(неофициальный перевод)
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ (VLADIMIR SOLOVYEV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
(Жалоба № 2708/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 24 мая 2007 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
Н. Ваич,
А. Ковлера,
Х. Гаджиева,
Д. Шпильманна,
С.Е. Йебенса, судей,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
посовещавшись за закрытыми дверями 3 мая 2007 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 2708/02, поданной против властей Российской Федерации в Европейский суд в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Викторовичем Соловьевым 31 декабря 2001 г.
2. Интересы заявителя представлял А. Чумаков, адвокат, практикующий в г. Тюмени. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. В своем первом Письме, направленном в Европейский суд 31 декабря 2001 г., заявитель утверждал, что Конституционный Суд Российской Федерации не рассмотрел его жалобы относительно применения определенных законов, касавшихся уголовного процесса. В последующих Письмах от 21 и 30 января и 30 июня 2003 г., а также от 22 января 2004 г. он утверждал, что содержание его под стражей после 1 июля 2002 г. было чрезмерно длительным и что он и/или его адвокат не были вызваны в судебные заседания от 1 июля, 1 октября, 13 ноября, 15 декабря 2002 г. и 8 января 2003 г., что их жалобы на Постановления о содержании заявителя под стражей от 1 июля 2002 г. не были рассмотрены и что уголовное дело в отношении заявителя рассматривалось чрезмерно долго. 14 июня 2004 г. заявитель представил в Европейский суд формуляр жалобы, повторив свои жалобы, изложенные в письмах, и представив ряд новых жалоб, касающихся содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения и его уголовного дела.
4. 18 марта 2005 г. Европейский суд принял Решение коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с разрешением вопроса о ее приемлемости.
5. Власти Российской Федерации возражали против совместного рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы и существа жалобы. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1957 году и проживает в г. Екатеринбурге.
A. Возбуждение уголовного дела
7. В мае 1993 г. на улице в г. Екатеринбурге были найдены три тела. 29 марта 1994 г. заявителю было предъявлено обвинение в двух эпизодах убийства и незаконном владении оружием. Через 10 дней заместитель прокурора Орджоникидзевского района г. Екатеринбурга прекратил производство по уголовному делу в отношении заявителя, поскольку было установлено, что заявитель действовал в пределах необходимой обороны и применение силы было оправданным и обоснованным.
8. 14 ноября 1997 г. заявителю было предъявлено обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений г-ну М.
9. В феврале 1998 г. прокурор Свердловской области возобновил производство по уголовному делу по обвинению заявителя в убийстве и незаконном владении оружием и вернул дело для производства дополнительного расследования. 17 ноября 1998 г. следователь прокуратуры Орджоникидзевского района г. Екатеринбурга прекратил производство по двум из трех пунктов уголовного обвинения.
10. В декабре 1998 г. производство по двум уголовным делам было соединено в одно производство, и было составлено обвинительное заключение. Заявителю было предъявлено обвинение в одном эпизоде убийства, причинении тяжких телесных повреждений и незаконном ограничении свободы.
B. Судебное разбирательство
1. Передача дела в суд и помещение заявителя под стражу
11. 1 февраля 1999 г. дело заявителя было передано в суд, а 1 декабря 1999 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга назначил первое судебное заседание на 17 октября 2000 г.
12. В судебном заседании 17 октября 2000 г., на которое адвокат заявителя не был вызван, Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга вынес Постановление о помещении заявителя под стражу, указав следующее:
"Соловьеву предъявлено обвинение в убийстве, умышленном причинении тяжких телесных повреждений... и незаконном ограничении свободы...
До судебного заседания они [заявитель и другой подсудимый] безуспешно пытались добиться отвода председательствовавшего судьи и повлиять на участников процесса, включая потерпевшего, г-на М., который просил суд не рассматривать дело, поскольку подсудимые не совершили в его отношении преступления. Они также обжаловали постановление о назначении судебного заседания.
Соловьеву предъявлено обвинение в совершении тяжких и особо тяжких преступлений... Когда они [заявитель и другой подсудимый] находились под подпиской о невыезде, они пытались помешать тщательному и полному рассмотрению дела. Прокурор подал в связи с этим ходатайство. Принимая во внимание вышеизложенное, суд считает ходатайство обоснованным и санкционирует... помещение Соловьева под стражу".
Районный суд назначил следующее судебное заседание на 18 декабря 2000 г. Постановление от 17 октября 2000 г. было 9 ноября 2000 г. оставлено без изменения Свердловским областным судом. 17 октября 2000 г. заявитель был помещен под стражу.
2. Заявление отвода составу суда; Постановление
о содержании под стражей от 1 марта 2001 г.
13. В судебном заседании 18 декабря 2000 г. заявитель и его адвокат заявили отвод всему составу суда, включая председательствующего судью. Районный суд отклонил эти ходатайства и отложил судебное заседание на 1 марта 2001 г., поскольку потерпевший явился в судебное заседание в состоянии алкогольного опьянения. 9 февраля 2001 г. Свердловский областной суд оставил это Постановление без изменения.
14. 1 марта 2001 г. председательствующий судья в промежуточном постановлении продлил срок содержания заявителя под стражей и заявил самоотвод, поскольку посчитал поведение адвоката заявителя оскорбительным. Основания и сроки содержания заявителя под стражей указаны не были. Судья отметил, что это Постановление обжалованию не подлежало.
3. Постановление о содержании
под стражей от 17 апреля 2001 г.
15. 17 апреля 2001 г. новый председательствующий судья назначил судебное заседание на 7 июня 2001 г. и продлил срок содержания заявителя под стражей, не приведя для этого оснований и не указав срок содержания под стражей.
16. Заявитель утверждает, что он не получал этого Постановления. Тем не менее 23 и 28 мая 2001 г. он его обжаловал.
17. 18 июля 2001 г. Свердловский областной суд оставил указанное Постановление без изменения, не приведя никаких оснований для продления срока содержания заявителя под стражей.
4. Промежуточные постановления и Постановление
о содержании под стражей от 7 июня 2001 г.
a) Отказ в удовлетворении ходатайства о проведении дополнительных следственных действий
18. 4 июня 2001 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга отклонил ходатайство заявителя о проведении дополнительных следственных действий. Жалоба заявителя на соответствующее Постановление суда была отклонена Свердловским областным судом 18 июля 2001 г.
b) Приостановление производства по делу и Постановление о содержании под стражей от 7 июня 2001 г.
19. 7 июня 2001 г. заявитель просил районный суд приостановить производство по делу, поскольку его адвокат находился в отпуске. Суд удовлетворил эту просьбу, приостановил производство по делу и продлил срок содержания заявителя под стражей. Основания и сроки содержания заявителя под стражей указаны не были.
20. Заявитель обжаловал соответствующее постановление, утверждая, что оно было вынесено незаконным составом суда.
21. 20 июля 2001 г. Свердловский областной суд отклонил жалобу заявителя. Заявителя не доставили в заседание суда кассационной инстанции.
5. Постановление о содержании
под стражей от 4 сентября 2001 г.
a) Вопросы, связанные с юридической помощью
22. 3 сентября 2001 г. г-жа Сулина была назначена адвокатом заявителя.
23. В судебном заседании, проведенном на следующий день, заявитель при помощи г-жи Сулиной обратился к районному суду с ходатайством освободить его из-под стражи под подписку о невыезде и заменить г-жу Сулину г-ном Ратушным и г-жой Гагариной - представителями определенной неправительственной организации. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга отклонил ходатайство об освобождении из-под стражи на том основании, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, и он не признал свою вину. Районный суд постановил, что "отсутствовали основания для изменения меры пресечения". Суд отказал в допуске к делу г-на Ратушного и г-жи Гагариной, поскольку они не представили соответствующей доверенности.
24. 5 сентября 2001 г. заявитель снова просил суд назначить г-на Ратушного и г-жу Гагарину. Судебное заседание было отложено, чтобы заявитель и второй подсудимый по делу могли найти новых адвокатов.
25. Как утверждает заявитель, 11 сентября 2001 г. он представил свою жалобу на Постановление от 4 сентября 2001 г. в администрацию следственного изолятора, в котором он находился. 12 сентября 2001 г. он направил заказное письмо в Свердловский областной суд. Однако его жалоба так и не была рассмотрена.
26. Власти Российской Федерации сообщили, что другой подсудимый по делу, но не заявитель, обжаловал Постановление от 4 сентября 2001 г.
27. 5 сентября 2001 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга постановил, что заявитель должен был заплатить 345 рублей (примерно 13 евро) в качестве оплаты расходов на определенные юридические услуги. Заявитель утверждал, что он не был незамедлительно уведомлен об этом постановлении и что он его обжаловал только 6 ноября 2001 г. Заявитель утверждал, что его жалоба не была рассмотрена.
b) Приостановление производства по делу до 1 апреля 2002 г.
28. В судебном заседании от 17 сентября 2001 г. заявитель успешно ходатайствовал об отложении судебного заседания, поскольку его адвокат не явился. Судебное заседание было отложено на следующий день.
29. 19 декабря 2001 г. районный суд по ходатайству заявителя отложил судебное заседание на 24 декабря 2001 г., чтобы дать заявителю и его новому адвокату возможность вместе ознакомиться с материалами дела.
30. Последующие судебные заседания 24 и 25 декабря 2001 г. откладывались из-за неявки адвоката второго подсудимого по делу. Производство по делу было приостановлено до 1 апреля 2002 г. Заявитель утверждал, что 31 декабря 2001 г. он обжаловал Постановления от 24 и 25 декабря 2001 г., но его жалобы так и не были рассмотрены.
6. Постановление о содержании
под стражей от 1 апреля 2002 г.
31. В судебном заседании 1 апреля 2002 г. адвокат заявителя просил Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга вернуть дело для производства дополнительного расследования и освободить заявителя из-под стражи под залог или подписку о невыезде. Районный суд отклонил ходатайство на том основании, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления и он не признал свою вину.
32. 4 апреля 2002 г. адвокат заявителя обжаловал Постановление от 1 апреля 2002 г., но его жалоба так и не была рассмотрена. Власти Российской Федерации утверждали, что 26 июля 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок для обжалования Постановления от 1 апреля 2002 г. Однако в материалах дела отсутствовали данные о том, что такая жалоба была бы в итоге подана.
7. Попытка вернуть дело для производства
дополнительного расследования. Постановление
о содержании под стражей от 27 мая 2002 г.
33. 27 мая 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга вынес промежуточные постановления, которыми он отклонил отвод заявителя составу суда, вернул дело для производства дополнительного расследования и продлил срок содержания заявителя под стражей. Относительно оснований продления срока содержания под стражей районный суд отметил, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления и он не признал свою вину, а также что он угрожал потерпевшему.
34. Заявитель подал жалобу.
35. 17 июля 2002 г. Свердловский областной суд вернул дело в районный суд для исправления процессуальных нарушений. Районный суд постановил, что в ходе заседания суда кассационной инстанции адвокат заявителя также обжаловал тот факт, что 4 апреля 2002 г. он подал жалобу на Постановление районного суда от 1 апреля 2002 г. Адвокат не представил в районный суд копию своей жалобы, имеющей штамп районного суда и свидетельствующей, что районный суд получил жалобу 4 апреля 2002 г. Областной суд дал районному суду указание расследовать, была ли указанная жалоба подана с соблюдением требований, установленных законом.
36. 21 августа 2002 г. Свердловский областной суд оставил Постановления от 27 мая 2002 г. без изменения в части, касающейся заявленного отвода составу суда и жалобы на продление срока содержания заявителя под стражей. Однако он не согласился с мнением районного суда, что дело следовало вернуть для производства дополнительного расследования, и дал указание рассмотреть дело по существу. Адвокат заявителя не был вызван в судебное заседание.
8. Постановление о содержании под стражей
от 1 июля 2002 г. (до 1 октября 2002 г.)
37. 1 июля 2002 г. был введен в действие новый Уголовно-процессуальный кодекс.
38. В тот же день Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 октября 2002 г., постановив, что заявитель обвинялся в совершении тяжкого преступления, не признавал свою вину и угрожал потерпевшему. Заявитель и его адвокат не были вызваны в судебное заседание. Представитель стороны обвинения не присутствовал в судебном заседании.
39. Заявитель обжаловал Постановление от 1 июля 2002 г., также утверждая, что он получил копию Постановления только 4 июля 2002 г. Заявитель представил в Европейский суд копию своей жалобы. На документе имелся штамп районного суда, из которого следовало, что жалоба была подана 12 июля 2002 г.
40. 21 августа 2002 г. Свердловский областной суд отказал в рассмотрении жалобы заявителя на Постановление от 1 июля 2002 г. и вернул материалы в районный суд. Областной суд определил следующее:
"Постановлением [от 1 июля 2002 г.] срок содержания Соловьева под стражей был продлен до 1 октября 2002 г.
Соловьев подал несколько жалоб на это Постановление. [Они] были поданы с нарушением установленного законом срока. Из материалов дела нельзя установить, когда Соловьев узнал об этом Постановлении. Более того, его адвокат Хаймин, участвовавший в заседании суда кассационной инстанции... узнал об этом Постановлении впервые и выразил намерение обжаловать его...
Ввиду изложенного [суд] принимает решение приостановить кассационное разбирательство, установить, когда Соловьева уведомили о Постановлении [от 1 июля 2002 г.], приобщить уведомление к материалам дела, предложить ему обратиться за восстановлением срока на кассационное обжалование указанного Постановления... принять жалобу от г-на Хаймина и назначить заседание суда кассационной инстанции".
41. Через два дня областной суд получил от адвоката заявителя ходатайство, в котором он просил о восстановлении пропущенного кассационного срока на обжалование Постановления от 1 июля 2002 г. По информации властей Российской Федерации, в материалах дела отсутствуют данные о том, что это ходатайство было рассмотрено.
9. Постановление о содержании под стражей
от 1 октября 2002 г. (до 1 января 2003 г.)
42. 1 октября 2002 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей на два месяца, то есть до 1 января 2003 г. Суд привел те же основания для продления, что и в Постановлениях от 27 мая и 1 июля 2002 г. Ни заявитель, ни его адвокат не присутствовали в судебном заседании.
43. 13 ноября 2002 г. Свердловский областной суд отменил Постановление от 1 октября 2002 г. и вернул вопрос на новое рассмотрение в районный суд. Областной суд указал, что в нарушение уголовно-процессуальных норм районный суд не обеспечил присутствие заявителя и его адвоката в заседании 1 октября 2002 г. Областной суд определил, что избранную в отношении заявителя меру пресечения в виде содержания под стражей "следует оставить без изменения" в настоящее время, поскольку не было установлено оснований для освобождения заявителя из-под стражи. Заявителя не доставили в заседание суда кассационной инстанции, хотя он просил разрешить его присутствие. Его адвокат присутствовал в судебном заседании.
10. Постановление о продлении срока содержания
под стражей от 20 ноября 2002 г.
44. 20 ноября 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга назначил судебное заседание на 17 декабря 2002 г. и продлил срок содержания заявителя под стражей, не приведя к этому оснований и не указав срока. Заявитель и его адвокат не были вызваны в судебное заседание.
45. 7 марта 2003 г. Свердловский областной суд отклонил жалобу заявителя на Постановление от 20 ноября 2002 г., поскольку не было установлено нарушение процессуальных или материальных норм.
11. Пересмотр Постановления о содержании под стражей
от 1 октября 2002 г. и судебное разбирательство
46. 15 декабря 2002 г. районный суд пересмотрел вопрос о содержании под стражей (который он ранее рассматривал 1 октября 2002 г.) и задним числом продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца, до 1 января 2003 г. Суд постановил, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений и что, находясь на свободе, он мог воспрепятствовать отправлению правосудия. Новый адвокат, г-н Целоусов, и заявитель присутствовали в судебном заседании.
47. Заявитель и г-н Хаймин, еще один адвокат заявителя, обжаловали постановление. Заявитель также просил обеспечить его присутствие в суде кассационной инстанции.
48. По информации властей Российской Федерации, между 17 и 24 декабря 2002 г. районный суд шесть раз назначал судебные заседания. Они откладывались из-за неявки адвоката заявителя.
49. 8 января 2003 г. Свердловский областной суд рассмотрел жалобу заявителя на Постановление от 15 декабря 2002 г. и оставил Постановление без изменения. Как сообщает заявитель, ни он, ни его адвокат не были вызваны в заседание суда кассационной инстанции. По информации властей Российской Федерации, адвокат заявителя был уведомлен о заседании, но не явился и не сообщил областному суду о причинах своей неявки. Власти Российской Федерации представили в Европейский суд копию уведомления, адресованного прокурору и адвокату заявителя. На уведомлении не было подписи какого-либо судебного должностного лица.
12. Промежуточные постановления об оплате
юридических услуг и заявления об отводах
50. 15 декабря 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга постановил, что заявитель должен был заплатить 258 рублей (менее 10 евро) в качестве оплаты юридических услуг. По-видимому, заявитель не обжаловал это постановление.
51. 25 декабря 2002 г. районный суд отклонил ходатайства заявителя и второго подсудимого об отводе прокурору, председательствующему судье и одному из адвокатов заявителя, г-ну Симкину. Заявитель утверждал, что он не был уведомлен о постановлении, поэтому не мог его обжаловать.
13. Постановление о продлении срока содержания
под стражей от 25 декабря 2002 г. (до 1 апреля 2003 г.)
и судебное разбирательство
52. 25 декабря 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 апреля 2003 г. Он постановил, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений, потерпевшие и свидетели еще не были допрошены, и поэтому следователь продлил срок содержания под стражей. Заявитель и его адвокат Хаймин присутствовали в судебном заседании.
53. С 13 января по 7 февраля 2003 г. районный суд пять раз назначал судебные заседания, которые откладывались из-за неявки адвоката заявителя. 18 февраля 2003 г. по ходатайству заявителя ему был назначен новый адвокат. Производство по делу было приостановлено до 13 марта 2003 г., чтобы новый адвокат ознакомился с материалами дела.
54. 7 марта 2003 г. Свердловский областной суд отклонил жалобы заявителя и его адвоката на Постановление о продлении срока содержания под стражей от 25 декабря 2002 г., поскольку не были соблюдены процессуальные сроки. Суд кассационной инстанции просил районный суд определить, можно ли восстановить срок на обжалование. Как сообщает заявитель, районный суд не предпринял никаких действий после указанного определения областного суда. Власти Российской Федерации не прокомментировали это обстоятельство.
14. Постановление о продлении срока содержания
под стражей от 26 марта 2003 г. (до 1 июля 2003 г.)
55. 26 марта 2003 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 июля 2003 г. Суд отметил, что у заявителя не было судимости, что он имел постоянное место жительства и работы, что он был кормильцем для двух несовершеннолетних детей и что он страдал рядом заболеваний. С другой стороны, он обвинялся в совершении тяжких преступлений, потерпевшие и свидетели еще не были допрошены, а дело рассматривалось уже длительное время, большей частью благодаря поведению самого заявителя. Поэтому, находясь на свободе, заявитель мог воспрепятствовать производству по делу.
56. Как сообщает заявитель, 3 апреля 2003 г. он и его адвокат подали жалобу на указанное постановление. Эта жалоба так и не была рассмотрена.
15. Постановление о продлении срока содержания
под стражей от 26 июня 2003 г. (до 1 октября 2003 г.)
57. 25 июня 2003 г. Соловьев В.В. заявил отвод всему составу суда и прокурору. Суд отклонил это заявление.
58. 26 июня 2003 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга признал определенные доказательства по делу недопустимыми. Тем же постановлением суд первой инстанции прекратил производство по делу заявителя в части, касающейся обвинения в убийстве, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности и продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 октября 2003 г. Суд отметил, что заявитель обвинялся в совершении тяжких преступлений, а судебное разбирательство еще не было завершено.
59. Заявитель и его адвокат обжаловали Постановление от 26 июня 2003 г., однако впоследствии отозвали свои жалобы.
C. Частичное прекращение производства
по делу и постановление приговора
60. 10 июля 2003 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга прекратил производство по делу заявителя в части, касающейся обвинения в незаконном ограничении свободы, в связи с отсутствием признаков состава преступления в действиях заявителя.
61. В тот же день районный суд признал заявителя виновным в причинении телесных повреждений и приговорил его к одному году лишения свободы. Заявитель был освобожден из-под стражи под подписку о невыезде до пересмотра дела в кассационном порядке.
62. 15 июля и 12 августа 2003 г. заявитель подал жалобы на приговор. В неустановленный день адвокат заявителя обжаловал приговор от 10 июля 2003 г.
63. 24 февраля 2004 г. заявитель и его адвокат отозвали свои жалобы.
64. 3 марта 2004 г. Свердловский областной суд принял отказ от жалоб и прекратил кассационное производство. В тот же день была отменена взятая у заявителя подписка о невыезде.
II. Соответствующее внутригосударственное
законодательство и правоприменительная практика
65. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (Закон от 27 октября 1960 г., "старый УПК"). С 1 июля 2002 г. старый УПК был заменен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (Закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, "новый УПК").
A. Меры пресечения
66. "Предупреждающие меры" или "меры пресечения" включают в себя подписку о невыезде, личное поручительство, залог и содержание под стражей (статья 89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 98 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
B. Власти, имеющие полномочие выносить постановление
о применении меры пресечения в виде заключения под стражу
67. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. устанавливает, что лицо может быть задержано или помещено под стражу только на основании судебного решения (статья 22).
В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР постановление о помещении под стражу в порядке избранной меры пресечения выносится прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации требует вынесения районным или городским судом постановления по мотивированному ходатайству прокурора, подкрепленному соответствующими доказательствами (части первая, третья - шестая статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
C. Основания для применения меры пресечения
в виде заключения под стражу
68. Принимая решение о применении к обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, компетентный орган государственной власти должен рассмотреть, имеются ли "существенные основания полагать", что обвиняемый скроется во время следствия или суда или воспрепятствует установлению истины по делу, или продолжит преступную деятельность (статья 89 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Также следует принимать во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его/ее профессию, возраст, состояние здоровья, семейное положение и иные обстоятельства (статья 91 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 99 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
69. До 14 марта 2001 г. санкция на содержание лица под стражей выдавалась, если лицо обвинялось в совершении преступления, наказуемого лишением свободы на срок не менее одного года или если имелись "исключительные обстоятельства" (статья 96). 14 марта 2001 г. в кодекс были внесены изменения, согласно которым лицо могло быть помещено под стражу, если обвинялось в совершении преступления, наказуемого лишением свободы на срок от двух лет, если нарушило ранее избранную ему меру пресечения или не имело постоянного места жительства на территории Российской Федерации или если невозможно было установить его личность. Поправки от 14 марта 2001 г. также аннулировали положение, согласно которому обвиняемый мог быть заключен под стражу на основании одной только тяжести вменяемого ему в вину деяния. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации воспроизводит эти измененные положения (часть первая статьи 97 и часть первая статьи 108) и дополняет, что обвиняемый не подлежит помещению под стражу, если к нему можно применить менее жесткую меру пресечения.
D. Сроки содержания под стражей
1. Два вида содержания под стражей
в рамках избранной меры пресечения
70. В кодексах проведено различие между двумя видами содержания под стражей в рамках избранной меры пресечения: первое - "содержание под стражей во время предварительного следствия", то есть когда компетентный орган власти - органы внутренних дел или прокуратура - осуществляет следственные действия, и второе - содержание под стражей "во время рассмотрения дела судом" (или "числясь за судом"), когда идет судебное разбирательство по делу. Хотя на практике между ними нет различия (заключенный обычно содержится в одном и том же учреждении), сроки исчисляются по-разному.
2. Сроки содержания под стражей "числясь
за судом"/"во время рассмотрения дела судом"
71. С даты направления прокурором дела в суд подсудимый содержится под стражей, числясь "за судом" (или "во время рассмотрения дела судом").
72. До 14 марта 2001 г. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР не содержал временных ограничений для содержания лица под стражей, когда он числился "за судом". 14 марта 2001 г. была введена в действие статья 239.1, которая установила, что срок содержания под стражей лица "во время судебного разбирательства" не мог превышать шести месяцев с даты поступления дела в суд. Однако если имелись доказательства того, что, находясь на свободе, подсудимый может помешать тщательному, полному и объективному рассмотрению дела, суд мог - по своей инициативе или по ходатайству прокурора - продлить указанный срок, но не более чем на три месяца. Этот срок не применялся к подсудимым, обвиняемым в особо тяжких преступлениях.
73. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, что срок содержания под стражей "во время судебного разбирательства" исчисляется с даты поступления дела в суд до даты вынесения постановления. Срок содержания под стражей "во время судебного разбирательства" не может превышать шести месяцев, однако по делам о тяжких или особо тяжких преступлениях суд может неоднократно продлить указанный срок, но каждый раз не более чем на три месяца (части вторая и третья статьи 255).
E. Рассмотрение законности содержания под стражей
Содержание под стражей "во время судебного разбирательства"
74. После получения материалов дела судья должен определить, в частности, следует ли оставлять подсудимого под стражей или его можно освободить из-под стражи до суда (часть пятая статьи 222, статья 230 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть третья статьи 228, пункт 6 части второй статьи 231 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), и рассмотреть любое ходатайство подсудимого об освобождении из-под стражи (статья 223 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР).
75. В любой момент во время судебного разбирательства суд может применить, изменить или отменить любую меру пресечения, включая содержание под стражей (статья 260 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть первая статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Любое такое постановление должно выноситься в совещательной комнате и быть подписано всеми судьями из заседающего состава суда (статья 261 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, статья 256 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).
76. Указанное постановление подлежит обжалованию в вышестоящий суд. Жалоба должна быть подана в течение 10 дней и рассмотрена в те же сроки, что и кассационная жалоба на приговор по делу (статьи 331 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть четвертая статьи 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - см. ниже § 96).
F. Сроки судебного разбирательства
77. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР в течение 14 дней после получения материалов дела (если подсудимый находился под стражей) судья был обязан: 1) либо назначить судебное заседание, либо 2) вернуть дело для производства дополнительного расследования, либо 3) приостановить или прекратить производство по делу, либо 4) направить дело в суд, компетентный его рассматривать - направить по подсудности (статья 221). Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации наделяет судью правом в те же сроки либо 1) направить дело по подсудности, либо 2) назначить дату предварительного слушания, либо 3) назначить судебное заседание (статья 227). В последнем случае судебное разбирательство должно начаться не позднее чем через 14 дней после назначения судебного заседания (статья 239 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, часть первая статьи 233 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). На назначение даты предварительного слушания ограничений не существует.
78. Продолжительность всего судебного разбирательства не ограничена по времени.
79. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР кассационный суд был обязан рассмотреть жалобу на приговор суда первой инстанции в течение 10 дней со дня подачи жалобы. В исключительных случаях или в случае особой сложности дела, или при рассмотрении жалобы Верховным судом Российской Федерации этот срок мог быть продлен до двух месяцев (статья 333). Дальнейшее продление не допускалось.
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации закрепляет, что кассационный суд должен начать рассмотрение кассационной жалобы не позднее чем через один месяц после ее подачи (статья 374).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение подпункта "c" пункта 1
статьи 5 Конвенции
80. Заявитель, ссылаясь на подпункт "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции, утверждал, что содержание его под стражей с 17 октября 2000 г. по 10 июля 2003 г. являлось незаконным. Соответствующие положения статьи 5 Конвенции звучат следующим образом:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
A. Доводы сторон
81. Власти Российской Федерации утверждали, что на всем протяжении срок содержания заявителя под стражей соответствовал национальным процессуальным нормам и был свободен от произвола. В начале производства по уголовному делу власти Российской Федерации приняли решение не помещать заявителя под стражу. Однако из-за поведения заявителя и, в особенности, того факта, что он угрожал потерпевшему и мог воспрепятствовать отправлению правосудия районный суд санкционировал помещение заявителя под стражу. Срок содержания заявителя под стражей регулярно продлевался в соответствии с процессуальными нормами законодательства Российской Федерации. 1 июля 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца в соответствии с требованиями нового Уголовно-процессуального кодекса. 1 октября 2002 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей еще на три месяца. Постановление от 1 октября 2002 г. было отменено 13 ноября 2002 г. Свердловским областным судом по процессуальным, то есть исключительно формальным, основаниям. Областной суд определил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения "должна быть оставлена без изменения". После пересмотра вопроса о содержании под стражей районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей от 1 января 2003 г. Более того, когда вопрос о содержании заявителя под стражей еще пересматривался, 20 ноября 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга постановил, что заявитель должен был оставаться под стражей. 25 декабря 2002 г., 26 марта и 26 июня 2003 г. районный суд в соответствии с положениями нового Уголовно-процессуального кодекса продлевал срок содержания заявителя под стражей каждый раз на три месяца. 10 июля 2003 г. заявитель был освобожден из-под стражи.
82. Заявитель утверждал, что постановление о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу и последующие постановления о продлении срока содержания его под стражей были вынесены в нарушение требований законодательства Российской Федерации. Следовательно, на протяжении всего срока содержание его под стражей являлось незаконным.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
83. Европейский суд вначале отмечает, что 21 января 2003 г. заявитель подал в Европейский суд жалобу о том, что он незаконно содержался под стражей после 1 июля 2002 г. В формуляре жалобы, поданном в Европейский суд 14 июня 2004 г., заявитель в первый раз обжаловал весь срок содержания его под стражей. Поэтому Европейский суд полагает, что жалобы заявителя относительно постановлений о продлении срока содержания его под стражей, вынесенных до 1 июля 2002 г., были поданы с нарушением срока, то есть более чем через шесть месяцев после окончания рассматриваемого периода, и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
84. Европейский суд также отмечает, что жалоба, касающаяся незаконности содержания заявителя под стражей после 1 июля 2002 г., не является явно неприемлемой по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Суть жалобы
a) Общие принципы
85. Европейский суд повторяет, что понятия "законный" и "в порядке, предусмотренном законом", содержащиеся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, по сути отсылают к внутригосударственному законодательству и закрепляют обязанность соблюдать материальные и процессуальные положения этого законодательства.
Однако "законность" содержания под стражей в соответствии с внутригосударственным законодательством не всегда является решающим элементом. Европейский суд должен, кроме того, убедиться, что на протяжении рассматриваемого периода содержание под стражей соответствовало цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, которой является недопущение лишения лиц свободы в произвольном порядке.
86. Более того, Европейский суд должен убедиться, соответствует ли само внутригосударственное право Конвенции, включая содержащиеся или подразумеваемые в ней общие принципы. Относительно последнего момента Европейский суд подчеркивает, что если речь идет об ограничении свободы, особенно важно, чтобы соблюдался общий принцип правовой определенности. Поэтому необходимо, чтобы условия лишения свободы в соответствии с внутригосударственным правом были бы четко определены и чтобы сам закон позволял предвидеть последствия его применения, отвечая, таким образом, стандарту "законности", установленному Конвенцией, стандарту, требующему, чтобы все законы были сформулированы с достаточной четкостью, которая позволила бы лицу - с помощью совета, если это необходимо - предвидеть в степени, разумной в обстоятельствах, последствия, которые может повлечь то или иное действие (Постановление Европейского суда по делу "Йечиус против Литвы" {Jecius}<*>v. Lithuania), жалоба № 34578/97, ECHR 2000-IX, § 56, и Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, ECHR 2000-III, § 50 - 52).
--------------------------------
<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
b) Содержание под стражей с 1 июля по 1 октября 2002 г.
87. Европейский суд отмечает, что 1 июля 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 октября 2002 г. в связи с тяжестью предъявленного заявителю обвинения и с угрозами, которые заявитель высказывал в адрес потерпевшего.
Суд первой инстанции действовал в рамках своих полномочий при вынесении этого постановления, и ничто не заставляет предположить, что это постановление было бы недействительным или незаконным по праву Российской Федерации. Вопрос о том, были ли основания, на которых базировалось это постановление, достаточными и существенными, рассмотрен ниже в связи с вопросом о выполнении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции. В делах "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis} v. Lithuania) (Постановление Европейского суда от 21 марта 2002 г., жалоба № 47679/99) и "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia) (жалоба № 6847/02, ECHR 2005-X, § 152 - 153) Европейский суд признал, что аналогичные постановления судов первой инстанции соответствовали требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции. В данном деле ничто не дает оснований прийти к иному выводу.
88. Европейский суд полагает, что отсутствовало нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 1 июля по 1 октября 2002 г.
c) Содержание под стражей с 1 октября по 13 ноября 2002 г.
89. Европейский суд отмечает, что 1 октября 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 января 2003 года. 13 ноября 2002 г. Свердловский областной суд отменил указанное постановление в связи с нарушением уголовно-процессуальных норм и определил пересмотреть вопрос о содержании заявителя под стражей в указанный период.
90. Подлежащий рассмотрению вопрос заключается в том, было ли содержание под стражей в рассматриваемый период "законным", включая то, соответствовало ли оно "предусмотренной законом процедуре". Европейский суд повторяет, что содержание под стражей будет, в принципе, законным, если оно осуществляется в соответствии с судебным постановлением. Последующее признание того, что суд, применяя национальное право, допустил ошибку при вынесении постановления, не обязательно влияет задним числом на действительность соответствующего периода содержания под стражей.
91. В данном деле Европейский суд рассмотрит, являлось ли Постановление от 1 октября 2002 г. законным основанием для содержания заявителя под стражей до его отмены 13 ноября 2002 г. Непосредственно тот факт, что Постановление было отменено в кассационном порядке, сам по себе не влияет на законность содержания заявителя под стражей в предшествующий период (см. Постановление Европейского суда по делу "Бенхам против Соединенного Королевства" (Benham v. United Kingdom) от 10 июня 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-III, § 43 - 46).
92. Не утверждалось, что 1 октября 2002 г. районный суд действовал за рамками своих полномочий. Действительно, согласно законодательству Российской Федерации суд имел полномочие рассматривать вопрос о продлении срока содержания заявителя под стражей и продлевать содержание под стражей на срок не более трех месяцев (см. выше § 73). Кроме того, Европейский суд полагает, что содержание заявителя под стражей на основании Постановления от 1 октября 2002 г. нельзя назвать произвольным, поскольку суд привел определенные основания для продления срока содержания заявителя под стражей. Достаточность и уместность этих оснований будут рассмотрены ниже с точки зрения пункта 3 статьи 5 Конвенции.
93. Поэтому не было установлено, что, вынося Постановление от 1 октября 2002 г., районный суд действовал бы недобросовестно или неправильно бы применил соответствующее законодательство. Тот факт, что при пересмотре вопроса в кассационном порядке были установлены определенные процессуальные недостатки, сам по себе не означает, что содержание под стражей было незаконным (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 132 с дальнейшими ссылками).
94. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что отсутствовало нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 1 октября по 13 ноября 2002 г.
d) Содержание под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г.
95. Европейский суд отмечает, что 13 ноября 2002 г. областной суд, отменив постановление районного суда, определил, что избранная в отношении заявителя мера пресечения "должна быть оставлена без изменения", а также, что следует пересмотреть вопрос о содержании заявителя под стражей. 20 ноября 2002 г., когда вопрос о содержании заявителя под стражей еще пересматривался, районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей, не установив срока и не приведя каких-либо оснований для продления. 15 декабря 2002 г. районный суд пересмотрел вопрос о содержании заявителя под стражей и продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 января 2003 г.
96. Европейский суд отмечает, что 13 и 20 ноября 2002 г. областной суд и районный суд, соответственно, не привели в своих решениях никаких оснований для содержания заявителя под стражей. Также они не установили срок содержания под стражей или, как в случае с областным судом, срок пересмотра районным судом вопроса о содержании под стражей. Оставляя в стороне параллельное развитие событий в деле заявителя (см. ниже § 99), получается, что на протяжении более чем месяца заявитель находился в состоянии неуверенности относительно оснований содержания его под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г., когда районный суд в итоге пересмотрел вопрос о содержании под стражей.
97. Европейский суд уже рассмотрел и установил нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в ряде дел, касающихся аналогичных обстоятельств. В частности, Европейский суд постановил, что отсутствие в решениях судебных властей, санкционирующих содержание под стражей на протяжении длительного времени, каких-либо оснований таких решений несовместимо с принципом защиты от произвола, закрепленным в пункте 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Нахманович против Российской Федерации" (Nakhmanovich v. Russia) от 2 марта 2006 г., жалоба № 55669/00, § 70 - 71, и Постановление Европейского суда по делу "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis} v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба № 47679/99, § 67). Позволить заключенному находиться под стражей в рамках избранной меры пресечения без судебного решения, основанного на конкретных фактах и устанавливающего точный срок, будет равносильно отмене статьи 5 Конвенции, положения которой делают помещение под стражу исключительным случаем отступления от права на уважение свободы личности, допустимым только в закрытом и строго определенном перечне случаев (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-X, § 142).
98. Европейский суд не видит оснований приходить к иному выводу в настоящем деле. Он полагает, что Определение областного суда от 13 ноября 2002 г. и Постановление районного суда от 20 ноября 2002 г. не отвечали требованиям ясности, предвидимости и защиты от произвола, которые в совокупности составляют существенные элементы "законности" содержания под стражей по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции.
99. Европейский суд также полагает, что Постановление районного суда от 15 декабря 2002 г., оставленное без изменения судом кассационной инстанции 8 января 2003 г., не являлось "законным" основанием для содержания заявителя под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г. Это Постановление санкционировало содержание заявителя под стражей с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г., и из этого периода два месяца и 14 дней были, таким образом, санкционированы задним числом. Власти Российской Федерации не указали ни на одно положение законодательства Российской Федерации, которое позволяло бы задним числом выносить постановление о содержании лица под стражей. Следовательно, содержание заявителя под стражей в той части, в которой оно было санкционировано судебным постановлением, вынесенным в отношении уже прошедшего периода, было незаконным согласно национальному законодательству. Кроме того, Европейский суд повторяет, что любое санкционирование содержания лица под стражей в рамках избранной меры пресечения ex post facto (задним числом) не соответствует "праву на неприкосновенность личности", поскольку в нем неизбежно присутствует элемент произвола (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 142).
100. Поэтому Европейский суд полагает, что имело место нарушение подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г.
e) Содержание под стражей с 15 декабря 2002 г. по 10 июля 2003 г.
101. Европейский суд отмечает, что в период с 15 декабря 2002 г. по 10 июля 2003 г. срок содержания заявителя под стражей продлевался районным судом четыре раза на том основании, что заявителю было предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления и что судебное разбирательство еще не было завершено.
102. Европейский суд повторяет, что Решение суда о сохранении меры пресечения, связанной с заключением под стражу, без изменения не противоречит пункту 1 статьи 5 Конвенции, если суд "действует в рамках своих полномочий... [и] имеет право выносить соответствующее постановление" (см. Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации" (Korchuganova v. Russia) от 8 июня 2006 г., жалоба № 75039/01, § 62).
103. Суд первой инстанции действовал в пределах своих полномочий, вынося указанные постановления, и ничто не заставляет предположить, что эти постановления были бы недействительными или незаконными по праву Российской Федерации. Не утверждается, что эти постановления каким-либо иным образом не соответствовали требованиям пункта 1 статьи 5 Конвенции; вопрос о том, были ли основания, на которых базировались эти постановления, достаточными и существенными, рассмотрен ниже в связи с вопросом о выполнении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции.
104. Следовательно, Европейский суд полагает, что отсутствовало нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с постановлениями о содержании заявителя под стражей, вынесенными между 15 декабря 2002 г. и 10 июля 2003 г.
3. Обобщение выводов
105. Европейский суд не установил нарушения подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 1 июля по 13 ноября 2002 г. и с 15 декабря 2002 г. по 10 июля 2003 г.
106. Европейский суд установил нарушение подпункта "c" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г.
II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции
107. Заявитель утверждал, что содержание его под стражей в рамках избранной меры пресечения было чрезмерно долгим. Европейский суд полагает, что данная жалоба должна быть рассмотрена в свете пункта 3 статьи 5 Конвенции, который звучит следующим образом:
"Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда...".
A. Доводы сторон
108. Власти Российской Федерации утверждали, что было необходимо содержать заявителя под стражей, поскольку он угрожал потерпевшим и мог воспрепятствовать производству по уголовному делу. Постановления судов Российской Федерации о продлении срока содержания заявителя под стражей "базировались на соответствующих и достаточных основаниях". Суды рассмотрели все обстоятельства с "особым усердием".
109. Заявитель ответил, что суды Российской Федерации не представили никаких доказательств того, что он действительно угрожал потерпевшим. Власти Российской Федерации отметили, что заявитель мог воспрепятствовать отправлению правосудия, но никаких подробностей не указали. Чрезмерно длительный срок содержания его под стражей был обусловлен неспособностью властей Российской Федерации провести производство по уголовному делу заявителя без ненадлежащих задержек.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
110. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно неприемлемой по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также отмечает, что не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Суть жалобы
a) Подлежащий рассмотрению период
111. Европейский суд отмечает, что содержание заявителя под стражей длилось с 17 октября 2000 г., даты его задержания, по 10 июля 2003 г., даты постановления приговора и освобождения заявителя из-под стражи. Таким образом, общий срок составил два года, восемь месяцев и 22 дня. Проводя оценку, Европейский суд не упускает из виду свой вывод о том, что с 13 ноября по 15 декабря 2002 г. содержание заявителя под стражей не соответствовало положениями пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., жалоба № 38654/97, § 58 и 61, и приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Сташайтис против Литвы" ({Stasaitis} v. Lithuania), § 81 - 85).
b) Разумность срока содержания под стражей
112. Европейский суд отмечает, что Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга санкционировал помещение заявителя под стражу 17 октября 2000 г., то есть более чем через год после поступления дела в суд в феврале 1999 г. Районный суд сослался на тяжесть предъявленного заявителю обвинения и его попытки воздействовать на потерпевшего и воспрепятствовать рассмотрению дела как на основания для применения к заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу. После 17 октября 2000 г. районный суд продлевал срок содержания заявителя под стражей 13 раз. При первых трех продлениях суд не привел никаких оснований для оставления заявителя под стражей (см. выше § 14, 15 и 19). В последующих постановлениях о содержании заявителя под стражей власти Российской Федерации регулярно ссылались на тяжесть предъявленного заявителю обвинения, его отказ признать свою вину и тот факт, что он угрожал потерпевшим и, таким образом, воспрепятствовал рассмотрению дела.
113. В том что касается ссылки властей Российской Федерации на тяжесть предъявленного обвинения как на решающий элемент, Европейский суд неоднократно указывал, что тяжесть обвинения не может сама по себе служить основанием для оправдания длительных сроков содержания лица под стражей в рамках избранной меры пресечения (см. Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба № 45100/98, § 102, Постановление Европейского суда по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland) от 30 октября 2003 г., жалоба № 38654/97, § 68). Это особенно применимо к российской правовой системе, в которой правовая квалификация фактов - и, таким образом, предполагаемый приговор в отношении заявителей - определяется органами прокуратуры без судебного пересмотра вопроса о том, свидетельствуют ли собранные доказательства о наличии обоснованного подозрения, что заявитель совершил предполагаемое преступление (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), § 180).
114. Другими основаниями для длительного содержания заявителя под стражей являлся вывод судов Российской Федерации о том, что заявитель угрожал потерпевшим и мог воспрепятствовать отправлению правосудия и что он не признал свою вину относительно преступления, в совершении которого он обвинялся. Европейский суд повторяет, что национальные власти обязаны установить наличие конкретных фактов, касающихся оснований продления срока содержания под стражей. Перекладывание бремени доказывания в таких вопросах на задержанное лицо равнозначно уничтожению [смысла] статьи 5 Конвенции, которая делает помещение под стражу исключительным случаем отступления от принципа уважения свободы личности, допустимым только в закрытом и строго определенном перечне случаев (см. Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации" (Rokhlina v. Russia) от 7 апреля 2005 г., жалоба № 54071/00, § 67). Остается уточнить, установили ли власти Российской Федерации и продемонстрировали ли убедительно наличие конкретных фактов в поддержку своих выводов, что заявитель угрожал потерпевшим и мог поэтому воспрепятствовать отправлению правосудия.
115. Европейский суд отмечает, что на начальных этапах следствия риск того, что обвиняемый, возможно, воспрепятствует отправлению правосудия, может оправдать содержание этого лица под стражей. Однако после сбора доказательств это основание становится несущественным (см. Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 79). В связи с этим Европейский суд повторяет, что заявитель был помещен под стражу почти через год после начала судебного разбирательства. Он содержался под стражей на протяжении более двух лет, пока дело рассматривалось судом. Следовательно, по-видимому, власти Российской Федерации располагали достаточным временем для того, чтобы взять показания у потерпевших таким образом, чтобы исключить любое сомнение относительно их достоверности и снять необходимость содержания заявителя под стражей по этому основанию. Кроме того, Европейский суд отмечает, что, помимо простой ссылки на угрозы, которые заявитель, предположительно, высказывал в адрес потерпевших, власти Российской Федерации не сослались ни на одно конкретное обстоятельство, оправдывающее содержание заявителя под стражей на этом основании. Власти Российской Федерации не указали ни на один факт, который бы заставлял предположить, что, находясь на свободе, заявитель бы скрылся или избежал правосудия или что он бы иным образом воспрепятствовал производству по делу.
116. Относительно отказа заявителя признать свою вину Европейский суд не может не отрицать, что это основание могло бы оправдать продление срока содержания заявителя под стражей. Заявитель не был обязан сотрудничать с властями, и его нельзя винить за то, что он полностью воспользовался своим правом хранить молчание (см. приведенное выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), § 83, а также, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Ягчи и Саргын против Турции" ({Yagci} and {Sargin} v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-A, § 66, и Постановление Европейского суда по делу "В. против Швейцарии" (W. v. Switzerland) от 26 января 1993 г., Series A, № 254-A, § 42).
117. Европейский суд также подчеркивает, что, принимая решение об оставлении лица под стражей или освобождении его из-под стражи, власти обязаны в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции рассмотреть альтернативные способы обеспечения явки лица в суд (см. Постановление Европейского суда по делу "Сулаойя против Эстонии" (Sulaoja v. Estonia) от 15 февраля 2005 г., жалоба № 55939/00, § 64, Постановление Европейского суда по делу "Яблоньски против Польши" ({Jablonski} v. Poland), от 21 декабря 2001 г., жалоба № 33492/96, § 83). Ни на одном из этапов производства по данному делу суды Российской Федерации не объяснили в своих решениях, почему альтернативные лишению свободы меры пресечения не обеспечили бы должный ход судебного разбирательства. Это упущение становится еще более необъяснимым вследствие того обстоятельства, что новый Уголовно-процессуальный кодекс явно требует, чтобы суды Российской Федерации рассматривали возможность применения менее строгих мер пресечения в качестве альтернативы заключению под стражу (см. выше § 69).
118. В итоге Европейский суд полагает, что решения властей Российской Федерации не были основаны на анализе всех относящихся к делу фактов. Они не приняли во внимание доводы в пользу освобождения заявителя из-под стражи до суда, такие как семейное положение заявителя и ухудшавшееся состояние его здоровья. Европейский суд также озабочен тем обстоятельством, что власти Российской Федерации упорно использовали стереотипную краткую формулировку для оправдания продления срока содержания заявителя под стражей: районный суд воспроизводил одну и ту же формулировку во всех трех последних постановлениях между 27 мая и 1 октября 2002 г.
119. Учитывая изложенное, Европейский суд полагает, что не обратившись к конкретным существенным фактам и сославшись в основном на тяжесть предъявленного обвинения, власти Российской Федерации продлили срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые нельзя считать "достаточными". Таким образом, власти Российской Федерации не оправдали продление срока содержания заявителей под стражей на протяжении примерно двух лет и девяти месяцев. Поэтому нет необходимости рассматривать, было ли производство по делу заявителя проведено с должным усердием в указанный период, поскольку такой длительный срок сам по себе не может считаться "разумным" по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Пеков против Болгарии" (Pekov v. Bulgaria) от 30 марта 2006 г., жалоба № 50358/99, § 85). Следовательно, имело место нарушение указанного положения Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
120. Заявитель утверждал, что его жалобы и жалобы его адвоката на Постановления о содержании под стражей от 4 сентября 2001 г., 1 апреля, 1 июля и 25 сентября 2002 г., 26 марта 2003 г. не были рассмотрены и что ему и/или его адвокату не была предоставлена возможность присутствовать в судебных заседаниях 17 октября 2000 г., 7 июня и 20 июля 2001 г., 21 августа, 1 октября, 13 и 20 ноября, 15 декабря 2002 г., 8 января 2003 г., когда районный или областной суды пересматривали вопрос о содержании заявителя под стражей. Он также утверждал, что суды Российской Федерации не рассмотрели безотлагательно жалобы заявителя на постановления о содержании под стражей. Европейский суд полагает, что эти жалобы должны быть рассмотрены в свете пункта 4 статьи 5 Конвенции, который звучит следующим образом:
"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".
A. Доводы сторон
121. Власти Российской Федерации утверждали, что в нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса ни заявитель, ни его адвокат не были вызваны в судебное заседание 1 июля 2002 года. 21 августа 2002 г. Свердловский областной суд отклонил жалобу заявителя на Постановление о содержании под стражей от 1 июля 2002 г., поскольку она была подана слишком поздно, а заявитель не обратился к областному суду с ходатайством о восстановлении пропущенного срока. В том что касается жалобы адвоката заявителя на указанное Постановление, адвокат просил областной суд продлить срок для подачи жалобы. Однако нет никаких доказательств того, что такое ходатайство было бы рассмотрено. Относительно судебного заседания 1 октября 2002 г. власти Российской Федерации отмечают, что постановление о содержании под стражей было отменено в кассационном порядке, поскольку заявитель и его адвокат не были вызваны в судебное заседание от 1 октября 2002 г. Власти Российской Федерации также утверждали, что адвокат заявителя присутствовал в заседании суда кассационной инстанции от 13 ноября 2002 г. и что и заявитель, и его адвокат присутствовали в судебном заседании 15 декабря 2002 г. В том что касается заседания суда кассационной инстанции от 8 января 2003 г., адвокат заявителя был уведомлен о заседании, но не явился на него. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы заявителя должны быть отклонены как явно необоснованные.
122. Заявитель утверждал, что власти Российской Федерации не указали дату, когда он узнал о Постановлении от 1 июля 2002 г. Областной суд не смог определить дату, когда заявитель был уведомлен об этом Постановлении о содержании под стражей, а также установить, пропустил ли заявитель срок для подачи кассационной жалобы на постановление. Областной суд дал районному суду указание выяснить этот вопрос, однако никаких действий предпринято не было. Более того, адвокат заявителя также обжаловал постановление о содержании под стражей от 1 июля 2002 г. и просил суд продлить срок для подачи жалобы. Этот вопрос так и не был разрешен. Он также утверждал, что ни он, ни его адвокат не присутствовали в судебных заседаниях 1 октября 2002 г. и 8 января 2003 г. и что его не доставили в судебное заседание 13 ноября 2002 г.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
123. Принимая во внимание свои выводы, изложенные выше в § 83, Европейский суд рассмотрит только жалобы заявителя, изложенные в его письмах: i) что ему было отказано в пересмотре законности продления срока содержания его под стражей, санкционированного Постановлением от 1 июля 2002 г., поскольку ни ему, ни его адвокату не была предоставлена возможность присутствовать в судебном заседании 1 июля 2002 г., а их жалобы на указанное Постановление так и не были рассмотрены, и ii) что процедура, в рамках которой пересматривалась законность содержания заявителя под стражей с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г., имела недостатки, поскольку заявителя и/или его адвоката не вызывали в судебные заседания 1 октября, 13 ноября, 15 декабря 2002 г. и 8 января 2003 г. (см. выше § 3). Дополнительные жалобы были представлены 14 июня 2004 г., то есть более чем через шесть месяцев после окончания содержания заявителя под стражей - после 10 июля 2003 г. Следовательно, новые жалобы были поданы с нарушением срока и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
124. Европейский суд также отмечает, что заявитель жаловался, что он и его адвокат отсутствовали в судебном заседании 1 июля 2002 г. и что суды Российской Федерации не рассмотрели их жалоб на постановление о содержании под стражей, вынесенное в тот же день. В связи с этим Европейский суд имеет некоторые сомнения относительно того, исчерпал ли заявитель имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Власти Российской Федерации не представили никаких возражений, за исключением того, что эта жалоба является явно необоснованной. Европейский суд повторяет, что его обычная практика такова, что если дело коммуницировано властям государства-ответчика, то он (Европейский суд) не признает жалобу неприемлемой в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты, если только власти государства-ответчика не заявляют об этом сами в своих замечаниях (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Сейдович против Италии" (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, ECHR 2006-... с дальнейшими ссылками, § 40 - 41). Учитывая, что власти Российской Федерации не привели это возражение, данная жалоба не может быть отклонена Европейским судом на том основании, что не были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты (Постановление Европейского суда по делу "Добрев против Болгарии" (Dobrev v. Bulgaria) от 10 августа 2006 г., жалоба № 55389/00, § 112).
125. Поэтому жалобы, затронутые в Письмах заявителя от 21 и 30 января, 30 июня 2003 г. и 22 января 2004 г., о предполагаемом необеспечении властями Российской Федерации эффективного осуществления заявителем его прав, гарантированных пунктом 4 статьи 5 Конвенции, в отношении пересмотра законности содержания заявителя под стражей с 1 июля по 1 октября 2002 г. и с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г. должны быть признаны приемлемыми для рассмотрения по существу, поскольку они не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и неприемлемыми по иным основаниям.
2. Суть жалобы
a) Принципы, установленные правоприменительной практикой Европейского суда
126. Европейский суд повторяет, что хотя не всегда необходимо, чтобы процедуре в рамках пункта 4 статьи 5 Конвенции предоставлялись бы те же гарантии, что и предусмотренные пунктом 1 статьи 6 Конвенции для гражданского или уголовного судопроизводства, эта процедура должна иметь судебный характер и предоставлять гарантии, уместные для вида рассматриваемого ограничения свободы (см. Постановление Европейского суда по делу "Райнпрехт против Австрии" (Reinprecht v. Austria), жалоба № 67175/01, ECHR 2005-XII, § 31 с дальнейшими ссылками). Производство должно быть состязательным и должно всегда обеспечивать равенство сторон. В случае с лицом, чье содержание под стражей попадает под действие подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции, необходимо проводить судебное заседание (см. Постановление Европейского суда по делу "Жаска против Польши" (Trzaska v. Poland) от 11 июля 2000 г., жалоба № 25792/94, § 74). Предоставляемая задержанному лицу возможность быть выслушанным либо лично, либо через одну из форм представительства является одной из основополагающих гарантий процедуры, применяемой по вопросам лишения свободы (см. Постановление Европейского суда по делу "Кампанис против Греции" (Kampanis v. Greece) от 13 июля 1995 г., Series A, № 318-B, § 47).
b) Пересмотр законности содержания заявителя под стражей с 1 июля по 1 октября 2002 г.
127. Европейский суд подчеркивает, что 1 июля 2002 г. Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга продлил срок содержания заявителя под стражей до 1 октября 2002 г. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации утверждали, что ни заявитель, ни его адвокат не были вызваны в судебное заседание. В своих замечаниях власти Российской Федерации признали, что в этом случае права заявителя были нарушены.
128. Европейский суд также указывает, что 12 июля 2002 г. заявитель подал жалобу на Постановление от 1 июля 2002 г., утверждая, что он узнал о Постановлении только 4 июля 2002 года. 21 августа 2001 г. областной суд отложил рассмотрение жалобы и вернул материалы в районный суд. Областной суд дал районному суду указание установить, подал ли заявитель жалобу с соблюдением установленного срока. Областной суд также отметил, что заявителю следует предложить подать ходатайство о восстановлении пропущенного срока и что районный суд должен принять жалобу адвоката заявителя и назначить дату рассмотрения жалобы судом кассационной инстанции. 23 апреля 2001 г. адвокат заявителя обратился с ходатайством о восстановлении пропущенного срока на обжалование, однако это ходатайство так и не было рассмотрено. Заявитель утверждал - и власти Российской Федерации это не оспаривали, - что районный суд не выполнил указания областного суда. Районный суд не рассмотрел ходатайство о восстановлении пропущенного срока на обжалование и не принял жалобу адвоката заявителя. Заседание в суде кассационной инстанции не было назначено.
129. Европейский суд повторяет, что пункт 4 статьи 5 обязывает договаривающееся государство обеспечивать задержанному лицу процедуру пересмотра, имеющую судебный характер и отвечающую требованиям состязательного процесса, а также предоставлять ему возможность эффективно представить свой вопрос в судебном заседании. Это положение Конвенции не требует устанавливать второй уровень судебных органов для рассмотрения ходатайств об освобождении из-под стражи. Тем не менее государство, которое устанавливает такую систему, должно в принципе обеспечить задержанным те же гарантии в суде кассационной инстанции, что и в суде первой инстанции (см. Постановление Европейского суда по делу "Тот против Австрии" (Toth v. Austria) от 12 декабря 1991 г., Series A, № 224, § 84).
130. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в делах, затрагивающих вопросы, аналогичные настоящему делу (см. Постановление Европейского суда по делу "Влох против Польши" ({Wloch} v. Poland), жалоба № 27785/95, ECHR 2000-XI, § 125 - 131; Постановление Европейского суда по делу "Грауцинис против Литвы" ({Grauzinis} v. Lithuania) от 10 октября 2000 г., жалоба № 37975/97, § 34, и Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05, § 90 - 93).
131. Рассмотрев представленные ему материалы, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не сообщили фактов или доводов, которые могли бы убедить Европейский суд прийти к иному выводу в данном деле. Европейский суд обращает внимание на то обстоятельство, что Постановление о продлении срока содержания под стражей от 1 июля 2002 г. было вынесено районным судом в отсутствие заявителя и его представителя, хотя, как власти Российской Федерации указали, их присутствие было необходимо согласно требованиям законодательства Российской Федерации. Постановление было вынесено на основании материалов, подготовленных стороной обвинения. Заявитель не имел возможности надлежащим образом оспорить причины, которыми было оправдано продление срока содержания заявителя под стражей. Любые вопросы районного суда могли бы вызвать со стороны заявителя реакции, требующие их оценки членами состава суда до вынесения ими решения. Однако районный суд не предоставил заявителю возможность описать свою личную ситуацию и ответить на вопросы, связанные с продлением срока содержания его под стражей.
132. Впоследствии заявитель в соответствии с законодательством Российской Федерации мог подать жалобу на Постановление о продлении срока содержания его под стражей от 1 июля 2002 г. (см. выше § 76), и он, и его адвокат пытались воспользоваться этим средством защиты. Однако их жалобы не были рассмотрены. Таким образом, заявителю также не предоставили возможность представить свои доводы на рассмотрение областного суда, который мог бы рассмотреть фактическое и правовое обоснование продления срока содержания заявителя под стражей и обеспечить заявителю пересмотр, касающийся процессуальных и материальных условий, которые являются существенными для "законности" лишения свободы по смыслу Конвенции.
133. Европейский суд отмечает, что при таких обстоятельствах заявитель был лишен эффективного пересмотра законности продления срока содержания его под стражей с 1 июля по 1 октября 2002 г., поскольку он не мог эффективно представить свое дело ни на одной из стадий судопроизводства. Поэтому Европейский суд полагает, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
c) Пересмотр законности содержания заявителя под стражей с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г.
134. Европейский суд отмечает, что 1 октября 2002 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца - до 1 января 2003 г. Ни заявитель, ни его адвокат не присутствовали в судебном заседании. На заседании суда кассационной инстанции 13 ноября 2002 г. в присутствии адвоката заявителя областной суд явно признал, что 1 октября 2002 г. районный суд не выполнил требования законодательства Российской Федерации, поскольку не обеспечил присутствие заявителя в судебном заседании и представительство его интересов в судебном заседании. Областной суд отменил Постановление о содержании под стражей от 1 октября 2002 г. и определил повторно пересмотреть вопрос.
135. 15 декабря 2002 г. районный суд пересмотрел вопрос о содержании под стражей, подтвердив свои выводы, сделанные 1 октября 2002 г. Европейский суд отмечает, что доказательства в материалах дела свидетельствуют, без всякого сомнения, что заявитель и его адвокат присутствовали в судебном заседании 15 декабря 2002 г. Более того, Европейский суд отмечает, что в своих замечаниях, представленных в Европейский суд 7 ноября 2005 г., заявитель больше не утверждал, что он и его адвокат не присутствовали в судебном заседании 15 декабря 2002 г.
136. Европейский суд также отмечает, что 8 января 2003 г. районный суд рассмотрел жалобу заявителя и его адвоката на Постановление от 15 декабря 2002 г. Заявителя не доставили в судебное заседание. Стороны представили противоречивые сведения относительно того, был ли адвокат заявителя уведомлен об указанном судебном заседании. Однако имеющиеся в материалах дела доказательства не убеждают Европейский суд, что адвокат заявителя получил такое уведомление. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не представили никаких доказательств, свидетельствующих, что уведомление о судебном заседании было действительно отправлено и что оно дошло до адвоката заявителя. Кроме того, Европейский суд считает странным, что уведомление не было подписано и что оно было адресовано прокурору и адвокату заявителя. В данных обстоятельствах Европейский суд не убежден, что адвокат был уведомлен о судебном заседании от 8 января 2003 г.
137. Таким образом, Европейский суд повторяет, что законность содержания заявителя под стражей с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г. дважды рассматривалась районным судом и дважды - областным судом по кассационной жалобе. Заявителю не была предоставлена эффективная возможность представить свое дело в первом судебном заседании 1 октября 2002 г. из-за его отсутствия и отсутствия его адвоката в зале суда. Европейский суд обращает внимание на довод властей Российской Федерации о том, что 13 ноября 2002 г. областной суд принял меры по исправлению нарушения. В этом отношении Европейский суд отмечает, что 13 ноября 2002 г., то есть почти через полтора месяца после того, как срок содержания заявителя под стражей был продлен 1 октября 2002 г., областной суд отменил это постановление, указав на нарушение процессуальных прав заявителя. Однако областной суд не рассмотрел по существу вопрос о продлении срока содержания заявителя под стражей и доводы адвоката заявителя относительно законности продления срока содержания под стражей, просто указав, что мера пресечения в виде заключения под стражей "должна быть оставлена без изменения" (см. выше § 43). В этих обстоятельствах Европейский суд не может прийти к выводу о том, что судебное рассмотрение вопроса о содержании заявителя под стражей, проведенное областным судом 13 ноября 2002 г., отвечало требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции в том, что касается требуемых пределов пересмотра (см. Постановление Европейского суда по делу "Христов против Болгарии" (Hristov v. Bulgaria) от 13 июля 2003 г., жалоба № 35436/97, § 117).
138. Европейский суд также отмечает, что в ходе пересмотра вопроса о содержании под стражей 15 декабря 2002 г. районный суд в присутствии заявителя и его адвоката подтвердил законность продления срока содержания под стражей до 1 января 2003 г. Хотя судебное заседание от 15 декабря 2002 г. было проведено способом, отвечавшим принципу равенства сторон, Европейский суд не теряет из виду тот факт, что судебное заседание было проведено за 15 дней до истечения 1 января 2003 г. трехмесячного санкционированного срока содержания заявителя под стражей. В связи с этим Европейский суд повторяет, что Конвенция предназначена для закрепления прав, которые являются не теоретическими или иллюзорными, а прав, которые являются практическими и эффективными (см. Постановление Европейского суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, p. 16, § 33). В данном деле указанная задержка в совокупности с тем обстоятельством, что ни заявителю, ни его адвокату не была предоставлена возможность присутствовать в последующем заседании суда кассационной инстанции 8 января 2003 г. и представить свои доводы, хотя прокурору была предоставлена такая возможность, не позволяют Европейскому суду прийти к выводу, что заявитель эффективно воспользовался своими правами, гарантированными пунктом 4 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria) от 25 марта 1999 г., жалоба № 31195/96, § 59, Постановление Европейского суда по делу "Ниедбала против Польши" ({Niedbala} v. Poland) от 4 июля 2000 г., жалоба № 27915/95, § 66 - 67, и Постановление Европейского суда по делу Жаска против Польши" (Trzaska v. Poland) от 11 июля 2000 г., жалоба № 25792/94, § 77 - 78).
139. Следовательно, Европейский суд полагает, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
в связи с длительностью судебного разбирательства
140. Заявитель утверждал, что длительность производства по его делу не отвечала требованию "разумного срока", установленному пунктом 1 статьи 6 Конвенции, который звучит следующим образом:
"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...".
A. Доводы сторон
141. Власти Российской Федерации полагали, что жалоба на чрезмерную длительность производства по делу является неприемлемой в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции. Они утверждали, что заявитель и второй подсудимый по делу вызывали задержки путем замены их представителей, обжалования постановлений суда первой инстанции и подачи ходатайств о совершении различных процессуальных действий. Как минимум 15 раз судебное заседание откладывалось из-за отсутствия адвокатов заявителя и/или второго подсудимого по делу.
142. Заявитель оспорил доводы властей Российской Федерации. Он утверждал, что районный суд не осуществлял никаких действий с 1 февраля 1999 г., когда материалы дела поступили в суд, по 17 октября 2000 г., когда было проведено первое судебное заседание. Дальнейшее приостановление производства по делу было обусловлено незаконным Постановлением районного суда от 27 мая 2002 г. о направлении дела для производства дополнительного расследования.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
143. Европейский суд отмечает, что подлежащий рассмотрению период начался 5 мая 1998 г., когда Конвенция вступила в силу для Российской Федерации. Однако оценивая разумность срока, прошедшего с указанной даты, следует принимать во внимание состояние производства по делу в то время. Рассматриваемый период завершился 3 марта 2004 г., когда Свердловский областной суд прекратил кассационное судопроизводство. Таким образом, указанный период длился пять лет и 10 месяцев.
144. Европейский суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также отмечает, что не было установлено и иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Суть жалобы
145. Европейский суд повторяет, что разумность срока производства по делу должна оцениваться в свете обстоятельств дела и со ссылкой на следующие критерии: сложность дела, поведение заявителя и поведение соответствующих властей (см. среди других примеров Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу "Пелисье и Сасси против Франции" ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, ECHR 1999-II, § 67).
146. Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривали, что дело являлось сложным. Таким образом, Европейский суд не видит оснований приходить к иному выводу.
147. Относительно действия заявителя власти Российской Федерации утверждали, что он повлиял на длительность производства по делу, подавая различные ходатайства и жалобы на постановления районного суда. Европейский суд не убежден этим доводом. Европейский суд постоянно придерживается той позиции, что заявителя нельзя винить за то, что он в полном объеме пользуется предоставляемыми национальным законодательством средствами для защиты своих интересов (см. Постановление Европейского суда по делу "Ягчи и Саргын против Турции" ({Yagci} and {Sargin} v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, № 319-A, § 66).
148. Однако Европейский суд отмечает довод властей Российской Федерации о том, что существенная задержка в производстве по делу была вызвана неявкой адвоката заявителя в суд. Общий срок последовавшей в результате задержки составил примерно 10 месяцев.
149. В том, что касается действий властей, Европейский суд полагает, что общий срок, за вычетом срока, ответственность за который несет заявитель, составил примерно пять лет. Европейский суд осведомлен о существенных периодах бездействия, относительно которых власти Российской Федерации не представили какого-либо убедительного объяснения и ответственность за которые они несут сами. Европейский суд отмечает, что 1 февраля 1999 г. материалы дела поступили в районный суд для рассмотрения по существу. Однако у председательствующего судьи ушел примерно год и девять месяцев на то, чтобы назначить и провести первое судебное заседание (см. выше § 11). Власти Российской Федерации не привели каких-либо причин в оправдание этой задержки. Европейский суд также отмечает, что 27 мая 2002 г. районный суд направил дело для производства дополнительного расследования, чтобы прокуратура исправила определенные недостатки. Однако это постановление было отменено 21 августа 2002 г., и дело было возвращено в районный суд. Таким образом, власти Российской Федерации несут ответственность за еще одну неоправданную задержку, которая составила почти три месяца (см. выше § 33 и 35). Европейский суд не упускает из виду тот факт, что дело рассматривалось в областном суде почти год (см. выше § 62 - 64). По-видимому, на протяжении этого срока областной суд не провел ни одного судебного заседания.
150. Рассмотрев представленные материалы и принимая во внимание общий срок производства по делу, Европейский суд полагает, что в данном случае длительность производства по делу была чрезмерной и не отвечала требованию "разумного срока". Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
V. Предполагаемые нарушения иных положений Конвенции
151. В своей жалобе, поданной в Европейский суд 14 июня 2004 г., заявитель, ссылаясь на статьи 3, 6, 13 и 14 Конвенции, утверждал, что Конституционный Суд Российской Федерации отказался рассмотреть его жалобы. Он также утверждал, что определенные промежуточные постановления, вынесенные районным судом в ходе производства по делу, были несправедливыми, поскольку суд неправильно оценил факты и применил нормы материального и процессуального права, что указанные постановления не были оглашены публично и что об определенных постановлениях он не был уведомлен. Кроме того, заявитель утверждал, что суд первой инстанции не был беспристрастным и что он отклонил его (заявителя) многочисленные жалобы, что он не мог обжаловать постановления, которыми на него были возложены денежные издержки, и что он подвергся дискриминации.
152. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы и в той степени, в которой эти жалобы относятся к компетенции Европейского суда ratione materiae, Европейский суд полагает, что представленные доказательства не свидетельствуют о нарушении прав и свобод, закрепленных Конвенцией и Протоколами к ней. Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции как явно необоснованная.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
153. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
154. Заявитель требовал 210000 рублей, представляющих собой сумму материального ущерба, понесенного за период содержания его под стражей. Он утверждал, что был вынужден продать участок земли и взять в долг деньги, чтобы содержать семью и оплатить услуги адвоката. Он также требовал 1480000 евро в качестве компенсации морального вреда.
155. Власти Российской Федерации оспорили наличие причинно-следственной связи между предполагаемым нарушением и причиненным заявителю материальным ущербом, поскольку решение о привлечении заявителя к уголовной ответственности не являлось предметом рассмотрения Европейским судом в данном деле. Они также утверждали, что требования являлись чрезмерными и необоснованными. В любом случае установление факта нарушения являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
156. Европейский суд полагает, что отсутствует причинно-следственная связь между установленным нарушением и требуемой суммой компенсации материального ущерба. Следовательно, Европейский суд не видит оснований присуждать заявителю компенсацию по данному пункту.
157. Относительно компенсации морального вреда Европейский суд отмечает, что он установил ряд нарушений в данном деле. При таких обстоятельствах Европейский суд полагает, что причиненные заявителю страдания и переживания нельзя компенсировать одним фактом установления нарушения. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский суд присуждает заявителю 15000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
158. Заявитель также требовал 26515,11 рублей в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в судах Российской Федерации и в Европейском суде, из которых 25000 рублей представляли собой расходы на оплату юридических услуг г-на Чумакова, а 1515,11 рублей - почтовые расходы.
159. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил документы в подтверждение своих требований на сумму как минимум 501 рубль. В том что касается иных остальных расходов, подтвержденных различными справками и счетами, власти Российской Федерации полагали, что они не были необходимы.
160. Согласно правоприменительной практике Европейского суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, если доказано, что они были понесены в действительности и по необходимости и являлись разумными по количеству. Европейский суд отмечает, что заявитель представил копию договора с г-ном Чумаковым на представление интересов заявителя в судах Российской Федерации и Европейском суде. Он также представил копии справок и счетов, подтверждающих его почтовые расходы. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении сведения и указанные критерии, Европейский суд присуждает заявителю 780 евро по данному пункту плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
161. Европейский суд счел уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил, что жалобы относительно незаконности содержания заявителя под стражей после 1 июля 2002 г., чрезмерной длительности содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения, отсутствия эффективного пересмотра властями Российской Федерации вопросов о законности содержания заявителя под стражей в периоды с 1 июля по 1 октября 2002 г. и с 1 октября 2002 г. по 1 января 2003 г. и длительности производства по уголовному делу в отношении заявителя являются приемлемыми для рассмотрения по существу, а остальная часть жалобы - неприемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил, что имело место нарушение подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 13 ноября по 15 декабря 2002 г.;
3) постановил, что отсутствовало нарушение подпункта "с" пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 1 июля по 13 ноября 2002 г. и с 15 декабря 2002 г. по 10 июля 2003 г.;
4) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в связи с необоснованно длительным сроком содержания заявителя под стражей;
5) постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с непроведением властями Российской Федерации эффективного пересмотра вопроса о содержании заявителя под стражей;
6) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с чрезмерно длительным сроком рассмотрения уголовного дела заявителя;
7) постановил:
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:
i) 15000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 780 (семьсот восемьдесят) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока и до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
8) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 мая 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Христос РОЗАКИС
Секретарь Секции Суда
Серен НИЛЬСЕН
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
FIRST SECTION
CASE OF VLADIMIR SOLOVYEV v. RUSSIA
(Application No. 2708/02)
JUDGMENT<*>
(Strasbourg, 24.V.2007)
--------------------------------
<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vladimir Solovyev v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr C.L. Rozakis, President,
Mr L. Loucaides,
Mrs {N. Vajic},
Mr A. Kovler,
Mr K. Hajiyev,
Mr D. Spielmann,
Mr S.E. Jebens, judges,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 May 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 2708/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Vladimir Viktorovich Solovyev ("the applicant"), on 31 December 2001.
2. The applicant was represented by Mr A. Chumakov, a lawyer practising in Tyumen. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. In his first letter lodged with the Court on 31 December 2001 the applicant argued that the Constitutional Court of the Russian Federation had not examined his complaints concerning the applicability of certain laws on criminal procedure. In his subsequent letters of 21 and 30 January and 30 June 2003 and 22 January 2004 he complained that his detention on remand after 1 July 2002 had been unlawful and extremely long, that he and/or his lawyer had not been called to hearings on 1 July, 1 October, 13 November, 15 December 2002 and 8 January 2003, that their appeals against the detention order of 1 July 2002 had not been examined and that the criminal proceedings against him were extremely long. On 14 June 2004 the applicant lodged with the Court an application form, restating his complaints from the letters and raising a number of new complaints relating to his detention on remand and the criminal proceedings against him.
4. On 18 March 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1957 and lives in the town of Yekaterinburg in the Sverdlovsk Region.
A. Institution of criminal proceedings
7. In May 1993 the bodies of three persons were found in a street of Yekaterinburg. On 29 March 1994 the applicant was charged with two counts of manslaughter and unlawful possession of weapons. Ten days later a deputy prosecutor of the Ordzhonikidzevskiy District of Yekaterinburg discontinued the criminal proceedings against the applicant because he was found to have acted in self-defence and the use of force had been justified.
8. On 14 November 1997 the applicant was charged with having severely injured Mr M.
9. In February 1998 the Sverdlovsk Regional Prosecutor re-opened the criminal proceedings against the applicant on the charges of manslaughter and arms possession and remitted the case for further investigation. On 17 November 1998 an investigator of the Ordzhonikidzevskiy District prosecutor"s office dropped two of the three charges.
10. In December 1998 the two sets of criminal proceedings were joined and the applicant was issued with the bill of indictment. He was charged with one count of manslaughter, causing severe bodily injuries and unlawful restriction of liberty.
B. Trial proceedings
1. Committal for trial and the applicant"s arrest
11. On 1 February 1999 the applicant was committed for trial and on 1 December 1999 the Ordzhonikidzevskiy District Court of Yekaterinburg listed the first hearing for 17 October 2000.
12. At the hearing of 17 October 2000, to which the applicant"s lawyer was not called, the Ordzhonikidzevskiy District Court authorised the applicant"s arrest, reasoning as follows:
"Mr Solovyev is charged with murder, intentional infliction of severe injuries... and unlawful confinement...
Before the hearing they [the applicant and his co-defendant] unsuccessfully sought the removal of the presiding judge and influenced participants in the proceedings, including the victim, Mr M., who asked the court not to examine the case because the defendants had not committed any criminal offence against him. They also appealed against the decision by which a court hearing had been fixed.
Mr Solovyev is charged with serious and especially serious criminal offences... When they [the applicant and his co-defendant] had been under a written undertaking not to leave the town, they had attempted to obstruct the thorough and full examination of the case. A prosecutor lodged a request in that connection; having regard to the above-mentioned considerations, the court finds it substantiated and authorises... Mr Solovyev"s placement in custody."
The District Court listed the next hearing for 18 December 2000. The decision of 17 October 2000 was upheld on 9 November 2000 by the Sverdlovsk Regional Court. The applicant was taken into custody on 17 October 2000.
2. Requests for removal of the bench;
detention order of 1 March 2001
13. At the hearing of 18 December 2000 the applicant and his lawyer sought the removal of the entire bench including the presiding judge. The District Court dismissed those requests and adjourned the proceedings until 1 March 2001 because the victim had come to the hearing in an inebriated state. On 9 February 2001 the Sverdlovsk Regional Court upheld that decision.
14. On 1 March 2001 the presiding judge, in an interlocutory decision, extended the applicant"s detention and excused himself from the proceedings because he felt offended by the conduct of the applicant"s counsel. No reasons or time-limit for the extension were given. The judge noted that the decision was not amenable to appeal.
3. Detention order of 17 April 2001
15. On 17 April 2001 a new presiding judge listed a hearing for 7 June 2001 and extended the applicant"s detention, without citing any grounds or setting a time-limit.
16. The applicant alleged that he had not received that decision. Nonetheless, he had appealed against it on 23 and 28 May 2001.
17. On 18 July 2001 the Sverdlovsk Regional Court upheld the decision, without giving any reasons for the applicant"s continued detention.
4. Interlocutory decisions and
the detention order of 7 June 2001
(a) Rejection of a request for an additional investigative measure
18. On 4 June 2001 the Ordzhonikidzevskiy District Court dismissed the applicant"s request for an additional investigative measure. The applicant"s appeal against that decision was dismissed by the Sverdlovsk Regional Court on 18 July 2001.
(b) Adjournment of the proceedings and detention order of 7 June 2001
19. On 7 June 2001 the applicant asked the District Court to adjourn the proceedings because his lawyer was on leave. The court acceded to his request, adjourned the proceedings and extended his detention on remand. No reasons or time-limit for the extension were given.
20. The applicant appealed against the decision, claiming that it had not been given by a lawful tribunal.
21. On 20 July 2001 the Sverdlovsk Regional Court dismissed the applicant"s appeal. The applicant was not taken to the appeal hearing.
5. Detention order of 4 September 2001
(a) Legal representation issues
22. On 3 September 2001 Ms Sulina was appointed to act as the applicant"s counsel.
23. At the hearing held on the following day the applicant, assisted by Ms Sulina, asked the District Court to release him against a written undertaking not to leave the town and to replace Ms Sulina with Mr Ratushniy and Ms Gagarina, representatives of a certain NGO. The Ordzhonikidzevskiy District Court dismissed his petition for release on the grounds that he was charged with serious criminal offences and he did not admit his guilt. The District Court held that "there were no grounds to change the measure of restraint". It refused the appointment of Mr Ratushniy and Ms Gagarina because they had not produced written authority to act.
24. On 5 September 2001 the applicant again asked the court to appoint Mr Ratushniy and Ms Gagarina. That hearing was postponed to allow the applicant and his co-defendant to find new lawyers.
25. According to the applicant, on 11 September 2001 he submitted his statement of appeal against the decision of 4 September 2001 to the administration of the remand facility where he was being held. On 12 September 2001 he sent a letter by registered mail to the Sverdlovsk Regional Court. However, his appeal was never considered.
26. The Government submitted that the applicant"s co-defendant, but not the applicant, had appealed against the decision of 4 September 2001.
27. On 5 September 2001 the Ordzhonikidzevskiy District Court held that the applicant should pay 345 Russian roubles (RUR; approximately 13 euros (EUR)) in respect of certain legal fees. The applicant alleged that he had not been promptly informed about that decision and that he had only appealed against it on 6 November 2001. He claimed that his appeal had not been examined.
(b) Adjournment of the proceedings until 1 April 2002
28. At the hearing of 17 December 2001 the applicant successfully petitioned for an adjournment because his lawyer had defaulted. The hearing was postponed until the following day.
29. On 19 December 2001 the District Court, upon the applicant"s request, adjourned the proceedings until 24 December 2001 to enable the applicant and his new lawyer to read the case file together.
30. The subsequent hearings of 24 and 25 December 2001 were postponed because the lawyer for the applicant"s co-defendant had defaulted. The proceedings were stayed until 1 April 2002. The applicant claimed that on 31 December 2001 he had appealed against the decisions of 24 and 25 December 2001, but his appeals were never examined.
6. Detention order of 1 April 2002
31. At the hearing of 1 April 2002 the applicant"s lawyer asked the Ordzhonikidzevskiy District Court to remit the case for further investigation and release the applicant on bail or on a written undertaking not to leave the town. The District Court refused the requests, on the ground that the applicant was charged with a serious criminal offence and did not admit his guilt.
32. On 4 April 2002 the applicant"s lawyer appealed against the decision of 1 April 2002, but his appeal was never considered. The Government submitted that on 26 July 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court had extended the time-limit for lodging an appeal against the decision of 1 April 2002. However, there was no evidence in the case file that such an appeal had, in fact, been lodged.
7. Attempt to return the case for further investigation.
Detention order of 27 May 2002
33. On 27 May 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court gave interlocutory decisions, whereby it dismissed the applicant"s request for the bench to stand down, remitted the case for further investigation and extended his detention on remand. As regards the grounds for the extension, the District Court noted that the applicant was charged with a serious criminal offence and that he did not admit his guilt and had threatened the victim.
34. The applicant lodged an appeal.
35. On 17 July 2002 the Sverdlovsk Regional Court returned the case file to the District Court for correction of procedural defects. The Regional Court held that in the course of the appeal hearing the applicant"s lawyer had also complained that on 4 April 2002 he had lodged an appeal against the decision of the District Court of 1 April 2002. The lawyer had provided the Regional Court with a copy of his statement of appeal bearing a stamp of the District Court and showing that it had received the statement on 4 April 2002. The Regional Court instructed the District Court to investigate whether that statement had been lodged in accordance with the requirements established in law.
36. On 21 August 2002 the Sverdlovsk Regional Court upheld the decisions of 27 May 2002 in the part concerning the request for the bench to stand down and the extension of the applicant"s detention. However, it did not accept the District Court"s view that the case was to be returned for further investigation and instructed it to examine the merits of the charges. The applicant"s lawyer was not called to the hearing.
8. Detention order of 1 July 2002 (period to 1 October 2002)
37. On 1 July 2002 a new Code of Criminal Procedure became effective.
38. On the same day the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention until 1 October 2002, holding that the applicant was charged with a serious criminal offence and that he would not admit his guilt and had threatened the victim. The applicant and his lawyer were not called to the hearing. The representative of the prosecution authorities did not attend.
39. The applicant appealed against the decision of 1 July 2002, also alleging that he had only received a copy of that decision on 4 July 2002. The applicant provided the Court with a copy of his statement of appeal. The document bore the stamp of the District Court indicating that the appeal was lodged on 12 July 2002.
40. On 21 August 2002 the Sverdlovsk Regional Court refused to examine the applicant"s appeal against the decision of 1 July 2002 and remitted the matter to the District Court. The Regional Court held as follows:
"In a decision [of 1 July 2002] Mr Solovyev"s detention on remand was extended until 1 October 2002.
Mr Solovyev lodged several appeals against that decision; [they] were lodged outside the time-limit established by the law. From the case file it cannot be established when Mr Solovyev learned about that decision. Moreover, his lawyer, Mr Khaymin, participating in the appeal hearing,... has learnt about that decision for the first time and has expressed his wish to appeal against it...
In view of the foregoing, [the court] decides to stay the appeal proceedings, establish the date when Mr Solovyev was issued with the decision [of 1 July 2002], include the notification in the case file, invite him to apply for extension of the time-limit for lodging an appeal against that decision..., accept an appeal from Mr Khaymin, and subsequently fix an appeal hearing."
41. Two days later the Regional Court received an application from the applicant"s lawyer seeking an extension of the time-limit for lodging an appeal against the decision of 1 July 2002. According to the Government, there was no indication in the case file that the request had been examined.
9. Detention order of 1 October 2002
(period to 1 January 2003)
42. On 1 October 2002 the District Court extended the applicant"s detention for three months, that is, until 1 January 2003. The court gave the same grounds for the extension as those in the detention orders of 27 May and 1 July 2002. Neither the applicant nor his lawyer was present at the hearing.
43. On 13 November 2002 the Sverdlovsk Regional Court quashed the decision of 1 October 2002 and remitted the matter for a fresh examination by the District Court. The Regional Court reasoned that in breach of the rules of criminal procedure the District Court had not ensured the presence of the applicant and his lawyer at the hearing of 1 October 2002. It held that the applicant"s detention "should remain unchanged" in the meantime, because it had not established any ground to release him. The applicant was not taken to the appeal hearing, even though he had sought leave to appear. His lawyer attended that hearing.
10. Extension order of 20 November 2002
44. On 20 November 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court listed a hearing for 17 December 2002 and extended the applicant"s detention, without citing any grounds or setting a time-limit. The applicant and his lawyer were not called to the hearing.
45. On 7 March 2003 the Sverdlovsk Regional Court dismissed the applicant"s appeal against the decision of 20 November 2002 because no procedural or substantive violations were established.
11. Re-examination of the detention order
of 1 October 2002 and trial hearings
46. On 15 December 2002 the District Court re-examined the detention matter (which it had previously examined on 1 October 2002) and retrospectively extended the applicant"s detention for three months, until 1 January 2003. It held that the applicant was charged with serious criminal offences and that, if released, he could pervert the course of justice. A new lawyer, Mr Tselousov, and the applicant attended the hearing.
47. The applicant and Mr Khaymin, his other lawyer, appealed against that decision. The applicant also sought leave to appear before the appeal court.
48. According to the Government, the District Court fixed six trial hearings between 17 and 24 December 2002. They were adjourned because the applicant"s lawyer defaulted.
49. On 8 January 2003 the Sverdlovsk Regional Court examined the grounds of the applicant"s appeal against the decision of 15 December 2002 and upheld the decision. According to the applicant, neither he nor his lawyer was called to the appeal hearing. According to the Government, the applicant"s lawyer was given notice of the appeal hearing but defaulted and failed to notify the Regional Court about the reasons for his absence. The Government provided the Court with a copy of the notice addressed to a prosecutor and to the applicant"s lawyer. The notice did not bear the signature of any court official.
12. Interlocutory orders on legal
fees and requests for removal
50. On 15 December 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court ordered that the applicant should pay RUR 258 (less than EUR 10) in legal fees. It appears that the applicant did not appeal against that order.
51. On 25 December 2002 the District Court dismissed requests by the applicant and his co-defendant for the removal of the prosecutor, the presiding judge and one of the applicant"s lawyers, Mr Simkin. The applicant has alleged that he did not receive that decision and, therefore, could not appeal against it.
13. Detention order of 25 December 2002
(period to 1 April 2003) and trial hearings
52. On 25 December 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention to 1 April 2003. It held that the applicant was charged with serious criminal offences, the victims and witnesses had not yet been questioned and, therefore, that the detention should be extended. The applicant and his lawyer, Mr Khaymin, attended the hearing.
53. From 13 January to 7 February 2003 the District Court fixed five hearings which were adjourned owing to the absence of the applicant"s lawyer. On 18 February 2003, upon the applicant"s request, he was assigned new counsel. The proceedings were stayed until 13 March 2003 to allow the new lawyer to study the case file.
54. On 7 March 2003 the Sverdlovsk Regional Court disallowed appeals by the applicant and his lawyer against the extension order of 25 December 2002 because they had missed the time-limit. It asked the District Court to determine whether the time-limit could be extended. According to the applicant, the District Court did not take any actions following that decision of the Regional Court. The Government did not comment on this.
14. Detention order of 26 March 2003 (period to 1 July 2003)
55. On 26 March 2003 the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention to 1 July 2003. The court noted that the applicant had no criminal record, that he had a permanent place of residence and work, that he was the breadwinner for two minor children and that he suffered from several illnesses. On the other hand, he was charged with serious criminal offences, victims and witnesses had not yet been heard, and the case had been pending for a long time, owing mostly to the applicant"s conduct. The applicant, if released, could therefore obstruct the proceedings.
56. According to the applicant, on 3 April 2003 he and his lawyer lodged an appeal against that decision. The appeal was never examined.
15. Detention order of 26 June 2003
(period to 1 October 2003)
57. On 25 June 2003 the applicant sought the removal of the entire bench and the prosecutor. The court dismissed those requests.
58. On 26 June 2003 the Ordzhonikidzevskiy District Court ruled out certain evidence as inadmissible. In the same decision the trial court discontinued the criminal proceedings against the applicant in respect of the manslaughter charges because the statutory limitation period had expired, and extended the applicant"s detention to 1 October 2003. The court noted that the applicant was charged with serious criminal offences and that the trial was pending.
59. The applicant and his lawyer appealed against the decision of 26 June 2003 but subsequently withdrew their appeals.
C. Partial discontinuance of proceedings and conviction
60. On 10 July 2003 the Ordzhonikidzevskiy District Court discontinued the criminal proceedings against the applicant in respect of the charges of unlawful confinement because the conduct in question could not be characterised as a criminal offence.
61. On the same day the District Court found the applicant guilty of causing bodily injuries and sentenced him to one year"s imprisonment. The applicant was released on a written undertaking not to leave the town pending the appeal proceedings.
62. On 15 July and 12 August 2003 the applicant lodged appeals against the conviction. On an unspecified date the applicant"s lawyer appealed against the judgment of 10 July 2003.
63. On 24 February 2004 the applicant and his lawyer withdrew their appeals.
64. On 3 March 2004 the Sverdlovsk Regional Court accepted the withdrawal and discontinued the appeal proceedings. On the same day the applicant"s written undertaking not to leave the town was cancelled.
II. Relevant domestic law and practice
65. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Soviet Federalist Socialist Republic (Law of 27 October 1960, "the old CCrP"). From 1 July 2002 the old CCrP was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001, "the new CCrP").
A. Preventive measures
66. "Preventive measures" or "measures of restraint" include an undertaking not to leave a town or region, personal security, bail and detention on remand (Article 89 of the old CCrP, Article 98 of the new CCrP).
B. Authorities empowered to detain on remand
67. The Russian Constitution of 12 December 1993 establishes that a judicial decision is required before a defendant can be detained or his or her detention extended (Article 22).
Under the old CCrP, a decision to detain someone on remand could be taken by a prosecutor or a court (Articles 11, 89 and 96).
The new CCrP requires a judicial decision by a district or town court on a reasoned request by a prosecutor supported by appropriate evidence (Article 108 §§ 1, 3 - 6).
C. Grounds for detention on remand
68. When deciding whether to remand an accused in custody, the competent authority is required to consider whether there are "sufficient grounds to believe" that he or she would abscond during the investigation or trial or obstruct the establishment of the truth or re-offend (Article 89 of the old CCrP). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused"s character, his or her profession, age, state of health, family status and other circumstances (Article 91 of the old CCrP, Article 99 of the new CCrP).
69. Before 14 March 2001, detention on remand was authorised if the accused was charged with a criminal offence carrying a sentence of at least one year"s imprisonment or if there were "exceptional circumstances" in the case (Article 96). On 14 March 2001 the old CCrP was amended to permit defendants to be remanded in custody if the charge carried a sentence of at least two years" imprisonment or if they had previously defaulted or had no permanent residence in Russia or if their identity could not be ascertained. The amendments of 14 March 2001 also repealed the provision that permitted defendants to be remanded in custody on the sole ground of the dangerous nature of the criminal offence committed. The new CCrP reproduces the amended provisions (Articles 97 § 1 and 108 § 1) and adds that a defendant should not be remanded in custody if a less severe preventive measure is available.
D. Time-limits for detention on remand
1. Two types of detention on remand
70. The Codes provide for a distinction between two types of detention on remand: the first being "during the investigation", that is while a competent agency - the police or a prosecutor"s office - is investigating the case, and the second being "before the court" (or "during the trial proceedings"), at the judicial stage. Although there is no difference in practice between them (the detainee is held in the same detention facility), the calculation of the time-limits is different.
2. Time-limits for detention
"before the court"/"during the judicial proceedings"
71. From the date the prosecutor refers the case to the trial court, the defendant"s detention is classified as "before the court" (or "during the judicial proceedings").
72. Before 14 March 2001 the old CCrP set no time-limit for detention "during the judicial proceedings". On 14 March 2001 a new Article 239-1 was inserted which established that the period of detention "during the judicial proceedings" could not generally exceed six months from the date the court received the file. However, if there was evidence to show that the defendant"s release might impede a thorough, complete and objective examination of the case, a court could - of its own motion or on a request by a prosecutor - extend the detention by no longer than three months. These provisions did not apply to defendants charged with particularly serious criminal offences.
73. The new CCrP establishes that the term of detention "during the judicial proceedings" is calculated from the date the court received the file up to the date the judgment is given. The period of detention "during the judicial proceedings" may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).
E. Proceedings to examine the lawfulness of detention
During the judicial proceedings
74. Upon receipt of the case file, the judge must determine, in particular, whether the defendant should be held in custody or released pending the trial hearings (Articles 222 § 5 and 230 of the old CCrP, Articles 228 (3) and 231 § 2 (6) of the new CCrP) and rule on any application by the defendant for release (Article 223 of the old CCrP).
75. At any time during the judicial proceedings the court may order, vary or revoke any preventive measure, including detention on remand (Article 260 of the old CCrP, Article 255 § 1 of the new CCrP). Any such decision must be given in the deliberation room and signed by all the judges on the bench (Article 261 of the old CCrP, Article 256 of the new CCrP).
76. An appeal against such a decision lies to the higher court. It must be lodged within ten days and examined within the same time-limit as an appeal against the judgment on the merits (Article 331 of the old CCrP, Article 255 § 4 of the new CCrP - see paragraph 96 below).
F. Time-limits for trial proceedings
77. Under the old CCrP, within fourteen days after receipt of the case file (if the defendant was in custody), the judge was required either: (1) to fix the trial date; (2) to return the case for further investigation; (3) to stay or discontinue the proceedings; or (4) to refer the case to a court having jurisdiction to hear it (Article 221). The new CCrP empowers the judge, within the same time-limit, (1) to refer the case to a competent court; (2) to fix a date for a preliminary hearing; or (3) to fix a trial date (Article 227). In the latter case, the trial proceedings must begin no later than fourteen days after the judge has fixed the trial date (Article 239 of the old CCrP, Article 233 § 1 of the new CCrP). There are no restrictions on fixing the date of a preliminary hearing.
78. The duration of the entire trial proceedings is not limited in time.
79. Under the old CCrP, the appeal court was required to examine an appeal against the first-instance judgment within ten days after it was lodged. In exceptional circumstances or in complex cases or in proceedings before the Supreme Court this time-limit could be extended by up to two months (Article 333). No further extensions were possible.
The new CCrP establishes that the appeal court must start the examination of the appeal no later than one month after it is lodged (Article 374).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention
80. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that his detention on remand from 17 October 2000 to 10 July 2003 had been unlawful. The relevant parts of Article 5 read as follows:
"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
...
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so..."
A. Submissions by the parties
81. The Government argued that the entire term of detention was compatible with the domestic procedural rules and free from arbitrariness. At the beginning of the criminal proceedings the domestic authorities decided not to remand the applicant in custody. However, owing to his behaviour, and in particular the fact that he had threatened the victim and could have perverted the course of justice, the District Court authorised his placement in custody. The detention was extended at regular intervals in accordance with domestic procedure. On 1 July 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention on remand for three months in compliance with the requirements of the new Code of Criminal Procedure. On 1 October 2002 the District Court extended his detention for a further three months. The decision of 1 October 2002 was quashed on 13 November 2002 by the Sverdlovsk Regional Court on procedural, that is purely formal, grounds. The Regional Court held that the measure of restraint against the applicant should "remain unchanged". Following the re-examination of the detention issue, the District Court extended the applicant"s detention until 1 January 2003. Moreover, while the re-examination proceedings were still pending, on 20 November 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court held that the applicant should remain in custody. On 25 December 2002, 26 March 2003 and 26 June 2003 the District Court, in accordance with the rules laid down in the new Code of Criminal Procedure, extended the applicant"s detention each time for three months. On 10 July 2003 the applicant was released.
82. The applicant argued that the decision concerning his placement in custody and the subsequent decisions extending his detention on remand had been issued in breach of domestic requirements. Therefore the entire period of his detention had been unlawful.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
83. The Court observes at the outset that on 21 January 2003 the applicant complained to the Court that he had been unlawfully detained after 1 July 2002. In the application form lodged with the Court on 14 June 2004, for the first time, he complained about the entire period of his detention on remand. The Court therefore considers that the applicant"s complaints in respect of the detention orders issued before 1 July 2002 were introduced out of time, that is more than six months after the end of the period in question, and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
84. The Court further notes that the complaint concerning the unlawfulness of the applicant"s detention after 1 July 2002 is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) General principles
85. The Court reiterates that the expressions "lawful" and "in accordance with a procedure prescribed by law" in Article 5 § 1 essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof.
However, the "lawfulness" of detention under domestic law is not always the decisive element. The Court must in addition be satisfied that detention during the period under consideration was compatible with the purpose of Article 5 § 1 of the Convention, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion.
86. The Court must moreover ascertain whether domestic law itself is in conformity with the Convention, including the general principles expressed or implied therein. On this last point, the Court stresses that, where deprivation of liberty is concerned, it is particularly important that the general principle of legal certainty be satisfied. It is therefore essential that the conditions for deprivation of liberty under domestic law be clearly defined and that the law itself be foreseeable in its application, so that it meets the standard of "lawfulness" set by the Convention, a standard which requires that all law be sufficiently precise to allow the person - if need be, with appropriate advice - to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, and Baranowski v. Poland, No. 28358/95, §§ 50 - 52, ECHR 2000-III).
(b) Detention from 1 July to 1 October 2002
87. The Court notes that on 1 July 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court authorised the applicant"s detention on remand until 1 October 2002 because of the gravity of the charges against him and the threats he had made against the victim.
The trial court acted within its powers in making that decision and there is nothing to suggest that it was invalid or unlawful under domestic law. The question whether the reasons for the decision were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3. In the cases of {Stasaitis} v. Lithuania (No. 47679/99, 21 March 2002) and Khudoyorov v. Russia (No. 6847/02, §§ 152 - 153, ECHR 2005-X) the Court accepted that similar decisions by trial courts were compatible with the requirements of Article 5 § 1 of the Convention. There is nothing in the present case to warrant a different conclusion.
88. The Court finds that there has been no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 1 July to 1 October 2002.
(c) Detention from 1 October to 13 November 2002
89. The Court observes that on 1 October 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention until 1 January 2003. On 13 November 2002 the Sverdlovsk Regional Court quashed that decision because of breaches of the rules of criminal procedure and ordered a re-examination of his detention in respect of that period.
90. The issue to be determined is whether the detention in that period was "lawful", including whether it complied with "a procedure prescribed by law". The Court reiterates that a period of detention will in principle be lawful if served pursuant to a court order. A subsequent finding that the court erred under domestic law in making the order will not necessarily affect retrospectively the validity of the intervening period of detention.
91. In the present case the Court will consider whether the detention order of 1 October 2002 constituted a lawful basis for the applicant"s detention until it was quashed on 13 November 2002. The mere fact that the order was set aside on appeal did not in itself affect the lawfulness of the detention in the preceding period (see Benham v. the United Kingdom, judgment of 10 June 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, §§ 43 and 46).
92. It has not been alleged that on 1 October 2002 the District Court acted in excess of its jurisdiction. Indeed, as a matter of domestic law, it had the authority to examine the issue of extension of the applicant"s detention and to grant a further extension, not exceeding three months (see paragraph 73 above). Furthermore, the Court finds that the applicant"s detention on the basis of the order of 1 October 2002 cannot be said to have been arbitrary as the court gave certain grounds justifying the continued detention on remand. The sufficiency and relevance of these grounds will be discussed below from the standpoint of Article 5 § 3 of the Convention.
93. It has not therefore been established that, in issuing the detention order of 1 October 2002, the District Court acted in bad faith, or that it neglected to attempt to apply the relevant legislation correctly. The fact that certain flaws in the procedure were found on appeal does not in itself mean that the detention was unlawful (see Khudoyorov, cited above, § 132, with further references).
94. In these circumstances, the Court finds that there was no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 1 October to 13 November 2002.
(d) Detention from 13 November to 15 December 2002
95. The Court notes that on 13 November 2002 the Regional Court, having quashed the District Court"s decision, held that the preventive measure imposed on the applicant "should remain unchanged" and ordered a re-examination of the detention. On 20 November 2002, while the re-examination proceedings were still pending, the District Court extended the applicant"s detention on remand without setting a time-limit or citing any grounds for the extension. On 15 December 2002 the District Court re-examined the detention and authorised an extension until 1 January 2003.
96. The Court observes that on 13 and 20 November 2002 the Regional and District courts, respectively, did not give any reasons for their decisions to remand the applicant in custody. Nor did they set a time-limit for the continued detention or, in the case of the Regional Court, for a re-examination of the detention by the District Court. Leaving aside the concurrent developments in the applicant"s case (see paragraph 99 below), it transpires that for more than a month the applicant remained in a state of uncertainty as to the grounds for his detention from 13 November to 15 December 2002, when the District Court eventually re-examined the detention.
97. The Court has already examined and found a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention in a number of cases concerning a similar set of facts. In particular, the Court held that the absence of any grounds given by the judicial authorities in their decisions authorising detention for a prolonged period of time is incompatible with the principle of the protection from arbitrariness enshrined in Article 5 § 1 (see Nakhmanovich v. Russia, No. 55669/00, §§ 70 - 71, 2 March 2006, and {Stasaitis}, cited above, § 67). Permitting a prisoner to languish in detention on remand without a judicial decision based on concrete grounds and without setting a specific time-limit would be tantamount to overriding Article 5, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Khudoyorov, cited above, § 142).
98. The Court sees no reason to reach a different conclusion in the present case. It considers that the Regional Court"s decision of 13 November 2002 and the District Court"s decision of 20 November 2002 did not comply with the requirements of clarity, foreseeability and protection from arbitrariness, which together constitute the essential elements of the "lawfulness" of detention within the meaning of Article 5 § 1.
99. The Court also finds that the District Court"s decision of 15 December 2002, as upheld on appeal on 8 January 2003, did not constitute a "lawful" basis for the applicant"s detention from 13 November to 15 December 2002. That decision authorised the applicant"s detention from 1 October 2002 to 1 January 2003, out of which a period of two months and fourteen days was thus authorised retrospectively. The Government did not indicate any domestic legal provision that permitted a decision to be taken authorising a period of detention retrospectively. It follows that the applicant"s detention, in so far as it had been authorised by a judicial decision issued in respect of the preceding period, was not "lawful" under domestic law. Furthermore, the Court reiterates that any ex post facto authorisation of detention on remand is incompatible with the "right to security of person" as it is necessarily tainted with arbitrariness (see Khudoyorov, cited above, § 142).
100. The Court therefore considers that there was a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 13 November to 15 December 2002.
(e) Detention from 15 December 2002 to 10 July 2003
101. The Court observes that the applicant"s detention during the period from 15 December 2002 to 10 July 2003 was extended by the District Court on four occasions on the grounds that the charges against him were serious and that the trial was still pending.
102. The Court reiterates that the trial court"s decision to maintain a custodial measure would not breach Article 5 § 1 provided that the trial court "had acted within its jurisdiction... [and] had power to make an appropriate order" (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 62, 8 June 2006).
103. The trial court acted within its competence in making those decisions and there is nothing to suggest that they were invalid or unlawful under domestic law. It has not been claimed that those decisions were otherwise incompatible with the requirements of Article 5 § 1, the question of the sufficiency and relevance of the grounds invoked being analysed below in the context of compliance with Article 5 § 3 of the Convention.
104. Accordingly, the Court finds that there has been no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention in respect of the detention orders issued between 15 December 2002 and 10 July 2003.
3. Summary of the findings
105. The Court has found no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 1 July to 13 November 2002 and from 15 December 2002 to 10 July 2003.
106. The Court has found a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 13 November to 15 December 2002.
II. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention
107. The applicant complained that his detention on remand had been extremely long. The Court considers that the present complaint falls to be examined under Article 5 § 3 of the Convention, which reads as follows:
"Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial..."
A. Submissions by the parties
108. The Government submitted that it had been necessary for the applicant to remain in custody because he had threatened the victims and could have obstructed the criminal proceedings. The decisions of the domestic courts authorising the applicant"s continued detention were "founded on relevant and sufficient reasons". The courts had examined all circumstances with "special diligence".
109. The applicant responded that the domestic courts had not provided any evidence showing that he had, in fact, threatened the victims. The Government had indicated that he might have perverted the course of justice, but had provided no further details. The excessive length of his detention on remand had been caused by the failure of the domestic authorities to conduct the criminal proceedings against him without undue delay.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
110. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) Period to be taken into consideration
111. The Court observes that the applicant"s detention on remand lasted from 17 October 2000, the date of the arrest, to 10 July 2003, the date of his conviction and release. The global duration thus amounted to two years, eight months and twenty-two days. In carrying out its assessment, the Court will not lose sight of its finding that from 13 November to 15 December 2002 the applicant"s detention was not in accordance with the provisions of Article 5 § 1 (c) of the Convention (see Goral v. Poland, No. 38654/97, §§ 58 and 61, 30 October 2003, and {Stasaitis}, cited above, §§ 81 - 85).
(b) The reasonableness of the length of detention
112. The Court notes that the Ordzhonikidzevskiy District Court authorised the applicant"s placement in custody on 17 October 2000, that is more than a year after the case was sent for trial in February 1999. The District Court cited the gravity of the charges against the applicant and his attempts to influence the victim and obstruct the examination of the case as the grounds for his arrest. After 17 October 2000 the District Court extended his detention on remand thirteen times. In respect of the first three extensions it did not cite any grounds for the applicant"s continued detention (see paragraphs 14, 15 and 19 above). In the subsequent detention orders the domestic authorities consistently relied on the gravity of the charges against the applicant, his failure to plead guilty and the fact that he had threatened the victims and could thus have obstructed the examination of the case.
113. As regards the domestic authorities" reliance on the gravity of the charges as the decisive element, the Court has repeatedly held that the gravity of the charges cannot by itself serve to justify long periods of detention on remand (see Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; and Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003). This is particularly true in the Russian legal system where the characterisation in law of the facts - and thus the sentence faced by the applicant - is determined by the prosecution without judicial review of the issue whether the evidence that has been obtained supports a reasonable suspicion that the applicant has committed the alleged offence (see Khudoyorov, cited above, § 180).
114. The other grounds for the applicant"s continued detention were the domestic courts" finding that the applicant had threatened the victims and could pervert the course of justice and that he had not admitted his guilt in having committed the criminal offences with which he had been charged. The Court observes that it is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of concrete facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005). It remains to be ascertained whether the domestic courts established and convincingly demonstrated the existence of concrete facts in support of their conclusions that the applicant had threatened the victims and could therefore pervert the course of justice.
115. The Court notes that at the initial stages of the investigation the risk that an accused person may pervert the course of justice could justify keeping him or her in custody. However, after the evidence has been collected, that ground becomes irrelevant (see Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 79, 1 June 2006). In this connection, the Court reiterates that the applicant was arrested more than a year after the judicial proceedings had commenced. He remained in custody for more than two years during which the proceedings were pending before the court. It thus appears that the domestic authorities had sufficient time to take statements from the victims in a manner which could have excluded any doubt as to their veracity and would have eliminated the necessity to continue the applicant"s deprivation of liberty on that ground. Furthermore, the Court notes that, apart from a blank reference to the threats which the applicant had allegedly made against the victims, the domestic authorities did not mention any concrete facts warranting the applicant"s detention on that ground. The authorities did not indicate any circumstance suggesting that, if released, the applicant would abscond or evade justice, or that he would otherwise interfere with the course of the proceedings.
116. As to the applicant"s refusal to plead guilty, the Court cannot but disagree that it warranted his continued detention. The applicant was not obliged to co-operate with the authorities and could not be blamed for having taken full advantage of his right to remain silent (see Mamedova, cited above, § 83; mutatis mutandis, {Yagci and Sargin} v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, § 66; and W. v. Switzerland, judgment of 26 January 1993, Series A No. 254-A, § 42).
117. The Court further emphasises that when deciding whether a person should be released or detained, the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative ways of ensuring his or her appearance at trial (see Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000). At no point in the proceedings in the present case did the domestic courts explain in their decisions why alternatives to the deprivation of liberty would not have ensured that the trial would follow its proper course. This failure is made all the more inexplicable by the fact that the new Code of Criminal Procedure expressly requires the domestic courts to consider less restrictive measures as an alternative to custody (see paragraph 69 above).
118. In sum, the Court finds that the domestic courts" decisions were not based on an analysis of all the pertinent facts. They took no notice of the arguments in favour of the applicant"s release pending trial, such as his family situation and his deteriorating health. It is of particular concern to the Court that the Russian courts persistently used a stereotyped summary formula to justify extension of detention: the District Court reproduced the same formula in at least three decisions between 27 May and 1 October 2002.
119. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address concrete relevant facts and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities prolonged the applicant"s detention on grounds which cannot be regarded as "sufficient". The authorities thus failed to justify the applicant"s continued deprivation of liberty for a period of approximately two years and nine months. It is hence not necessary to examine whether the proceedings against the applicant were conducted with due diligence during that period as such a lengthy period cannot in the circumstances be regarded as "reasonable" within the meaning of Article 5 § 3 of the Convention (see Pekov v. Bulgaria, No. 50358/99, § 85, 30 March 2006). There has therefore been a violation of this provision.
III. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
120. The applicant complained that appeals by himself and his lawyer against the detention orders of 4 September 2001, 1 April, 1 July and 25 December 2002 and 26 March 2003 had not been examined and that he and/or his lawyer had not been afforded the opportunity to take part in the hearings of 17 October 2000, 7 June and 20 July 2001, 21 August, 1 October, 13 and 20 November, 15 December 2002, 8 January 2003, at which the District or Regional courts had reviewed his detention. He further complained that the courts had not promptly examined his appeals against the detention orders. The Court considers that the present complaints fall to be examined under Article 5 § 4 of the Convention which reads as follows:
"Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful."
A. Submissions by the parties
121. The Government submitted that, in breach of the requirements of the new Code of Criminal Procedure, neither the applicant nor his lawyer had been called to the hearing of 1 July 2002. On 21 August 2002 the Sverdlovsk Regional Court had disallowed the applicant"s appeal against the detention order of 1 July 2002 because it had been lodged too late and the applicant had not asked the Regional Court to extend the time-limit. As regards his lawyer"s appeal against that detention order, the lawyer had asked the Regional Court to extend the time-limit for lodging an appeal. However, there was no evidence that such a request had ever been considered. As to the hearing of 1 October 2002, the Government notes that that detention order had been quashed on appeal because the applicant and his lawyer had not been called to the hearing of 1 October 2002. The Government further argued that the applicant"s lawyer had attended the appeal hearing of 13 November 2002 and both the applicant and his lawyer had been present at the hearing of 15 December 2002. As regards the appeal hearing of 8 January 2003, the applicant"s lawyer had been notified but had defaulted. The Government argued that the applicant"s complaints should be dismissed as manifestly ill-founded.
122. The applicant averred that the Government had not indicated the date when he had learned about the detention order of 1 July 2002. The Regional Court had not been able to determine the date when he had been served with that detention order and whether he had missed the time-limit for lodging an appeal against it. It had instructed the District Court to determine that issue but no action had been taken. Moreover, his lawyer had also appealed against the detention order of 1 July 2002 and had asked the court to extend the time-limit. That matter had never been resolved. He further argued that neither he nor his lawyer had attended the hearings of 1 October 2002 and 8 January 2003 and that he had not been taken to the hearing of 13 November 2002.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
123. Having regard to its finding in paragraph 83 above, the Court will only examine the applicant"s complaints as raised in his letters: (i) that he had been denied a review of the lawfulness of his continued detention authorised on 1 July 2002 as neither he nor his lawyer had been afforded an opportunity to attend the hearing of 1 July 2002 and their appeals against that detention order had never been examined, and (ii) that the procedure by which the lawfulness of his detention from 1 October 2002 to 1 January 2003 had been reviewed had been defective because he and/or his lawyer had not been called to the hearings on 1 October, 13 November, 15 December 2002 and 8 January 2003 (see paragraph 3 above). Additional complaints were submitted on 14 June 2004, that is more than six months after the applicant"s detention on remand had ended on 10 July 2003. It follows that the new complaints were introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
124. The Court further observes that the applicant complained that he and his lawyer had been absent from the hearing of 1 July 2002 and that the domestic courts had failed to examine their appeals against the detention order made on that date. In this connection the Court has some doubt as to whether the applicant has exhausted the available domestic remedies. The Government did not raise any objection save that the complaint was manifestly ill-founded. The Court reiterates that its normal practice has been, where a case has been communicated to the respondent Government, not to declare the application inadmissible for failure to exhaust domestic remedies unless this matter has been raised by the Government in their observations (see Sejdovic v. Italy [GC], No. 56581/00, §§ 40 - 41, ECHR 2006-..., with further references). Having regard to the fact that the Government did not raise that objection, the present complaint cannot be rejected by the Court on the ground that the domestic remedies have not been exhausted (cf. Dobrev v. Bulgaria, No. 55389/00, § 112, 10 August 2006).
125. Therefore the complaints raised in the applicant"s letters of 21 and 30 January and 30 June 2003 and 22 January 2004 about the alleged failure of the authorities to ensure the effective enjoyment by the applicant of his rights under Article 5 § 4 of the Convention in respect of the review of the lawfulness of his detention from 1 July to 1 October 2002 and from 1 October 2002 to 1 January 2003 must be declared admissible as they are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and neither are they inadmissible on any other grounds.
2. Merits
(a) Principles established in the Court"s case-law
126. The Court reiterates that although it is not always necessary that the procedure under Article 5 § 4 be attended by the same guarantees as those required under Article 6 § 1 of the Convention for criminal or civil litigation, it must have a judicial character and provide guarantees appropriate to the kind of deprivation of liberty in question (see Reinprecht v. Austria, No. 67175/01, § 31, ECHR 2005-XII, with further references). The proceedings must be adversarial and must always ensure equality of arms between the parties. In the case of a person whose detention falls within the ambit of Article 5 § 1 (c), a hearing is required (see Trzaska v. Poland, No. 25792/94, § 74, 11 July 2000). The possibility for a detainee to be heard either in person or through some form of representation features among the fundamental guarantees of procedure applied in matters of deprivation of liberty (see Kampanis v. Greece, judgment of 13 July 1995, Series A No. 318-B, § 47).
(b) Review of the lawfulness of the applicant"s detention from 1 July to 1 October 2002
127. The Court observes that on 1 July 2002 the Ordzhonikidzevskiy District Court extended the applicant"s detention until 1 October 2002. The Court notes that the Government submitted that neither the applicant nor his lawyer had been called to that hearing. In their observations the Government conceded that the applicant"s rights had been violated in this respect.
128. The Court further notes that on 12 July 2002 the applicant lodged an appeal against the decision of 1 July 2002 alleging that he had only learnt about it on 4 July 2002. On 21 August 2001 the Regional Court adjourned the examination of the appeal and remitted the matter to the District Court. The Regional Court instructed the District Court to determine whether the applicant had complied with the time-limit for lodging an appeal. It also noted that the applicant should be invited to apply for an extension of the time-limit and that the District Court should accept an appeal from his lawyer and fix the date of an appeal hearing. On 23 August 2001 the applicant"s lawyer applied for an extension of the time-limit, but his request was not considered. The applicant contended - and this was not contested by the respondent Government - that the District Court had failed to implement the directions of the Regional Court. The District Court had not considered the request for the extension of the time-limit and had not accepted his lawyer"s appeal. No appeal hearing was fixed.
129. The Court reiterates that Article 5 § 4 compels the Contracting States to provide a detained person with a review of a judicial character along the adversarial procedure, providing him with the opportunity to present his case effectively at a hearing. That Convention provision does not require setting up a second level of jurisdiction for the examination of applications for release from detention. Nevertheless, a State which institutes such a system must in principle accord to the detainees the same guarantees on appeal as at first instance (see Toth v. Austria, judgment of 12 December 1991, Series A No. 224, § 84).
130. The Court has frequently found violations of Article 5 § 4 of the Convention in cases raising issues similar to the one in the present case (see {Wloch} v. Poland, No. 27785/95, §§ 125 - 131, ECHR 2000-XI; {Grauzinis} v. Lithuania, No. 37975/97, § 34, 10 October 2000; and Mamedova v. Russia, No. 7064/05, §§ 90 - 93, 1 June 2006).
131. Having examined the materials submitted to it, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. The Court observes that the extension order of 1 July 2002 was issued by the District Court in the absence of the applicant and his representative, although, as the Government pointed out, their presence was required by Russian law. The decision was taken on the basis of the case file which had been prepared by the prosecution authorities. The applicant did not have the opportunity to contest properly the reasons invoked to justify the continuation of his detention. Any questions by the District Court could have prompted, on the part of the applicant, reactions warranting consideration by the members of the court before they reached their decision. However, the District Court did not afford the applicant an opportunity to describe his personal situation and answer questions related to the extension of his detention.
132. Subsequently it was open to the applicant under the Russian law to lodge an appeal against the extension order of 1 July 2002 to the Regional Court (see paragraph 76 above) and he and his lawyer attempted to make use of this avenue. However, their appeals were not examined. The applicant thus was also not given an opportunity to present his arguments before the Regional Court which could have examined the factual and legal justification for the continuation of his detention and provide the applicant with a review bearing upon the procedural and substantive conditions which are essential for the "lawfulness", in the sense of the Convention, of the deprivation of liberty.
133. The Court observes that in such circumstances the applicant was deprived of an effective review of the lawfulness of his continued detention from 1 July to 1 October 2002, being unable to present his case effectively at any stage of the proceedings. The Court therefore finds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
(c) Review of the lawfulness of the applicant"s detention from 1 October 2002 to 1 January 2003
134. The Court notes that on 1 October 2002 the District Court extended the applicant"s detention for an additional three months, until 1 January 2003. Neither the applicant nor his lawyer was present at the hearing. At the appeal hearing of 13 November 2002, in the presence of the applicant"s lawyer, the Regional Court expressly acknowledged that on 1 October 2002 the District Court had failed to comply with the requirements of Russian law, in so far as it had failed to secure the applicant"s rights to be present and represented at that hearing. The Regional Court quashed the detention order of 1 October 2002 and ordered a re-examination.
135. On 15 December 2002 the District Court reconsidered the detention matter, confirming its findings made on 1 October 2002. The Court observes that the evidence in the case file shows beyond any doubt that the applicant and his lawyer attended the hearing on 15 December 2002. Moreover, the Court notes that in his observations lodged with the Court on 7 November 2005 the applicant no longer argued that he and his lawyer had not been present at the hearing of 15 December 2002.
136. The Court further observes that on 8 January 2003 the Regional Court examined appeals by the applicant and his lawyer against the decision of 15 December 2002. The applicant was not taken to the hearing. The parties made conflicting statements as to whether the applicant"s lawyer had been given notice of that hearing. However, the evidence in the case file does not convince the Court that he had been. The Court notes that the Government did not present any evidence showing that the notice of hearing had in fact been dispatched and that it had reached the lawyer. Furthermore, the Court finds it peculiar that the notice was not signed and that it was addressed to both the prosecutor and the lawyer. In these circumstances, the Court is not persuaded that the lawyer had been notified of the hearing of 8 January 2003.
137. The Court thus reiterates that the lawfulness of the applicant"s detention from 1 October 2002 to 1 January 2003 was examined twice by the District Court and twice by the Regional Court on appeal. The applicant was not afforded an effective opportunity to argue his case at the first hearing of 1 October 2002 owing to his and his lawyer"s absence. The Court notes the Government"s argument that on 13 November 2002 the Regional Court had taken steps to remedy the alleged violation. In this respect, the Court observes that on 13 November 2002, that is almost a month and a half after the applicant"s detention had been extended on 1 October 2002, the Regional Court quashed that order, noting the violation of the applicant"s procedural rights. However, the Regional Court did not examine the merits for the applicant"s continued detention and did not address his lawyer"s arguments relevant to the lawfulness of the continued detention, merely holding that the detention "should remain unchanged" (see paragraph 43 above). In these circumstances the Court cannot conclude that the judicial examination of the applicant"s detention carried out by the Regional Court on 13 November 2002 met the requirements of Article 5 § 4 of the Convention as regards the required scope of review (see Hristov v. Bulgaria, No. 35436/97, § 117, 31 July 2003).
138. The Court further observes that in the course of the re-examination of the detention matter, on 15 December 2002 the District Court, in the presence of the applicant and his lawyer, confirmed the lawfulness of the extension of the detention until 1 January 2003. Although the hearing of 15 December 2002 was held in a manner which respected the principle of equality of arms, the Court does not lose sight of the fact that it took place fifteen days before the expiration on 1 January 2003 of the authorised three-month" period of the applicant"s detention. In that connection, the Court reiterates that the Convention is intended to guarantee not rights that are theoretical or illusory but rights that are practical and effective (see Artico v. Italy, judgment of 13 May 1980, Series A No. 37, p. 16, § 33). In the present case a delay referred to above coupled with the fact that neither the applicant nor his lawyer were afforded an opportunity to attend the subsequent appeal hearing of 8 January 2003 and present their arguments, although the prosecutor was given that opportunity, do not allow the Court to conclude that the applicant effectively enjoyed his rights under Article 5 § 4 of the Convention (see Nikolova v. Bulgaria [G.C.], No. 31195/96, 25.03.1999, § 59, {Niedbala} v. Poland, No. 27915/95, §§ 66 - 67, 4 July 2000 and Trzaska v. Poland, No. 25792/94, §§ 77 - 78, 11 July 2000).
139. Accordingly, the Court finds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
on account of the length of the proceedings
140. The applicant complained that the length of the proceedings was incompatible with the "reasonable time" requirement laid down in Article 6 § 1 of the Convention, which reads as follows:
"In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal..."
A. Submissions by the parties
141. The Government considered that the complaint about the excessive length of the proceedings was inadmissible under Article 35 § 3 of the Convention. They argued that the applicant and his co-defendant had caused delays by changing their legal representation, appealing against the trial court"s decisions and petitioning for various procedural actions. At least fifteen hearings were adjourned due to the absence of the applicant"s and/or his co-defendant"s lawyers.
142. The applicant contested the Government"s submissions. He argued that the District Court had not taken any actions between 1 February 1999, when it had received the case file for trial, and 17 October 2000, when the first hearing had taken place. A further stay of the proceedings was caused by the District Court"s unlawful decision of 27 May 2002 to remit the case for further investigation.
B. The Court"s assessment
1. Admissibility
143. The Court observes that the period to be taken into consideration began on 5 May 1998, when the Convention entered into force in respect of Russia. However, in assessing the reasonableness of the time that elapsed after that date, account must be taken of the state of proceedings at the time. The period in question ended on 3 March 2004 when the Sverdlovsk Regional Court discontinued the appeal proceedings. It thus lasted approximately five years and ten months.
144. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
145. The Court reiterates that the reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the circumstances of the case and with reference to the following criteria: the complexity of the case, the conduct of the applicant and the relevant authorities (see, among many other authorities, {Pelissier} and Sassi v. France [GC], No. 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).
146. The Court observes that the parties did not argue that the case had been complex. It thus sees no reason to conclude otherwise.
147. As to the applicant"s conduct, the Government argued that he had contributed to the length of the proceedings by submitting various requests and appealing against the District Court"s decisions. The Court is not convinced by this argument. It has been the Court"s constant approach that an applicant cannot be blamed for taking full advantage of the resources afforded by national law in the defence of his interests (see {Yagci and Sargin} v. Turkey, judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, § 66).
148. The Court notes, however, the Government"s argument that a substantial delay in the proceeding was caused by the failure of the applicant"s lawyer to attend hearings. The aggregate delay incurred as a result amounted to approximately ten months.
149. As regards the conduct of the authorities, the Court considers that the overall period, less the period attributed to the applicant, leaves the authorities accountable for a period of approximately five years. The Court is aware of substantial periods of inactivity for which the Government have not submitted any satisfactory explanation and which are attributable to the domestic authorities. The Court notes that on 1 February 1999 the District Court received the case for trial. However, it took the presiding judge approximately a year and nine months to fix and hold the first trial hearing (see paragraph 11 above). The Government did not cite any reasons to justify that delay. The Court also observes that on 27 May 2002 the District Court remitted the case for further investigation to enable the prosecution to correct certain defects. However, that decision was quashed on 21 August 2002 and the case was sent back to the District Court. Thus another unjustified delay of almost three months is attributable to the State (see paragraphs 33 and 35 above). The Court does not lose sight of the fact that the proceedings were also pending for almost a year before the Regional Court (see paragraphs 62 - 64 above). It appears that during that period the Regional Court did not hold any hearings.
150. Having examined all the material before it and taking into account the overall length of the proceedings, the Court considers that in the instant case the length of the proceedings was excessive and failed to meet the "reasonable time" requirement. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
V. Other alleged violations of the Convention
151. In his application lodged with the Court on 14 June 2004 the applicant complained under Articles 3, 6, 13 and 14 of the Convention that the Constitutional Court had refused to examine his complaints. He maintained also that certain interlocutory orders issued by the District Court in the course of the proceedings had been unfair in that the court had assessed the facts and applied the substantive and procedural law incorrectly, that those decisions had not been pronounced in public and that certain decisions had not been served on him. Furthermore, the applicant argued that the trial court had not been impartial and that it had dismissed his various requests, that he had not been able to appeal against the decisions in which costs had been awarded against him and that he had been discriminated against.
152. Having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within the Court"s competence ratione materiae, it finds that the evidence discloses no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
153. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
A. Damage
154. The applicant claimed RUR 210,000 representing capital losses during the period when he was detained. He submitted that he had been forced to sell a plot of land and borrow money to support his family and pay for the services of a lawyer. He further claimed EUR 1,480,000 in respect of non-pecuniary damage.
155. The Government contested the existence of a causal link between the alleged violation and the pecuniary loss alleged by the applicant, as the decision to prefer criminal charges against the applicant was not the subject of the Court"s review in the present case. They further argued that the claims were excessive and unreasonable. In any event, a finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
156. The Court finds that there is no causal link between the violations found and the pecuniary damage claimed. Consequently it finds no reason to award the applicant any sum under this head.
157. As to non-pecuniary damage, the Court notes that it has found several violations in the present case. In these circumstances, the Court considers that the applicant"s suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 15,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
158. The applicant also claimed RUR 26,515.11 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and the Court, of which RUR 25,000 represented expenses for Mr Chumakov"s legal services and RUR 1,515.11 represented postal expenses.
159. The Government argued that the applicant had not submitted documents to substantiate his claims for at least RUR 501. As regards the remaining expenses, confirmed by various receipts and vouchers, they were not necessary.
160. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. The Court observes that the applicant submitted a copy of his contract with Mr Chumakov for representation in the domestic and Strasbourg proceedings. He also provided copies of receipts and vouchers confirming his postal expenses. Regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court awards the applicant EUR 780 under this head, plus any tax that may be chargeable.
C. Default interest
161. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the unlawfulness of the applicant"s detention after 1 July 2002, the excessive length of his detention on remand, the failure of the domestic authorities to carry out an effective review of the lawfulness of his detention from 1 July to 1 October 2002 and from 1 October 2002 to 1 January 2003, and the length of the criminal proceedings against him, admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 13 November to 15 December 2002;
3. Holds that there has been no violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on account of the applicant"s detention on remand from 1 July to 13 November 2002 and from 15 December 2002 to 10 July 2003.
4. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention on account of the unreasonable length of the applicant"s detention;
5. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the domestic authorities" failure to carry out an effective review of the applicant"s detention;
6. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the excessive length of the criminal proceedings;
7. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement:
(i) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 780 (seven hundred and eighty euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
8. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 24 May 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Christos ROZAKIS
President
{Soren} NIELSEN
Registrar