Постановление Европейского суда по правам человека от 30.07.2009 Дело Питалев (pitalev) против Российской Федерации [рус., англ.]

(неофициальный перевод)<*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЯТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО "ПИТАЛЕВ (PITALEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

(Жалоба № 34393/03)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 30 июля 2009 года)

--------------------------------

<*>Перевод на русский язык Николаева Г.А.

По делу "Питалев против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:

Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,

Карела Юнгвирта,

Райта Марусте,

Анатолия Ковлера,

Марка Виллигера,

Изабель Берро-Лефевр,

Здравки Калайджиевой, судей,

а также при участии Стивена Филлипса, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 7 июля 2009 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 34393/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Геннадьевичем Питалевым (далее - заявитель) 24 сентября 2003 г.

2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла О. Преображенская, адвокат, практикующая в г. Страсбурге. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель, в частности, жаловался на нарушения статьи 3 Конвенции в связи с условиями его содержания в исправительных учреждениях.

4. 28 апреля 2008 г. Председатель Пятой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу, а также в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Суда.

5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявитель родился в 1970 году. В настоящее время он отбывает срок лишения свободы в исправительном учреждении УЩ-349/2 в Екатеринбурге.

A. Уголовное разбирательство против заявителя

7. 28 апреля 2001 г. заявитель был задержан и находился под стражей по подозрению в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть потерпевшего. 27 июня 2002 г. Подольский городской суд признал заявителя виновным в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть потерпевшего, и приговорил его к восьми годам лишения свободы. 14 октября 2002 г. Московский областной суд оставил приговор без изменения. Заявитель находился в следственном изоляторе до 3 декабря 2002 г.

B. Условия содержания заявителя в исправительной

колонии ИК-3

8. В период между 3 декабря 2002 г. и 9 июня 2005 г., за исключением трех периодов с 4 июля по 12 сентября 2003 г., с 22 июня по 9 июля 2004 г. и с 19 ноября по 10 декабря 2004 г., заявитель отбывал наказание в исправительной колонии ИК-3 в Рязанской области (ИК-3 Рязанской области, учреждение ЯМ 401/3).

9. Заявитель был зачислен в отряды № 3 и № 5. Описание сторонами условий содержания в ИК-3 во многих отношениях не совпадает.

1. Доводы заявителя

10. Заявитель утверждал, что в отряде № 5 состояли еще 70 заключенных, а в отряде № 3 - около 14 заключенных. У него было индивидуальное спальное место в течение всего периода содержания; тем не менее санитарно-гигиенические условия в колонии были неудовлетворительными. Центральное отопление в их общежитии работало недостаточно, и зимой заключенные спали полностью одетыми. Летом в камере было слишком жарко, а вследствие переполненности воздух был затхлым и несвежим. Туалет находился в отдельном неотапливаемом помещении, и зимой там было чрезвычайно холодно. Заключенным не обеспечивалось никаких гигиенических возможностей. Пища была очень низкого качества, обычный рацион включал в себя белый хлеб, ячменную кашу и полусладкий чай утром, ячменный суп и кашу в обед и картофельное пюре из порошка вечером. Хотя врач рекомендовал ему дополнительное питание, заявитель жаловался, что молоко он получал только до ноября 2003 г. и после марта 2004 г.; масло и яйца ему стали выдавать с сентября 2004 г.

11. Кроме того, ощущался недостаток освещения и отопления в швейной мастерской, где работали заявитель и другие заключенные. В камере также было недостаточно света, поскольку окна были загорожены двухъярусными кроватями.

2. Версия властей Российской Федерации

12. Отряд № 5 располагался в помещениях размером 240 кв. м, а спальное помещение имело площадь 150 кв. м. В отряде находились примерно 70 заключенных. После обнаружения туберкулеза у заявителя в июне 2003 г. он был переведен в отряд № 3 в помещение размером 42 кв. м, в котором находились 15 заключенных. В течение всего времени заявитель был обеспечен индивидуальным спальным местом, постельным бельем и одеждой - хлопчатобумажным костюмом, головным убором, шапкой для холодного времени года, свитером и обувью. Соответствующие документы были представлены Европейскому суду.

13. Власти Российской Федерации, ссылаясь на справки, предоставленные Федеральной службой исполнения наказаний, также утверждали, что помещения имели естественную вентиляцию посредством окон и искусственную - посредством вентиляционных шахт. Окна в помещениях имели двойное остекление и обеспечивали достаточное естественное освещение. Помещения также имели удовлетворительное искусственное освещение.

14. Помещения были оборудованы системой центрального отопления; спальные помещения были оборудованы семисекционными приборами отопления, обеспечивавшими среднюю температуру в 18 градусов по Цельсию, туалеты также были отапливаемыми. Освещение в швейной мастерской осуществлялось посредством люминесцентных ламп в соответствии с нормами. Заявитель три раза в день обеспечивался специальным диетическим питанием, соответствующим его состоянию здоровья.

C. Условия содержания заявителя под стражей

в тюремной больнице

15. С 4 июля по 12 сентября 2003 г., с 22 июня по 9 июля 2004 г. и с 19 ноября по 10 декабря 2004 г. заявитель находился в медико-профилактическом исправительном учреждении (ЯМ-401/Б УИН МЮ РФ по Рязанской области, далее - тюремная больница), где он был помещен в "палату усиленного контроля" противотуберкулезного отделения. Описания сторонами условий содержания в тюремной больнице значительно различаются.

1. Версия заявителя

16. Заявитель утверждал, что один из заключенных в тюремной больнице был болен туберкулезом, а другой находился с подозрением на туберкулез. В тюремной больнице заявитель содержался в двух палатах в аналогичных условиях. В углу одной из палат находилось ведро с полиэтиленовым пакетом, которое служило туалетом. Заявитель утверждал, что угол не был отделен от жилой зоны, ведро выносили раз в сутки (примерно в 11.30), и что запах от него был невыносимым. Окно было закрыто металлическими ставнями.

17. Искусственный свет в палате никогда не выключался, что мешало заявителю спать. В палате не было водопровода, умывальник располагался в подвале больницы, и заключенных допускали туда один раз в сутки. В тюремной больнице отсутствовала возможность для стирки белья. Заключенным разрешалось принимать душ раз в неделю, а с июля по сентябрь 2003 г. они были вынуждены мыться холодной водой.

18. В течение дня заключенным предоставляли только час прогулки, а в остальное время они вынуждены были находиться в палатах. Заключенные постоянно жаловались на неудовлетворительные условия содержания комиссии, состоявшей из представителей местной администрации, Федеральной службы исполнения наказаний и прокуратуры, которые посещали больницу каждую среду, но им в ответ сообщалось об отсутствии финансовых средств для улучшения их положения.

2. Версия властей Российской Федерации

19. С 4 июля по 12 сентября 2003 г. заявитель содержался в палате № 4 тюремной больницы, размером в 7,7 кв. м. С 3 июля по 22 июля в ней находились четверо заключенных; с 22 июля по 19 августа - трое заключенных; с 19 по 26 августа 2003 г. - двое заключенных; и с 26 августа по 12 сентября 2003 г. - трое заключенных. С 22 июня по 9 июля 2004 г. и с 19 ноября по 10 декабря 2004 г. заявитель находился в палате № 3, также размером в 7,7 кв. м, с тремя другими заключенными первоначально и с двумя другими заключенными в течение последующего периода.

20. Палаты имели естественную вентиляцию посредством окон; обе палаты были также оборудованы системами принудительной вентиляции. Палаты имели и естественное, и искусственное освещение. Перегородка вокруг туалета обеспечивала достаточное уединение для его посетителей, также в палате имелся обеденный стол на четыре человека. Раз в неделю заключенные имели возможность принять душ и сменить постельное белье. В наличии имелось оборудование для стирки белья, а горячая вода никогда не отключалась. Доступ к воде был неограниченным.

D. Состояние здоровья заявителя и медицинская помощь

21. 24 и 25 июня 2003 г. заявитель прошел медицинское обследование, в результате которого ему был поставлен диагноз "туберкулез". 4 июля 2003 г. он был доставлен в тюремную больницу, где прошел дальнейшее рентгеновское обследование 9 июля 2003 г., в ходе которого было обнаружено поражение туберкулезом правого легкого.

22. После первоначального лечения с рекомендациями на будущее 12 сентября 2003 г. заявитель был доставлен назад, в ИК-3 Рязанской области, несмотря на то, что он, как утверждалось, чувствовал себя плохо. Рентгеновское обследование 22 октября 2003 г. показало, что туберкулез заявителя прогрессирует. В больнице заявитель принимал этамбутол<*>, изониазид<**>и рифампицин<***>. В ИК-3 ему давали более сильный аналог рифампицина - Майрин-П. По словам заявителя, никаких препаратов, поддерживающих работу печени, которые обычно должны сопровождать прием таких сильных противотуберкулезных лекарств, прописано не было. Кроме того, у него была обнаружена паховая грыжа, однако соответствующая операция так и не была назначена. Недостаточная медицинская помощь повлекла за собой развитие кожного заболевания и ухудшение зрения.

--------------------------------

<*>Названия медицинских препаратов даны здесь в соответствии с классификацией лекарственных средств, принятых в Российской Федерации.

<**>Гепатотоксический препарат, который может повлечь поражение печени при приеме.

<***>То же.

23. Власти Российской Федерации представили медицинские документы заявителя из ИК-3 и тюремной больницы, которые подтверждали, что заявитель с того времени, как ему был поставлен диагноз "туберкулез", регулярно проходил обследования, и ему был предоставлен медицинский уход в соответствии с состоянием его здоровья. Список анализов, предоставленный властями Российской Федерации, включал регулярные рентгеновские обследования, дальнейшие клинические анализы и обследования у различных специалистов, включая фтизиатра, офтальмолога, хирурга и дерматолога, которые назначали необходимое лечение. Два рентгеновских обследования, проведенные в июне и ноябре 2004 г., показали "положительную динамику развития туберкулеза и рассеивание очагов туберкулеза". 25 июня 2004 г. заявитель был выписан из больницы с окончательным диагнозом "инфильтрационный туберкулез в верхней доле правого легкого в фазе рассеивания". Что касается паховой грыжи, которая была у заявителя с 1976 года, операция была рекомендована после полного излечения от туберкулеза.

II. Применимое национальное законодательство

24. Часть 1 статьи 99 Уголовно-исполнительного кодекса от 8 января 1997 г. предусматривает минимальный стандарт жилой площади в 2 кв. м в исправительных колониях для осужденных-мужчин и 5 кв. м в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы.

III. Применимые международные документы

25. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения (ЕКПП) посетил Российскую Федерацию с 2 по 17 декабря 2001 г. В разделе своего Доклада в адрес властей Российской Федерации (CPT/Inf(2003)30), касающемся условий содержания под стражей в следственных изоляторах и процедуры обжалования, ЕКПП указал следующее:

"45. Следует, прежде всего, подчеркнуть, что ЕКПП с удовлетворением отметил прогресс в вопросе переполненности, представляющем большую проблему для российской пенитенциарной системы.

Когда ЕКПП посещал Российской Федерации в ноябре 1998 г., переполненность была отмечена в качестве наиболее важного и срочного вопроса, который нужно было разрешить уголовно-исполнительной системе...

ЕКПП приветствует меры, предпринятые в последние годы властями Российской Федерации для разрешения проблемы переполненности... Тем не менее информация, собранная делегатами ЕКПП, свидетельствует о том, что еще многое нужно сделать. В частности, переполненность все еще широко распространена, а режимные мероприятия развиты слабо. В этом отношении ЕКПП повторяет свои рекомендации, сделанные в предыдущих докладах (см. § 25 и 30 Доклада по итогам визита 1998 года, CPT (99) 26; § 48 и 50 Доклада по итогам визита 1999 года, CPT (2000) 7; § 52 Доклада по итогам визита 2000 года, CPT (2001) 2)...

46. Во время посещения 2001 года делегация ЕКПП также отметила, что в посещавшихся регионах обеспечивалась регулярная поставка противотуберкулезных средств в достаточных количествах. Это еще одно важное достижение...

92. ...Почти не поступало жалоб на качество и количество питания. Заключенные с туберкулезом и ВИЧ-положительные заключенные пользовались специальной диетой, включая молоко и маргарин, которая была им предписана. Тем не менее проверка пищевых складов врачом-делегатом обнаружила, что заключенные редко потребляют мясо. Кроме того, уровень белков в пище заключенных был слишком мал...

ЕКПП рекомендует:

- необходимо приложить усилия для того, чтобы снизить степень использования спальных помещений с наиболее стесненными условиями... в частности, посредством распределения заключенных между отрядами; как уже было указано (см. для сравнения § 53 Доклада по итогам периодического визита в 1999 году, CPT (2000) 7), целью должно стать обеспечение каждому заключенному как минимум 4 кв. м жилого пространства...

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

в части условий содержания заявителя

26. Заявитель жаловался на то, что неудовлетворительные условия его содержания под стражей в исправительной колонии ИК-3 и в тюремной больнице ЯМ-401/Б были бесчеловечными и унижающими достоинство и нарушали статью 3 Конвенции, которая предусматривает:

"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".

A. Доводы сторон

1. Власти Российской Федерации

27. Власти Российской Федерации, прежде всего, утверждали, что Европейский суд имеет полномочия рассматривать только те условия содержания заявителя под стражей, которые имели место в течение шести месяцев до подачи жалобы. Если бы заключенные могли жаловаться на длительные периоды содержания под стражей, это возложило бы на должностных лиц несоразмерное бремя по хранению регистрационных журналов исправительных учреждений в течение неопределенного срока. Соответственно, власти Российской Федерации предлагали Европейскому суду отклонить жалобы заявителя, касающиеся периода до 24 марта 2003 г. из-за несоответствия их правилу шестимесячного срока.

28. Кроме того, заявитель не предъявлял требования о возмещении ущерба, причиненного предположительно ненадлежащими условиями содержания в указанных учреждениях, и, таким образом, не исчерпал всех доступных ему внутренних средств правовой защиты. В подтверждение эффективности таких средств они указали на дело Д., который оспаривал неудовлетворительные условия содержания в исправительной колонии и которому было присуждено 25000 рублей Новгородским городским судом в качестве возмещения морального ущерба.

29. Власти Российской Федерации также утверждали, что условия содержания под стражей в ИК-3 и тюремной больнице были удовлетворительными. Они ссылались на справки, выданные Федеральной службой исполнения наказаний, которые подтверждали, что в обоих исправительных учреждениях заявитель был обеспечен индивидуальным спальным местом, одеждой и постельными принадлежностями, и что санитарные, гигиенические и температурные нормы там соблюдались (см. § 12 - 14 и 19 - 20 настоящего Постановления), и указывали, что условия содержания под стражей в обоих исправительных учреждениях соответствовали статье 3 Конвенции. Власти Российской Федерации приложили показания нескольких заключенных, подтверждавших, что в ИК-3 отопление было достаточным, а заключенные никогда не спали в одежде.

2. Заявитель

30. Заявитель оспаривал описание властями Российской Федерации условий содержания в ИК-3 и тюремной больнице и настаивал, что они были неприемлемыми. Он утверждал, что в обоих учреждениях отопление было недостаточным, что туалет в ИК-3 вообще не отапливался, и что освещение было тусклым. Хотя он согласился с данными властей Российской Федерации об обеспечении его одеждой, он подчеркивал, что этой одежды было явно недостаточно. То же относилось и к постельным принадлежностям - заявитель настаивал, что получил белье в ИК-3 только один раз, а вследствие постоянной стирки оно стало непригодным для использования. Матрас был плохого качества.

31. В отношении условий содержания в тюремной больнице заявитель особо указывал на большую переполненность палат, недостаток свежего воздуха и света и на тот факт, что ведро, служившее в качестве туалета, не было отгорожено от жилой зоны. Его оценка условий содержания под стражей в обоих исправительных учреждениях приведена в § 10 - 11 и 16 - 18 настоящего Постановления.

32. Поскольку власти Российской Федерации ссылались на свидетельские показания, которые противоречили словам заявителя, он подчеркивал, что власти Российской Федерации собрали показания только у лиц, до сих пор находящихся в заключении и, следовательно, под контролем администрации исправительных учреждений, которая могла оказывать на них давление.

B. Мнение Европейского суда

1. Приемлемость

a) Исчерпание внутренних средств правовой защиты

33. Европейский суд отмечает, что в многочисленных делах с участием России он устанавливал, что власти Российской Федерации не продемонстрировали, какое возмещение могли предоставить заявителю прокурор, суд или иное государственное учреждение с учетом того, что проблемы, связанные с условиями содержания заявителя под стражей, очевидно имели структурный характер и затрагивали не только личную ситуацию заявителя (см., например, Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Бенедиктов против Российской Федерации" (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, § 29 - 30; Решение Европейского суда от 9 декабря 2004 г. по делу "Моисеев против Российской Федерации" (Moiseyev v. Russia), жалоба № 62936/00; и Постановление Европейского суда от 1 июня 2006 г. по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 57). В настоящем деле власти Российской Федерации не представили никаких доказательств, которые позволяли бы Европейскому суду отступить от сделанных ранее выводов о существовании эффективных средств правовой защиты от структурных проблем переполненности российских исправительных учреждений. Хотя они указали на дело, в котором национальный суд присудил заключенному компенсацию морального вреда, причиненного ему неприемлемыми условиями содержания под стражей, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не предоставили копии судебного решения, на которое они ссылались, и, таким образом, осталось неясным, на каком основании был возмещен ущерб. Соответственно, Европейский суд отклоняет возражение властей Российской Федерации о неисчерпании доступных ему внутренних средств правовой защиты.

b) Соблюдение правила шестимесячного срока

34. Поскольку власти Российской Федерации возражали против рассмотрения условий содержания заявителя под стражей в качестве длящейся ситуации и предложили Европейскому суду не рассматривать жалобы заявителя, касающиеся событий, которые произошли ранее шести месяцев до подачи жалобы (то есть до 24 марта 2003 г.), Европейский суд напоминает, что концепция "длящейся ситуации" относится к положению, когда имеют место продолжающиеся действия государства или от имени государства, в результате которых заявитель становится жертвой нарушения (см. Постановление Европейского суда по делу "Пости и Рахко против Финляндии" (Posti and Rahko v. Finland), жалоба № 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII), и что в случае длящейся ситуации шестимесячный период начинает течь с момента прекращения такой ситуации (см. Решение Европейского суда от 30 марта 2004 г. по делу "Коваль против Украины" (Koval v. Ukraine), жалоба № 65550/01).

35. Европейский суд ранее устанавливал, что длящийся характер содержания под стражей даже в двух различных исправительных учреждениях с аналогичными условиями гарантирует рассмотрение условий содержания под стражей без разделения ситуации на различные периоды (см. Постановление Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу "Бенедиктов против Российской Федерации" (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, § 31; Постановление Европейского суда от 19 июня 2008 г. по делу "Гулиев против Российской Федерации" (Guliyev v. Russia), жалоба № 24650/02, § 33; и Постановление Европейского суда от 10 июля 2008 г. по делу "Сударков против Российской Федерации" (Sudarkov v. Russia), жалоба № 3130/03, § 40). В настоящем деле с 3 декабря 2002 г. по 4 июля 2003 г. заявитель постоянно находился в одном исправительном учреждении. Европейский суд не видит причин отступать от своего прецедентного права и разделять длящуюся ситуацию на две части с учетом даты, когда жалоба была подана в Европейский суд. Следовательно, возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.

c) Заключение

36. Европейский суд отмечает, что жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

a) Условия содержания под стражей в исправительной колонии ИК-3

37. Статья 3 Конвенции, как не раз указывал Европейский суд, закрепляет одну из основополагающих ценностей демократического общества. Она в абсолютных выражениях запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от обстоятельств или поведения жертвы (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). Однако чтобы попасть в сферу действия статьи 3 Конвенции, жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom), Series A, № 25, § 162). Европейский суд отмечает, что, в соответствии с его последовательной прецедентной практикой меры, лишающие лица свободы, часто могут содержать неизбежный элемент страдания и унижения. Тем не менее государство должно обеспечить, чтобы лицо содержалось в условиях, совместимых с уважением его человеческого достоинства, чтобы способ и метод исполнения этой меры не подвергали его страданиям и трудностям, превышающим неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и чтобы, учитывая практические требования меры, связанной с лишением свободы, его здоровье и благополучие адекватно охранялись (см. Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы" ({Valasinas}<*>v. Lithuania), жалоба № 44558/98, ECHR 2001-VIII, § 101 - 102).

--------------------------------

<*>Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

38. Рассматривая условия содержания под стражей, Европейский суд проводит различие между делами, касающимися учреждений предварительного заключения, и делами, касающимися исправительных колоний. В частности, при изучении жалоб на переполненность в исправительных колониях допускалось, что личное пространство в спальных помещениях должно рассматриваться в контексте широкой свободы передвижения, которой заключенные в исправительных колониях пользуются в дневное время, что также предполагает неограниченный доступ к естественному освещению и воздуху (см. Решение Европейского суда от 16 сентября 2004 г. по делу "Нурмагомедов против Российской Федерации" (Nurmagomedov v. Russia), жалоба № 30138/02; и Постановление Европейского суда по делу "Валашинас против Литвы" ({Valasinas} v. Lithuania), жалоба № 44558/98, § 103 и 107, ECHR 2001-VIII). Например, жалоба на условия содержания под стражей, которая была отклонена Европейским судом как явно необоснованная, касалась исправительного учреждения, где заявитель имел 2,17 кв. м личного пространства в спальном помещении и еще 1,16 кв. м в помещении общего пользования отряда и всегда был обеспечен индивидуальной кроватью (см. Решение Европейского суда от 27 сентября 2007 г. по делу "Соловьев против Российской Федерации" (Solovyev v. Russia), жалоба № 76114/01). В то же время отсутствие индивидуального спального места в дополнение к недостатку личного пространства (2,04 кв. м в спальном помещении) было признано Европейским судом свидетельством бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (см. Постановление Европейского суда от 25 сентября 2008 г. по делу "Полуфакин и Чернышев против Российской Федерации" (Polufakin and Chernyshev v. Russia), жалоба № 30997/02, § 149 - 159).

39. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривали число заключенных и размеры помещений в ИК-3. Власти Российской Федерации утверждали, что спальное помещение в отряде № 5 имело площадь 150 кв. м для 70 заключенных (то есть 2,14 кв. м на одного человека). Помещения общего пользования имели площадь 90 кв. м, что предполагало еще 1,28 кв. м на одного заключенного. В спальном помещении отряда № 3 заявитель имел 2,8 кв. м личного пространства. Сторонами также не оспаривалось, что в обоих спальных помещениях заявитель все время был обеспечен индивидуальной кроватью. Европейский суд, таким образом, отмечает, что эти показатели соответствуют национальному стандарту в 2,0 кв. м на одного заключенного мужского пола в исправительных колониях, рассматриваемому в контексте широкой свободы передвижения, которой заключенные в этих исправительных учреждениях пользуются в дневное время (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу "Соловьев против Российской Федерации"). Заявитель работал в швейной мастерской в течение дня, и он не жаловался на недостаточность прогулок.

40. Что касается санитарных условий, Европейский суд отмечает, что утверждения заявителя о недостатках освещения, вентиляции и отопления были сформулированы в общих выражениях и не содержали достаточных подробностей. Он не оспаривал полностью документы, предоставленные властями Российской Федерации. Кроме того, Европейский суд принимает во внимание, что заявитель мог испытывать трудности в добывании документальных доказательств. Тем не менее Европейский суд отмечает, что, когда заключенные не могли предоставить документы, подтверждающие их жалобы, он использовал другие доказательства, например, письменные показания, подписанные очевидцами (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 87, ECHR 2006-... (извлечения), и Постановление Европейского суда от 26 июня 2008 г. по делу "Селезнев против Российской Федерации" (Seleznev v. Russia), жалоба № 15591/03, § 14 и 42). Соответственно, заявитель мог бы предоставить Европейскому суду письменные показания своих сокамерников, что он не сделал. Таким образом, в настоящем деле нельзя установить "вне всякого разумного сомнения", что вентиляция, свет и отопление в ИК-3 не соответствовали положениям статьи 3 Конвенции, или что информация, предоставленная властями Российской Федерации по этому поводу, может быть оспорена.

41. Также в настоящем деле не утверждалось, что жилые зоны были чрезмерно грязны или поражены насекомыми (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Калашников против Российской Федерации", § 98). Европейский суд принимает во внимание указание заявителя на недостатки снабжения и несоответствие одежды, тем не менее он находит, что из объяснений сторон не следует вывод о том, что условия в ИК-3 выходили за рамки, допустимые в соответствии со статьей 3 Конвенции.

42. Учитывая вышесказанное, Европейский суд не находит достаточных доказательств для заключения о том, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания в исправительной колонии ИК-3.

b) Условия содержания под стражей в тюремной больнице ЯМ-401/Б

43. Учитывая изложенные в § 37 - 38 настоящего Постановления принципы, Европейский суд отмечает, что, в отличие от рассмотренного выше режима исправительных колоний, заключенные в тюремной больнице не пользуются той же свободой передвижения. Возможность прогулок заявителя ограничивалась одним часом в день, остальное время он был заперт в палате, что не отрицалось властями Российской Федерации. В этом отношении режим в тюремной больнице может быть приравнен к режиму в учреждениях предварительного заключения. Европейский суд напоминает, что он установил нарушение статьи 3 Конвенции в ряде дел с участием России в отношении недостатка личного пространства, которое отводилось заключенным, находящимся в камерах по 23 часа в сутки (см. Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 104 и последующие, ECHR 2005-X (извлечения); Постановление Европейского суда от 2 июня 2005 г. по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, § 41 и последующие; и Постановление Европейского суда от 16 июня 2005 г. по делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, § 41 и последующие).

44. Европейский суд отмечает, что стороны не пришли к согласию по поводу конкретных условий содержания заявителя под стражей. Тем не менее Европейскому суду нет необходимости устанавливать правдивость каждого утверждения, поскольку он полагает, что неоспариваемые факты дают ему достаточные основания для существенных выводов о том, нарушали ли условия содержания заявителя под стражей требования статьи 3 Конвенции.

45. Из объяснений властей Российской Федерации о размерах палаты и числе заключенных, находившихся в ней (см. § 19 настоящего Постановления), следует, что в различные периоды пребывания заявителя в тюремной больнице жилое пространство на одного человека составляло 1,9; 2,6 и 3,85 кв. м; причем последняя цифра относится только к непродолжительному периоду содержания под стражей с 19 по 26 августа 2003 г. Кроме того, часть палаты была занята кроватями больных, туалетом, который, по словам властей Российской Федерации, имел перегородку, столом на четверых. Такая обстановка почти не оставляла заключенным свободного пространства для движения.

46. Европейский суд не может не отметить тот факт, что положение заявителя значительно усугублялось заболеванием туберкулезом, что требовало достаточной циркуляции чистого воздуха. Вместо этого его держали 23 часа в сутки в стесненных условиях с другими больными заключенными. Европейский суд отмечает, что даже национальные стандарты, то есть 5 кв. м на заключенного в лечебно-профилактических учреждениях уголовно-исполнительной системы (см. § 24 настоящего Постановления), не были соблюдены.

47. Хотя в настоящем деле отсутствуют признаки реального намерения оскорбить или унизить достоинство заявителя, Европейский суд напоминает, что в предыдущих делах, где заявители имели в своем распоряжении менее 3 кв. м личного пространства, он устанавливал, что переполненность была достаточно большой, чтобы оправдывать признание нарушения статьи 3 Конвенции. Соответственно, нет необходимости оценивать другие стороны физических условий содержания под стражей (см. Постановление Европейского суда от 6 декабря 2007 г. по делу "Линд против Российской Федерации" (Lind v. Russia), жалоба № 25664/05, § 59; Постановление Европейского суда от 29 марта 2007 г. по делу "Андрей Фролов против Российской Федерации" (Andrey Frolov v. Russia), жалоба № 205/02, § 47 - 49; Постановление Европейского суда от 20 января 2005 г. по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, § 40; и, даже для более коротких периодов содержания под стражей, Постановление Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу "Кантырев против Российской Федерации" (Kantyrev v. Russia), жалоба № 37213/02, § 50 - 51; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабзов против Российской Федерации", § 44).

48. Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу и материалы, предоставленные сторонами, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или аргументов для отступления в данном деле от ранее сделанных выводов. То обстоятельство, что больной заявитель был вынужден жить, спать и пользоваться туалетом в таких крайне стесненных условиях вместе с другими больными заключенными и не имел при этом доступа к свежему воздуху, было само по себе достаточным, чтобы причинить страдания и трудности, превышающие неизбежный уровень, присущий содержанию под стражей, и вызвать у заявителя чувства страха, страдания и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его.

49. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции относительно условий содержания заявителя под стражей в тюремной больнице ЯМ-401/Б, которые могут рассматриваться как бесчеловечные в значении положений этой статьи.

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в части

заражения туберкулезом и отсутствия медицинской

помощи в ИК-3 и тюремной больнице

50. Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с заражением туберкулезом во время содержания под стражей и необеспечением адекватной медицинской помощи в ИК-3 и тюремной больнице.

51. Власти Российской Федерации представили детальный отчет по медицинским обследованиям заявителя и рекомендациям по лечению туберкулеза в течение всего периода его содержания в обоих учреждениях и дополнили его копиями соответствующих записей в его медицинской карте (см. § 23 настоящего Постановления). Они настаивали, что все необходимые анализы были проведены полностью и все лекарственные препараты предоставлялись заявителю вовремя. Они также представили справку, подтверждающую, что бюджет медицинской части ИК-3 составлял 64000 рублей<*>в 2003 году и 117000 рублей<**>в 2004 году.

--------------------------------

<*>Около 1882 евро

<**>Около 3343 евро.

52. Заявитель, напротив, утверждал, что его лечение было неудовлетворительным. В частности, он утверждал, что фраза в его медицинской карте "положительная динамика развития туберкулеза" (см. § 23 настоящего Постановления) означала, что туберкулез у него развивался, что подтверждает его предположения о недостаточной медицинской помощи. Далее, ссылаясь на данные властей Российской Федерации о бюджете медчасти ИК-3, он подчеркивал, что предусмотренных на медицинскую помощь средств было очевидно недостаточно, учитывая численность заключенных в исправительном учреждении.

53. Европейский суд отмечает, что, даже если заявитель заразился туберкулезом во время содержания под стражей, этот факт сам по себе не означает нарушение статьи 3 Конвенции, которая предполагает, что он должен был получать лечение своих заболеваний (см. Постановление Европейского суда от 18 октября 2007 г. по делу "Бабушкин против Российской Федерации" (Babushkin v. Russia), жалоба № 67253/01, § 56; и Постановление Европейского суда от 8 ноября 2005 г. по делу "Альвер против Эстонии" (Alver v. Estonia), жалоба № 64812/01, § 54). Тем не менее отсутствие соответствующей медицинской помощи в случаях серьезных заболеваний, которыми лицо не страдало до помещения под стражу, может означать нарушение статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 2007 г. по делу "Хумматов против Азербайджана" (Hummatov v. Azerbaijan), жалобы № 9852/03 и 13413/04, § 108 и последующие).

54. Европейский суд признает, что медицинская помощь, доступная в тюремных больницах, может не всегда иметь тот же уровень, что и в лучших медицинских учреждениях широкого доступа. Вместе с тем государство должно гарантировать, чтобы здоровье и благополучие заключенных должным образом обеспечивались, кроме всего прочего, предоставлением им требуемой медицинской помощи (см. Постановление Большой палаты по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} v. Poland), жалоба № 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI; и Постановление Европейского суда от 28 января 1994 г. по делу "Уртадо против Швейцарии" (Hurtado v. Switzerland), Series A, № 280-A). Власти также должны обеспечивать, чтобы постановка диагноза и уход за больными были бы безотлагательными и верными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хумматов против Азербайджана", § 115; Постановление Европейского суда от 28 марта 2006 г. по делу "Мельник против Украины" (Melnik v. Ukraine), жалоба № 72286/01, § 104 - 106; и, с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 7 ноября 2006 г. по делу "Холомиов против Молдовы" (Holomiov v. Moldova), жалоба № 30649/05, § 121), и что, где это обусловлено природой медицинских условий, наблюдение за больным было бы регулярным и систематическим и включало бы всестороннюю терапевтическую стратегию, направленную на лечение заболеваний заключенного или предотвращение их ухудшения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хумматов против Азербайджана", § 109, 114; Постановление Европейского суда от 4 октября 2005 г. по делу "Сарбан против Молдовы" (Sarban v. Moldova), жалоба № 3456/05, § 79; и Постановление Европейского суда от 13 июля 2006 г. по делу "Попов против Российской Федерации" (Popov v. Russia), жалоба № 26853/04, § 211).

55. В настоящем деле Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации предоставили подробные медицинские документы, связанные с лечением заявителя, согласно которым он находился под постоянным медицинским наблюдением и получал достаточную медицинскую помощь после обнаружения у него туберкулеза. Медицинские документы демонстрируют "положительную динамику и рассеивание очагов туберкулеза", которая, несмотря на трактовку заявителя, означала, что он выздоравливает. Европейский суд также отмечает, что, хотя заявитель оспаривал адекватность его лечения в целом, он не предоставил никакого медицинского обоснования, свидетельствующего в пользу его точки зрения. В материалах дела отсутствуют данные, которые позволили бы Европейскому суду прийти к заключению о том, что заявитель не получал всесторонней медицинской помощи в отношении его стадии заболевания туберкулезом.

56. Кроме того, заявитель не отрицал, что медицинское наблюдение осуществлялось, а анализы и обследования были проведены, или что предписанные медикаменты были ему предоставлены властями Российской Федерации. Относительно его утверждения, что ему не давали обязательного для восстановления печени лекарства, в медицинских документах отсутствует подтверждение того, что ему вообще когда-либо было необходимо такое лечение. Он не утверждал, и в предоставленных медицинских документах не говорится о том, что его печень была поражена. Требуемая операция по лечению паховой грыжи, которой заявитель страдал около 20 лет, была рекомендована только после полного выздоровления от туберкулеза.

57. Что касается жалобы заявителя на отсутствие необходимых лекарств в ИК-3, Европейский суд напоминает, что недоступность необходимых лекарств может вызывать вопрос о соблюдении статьи 3 Конвенции, если это обстоятельство негативно сказывается на состоянии здоровья заявителя или причиняет ему страдания определенной степени интенсивности (см. Решение Европейского суда от 10 июля 2007 г. по делу "Мирилашвили против Российской Федерации" (Mirilashvili v. Russia), жалоба № 6293/04). Заявитель не смог объяснить, каким образом ему был нанесен ущерб нехваткой лекарств в исправительной колонии, и Европейский суд не может заключить, что его состоянию здоровья повредила нехватка в колонии лекарств в таком объеме, что вызвала у него страдания, которые достигли уровня суровости, означающего бесчеловечное или унижающее достоинство обращение.

58. Учитывая вышеупомянутые рассуждения, Европейский суд находит, что эта часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная, согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

59. Заявитель также жаловался на бесчеловечные и унижающие достоинство условия содержания в нескольких учреждениях предварительного заключения, в которых он находился до своего осуждения. Он также жаловался, ссылаясь на статью 5 Конвенции, что его предварительное заключение в период между 2001 и 2002 годами было незаконным. Наконец, он жаловался, ссылаясь на пункты 1, 2 и подпункты "b", "c" и "d" пункта 3 статьи 6 Конвенции, что разбирательство в период уголовного процесса против него было несправедливым.

60. Европейский суд рассмотрел остальную часть жалобы заявителя и полагает, что с учетом всех представленных ему материалов и насколько обжалуемые вопросы относятся к его компетенции они не обнаруживают признаков нарушения прав и свобод, установленных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что эта часть жалобы должна быть признана неприемлемой в значении пункта 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV. Применение статьи 41 Конвенции

61. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

A. Ущерб

62. Заявитель требовал 350000 евро в качестве компенсации морального вреда, предположительно причиненного ненадлежащими условиями его содержания в ИК-3 и тюремной больнице. Он также требовал 200000 евро в качестве компенсации за предполагаемое нарушение его права на справедливое судебное разбирательство.

63. Власти Российской Федерации полагали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией в настоящем деле.

64. Европейский суд признает, что заявитель претерпел унижение и страдания из-за неудовлетворительных условий его содержания под стражей в тюремной больнице. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 2000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.

B. Судебные расходы и издержки

65. Не указывая конкретной суммы, заявитель требовал возмещения юридических издержек, понесенных им в ходе разбирательства в Европейском суде.

66. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Учитывая, что сумма в 850 евро уже была выплачена заявителю в порядке освобождения от оплаты юридической помощи, Европейский суд не считает необходимым присуждать компенсацию по данному основанию.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

67. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1) признал жалобу в части условий содержания заявителя в исправительной колонии ИК-3 и в тюремной больнице ЯМ-401/Б приемлемой, а в остальной части неприемлемой;

2) постановил, что требования статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя в исправительной колонии ИК-3 нарушены не были;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий содержания заявителя в тюремной больнице ЯМ-401/Б;

4) постановил:

a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 2000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

5) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 июля 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Пэр ЛОРЕНСЕН

Заместитель Секретаря Секции Суда

Стивен ФИЛЛИПС

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIFTH SECTION

CASE OF PITALEV v. RUSSIA

(Application No. 34393/03)

JUDGMENT<*>

(Strasbourg, 30.VII.2009)

--------------------------------

<*>This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Pitalev v. Russia,

The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:

Peer Lorenzen, President,

Karel Jungwiert,

Rait Maruste,

Anatoly Kovler,

Mark Villiger,

Isabelle {Berro-Lefevre},

Zdravka Kalaydjieva, judges,

and Stephen Phillips, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 7 July 2009,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 34393/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Sergey Gennadyevich Pitalev ("the applicant"), on 24 September 2003.

2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms O. Preobrazhenskaya, a lawyer practising in Strasbourg. The Russian Government ("the Government") were represented by Mrs V. Milinchuk and subsequently by Mr G. Matyushkin, Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, in particular, a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions in the correctional facilities.

4. On 28 April 2008 the President of the Fifth Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3) and to give priority to the case under Rule 41 of the Rules of Court.

5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government"s objection, the Court dismissed it.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1970. He is currently serving his sentence in penitentiary institution УЩ-349/2 in Yekaterinburg.

A. Criminal proceedings against the applicant

7. On 28 April 2001 the applicant was arrested and remanded in custody on suspicion of inflicting grievous bodily harm resulting in the death of the victim. On 27 June 2002 the Podolskiy Town Court convicted the applicant of inflicting grievous bodily harm resulting in death and sentenced him to eight years" imprisonment. On 14 October 2002 the Moscow Regional Court upheld the judgment. The applicant was held in a pre-trial detention facility till 3 December 2002.

B. Conditions of the applicant"s detention

in correctional colony IK-3

8. Between 3 December 2002 and 9 June 2005, excluding three periods from 4 July to 12 September 2003, from 22 June to 9 July 2004 and from 19 November to 10 December 2004, the applicant served his sentence in correctional colony IK-3, Ryazan Region (ИК-3 Рязанской области, учреждение ЯМ 401/3).

9. The applicant was kept in units (отряды) Nos. 3 and 5. The parties" descriptions of conditions in IK-3 differ in a number of respects.

1. The applicant"s account

10. The applicant submitted that in unit No. 5 there were approximately another seventy detainees and in unit No. 3 around fourteen detainees. He had an individual sleeping place for the whole period of detention; however, the sanitary conditions in the colony were inadequate. The central heating in their dormitory was insufficient, and during the winter the convicts slept fully clothed. In summer it was very hot in the cell, and due to its overcrowding the air was stale and musty. The toilet was situated in a separate unheated area, and it was extremely cold there in winter. No hygiene facilities were provided. Food was of a very poor quality, the usual ration included white bread, barley porridge and semi-sweet tea in the morning, barley soup and porridge at lunch time, and mashed potatoes made from powder in the evening. While a supplementary diet was prescribed for him by the doctor, the applicant claimed that he had only received milk before November 2003 and after March 2004; butter and eggs were provided as of September 2004.

11. Furthermore, there was not enough light and heating in the sewing workshop where the applicant and other prisoners worked. There was not sufficient light in the bedroom either, because the windows were obstructed by bunk beds.

2. The Government"s account

12. Unit No. 5 measured 240 sq. m., and its bedroom measured 150 sq. m. The unit housed approximately 70 inmates. After he was diagnosed with tuberculosis in June 2003, the applicant was transferred to unit No. 3 to a dormitory which measured 42 square meters and housed fifteen inmates. The applicant was at all times provided with an individual bed, bedding and clothes - a cotton suit, cap, cold-weather cap, sweater and boots. The relevant records were submitted to the Court.

13. The Government, relying on the certificates provided by the Federal Service for the Execution of Sentences, further submitted that the cells were ventilated both naturally through the windows and by a ventilation shaft, which was mandatory. The windows in the cells were double glazed and allowed sufficient natural light through. The cells were also equipped with satisfactory artificial lighting.

14. The units were equipped with a central heating system; bedrooms had a seven-unit heating device which provided an average temperature of 18 degrees Celsius in winter, also in the toilets. The lighting in the sewing workshop was sufficiently provided by luminescent lamps in accordance with the relevant regulations. The applicant was provided with three special diet meals a day appropriate to his health condition.

C. Conditions of the applicant"s detention

in the prison hospital

15. From 4 July to 12 September 2003, from 22 June to 9 July 2004 and from 19 November to 10 December 2004 the applicant was held in a medico-prophylactic penitentiary institution (ЯМ-401/Б УИН МЮ РФ по Рязанской области, hereinafter - "the prison hospital"), where he was placed in the "enhanced regime" cell (палата усиленного контроля) of the tuberculosis department. The parties" descriptions of the conditions in the prison hospital differ substantially.

1. The applicant"s account

16. The applicant submitted that one of his inmates in the prison hospital had had tuberculosis, and another one had had suspected tuberculosis. In the prison hospital the applicant was kept in two cells in similar conditions. In the corner of one of the cells there was a pail covered with a polyethylene lid which served as a toilet. The applicant asserted that the pail was not separated from the living area, was emptied once a day (around 11.30 a.m.) and that the stench from it was unbearable. The window was covered with a metal shutter.

17. The artificial light was never switched off, disturbing the applicant"s sleep. There was no water in the cell; the wash stand was situated in the hospital"s basement and inmates were taken there once a day. No laundry facilities were available. Detainees were allowed to take a shower once a week, but between July and September 2003 they had had to wash in cold water.

18. Only one hour"s exercise was available every day, and for the rest of the day inmates remained in their cells. Detainees repeatedly complained about the inadequate conditions to a commission from the local administration, the Federal Service for the Execution of Sentences and the Prosecutor"s Office, which visited the hospital every Wednesday, but were told that there were no financial resources available to improve their situation.

2. The Government"s account

19. From 4 July to 12 September 2003 the applicant was kept in the prison hospital in cell No. 4, which measured 7.7 sq. m. From 3 July to 22 July there were four inmates; from 22 July to 19 August, three inmates; from 19 to 26 August 2003 two inmates; and from 26 August to 12 September 2003 three inmates. From 22 June to 9 July 2004 and from 19 November to 10 December 2004 the applicant was held in cell No. 3, which also measured 7.7 sq. m., with three other inmates during the former period and two other inmates during the latter one.

20. The cells had been ventilated naturally through the windows; both cells were also equipped with the mandatory ventilation system. The cells had natural and artificial light. The partition around the toilet offered sufficient privacy and there was a dining table for four persons. Once a week the detainees had the opportunity to take a shower and to change their bedding. Laundry facilities were available, and the hot water had never been cut off. Access to water was unrestricted.

D. The applicant"s state of health and medical assistance

21. On 24 and 25 June 2003 the applicant underwent a medical examination and was diagnosed with suspected tuberculosis. On 4 July 2003 he was transferred to the prison hospital, where he underwent a further X-ray examination on 9 July 2003. In the course of a check-up, tuberculosis in the right lung was detected.

22. After initial treatment with further prescriptions, on 12 September 2003 the applicant was transferred back to the IK-3 of the Ryazan Region despite having alleged that he felt unwell. An X-ray examination conducted on 22 October 2003 showed that the applicant"s tuberculosis was advancing. In the hospital the applicant was treated with ethambutol<*>, isoniazid<**>and rifampicin<***>. In the IK-3 he was given a stronger analogue of rifampicin - myrin-p. According to the applicant, no liver-protective medication, which should normally accompany such a strong anti-tuberculosis treatment, was offered. Additionally, an inguinal hernia was detected, but the required operation was never conducted. This lack of necessary treatment led to a skin disease and poor eyesight.

--------------------------------

<*>Names of medical substances are given hereafter in accordance with the classification of drugs adopted in the Russian Federation.

<**>Hepatotoxic medication that may cause liver damage.

<***>Idem.

23. The Government submitted the applicant"s medical records from IK-3 and the prison hospital, which confirmed that since the applicant had been diagnosed with tuberculosis he had been regularly examined and all the necessary medication for his condition had been provided. The list of tests submitted by the Government included regular x-rays, advanced blood tests, further clinical tests and examinations by a number of specialists, including a tuberculosis specialist, an ophthalmologist, a surgeon, and a dermatologist, who prescribed necessary treatment. Two x-rays conducted in June and November 2004 showed a "positive dynamic of the tuberculosis process and dispersion of niduses of tuberculosis". On 25 June 2004 the applicant was discharged from the hospital with a final diagnosis of infiltrative tuberculosis of the upper lobe of the right lung in the phase of dispersion. As concerns the inguinal hernia which the applicant had been suffering from since 1976, an operation was recommended after a full recovery from tuberculosis had been made.

II. Relevant domestic law

24. Article 99 § 1 of the Penitentiary Code of 8 January 1997 provides for a minimum standard of two square metres of personal space per male convict in correctional colonies and five square meters in medico-prophylactic penitentiary institutions.

III. Relevant international documents

25. The European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (CPT) visited the Russian Federation from 2 to 17 December 2001. The section of its Report to the Russian Government (CPT/Inf (2003) 30) dealing with the conditions of detention in penitentiary institutions reads as follows:

45. It should be stressed at the outset that the CPT was pleased to note the progress being made on an issue of great concern for the Russian penitentiary system: overcrowding.

When the CPT first visited the Russian Federation in November 1998, overcrowding was identified as the most important and urgent challenge facing the prison system....

The CPT welcomes the measures taken in recent years by the Russian authorities to address the problem of overcrowding... Nevertheless, the information gathered by the Committee"s delegation shows that much remains to be done. In particular, overcrowding is still rampant and regime activities are underdeveloped. In this respect, the CPT reiterates the recommendations made in its previous reports (cf. paragraphs 25 and 30 of the report on the 1998 visit, CPT (99) 26; paragraphs 48 and 50 of the report on the 1999 visit, CPT (2000) 7; paragraph 52 of the report on the 2000 visit, CPT (2001) 2)...

46. In the course of the 2001 visit, the CPT"s delegation also noted that the regular supply of anti-tuberculosis drugs in sufficient quantities was ensured in the regions visited. This is another important achievement...

92. ...Hardly any complaints were heard about the quality and quantity of the food served. Prisoners with tuberculosis and HIV positive prisoners benefited from a special diet which entitled them to milk and margarine. However, a verification of the food stocks by a medical member of the delegation revealed that prisoners rarely consumed meat. Further, the level of proteins in the prisoners" diet was rather low...

The CPT recommends that:

- efforts be made to decrease occupancy levels in the dormitories with

the most cramped conditions..., inter alia through a more even allocation

of prisoners between the units; as already indicated (cf. paragraph 53 of

the report on the 1999 periodic visit, document CPT (2000) 7), the aim

2

should be to provide in due course a minimum living space of 4 m per

prisoner...

THE LAW

I. Alleged violation of Article 3 of the Convention

on account of the conditions of the applicant"s detention

26. The applicant complained that the poor conditions of his detention in correctional colony IK-3 and in the prison hospital ЯМ-401/Б had been inhuman and degrading in breach of Article 3 of the Convention, which provides as follows:

"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."

A. The parties" submissions

1. The Government

27. The Government submitted at the outset that the Court only had competence to examine the conditions of the applicant"s detention during the six months preceding the submission of his application form. If detainees were allowed to complain about long periods of detention, this would impose a disproportionate burden on the authorities to store detention facility registers indefinitely. Accordingly, the Government invited the Court to reject the applicant"s complaints relating to the period prior to 24 March 2003 for non-compliance with the six-month rule.

28. Furthermore, the applicant failed to lodge a claim for damages caused by allegedly improper detention conditions in the above institutions, and thus has not exhausted the available domestic remedies. To prove the effectiveness of that remedy, they mentioned the case of Mr D., who had challenged the inadequate conditions of his detention in a correctional colony and had been awarded 25,000 Russian roubles (RUB) by the Novgorod Town Court in respect of non-pecuniary damage.

29. The Government further submitted that detention conditions in IK-3 and prison hospital had been adequate. They relied on certificates issued by the Federal Service for the Execution of Sentences confirming that in both facilities the applicant had been provided with an individual sleeping place, sufficient food, clothes and bedding; and that the sanitary, hygienic and temperature norms had been met (set out in paragraphs 12 - 14 and 19 - 20 above) and claimed that detention conditions in both penitentiary facilities had been compatible with Article 3 of the Convention. The Government enclosed statements by several inmates who confirmed that in IK-3 there had been sufficient heating and that the detainees had never slept in their clothes.

2. The applicant

30. The applicant challenged the Government"s description of the conditions in IK-3 and the prison hospital and insisted that they had been unacceptable. He submitted that in both facilities the heating had been insufficient, that the toilet in IK-3 had not been heated at all, and that the lighting had been dim. While he agreed with the Government"s account on the clothes provided to him, he underlined that these clothes had obviously not been sufficient. The same concerned bedding - the applicant stated that he had received bedding only once in IK-3 and that after repeated washing it had become unfit for use. The mattress had been of poor quality.

31. With respect to conditions in the prison hospital, the applicant particularly underlined severe overcrowding, lack of fresh air and light, and the fact that the pail which had served as a toilet had not been separated from the living area. His account of the detention conditions in both facilities is set out in paragraphs 10 - 11 and 16 - 18 above.

32. In so far as the Government relied on witness statements which contradicted those submitted by the applicant, he pointed out that the Government had only obtained statements from persons who were still in detention and therefore within the power of the prison authorities, who could exert pressure on them.

B. The Court"s assessment

1. Admissibility

(a) Exhaustion of domestic remedies

33. The Court observes that in a number of cases against Russia it found that the Government had failed to demonstrate what redress could have been afforded to the applicants by a prosecutor or a court, taking into account that the problems arising from the conditions of their detention had apparently been of a structural nature and had not concerned their personal situations alone (see, for example, Benediktov v. Russia (No. 106/02, §§ 29 - 30, 10 May 2007, Moiseyev v. Russia (dec.), No. 62936/00, 9 December 2004, and Mamedova v. Russia, No. 7064/05, § 57, 1 June 2006). In the instant case, the Government submitted no evidence to enable the Court to depart from these findings with regard to the existence of an effective domestic remedy for the structural problem of overcrowding in Russian detention facilities. Although they referred to a case in which a domestic court had granted a detainee compensation for non-pecuniary damage incurred due to inadequate conditions of detention, the Court notes that the Government did not produce a copy of the judgment to which they referred, and thus it is unclear on what grounds the damages were awarded. Accordingly, the Court dismisses the Government"s objection as to non-exhaustion of domestic remedies.

(b) Compliance with the six-month rule

34. In so far as the Government objected to the examination of the conditions of the applicant"s detention as a continuous situation and invited the Court not to examine the applicant"s complaints relating to the period up to six months preceding the submission of his application (that is, prior to 24 March 2003), the Court reiterates that the concept of a "continuing situation" refers to a state of affairs in which there are continuous activities by or on the part of the State which render the applicant a victim (see Posti and Rahko v. Finland, No. 27824/95, § 39, ECHR 2002-VII), and in cases where there is a continuing situation, the six-month period runs from the cessation of that situation (see Koval v. Ukraine (dec.), No. 65550/01, 30 March 2004).

35. The Court has previously established that the continuous nature of detention, even in two different detention facilities with similar conditions, warranted examination of the detention without dividing it into separate periods (see Benediktov v. Russia, No. 106/02, § 31, 10 May 2007; Guliyev v. Russia, No. 24650/02, § 33, 19 June 2008; and Sudarkov v. Russia, No. 3130/03, § 40, 10 July 2008). In the present case between 3 December 2002 and 4 July 2003 the applicant was held in the same detention facility continuously. The Court does not see any reason to depart from its previous case-law and to divide a continuous situation into two parts based on the date when the application was submitted to the Court. Therefore, the Government"s objection should be dismissed.

(c) Conclusion

36. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

2. Merits

(a) Conditions of detention in correctional colony IK-3

37. The Court recalls that Article 3 of the Convention enshrines one of the most fundamental values of democratic society. It prohibits in absolute terms torture or inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the circumstances and the victim"s behaviour (see, among other authorities, Labita v. Italy [GC], no 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV). However, in order to fall under Article 3, ill-treatment must attain a minimum level of severity (see Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, § 162). The Court observes that, according to its constant case-law, measures depriving a person of his liberty may often involve an inevitable element of suffering or humiliation. Nevertheless, it is incumbent on the State to ensure that a person is detained in conditions which are compatible with respect for his human dignity, that the manner and method of the execution of the measure do not subject him to distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention and that, given the practical demands of imprisonment, his health and well-being are adequately secured (see {Valasinas} v. Lithuania, No. 44558/98, §§ 101 - 02, ECHR 2001-VIII).

38. When examining conditions of detention, the Court draws a distinction between the cases concerning remand prisons and those concerning correctional colonies. In particular, allegations of overcrowding in the correctional institutions have been examined on the assumption that the personal space in the dormitory must be viewed in the context of the wide freedom of movement enjoyed by detainees in correctional colonies during the daytime, which ensures that they have unobstructed access to natural light and air (see Nurmagomedov v. Russia (dec.), No. 30138/02, 16 September 2004, and {Valasinas} v. Lithuania, No. 44558/98, §§ 103 and 107, ECHR 2001-VIII). For example, a complaint about conditions of detention, dismissed by the Court as manifestly ill-founded, concerned a correctional facility where the applicant was allocated 2.17 sq. m of personal space in the sleeping area and a further 1.16 sq. m in the communal areas of the unit and was at all times provided with an individual bunk bed (see Solovyev v. Russia (dec.), No. 76114/01, 27 September 2007). At the same time, the absence of an individual sleeping place combined with a deficiency of private space (2.04 sq. m of personal space in the dormitory) was found by the Court to have amounted to inhuman and degrading treatment (see Polufakin and Chernyshev v. Russia, No. 30997/02, §§ 149 - 159, 25 September 2008).

39. Turning to the circumstances of the present case, the Court notes that the parties have not disputed the number of detainees and unit measurements in IK-3. The Government submitted that the bedroom in unit No. 5 measured 150 sq. m. for 70 inmates (that is, 2.14 sq. m. per person). The communal area was 90 sq. m. which allowed a further 1.28 sq. m. per detainee. In the dormitory of unit No. 3 the applicant was allocated 2.8 sq. m. of personal space. It is also not disputed that in both dormitories the applicant was at all times provided with an individual bunk bed. The Court thus observes that these figures conform to the domestic standard of 2.0 sq. m. per male convict in correctional colonies, viewed in the context of the wide freedom of movement enjoyed by detainees in these penitentiary institutions (see Solovyev, cited above). The applicant worked in the sewing workshop during the daytime, and he did not allege that his outdoor exercises had been insufficient.

40. As regards the sanitary conditions, the Court notes that the applicant"s allegations of inadequate lighting, ventilation and heating have been presented in general terms and lack sufficient details. He has not contested the documents submitted by the Government in a comprehensive manner. Furthermore, the Court takes into consideration that the applicant might have experienced difficulties in procuring documentary evidence. Nevertheless, the Court points out that in cases where detainees were unable to produce documents to support their complaints it has relied on other evidence, for example, written statements signed by eyewitnesses (see, for example, Khudobin v. Russia, No. 59696/00, § 87, ECHR 2006-... (extracts), and Seleznev v. Russia, No. 15591/03, §§ 14 and 42, 26 June 2008). Accordingly, it was open to the applicant to provide the Court with written statements by his inmates, which he failed to do. Thus in the present case it cannot be established "beyond reasonable doubt" that the ventilation, lighting and heating in IK-3 were unacceptable from the standpoint of Article 3; nor is it possible to contest the information produced by the Government in this respect.

41. It has also not been alleged in the present case that the living areas were unduly dirty or infested with insects (see, by contrast, Kalashnikov, cited above, § 98). The Court takes note of the applicant"s description of deficient catering and insufficient clothing; however it finds that it does not appear from the parties" submissions that the conditions in IK-3 went beyond the threshold tolerated by Article 3 of the Convention.

42. In view of the above considerations the Court finds that there is not sufficient evidence for it to conclude that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of detention in correctional colony IK-3.

(b) Conditions of detention in the prison hospital ЯМ-401/Б

43. Referring to the principles set out in paragraphs 37 - 38 above, the Court notes that, as distinct from the above examined regime in correctional colonies, the detainees in the prison hospital do not enjoy the same freedom of movement. The applicant"s opportunity for outdoor exercise was limited to one hour a day, the rest of the time he was locked up in the cell, which was not contested by the Government. In this respect the detention regime in the prison hospital can be compared to one in pre-trial detention. The Court recalls that it has found a violation of Article 3 of the Convention in a number of cases against Russia on account of a lack of personal space afforded to detainees who were confined to their cells for twenty-three hours a day (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 104 et seq., ECHR 2005-X (extracts); Novoselov v. Russia, No. 66460/01, § 41 et seq., 2 June 2005; and Labzov v. Russia, No. 62208/00, § 41 et seq., 16 June 2005).

44. The Court observes that the parties disagreed as to the specific conditions of the applicant"s detention. However, there is no need for the Court to establish the truth of each and every allegation, since it considers that those facts that are not in dispute give it sufficient grounds to make substantive conclusions on whether the conditions of the applicant"s detention amounted to treatment contrary to Article 3 of the Convention.

45. It follows from the Government"s submissions concerning cell measurements and number of inmates per cell (see paragraph 19 above) that at different periods of the applicant"s confinement to the prison hospital the living area per inmate was 1.9, 2.6 and 3.85 sq. m.; wherein the latter figure represents only a short period of detention from 19 to 26 August 2003. Furthermore, part of the cells" surface was occupied by beds for the occupants, a toilet, which according to the Government was separated by a partition, and a table for four persons. This arrangement left inmates with almost no free space in which they could move.

46. The Court cannot overlook the fact that the applicant"s situation was gravely exacerbated by the fact that he had tuberculosis and thus required sufficient circulation of clean air. Instead, he was kept for twenty-three hours a day in cramped conditions with other sick detainees. The Court observes that even the domestic standards, namely, 5 sq. m. per detainee in medico-prophylactic penitentiary institutions (see paragraph 24 above), were not met.

47. Although in the present case there is no indication that there was a positive intention to humiliate or debase the applicant, the Court reiterates that in previous cases where the applicants had at their disposal less than three square metres of personal space, it found that the overcrowding was severe enough to justify in its own right a finding of a violation of Article 3 of the Convention. Accordingly, it was not necessary to assess other aspects of the physical conditions of detention (see Lind v. Russia, No. 25664/05, § 59, 6 December 2007; Andrey Frolov v. Russia, No. 205/02, §§ 47 - 49, 29 March 2007; Mayzit v. Russia, No. 63378/00, § 40, 20 January 2005; and, for even shorter periods of detention, Kantyrev v. Russia, No. 37213/02, §§ 50 - 51, 21 June 2007; and Labzov, cited above, § 44).

48. Having regard to its case-law on the subject and the material submitted by the parties, the Court notes that the Government have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. The very fact that the sick applicant was obliged to live, sleep and use the toilet in particularly limited space with other sick inmates, combined with the lack of access to fresh air, was sufficient to cause distress or hardship of an intensity exceeding the unavoidable level of suffering inherent in detention, and arouse in him feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him.

49. There has therefore been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in the prison hospital ЯМ-401/Б, which must be considered inhuman within the meaning of this provision.

II. Alleged violation of Article 3 of the Convention on

account of infection with tuberculosis and lack of medical

assistance in IK-3 and the prison hospital

50. The applicant complained under Article 3 of the Convention that he had contracted tuberculosis in detention and had not been provided with adequate medical assistance in IK-3 and the prison hospital.

51. The Government provided a detailed account of the applicant"s medical examinations and prescriptions for tuberculosis throughout his detention in the above institutions and supplemented it with copies of relevant records from his medical file (see paragraph 23 above). They asserted that all the necessary check-ups had been thoroughly carried out and all medication had been timely provided. They also submitted a certificate confirming that the budget of the medical unit of IK-3 was RUB 64,000<*>in 2003 and RUB 117,000<**>in 2004.

--------------------------------

<*>Around 1,882 euros (EUR).

<**>Around EUR 3,343.

52. The applicant, on the contrary, maintained that the treatment had been unsatisfactory. In particular, he alleged that the wording in his medical record "positive dynamic of the tuberculosis process" (see paragraph 23 above) meant that his tuberculosis had developed, which corroborated his allegations of inadequate treatment. Further, relying on the figures presented by the Government with respect to the budget of the medical unit of IK-3, he underlined that the resources allocated had been obviously insufficient, given the number of detainees in that penitentiary institution.

53. The Court notes that even if the applicant had contracted tuberculosis while in detention, this fact in itself would not imply a violation of Article 3, provided that he received treatment for it (see Babushkin v. Russia, No. 67253/01, § 56, 18 October 2007, and Alver v. Estonia, No. 64812/01, § 54, 8 November 2005). However, a lack of adequate medical assistance for serious diseases which one did not suffer from prior to detention may amount to a violation of Article 3 (see Hummatov v. Azerbaijan, Nos. 9852/03 and 13413/04, § 108 et seq., 29 November 2007).

54. The Court accepts that the medical assistance available in prison hospitals may not always be of the same standard as in the best medical institutions for the general public. Nevertheless, the State must ensure that the health and well-being of detainees are adequately secured by, among other things, providing them with the requisite medical assistance (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI, and Hurtado v. Switzerland, 28 January 1994, Series A No. 280-A). The authorities must also ensure that the diagnoses and care are prompt and accurate (see Hummatov, cited above, § 115; Melnik v. Ukraine, No. 72286/01, §§ 104 - 106, 28 March 2006; and, mutatis mutandis, Holomiov v. Moldova, No. 30649/05, § 121, 7 November 2006), and that where necessitated by the nature of a medical condition, supervision is regular and systematic and involves a comprehensive therapeutic strategy aimed at curing the detainee"s diseases or preventing their aggravation (see Hummatov, cited above, §§ 109, 114; Sarban v. Moldova, No. 3456/05, § 79, 4 October 2005; and Popov v. Russia, No. 26853/04, § 211, 13 July 2006).

55. In the present case the Court observes that the Government produced an ample medical record for the applicant, according to which the latter was under constant medical supervision and had received adequate medical assistance when the tuberculosis was detected. The medical records showed a "positive dynamic and the dispersion of niduses of tuberculosis", which, contrary to the applicant"s interpretation, meant that he was recovering. The Court further notes that, whilst the applicant disputed the adequacy of his treatment as a whole, he did not provide any medical opinion confirming his point of view. Nothing in the case file can lead the Court to the conclusion that the applicant did not receive comprehensive medical assistance in relation to his stage of tuberculosis.

56. Furthermore, the applicant did not deny that medical supervision had been provided and tests had been carried out, or that prescribed medicaments had been provided as stated by the Government. His allegation that the necessary liver-protective treatment was not given to him is not corroborated by any medical evidence that he ever required such treatment. He did not suggest, nor it can be seen from the medical documents submitted, that his liver was affected. The required operation on an inguinal hernia, which the applicant had been suffering from for about twenty years, was recommended only after his full recovery from tuberculosis.

57. As regards the applicant"s complaint concerning a lack of necessary medicines in IK-3, the Court reiterates that the unavailability of necessary medicines may raise an issue under Article 3 if it has negative effects on the applicant"s state of health or causes suffering of a certain intensity (see Mirilashvili v. Russia (dec.) No. 6293/04, 10 July 2007). The applicant failed to explain how he had been affected by the alleged shortage of medicines in the correctional colony, and the Court cannot conclude that his state of health was affected by a lack of certain medicines in the colony to an extent that caused him suffering reaching the level of severity to amount to inhuman or degrading treatment.

58. In view of the above considerations the Court finds that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

III. Other alleged violations of the Convention

59. The applicant further complained about inhuman and degrading conditions in several pre-trial detention facilities he had been kept in prior to his conviction. He also complained under Article 5 of the Convention that his pre-trial detention throughout the period between 2001 and 2002 had been unlawful. He finally complained under Article 6 §§ 1, 2 and 3 (b), (c) and (d) that a hearing in the course of criminal proceedings against him had been unfair.

60. The Court has examined the remainder of the applicant"s complaints and considers that, in the light of all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application should be declared inadmissible pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

IV. Application of Article 41 of the Convention

61. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

A. Damage

62. The applicant claimed EUR 350,000 in respect of non-pecuniary damage allegedly caused by improper conditions of his detention in IK-3 and the prison hospital. He also claimed EUR 200,000 in compensation for the alleged violation of his right to a fair trial.

63. The Government suggested that a finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction in the present case.

64. The Court accepts that the applicant suffered humiliation and distress because of the degrading conditions of his detention in the prison hospital. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Costs and expenses

65. Without mentioning a particular sum, the applicant claimed reimbursement for legal costs incurred in the proceedings before the Court.

66. According to the Court"s case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. Taking into account that the amount of EUR 850 has already been paid to the applicant by way of legal aid, the Court does not consider it necessary to make an award under this head.

C. Default interest

67. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Declares the complaint concerning the conditions of the applicant"s detention in correctional colony IK-3 and the prison hospital ЯМ-401/Б admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in correctional colony IK-3;

3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the conditions of the applicant"s detention in the prison hospital ЯМ-401/Б;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

5. Dismisses the remainder of the applicant"s claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 30 July 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Peer LORENZEN

President

Stephen PHILLIPS

Deputy Registrar