[неофициальный перевод]*
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "ДУРГА (DOERGA) ПРОТИВ НИДЕРЛАНДОВ"
(Жалоба N 50210/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА
(Страсбург, 27 апреля 2004 года)
____________________________
*Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "Дурга против Нидерландов" Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
Л. Лукайдеса,
К. Бырсана,
К. Юнгвирта,
В. Буткевича,
В. Томассен,
А. Муларони, судей,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая 23 сентября 2003 г. и 6 апреля 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес 6 апреля 2004 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 50210/99), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 16 июня 1999 г. против Королевства Нидерланды голландским подданным Субхасом Ранбиром Дургой (Subhas Ranbier Doerga) (далее - заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Р.С.М., адвокат из г. Гааги. Власти Нидерландов первоначально были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека Р.А.А. Беккер ({R.A.A. Bocker}*), Министерство иностранных дел Нидерландов, а на заключительной стадии рассмотрения дела Уполномоченным при Европейском суде по правам человека госпожой Ж. Шуккинг (J. Schukking), Министерство иностранных дел Нидерландов.
____________________________
*Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
3. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, заявитель жаловался на прослушивание и запись его телефонных разговоров, а также сохранение этих записей.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках этой Секции была создана Палата для рассмотрения данного дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 23 сентября 2003 г., получив доводы властей Нидерландов по вопросу приемлемости и по существу жалобы и возражения заявителя на них (подпункт "b" пункта 2 правила 54 Регламента Суда), Европейский суд признал жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Стороны не воспользовались возможностью представить дополнительные замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1953 году. Во время подачи настоящей жалобы заявитель отбывал лишение свободы в голландской тюрьме.
8. Примерно 26 января 1995 г. появились подозрения, что заявитель, который в то время отбывал лишение свободы в Марвейской (Marwei) тюрьме в г. Лееувардене (Leeuwarden), был причастен к телефонным звонкам с ложными предупреждениями леуварденской полиции о том, что трое названных заключенных планировали побег из тюрьмы с захватом заложников. В дальнейшем для обеспечения порядка, спокойствия и безопасности в тюрьме телефонные разговоры заявителя прослушивались и записывались на кассету. Записанные телефонные разговоры хранились, чтобы позволить государственным органам установить, в случае повторения ситуации, был ли заявитель причастен к новым ложным предупреждениям по телефону.
9. 3 октября 1995 г. X., бывшая супруга заявителя, получила легкие ранения в результате взрыва бомбы в ее машине. Ее сыну Y. были причинены тяжелые повреждения, делавшие необходимой ампутацию левой ноги ниже колена.
10. В момент взрыва заявитель все еще содержался в тюрьме. Так как он подозревался в организации взрыва, прокурор (landelijk officier van justitie) вынес постановление о предоставлении в распоряжение следователей записанных телефонных разговоров заявителя.
11. 16 мая 1998 г. заявитель был вызван в окружной суд (arrondissementsrechtbank) Харлема (Haarlem) по обвинению, inter alia, в (покушении на) умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, организации взрыва, опасного для жизни и имущества, угрозе убийством и по различным пунктам мошенничества.
12. 22 августа 1996 г. окружной суд Харлема признал заявителя виновным в совершении угрозы убийством и по одному из пунктов мошенничества, оправдав его по остальным пунктам обвинения, и приговорил его к двум годам лишения свободы. И заявитель, и прокурор обжаловали этот приговор в апелляционный суд (gerechtshof) Амстердама.
13. Заседая по делу 20 мая и 21 октября 1997 г., 4 ноября 1997 г. апелляционный суд отменил приговор от 22 августа 1996 г. и признал заявителя виновным в соучастии в покушении на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, в организации взрыва, опасного для жизни и имущества, угрозе убийством или, в любом случае, причинением тяжкого вреда здоровью. Он также был осужден по нескольким пунктам мошенничества. Заявитель был осужден к девяти годам лишения свободы. При определении наказания заявителю апелляционный суд, inter alia, постановил, что заявитель в течение нескольких месяцев угрожал X. по телефону и, в конце концов, исполнил свои угрозы, организовав из места заключения закладку бомбы в ее машину. Взрыв бомбы причинил повреждения X. и Y., последнему в результате этого была ампутирована нога ниже колена. Суд отметил, что Y. не умер от потери крови только благодаря своевременной и квалифицированной скорой помощи. Кроме того, взрывом повредило соседнюю машину и выбило окна близлежащих домов, а также имелась реальная опасность причинения повреждений (смерти) очевидцам взрыва. Далее суд отметил, что заявитель уже осуждался в прошлом за умышленный выстрел в ногу X.
14. Апелляционный суд при вынесении приговора основывался, inter alia, на показаниях заявителя, его сокамерника, Y., X. и ее соседей, нескольких телефонных разговорах между заявителем и X., записанных последней, а также на один из телефонных разговоров заявителя, прослушанный и записанный до 3 октября 1995 г. администрацией тюрьмы, в которой содержался заявитель, а именно разговор между заявителем и его сестрой, в котором он предупреждал свою сестру, чтобы она не подходила к машине X. и не садилась в нее.
15. Апелляционный суд отклонил довод защиты о том, что телефонные разговоры, прослушанные и записанные администрацией тюрьмы до 3 октября 1995 г. не могли учитываться судом как незаконно полученные доказательства. Отметив причины, по которым администрация тюрьмы решила прослушивать и записывать телефонные разговоры заявителя, суд постановил, что оспоренные меры служили законной цели, а именно поддержанию порядка, спокойствия и безопасности в пенитенциарном учреждении. Кроме того, эти меры соответствовали требованиям соразмерности. Далее суд отметил, что, хотя в соответствии с правилами внутреннего распорядка тюрьмы записанные телефонные разговоры должны были быть незамедлительно стерты, разумное толкование применявшихся правил с позиции преследуемых целей предполагало, что записи разговоров могли быть сохранены, если в них имелось указание на реализующийся план побега. Когда в отношении заявителя были выдвинуты новые обвинения в причастности к совершению другого преступления, информация, полученная законным путем на основании правил внутреннего распорядка тюрьмы, могла быть передана полиции для целей расследования этого преступления. В связи с этим апелляционный суд сослался на закрепленное в статье 160 Уголовно-процессуального кодекса (Wetboek van Strafvordering) общее обязательство сообщать о преступлениях против жизни и особо тяжких преступлениях.
16. Последовавшая за этим решением кассационная жалоба заявителя была отклонена Верховным судом (Hoge Raad) 2 марта 1999 г.
17. По поводу жалобы заявителя на то, что его телефонные разговоры незаконно прослушивались, записывались и хранились администрацией тюрьмы, Верховный суд постановил:
"3.2. Жалоба должна быть рассмотрена в свете следующих правовых норм. Пункт 4 статьи 15 Конституции (Grondwet)... статья 8 Конвенции... статья 92 "а" применявшихся Тюремных правил (Gevangenismaatregel) [1953 года]... пункт 1 статьи 4 Тюремных правил [1953 года]... циркуляр № 1183/379 заместителя министра юстиции (Staatssecretaris van Justitie) от 1 апреля 1980 г... и правила внутреннего распорядка, принятые начальником марвейской тюрьмы на основании статьи 23 Закона о тюрьмах (Beginselenwet Gevangeniswezen) [1951 года]...
3.3. В разделе "Законность полученных доказательств"... апелляционный суд отметил, что записывание телефонных разговоров заявителя в Марвейской тюрьме служило законным целям, а именно поддержанию порядка, спокойствия и безопасности в пенитенциарном учреждении, а также соответствовало требованиям соразмерности. Данный вывод не содержит в себе неправильного толкования закона. Прежде всего, апелляционный суд этим выводом признал, что запись телефонных разговоров может быть оправдана целями, изложенными в пункте 2 статьи 8 Конвенции, в частности предупреждением беспорядков. Далее этот вывод свидетельствовал о том, что апелляционный суд изучил также, было ли в демократическом обществе вмешательство в право, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конвенции необходимым для достижения указанной цели. Так как далее апелляционный суд установил, что запись телефонных разговоров преследовала эту цель, и вмешательство было необходимым, эти вопросы имеют фактический характер и легко понятны.
3.4. Кроме того, запись телефонных разговоров была предусмотрена законом, то есть было соблюдено требование, содержащееся в пункте 2 статьи 8 Конвенции. Несомненно, система правовых норм, изложенных в пункте 3.2, соответствовала требованиям доступности и предсказуемости. Эта система включала правовые акты, основные нормы которых были опубликованы в общедоступных источниках или хранились в местах, доступных для заключенных. В них содержится достаточно ясное указание заключенным на то, что их телефонные разговоры могут быть прослушаны и записаны, а также основания для этого.
3.5. Вышесказанное ведет нас к выводу о том, что заключение апелляционного суда относительно законности записи телефонных разговоров может быть поддержано. Но остаются вопросы о выводах апелляционного суда относительно хранения записей, несоблюдения обязанности незамедлительно стереть их, предоставления их следственным органам, прослушивания их последними в целях расследования... [взрыва автомобиля] и последующего использования в качестве доказательства документа с расшифровкой одного из записанных телефонных разговоров (доказательство № 23). Прежде всего, необходимо отметить, что в кассационной жалобе оспаривается только вывод апелляционного суда по поводу использования в качестве доказательства протокола (proces-verbaal) с расшифровкой телефонного разговора между [заявителем] и его сестрой (доказательство № 23).
3.6. В соответствии с правилами внутреннего распорядка, упомянутыми в пункте 3.2, записи телефонных разговоров не подлежат хранению и должны стираться незамедлительно. Путем разумного толкования трудно объяснить данную норму иначе, чем посредством утверждения о том, что записи телефонных разговоров не должны храниться и подлежат стиранию, как только отпадут основания, по которым проводилась запись. В разделе "Законность полученных доказательств"... апелляционный суд признал, что телефонные разговоры, использованные в качестве доказательства, были записаны, inter alia, после появления подозрений, что [заявитель] был причастен к ложным предупреждениям по телефону о предполагаемом захвате заложников, а также что эти записи были сохранены для того, чтобы иметь возможность установить, если возникнет аналогичная ситуация, был ли [заявитель] снова причастен к ложным телефонным сообщениям, нарушающим порядок, спокойствие и безопасность пенитенциарного учреждения. Из этого следует, что, по мнению апелляционного суда, не считая существования каких-либо конкретных указаний на план побега, хранение записей телефонных разговоров осуществлялось на фоне опасности, ввиду которой было принято решение о прослушивании разговоров. Таким образом, апелляционный суд признал, что правила внутреннего распорядка не были нарушены. Без дальнейших объяснений этот вывод вполне понятен.
3.7. Учитывая вышесказанное, передача записей телефонных разговоров прокурору для целей расследования уголовного дела не была незаконной. [Заявитель] подозревался в том, что он из места заключения организовал взрыв автомобиля. Когда прокурору стало известно о существовании этих записей, он мог получить их на законных основаниях, учитывая положения пункта 2 статьи 162 Уголовно-процессуального кодекса и тот факт, что, если бы записи не были переданы ему добровольно, суды могли прибегнуть к их изъятию (inbeslagname).
3.8. Поэтому настоящая жалоба подлежит отклонению".
II. Применимое национальное законодательство
и правоприменительная практика
18. Пункт 4 статьи 15 Конституции гласит:
"Лицо, лишенное свободы на законных основаниях, может быть ограничено в осуществлении основных прав в той мере, которая предопределена фактом лишения свободы".
19. Статья 92 "а" Тюремных правил 1953 года в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"Начальник может разрешить заключенным разговаривать по телефону с людьми, находящимися вне пенитенциарного учреждения".
20. Пункт 1 статьи 4 Тюремных правил 1953 года гласит:
"Начальник несет ответственность за нормальную работу пенитенциарного учреждения. При осуществлении своих обязанностей он связан ограничениями, наложенными на него соответствующим министром, независимо от того, закреплены они в правилах внутреннего распорядка (huishoudelijk reglement) или в другом источнике".
21. Циркуляр № 1183/379, подписанный заместителем министра юстиции 1 апреля 1980 г., гласит:
"Во всех закрытых учреждениях должны действовать телефонные правила, учитывающие режим пенитенциарного учреждения, численность работающего в нем персонала и имеющееся оборудование; эти правила должны быть направлены мне для одобрения. Эти правила должны включать следующее:
/.../
- способ контроля за содержанием телефонных звонков (должна существовать возможность прослушивать телефонные разговоры через определенное время); в правилах должно уточняться, все ли телефонные звонки прослушиваются по поручению начальника...".
22. Одно из правил внутреннего распорядка, составленных начальником Марвейской тюрьмы на основании статьи 23 Закона о тюрьмах (Beginselenwet Gevangeniswezen) 1951 года, гласит:
"Начальником или от его имени может быть поручено записать телефонный разговор путем выборочной проверки и/или при наличии соответствующих оснований для этого. Отчасти для защиты неприкосновенности частной жизни эти записи могут быть прослушаны только главой службы безопасности или его заместителем. Последние отвечают за то, чтобы эти записи стирались сразу после прослушивания и не