.

26. On 8 September 2005 the Office of the Prosecutor General of Russia informed the Deputy Prosecutor General of Kazakhstan that it was not possible to grant the extradition request in respect of the applicant, since the time-limit for criminal prosecution for the offence (two years) had expired.

B. Other proceedings

1. Proceedings relating to the applicant"s request

for asylum and refugee status

27. On 16 December 2003 the applicant and her son, a minor, sought refugee status and interim asylum at the Migration Department of Karelia. On 20 February 2004 the Migration Department dismissed the applicant"s request as unsubstantiated. On 15 June 2004 the applicant"s appeal was rejected by the Head of the Migration Department.

28. On 22 October 2004 the Petrozavodsk Town Court dismissed a complaint lodged by the applicant about the refusal to grant her refugee status and interim asylum.

29. Meanwhile the applicant asked the Petrozavodsk Town Court to establish as a legal fact that she had lived on the territory of Russia since November 1997. On 28 October 2004 the Town Court dismissed the application, having found that establishing that fact would not have any effect on the applicant"s rights and freedoms.

2. Criminal proceedings against the applicant

initiated in Russia

30. On 29 July 2003 the Petrozavodsk police initiated criminal proceedings on suspicion of burglary.

31. On 10 September 2003 the applicant, being detained pending extradition, confessed to the burglary and sent her self-incriminating statement to the police. She was subsequently questioned by the police in the presence of her lawyer.

32. On 29 October 2003 the case investigator terminated the proceedings against the applicant for lack of corpus delicti. The investigator found that the applicant had confessed to the crime in order to hinder her extradition to Kazakhstan.

II. Relevant domestic and international law

A. The Russian Constitution

33. The Constitution guarantees the right to liberty (Article 22):

"1. Everyone has the right to liberty and personal integrity.

2. Arrest, placement in custody and detention are only permitted on the basis of a judicial decision. Prior to a judicial decision, an individual may not be detained for longer than forty-eight hours."

B. The 1993 Minsk Convention

34. The Convention on Legal Assistance and Legal Relations in Civil, Family and Criminal Matters (signed in Minsk on 22 January 1993 and amended on 28 March 1997, "the 1993 Minsk Convention"), to which both Russia and Kazakhstan are parties, provides as follows:

Article 8. Procedure for execution of requests for legal assistance

"1. When executing a request for legal assistance, the requested authority applies the laws of its own State..."

Article 56. Obligation of extradition

"1. The Contracting Parties shall... on each other"s request extradite persons who and themselves in their territory, for criminal prosecution or to serve a sentence.

2. Extradition for criminal prosecution shall extend to offences which are criminally punishable under the laws of the requesting and requested Contracting Parties, and which entail at least one year"s imprisonment or a heavier sentence."

Article 58. Request for extradition

"1. A request for extradition (требование о выдаче) shall include the following information:

(a) the title of the requesting and requested authorities;

(b) a description of the factual circumstances of the offence, the text of the law of the requesting Contracting Party which criminalises the offence, and the punishment sanctioned by that law;

(c) the [name] of the person to be extradited, the year of birth, citizenship, place of residence, and, if possible, a description of his appearance, his photograph, fingerprints and other personal information;

(d) information concerning the damage caused by the offence.

2. A request for extradition for the purpose of criminal prosecution shall be accompanied by a certified copy of a detention order. ..."

Article 60. Arrest or detention with a view to extradition

"Upon the receipt of a request for extradition the requested Contracting Party takes immediate measures aiming at detaining or arresting the person whose extradition is sought..."

Article 61. Arrest or detention before the receipt of a request for extradition

"1. The person whose extradition is sought may also be arrested before receipt of a request for extradition, if there is a related petition (ходатайство). The petition shall contain a reference to a detention order... and shall indicate that a request for extradition will follow.

2. The person may also be detained without the petition referred to in point 1 above if there are legal grounds to suspect that he has committed, in the territory of the other Contracting Party, an offence entailing extradition.

3. In the event of [the person"s] arrest or detention before receipt of the request for extradition, the other Contracting Party shall be informed immediately."

Article 62. Release of the person arrested or detained

"1. A person arrested pursuant to Article 61 § 1... shall be released... if no request for extradition is received by the requested Contracting Party within 40 days of the arrest..."

C. The European Convention on Extradition

35. The European Convention on Extradition of 13 December 1957 (CETS No. 024), to which Russia is a party, provides as follows:

Article 16 - Provisional arrest

"1. Where there is urgency, the competent authorities of the requesting Party may request the provisional arrest of the person sought. The competent authorities of the requested Party shall decide the matter in accordance with its law.

...

4. Provisional arrest may be terminated if, within a period of 18 days after arrest, the requested Party has not received the request for extradition and the documents mentioned in Article 12. It shall not, in any event, exceed 40 days from the date of such arrest. The possibility of provisional release at any time is not excluded, but the requested Party shall take any measures which it considers necessary to prevent the escape of the person sought."

D. The Code of Criminal Procedure

36. Chapter 13 of the Code of Criminal Procedure ("Measures of restraint") governs the application of measures of restraint, or preventive measures (меры пресечения), which include, in particular, placement in custody. A custodial measure may only be ordered by judicial decision in respect of a person who is suspected of, or charged with, a criminal offence punishable by more than two years" imprisonment (Article 108 "Placement in custody"). The time-limit for detention pending investigation is fixed at two months (Article 109 "Time-limits for detention"). A judge may extend that period up to six months (Article 109 § 2). Further extensions may only be granted by a judge if the person is charged with serious or particularly serious criminal offences (Article 109 § 3). No extension beyond eighteen months is permissible and the detainee must be released immediately (Article 109 § 4). A judicial decision ordering or extending the application of a custodial measure may be appealed against to a higher court within three days of its issue (Articles 108 § 10 and 109 § 2). A custodial measure may be revoked or modified by a judicial decision if it is no longer considered necessary (Article 110 "Revoking or modifying the measure of restraint").

37. Chapter 54 ("Extradition of a person for criminal prosecution or execution of sentence") regulates extradition procedures. Articles 462 - 463 state that a decision to extradite a person upon a request from another country is taken by the Prosecutor General or his deputy. Article 462 states that a person"s detention finishes when either the Prosecutor General, or his deputy decides on the extradition request. Article 466 governs application of measures of restraint with a view to extradition. Paragraph 1 deals with the situation where a request for extradition is not accompanied by a detention or arrest order issued by a foreign court. In that case a prosecutor must decide whether it is necessary to impose a measure of restraint "in accordance with the procedure provided for in the present Code". Paragraph 2 establishes that, if a foreign judicial decision on placement in custody is available, a prosecutor may place the person in detention or under house arrest. In that eventuality no confirmation of the foreign judicial decision by a Russian court is required. If a foreign court has authorised the person"s arrest, the decision of the prosecutor does not need to be confirmed by a Russian court.

38. Article 464 provides that extradition cannot take place if the person whose extradition is sought is a Russian national or if he has refugee status.

39. Chapter 15 ("Petitions") provides that suspects, defendants, victims, experts, civil plaintiffs, civil defendants, and their representatives may petition officials to take procedural decisions that would secure the rights and legitimate interests of the petitioner (Article 119 § 1). Chapter 16 ("Complaints about acts and decisions by courts and officials involved in criminal proceedings") provides for judicial review of decisions and acts or failures to act by an investigator or a prosecutor that are capable of damaging the constitutional rights or freedom of the parties to criminal proceedings (Article 125 § 1). The competent court is that which has jurisdiction for the place of the preliminary investigation (ibid.).

E. Subsequent case-law of the Supreme Court

40. In the case of Mr A., concerning his detention with a view to extradition to Armenia, the Criminal Division of the Supreme Court held as follows (case No. 72-005-19, 8 June 2005):

"The term of detention of the person who is to be extradited to the place of commission of the offence... is not governed by Article 109 of the Code of Criminal Procedure. In accordance with the requirements of [the 1993 Minsk Convention], the person arrested at the request of a foreign state, may be held in custody for forty days until a request for extradition has been received. Subsequent detention of the person is governed by the criminal law of the requesting party (Armenia in the instant case)."

F. Subsequent case-law of the Constitutional Court

1. Decision No. 101-O of 4 April 2006

in the case of Mr Nasrulloyev

41. Verifying the compatibility of Article 466 § 1 of the Code of Criminal Procedure with the Russian Constitution, the Constitutional Court reiterated its constant case-law that excessive or arbitrary detention, unlimited in time and without appropriate review, was incompatible with Article 22 of the Constitution and Article 14 § 3 of the International Covenant on Civil and Political Rights in all cases, including extradition proceedings.

42. In the Constitutional Court"s view, the absence of a specific regulation of detention matters in Article 466 § 1 did not create a legal lacuna incompatible with the Constitution. Article 8 § 1 of the 1993 Minsk Convention provided that, in executing a request for legal assistance, the requested party would apply its domestic law, that is, the procedure laid down in the Russian Code of Criminal Procedure. Such procedure comprised, in particular, Article 466 § 1 of the Code and the norms in its Chapter 13 ("Measures of restraint") which, by virtue of their general character and position in Part I of the Code ("General provisions"), applied to all stages and forms of criminal proceedings, including proceedings for examination of extradition requests.

43. The Constitutional Court emphasised that the guarantees of the right to liberty and personal integrity set out in Article 22 and Chapter 2 of the Constitution were fully applicable to detention with a view to extradition. Accordingly, Article 466 of the Code of Criminal Procedure did not allow the authorities to apply a custodial measure without respecting the procedure established in the Code of Criminal Procedure, or in excess of the time-limits fixed in the Code.

2. Decision No. 158-O of 11 July 2006 on the

Prosecutor General"s request for clarification

44. The Prosecutor General asked the Constitutional Court for an official clarification of its decision in Mr Nasrulloyev"s case (see above), for the purpose in particular of elucidating the procedure for extending a person"s detention with a view to extradition.

45. The Constitutional Court dismissed the request, finding it was not competent to indicate specific provisions of the criminal law governing the procedure and time-limits for holding a person in custody with a view to extradition. That matter was within the competence of courts of general jurisdiction.

3. Decision of 1 March 2007 in the case

of Mr Seidenfeld (No. 333-O)

46. Mr Seidenfeld, a US citizen, was arrested in Russia on 9 December 2005 because his extradition was sought by Kazakhstan. Upon receipt of the formal extradition request, on 30 December 2005 a Russian court ordered his detention sine die, pending extradition. Mr Seidenfeld complained to the Constitutional Court that the provisions of the Code of Criminal Procedure which permitted his detention without a judicial decision were incompatible with the Constitution.

47. The Constitutional Court reiterated its constant case-law that the scope of the constitutional right to liberty and personal inviolability was the same for foreign nationals and stateless persons as for Russian nationals. A foreign national or stateless person may not be detained in Russia for more than forty-eight hours without a judicial decision. That constitutional requirement served as a guarantee against excessively long detention beyond forty-eight hours, and also against arbitrary detention as such, in that it required a court to examine whether the arrest was lawful and justified.

48. The Constitutional Court held that Article 466 § 1 of the Code of Criminal Procedure, read in conjunction with the Minsk Convention, could not be construed as permitting the detention of an individual for more than forty-eight hours, on the basis of a request for his or her extradition, without a decision by a Russian court. A custodial measure could be applied only in accordance with the procedure established in the Russian Code of Criminal Procedure and within the time-limits fixed in the Code.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention

49. The applicant complained under Article 5 § 1 of the Convention that she had been unlawfully held in custody. She alleged that neither the criminal-law provisions governing detention with a view to extradition, nor the 1993 Minsk Convention met the requirements of clarity and foreseeability. Thus, due to this confusion in domestic law, she maintained that from 7 August to 2 September 2003 she had been detained without any judicial decision and that the term of her detention had far exceeded the period provided for by the domestic law and had never been lawfully extended. The relevant parts of Article 5 § 1 read as follows:

"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:

...

(f) the lawful arrest or detention of... a person against whom action is being taken with a view to... extradition."

A. Admissibility

50. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further finds that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. Submissions by the parties

(a) The Government

51. The Government submitted that the applicant"s detention had been lawful and complied with Article 5 § 1 (f) of the Convention. Prior to the applicant"s arrest the Russian authorities had received a request for extradition from the Office of the Prosecutor General of Kazakhstan, an arrest warrant approved by the Ust-Kamenogorsk Town Prosecutor and a decision on the applicant"s placement on the list of fugitives from justice.

52. Pursuant to Article 56 § 2 of the 1993 Minsk Convention a person could be extradited if he or she faced charges punishable with at least one year"s imprisonment. Pursuant to Article 60 of the 1993 Minsk Convention the State had to arrest the person in question as soon as a request for extradition was received. The Russian authorities had acted in full compliance with these provisions.

53. The Government maintained that a term of detention with a view to extradition was not governed by any specific provision. By virtue of Article 462 of the Code of Criminal Procedure a person"s detention terminated after either the Prosecutor General or his deputy had decided on the extradition request. If the request had been granted, the person was to be extradited to the requesting state. If not, he or she was to be released.

54. The Government observed that the applicant should have foreseen that until such time as her applications for asylum, complaints about the alleged unlawfulness of her detention and other petitions had been decided "the issue of her extradition, and thus of her future" could not have been solved by the authorities. At the same time the Government maintained that the applicant could have estimated the term of her detention as the domestic courts had applied Article 109 of the Code of Criminal Procedure to regulate it. The applicant had been released from custody following the decision of 14 October 2004 due to the expiration of the maximum possible term set by paragraph 3 of Article 109 of the Code of Criminal Procedure. Thus, despite the absence of specific provisions regulating the term of the applicant"s detention pending extradition, the legislation had provided the applicant with an opportunity to estimate rather clearly the maximum period of her detention: she either had to remain in custody until the decision on her extradition had been taken by the Prosecutor General, or she had to be released when the general term of detention provided for by the Code of Criminal Procedure had expired.

(b) The applicant

55. The applicant pointed to the inconsistency in the Government"s submissions. On the one hand, the Government claimed that detention with a view to extradition was unlimited in time and depended on the date when the Prosecutor General took the decision; on the other hand, they stated that the Code of Criminal Procedure was to be applied to extradition proceedings. Since Article 109 of the Code limited the period of detention to two months, the applicant"s detention had already been unlawful after 7 October 2003. In any event it had been unlawful after the expiry of the maximum period of detention mentioned in paragraph 3 of Article 109. That view had been endorsed in the 14 October 2004 decision of the Supreme Court of the Republic of Karelia, which had ordered the applicant"s release having regard to the expiry of the maximum detention period prescribed by paragraph 3 of Article 109.

56. The applicant submitted that provisions of the Russian criminal law on detention of persons with a view to extradition fell short of the requirement of legal certainty and the Convention principles. Although Chapter 13 of the Code of Criminal Procedure, and in particular its Articles 108 and 109, contained precise and detailed norms on the application of measures of restraint and set specific time-limits, the absence of an explicit reference to these provisions in Article 466 of the Code of Criminal Procedure had led to confusion. Moreover, the 1993 Minsk Convention on Legal Assistance did not set any time-limits for detention pending extradition.

2. The Court"s assessment

57. The Court notes that it is not contested by the parties that the applicant was detained with a view to her extradition from Russia to Kazakhstan. Article 5 § 1 (f) of the Convention is thus applicable in the instant case. This provision does not require that the detention of a person against whom action is being taken with a view to extradition be reasonably considered necessary, for example to prevent his committing an offence or absconding. In this connection, Article 5 § 1 (f) provides a different level of protection from Article 5 § 1 (c): all that is required under sub-paragraph (f) is that "action is being taken with a view to deportation or extradition". It is therefore immaterial, for the purposes of Article 5 § 1 (f), whether the underlying decision to expel can be justified under national or Convention law (see {Conka} v. Belgium, No. 51564/99, § 38, ECHR 2002-I, and Chahal v. the United Kingdom, 15 November 1996, § 112, Reports of Judgments and Decisions 1996-V).

58. However, it falls to the Court to examine whether the applicant"s detention was "lawful" for the purposes of Article 5 § 1 (f), with particular reference to the safeguards provided by the national system. Where the "lawfulness" of detention is in issue, including the question whether "a procedure prescribed by law" has been followed, the Convention refers essentially to national law and lays down the obligation to conform to the substantive and procedural rules of national law, but it requires in addition that any deprivation of liberty should be in keeping with the purpose of Article 5, which is to protect the individual from arbitrariness (see Amuur v. France, 25 June 1996, § 50, Reports 1996-III). Since under Article 5 § 1 failure to comply with domestic law entails a breach of the Convention, it follows that the Court can and should exercise a certain power to review whether this law has been complied with (see Benham v. the United Kingdom, 10 June 1996, §§ 40 and 41, Reports 1996-III).

59. Further, as to the length of detention pending extradition, Article 5 § 1 (f) of the Convention does not require domestic law to provide a time-limit for detention pending extradition proceedings. However, if the proceedings are not conducted with the requisite diligence, the detention may cease to be justifiable under that provision (see Bordovskiy v. Russia, No. 49491/99, § 50, 8 February 2005).

60. In the present case the request for the applicant"s extradition was accompanied by an arrest warrant issued by a Kazakh prosecutor rather than by a decision of a Kazakh court. In these circumstances, it was the first paragraph of Article 466 of the Russian Code of Criminal Procedure that applied. It required that a measure of restraint be imposed in accordance with the procedure established in the Code (see paragraph 37 above).

61. The Russian Constitution and the Code of Criminal Procedure set at forty-eight hours the maximum period during which an individual may be detained without a judicial decision. The Russian Constitutional Court has constantly laid emphasis in its case-law on the universal applicability of that guarantee against arbitrary detention to all types of deprivation of liberty, including arrest in extradition proceedings, and to any person under the jurisdiction of the Russian Federation, irrespective of his or her nationality (see paragraphs 46 to 48 above).

62. As noted above, the procedure laid down in the Russian Code of Criminal Procedure requires a judicial decision for any detention in excess of forty-eight hours (Articles 10 and 108). In the applicant"s case the detention order was issued by a court only on 2 September 2003, that is 26 days after her placement in custody. It follows that the applicant"s detention after the first forty-eight hours of custody and until 2 September 2003 was incompatible with the procedure laid down in the Code of Criminal Procedure.

63. As for the period after the judicial decision ordering the applicant"s detention, the Court notes, first, that no time-limit was fixed by that decision and, second, that upon the expiry of the maximum initial detention period of two months, no extension was granted by the court. According to the provisions governing the general terms of detention (Article 108 of the Code of Criminal Procedure), to which the domestic courts referred when ordering the applicant"s detention, the time-limit for detention pending investigation is fixed at two months. A judge may extend that period up to six months. Further extensions may only be granted by a judge if the person is charged with serious or particularly serious criminal offences. The applicant spent over fourteen months in detention pending extradition. During that period no requests for extension of detention were lodged by the Prosecutor"s Office and the court did not extend the detention of its own motion. It follows that the detention of the applicant after the expiry of the initial two-month period was not in accordance with the provisions of the Code of Criminal Procedure either.

64. The Court further notes that, contrary to the assertions of the domestic authorities, the Minsk Convention could not be construed as supplying a legal basis for the applicant"s detention. As pointed out by the Russian Constitutional Court, Article 8 of the Minsk Convention explicitly provided for application by the requested Contracting Party of its own law for execution of requests for legal assistance, such as a request for extradition (see paragraphs 34 and 42 above). A similar provision can be found in Article 16 of the European Convention on Extradition, which establishes that provisional arrest of the person whose extradition is sought shall be decided upon by the requested Party in accordance with its law. Thus, the international instrument first required compliance with the domestic procedure which, as the Court has found above, was breached in this case.

65. Furthermore, the Court considers that Article 62 of the Minsk Convention cannot be considered as justifying detention for an initial forty-day period. Like paragraph 4 of Article 16 of the European Convention on Extradition, Article 62 of the Minsk Convention establishes an additional guarantee against the excessive duration of provisional arrest pending receipt of a request for extradition. It does not indicate that a person may be detained for forty days but rather requires that the person should be released at the end of the fortieth day if the request has not been received in the meantime. In other words, even though under domestic law detention could be ordered for a period exceeding forty days (for instance, Article 108 of the Russian Code of Criminal Procedure provides for an initial two-month period of detention), Article 62 of the Minsk Convention requires the domestic authorities to release anyone who has been detained for more than forty days in the absence of a request for extradition. Thus, the Minsk Convention could not have been a legal basis for the applicant"s detention either (see, by analogy, Shchebet v. Russia, No. 16074/07, § 68, 12 June 2008).

66. The Government"s argument that the lawfulness of the applicant"s detention was reviewed upon her complaints filed in 2003 - 2004 and found lawful cannot be accepted as a justification of the applicant"s continued detention. The Court has previously held that review of the applicant"s detention following complaints about its unlawfulness and applications for release cannot be regarded as a sufficient legal basis for the continued detention of the applicant (see, by analogy, Melnikova v. Russia, No. 24552/02, §§ 57 - 62, 21 June 2007, and Fursenko v. Russia, No. 26386/02, §§ 91 - 96, 24 April 2008).

67. Finally, the Government"s argument that the applicant and her lawyer had contributed to the prolongation of her detention and were directly responsible for the applicant"s continued detention is regrettable. Shifting the responsibility for detention to the applicant when she was under the full control of the authorities is neither relevant, nor reasonable. Even assuming that the applicant"s actions did protract the extradition procedure as the authorities were under obligation to examine her applications for asylum and her self-incriminating statements in respect of a crime committed in Russia, at this juncture two separate issues should be distinguished: the applicant"s detention and her extradition. The question as to when the Prosecutor General was going to decide on the applicant"s extradition is of no relevance to the Court for the purpose of examining the lawfulness and length of the applicant"s detention. What is at stake is the applicant"s right to liberty pending the decision on extradition. It should be noted that the domestic courts had a possibility to annul the measure of restraint or to change it to a more lenient one during the time the question of the applicant"s extradition was under consideration. The Supreme Court of Karelia availed itself of this possibility on 14 October 2004 when it ordered the applicant"s release, having found that her detention had exceeded a reasonable time. That ruling was given at a time when the decision on extradition had still not been taken.

68. The above examination of the compliance of the applicant"s detention with the domestic law reveals that the law does not lend itself to unequivocal interpretation. The core problem of the present case appears, consequently, to be the applicability and substance of the legal provisions governing the term of the applicant"s detention pending extradition. The Court must therefore ascertain whether domestic law is in conformity with the Convention, including the general principles expressed or implied therein. On this last point, the Court stresses that where deprivation of liberty is concerned it is particularly important that the general principle of legal certainty be satisfied. In laying down that any deprivation of liberty must be effected "in accordance with a procedure prescribed by law", Article 5 § 1 does not merely refer back to domestic law; like the expressions "in accordance with the law" and "prescribed by law" in the second paragraphs of Articles 8 to 11, it also relates to the "quality of the law", requiring it to be compatible with the rule of law, a concept inherent in all the Articles of the Convention. "Quality of the law" in this sense implies that where a national law authorises deprivation of liberty it must be sufficiently accessible, precise and foreseeable in its application, in order to avoid all risk of arbitrariness (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 125, ECHR 2005-X (extracts); {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX; Baranowski v. Poland, No. 28358/95, §§ 50 - 52, ECHR 2000-III; and Amuur, cited above).

69. On the other hand, the issue of the quality of the law only becomes relevant if it is shown that the poor "quality of the law" has tangibly prejudiced the applicant"s substantive Convention rights (see Bordovskiy, cited above, § 49).

70. The main controversy between the parties in the present case relates to the issue whether the judicial decision of 2 September 2003 was sufficient for the applicant to be held in custody for any period of time - no matter how long - until the decision on the extradition request had been made, or whether her detention should have been reviewed at regular intervals. The applicant maintained that all the provisions of Chapter 13 and in particular Article 109 which instituted specific time-limits for reviewing detention, should have been applicable in her situation; the Government denied that the domestic law imposed any time-limits on detention with a view to extradition.

71. In this context the Court notes the subsequent development of the case-law of the Russian Constitutional Court, which is the supreme judicial authority competent to give a binding interpretation of the constitutional guarantees of individual rights, such as the right to liberty and personal integrity. Deciding on a complaint similar to that of the applicant in the case of Mr Nasrulloyev (see paragraphs 41 - 43 above), the Constitutional Court emphasised that in extradition proceedings the right to liberty should be attended by the same guarantees as other types of criminal proceedings. It unambiguously indicated that the application of measures of restraint with a view to extradition should be governed not only by Article 466 but also by the norms of a general character contained in Chapter 13 of the Code of Criminal Procedure. Although the Constitutional Court refused to indicate specific legal provisions governing the procedure for detention with a view to extradition, it constantly referred to the legal prohibition on continuing a custodial measure beyond the established time-limits (see paragraph 43 above). Since Article 109 is the only provision in the Code of Criminal Procedure that deals with time-limits for application of a custodial measure, an argument as to its non-applicability would obviously be at odds with the constant case-law of the Russian Constitutional Court.

72. The Court notes with concern the inconsistent legal positions of the domestic authorities on the issue of provisions applicable to detainees awaiting extradition. On the one hand, the authorities referred to the Code of Criminal Procedure as a legal basis for the applicant"s detention, and on the other, to the 1993 Minsk Convention. Moreover, the Supreme Court had expressed the view that, after the initial forty-day period provided for by the 1993 Minsk Convention, the detention of persons whose extradition from Russia had been sought was to be governed by foreign criminal law, i.e. that of the requesting party. At the same time, in the observations filed with the Court the Government explicitly acknowledged that no specific provisions governing the terms of the applicant"s imprisonment prior to her extradition were available (see paragraph 37 above).

73. Having regard to the inconsistent and mutually exclusive positions of the domestic authorities on the issue of legal regulation of detention with a view to extradition, the Court finds that the deprivation of liberty to which the applicant was subjected was not circumscribed by adequate safeguards against arbitrariness. The provisions of Russian law governing detention of persons with a view to extradition were neither precise nor foreseeable in their application and fell short of the "quality of law" standard required under the Convention.

74. Taking into account the abovementioned considerations, the Court finds that the applicant"s detention over fourteen months pending her extradition exceeded a reasonable time and was not in accordance with the law. It holds, consequently, that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the unlawfulness and excessive length of the applicant"s detention.

II. Alleged violation of Article 5 § 2 of the Convention

75. The applicant complained of a violation of her right to be informed promptly of the reasons for her arrest and of any charges against her. She claimed that neither at the moment of her arrest, nor at any later stage had she been informed why she had been arrested and detained. The applicant relied on Article 5 § 2 of the Convention, which reads as follows:

"Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him."

A. Admissibility

76. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. Submissions by the parties

77. The Government contested the applicant"s argument. To disprove the applicant"s allegation, the Government provided the Court with a copy of the arrest warrant issued on 13 January 1998 by the Kazakh police and authorised by the Ust-Kamenogorsk Town Prosecutor on 22 January 1998. This document had been shown to the applicant and signed by her on 7 and 8 August 2003. The Government further submitted that, according to the explanatory note of the head of the temporary detention facility of Petrozavodsk where the applicant had been taken upon her arrest, the reasons for her arrest had been immediately explained to her.

78. The applicant maintained her complaints.

2. The Court"s assessment

79. The Court reiterates that Article 5 § 2 contains the elementary safeguard that any person arrested should know why he is being deprived of his liberty. This provision is an integral part of the scheme of protection afforded by Article 5: by virtue of § 2 any person arrested must be told, in simple, non-technical language that he can understand, the essential legal and factual grounds for his arrest, so as to be able, if he sees fit, to apply to a court to challenge its lawfulness in accordance with Article 5 § 4 (see {Conka} v. Belgium, cited above, § 50). Whilst this information must be conveyed "promptly", it need not be related in its entirety by the arresting officer at the very moment of the arrest. Whether the content and promptness of the information conveyed were sufficient is to be assessed in each case according to its special features (see Fox, Campbell and Heartley v. the United Kingdom, 30 August 1990, § 40, Series A No. 182).

80. The Court also recalls that when a person is arrested on suspicion of having committed a crime, Article 5 § 2 requires neither that the necessary information be given in a particular form, nor that it consist of a complete list of the charges held against the arrested person (see X v. Germany, No. 8098/77, Commission decision of 13 December 1978, Decisions and Reports (DR) 16, p. 111). When a person is arrested with a view to extradition, the information given may be even less complete (see K. v. Belgium, No. 10819/84, Commission decision of 5 July 1984, DR 38, p. 230, and Bordovskiy, cited above, § 56).

81. In the case at hand, the Government insisted that the applicant had signed a copy of the arrest warrant on two occasions, on 7 and 8 August 2003. The applicant does not contest that she signed the copy on 8 August 2003 but maintained that she had been unable to understand the implications of the warrant and that no further explanations had been given to her. The copy of the applicant"s arrest warrant contained brief information concerning the charges against her and referred to a specific Article of the Criminal Code of the Republic of Kazakhstan. The Court considers this information to be clear. Moreover, the applicant did not dispute that on 8 August 2003 she had met with her lawyer, who could have explained what the warrant implied.

82. Having regard to the case-law cited above and to the information in its possession, the Court finds that the information provided to the applicant was sufficient for the purpose of Article 5 § 2 of the Convention.

83. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

III. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention

84. The applicant further complained of delays in the review of the lawfulness of her detention. She claimed, in particular, that the complaint filed by her lawyer on 15 August 2003 with the Petrozavodsk Town Court had only been examined on 2 September 2003, that is eighteen days later. She relied on Article 5 § 4 of the Convention which reads as follows:

"Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful."

A. Admissibility

85. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. Submissions by the parties

86. The Government contested that complaint. They noted that Chapter 54 of the Code of Criminal Procedure ("Extradition of a person for criminal prosecution or execution of sentence") did not contain any provisions setting time-limits for the examination of complaints filed by detainees awaiting extradition before a decision on their extradition was pronounced by the Prosecutor General.

87. At the same time the Government noted that the Supreme Court of Russia had found that Article 125 § 3 of the Code of Criminal Procedure was applicable to cases concerning extradition. This provision contained a general rule on a five-day time-limit for the examination of complaints against the action (inaction) of investigating or prosecution authorities. The Government acknowledged that that provision had not been respected in the course of the examination of the applicant"s complaint filed by her lawyer on 15 August 2003. However, the delay of eighteen days could not have caused excessive damage to the applicant"s interests because the lawfulness of her detention had, in any event, been confirmed by the decision of the Petrozavodsk Town Court of 2 September 2003.

88. The applicant maintained her complaint. She claimed that the authorities had violated Article 5 § 4 of the Convention, as well as Article 125 § 3 of the Code of Criminal Procedure, which established a five-day time-limit for examination of a complaint bearing on the lawfulness of detention.

2. The Court"s assessment

89. The Court reiterates that the purpose of Article 5 § 4 is to assure to persons who are arrested and detained the right to judicial supervision of the lawfulness of the measure to which they are thereby subjected (see De Wilde, Ooms and Versyp v. Belgium, 18 June 1971, § 76, Series A No. 12). The remedies must be made available during a person"s detention to allow that person to obtain speedy judicial review of the lawfulness of the detention, capable of leading, where appropriate, to his or her release. The accessibility of a remedy implies, inter alia, that the circumstances voluntarily created by the authorities must be such as to afford applicants a realistic possibility of using the remedy (see {Conka}, cited above, §§ 46 and 55).

90. Turning to the present case, the Court notes that the only complaint raised by the applicant under Article 5 § 4 concerns the length of the examination of her application for release filed on 15 August 2003. The applicant did not question the availability or effectiveness of a remedy for examination of the lawfulness of her detention, contrary to all the previous Russian cases concerning extradition examined by the Court (see Bordovskiy, cited above, §§ 60 - 68; Garabayev v. Russia, No. 38411/02, §§ 92 - 98, 7 June 2007, ECHR 2007-... (extracts); Ismoilov and Others v. Russia, No. 2947/06, §§ 142 - 52, 24 April 2008; Nasrulloyev v. Russia, No. 656/06, §§ 79 - 90, 11 October 2007; Shchebet, cited above, §§ 71 - 79; and Ryabikin v. Russia, No. 8320/04, §§ 134 - 41, 19 June 2008). In five of the six above-mentioned cases the Court found that the applicants did not have at their disposal any procedure through which they could initiate judicial review of the lawfulness of their detention, established a violation of the applicants" corresponding rights under Article 5 § 4 of the Convention and noted that this problem appeared to be of a structural character. The present case differs from the abovementioned as the applicant"s complaints were, in fact, examined by the domestic court. Moreover, the latest complaint contesting the lawfulness of the applicant"s detention was finally granted by the Supreme Court of Karelia on 14 October 2004 and the applicant was released.

91. Accordingly, the Court considers that there is no need to examine the question of availability and effectiveness of the domestic remedy for judicial review of the lawfulness of the applicant"s detention and will turn to the core of the applicant"s complaint, its speediness.

(a) General principles governing the requirement of "speediness"

92. The Court reiterates that Article 5 § 4 of the Convention, in guaranteeing to persons detained a right to institute proceedings to challenge the lawfulness of their detention, also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision concerning the lawfulness of the detention and ordering its termination if it proves unlawful (see Baranowski v. Poland [GC], No. 28358/95, § 68, ECHR 2000). There is a special need for a swift decision determining the lawfulness of detention in cases where a trial is pending, because the defendant should benefit fully from the principle of the presumption of innocence (see {Ilowiecki} v. Poland, No. 27504/95, § 76, 4 October 2001). The same logic may be applicable to detention pending extradition when the investigation is pending.

93. Although Article 5 § 4 does not compel the Contracting States to set up a second level of jurisdiction for the examination of the lawfulness of detention, a State which institutes such a system must in principle accord to the detainees the same guarantees on appeal as at first instance (see Navarra v. France, 23 November 1993, § 28, Series A No. 273-B, and Toth v. Austria, 12 December 1991, § 84, Series A No. 224). At the same time, the standard of "speediness" is less stringent when it comes to proceedings before the court of appeal. The Court reiterates in this connection that the right of judicial review guaranteed by Article 5 § 4 is primarily intended to avoid arbitrary deprivation of liberty. However, if the detention is confirmed by a court it must be considered to be lawful and not arbitrary, even where appeal is available. Subsequent proceedings are less concerned with arbitrariness, but provide additional guarantees aimed primarily at an evaluation of the appropriateness of continuing the detention (see Tjin-a-Kwi and Van Den Heuvel v. the Netherlands, No. 17297/90, Commission decision of 31 March 1993). Therefore, the Court would be less concerned with the speediness of the proceedings before the court of appeal if the detention order under review was imposed by a court and on condition that the procedure followed by that court had a judicial character and gave to the detainee the appropriate procedural guarantees (see, mutatis mutandis, {Vodenicarov} v. Slovakia, No. 24530/94, § 33, 21 December 2000).

94. The Court observes that it has found delays of 23 days for one level of jurisdiction, and 43 days or 32 days for two levels of jurisdiction, to be incompatible with Article 5 § 4 (see, respectively, Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 82 - 88, ECHR 2000-XII; Jablonski v. Poland, No. 33492/96, §§ 91 - 94, 21 December 2000; and G.B. v. Switzerland, No. 27426/95, §§ 34 - 39, 30 November 2000). On the other hand, in Rokhlina v. Russia (No. 54071/00, § 79, 7 April 2005), where the total duration of the proceedings was 41 days for two levels of jurisdiction, the Court found no violation of Article 5 § 4 of the Convention. In that case the Court noted, in particular, that the applicant had requested leave to appear in person at the appeal court, and that because of that the court had had to adjourn the proceedings for one week. In another Russian case (see Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 96, 1 June 2006) the Court found delays of 36, 29 and 26 days to be incompatible with Article 5 § 4, stressing that the entire duration of the appeal proceedings was attributable to the authorities. Lastly, in cases involving extradition proceedings, the Court found violations of Article 5 § 4 of the Convention where the review proceedings lasted 31 and 46 days, respectively, for two levels of jurisdiction (see Sanchez-Reisse v. Switzerland, No. 9862/82 §§ 55 - 61, 21 October 1986), and 17 days for one level of jurisdiction (see Kadem v. Malta, No. 55263/00, § 44, 9 January 2003).

95. The Court reiterates that the question whether a person"s right under Article 5 § 4 has been respected has to be determined in the light of the circumstances of each case (see Rehbock, cited above, § 84).

(b) Application of the general principles in the present case

96. Turning to the present case, the Court observes that the applicant"s counsel and the applicant herself asked the Petrozavodsk Town Court to review the lawfulness of her detention on 15 August 2003. That complaint was examined and dismissed by the Town Court on 2 September 2003. On 9 October 2003 the Supreme Court of Karelia upheld that decision. The Government did not contest that the complaint had been lodged on 15 August 2003. Moreover, they acknowledged the violation of the five-day time-limit provided for in the Russian Code of Criminal Procedure, noting, however, that the delay of eighteen days could not have affected the applicant"s situation.

97. There are two aspects to the requirement that "the lawfulness of the detention shall be decided speedily". First, the opportunity for legal review must be provided soon after the person is taken into detention; secondly, the review proceedings must be conducted with due diligence.

98. The applicant had the opportunity to contest the lawfulness of her detention from the outset. The first aspect of the "speedily" requirement was thus satisfied in the present case.

99. As to the question whether the review proceedings were conducted with due diligence, the Court notes that the applicant filed her complaint on 15 August 2003. It took the Petrozavodsk Town Court eighteen days to examine it. It appears that the court protracted the examination of the complaint about the unlawfulness of the applicant"s detention, as it needed first to confirm the detention itself (see paragraphs 14 and 15 above). The examination of the applicant"s appeal took another 36 days. Thus, fifty-four days elapsed from the date the application was lodged until the final decision of the appeal court. The Government did not plead that complex issues had been involved in the determination of the lawfulness of the applicant"s detention, or otherwise seek to justify the delay, apart from their contradictory statement that the review of the applicant"s detention could not have affected her situation as the detention had been authorised by the court and should thus be considered lawful.

100. The Court finds that the period in question does not suggest that the proceedings were conducted with due diligence. Consequently, the Court finds that the application for release introduced by the applicant on 15 August 2003 was not examined "speedily" as required by Article 5 § 4.

101. There has, consequently, been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.

IV. Other alleged violations of the Convention

102. Lastly, the applicant complained under Articles 3, 6 § 2, 8 and 12 of the Convention and Article 2 of Protocol No. 4 and Article 1 of Protocol No. 7 that she had been detained in poor conditions, that she had been presumed guilty of a crime allegedly committed in Kazakhstan, that she had been unable to obtain Russian citizenship, and, finally, that she had had no private life as a result of her arrest and detention. In her observations lodged with the Court on 29 October 2006 the applicant further complained that she had been placed in a punishment cell for fifteen days in May 2004, that she had been transported by train in debasing conditions from Petrozavodsk to the Segezha detention facility on 13 May 2004 and that her release had been delayed as she had not been released until four days after the Supreme Court of Karelia had authorised her release on 18 October 2004.

103. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within its competence, the Court finds that there is no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 1, 3 and 4 of the Convention.

V. Application of Article 41 of the Convention

104. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

105. The Court points out that under Rule 60 of the Rules of Court any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, "failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part".

106. On 15 September 2006 the Court invited the applicant to submit her claims for just satisfaction. The applicant did not submit any such claims within the required time-limits.

107. In such circumstances, the Court would usually make no award. In the present case, however, the Court has found a violation of the applicant"s right to liberty. Since this right is of fundamental importance, the Court finds it possible to award the applicant 5,000 euros by way of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.

108. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Declares the complaints concerning the lawfulness of the applicant"s detention pending extradition and the courts" failure to examine speedily her application for release admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 (f) of the Convention;

3. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable on that amount;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English, and notified in writing on 8 January 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS

President

{Soren} NIELSEN

Registrar